Аннотация: В книге Исхода сказано: "...возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего..." Многие так и сделали. P.S. Продолжение Лобного места.
Пеньковый горжет.
...возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.
(Исход 32:27)
I. An Geimhreadh (зима).
Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.
(Ис. 8. 22)
1. Туат Хюльк. Замок Гри.
В закрытый ставень нудно барабанил дождь. Погода рассопливилась и невольно тянет в теплый угол, к покою и горячему глёгу. Греть о кружку озябшие пальцы, а тягучим глотком простуженное горло. В зале растоплен камин и стол сдвинут ближе к огню. Расточительно зажжены свечи. Понатыканы в бронзовые подсвечники по пять штук. Желтые блики света ложатся на паноплии, умбоны развешанных щитов, навершия поникших фламул. Сквозняк треплет бахрому гобеленов. Ни вина, ни еды гостям не подано. Незримый посыл хозяина - вначале решаются дела.
- День-два такой мерзопакостной непогоды и дороги сделаются не проехать, не пройти, не проползти, - пожаловался Гамэй непонятно кому. Кроме него в зале четверо. Ни соратники, ни друзья, ни заговорщики, ни единомышленники. Более всего подходило обозвать торгашами. Окружающий суровый антураж ничего не меняет в сути каждого из присутствующих.
Тан росл, зарощь и бел от седины. Немного согбен и когда говорил, слегка щурил глаза, будто пытался точнее определить реакцию на им сказанное. Будут ли возражения. Возражений Гамэй не терпел. Не привычка, рефлекс тех, кто долго возглавляет (возглавляет? тянет! тянет!) большие семьи в светлое будущее, столь же непроглядное, как и сегодняшний нескончаемый дождливый день.
- Вам пришли новости из Кэффы? - обратился к тану Кэмт Алед. Мелкокостный задохлик, с изуродованным оспинами лицом, непропорционально длинными руками и взглядом битой собаки. Заморенной, тощей и злой. Алед безнадежно беден. Многочисленные попытки положение исправить, успеха не возымели. Наверное потому в свои сорок пять Кэм не женат. Не нашлось ни одного отца проявить жестокосердечие и отдать дочь за человека, у которого в недвижимом имуществе полуразрушенный мотт (замок), в движимом сколько-то сервов, не передохших с голодухи, десяток вооруженных вилами и косами гелдов, а в закромах и кошеле гуляет ветер.
- Новостей из столицы нет, - ответит Гамэй. Сведения он ждал, но отнюдь не из Кэффы.
Он недавно потерял сына и боль утраты никак не утихала. Тан и не желал этого. Перестанет болеть и образ сына тихо канет в безвременье.
- А чтобы вы хотели получить? - обратились уже к Аледу. Обратился Финли. Один из немногих в Хюльке за кем сила. Не своя. Заемная. Тан неплохой вояка и ему охотно ссужают и деньги и людей, поучаствовать в кампаниях. Последняя удачная закончилась буквально неделю назад. Финли разорил Хув, купеческий городишко прямого королевского подчинения. Рассудить - совершил коронное преступление. Но нынче рассуждают по-другому. Сумел - взял. Не важно чье. Финли сумел. Хув захвачен, прибыль получена, кредиты возвращены. Время переждать, оглядеться в поисках новой удачи. Пока затишье, заниматься разведением тонкошерстных овец, объезжать с визитами друзей-приятелей и брюхатить супругу. У Финли двенадцать детей. Младшему три месяца.
- Как и сказал, новости, - подпускает осторожной раздражительности Алед. Кто он такой раздражаться.
- Какого порядка?
- Касаемо Дуанна.
- Новости конечно важны, но важнее на чем столкуемся мы. К какому соглашению придем, - тих голос еще одного из присутствующих, Дэя мар-Кэдода. Злые языки сравнивали тана с сонной змеей. Медлителен и вальяжен. Ленив. Таким он казался. Таким себя подавал, но таковым не был. В нужный момент действовал решительно и целенаправленно, подобный голодному хищнику. Не делал промахов. И лишнего рассусоливания не допускал. Наверное потому прослыл удачливым. Когда в одном зале двое удачливых, смуте состояться. Впрочем, разговор о смуте только предстоял. Вполне возможно, не сегодня и не этим составом. Сейчас решался мелкий местный вопрос. Владение замком Эсбро. Земле нет истинного хозяина, а это непорядок.
- А разве имеются неясности? - удивился Финли. Нужно ли договариваться особо? Стоит ли цель (какой-то замок) дополнительных усилий и условий или, как это вошло в обиход последнего времени, проще составить бумаги о намерениях и разойтись, дожидаться обусловленного времени начинать.
- А разве обговорены детали? - выдал Грич. Рэдок мар-Грич. Человек предпочитающий тень. Живущий в тени и стремящийся в тени оставаться. Загребать жар чужими руками это про него. Об этом знают все, но приглашают участвовать во всевозможных союзах и коалициях. У Грича много достоинств, сбалансировать его деятельную натуру. Неоспоримо важное, не жадничает делиться с кем следует и не забывает тех, кого можно не замечать.
- Согласно участия..., - объявлен Аледом принцип будущего дележа трофеев. Он хотел гарантий своей маленькой доле и всякие неясности и оговорки лишь способствовали её катастрофическому уменьшению.
- Кэмт, не будьте наивным идеалистом. Вам разжевать, куда Совет Хюлька вывернет историю, если нам следовать провозглашенному вами порядку? - сочли обязательно подчеркнуть "вами", чем обозначить свое несогласие.
- Назначат виновного, - очевидны тому шаги Совета, приструнить за самоуправство и присвоить плоды победы.
- Замок у Дуанна. Отобрав его, мы вступаем в конфронтацию с риагом. Это не катэль, который, кстати, собирались, но так и не объявили. В отличии от Швальба, где мар-Марч озаботился следовать закону, предоставляющего возможность выразить свое неодобрение происходящему. Наши действия истолкуют противоположно. Посягнули на власть. Не на имущество. Не составит труда догадаться на чью именно власть. И Гильф тут абсолютно не причем. Укажут на Дуанна, а подразумевать будут совсем иное.
- Мессиры, мы скатываемся к дележу шкуру не убитого нами медведя, - предупредил Финли не увлекаться ненужной казуистикой.
- Её делят уже больше месяца и охотников получить с надела покойного Мюрра хотя бы горсть только прибавляется, - пошутил Кэдод. - Удивительное дело, скольким захолустный замок разом понадобился.
