Ворвались, порубили громилы
всех, кто в хате - и мать и отца,
всех сестёр его, бабушку, братьев,
не заметили только мальца
хорошо он запомнил их лица,
с топорами и пеной у рта,
заигрался случайно на крыше,
всё видал через щель чердака
с той поры там поляки не жили,
только ужас и память в сердцах,
появлялись цветы на Волыни,
кто-то тихо их здесь оставлял...
... Тихий вечер над Краковом вечным,
на "заправке" обычной кафе,
посетитель вошёл неприметный
лет шестидесьти - и обомлел
то лицо хорошо он запомнил,
в сорок третьем в волынском селе
и трезубец на кепке, пронзивший
его память в сгустившейся мгле,
тихо вышел, знакомым поведал
ту историю, как уцелел
... долго люди в погонах
искали старика, что внезапно исчез,
с ножевыми в лесу отыскали
его тело - вендетты венец.