Филинков Матвей Владимирович
Королевский сервиз

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:

А.Заиров & М.Филинков

КОРОЛЕВСКИЙ СЕРВИЗ

1. Сельская жизнь.


  Привет, братва! Я рад тому, что вы собрались здесь, что бы послушать мои очередные байки, ведь речь сегодня пойдет о великой троице, точнее... А их было четверо, тогда четверке верных друзей, которые наделали много гадости благородным господам, находящихся тогда у власти. Так что глядите вперед. И что мы там видим? А это Франция времен Людовика XIII. Еще не возведена великая Эфелевая башня, еще не пришел к власти Банапартий по кличке Наполеон, еще и Республикой не пахнет, и Францией правит король, точнее кардинал и погоняло его Ришелье. Пока что мы оставим не надолго столицу, и заглянем так сказать на периферию, в так называемую провинцию. И что же нам видно? Да ничего не видно примечательного. Одни лишь покосившиеся избы, развалившиеся амбары, покосившиеся заборы, грязь и всякая мерзость. Одним словом глубинка, Богом забытый район центрального французского Нечерноземья, прославленный колхоз Несвет-незаря, сорок лет без урожая. Давайте приглядимся поближе. И что мы видим? Вот, к примеру, ходячий, но рахитный окорок валяется в луже, принимая грязевые ванны, так полезные для здоровья. Но он нас не интересует. А вот немного перебравший колхозник целует лошадь, называя её Машей. Он нас тоже не интересует. А вот тот верзила, бездельно лежащий в стогу сена, будет нам интересен. Вот он и будет нашим главным героем. Познакомимся поближе.
  Это был здоровенный увалень, простой крестьянский парень, тунеядец в третьем поколении. Его угловатая непропорциональная фигура сводила с ума всю женскую половину селения. Да и сам он был не прочь поваляться с прекрасной дивчиной на сеновале, пока остальные вкалывали на благо страны. Одним словом он был мачо. Я бы сказал ещё круче самец. (Девки просто рыдают.) Кроме того он любил изрядно поесть, залив это все двумя литрами отменного пойла местного разлива. Великие умы содрогнулись бы при виде, как он прожигает свою никчемную жизнь, а он уже встретил свою восемнадцатую весну. И так это был д'Артаньян. И вот сейчас он лениво лежал на сене, беззаботно ковыряясь в зубах, ожидая одну очаровательную особу, которая должна была прибыть с минуты на минуту. Но вместо нее на горизонте появилась матушка, сильно размахивающая руками что-то крича. Она подошла к д'Артаньяну и сказала:
  -Сынок, тебя батька к себе кличет.
  -Чего ему не лежалось там?
  -Он хочет с тобой поговорить по-мужски.
  -Маманя, я не хочу. Я занят.
  -Ну, батька же...
  -Что батька? Батька - старый пердун. Ему на пенсию пора, а он все ещё пытается вправлять подрастающему поколению мозги.
  -Сына, он же батька.
  -Ладно, пошли.
  Посередине комнаты сидел подстароватый мужик с седым ирокезом на голове. Всем грузом своей туши, упершись на стол. На столе стояли: тарелка недоеденным супом, в котором принимала водные процедуры поддатая муха, ополовиненная бутылка водки, разнокалиберные рюмки с остатками тоски и печали. В левом углу его рта отдыхала папироса с оплавленным концом, наполняя комнату сизым дымом. На правой его щеке красовался небольшой шрам, несгладимый след бурной молодости.
  Когда на пороге появился д'Артаньян, батя наконец-то оторвался от меланхолического созерцания полета комара вокруг запотевшего пузыря. Он внимательно посмотрел на своего отпрыска, и из, переполненного всякими мыслями, его сознания вырвалось:
  -Сын, настало время поговорить нам по-мужски. Ты достиг уже того возраста, когда маленьких мальчиков становятся мужчинами. Я бы даже сказал по-простому, по-нашему. Мужиками! И я не побоюсь этого слова. Наступит тот день, когда я с твоей матерью займем свое место на местном кладбище, где покоятся останки наших великих предков. Но до того момента, когда всевышний призовет меня к себе, я хочу быть уверенным в том, что ты твердо стоишь на этой земле.
  -Но, батька, я и так твердо стою на своих ногах, и рахит мне не страшен. Я уже и так мужик. Спроси моих подружек.
  -Твои казановские похождения меня не интересуют. А что быть мужиком, это не только близкое общение с особами женского пола, но и многое другое. Хорошая работа, семья. Поэтому завтра утром отправишься в Париж, к господину де Тревилю, и станешь мушкетером его Величества.
  -Но, батька мне и тут хорошо.
  -Не перечь отцу. Как сказал, так и будет.
  -Мне и здесь не плохо.
  -Да конечно. Каждый день пить, жрать и волочится за чьим-то подолом. Поэтому ты завтра же, или ты будешь проклят мной, и не получишь и гроша ломаного от меня в наследство.
  В те времена слово отца ещё что-то значило для непутевых их отпрысков, поэтому с рассветом собрав свой небольшой скарб, он отправился в Париж. Утро выдалось на редкость мерзопакостным. Был сильный дождь, точнее ливень. Лошадь везла д'Артаньяна на встречу его будущему, которое его не очень прельщало. Путь был неблизок, поскольку в те времена, почти былинные, все радости цивилизации ещё не были придуманы, и такая вещь как научный прогресс находился в зачаточном положении. К полудню д'Артаньян проголодался. Он остановился на одном из постоялых дворов, которых было в обилии в те времена. Это что-то похоже на наши мотели. Д'Артаньян слез со своей беременной лошади и зашел в кабак. Там заказав себе бутылку Анжуйского, углубился в свои невеселые мысли.
  Как странно бывает порой. В один прекрасный миг все в корне меняется. Вчера только он был простым крестьянином, проводящим большее время на сеновале. Теперь же он по воле отца направляется в Париж, в столицу, где он никого не знает и его никто не знает. На службу к королю. В чем она заключается? Ведь он ничем путным не занимался с самого рождения. Он был единственным ребенком в семье, поэтому все было для него по первому его крику. Теперь же все по-другому...
  Не известно, сколько времени он находился бы в своих грустных размышлениях, если бы не истерические крики с улицы не донеслись до его слуха.
  -Рожает! Рожает! - кричал припадочный малый.
  Д'Артаньян выполз из кабака, чтоб поглазеть на того, кто рожает. Оказалось все намного проще и прозаичнее. Его бедная кобыла ожеребилась, явив на этот свет пятнистого жеребца. Д'Артаньяну ничего не оставалось, как принять роды, а это было ему не впервой. Из него вышел бы хороший акушер, если бы он решил проявить себя на ниве акушерства.
  -Что же я буду с тобой теперь делать? - тяжело вздохнул он.
  -Продай, - предложил кто-то из постояльцев.
  -Тебе что ли?
  -Да хотя бы и мне.
  Торги затянулись до ночи. Было выпито много вина и было услышано много цен, но все-таки д'Артаньян продал свою кобылу с жеребцом по цене в пять раз выше рыночной. Довольным собой он удалился на покой. А рано утром он отбыл по направлению к Парижу с полной сумой денег.