Из общего сонма упомянутых претендентов мар-Гамэй выпадал. Эсбро ему ни к чему. На него слишком много ртов. Мюрры, Шелдоны, Шайо, Тонды, Совет туата, кто-то помимо Совета. Дележ обещает быть долгим, нудным и склочным. Претендовать на малое или малое отхватить, наживать себе большую головную боль в недалеком завтра. Будь его воля, раскатал бы замок по камешку, повесив младшего Амаля, фрайха и всех прочих на ближайших деревьях. Но разрушить не позволят, потому удовольствуется виселицами. Удовольствуется ли? Чужая смерть не вернет ему сына и не утишит отцовское горе. Младший в семье не просто последний из родившихся от твоего семени. Первый звоночек прихода старости. Не способное рождать, должно умереть. Наступает время молодых. Время его младшего сына никогда не наступит.
- Выделять ли долю кому-то кроме нас или же переуступать свою, решим после захвата Эсбро, - подана Гричем здравая мысль. - Соглашусь, кусок мал, а охочих до него хватает помимо присутствующих. Законные требования некоторых трудно будет оспорить, а апеллировать к Гильфу, а тем более к Совету Хюлька, безнадежно.
- Моя доля - риаг и его люди, - объявил Гамэй собранию.
Кто-то его понял, кто-то посчитал глупцом. Мертвому сыну не поможешь, надо думать о живых. Живые хотят есть, пить и наряжаться. Вот о чем следует помнить ежедневно и еженощно, а не о безмозглом юнце, по-дурацки погибшем в первом же серьезном бою. Сам факт его смерти ничтожен. Он помог утвердиться Дуанну Амалю. В некоторых головах зашкрябались мыслишки, не вручить ли победителю официально торквесс риага, признав его власть.
Единство (было ли оно?) и без того шаткое сыпалось на глазах. Открыто к Амалю никто не побежал. Выжидали, наблюдая развитие событий. Туат не бывает без короля, но короля не приводят со стороны.
"Риаг не бык, водить его по деревням." В выражении употребляют dher - бык-производитель, а не tarbh - просто бык, передавая таким образом истинный смысл сказанного.
- Откажусь от своей доли вовсе, при условии, замок не попадет к родне покойного владельца, - экспрессивно выдал Кэдод. - Ни к Мюррам, ни к Шелдонам, ни к кому-то другому их крови и крыши.
Финли хотелось бы знать, почему отказ обусловлен таким условием. Спрашивать не стал, отложив в памяти выяснить.
- Меня вполне устроят откупные, - после раздумий произнес Алед. Несмотря на некоторую ограниченность, он понимал, замок ему не отдадут и не позволят выкупить. Денег на покупку не займут. С этим ничего не поделать. Упрется, его просто выставят за дверь. Не церемонясь. Так уже случалось и не однажды. Алед подозревал, его пригласили не столько помочь, сколько разделить ответственность. Старая традиция. Больше голов, больше правды, больше права.
- Возможно, стоит определиться, кому его отдадим? Чтобы подсластить интерес брать Эсбро штурмом. Все-таки это людские и финансовые потери, - обратился Финли к Гричу. В таких делах надо знать к кому именно обращаться. Рэдок именно такой человек.
- Мое предложение, любому, кто поможет с Туафом, - озвучено тем. - Город достаточно добротно укреплен, справиться с ним своими силами. У нас разная мотивация, но путь один. Мессиру Гамэю хочется мести. Аледу подавайте денег. Вы, Финли, тоже не откажетесь поправить финансы. У вас тьма наследников. Я - третье. Кэдод - четвертое. Главное, не разевать рот шире, чем позволяют зубы. А туат вполне обойдется без риага.
"Сказать многое, не сказав ничего," - покивал Финли выказывая согласие.
- Уточню. Вообще без риага, или без риага Дуанна, - поднял руку Кэдод уподобившись школяру.
- Вы же знаете ответ. Не бывает туата..., - отмахивали рукой закончить другим.
- Да, да, да, - покивал головой Кэдод, не продолжать собеседнику говорить прописные истины. От них изжога, плохой сон и склонность к пьянству. - Мы прекрасно знаем. И кого наметили в Совете?
- Бабы точно вне списка, - твердо заверил Грич.
- Кифф и Экрут, - перечислил Финли наиболее вероятных претендентов. Их имена входу у части Совета Хюлька. Многие откровенно боялись Гильфа. Старый пропойца не настолько одряхлел, оставить без внимания противление его воле. Кто-то мрачно пошутил: "Спустил своих шавок. Не загрызут, так залают. Спать плохо". Это про младших. О старшем такого не скажут.
- Забыли Эериха, - позволил себе влезть в разговор Алед. Обычно его одергивали, не сказать, затыкали. Бедность равнозначна бесправию, поскольку права нечем подкрепить. Или доказать.
- Кто посадит Ублюдка? - непонятно Кэдоду.
- Ублюдок Амаля, - напомнили существенный плюс к происхождению, не состоявшегося владетеля Швальба.
- Это не отменяет факта, он всего лишь ублюдок.
- Преждевременные переживания. Решать о новом риаге стоит после изгнания теперешнего, - подвел черту Грич.
- Мессир Гамэй не согласится, - напомнил Алед собеседникам о позиции хозяина в вопросе участи Дуанна.
- Не соглашусь, - тут же подтверждено таном. Он хотел смерти риага и его ближайшего окружения. В идеале всех причастных. Двадцать. Тридцать. Не важно. Не хватит стен, лес большой, развесить виновных в гибели сына.
- Что мешает признать другого уже сейчас, сделать Поскребыша нелегитимным окончательно и придать законность нашим действиям?
- Либо уже объявить катэль, - пожелал Алед. Во времена смут деньги легко находят новых хозяев.
- Катэль подразумевает последующее соглашение с существующим риагом, а у нас с этим проблемы. Его не призывали, его не признали и его смерти хочет мессир Гамэй.
- Тогда о приемнике власти пусть печется Совет, - развел руками Кэдод.
- Слишком много разногласий, - не видит Финли причины быстро прийти к договоренностям. - Усугубляющих скудность кандидатов. Кифф ущербен, а Экруту наши руины ни к чему. Если отказывать Эериху, не держать в уме Дезли и Зонга из Лафии, остаются свои, местные.
- Забываете об Амале-старшем, - ткнул фактом Кэдод. - Допускаю, он не любит сына, считает пустым местом и никчемным человеком, но не выносит самоуправства. Дуанн его волей отправлен к нам. Слишком радикальные меры повлекут не менее радикальный ответ на них. Даже имей мы тысячи оснований отрубить голову, все они будут для Гильфа, как законного ri bunaid cach cinn, не убедительны. Власть в туатах, по его задумке, должна смениться под давление снаружи, а не бунтом изнутри.
