На мне она сидела как влитая,
я в ней сияла, как на торжестве.
Бывало, танцевала, и взлетая,
я застила кому-то белый свет.
Но выгорела жизнь моя, истерлась
и стала рваться вдоль и поперек,
ведь все на свете свой имеет срок.
Я штопала одежду нитью черной,
найдя в корзинке лоскутки печали.
Два ангела стояли за плечами.
Мы тщательно латали бытие.
И я любила платьице мое -
исконное, единственное платье.
На нем сегодня множество прорех,
на нем теперь заплата на заплате -
так за грехом таится старый грех,
кривая строчка за кривой строкой.
Банты, воланы, пуговки и рюши -
поверх заплат - легко могли разрушить
мой образ, целомудренный такой.
И будет осень. И трава ветшает.
И мне обновы вовсе не нужны.
Но отражусь в витринах - хороша я
в оборочках ночных.