Ты пахнешь Чуфут-Кале... Мокрыми склонами, остатками снега, льдистым глянцем холодных трещин...
Весной пахнешь. Сладкой землей, лопнувшей тысячами ростков. Желтой мать-и-мачехой, похожей на скомканные фантики примулой - мелкой, на коротких ножках. Солнце близко...
Пахнешь прелой зимней травой, охристыми пучками, вьющимися по ветру.
Свежестью пахнешь, синевой, проглядывающей в проемах скальных окон, мелкими облачками, бесстыдно тающими.
Бежать и чувствовать ногой каменное крошево... Нырять в гроты, смеяться, прятаться, испуганно замирать. С хохотом, задыхаясь и прыгая, стремглав сбегать по осыпи. Догони!
Ты пахнешь лесом в лощине, утопающим в снегу. Холодным, темным, синим, прячущим древнее караимское кладбище.
Нет! Ты пахнешь пряным ржаным хлебом с курагой. И вкус - тот же, только солоней.
Лежу, уткнувшись носом в ключицу. Одним глазом подглядываю - размытый контур губ - мой потолок. А за ним - ветер и белый Чатыр-Даг. И я лечу. И это непреходяще струится во мне, как ручьи, опоясавшие Чуфут-Кале.
В марте.