Гамэй слушал. С этими людьми или какими-то другими он своего добьется. Дуанну некуда бежать, но и сидеть на одном месте не станет. Кто мог подумать, начав с пустого получит Эсбро, переживет Осиновый Холм и подомнет Туаф. Можно сколь угодно зубоскалить, о никчемности младшего Амаля, но у него под рукой умельцы способные воздушные замки превращать в каменные цитадели. Побеждать там, где остальные пророчили верное поражение и гибель.
- И так. Когда начинаем? - закрыл обсуждения Грич. Разговор сделался под стать погоде. Нудным и долгим. Сопливым.
- Я отправил пятерых доверенных людей к замку, - проронил Гамэй в пустоту стен и потолка. - Осмотреться и проследить за обстановкой. Вполне возможно захват Эсбро обойдется нам малой кровью.
- Что нам даст захват Эсбро, если Дуанн основательно перебрался в Туаф? - спросил Финли, желая большей определенности.
- Не ответить он не сможет. А значит выползет из-за стен. Веронна нет в живых, спрятаться мальчику за штаны фрайха.
2. Туат Хюльк. Район Туафа.
- Какого хера он здесь забыл? - метался Дуанн от двери до окна. Привычное занятие в последнее время. Риаг напоминал не льва угодившего в западню, а суслика в мышеловке. Страшно, тесно, не разбежаться, не развернуться, но он продолжает мерить быстрыми шагами крохотное пространство деревенской избы. От окна к двери. Скрипя половицами и запинаясь о расстеленную рогожу.
- Предположу, склоняет городской совет принять его руку, - ответил Риден риагу. Известие, Эерих встал под стенами Туафа, принес он. Бастард непрошенным заявился в туат и это поистине тревожный знак. Большая война требует размаха и не признает ни границ ни прав владения.
"Кажется спокойной зимы не будет," - предвидел Риден мало воодушевляющие перспективы.
- Ублюдок не риаг, предлагать подобное ратуше, - разбрызгивал слюну Дуанн от бессильной ярости. Какой бы титул не носил Бастард, в каком звании не прибывал, сколь не тепло пристроился у подола Гулены, он здесь. Расставил шатры, разослал охрану, развел костры и отправил переговорщиков улещать магистрат.
- За ним Медани, - напомнил Риден важное обстоятельство, принять городу предложения Эериха. - Под рийей Рагам и деньги Рагама. Связи в Кайонаодхе и Асгейрре, выход на Соломенных.
- Почему Туаф? - недоумевал Дуанн. - Есть же Манри, Адэр. Ближе и богаче.
- Поэтому и здесь. Туаф ваш, Манри тана Уалтара, а Адэр вашего отца, - не удержался Риден от издевки. Чем дольше он прибывал с Дуанном, тем глубже проникался чувством неприязни. Давно бы бросил его и ушел, но неутоленная месть заставляла играть роль верного служаки. Он хотел видеть крушение. Нет, не колосса на глиняных ногах, какой Дуанн колосс? "Редкое ничтожество" посаженное не на свой шесток и не способное без сторонней помощи на нем усидеть. Ранее Веронн, Кхан, теперь он в качестве няньки.
- Сука! - непонятно кого обругал Дуанн. Отца, сестру, Эериха, собственную неудачливость.
Стукнул об подоконник и разбил кулак. Слизнул алые капли и вновь ударил разбрызгивая кровь. Оборов гнев, упал за стол, неосторожно сбросив тарелку со снедью, а следом, умышленно, кружку и кувшин. Срывать зло на посуде входило в ритуал дня.
- Делать что? - потребовал Амаль у Ридена ответов, которых не находил сам. - Только не начинай риаг, риаг. Потому и спрашиваю, ничего в голову не приходит, - постучал пальцем по лбу.
"Полая колода," - насмехаясь сравнил Риден звук.
- Ждать, - короток совет.
- Чего? Первого снега? Не забыл? За нами наверняка отправили храмовников. Сам советовал убраться за стены. Воевать не можем. Ни денег, ни людей. Значит прятаться. Притихнуть до поры. Как попадем в Туаф? С твоих слов, Ублюдок перекрыл подъезды к городским воротам, - очень верно обсказана сложившаяся неблагоприятная для беглецов обстановка.
Риден молчал. Пусть поговорит. Выплеснет, вывернет безнадегу и страхи. Они мёд для его души.
"Икнулся тебе Эсбро!" - сдерживался Риден не сказать фразу в лицо Амалю.
- А если вдвоем-втроем попробовать пробраться, - предложил Дуанн в готовности услышать одобрение. Звучало вполне здраво и выполнимо.
- Высылал предупредить ратушу, о нашем прибытии, - признался Риден в самоуправстве. - Изловили и вздернули. Больше желающих рисковать шкурой не нашлось.
- Что значит вздернули? - лицо Дуанна сделалось растерянным. Эерих не отличался кровожадностью. С Шендамом обошелся весьма гуманно.
- То и значит. На приметном месте сунули в петлю, чурку из-под ног выбили. Подрыгался, штаны измарал и приставился. Ежели желаете полюбоваться, прошу! - пригласили риага на выход - Это война, сир. Правила пишут те, у кого больше людей и мечей. И денег понятно тоже. У нас... Мне ли вам рассказывать.
К серебру и оружию хотел упомянуть характер и удачливость, но воздержался. Лишний раз не дразнить мятущегося Амаля. Нервы могут сдать окончательно.
"Самого повесит," - предвидел Риден результат импульсивности Дуанна.
- Должен быть выход, - злился риаг, требуя немедленного решения.
Не усидел. Вновь оказался на ногах, мотаться от окна к двери, от двери к окну. Нахоженный путь.
- Попробовать договориться с Йофаном Изером. Он остановился в Гаэль. Отсюда на восток небольшая деревушка. Спарсы нас бы выручили. У Эериха вояк едва больше нашего, - выдан рецепт спорного спасения. Скорее искушение. Как в детстве. Могут выпороть и варенье вкусное. Опорное слово "могут", допускающее вариант, полакомиться и не получить розг.
- Они не воюют бесплатно, - замер Дуанн обдумывая, чем прельстить наемников. И искать их не надо, под боком и ко времени. Сорок человек отборных рубак добавили бы ударного натиска. - С чем я к ним приду? Посулю золотые горы?
- На слово они не поверят, - согласился Риден. Корыстолюбие Фароза известно. - Поговорите, предложите зимовку в городе. Зимой мало кто воюет. Холодно, лошадей нечем кормить, Большинство отсиживаются до тепла и ищут выгодный найм. Их участие за бесплатное квартирование в Туафе, сроком на четыре-пять месяцев. Вполне взаимовыгодный обмен.
Дуанн замер у двери, даже взялся за ручку, будто собирался выходить. Никуда, конечно, не вышел. Так и застыл изваянием. В голове некоторое упорядочение скачущих мыслей.