2. О, Париж - мой Париж.


  Долго ли, коротко ли, но он благополучно добрался до Парижа на попутных телегах и каретах. Шумный Париж встретил его своей толкучкой, все куда-то спешили, куда-то бежали. Наш же герой прямиком направился в кабак, что бы хорошенько отобедать, а за одно и разузнать, как пройти до приемной господина де Тревиля. Я не думаю, что необходимо объяснять, что для д'Артаньяна все здесь было в диковинку. Ведь он был впервые так далеко от родного дома, да еще в таком огромном городе как Париж. Хотя стоит отметить, что в те времена он не был столь масштабен и много лик как теперь. Но и тогда для деревенского парня, которого познания в градостроительстве заключались в восприятии сельской местности, это был просто шик-модерн.
  Ну, мы отвлеклись маленько, да и слюни развели. Д'Артаньян хоть и был колхозником, но как говорится, пальцы ему в рот не клади. Откусит! А ты что думал, мой дружок? И так он вошел в кабак. И что же он там увидел? Прелестную даму. Ну что попробуем ее описать, насколько нам помогут наши возможности. Это была очень загадочная дама. Она очень любила поесть. Об этом говорили ее весьма пухленькая наружность и то огромное количество блюд, которые громоздились перед ней на столе. Но все же она боролась своим избыточным весом. Она занималась шейпингом. Об этом кричали на всю округу ее полосатые (белые с красным - весьма не дурное сочетание) гетры. Так же она любила очень выпить горячительные напитки. Но в этом она хорошо разбиралась и предпочитала только лучшее, что мы любим и чем гордится коллектив. Она любила вина, которые прославили виноделов Франции на весь мир. На столе стояла распечатанная бутылка Савиньон. Так же она очень щепетильно следила за своей внешностью. Она очень любила новые наряды, просто обожала заплетать всевозможные косички, а также любила всевозможные бантики. Их было так много, что было не понятно, как они там уместились.
  Эта дамочка чем-то приглянулась д'Артаньяну, и он направился именно к ней, что бы спросить как добраться до канторы де Тревиля. Он по-приятельски, как будто они знакомы сотню лет, хлопнул по плечу и сказал:
  -Дамочка, а не подскажите мне... - начал д'Артаньян, и тут же осекся.
  На его смотрело мужественное лицо с добрыми глазами и с большими как у Будённого усами, я бы даже сказал с усищами. Ну, ты понимаешь, что тут было мой друг. Немая сцена в лучших гоголевских традициях. Самому Шекспиру не снилось. Д'Артаньян с отвисшей челюстью с вылезшими из орбит на лоб глазами, и эта лже-дамочка с каменным ничего конкретного не выражающим лицом. Вот как бывает. Когда участникам этой сцены вернулся дар речи, началась развязка скандала. А какой скандал без этого.
  -Как погляжу, милейший сударь, вы хотите меня обидеть? - спросил Партос. А это был именно он. Местный жиголо, любитель дам преклонного возраста и любимец старушек.
  -Извините великодушно, милорд. Ни как не хотел. Я просто хотел узнать у вас, где находится кантора господина де Тревиля. - Оправдывался д'Артаньян.
  -Сударь я, конечно, скажу, где находится кантора достопочтимого господина де Тревиля. Но это не избавляет вас от ответственности за оскорбление нанесенное мне вами. Поэтому сегодня в полдень я вас жду у монастыря Святого Матвея с вашей шпагой. А теперь сударь я прошу вас удалиться, и дать мне возможность спокойно позавтракать.
  -Я принимаю ваш вызов милорд. И так сегодня в полдень.
  Д'Артаньян приспокойно позавтракал, как будто ему не предстояла дуэль в полдень. На этом вереница странных событий не завершились. Выйдя из кабака, он снова попал в переплет. Поглядим повнимательнее кто же в этот утренний час собрался на площади около кабака. Среди разношёрстной толпы было нельзя не заметить эту троицу. В окружение юных девиц стоял элегантный мушкетер. Худощавый. Но это его не портило, а на оборот давало ему какой-то налет таинственности и утонченности. В нем чувствовались повадки истинного аристократа. Человек этот был сильно набожным. И возможно когда-то принадлежал Святой Церкви, поскольку в руках он сжимал Библию. И, похоже, очень любил женщин и был, любим женщинами всех возрастов. Это был Арамис. Человеком он был странным, таинственным. О нем ходило много слухов о его наклонностях и пристрастиях, но об этом любезный сударь мы расскажем позже. А пока посмотрим, что же заинтересовало в этой троице д'Артаньяна. Ну, я думаю, ты, и сам во всем догадался. Ведь только слепой мог этого не заметить. Конечно, особы прекрасного пола. И когда Арамис исчез по какой-то надобности в кабачке, а пошел он за бутылочкой Бургунского. Но это только между нами. Хорошо? Что б ни кто не знал.
  И так наш герой, долго не раздумывая, направился к девицам, чтобы познакомится. Ведь ни когда нелишне завести хороших знакомых на новом месте. Тем более таких прелестных.
  -Доброе утро, сударыни. Сегодняшняя погода как раз располагает к прогулкам на свежем воздухе.
