Аннотация: Сборник стихов 2020-2021 гг. Включает стихотворные рассказы и другие стихи, отражающие отношение автора к более внешним и частным стронам жизни (длинной дороги).
Виктор ФЕДОРЧУК
НА ДЛИННОЙ ДОРОГЕ
Стихотворные рассказы
и другие стихи
Посвящается моей семье
Санкт-Петербург
Издательство Политехнического университета Петра Великого
2021
ББК 84(2-411.2)6
Ф33
Федорчук В.Н. На длинной дороге. Стихотворные рассказы и другие стихи /Виктор Федорчук. - СПб: ПОЛИТЕХ-ПРЕСС, 2021. - с.
В сборник включены стихи, написанные в 2020-2021 годах. Раздел "Стихотворные рассказы" состоит из сюжетных произведений на разные темы; цикл "Метки наших предков" включает стихотворения, посвящённые сходству врождённых программ поведения животных и человека (по мотивам книги В. Дольника "Непослушное дитя биосферы"). Другие стихи сборника условно разделены на два части, ќ отражающие отношение автора к более внешним и более частным сторонам жизни ("длинной дороги"): "Пейзаж вдоль дороги" и "Заметки в пути".
Виктор Федорчук - автор тринадцати стихотворных книг: "Брезозор", "Стекло", "Речка Устья", "На берегу несинего моря", "После зимы", "Надежда была", "Две родины", "Голосами животных", "Невечный огонь", "Стихи о свободной природе", "Стихотворные диалоги и другие стихи", "Стихотворные подражания и пародии", "Мера вещей". В книге "Голосами животных" помещена также пьеса "Дикий кот обвиняет". Большинство книг автора выложены в интернете.
Оригинал-макет Е.В. Ершовой
ISBN 978-5-7422- љ Федорчук В.Н., 2021
љ Санкт-Петербургский Политехнический
университет Петра Великого, 2021
СТИХОТВОРНЫЕ РАССКАЗЫ
Метки наших предков
Цикл стихотворений о сходных врождённых
программах поведения человека и животных
(по мотивам книги В. Дольника
"Непослушное дитя биосферы")
1. Вышина и толщина
Опасность чуя - вздулась жаба.
И - не подвёл её инстинкт:
Кто толще и на длинных лапах,
Тот получает выше чин.
Чем толще жаба, тем страшнее
Она для тех, кто хочет съесть.
И звери кажутся мощнее,
Когда топорщится их шерсть.
Да, рост и толщина - наглядны,
Чтоб ранг животного поднять.
А ум и сила - непонятны:
Как оценить на первый взгляд?
Полезны внешние знаменья
Для всех животных... и - людей:
Вот - есть трибуны для зачтенья
Докладов маленьких вождей,
Есть пьедесталы, монументы,
Портреты (тоже - над толпой),
Есть и другие инструменты,
Что так роднят нас с жабой той.
А тульи воинских фуражек?!
Они - как гребни петухов:
Чем выше - тем главнее (даже
Того, кто курицам покажет,
Где есть тут больше червяков).
Давайте надуваться смело,
Вставать на что-нибудь ногой.
Наш ранг так связан с крупным телом:
Ведь можно мериться - не делом,
А вышиной и толщиной.
2. Два лося, мальчик и ворон
Ферма. Лось. Забор простой.
За забором - лось другой.
И - сошлись: бодает первый -
Колья, жерди, колья, жерди,
И - другой бодает в лад...
Щепки в стороны летят.
Так проходят вдоль забора,
Не снижая ни напора,
Ни своих могучих сил...
Вдруг - ворота! Кто открыл?
Постояли носом к носу,
Но друг к другу нет вопросов:
Что-то здесь мешает им
Бить оружием своим.
И пошли опять к забору
С двух сторон. Под их напором
Снова - грохот, щепки, рык...
Тут - мальчишка: "Эй ты, бык!?
Струсил, что ли? (к лосю, видно,
обращается) Не стыдно
Отступать, когда сейчас
Можно рогом двинуть в глаз,
В морду и в чужую шею!?.."
"Это делать не умею" -
Возразил ближайший лось.
Вдруг мальчишке кто-то: "Брось!