- Может получиться, - согласился Дуанн отмирая и вновь начиная хождение. На этот раз недолго. Идея Ридена обладала неоспоримым преимуществом над всеми прочими. Она была единственной на данный момент.
- Едем! Сейчас же! - приказал Амаль, двинув дверь ногой, распахнуть настежь.
3. Туат Хюльк. Деревня Гаэль.
Вдохновленный поданной ему идеей, Дуанн гнал лошадь, презрев всякую осторожность. Десяток человек охраны, собранной впопыхах, представлял собой разношерстное сборище. Не отряд сопровождения, а кавалькада вооруженных скоморохов и шутов.
Проскочили долину, утонувшую от затяжных дождей. Повсюду озера луж и лужиц, болота залитых лужков и низинок. Направление обозначено следами тележных колес, продавленный в раскисшей земле. Миновали лесок, распугивая местное воронье, храпом и топотом лошадей. Вдоль дороги, в сером окружении голых осин, торчат зеленые свечи елей. Подлесок лег темно-бурым ковром, накрыв гнилины и старые корчни. У развилки нагнали крестьянский воз, груженный дровами, благоразумно съехавший на обочину. Лётом прошли по межам, срезая расстояние и оставляя следы по пахоте. Обогнули погост, прилепившийся к склону изрезанного овражками, холма. Сиротливые кресты расставив поперечины, пугали бренностью бытия и краткостью жизни. Пересекли бродок, поднимая тучи брызг. Измесили бережок, выбраться наверх и дальше... дальше... дальше.... Скорее... скорее... скорее... Не жалея лошадиный копыт.
Из-за пригорка, навстречу, в ленивой неспешности, высовывались черные крыши деревеньки. В небо поднимались печные дымы. Доносился собачий лай и овечье меканье.
Полуспарс (40чел.) фарозских наемников занимал подворье священника. Единственное жилье показавшееся подходящим и сносным для постоя. Приезжих встречало тело местного попа, отяжелившее березовый сук. На стене сарая распяты несколько защитников и поборников неприкосновенности церковного имущества. Дородная баба, нанизанная через срам на оглоблю, выступала пугалом на пустом огородике. Должно быть местные не представляли насколько неосмотрительно заводить распри с Фарозом. Особенно когда те не пристроены к ратному хлебу. Ни миролюбия, ни милосердия, ни жалости к слабым не дождешься. Во всех спорах полагаются исключительно на свои острые и тяжелые топоры. Удивительно весомый аргумент отстоять правильность собственной позиции в споре. По любому вопросу. Будь-то расселение, дележка трофеев, выяснение отношений с конкурентами, лучшие места в шинке и лучшие шлюхи ближайшего борделя. Топоры годились для всего! И забор чинить, и кашу варить, и бороду брить, и головы рубить.
На углу, у коровника жгли костер, разворотив часть стены на дрова. Жгли жирно, огонь поднимался выше крыши. В бадье останки освежеванного бычка. Шкура трепалась на кривом колу. Поодаль, у колодца, зареванные бабы стирали мужицкое белье, развешивая постирушки на шестах и заборе. Подвыпившая троица озорно гоняла по двору голую девку. Расставив руки и довольно хохоча, подгоняли несчастную.
- Шевелись мокродырая!
Та визжала, получая шлепки по белой заднице.
Проехать внутрь ограды Дуанну не позволили.
- Чего надо? - остановили кавалькаду в воротах, встав на пути. У спарса ни один мускул не дрогнул при виде разогнанных лошадей и нетерпеливых всадников.
- Риаг Дуанн желает поговорить с бон-командором Изером, - выдвинулся вперед Риден. Лучше говорить самому, ни доверив начало переговоров Амалю. Начнет гонором давить, все дело моментом испортит.
- А Йофан желает? - спросили у переговорщика, оценивая угрозу. Оценили довольно ничтожно. Никто и не спорил, гвилы даже сотней не потянут против двух десятков вооруженных тяжелыми топорами бойцов. Доказательств за прошедший год сколько угодно. В мятеже Аерна, спарсы блеснули мастерством, как никогда. Вдов наделали на три войны хватит.
- Значит доложи, прибыл риаг Дуанн. Не бери лишнего на горб, тогда и хвост не прищемят, - поторопили нерасторопного стража, проявить живость.
- Это который из вас? - по прежнему не двигался с места спарс. Детина не выглядел горой мяса в доспехах и при оружии. Здоровенный топор в умелых руках запросто ронял лошадь со всадником. Воин был хищником. Являлся им. Рожден и воспитан. Горстка каких-то ряженных не воспринималась им ровней, кидаться исполнить пожелания. Он вообще их исполнять не собирался.
По счастью и случаю, бон-командор объявился сам.
- Иель! Что за срач? - обратился он к караульному.
Одет Йофан легко. Рубаха на выпуск. Простые штаны. Бос и нечесан.
- Прибыли для встречи. Сказывают, сам риаг Амаль пожаловал, - доложил спарс командору, вывернув титулование в полное непотребство.
- Пропусти! - распорядился Йофан, махнул рукой, зазывая непрошенных гостей в дом и пропадал за дверями.
- Кляч своих поставьте туда, - указали всадникам, пропуская на подворье.
- Вообще-то это владения риага Дуанна, - попытались наехать на спарса.
- Да? - лыбились в ответ. - Нам забыли обсказать. Мы бы непременно спросились.
Толкаясь и мешая друг другу спешились. Людям приказали не разбредаться и в ссоры не ввязываться. Дуанн и Риден торопко проследовали в дом. На лице Амаля высшая степень неудовольствия. Однако держал её при себе. Сказывалась школа Веронна. В мире с улыбкой радушия, подают только яд.
"На этих рыпеть, морда неширока," - определил бы Риден степень дипломатичности в предстоящих переговорах.
В Кайона существовало присловье. Одно из десятка. Риаги берут власть не из чьих-то рук, а с боя. А еще... Носят мечи, а не торквессы. И сюда же... Короли падалью не питаются. Короли поедают королей. И в том же духе... Присловий довольно много, при удобном случае огласить к месту и не очень. Но все они пустое сотрясение воздуха. Дань прошлому, далекому и седому. Благополучие достигалось пониманием, народ надо кормить, поить, увеселять, пороть, ставить в тягло и держать стойлах. Направлять себе во благо. Если сможешь. Заодно, зорко поглядывая по сторонам, возможность не утратить. Такая вот обычная жизнь венценосца. Думы его и чаяния. Не по присловьям.
В доме просторно. Непрошенные постояльцы вышвырнули все лишнее, оставив стол, несколько лавок и кровать в соседней комнате. В ней пряталась и всхлипывала попользованная без обязательств и согласия девица из местных.