  -Да, сударь. - Ответила Люси.
  -Вот видите. Мы сходимся в своих мнениях. Кстати меня зовут д'Артаньян. Я приехал из Госконии, что бы поступить на службу к его Величеству. Я прирожденный мушкетер. Мой отец в молодости тоже был мушкетером. А как же Вас звать, о небесные создания?
  -Меня Люси, а её Розмари.
  -Как это прелестно звучит. Розмари и Люси. Словно небесная кантата, ласкающая своим напевом мой слух. А не встретится ли нам сегодня вечером под призрачным светом Луны, когда все кругом будет отходить ко сну.
  Вдохновение так захлестнуло д'Артаньяна, что он не заметил, как появился Арамис. А слова летели и летели сплетаясь в красочные узоры, будоража чувства прелестных дам.
  -Сударь, вам не кажется, что вы слишком увлеклись? - спросил Арамис.
  -А вы что имеете против?
  -Но это просто какое-то нахальство чистой воды. Средь бела дня приставать к чужим дамам. Словно мартовский кот к ним ластится. Вас ждут большие неприятности, если вы не загасите свой пыл молодой человек.
  -Я не боюсь неприятностей. А если вы, сударь трус, то так сразу и скажите. И нечего мне морочить голову.
  -Сударь я вас вызываю на дуэль. В полдень у монастыря Святого Матвея.
  -Извините, сударь, но я буду занят. У меня на это время назначена другая дуэль.
  -Тогда в час, если вы, конечно, будете ещё живы.
  -Непременно.
  Д'Артаньян поспешил вперед, ведь время уже поджимало. Он мчался вперед. Это был его обычный вид передвижения. Бежать или скакать на кобыле. И ни как иначе. Он на ходу успевал пережевать последние события.
  Господи. Такая популярность. Две дуэли за одно утро. Просто превосходно. Если так и дальше пойдут дела, то будет...
  Додумать он не успел, так как на всех парусах врезался в какого-то человека. А это был Атос.
  Выход из запоя был жутким. У бедного Атоса болела голова, тряслись руки, и надрывно выла душа. Сегодня он первый раз выполз из своей берлоги, только затем, что бы купить себе рассола, который в большом количестве предлагали уличные торговки за весьма символичную плату. Во все времена лучшим лекарством от похмелья считался рассол. И вот больной Атос с мутными глазами, дрожащими руками лавируя по узкой улочке, где в нормальном состоянии двум человекам не разойтись, огибая навящивых торговок, стремился в лавочку госпожи Мор. Там был самый лучший рассол в Париже. "Вчера у Мор, купив рассол, я выпил столько - сколько смог", - любили напивать местные забулдыги.
  Атос не был заядлым алкашом. Что бы понять, что его довело до такого состояния, надо познакомится с ним поближе. Это был хладнокровный человек со строгими чертами лица, с пустым взглядом, с порой аморфным (ничего не выражающим) лицом. Он был аристократом, как говорится, до мозга костей. Из-за горького любовного опыта своей шальной молодости, Атос ежемесячно впадал в запой с ярко выраженным приступом черной меланхолии. Напивая все время свою любимую песню "Ромашки спрятались, поникли лютики". Ведь больше всего на свете он любил эти простые незатейливые цветы под названием ромашки.
  Ну, ладно, характеристику в ментовку потом допишем, а сейчас вернемся на место преступления... Тьфу... Пить меньше надо... Ну, что сударыни и сударушки, вернемся к нашему происшествию. Д'Артаньян спотыкается, летит на Атоса, хватает его за шею. В обнимку они падают на лоток с яйцами. Яйца сами понимаете, не выдержали такого натиска, поэтому всмятку. Без того подорванное психическое состояние ухудшилось. Представьте себе. Лежишь на мостовой, на раздавленных яйцах, а на тебе лежит бесформенное чудо дрыгающие руками и ногами, все время пытающаяся встать, при этом все время падающая на тебя. Вот такие вибрирующие движения для живота Атоса не прошли незамеченными. Тут наступает приступ тошноты. Толи от не понимания, что происходит, толи от возмущения содержимое его желудка фонтаном устремилось наружу. Вперед на свободу! Просто спокойно не лежалось на месте, вот и поперло. Когда это все поперло д'Артаньян успел уже встать. Он сдул со своего камзола пылинки, и, извинившись, хотел удалиться, но... Вся эта смесь (недавние содержание желудка Атоса) как в замедленном кино поднялась ввысь и опустилось на него. Атос потерял сознание. Слава Богу, не захлебнулся. А то на надгробной доске бы не прилично гляделось бы такая надпись, как "Утонул в собственной блевотине". Фи. Как же это мерзко. В галантный век? Нет. Атос лежит в невменяемом состоянии. А что же д'Артаньян? Он как хороший скаут оказывает первую помощь. Искусственное дыхание изо рта в рот, непрямой массаж сердца. Все его старания увенчались успехом. Покойник открыл глаза.
  Это было жутко. Какой-то (извините за выражение) козёл своими железными лапами ощупывает его грудь, и все время лезет целоваться. Лицо Атоса из удивленного переросло в искаженное гневом. И когда ему вернулся дар речи, он лишь прохрипел:
  -Дуэль.
  -В два, - крикнул д'Артаньян и удалился в неизвестном направление.

