Джонатан сидел на бульварной скамейке. Закатное солнце золотило верхушки далёких небоскрёбов в деловой части города, лёгкий ветерок шелестел в кронах деревьев и разносил по бульвару ароматы молодой листвы. Мимо проходили редкие прохожие, вихрем пролетали серебристые тела роботов, спешащих по своим делам, вдалеке раздавались сигналы автомобилей, стоящих в вечерней пробке. Всё это проносилось где-то по краю сознания Джонотана. Его блуждающий взгляд останавливался то на соседней скамейке, где ворковала молодая парочка, то на верхушке дерева, где одинокий грач громогласно возвещал округе о своём прибытии, то убегал куда-то вдоль бульвара, устремляясь в бесконечность. Но чаще всего взгляд Джонотана задерживался на вывеске ресторана напротив. Пять иероглифов: "Иву но дзиакан", светили на него неоном через бульвар. Ещё вчера, в это же время, он бы был уже в ресторане, сидел за своим любимым столиком рядом с окном, лениво потягивал "Лонг Айленд" и обсуждал с Минэко проблемы словообразования в языке высших эльфов, время от времени отвечая на звонки Линды. А сегодня...
 Смрат-очки, лежавшие рядом, тихо зажужжали. Будто бы очнувшись, Джонотан неуклюже нацепил их на нос и коснулся кнопки приёма.
 - Джон, где ты? - голос Линды звучал взволнованно.
 - Гуляю. А что?
 - Ты уже, - Линда сделала долгую паузу и как будто-бы сглотнула, - ты уже всё закончил?
 - Нет. А откуда ты знаешь?
 - Джон, прости меня, - в наушниках послышались всхлипывания. - Это я им рассказала.
 - Не звони мне больше, - Джонотан сорвал очки и швырнул их обратно на скамейку. Очки жалобно пискнули, и тут же снова зажужжали.
 Джонотан дождался, пока жужжание прекратиться, и уставился на вывеску. Надо было что-то решать, но он никак не мог заставить себя подняться, и сделать шаг в сторону ресторана. Или от него. Память с завидным упорством подсовывала тот вечер, когда Джонатан впервые вошёл под эту вывеску. Его тогда выперли с работы. Выперли, чтобы заменить грудой микропроцессоров, которую кто-то сдуру назвал "автоматическим переводчиком" (Джонатан сплюнул себе под ноги). В тот день он, злой на весь мир и изрядно проголодавшийся, каким-то образом набрёл на этот небольшой ресторанчик. Тихий, обволакивающий лаундж, полумрак в зале, обходительная хостесс, выряженная как гейша, изумительная японская кухня, которую Джонотан до того момента не особо и жаловал - всё это привело его в некое подобие нормы. А потом был длинный разговор с официанткой, закончившийся далеко за полночь. О чём они тогда говорили - Джонатан уже толком не помнил. Кажется, что обо всём. Темы плавно перетекали одна в другую - работа, увлечения, просто жизнь, опять работа, ситуация на рынке труда... Минэко с невообразимой лёгкостью поддерживала любую тему, умудрялась находить убийственные аргументы и порой высказывала столь необычные суждения, что Джонатану оставалось только сидеть и слушать с открытым ртом. В общем, в ту ночь Джонатан вышел из ресторана с твёрдой уверенностью, что вернётся туда снова.
 Очки опять зажужжали. Джонатан нехотя поднёс их к лицу и принял вызов.
 - Джон, ну прости меня, слышишь? Прости, пожалуйста. Я никак не думала, что всё выйдет именно так!
 - А как ты думала, что выйдет? - голос Джонатана сорвался на крик. - О чём ты вообще думала, когда решила затеять всё это?
 - Джон, я... Я... Не кричи на меня, пожалуйста, - до Джонатана донеслись рыдания.
 - Ты хоть понимаешь, что он мне не безразлична?
 - Да...
 - И вот что ты мне прикажешь теперь делать? Застрелиться самому?
 - Не знаю...
 - Вот и я не знаю, - почти шёпотом ответил Джонатан.
 - Ну хочешь, я приеду и пойду вместо тебя? - рыданья стихли, теперь в наушниках шмыгали носом.
 - И ты думаешь, мне будет от этого легче?
 - Ну...
 - Нет, это не вариант.
 - А ты можешь просто уйти?
 - И чтобы это сделал кто-то другой? - Джонатан наконец встал и неровной походкой пошёл вдоль бульвара. - Нет уж. Мы эту кашу завалили - нам и расхлёбывать, - и Джонатан завершил вызов.
 Поначалу он приходил сюда раз в неделю, чтобы поделиться с Минэко своими успехами и неудачами, поговорить на разные интересные темы. Потом стал приходить чаще, и вот теперь почти каждый вечер он проводил здесь, в компании очаровательной и загадочной официантки. Он пробовал брать с собой Линду, но быстро понял, что такое времяпрепровождение не доставляет ей удовольствия, поэтому с ней они встречались или на работе, или проводили вместе выходные. Джонатан видел, что Линде он не безразличен, что визиты Джонатана сюда доставляют ей боль, но он ничего не мог с собой поделать - Джонатана тянуло в этот ресторан, в общество Минэко, будто магнитом. И вот сегодня все должно закончиться.
 Наконец решившись, Джонатан перешёл небольшую дорогу, отделявшую бульвар от ряда домов, и двинулся в сторону ресторана. Девайс, которым его снабдили в офисе, оттягивал карман плаща и то и дело ударился о бедро, не давая Джонатану забыть о цели визита. Перед самым входом он сбросил Линде короткое сообщение, после чего толкнул дверь.
 - Добрый вечер, Джонатан, - хостесс подошла к нему, жестами предлагая снять плащ.
 - Добрый вечер, Сандра, Минэко сегодня здесь? - Джонатан сделал вид, что не заметил предложения.
 - Да, конечно, но сначала с вами хотел бы поговорить наш хозяин.
 Джонатана прошиб холодный пот, ладони задрожали, и он сунул их в карманы.
 - Зачем? - наконец выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
 - Не знаю, но он ждет вас весь вечер. Пойдемте, я провожу.
 Сандра направилась в сторону барной стойки, а Джонатан на негнущихся ногах - вслед за ней. На такой расклад он никак не рассчитывал но, может быть, это и к лучшему. Быстрее все закончится.
 Дверь за барной стойкой вывела их в короткий коридор, Сандра остановилась у одной из четырех дверей, постучала, после чего открыла её и пригласила Джонатана войти.