- Накрой поснедать. Видишь гости пожаловали, - приказал Йофан зареванной девке. - Не вздумай, змеюка, в тарелку плюнуть. Рядом с теткой выставлю.
Девка не артачилась. Вихрем сорвалась, выставила вино, вареную картошку в мундирах, кислую капусту, ветчину, сыр и жареную телятину. Наемники люди не притязательные, в запросах скромные, обходиться без барских разносолов.
- Ступай и отправь сюда Гуто, - отдан новый наказ ночной милке. Ридену и Амалю сказано иное. - Чем богаты, тем и рады, - и пригласили разделить нехитрую трапезу.
"Гостя надо сперва накормить-напоить, а потом уже в морду бить," - шутили в Фарозе, далекой стороне света, где всякий человек воин, а всякий дом крепость.
Дуанн проявил выдержку. Начинать разговор, не вкусив предложенного хозяином хлеба и вина, выказать неуважение. Кто же после такого будет разговаривать и договариваться.
Вкусили скромно. Испили еще скромней. Пригласили за стол вести разговор? Разные вариант для выбора. Что вначале? Бражничать или дело ладить.
Пока жевали и пили в дом появился крупный мужчина.
"Медведь, "- подивился Риден вошедшему. Казалось мощная плоть вот-вот разорвет доспех, превратив его в тряпки. На богатом поясе устаревшая сандедея. У гарды широченное лезвие почти с ладонь. Варварская железка, какими любят вскрывать брюхо врагам. На лице мужчины хорошо заметный шрам. Удар запросто мог стесать половину рожи, но благополучно не стесал, оставив только крепкую отметину.
- С обеда выезжаем, - распорядился Изер вызвать у гостей нервное ерзанье и еканье селезенки. - Садись с нами, пожуй чего, - разрешили спарсу присоединиться к трапезе. - Заодно послушаешь с чем высокие гости пожаловали. Меды наши пить или речи сладкие нам говорить.
Поддержали Гуто глотком. Тот ел не торопясь, испытывая расшатанные нервы риага. Амаль стоически переносил задержку столь необходимого ему разговора. Не лез поперек несъеденного куска.
- Слушаю, вас, мессиры, - наконец обратился Йофан к гостям. - Я, стало быть, Йофан Изер, бон-командор, которого вы спрашивали. Это старшина Гуто Присс. Назовитесь сами.
- Которую с вами прибыла? - упомянул Гуто гелдов во дворе. Вроде просто спрошено, а с подковыркой.
- Всех людей под фламулой риага, - ловко вывернулся Риден, ответить достойно на блошиный укус.
- Хочу вас нанять, - объявил Дуанн спарсам, быстрее закрыть горячую тему. Он достаточно проявил уважения и столу и хозяевам, сидеть безмолвным истуканом, пережидая пока наговорятся.
- Для чего? - не собирались радоваться высокой чести служить риагу.
- Для чего нанимают воинов? - не понравился Дуанну вопрос, но он старался сдерживать недобрые порывы характера. Мысленно он вел отряд на рагамцев, громил и обращал в бегство. Ему нужна победа. Личная. Не Веронна. Не Кхана. Его собственная. И он её добудет.
- Охрана, сопровождение, угон скота? Будет ли простой или же crech rig - королевский рейд. Или же устроите aer (побоище)? - нужны уточнения Гуто. Йофан отдал инициативу говорить старшине. Сам же болтал вилкой, захватив её меж двух пальцев, и слушал. Внимательно слушал.
- Под стенами Туафа лагерь Эериха Бастарда. Они хочет склонить город добровольно открыть ворота и принять руку Медани. Это не осада. Пока переговоры. Я хочу отучить Эериха приходить непрошенным и о чем-то договариваться с моими людьми, за моей спиной. Но мне дополнительно нужны хорошие войны.
- Сами не управитесь?
- Самонадеянность подводила многих, - вспомнилась Дуанну наука Веронна, вполне у местная. К столу, к речи.
Гуто и Йофан переглянулись. Один спросить разрешения продолжить говорить, другой разрешения дать.
- Это работа. А оплата? - напомнил старшина основу всех крепких и долгосрочных договоренностей.
- Хотели бы послушать вас, - вмешался Риден поперек риага. Сорвется и посулит невозможное или согласиться на условия, которые не сможет выполнить. Только не со спарсами. Не пройдет. Из глотки положенное вырвут вместе с желудком и кишками. Не составляй он сейчас компанию Амалю, его бы не касалось. Он с риагом, значит касается.
- В ворота Туафа стучится Эерих Бастард. Риаг Швальба, - напомнили с кем предстоит сойтись.
- Туатом он не признал, - процедил Дуанна, как цедят кислое вино. Через силу с терпением.
Крайне не убедительный довод снизить статусность торга. Воевать с риагом Эерихом и сцепиться с Гашшем, разные войны получаться. По деньгам разные. На это надеялись.
- Имеется бумага Амаля-старого, - многозначительно намекал Гуто, вспомнить, признали ли самого Дуанна, пенять другим. - У вас нелады с Мюррами, Тондами, Сестами, у него нелады с Марчем. Сейчас Бастард при рийи Медани. Отметился взятием Шендама, если понимаете о чем я...
Риден кивнул, Амаль нет. Присс сделал хороший ход. Взятие непреступного порта, событие не рядовое. И человек провернувший подобное не рядовой.
- Он вам нужен. Это будет довольно дорого стоить.
- Сколько? - потребовал Амаль прямого ответа, чего в его положении просителя делать категорически не следовало. По хорошему, попробовать балансировать на весах схожести и различий. Эерих бастард, я законный сын. Нас обоих не признали. У него Шендам, у меня Эсбро, Осиновый Холм и Туаф. Не с целью добавить нулей к единице, а наоборот - отбросить. Не сто тысяч - тысяча. Не сотня - десять. Сдуть пафос и цену соответственно тоже.
"Дурак. Они заломят немыслимые деньги," - внутренне возмутился Риден неосмотрительности риага отдавать инициативу судить о достоинствах и недостатках. Переговоры тот же базар. Здесь, коли нечего предложить, берут свое глоткой и верткостью ума.
- Три тысячи серебра, и харч. Зима время долгое, надо где-то устраиваться, - назначена Гуто плата за услугу участия в распре.
Дуанн подождал подтверждения от бон-командора.
- Без меня! - отказался Йофан лезть в торг. - Я возвращаюсь в Фароз и меня никто не остановит. Хочу тепла, моря, родную речь и любимых блюд. Так что обсуждайте с ним, - он указал на старшину спарсов. - Я здесь скорее гарантом будущих договоренностей. Ведь до чего-нибудь обязательно договоритесь.