3.Вот ты мальчик и мушкетер.


  Приемная господина де Тревиля представляла собой большую залу с огромными под потолок окнами. Проектант явно в легкой форме страдал гигантоманией. Стены были увешаны портретами предшественников многоуважаемого господина де Тревиля, отдавшие за Короля не только жизнь, но и честь. На полу в самом центре лениво расположился ковер с большим ворсом, что ноги в нем утопали по щиколотку. Это была своеобразная дань вечно меняющейся моде. Когда-то при прежнем хозяине здесь валялся скудный и невзрачный половичок. Это было тоже своеобразная дань той моде, которая уже прошла. Все течет, все меняется, как любят говорить французы. Так что теперь ковер занимал свое место здесь по праву. Огромный, не стриженный, сильно лохматый ковер превращал кабинет в дикую лесную поляну. На противоположном конце комнаты на этот замечательный ковер было установлено нечто громоздкое, безумно тяжелое, но в тоже время, узнаваемое сооружение. Имя ему стол. Он был изготовлен по личному заказу де Тревиля, любившего все громоздкое и внушающие доверие. Возможно любовь господина де Тревиля к большим размерам это всего лишь страсть, а возможно это его маленький комплекс, мы ведь читатели помним, что наш герой маленького, премаленького роста. Но хватит. Посмеялись, и будет. Смеяться над капитаном королевских мушкетеров, не только грешно, но и опасно. Господин де Тревиль был выходцем из Гасконии, из тех самых мест, что и д'Артаньян. Когда-то он пас коров. Теперь по старой привычке пас своих мушкетеров. Очень любит своих мушкетеров. Ведь по тайной статистике половина мушкетеров его дети. И не удивительно столь добрый человек был великим ловеласом Парижа и его округи. Ведь порой ни что так не притягивает нас в людях как их доброта к нам. Господин де Тревиль был таким человеком. Всех и каждого в отдельности он одаривал своей любовью и теплом своей души. Не мудрено дорогой читатель, что достопочтимого господина де Тревиля с прекрасной незнакомкой в вечерний час, прогуливающихся под ручку. Но его любовные похождения это уже совсем другая история.
  А как же там наш молодой человек. Я имею в виду д'Артаньяна. Он словно быстроходный клипер на всех парусах прилетел в нашу гавань. Поскольку д'Артаньян был простым крестьянским парнем, которых много встречается на просторах провинций Франции, то привык входить всюду, как к себе домой. Ведь у их в деревне двери не запирались, и каждый мог куда угодно зайти и где и с кем угодно жить. Все люди братья, и должны друг другу помогать. Было предобеденное время. А д'Артаньян любил перед обедом вздремнуть на полу в гостиной, разбросав свои конечности по всей комнате. Ему хотелось, есть, пить и спать, конечно, мой милый друг.
  Д'Артаньян ввалился в кабинет, как к себе домой. Широко зевнув, при этом, хрюкнув, он стал поедать глазами интерьер кабинета, то, восторгаясь, то, недоуменно пожимая плечами. Разинув рот разглядывая картины, д'Артаньян двигался вперед на встречу судьбе. Его левая нога ступила на ковер, и не почувствовав преграды погрузилась в недра. Тело д'Артаньяна пошатнулось. Все кругом поплыло неизвестно куда. На миг он ощутил себя молодым, безусым мальчуганом, босиком несущемся по, залитому солнцем, лугу на очередную разборку местных гаврошей. Он стряхнул с глаз пелену непрошеных воспоминаний и продолжил свое изучение комнаты. Его взгляд скользнул по столу, где лежала большая шляпа с колоссальным хвостом из страусинных перьев. Под шляпой происходило какое-то движение. Или показалось, или на самом деле? Нет, живых шляп не бывает. Это и дошкольнику известно. Скорей всего показалось. Надо было не усердствовать с "Мадам Клико". Д'Артаньян устремил свой взор вновь на картины.
  А тем временем многоуважаемый господин де Тревиль писал очередное послание своему давнему и преданному другу Анне Австрийской, которая работала при королевском дворе как штатная единица, состоя в скромной должности королевы. Смысл послания заключался в том, что господин де Тревиль предупреждал королеву об интригах, которые плел против неё кардинал Ришелье. Де Тревиль живо и смачно (как умеет лишь истинный поэт) описал очередные козни, этого дьявола воплоти, в рясе кардинала.
  Закончив писать, де Тревиль откинулся на спинку кресла. Бережно запечатав конверт, скрепив его печатью, и собрался позвать своего преданного посыльного, чтоб тот доставил письмо лично в руки её величества Анне Австрийской. Его глаза остановились на центре ковра. То, что он там увидел, ввело его в стадию шока. Там лежал на спине двухметровый верзила, беспорядочно раскидав руки и босые ноги в разные стороны, сладко посапывая и широко улыбаясь во сне. Справа от дверей в уголочке отдыхали сапоги спящего хама. Глядя на спящего с открытым ртом мужика, создавалось впечатление, что тот занимает большую часть комнаты. Такой наглости и хамства господин де Тревиль не видел ни разу. Просто проходной двор, а не приемная капитана королевских мушкетеров. Тысяча чертей, что себе позволяют некоторые личности, непропорциональной наружности. Господин де Тревиль, встав из-за стола, подошел к этому существу. Минуя сознание, его правая нога пнула в бок этого субъекта.
  "Этот кошмарный сон наконец-то кончился, - подумал д'Артаньян, - опять его любящий папа его будит".
  -Какого черта, папа, я только лег, а вы уже лягаетесь. Представляешь? Мне приснилось, будто я поехал Париж, и меня ожидает три дуэли, - сквозь сон проскрипел д'Артаньян
  -Папа? О, Боже. Ещё один? - недоумевал де Тревиль.
  Дрожащей рукой он налил себе из хрустального графина воды в стакан, и осушил его залпом. Ну, а я думал, что знаю всех. Что ж судьба порой приносит поразительные сюрпризы. Но все же такой гигант это да, какая сила моих генов. Просто превосходно. Де Тревиль подошел поближе к молодому человеку, и нагнулся над ним что бы получше его разглядеть. О, Боже, как он похож на меня. Просто вылитый я в молодости. Этот нос с горбинкой, а эти шикарные усики. Ну, прям я на сто лет моложе.
  Д'Артаньян открыл глаза. На него глядело, что-то маленькое в огромной шляпе, закрывающая своими полями все остальное обозрение.
  -Кто вы, сударь? - спросил д'Артаньян.
  -Капитан королевских мушкетеров господин де Тревиль. А вы молодой человек, что себе позволяете в моем кабинете? Это вам, понимаете не ночлежный дом и не гостиница. Так что тут не спят на полу, а приходят по приказу, или просят аудиенции. А вы, как заскорузлый мужлан ввалились сюда. Поскромнее надо.
  -Но меня к вам послали с письмом. - Оправдывался д'Артаньян.
  -Ну, здравствуй, сынок. Как звали твою мать, а то у меня памяти на всех не хватает, - сменил гнев на милость де Тревиль. - Ну, ты сам понимаешь. Твоя мать, наверное, про меня рассказывала.
  -Мою мать зовут Марией, а отца Франсисом. А родом я из Гасконии.
  -Припоминаю. Когда-то мы вместе пасли коров. Потом проезжала карета с королевскими гербами, там ехала королева. Её мучила жажда, и я дал ей испить молока. Я ей понравился, и она помогла мне поступить в королевские мушкетеры, да и потом помогала моему продвижению по службе. Да прекрасная женщина. Так, о чем я? Так ты сын Франсиса. Вот и не думал, что когда-нибудь услышу о нем. Ну и как он там? Все такой же зануда?
  -Какой зануда? Нормальный, как все отцы.
  -Да, отцов мы не выбираем. Ты говорил, что у тебя письмо мне.
  Д'Артаньян протянул конверт господину де Тревилю. Он углубился в чтения. Потратив, пять минут на изучения этого шедевра эпистолярного жанра, при этом несколько раз улыбнувшись, - спросил:
  -Так ты, значит, хочешь поступить на службу в королевские мушкетеры. Ну, что? Весьма похвально! - де Тревиль почесал затылок. - Но туда каждого встречного не берут, это надо ещё заслужить. Но я тебя зачислю тебя. А сперва ты выполнишь моё поручение. Устроим для тебя небольшой экзамен. Я хочу тебя увидеть в деле. Поэтому этот конверт ты должен доставить королеве лично в руки, и меня не интересует, как ты это сделаешь.
  На этом и порешили. Близился полдень и д'Артаньян устремился вперед на встречу. На первую дуэль в Париже. Это было так заманчиво, ведь дуэли были запрещены последним указом короля.

4.У стен монастыря.


