Пока чумазое от туч
дождями не умылось небо,
вдыхает ветер наркоту
автомобилей, запах хлеба,
базаров и кулинарий,
разгоряченных тел деревьев...
Художник будет говорить
теперь все искренней и нервней.
Опять деревья оголит
и веток темносерым углем
исчиркает он каждый лист
с унылой графикою улиц.
...
И мягче колонковой кисть
закрасит вечер акварелью,
небрежно делая мазки.
А в городе запахнет прелью
и маслом для лечебных ванн.
И лишь печальные вороны
проглянут ясно сквозь туман,
благодаря одежде черной.
И вспыхнут лампы тут и там
на выставке портретов маслом
в орнаменте оконных рам,
висящих в сумраке ненастном.