- Цена задрана, - конечно же не согласился Риден со старшиной.
- Риага, даже не признанного, не сравнить с публичной девкой. За грот не поимеешь. А ведь вы хотите его поиметь, я вас правильно понимаю, - чуть ли не скалился Гуто в лицо риагу. Ему позволяли и командор и риаг. Риаги в принципе не должны ни сидеть за одним столом со старшинами, хоть бы и спарсов, ни вести с ними дела напрямую. Мелка фигура в расклада и принятиях решений. Сегодня все навыворот.
"Хорошо Кхана отправили. Натравил бы," - читал Риден эмоции Амаля. Доброго в них мало.
- Сколько бы Эерих не стоил, вас приглашают поддержать. Даже не выходить в первые ряды, - уведомил самозванный орд дружинников Амаля.
- Не позволить гелдам разбежаться, едва Рагам выставит фламулы? - последовал едкая усмешка Гуто. Он подглядывал за Йофаном. Тот продолжал забавляться вилкой. Покачиванием показывая, убавить накал спора или поддать огоньку. Риден видел. Не хитер трюк.
"Потому и нагло три тысячи," - уверен он.
- И для этого тоже, - не дали спарсу заверений остаться вне предстоящего боя.
- Понятно. Цену вы услышали. Ни серебрушки не уступлю, - объявлено старшиной окончательное решение. Вроде бы. На переговорах, пока сидят за столом, все решения предварительные, обсуждаемые и пересматриваемые. Шатнуть их, следует торговаться. Чем Риден и занялся.
- Курица в супе сытней поросенка в хлеву, - привел он пословицу. - Не договоримся, вообще ничего не поимеете.
- Переживем думаю, - упирался Гуто уступать. Что плохо, не спрашивал встречных предложений риага. Ему совсем неинтересно или в полной уверенности получит назначенное. Это Амалю нужны спарсы, а не спарсам риаг.
- Полюбопытствую где?
- Сегодня здесь, завтра откочуем в Голадж. Гораздо теплее и порядка больше.
- Туда топать через Лафию и Бахайю. В Лафии, некто Дезли, режет всех без разбору и у него неплохо получается. В Бахайе Кифф Пустоглазый не отличающийся гостеприимством. У вас нет найма, отсюда подорожные сборы, оплата мостов, различные местные пошлины. В каждом туате они свои. В города вас не пустят. Продовольствие и фураж встанет втрое. Задержки при досмотре. Придирки. Судейские. Штрафы. Вас просто разорят, не потому что не любят, потом что у вас имеется наличность. Удумаете деревеньку распотрошить, спросят. Сорок топоров не четыреста и не четыре тысячи, разводить высокую дипломатию, - превзошел сам себя Риден в красноречии и убедительности.
- И на этот случай у вас припасен для нас самый сладкий леденец?
- Раз собираетесь оставаться в Кайонаодхе, вам придется где-то пересидеть холода. За крышу над головой придется платить, за еду - платить, за лекарей, за ремонт оружия, много куда и на что потребуется средства, не выглядеть бездомными оборванцами, - на удивление здраво рассуждал Дуанн. - Предлагаю следующее. Вы помогаете мне с Эерихом и получаете бесплатный постой в Туафе до солнцестояния на Остара (21марта).
- То, есть денег заплатить нам нет, - очень догадлив Гуто и настойчив, услышать подтверждение или быть опровергнутым.
- Ты услышал наше предложение, - показательно игнорировал Амаль вопрос наличия серебра в казне.
- Я спросил про деньги, - настаивал Присс. Был в своем праве. Чего не коснись, измеряется количеством монет, а не уверениями попотчевать невиданными яствами бесплатно. Бесплатно такая же умозрительная величина, как и пожелания быть успешным. Желай сколько угодно без всякого счета и обременения казны.
- С какой поры спарсов волнует содержимое чужих кошелей, - начинал подкипать Дуанн на упрямство старшины. Щедрое предложение ажиотажа не вызвало.
- Со вчера или раньше.
- У Бастарда сотня гвилов или около того. У меня приблизительно столько же. Предлагаю обойтись услугой за услугу, - крутился и выкручивался Амаль. - Спарсы поучаствуют в небольшой войне, взамен спокойно живут до Остара в моем городе.
Риден готов риага расхвалить. Сегодня не так плох и вызывающе безнадежен, как во все прошедшие дни.
Но похвалы похвалами, а Гуто не соглашался и не отказывался категорически. Любой опытный наемник скажет, основная часть заработанных денег расходуется на зимовку. Морозы в чистом поле не переждешь, в шалашах и палатках не пересидишь. Ко всему, деньги это свобода выбора кому их занести. Принятие в оплату услуг вроде привязи. Жди поучить оговоренное.
Сколько каравай не крути, каким боком не поворачивай, не подсовывай, вкуснее он не сделается. Дуанну больше нечего предложить спарсам. Нет, предложить нашлось бы. Сколько угодно. "Золотые горы" неисчерпаемый ресурс обещаний, но увы, нынче они в оплату не принимаются. Совсем.
- До Бельтана (1мая), - объявил Гуто, хлопая ладонью по столу.
Молчание сидящих. Слово сказали, что за ним? Часто уступка ухудшала первичные условия сделки, а то и вовсе делала невозможной, но выглядела заманчиво. Её, ведь, еще следовало правильно обговорить.
- Составляем договор? - спросил Йофан участников. - Чтобы потом не возникли разногласия и недоразумения, кто-то чего-то не так понял. Пропишем обязанности сторон.
Бумага удар по самолюбию Дуанна. Слову риага не верили и в оплату не принимали. Он стерпел. Говорят лбом стену не прошибешь. Он пробил. Его лоб оказался крепче фарозского сребролюбия.
- Мы бы вам поверили, мессир, - объяснял Изер свое решение. - Но если вам проломят голову, в той маленькой войне, куда нас пригласили, мы остаемся ни с чем. А так, вы волей риага обязываете город вашей руки, оказать нам помощь в расквартировании и кормежке. До Бельтана.
- До Остара! - попробовал Дуанн спорить о сроке. Зацепило. Что ты за риаг, если не настоял на своем, хоть в малом. Разница дат в сорок дней. Лучше не высчитывать во сколько станет содержать полуспарс наемников дополнительное время.
- Хорошо, - согласился за Гуто Йофан, не позволяя тому более рядиться. Хорошо для Дуанна только отчасти. - Но с возможностью жить в Туафе до Бельтана в половину стоимости.
В полюбовном согласии выпито вино и окончательно сформулированы условия сторон. Принесена бумага и перо, закрепить договоренности чернилами. Писал Йофан. Как лицо не заинтересованное в сделке.