  Монастырь Святого Матвея принадлежал к Ордену Иезуитов. Дорогой мой читатель если мы взглянем на карту Парижа того времени то, что увидим? А увидим мы следующие. На окраине Парижа маленький крестик. Ты мой юный друг, думаешь, конечно, что это клад с кучей пистолей, которые зарыл Флинт. Извини, конечно, не хотелось бы тебя огорчать, но это всего лишь наш скромный и милый монастырь. Сокровища они прячут в другом месте, о котором я не знаю, а может, и знаю, но не скажу. Но мы дружок отвлеклись, слушай мои байки дальше и верь всему, что прочитаешь. Представь себе пустырь, тишина, да белые стены здания. Из стен монастыря доносится пение монахов, этих смелых отшельников, посвятивших свою жизнь Богу. Их монотонное пение так ласкает слух и убаюкивает сознание, что человек прибывает в состоянии покоя, мира во всем мире, и любви к ближнему своему.
  Однако на таких бывалых, битых жизнью людей, как наши герои все выше написанное не касалось, так как их сознание веселилось и ликовало в предчувствии маленького развлечения (равняющиеся шумной вечеринке по полученным эмоциям).
  Наш герой, супермен, смелый и отважный д'Артаньян, выйдя из апартаментов господина де Тревиля, решил не искать приключений на свою голову, а отправился прямиком в монастырь. Друг мой, ты сейчас о чем подумал, а? Ты думаешь, что д'Артаньян супермен и т.д. решил отдалиться от мирской жизни? Нет и еще раз нет, это не правда, вспомни, у него же там назначена встреча, дуэль, эта модная в то время дворянская утеха и приятное время препровождение. У дуэли есть свои правила, о чем д'Артаньян, как истинный дворянин знал, поэтому для сего предприятия ему требовались секунданты. Господина де Тревиля наш скромный друг пригласить не решился и чтобы не ломать свою голову, решил их найти на месте. А что бы люди были позговорчивие, он воспользовался старым как мир методом. Просто прихватил с собой бутылек отменного винца местного разлива.
  Был полдень, и солнце уже стояла в зените. Зной донимал с неимоверной силой, поскольку этот день выдался самым жарким из последних дней. Клавдий и Карнелиус, когда все другие монахи отдыхали в своих прохладных келиях после обеденной молитвы, попросту вкалывали (провинились, аббат их застукал за распитеем спиртных напитков и поеданием мяса во время поста). Теперь же они кормили свиней на монастырском подворье. Ну, что познакомимся с ними поближе, ну мой друг подходи поближе, и не стесняйся. Вот тот, что низок ростом, но слишком широк в ширину Клавдий. Его нестандартная фигура многих приводило в недоумение, всем было интересно, откуда у него растут руки, а его маленькие глазенки как пуговки вечно вытаращенные, как будто он вечно чем-то удивлен. Он был уже в годах, и поэтому он считал себя специалистом во всем с огромным жизненным опытом. Этот итальянец с черной, как смоль шевелюрой, которой бы позавидовали наши длинноволосые поп звезды. Карнелиус наоборот был молод, красив душой и телом. Он был так мускулист, что, живя в наше время, он вполне мог, получить звания Мистер Олимпия и Мистер Вселенная. Никто не знал, что подтолкнуло его пойти в монахи, а не в культуристы и не жонглировать гирями и штангами в цирке. Ну не об этом наш рассказ. Клавдий и Карнелиус лениво сыпали овощное ассорти из свеклы с брюквой и других ингредиентов для этих жирных пожирателей овощей. Вдруг они заметили несущегося человека, который с каждой минутой приближался к ним.
  -Спорим, что сегодня будет дуэль, - сказал Карнелиус, глядя на бегущего человека.
  -И не мудрено, - с прохладцей ответил Клавдий.
  Это он сказал, потому что монастырь давно был излюбленным местом местных дворян для их развлечений со шпагами. Место было выбрано не случайно. Монахи всегда заботились об убиенных, отдавая их прах земле, и проводя молебен за упокой их души.
  -Но он так молод, даже юн, - сказал Карнелиус.
  -Вот это его и погубит. Ох, не одобряю я все это, да и кардинал наш тоже. Надо с этим что-то делать.
  -Не скрипи Клавдий.
  Д'Артаньян был похож на загнанную лошадь. Хрипел, пот валил градом. Из ноздрей валил пар как у змея Горыныча.
  -Ну, и жарко же сегодня, - сказал д'Артаньян.
  -Вы правы, милейший, - согласился Клавдий.
  -Господа монахи, а не хотите ли вы освежиться. У меня как раз есть чудный бальзам, утоляющий жажду, и дающий утраченные силы в знойный день. Его мне матушка приготовила, когда я покидал родительский дом. - Предложил д'Артаньян, доставая бутылку.
  -Давай, коль не шутишь, - сказал Карнелиус.
  Неизвестно откуда появились стаканы, и вино полилось рекой. Слова за слова сплетался разговор. Дорогой читатель, я не буду тратить твое драгоценное время и не буду приводить полностью разговор, поскольку он содержал множество оборотов на местном наречии. Я тебе расскажу только самую суть. И так когда была выпита большая половина этого чудного бальзама, д'Артаньян и предложил им стать его секундантами, заверив Карнелиуса и Клавдия, что он похлопочет за их перед де Тревилем, и они станут полноправными мушкетерами его величества. После долгих уговоров они согласились.
  Когда Партос, Атос и Арамис прибыли на своих лошадях, то увидели странную картину. На пригорке стоял д'Артаньян, его могучая, но нервная рука, все время рвущаяся в бой, вцепилась в эфес большой шпаги (ну очень большой). Слева от него, восседая на свинье, как заправский всадник, был Клавдий. Справа возвышался как каланча Карнелиус. Рядом с ним даже д'Артаньян чувствовал себя маленьким мальчиком.
  -Партос, а не с этим ли молодым человеком у тебя назначена дуэль? - спросил Арамис.
  -Да. Именно с ним, но не с этим цирком, - ответил Партос, глядя на эту троицу.
  -Но у меня тоже, - не унимался Арамис.
  -Извини, дружище, но если я его убью, то тебе не достанется такое счастье, - холодно ответил Партос.
  -Но у меня с ним дуэль тоже, - подал голос до этого молчавший Атос.
  -Так не пойдет, - сказал Арамис, - давайте я буду первым.
  -Нет, я! Поскольку у меня назначено на двенадцать, я и буду первым драться, - сказал Партос.
  -Подождите друзья, я предлагаю следующие, - начал Атос, доставая колоду карт, - Мы просто разыграем, кто первый, а кто второй и т.д.
