Здесь дремало лишь тихое поле
у опушки в засохшей ботве,
привели сюда трудные годы,
что рванули в крутом вираже
по периметру ров под фундамент,
на котором трудами росли
стены дома, стропила и лаги,
перекрытия шиферных крыш
год за годом, в любую погоду,
и в жару и в холодных дождях
подносили, стучали, пилили,
чтобы жить в этих чудных краях,
просыпаться от пений крылатых
из ветвей сквозь озёрный туман
всё сводили своими руками,
что чужды топора и пилы:
- "До чего ж городской ты, Михалыч,
и гвоздя то не можешь забить!", -
над отцом незлобиво смеялся
старый плотник, стучавший всю жизнь
вокруг дома картофельным полем
в тонких прутьях зачаты кусты,
засмородил крыжовный малинник,
заклубничили розы-цветы
и вдоль стен закружили узоры
виноградных симфоний до крыш
в огуречно-томатных сплетеньях
земляничные чудо-ковры и
над ними весенней метелью
ветви яблонь сиянье несли
за оградой полотна пейзажей,
луговым перелесьем разлит
зов природы цветами погоды -
снежно-белый, зелёной листвы
там пьянящая вольность витает
над ковром изумрудной травы
и ольхово-ракитной печалью
дух речной к себе душу манит
так сложилось селянское счастье,
удивительный тот уголок,
где цвета неземных акварелей
воплощаются лирикой строк ...