Объясню я всё сейчас
(Ворон с ветки прокричал):
Ваши люди-человеки
Вечно делают набеги
На своих же. Кто сказал:
Ум людской - вот идеал?
К тем, в ком родственные души,
Только слабое оружие
Применяем мы,
А вы -
И стрелу из тетивы,
Камни, из железа палки
И какие-то стрелялки
Можете употреблять
И народ свой истреблять.
Голова у вас, похоже,
Что-то делает негоже.
А душа - ума раба,
И мораль у вас слаба.
Потому - в мороз и зной
Занимаетесь войной..."
А тем временем два лося
Колотить забор забросили,
Пожевали ивы лист
Да кору...
И - разошлись.
3. Два стада на пастбище
На пастбище горном - два стада овечьих.
Но в этом году - трудно с травой.
Еды - не хватает...
И пламенной речью
Баран вдруг заблеял.
А смысл был такой:
- Нас тут слишком много, есть лишние кто-то,
А значит, избыток ненужных нам ртов.
Не наших овец я тут чую.
Работа
Теперь нам такая: убрать чужаков!
- А как отличить их, похожи все очень:
Их шерсть - то светлее, а то - чуть темней?
- Найти нужно пятна на шерсти. Короче:
Тех - с пятнами - выгнать отсюда скорей.
- Но разные пятна я вижу на шерсти:
Вот - белые, есть и песчаная масть...
- Нужны нам такие из нескольких версий,
Которые выгодно нам принимать.
Тогда эта часть травоядного рода
И будет считаться барано-овцой,
Дадим им всем пастбище, также - свободу
Быть - здесь, не считаясь с волей иной.
Чужих мы прогоним, конечно, отсюда,
А здесь будет сытно, исчезнет вражда,
На первых порах, может статься, и трудно,
Зато уж потом... Все скорее - сюда!
Тут многие стали отыскивать пятна,
Кого-то - и выгнали (больше - ягнят).
В "гонял" превратился каждый десятый...
Но травы обильно расти - не хотят.
... А время всё шло. И баран (но не прежний)
Сказал, что исходный баран был не прав:
Что дело не в шерсти, вообще - не в одежде...
Тут спор затянулся... Но нам уж - пора.
4. Послесловие о полуприродной войне
Сложна природа, да и жизнь сложна...
(Ещё и постигать сама себя должна!?)
Бывает, как с пословицей: она совет даёт,
Но мы всё делаем наоборот.
Животных эволюция ведёт туда,
Где есть для них удобная среда
(Конечно, в том числе - обильная еда).
Но действует и вот какой закон:
Коль очень сильно ты вооружён,
Ну, например, имеешь рог, клык, яд,
Их применять законы не велят
К своей родне. А это значит: зло
Такого рода, вроде бы, ушло.
Но человек легко вооружён
И потому от зла не ограждён.
Зато достиг он сильного ума,
В котором оказалось мыслей тьма.
И понял скоро человек, что надо
Иметь оружие сильней рогов и ядов.
Оружье новое, но - старая мораль,
Которая нам позволяет, как ни жаль,
Коль нет запрета в нас - не бить своих,
А жар агрессии природной не утих,
Вести давно непобедимый бой
С самим собой,
С самим собой.
На новой земле
Сим был человеком, который хотел
На что-то иное взглянуть.
Решил он оставить прежний удел
И в дальний отправился путь.
Он шёл из тёплой южной страны,
Где жил уже много лет;
Но реки там стали солью полны
И злобой - полуденный свет.
Вот Сим оказался в земле иной,
Где горных лесов ковёр.
Все шрамы земли здесь - с пресной водой:
То - в виде рек, то - озёр.
Здесь лёгким был воздух, как утром - душа,
И гладкими ќ - буков стволы.
Олени бродили, по лесу кружа,
Над лугом кружили орлы.
Когда Сим реки ясноглазой достиг,
Подумал: "Теперь я смогу
Дать отдых себе...".
Но видит: старик
Сидит на том берегу.
- Отец! Ты - первый, кого повстречал
Я в этой прекрасной стране.
Скажи, не здесь ли - начало начал
Всего - так кажется мне?