  На этом и порешили. Думаю не надо говорить, что это все затянулось на долго, поскольку все друг друга обвиняли в мухляже, поэтому партию приходилось по несколько раз начинать заново. За это время д'Артаньян успел искупаться в местной речушке. И лежал на пригорке, принимая воздушные ванны. Но никто не видел, куда исчез Клавдий, как и сам факт его исчезновения. Но для тебя мой любезный друг я открою маленький секрет. Под маской этого добродушного дядюшки скрывался вероломный человек, и он направился прямиком ни к кому-нибудь, а кардиналу. Ну конечно чтобы заложить наших героев. Ведь он хотел стать кардиналом. И путь наверх он прокладывал, сдавая начальству своих друзей. Скажу тебе по секрету, что в будущем он стал кардиналом. Ведь его настоящие имя Мазорини. Но это уже совсем другая история.
  И так продолжим! Выслушав донесение своего тайного агента (Ришелье имел крутую агентурную сеть по всей стране, не говоря уже о Париже), кардинал направил к монастырю своих бравых, но пессимистически настроенных гвардейцев во главе с де Жюссаком. Это был страшный человек, у него не было правого глаза (работа Атоса), но все же это не помешало стать ему левой рукой кардинала и его лучшим другом. Это хитрый словно лиса плут являлся также шпионом Святой Римской Церкви. И занимался арестами дуэлянтов. Людовик XIII сильно переживал, когда получал сводки о потерях мушкетеров на дуэлях, поэтому кардинал Ришелье, этот жуткий интриган, предложил королю выпустить вердикт, запрещающий дуэли, а ослушавшихся сажать в Бастилию. Тем самым кардинал убивал двух зайцев. Он как бы осуществлял заботу о мушкетерах, тем самым попадал в друзья короля. Это так же давало ему право садить их в тюрьму. Его бы воля он бы всех пересажал, и даже не поморщился.
  Но мы отвлеклись от действия. Так что мой друг вернёмся к монастырю, и посмотрим, что было дальше. Когда доблестная гвардия кардинала прибыла на место, то увидели странную картину, полную мира и спокойствия, вместо яростной схватки дуэлянтов. Два верзилы в одних панталонах грелись на пригорке, а Партос, Атос и Арамис (эти отъявленные дуэлянты) играли в очко. Де Жюссак подошел к мушкетерам и произнес свою короную и любимую речь (публика была у его ног):
  -Именем короля и кардинала вы арестованы. Сдайте свои шпаги и следуйте за мной.
  -А по какому поводу вы нас беспокоите сударь? - спросил Арамис.
  -В преднамеренном убийстве, - следовал как выстрел ответ.
  -Милый де Жюссак, помилуйте. Разве мы могли осквернить эти святые земли. В этот дневной час мы собрались здесь с друзьями на природе, чтобы перекинуться картишками. Так сказать в дурочка. Да попить местного вина. А вы знаете, что здесь монахи готовят замечательное вино, кстати, самое лучшее во Франции, - продолжил Арамис. - Не присоединитесь ли к нам? Такой прекрасный день. Грех не выпить. А вы городите здесь всякую несусветицу. Убийство? Хм.
  -Я имею в виду дуэль.
  -Дуэль? Вы давеча наш друг перепили. О чем вообще речь? - вступил в разговор Атос. - А не знаете, ли вы, что дуэли запрещены. Так что де Жюссак не несите чепуху, а садитесь с нами. Попробуйте этого чудного нектара и перекиньтесь с нами в картишки. А своих бравых ребят отпустите. Пусть поплещутся в воде, смоют свои грехи в святых водах.
  Алиби было на лицо. Мушкетеры играли в карты, да и корзина была набита до верху бутылками с вином. Скажу тебе по секрету мой милый друг. Мушкетеры любили хлебнуть хорошего винца после славной драки.
  "Да, ладно, - подумал де Жюссак, - арестовать я их всегда успею". Ему хотелось очень выпить. Да и развлечься ему хотелось тоже. Отпустив своих гвардейцев барахтаться в воде, де Жюссак присоединился к компании.
  Так они и просидели до самого вечера. Вечером вся заваруха и началась. Никто не помнит, с чего все началось, поскольку все были пьяны. То ли Арамис (страстный любитель мужского общества) стал приставать к де Жюссаку, то ли Атос стал барагозить (ему сильно нравился де Жюссак, но только мертвый), то ли де Жюссаку солнышко его маленькую головку перегрела, то ли не поделили последнею бутылку. История об этом умалчивает. Скажу только то, что завязалась драка, и не в дворянских традициях, а скорее в холопских.
  Дрались все! Мушкетеры с гвардейцами. Даже д'Артаньян с Карнелиусом набросились на гвардейцев. Арамис бил по лицу какого-то забулдыгу гвардейца и сердечно извинялся, после каждого нанесенного удара. Атос раздавал тумаки налево и направо, не различая парой, кто это был, поскольку в глазах у него двоилось еще с утра. Партос же наслаждался в полной мере, как страстный приверженец шейпинга (больше не с чем эта драка у - его не ассоциировалась). Д'Артаньян, как выходец из провинции, где все выяснялось только кулаком, изящно, словно шпагой наносил удары. Было просто любо дорого посмотреть. Вся красота удара заключалась в плавном движении и сокрушительной силе. Создавалось впечатление, словно он танцует.
  На небе уже проглядывали звезды, когда все закончилось. Финал был прост, 10:0 в нашу пользу. Десять гвардейцев во главе с де Жюссаком лежали рядком, не в силах подняться. Была гробовая тишина, словно все замолкло в этом мире в ожидании чего-то.
  -Сударь, какого черта вы ввязались в эту драку? - Атос первым нарушил молчание.
  -Из-за патриотизма, - ответил д'Артаньян.
  -Какого патриотизма? - спросил Партос.
  -Ну я тоже... Сегодня господин де Тревиль зачислил меня в королевские мушкетеры. Да и их было десять, а вас трое. Не честно получалось.
  -Мы вас не осуждаем. Но, ввязавшись в эту драку, вы сами занесли себя в чёрный список кардинала. Мы побили его любимых гвардейцев, а такое Ришелье не любит прощать, - подытожил Арамис.
  -Ну, что господа я готов с каждым из вас сразиться, - сказал д'Артаньян.
  -Я с друзьями не дерусь, - ответил Атос.
  -Я то же, - присоединился Арамис.
  -Я ни когда не дерусь с друзьями. Можешь мне поверить, - прокряхтел Партос.
  -О, Господи! - вспомнил д'Артаньян. - Мне же надо королеве письмо отдать. Как уже поздно.
  -Не печалься мой друг, - сказал Атос, обнимая по-отцовски д'Артаньяна за плечи. - Пойдемте лучше спать. Монахи дадут нам ночлег. Они сдают свои комнаты на ночь за символическую плату. И я вам скажу, они весьма не дурны. А по утру, мы тебе поможем. Как говориться утро вечера мудренее.