- Сами потом разбирайтесь! - заверил он, не желая участвовать в возможных дрязгах. Они всегда возможны. Люди договариваются.
Текст составленного документа гласил: Риаг Хюлька, Дуанн Амаль, обязуется сам и обязывает город Туаф его руки, расквартировать, поставить на довольствие и содержать за счет собственной или городской казны, отряд спарсов в сорок человек, под водительством старшины Гуто Присса. В обмен получает помощь в противостоянии с Эерихом Гашшем, называемым так же Бастардом Амаля. Помощь спарсов оговаривается сроком в десять дней с момента подписания. Обязательства риага Хюлька ограничиваются - от момента подписания и до дня Остара, с правом спарсов находиться в городе Туафе до дня Белтана, с возмещением издержек на содержание в половину стоимости. В деньгах расходы определить майль в день на человека. Договор составили в присутствии и при участии риага Хюлька, Дуанна Амаля, его человека, орда Томоса Ридена, старшины спарсов Гуто Присс и свидетеля - бон-командора Йофана Изера.
Всего документа три, по экземпляру каждой из заинтересованных сторон. В подтверждении согласия и получении расписались...
С точки зрения закона к договору не придраться. Придраться можно к самому факту его появления. Спарсы не слыли крючкотворами. Топоры лучше любой клятвы обеспечивали их интересы. Верховная власть не заморачивалась эпистолярщиной и официозом. Слово риага перетягивало в весе золото. История дурно пахла и Риден морщился заранее, не представляя, во что составленный договор выльется. Амалю и ему.
- Когда отправляемся? - выпрыгнул из-за стола Дуанн со своим экземпляром.
- С обеда двинемся, - ответил Гуто бережно убирая договор. - Командуйте, - позволили риагу.
3. Туат Хюльк. Десять миль до Эсбро.
Дорога - топь, а до ближайшей деревни месить грязь не меньше пары часов. Хан остановил сопровождение и фургон. На взгорке почва выглядела не столь безнадежно раскисшей. Двенадцать верховых выполнили приказ немедленно. Возница фургона позволил гнедому и чалой пройти лишнюю сажень.
Кто-то бы предсказал, глядя в холодный свинец неба, скоро слякоть сменят морозы и вьюги. Неделя-другая выпадет снег, прилижет ветром осеннее неудобье. Хан чувствовал по-другому. Скоро война. Размашисто чиркать по искристо-белому красные строки людских судеб. Короткие истории щемящей предопределенности. Был и не стало.
- Пройдусь пешком, - объявлено Хоупу, когда тот подъехал к Хану за распоряжениями.
По левую сторону вставал лес, по правую лежала черная земля убранных полей. Где-то впереди за сыростью и грязью пряталось Синебородье. Памятная деревенька. С нее все и началось. С неё ли? Не с камня на распутье? Не с фургона лекарки?
- Понял, - согласился десятник. После драки на Осиновом Холме и Арены, желающих лезть к Хану получить объяснения значительно поубавилось. - Нам подождать? В деревне неплохой шинок.
- Определишь на месте, - разрешили Хоупу поступать по собственному усмотрению.
- Тогда закупим провианта. Кто знает, что в замке произошло и происходит.
Хан не возражал. Подобные мелочи его мало задевали. Он трудно привыкал отвечать за кого-то. Первая попытка, с Аннис и Кензи, не удалась. Сейчас он женат и молодая жена едет с ним, разделить тяготы пути и трудности совместной жизни. По другому замужние мистресс не поступают. Жена это статус и ответственность. Статус следует поддерживать, ответственности не избегать и не перекладывать на-других.
- Дай твой барте, - попросил Хан у своего десятника.
Хоуп вооружен основательно. Не всякий весс или десо обряжен в такую справу. Скромно оценить, за сотню грот ратного доброго железа.
- Возьмешь кого? - спрошено у Эйддоу, передавая требуемое оружие. Топорок остер, тяжел и ухватист. Сгодится и близко сойтись, и бросить издали.
- Один быстрее обернусь.
Хан отъехал к фургону. Всплыло и пропало обманчивое предчувствие, высунется голова Аннис и послышится голос Кензи. Морок тотчас схлынул, оставив саднящую пустоту. Цепляет, что тупой иглой край глубокой занозы. Не извлечь, придется терпеть. Либо выгниет, либо обрастет мясом, не беспокоить более.
- Мистресс...
Трудное ему слово. Чужое. Без всякого отклика.
- ...фургон без надобности не покидайте, - приказано молодой жене. - Я скоро вернусь.
Зачем он с ней говорит? Не обязан, не должен, его речь сейчас излишняя. Но говорит. Выходит должен, обязан и слова нужны. Ей? Ему? Или это всего лишь отклик на старания девушки наладить с ним контакт. Сегодня утром, Кэрэн... Её имя странно закрепилось в памяти. Всплывало воспоминание церкви и священника... Венчается раба божья Кэрэн Амаль... С того момента и отложилась. До этого какие-то странные ассоциации образа и букв.
Но возвращаясь к утру... Кэрэн поинтересовалась, было ли ему страшно выходить на арену против смилодона. Почему об этом? Начало их истории. Нечаянная точка пресечения двух судеб. Девицы высокой крови, суженой наследника короны и не пойми кого.
- В церкви страшней, - признался он, вспоминая то непонятное ощущение. Расписанный под небосвод купол нефа. Лики святых, требующие правдивых ответов. Испуганный священник. Люди с оружием в храме. Противоречие на противоречии. И под приглядом Небес и Земли, хрупкая девушка и он. И голос... Венчается раб божий Кхан Эйддоу.
- Позвольте думать, вы пошутили, - отвечено на признание, чем смутить его и смутиться самой.
- Похоже не очень удачно, - согласился Хан. - Меня извиняет, женился первый раз в жизни.
Пустая память удивительно терпелива. Откуда ему знать? Но раз молчит, не провоцирует потуг разглядеть в кромешной тьме засыпанного пеплом минувшего, засчитать так и есть. Впервые.
- Я вам благодарна, - ответила Кэрэн, не пускаясь в пояснения за что именно. Для этого ей потребуется отшагать в прошлое, а шагать лучше в будущее.
Дальше положено быть эмоциям. Для него они всегда трудны и проявляются по большей части, в острые момнты связанные с оружием и опасностью. Единственный раз когда правила не сработали, смерть Кензи. Но и тогда никакого фонтана чувств. Сейчас, удачно или неудачно, оба делали первые шаги сблизиться. Оказаться в одной постели проще, чем жить под одной крышей и быть под одним небом по единым замыслам.
- Вы надолго? - спрошено с некоторой настороженностью. Женщине ли лезть в дела своего мужчины. Не она выбирает направление и назначает дорогу.