- Нет, здесь не начало всего, а расцвет
Того, что было вчера.
Жизнь здесь потрудилась тысячи лет
И стала ќ пестра и щедра.
- Хочу поселиться я в этих местах:
Мне кажется здесь, как нигде,
Я буду счастливым в любви и трудах
И не окажусь в нужде.
- Что ж, странник, для всех дом природный открыт.
Хозяйка его - дочь моя.
Любой будет здесь весел и сыт,
Коль жадность людскую в себе победит
И дочь полюбит, как я.
- Наверное, дочь - красива, как те
Места, где я шёл много дней.
Но ты подскажи: как такой красоте
Помочь, и - понравиться ей?
- Легко любить то, что достойно любви.
Но дочь натерпелась и зла.
Пусть тот, кто выскажет чувства свои,
Их обратит в дела.
- А что это значит, скажи мне, отец?
Что делать мне дальше, скажи?
Ведь я работящий, и я не гордец:
Хочу здесь работать и жить.
- Иди на восток - и дойдёшь до степи.
В степи той - гора и древо на ней.
То дерево нашей водой окропи,
Потом - его голос услышать сумей,
А также - и трав, и птиц, и зверей.
Сим речку тотчас же вброд перешёл,
Набрал во флягу воды...
Потом - очень долго и трудно шёл...
Но вот, наконец, он увидел холм
И - дерево: гордый могучий ствол,
На ветках - есть семена и плоды.
Дивится Сим: не един здесь род.
На одном стволе - целый лес растёт:
Тут - ветка оливы, там - ветка сосны,
Тут ясень, там - дуб и орех,
Тут - финик и кедр, а с другой стороны -
Каштан, лавр, берёза - не перечислить всех.
Животных - Сим видит - тоже не счесть:
От птиц и зверей - до жуков.
"Какая, однако, богатая смесь
Растений, животных, грибов!"
Хотел Сим семян для посева собрать.
Он руку лишь к ним протянул,
Все ветки тогда - отпрянули вспять:
Их ветер внезапный загнул.
Однако Сим вспомнил про флягу из бересты,
В которой была вода.
Он воду вылил туда, где корни дерева да кроты...
И - дождь вдруг пошёл тогда.
А ветви стали что-то шептать.
Но Сим их понимал,
Как стал понимать говор птичьих стай,
И шёпот травы, и цикадный гвалт,
И голос тех, кто совсем уж мал...
Набрал Сим семян, засунул в мешки,
В обратный отправился путь -
До прошлой земли - ясноглазой реки,
А с ним - и птицы, жуки да зверьки
Решили на землю иную взглянуть.
Идёт много дней Сим. А путь не легчал,
И местность менялась, и он
Страну, что любил, - теперь не узнал,
Как будто - это был сон.
Лесов стало мало, зато - пустыри
И ветер над полем ничьим.
Была, правда, вывеска: "Не сори!"...
Строения, свалки, а в воздухе - дым.
Вдруг видит Сим: человек идёт
Навстречу. Представился: "Дан".
- Куда же ты, брат? А я-то вот
Вернулся из дальних стран.
Но здесь природа мне знак подаёт,
Что в этой стране изъян.
- Ты, брат, возвращайся обратно: никак
Природу теперь уж - не изменить.
Ты сам же видишь: только чудак
Здесь может достойно жить.
- Там - дети же, Дан! Я принёс семена
И много жизни ещё.
Мы всё здесь посеем. А будет весна,
Тогда изменится эта страна
И - сыновья её.
- Но дети, Сим, очень долго растут.
А я, вот, найду уголок
В природе свободной: там вечный уют,
Лишь отработай свой срок.
- Ну, нет, дорогой, дети резво растут.
Посмотришь: вчера - у груди,
Сегодня - хозяин.
Нет, я - останусь тут.
А ты, конечно, иди.
Мы здесь леса и сады разведём,
Разную жизнь защитим.
Дикой природе - природный дом...
И если мы вдруг поймём, наконец,
Что род наш всё же - не мира венец,
То и себя сохраним.
Синий камень
Лежал синий камень на лысой горе.
Внизу было озеро, где в ноябре
Вода - словно старого дуба кора,
Как пашня, что вспахана только вчера.
