Я же, сука, тебе сказал: никто не хочет умирать, и ты исключение.
Я не ребёнок в сопли, чтобы защищать моральное состояние тебя после прочтения.
Итого...
Я язычок колокольчика комнаты качаюсь, словно скоро сдует меня нараспашку открытое окно.
Я слежу мёртвыми глазами за вами, за паучками, мухами.
Они пробиваются в мою кожу, страшно, что будет со мной через день или два, как будто я для них полотно.
Я даже рад за них, что нашли они домики и радуются они, словно устроили это всё сами.
Из окна слышны мои всхлипы и приглушённые от раздробления рёбер крики.
Кровь дополняет мою странную картину, и я стал красным от этого, что меня увидят таким.
Я пытаюсь встать, но без повода меня позвоночник не отпускает, кроме глаз, где мои последние блики.
Истошно, до боли больно, что адреналин не спасает, не заглушая боль, словно проходящий мимо херувим.
Я в конвульсиях дерусь на кровати с таблетками.
Словно бухой муж изнасиловал тебя до смерти, закрывая проблемами глаза.
Три пушистых волоска видя как первый качается по бокам. На деформации моего белого шума, крови и пены возле рта.
Изгнались, как стоя двоя по очереди на буханку, оплатили такими способами свою смерть, даже не поделив с дурной славы гонорар