И запасала бы жирок, большая рыба,
а ты уходишь в свой мирок, такая глыба.
Ты занялась бы, наконец,
подсчетом жизненных колец,
которые в воде нарисовала
по воле случая и волн,
плывя порой за горизонт
без весел и ветрил и без штурвала.
А петербургский глупый чиж
уверен: скоро замолчишь,
ведь ты, по правде говоря, большая рыба.
А ты любой его урок
и раньше знала назубок,
но ведь чижи молчать, как рыбы, не смогли бы.
Ну что сказать тебе еще,
смахнув слезу с холодных щек?
В кругах своих намаялась поди-ка.
Спокойно к берегу плыви
без слез, без страсти и любви.
Когда-нибудь очнешься в месте диком.
...И вот еще один нырок,
и ты уходишь в свой мирок,
а кто-то невод опускает именной.
Еще кружок, один кружок,
и трудный к неводу прыжок,
и ты простишься, наконец-то, с глубиной.