Лежал этот камень здесь с давних времён:
Богов стародавних был символом он.
К нему приходил и дружинник, и смерд
Удачу просить и отпугивать смерть.
Но время настало для новых богов,
И камень стал лишним для этих веков.
Пока он лежал на месте своём,
Все местные жители знали о нём.
Иные судили его на свой лад:
Что в бедах людских - тот валун виноват.
Но меньше не стало бед на Руси.
Решили тот камень - в дело пустить:
Пусть держит (фундамент из камня - упрям)
Прибрежный недавно задуманный храм.
Зимой на санях камень тот повезли
По озеру. Но тяга подлёдной земли
Была посильнее крепости льда:
И камень нырнул в глубину... и - куда?
... Прошло с этих пор множество лет.
А камень - опять лежит на земле,
У берега озера; летней порой
Блестит после дождика синей звездой.
---
О чем говорит этот случай?
О том,
Что путь для служения в веке ином
Нам надо осматривать лучше?
И коль под ногами окажется лёд,
То пусть этот лёд ещё нарастёт,
Чтоб выдержать тяжесть идущих?
А может быть, вывод сделать иной:
Дать старым камням - не вечный покой,
Но к ним иногда возвращаться?
А можно - не верить внешней судьбе,
Увидеть судьбу не в камнях, а - в себе,
Причине несчастья и счастья,
И этот итог - настоящий?
По старым адресам (отрывок)
Вступление (сон)
Я вброд пересекал Неву:
Воды в ней было - по колено.
Куда я шёл - сейчас не назову,
Куда-то - поперёк теченья;
Потом вошёл я в город мой.
Там, сквозь заслоны временные
Искал я адреса былые
Над невской мелкою водой.
1.
Я шёл всё дальше - и увидел сад,
Детей, давно уж не живущих,
И рядом ќ- дом. Ворота говорят:
"Войди под арку, там увидишь лучше
То место, где ты жил когда-то".
И я - вошёл. Хоть было темновато,
Но я узнал знакомое окно...
За ним - так холодно, темно.
Ну - да: коптилка, печь, блокадная еда...
Но мать ещё так молода...
Я больше не бывал там никогда.
2.
Война ушла, и мы вернулись в город,
Хотя, увы, не так уж скоро.
Теперь иду к Фонтанке. Здесь есть дом
И комната с окном в полуподвале.
Здесь жили две семьи - всего лишь впятером.
В окне мы часто наблюдали -
Какую обувь носит тот народ,
Что вдоль реки от Невского идёт...
Куда - не знаю: кто - домой,
А кто, наверное, на рынок у Сенной.
3.
Теперь иду к Московскому вокзалу,
Где близко к Лиговке мы жили много лет
В отдельной комнате. Там жить светлее стало,
Впрямую даже: в окнах - только свет;
Не как в подвале, где всегда видна
Земля - на половину (или треть?) окна.
Этаж квартиры был - последний.
Весной, когда на крыше таял лёд,
То "плакал" потолок наш бедный.
И мы с отцом, то зная наперёд,
Считали для себя нелишним
И лёд, и снег бросать на землю с крыши.
Дрова тогда хранились во дворе.
Мы их пилили где-то в сентябре.
Здесь пережил я разные этапы
Той жизни, что почти уже прошла.
Вот - школа, что на Лиговке. Зацапать
Она ни ум, ни сердце не смогла.
Вот - институт в Лесном. Со мною
Там многое произошло:
Был первый друг, которого весною
Из этой жизни скоро унесло.
От нашей дружбы родилась изба
В деревне русской, а потом - судьба.
Судьбой была та женщина,
С которой
Я прожил век - счастливый и просторный.
ПЕЙЗАЖ ВДОЛЬ ДОРОГИ
Не в Нагорном Карабахе
...Так, в Нагорном Карабахе,
В хищном городе Шуше,
Я изведал эти страхи,
Соприродные душе.
О. Мандельштам, 1931
Не в Нагорном Карабахе
И не в городе Шуше,
А во всём людском бараке
Мы живём давно уже
На горючем, ненадёжном,
Сотни лет уже сожжённом,
Предпоследнем рубеже.
