(широкий стих*)

 Давнее правило, осенью еду на дальнюю станцию, где разгорается действо масштабное листьев со стажем.
 Нынешней осенью в лиственном шоу увидел душою встревоженной, что же заслужено, если натружены жилы.
 Мы получаем права на богатых металлов цвета и мистический отдых, где всё включено символически как-то.
 Держится всё-таки дерева кто-то и волей топорщится, солнечно светится, ежели лучики сверху получит.
 Те, что успели спуститься на землю, застали окошко свободы от палок былых и завалов сырых предстоящих.
 Я, размышляющий лист, растерялся, провис, варианты финальных листов биографии всё с отпечатком печали...
 Видимо, девушке-куколке скучно со спутником тучным, ко мне убегает глазами, и я над землёй поднимаюсь.
 Мило о поднятых листьях лопочет, но дулей словечко 'дедуля' - о, боже, кому же, такого мне больше не нужно.
 Спутник не тучный, а мышцами пучит одежду, а небо поблекло, а ноги как вата, и надо скорей до берлоги...
 Воет вагон, завоёванный боем гитарным, но парни, меня увидав, перестали бренчать и места уступают.
 Чтобы не видели деда, из юности мною пропето, и вместе витали мы где-то, и снова добавлено света...
 
 Снятся мерцания, шелест, приземно и выше, о соках, эфирных потоках, и чутки листочки в заложенных почках.
 Утром толковое: нужно такое занятие, где не покажешься жухлым, пока шелестишь и горишь интересно.