"Кобыла не водит табун," - предупреждают мудрые. Они, чета Эйддоу, вместе очень непродолжительно, спросить о чем-то другом. Взаимопонимание отсутствует, как таковое. Нет богатой предыстории, опираться на нее. А что есть? Арена. Темный переход. Церковь и загадочная первая брачная ночь. Кэрэн не сказала бы, принадлежать мужчине замечательно. Ничего близкого, метаться под ним и задыхаясь от чувственности, требовать, глотая начало слов. "...ще! ...ще!" Однако, припоминая некоторые из снов, не все должно быть столь печально и безрадостно. Но часто ли сны рассказывают нам правду? Не обманывают ли? Не заставляют ли обманываться? Тешиться пустыми ожиданиями. Будущее покажет. Сказать бы долгое и счастливое, но кто возьмется загадывать о сроках и кто составит рецептуру счастья.
- Посмотрю лес и встречу неподалеку от замка. Хоуп за старшего. Возникнет потребность, обращайтесь к нему, - сказано им удивительно много и несколько безвкусно.
Хан соскочил с лошади и привязал повод к задку фургона. Огляделся, не упустил ли чего, не забыл ли и довольно шустро зашагал. Старался идти заслоняясь редкими кустами бузины, боярышника, околков высоченного репья. Пространство от дороги до леса покрыл скоро. А потом пропал.
Хоуп глядел во след, отслеживая каждый уходящий шаг. По началу широкий уверенный, потом мягкий крадущийся, звериной легкой поступи. Перед самым лесом текучий, раствориться в низкой зеленой хвое бесформенным туманом.
Кэрэн, она тоже следила за Ханом и видела просто удаляющуюся фигуру человека. Что она испытывала? Тревогу? Беспокойство? Исполняла добровольно взятую обязанность провожать? Ничего такого, точно выразить одним словом. Симбиоз всего сразу. Ей не забылись лекции фратты Деринн. Согласилась бы она сейчас с её наставлениями. Однозначного ответа для себя не найдено. Как нет ни советов, ни рекомендаций к их поискам. Есть понимание перемен, к которым придется приноравливаться. Реалии к которым придется привыкать и жить. Она принадлежит мужчине, спит с ним, готовится вести его дом и рожать наследников.
- Лесовик, - прозвучало рядом с Хоупом, заставив легонько вздрогнуть. Не заметил, подобрался Менш. Старый лис умел. Те, кто когда-то служил Веронну поголовно умельцы.
- Думаешь? - спросил тот с сомнением. Подобное умение скрадывания охотнику не доступно.
- Повадка ихняя. С волчьей схожа, - делились личным наблюдением.
- Чем схожа? - крайне любопытно Хоупу. Много. Много странного за их новоиспеченным таном.
- Крови хочет, - выделил главное Менш.
- На этого не напасешься, - выразили свое полное согласие.
Серое небо сбрызнуло дождичком с градом поторопить. Хоуп оглядел маленький караван и махнул отправку.
- В деревне в шинок заедем. Возьмем провизии. В лавку заглянем к Неису. Может мистресс чего приглядит в хозяйство или себе в пользование.
Чавкнула под копытами грязь. Скрипнули оси, ухнув в промоину. Фургон накренился.
- Смотри куда правишь! - рыкнул Хоуп на возницу, ожидая справедливого возмущения мистресс. Не услышав, облегченно выдохнул. Пока не допекает, как оно дальше будет, не известно.
Фургон выправился и покатился уверенней, не сдерживать всадников. Шинок не просто направление. Цель!
Хан скрывшись за деревьями, жадно вдыхал, будто зверь вынюхивающий из осенней сырости затаившуюся добычу. Воздух холоден и чист от посторонних запахов. Послушал птиц. Послушал ветер. Послушал плеск ручья в овражке. Выслушивал всякий звук. Сейчас важнее обонять и слышать, чем видеть. Снял с сухой ветки клок старой оленьей шерсти. Скатал в шарик и выбросил. Прикрыл глаза, не отвлекаться воспринимать окружающее. Тайное оно всегда не навиду. Никого лишнего. Подождал миг... второй... и зашагал, пригибаясь под ветки.
В предзимье лес беден красками. Увял подлесок, озолотели и осыпались березы. Обронили багряные листы осины. Вокруг едкая зелень елей, мокрая рыжина стволов и сучковатые метелки сосен, красные брызги рябин и печальниц калин, редкие бусины поздних ягод. Идти легко и трудно. Далеко видишь, далеко виден. Много сырости и прели.
Что вело его сквозь чащу? Инстинкт? Наитие? Пробитая кем-то тропа? Случайность слепого выбора? Удобство рельефа? Хан не задумывался, скользил бесшумным призраком, отыскать раньше, чем заметят его...
...Пришлых выдал костерок. Нос Хана поймал смолянистый летучий дым. В такую погоду без огня долго в лесу не просидишь. Сыро, промозгло и несытно. Люди прятались в чаще не первый день. Со стороны тянуло насиженным отхожим местом. Под елью сложили шалаш. К запаху прогоревших сосновых смолистых сучьев примешивалась гарь сожженных куриных косточек. Подальше в ложбинке топтались лошади. Вскинет какая голову, делается видна.
У поваленной осиновой трухлины четверо. Еще одни взобрался на сосну, высматривать дорогу. Развести огонь посередине поляны не очень умно. Сказывался неизбежный страх человека перед лесом. Воспринимать его перманентным источником опасности, держать дистанцию. Типичная болезнь привыкших к простору степи и пустошей.
Взгляд Хана еще раз скользнул по людям и имуществу. Луков не видно. Самострел лежал в шалаше, накрытый рогожей - торчало ложе. Спрятан от сырости.
Брэйс не спешил, не сорваться. Закоченевшие руки плохо держали хват. Сучья потрескивали под тяжестью тела, пугая ненадежностью.
Итого пятеро. Усач, скрестил руки на груди, теплее стоять. Смешно дергал верхней губой, будто щекотал или промокал нос жестким волосом. Фактически безоружен. Кого опасаться в глуши, таскать на поясе лишний груз.
Мордатый. Он за главного. Все время оглядывал окружающее пространство, не прокараулить опасность. Не верил тишине, не верил лесу. Не полагался на своих людей. Лесу он чужой. Иначе не позволил бы палить костер среди поляны, а снес к краю, под дерево. Спрятать дым в ветках. Заодно не торчать на виду.
Косматый. Заросший, похожий на барсука. Поверх брони теплая овчинная безрукавка. В одежде кажется круглым. Толкни покатиться с бока на бок. Свалить такого стоит немалых усилий и запредельной прыти. К поясу привешен шестопер. С его комплекцией меч баловство. Ножик для разделки готового, а он добытчик.