Плохо знаем тех, кто рядом,
Ненавидим - кто вдали,
Кто отличен речью, взглядом,
Кожей, богом,
Кто пришли
Позже, раньше, с гор, с равнины...
Их желаем с места сдвинуть
Иль смести с лица земли.
Век идёт за новым веком.
Затихаем - и опять
Человеческие секты
Не хотят других принять.
Снова злоба, снова страхи...
Вот - и в том же Карабахе
Снова начали стрелять.
Может быть, на этом месте -
Не сейчас, когда-то встарь, -
Было чёрное поместье,
Где подземный государь
Вылезал наверх, на землю,
Чтобы землю и туземцев
Превращать в огонь и гарь?!
Неужели неизменна
Горечь чёртовых огней?!
Жизнь людская - драгоценней
Всех воинственных страстей,
Территорий, царств, царей,
Недодуманных идей,
Соблазнительных путей.
Коль поймём - не будет драки
Ни в Нагорном Карабахе,
Ни в полях планеты всей.
Перепись населения
Мы говорим о планах и надеждах,
О будущем (сквозь разноцветный дым).
Об этом надо говорить,
Но прежде -
О скучных цифрах, друг, поговорим.
Желанны коренные перемены,
Когда в нас наступает март.
Приятна гибель старых монументов,
Когда бушует мыслей авангард.
И вот - победа. Уточнять не будем,
На это ли надеялись вчера.
Быть может, не случилось чуда,
Но подвести итог - пора.
Двадцатый век: начало, середина...
И что же
Мы получили здесь, в конце пути?
Богатство? бедность? разделить? умножить?
Что мы нашли? чего уж - не найти?
Страна моя достигла новой выси.
К большой войне готовилась она.
А натуральные простые числа
Нам говорят: страна ещё у дна.
Но вождь-то знал, что главное - не это,
А то, что сказано авторитетом.
Им сказано такое: все явленья
Идут в большой и долгий рост:
Растёт, как будто, даже населенье
И даже урожай (так сказано) растёт...
Но многие итоги стали нам видны
Уже в начале той большой войны.
А, впрочем, я ж - о переписке населения...
Известна ныне убыль тех, кто мог бы жить,
Когда б ни войны и другие избиения,
Ни голод, ни болезни, ни переселения,
Вождей испуг, а может - поглупение
Да их идейная корысть.
Но сколько потеряли - лишь при ясном свете
Узнали мы, когда прошёл тот год - пятьдесят третий.
Итак, о тех десятках миллионов,
Кто не родился, кто убит тогда...
Что это значит? Не число вагонов,
Тонн угля... Нет, я о людях, да...
Они бы нас обогатили.
Возможно, даже просто тем,
Что имя новое вручили
Тому, что нам не ведомо совсем.
И этот взгляд, который мы не знаем,
Быть может, всё б переменил,
И мы бы новое носили знамя,
И новых обрели б светил?
Кто знает?
В этом - и беда:
Не знать о новом, о "втором сегодня" - никогда.
Не в Нагорном Карабахе
...Так, в Нагорном Карабахе,
В хищном городе Шуше,
Я изведал эти страхи,
Соприродные душе.
О. Мандельштам, 1931
Не в Нагорном Карабахе
И не в городе Шуше,
А во всём людском бараке
Мы живём давно уже
На горючем, ненадёжном,
Сотни лет уже сожжённом,
Предпоследнем рубеже.
Плохо знаем тех, кто рядом,
Ненавидим - кто вдали,
Кто отличен речью, взглядом,
Кожей, богом,
Кто пришли
Позже, раньше, с гор, с равнины...
Их желаем с места сдвинуть
Иль смести с лица земли.
Век идёт за новым веком.
Затихаем - и опять
Человеческие секты
Не хотят других принять.
Снова злоба, снова страхи...
Вот - и в том же Карабахе
Снова начали стрелять.
Может быть, на этом месте -
Не сейчас, когда-то встарь, -
Было чёрное поместье,
Где подземный государь
Вылезал наверх, на землю,
Чтобы землю и туземцев
Превращать в огонь и гарь?!
Неужели неизменна
Горечь чёртовых огней?!