5.Спальня королевы.


  Многоуважаемый читатель, друг, хотелось бы коснуться на страницах нашего журнала..., пардон, книги быта и повседневной жизни царствующих особ. Безусловно, нам будет интересно узнать, что представляла собой семья Людовика XIII, поэтому мы отправляемся в Лувр, где по традиции жили короли и королевы Франции.
  Королева открыла свои глаза. "Вот и ещё одно утро после бессонной ночи", - подумала она. Ночь и в правду выдалась бессонной, но это была не первая и никак не последняя ночь, проведенная в ужасном состоянии. Не смотря на все хорошие качества, у короля была одна плохая черта. Он спал как младенец, но при этом ужасно храпел и много ворочался, совершая турне по необъятным просторам своей кровати. Что бы привести себя в нормальное состояние и поддерживать на высшем уровне свой жизненный тонус, королева каждое утро совершала легкие пробежки вокруг Лувра. Так пробежит несколько кружков и былая утраченная бодрость снова на месте.
  Как у любого монарха, у Людовика XIII были слуги. И не последнее место в этой огромной веренице поваров, мажордомов, дворецких и т.д. занимали личные слуги. Личным слугой Людовика XIII был Ля Шане. Этот курчавый с рыжим отливом нормандец. Он словно с младенцем нянчился с королем (на самом деле все короли такие дети). Ля Шане его будил, кормил, одевал, порой давал ему полезные советы, выдавая их за королевские (это очень Людовику XIII очень льстило).
  Все было хорошо, но бедный Ля Шане страдал параноидальным лунатизмом (я думаю тебе не надо объяснять что это). И вот в этот час он с вытянутыми руками блуждал по Лувру, не зная, зачем и почему. Он мыкался словно в лабиринте в запертые двери. Вдруг..., о счастье, одна не заперта. (Скажу тебе, что наша королева, по утрам была рассеяна, и многое что забывала. Вот и двери сейчас не заперла. Но это только между нами. Больше никому ни-ни. Ты понял?) Ля Шане тихонько отворил дверь, и мягкими, словно кошка шашками добрался до кроватки, исчезнув в её недрах. Он, наконец, закончил свои странствия на эту ночь. А это было королевское ложе, а наш король любил поворочатся. И вот расстояние между Ля Шане и королем сокращалось, пока они не встретились. Сонный Людовик нежно обнял Ля Шане и прошептал:
  -Доброе утро, любимая.
  А в это время королева вернулась после пробежки. И что она видит? А видит (это тебе и не снилось) слугу в объятиях своего мужа. Ну, полный дебилизм. Не буду я вам рассказывать, как королева выпихивала непонимающего слугу, а расскажу, что было потом.
  -Ну, это наглость же, - сказала королева.
  -Милая не ругайся.
  -Ну, когда ты в женском одеянии шлялся по Парижу с де Тревилем, я ещё могла поверить, что ты преследуешь интересы государства. Ходя инкогнито по городу, ты сам видишь настроение народа. Но сейчас я все поняла. Это утро открыло мои закрытые шорами глаза, и я увидела истинное твое лицо.
  -Ну, дорогая...
  -Что дорогая? - не дала королева королю продолжить, а сама начала еще сильнее. - Когда я делала утреннею пробежку, ты успевал тут с Ля Шане. И вы так каждое утро?
  -Стоп! - прокричал король, в упор, глядя на королеву. - Пробежку говоришь, делала. В одной ночнушке? Не морочь мне голову. Говори, где была.
  Я тебе уже говорил, что королева стала рассеянной. Вот сам видишь. Да ситуация выходит из-под контроля. Но Анна Австрийская была умной женщиной, поэтому устроенный ею скандал она же замяла. Но не все прошло так гладко. После этого случая Ля Шане стали называть фрейлиной короля. Вот ведь как бывает.
  Когда все умяли, и уже за завтраком король сказал:
  -Сегодня с дружеским визитом прибывает лорд Бекингэм. Я буду, занят, поскольку по делам государства уезжаю в Прованс. Так что будь мила принять его за место меня.
  -Хорошо, - ответила королева.
  При упоминании имени лорда глаза королевы загорелись адским пламенем. Тебе интересно почему. Тебе надо просто его увидеть. Ты все сам поймешь. Так что читай следующую главу. Так что вперед на поиски приключений.

6.Милый Бек.


  Ну, что? Как говорится, познакомимся поближе. И так лорд Бекингэм, этот житель туманного Альбиона, предок Шерлока Холмса и доктора Ватсона, земляк Фредди Меркюри и прадед миссис Хадсон, был весьма..., весьма колоритной фигурой. Его большие страстные глаза, его хаотически разбросанные волосы с замысловатыми завитушками дружески располагали к себе и сводили с ума толпы женщин. Его большой слегка выпирающий лоб говорил о великом складе с ума. Он был огромного роста под два метра пятьдесят. Даже такая лошадь, звезда баскетбола, как Майкл Джордон чувствовал себя маленьким мальчиком. Не смотря на свои огромные размеры, он был очень..., даже слишком добрым. И не мудрено, что Анна влюбилась в него до беспамятства.
  Анна сидела в кресле у окна в ожидании Бекингэма. Она сильно нервничала, хотя по внешнему виду этого не было видно. Словно стальные троса были натянуты у неё внутри. Она ждала, и он пришёл.
  -Лорд Бекингэм, - произнес камердинер.
  Вошёл лорд. Камердинер закрыл двери.
  -Анна, - как вздох вырвалось из уст лорда.
  -Милый Бек, - произнесла Анна, вставая.
  Они словно вечность не виделись, тем сладостней была их встреча. Два любящих сердца рванулись на встречу, и они утонули в объятиях друг друга. Любовь сносит нам головы. И они не были исключением. После томных и продолжительных поцелуев, Анна, выбравшись из объятий лорда, пригласила его к столу.
  Стол был сервирован в лучших традициях того времени. Но, что стоит отметить в первую очередь, так то, что на столе возвышался хрустальный графин с самогоном (но о самогоне отдельный разговор), да рюмашки, да стопки. Это был знаменитый хрустальный сервиз на тринадцать персон изготовленный по личному заказу Людовика XIII у местного стеклянных дел мастера. Приглашая Бека к столу, Анна сказала:
  -Самгонь я готовлю сама.
  Милый друг ты наверно подумал, что я описался, но в те времена хорошо тебе известный самогон был самгонь. Но в процессе жизни слово трансформировалось. Так что самгонь. Но если тебе трудно это читать, то читай как самогон. Ну, ладно историю грамматики отбросим в сторону и продолжим наше повествование о любви двух высокопоставленных особ.
  -Самгонь я готовлю сама, - произнесла королева. - это предвкушение нового и неизведомого.
  -Дорогая Анна ваш самгонь это шедевр алкогольной продукции. Он просто сводит с ума, и вдохновляет меня на подвиги.
  -Но, милый Бек нам надо расстаться. Как не больно было мне это произносить. Это так ужасно. Мы не властны над своими чувствами.
  -Но Анна почему?
  -Из наших отношений ничего хорошего не выйдет. За мной каждый день следят глаза и уши тайной канцелярии Ришелье. А Людовик такой ревнивец. Вы же знаете.
  -Да. И мне больно сознавать это. Я вас люблю, дорогая Анна. Ну, подарите мне что-нибудь, что бы что-то напоминало мне о вас долгими дождливыми вечерами. Или поехали со мной в Лондон. Вы будете моей королевой. Я буду носить вас на руках.
  -Ах, милый Бек. Такое я себе не могу позволить. Меня связывают по рукам и ногам мои обязанности перед народом Франции. Хорошо. Я вам подарю, милорд этот сервиз и этот напиток богов, чтоб они вам напоминали о наших коротких встречах в часы своего уединения. Мы слишком высоко находимся, что бы делать безрассудные поступки.
  Они снова утонули в объятиях друг друга.

