За окнами уже совсем темно,
я всматриваюсь в душу, словно в бездну.
Разбросаны костяшки домино
на полустертом бархате небесном.
У облачка опять пушистый хвост
и мягкий расплывающийся профиль.
Вечерний мир привычно нищ и хвор,
и близок к еженощной катастрофе.
Несчастья замышляют по ночам.
Тревожный таймер днем почти не слышен.
А боги - в небе. Потому молчат.
Никто из них не хочет жить на крыше.
Автомобиль проснулся и фырчит,
проста его сигнальная система.
Утонет в темном омуте - в ночи -
тоска при виде сливочного крема
и чашки кофе - больше, чем с кулак -
пусть от него неровно бьется сердце.
И месяц подплывет из-за угла
катать уснувших розовых младенцев,
а после - всех желающих. Мечты
обдумывают тоже темной ночью.
Все главные желания - просты,
и каждый сам и каменщик, и зодчий,
и в океане ночи тонет сам,
мечтая о любви на склоне лет, и
таблетки принимает по часам,
и часто забывает про таблетки.
Я вглядываюсь в город, как в себя,
и всем внимаю - спящим и неспящим.
А ночь ползет, кого-нибудь губя,
а ночь летит вослед впередсмотрящим.