Жизнь людская - драгоценней
Всех воинственных страстей,
Территорий, царств, царей,
Недодуманных идей,
Соблазнительных путей.
Коль поймём - не будет драки
Ни в Нагорном Карабахе,
Ни в полях планеты всей.
О политических науках
Прекрасны женщины и неплохи мужчины
Пока рассматриваешь жизнь свою с утра.
Потом - найдёшь вдруг много чертовщины,
Когда поймёшь: вставать уже пора.
И тут вот возникает удивленье,
Что ты и в том, и в этом прав,
Что жизнь твоя - несвязное движенье
Да разных неувязок сплав:
И действий, и людей (мне милых и не милых),
Которые судьбой одарены...
По справедливости? Конечно! Или? Или
Опять я сплю, и это - только сны?
Ну, как же?! Вот - хорошие мужчины
И женщины небесной красоты...
Но - вот же, видно: на себе тащила
Груз неподъёмный... Муж удрал в кусты.
Как мир изменчив, как оценки смутны
Людской истории, и как поспешен бег
Науки политической, как будто
Оценивают то, что длилось сутки,
Хотя оно происходило - век.
О зачатии нового мира
От ёлки берёза не родится
(Русская пословица)
Не вырастить нам из берёзы ёлки,
А от свиньи не получить ежа,
Ягнёнок не получится из волка,
И не заставить мышь слона рожать,
А с помощью одной великой клизмы
Нельзя зачать зачатка коммунизма.
Середина
У народных несчастий - причина
Такая (хотя, не одна):
Отступление от середины,
Она и сегодня видна.
Чем закончились крайние взгляды
Без попыток построить мосты?
Забывать об этом - не надо:
После войн - руины, кресты...
Нет уж веры в опыт былинный,
Но надежда не изжита
На старинную середину,
Благотворность любого моста.
***
Тоскую по прошлому (только - сегодня):
Какие в провинции были года!
Хотя, может быть, и не всё было годно,
Но те недостатки - почти ерунда.
Везли мы, конечно, крупу, и консервы,
И сахар с собою в тот наш городок.
Зато остроумцы спасали нам нервы,
И голод тогда уже был - "голодок".
Там был магазин "Мясо-Рыба", в нём - касса;
Прилавок, конечно, там тоже стоял.
Ту лавочку звали "Ни рыбы, ни мяса",
Поскольку давно их никто не видал.
Да, в том городке рыбы-мяса немного,
Хотя Волга - рядом, и рыба в ней есть.
Но волжская рыба не знала дорогу
К прилавку тому. Почему же? Бог весть...
Скотины там тоже было немало.
Но мясо везли, должно быть, в Москву.
А где молоко? И не было масла...
Ну ладно, кончаю скрипеть про жратву!
Молитва пессимиста
- Поменяй нашу прежнюю ясность на смутность,
Чтобы нам без ошибок всё делать всегда,
Потому что мы путаем поминутно
Даже темень и свет, даже "нет" или "да".
Перепутали средства и дальние цели,
Из любого добра можем вырастить зло.
Сделай так, чтоб не думая, сразу сумели
Делать то, чему время пришло.
Если будет неясно, как делать-то надо -
Оставайся на связи: каждый раз отвечай,
Пригрози чем угодно - хоть раем, хоть адом,
И тогда у нас будет, конечно же, рай.
Чтоб не видеть нам рядом лишнего следа,
Который нас будет вести не туда,
Дай почувствовать сразу, где наша победа,
А всё остальное - пустяк, ерунда.
И тотчас же раздался откуда-то голос:
- Что ж, просьбу твою могу я принять.
Но - подумай ещё. А пока - будет школа:
Поживи, сын мой милый, животным опять.
Жалобы неудачных властителей
(использована форма стихотворения
Арс. Тарковского "Вот и лето прошло...")
"Наше время пришло!" -
Кто-то выкрикнул в зале.
А потом - тяжело
Жить нам всё-таки стало.
Мы уж выдрали зло -
Чёрный гнёт капитала,
Но нам всё не везло:
Ничего не хватало.
В городах что-то шло,
Но жилплощади мало,
А приедешь в село -
Нет ни масла, ни сала.
К нам, бывало, влекло
Интеллект небывалый.
Но в нём слишком росло
То, что нас огорчало.
Только стало светло
(И до нас так бывало),
Населенье ушло,
А куда - не сказало.
Нынче нам повезло:
Пресса, телеканалы,
Нужных граждан число...
Только этого - мало.
Нам опять, как назло,
Заграница мешала:
Дело хуже пошло -
И опять всё с начала.
Недовольство росло
Тем, что всё процветало.
Мы чисты, как стекло,
А народу - всё мало.
Ошибки прошлого
Всё прошлое - навеки с нами,
Хоть кое-что и можно позабыть:
То - явными, то - скрытыми чертами
Оно в нас продолжает жить.
Не надо отрекаться от былого,
И красить прошлое в неверный цвет:
Да, мы хотели иногда такого,
В чём доброты и правды нет.
Не всё мы любим, что когда-то было:
Хотели золота, а получалась медь.
Не смыть ошибку даже новым мылом;
Её придётся нам - преодолеть.
ЗАМЕТКИ В ПУТИ
Русская идея
Люблю я родину, не скрою,
И символы её смогу
Представить: зимнею порою
Родной мой город весь в снегу...
Да, пусть идеей нашей будет
Всё то, что с детства любо нам.
Потом всё это станет чудом,
Когда вдруг вспомнишь имена
Речушки или деревушки...
И потому хочу назвать
Идеей нашей - имя "Пушкин" -
Всем слово близкое, как - "Мать".
А коль посмотрите вы хмуро
И отмахнётесь: "Мелкотня!",
Тогда пусть - "Русская культура"
Идеей будет для меня.
Моя родина
Что для меня - Россия? -
Люди,
С которыми встречаюсь я,
Которые о мире судят,
Как судит мир и суть моя.
Пусть - не совсем похоже, всё же -
И общий тон, и общий взгляд:
Что жизнь людей - всего дороже
(Иные так и говорят,
Когда сдвигают рюмки-кружки:
Конечно, говорят по-русски).
Ещё Россия - это город,
В котором жил и умирал,
Да и деревня, где был молод,
И счастлив, кажется, бывал.
А те, кто был со мною рядом
Так много дней, что я боюсь
Назвать число тех дней отрадных,
Те - точно - родина и Русь.
Бессмертие
Физическая смерть - о, как она нужна!
Не будь её, где взять пустое место
Для новых жителей?
Ни голод, ни война
Тогда не облегчат людского мира тесность.
А преизбыток древних стариков?!
Они не отдадут ни метра, ни секунды
Тем, кто моложе. Станет мир таков,
Что будет гнить от сна и вечной скуки.
Конечно, нам печален эпилог,
Который ждёт, увы, на склоне жизни.
Зато надежда есть на новый тот росток,
Что, как роса от ветра, с нашей ветки брызнет.
Физическая смерть - лишь частный эпизод.
Он человечеству - бессмертие даёт.
* * *
Нам предстоит когда-то умереть,
Отца похоронить и с матерью проститься.
Но этих-то смертей - быть может, только треть,
С которыми придётся нам смириться.
Их много больше. С чем прийти
К своей или чужой кончине?
Что надо бы убрать, что принести,
А что оставить, как пчела - вощину?
Узнать себя, родных, друзей
(Не столь - подробней, сколь - поближе)...
Помочь чуть-чуть - хоть жизни всей,
Хоть людям близким - тоже дар не лишний.
Мне интересно мир узнать,
В котором я вдруг оказался:
Быть может, что-то разгадать,
Хотя б про жизнь ближайших зайцев -
В лесу ли, в поле... Или - вот:
Как можно привести в движенье
Ещё мне незнакомый звездолёт,
А то - освоить трав кошенье.
Оставить след на ветреной земле,
Но - не оружие, не бомбы, пушки, пули,
А то, что оживает и в золе,
Что ветром бы не сразу сдуло.
А коль из этого не выйдет ничего
И был от этих мыслей далеко,
Но зла обычного не преступал пределы,
То умирай спокойно и легко,
А в новой "серии" - поговорим о деле.
* * *
Безмолвствуют и буря, и огонь.
Но их движения заметны
По трепетанию древесных крон.
По цвету облаков, гонимых ветром.
Не видел я, что делалось вчера,
Но замечаю всё же то, что рядом:
Исчезли вдруг куда-то мастера,
Что нет умельцев высшего разряда.
Не вечны - буря, и пожар, и ночь.
Всё сменится: погода, время суток
И время года.
Если нам невмочь,
И мы изменимся, хотя - не очень круто.
Быть может, надо поспешать. Когда?
Уже теперь, не дожидаясь чуда?
Когда уже светлеет череда
Тех облаков?
Нет - раньше:
Будешь?
Буду!
Посев
Сохрани эту ясность навеки,
На безумное время боёв,
Когда снова - осады, набеги,
Дым, бомбёжки, кровавые реки
Вновь падут на время твоё.
Оставайся для войн - неприступным,
Сохрани ярость к тем, кто готов
Ради власти, гордыни преступной,
Ради славы и прочих покупок
Загубить много сотен голов.
Разграничь на причину и повод
Все начала раздоров и войн.
Только помни итог свой суровый:
Будешь битым за мирное слово,
Также скажут, что это - не ново,
Что предателей нашего крова
Надо сразу вести на убой.
Сохрани свою ясность навеки,
Даже если весь век - твоя жизнь:
При дожде, при морозе и снеге.
Но при солнце - рост новых побегов
Твой посев, может быть, завершит.
Русская идея
Люблю я родину, не скрою,
И символы её смогу
Представить: зимнею порою
Родной мой город весь в снегу...
Да, пусть идеей нашей будет
Всё то, что с детства любо нам.
Потом всё это станет чудом,
Когда вдруг вспомнишь имена
Речушки или деревушки...
И потому хочу назвать
Идеей нашей - имя "Пушкин" -
Всем слово близкое, как - "Мать".
А коль посмотрите вы хмуро
И отмахнётесь: "Мелкотня!",
Тогда пусть - "Русская культура"
Идеей будет для меня.
На длинной дороге
Жене и дочери
По дороге той пройдены многие вёрсты.
Ну, а - цель?! Мне, пожалуй, сегодня видна,
Невзирая на то, что толпа бутафоров
Муляжи предлагала во все времена.
Ну, конечно же, смерть - не цель, а ущелье:
Надо будет когда-то и исчезать,
А кому-то другому справлять новоселье,
Заменив, наконец, устаревшую рать.
Может быть, моя цель, как у путников важных,
Создавать новый мир? Нет, есть тонкость одна.
Мысль создателей: чтобы счастливым был каждый,
Отвозить тех, кто против, - в ущелье (война).
Я имею про счастье обычное мненье:
Выбираю людей, кто по духу родной,
И - занятия: книги, лес, стихосложение.
Но хотелось понять ещё мира строение...
Иду до ущелья, рюкзак за спиной.
СОДЕРЖАНИЕ
Стихотворные рассказы
Метки наших предков
Вышина и толщина
Два лося, мальчик и ворон
Два стада на пастбище
Послесловие о полуприродной войне
На новой земле
Синий камень
По старым адресам
Пейзаж вдоль дороги
Не в Нагорном Карабахе
Перепись населения
Поле
О политических науках
О зачатии нового мира
Середина
"Тоскую по прошлому (только сегодня)..."
Молитва пессимиста
Жалобы неудачных властителей
Ошибки прошлого
Заметки в пути
Русская идея
Моя родина
Бессмертие
"Нам предстоит когда-то умереть..."
"Безмолвствуют и буря, и огонь..."
Посев
Тост
Памяти Георгия Адамовича
"Еловая хвоя, держись..."
"Уходящим - легко..."
Слепой полёт
На длинной дороге
Литературно-художественное издание
Федорчук Виктор Николаевич
НА ДЛИННОЙ ДОРОГЕ
Стихотворные рассказы и другие стихи
Подписано к печати . Формат 70×100/32.
Печать цифровая. Усл. печ. л. Тираж 50. Заказ .
Отпечатано с готового оригинал-макета, предоставленного автором
в Издательско-полиграфическом центре
Политехнического университета.
195251, Санкт-Петербург, Политехническая ул., 29.
Тел. (812)552-77-17, 550-40-14.