7.Визит к королеве.


  Д'Артаньян проснулся поздно, когда солнце светило во всю. Монахи давно уже отпели заутренею, позавтракали, чем бог послал, и занимались своими повседневными делами. Лишь мушкетёры дрыхли до последнего. Д'Артаньян открыл глаза. На его груди покоилась белая, тоненькая, не лишенная изящества рука Арамиса. На мизинце красным огнем горел перстень с рубином. Да Арамис любил всё красивое, изящное и все что блестит. Во сне Арамис уткнулся головой в шею д'Артаньяна. Странно, но перегаром от него не несло, лишь тонкий аромат неземных духов исходил из расслабленного тела Арамиса. Д'Артаньян осторожно, чтоб не тревожить сонного, убрал руку Арамиса. И вышел подышать воздухом. Дышал, дышал... Но головка боба, во рту кака. Он дошел до реки, разделся. Постоял, потоптался на месте. Воровато поозиравшись по сторонам, стянул с себя панталоны, и рухнул в воду. Вода действовала отрезвляюще. Это он уяснил ещё из босоногого детства. Д'Артаньян нырнул и достал до дна, вырвал кучку водорослей, и устремился наверх. И стоило же на беду, из соседней деревеньки в Париж топала девушка, неся гостинцы для своей бабушки. Проходя мимо реки, она увидела, как из воды что-то всплывало. Нечто жуткое всё обросшее водорослями. Девушка, увидев все это мракобесие, и с воплями "ой, мамочка, утопленник". Ну, а что наш д'Артаньян. А все очень просто. Он был истинным джентльменом, поэтому бросился за дамой, чтобы успокоить. Он мчался за ней, все крича: "Сударыня, я живой! Я не утопленник! Можете меня потрогать". Девушка оглянулась и увидела мужика. Но, порешив, что это насильник, припустила еще быстрее. Привлеченные шумом обитатели монастыря, оторвавшись от своих дел, увидели странную картину. Бегущая испуганная девушка и голый молодой человек, гнавшийся за ней, разбрасывал водоросли по дороге. Дурней картины никто не видел. Это событие попало в местные хроники, как "Живой утопленник".
  Девушку д'Артаньян так и не догнал. Остановившись и отдышавшись, он посмотрел на себя, и ужаснулся. "О, боже, что она обо мне подумала". Д'Артаньян развернулся и пошел обратно. Одежды на месте не оказалось. Или воры украли, или рябитишки ради шутки унесли. Но вывод один, её не было. Но как возвращаться в монастырь? Не с голым же задом, чтоб стать посмешищем местных зевак. Д'Артаньян почесал голову, размышляя, что делать. Из травы и веток он соорудил нечто похожее на юбочку, чем стал похож на аборигенов племени тумба-юмба из низовьев Амазонки.
  Когда он в таком виде появился перед мушкетёрами, смеху то было. Без сальных шуточек не обошлось. Даже Арамис отозвался о наряде д'Артаньяна. Д'Артаньян пал духом и надулся.
  -Ну, хватит. Посмеялись и всё. Пора и дело делать, - сказал Атос, - Не кручинься друг мой. Ты слишком красив, что бы ходить с вытянутым лицом. Одежду достать не проблема. У монахов позаимствуем. Но как быть с письмом? Вот в чем вопрос.
  Долго ли, коротко ли. Все думали да гадали, как быть в создавшейся ситуации, пока Арамис не выкрикнул одно слово:
  -Белошвейка.
  -Что белошвейка? - не понял Партос.
  -Моя белошвейка. Рауль! - начинал сердиться Арамис.
  -А она причем? - удивился Атос.
  -Как при чем. Ну, господа, я просто сражен на повал вашей тупостью. Похоже, вчера вы растеряли последний свой ум, - начал рычать Арамис. - Я же вам рассказывал. Рауль является фавориткой королевы и вхожа в покои королевы. Вот она и проведет д'Артаньяна к королеве.
  -Как я сразу не догадался? - удивился Атос.
  Рауль оказалась прекрасной девушкой с озорным характером. Не зря Арамис поддерживал с ней отношения. Она была просто ангелом с голубыми глазами и золотистыми локонами. Рауль часто утешала Арамиса в часы его грусти и печали, с упоением слушала его стихи, детективы и любовные романы. Арамис ко всему был и классным писателем. Правда, пока не признанным. Но не о нем речь.
  Рауль критически оглядела д'Артаньяна.
  -Да уж. Одежду бы ему сменить, - вынесла свой приговор Рауль.
  -Я тоже бы рад. А то выгляжу как педик в трауре. Если кто-то съездит до харчевни Доу Джоннсана и привезет мои остальные вещи, я буду очень рад, - сказал д'Артаньян.
  -Нет, ваша одежда вам не пойдет. Мы вас оденем девушкой. Вы ведь знаете наш Людовик такой ревнивец. А после вчерашнего скандала и подавно. Так что будете девушкой. И усы надо будет сбрить.
  -Не за что, - словно бритвой отрезал д'Артаньян, так как усы были предметом его гордости.
  -Но извините молодой человек, женщин с усами не бывают.
  -А если я буду прикрываться веером.
  -Ладно, посмотрим, - согласилась Рауль.
  После долгих наряжаний и косметических ухещьрений свету явился д'Артаньян самой сексапильной штучкой королевства.
  -Сударыня, а что вы сегодня делаете вечером? - спросил у него Арамис.
  -Я тебе сейчас покажу сударыню, - огрызнулся д'Артаньян.
  Окольными путями добрались до Лувра. Через лабиринты коридоров и лестниц добрались до темной комнаты.
  -Подождите, сударь, здесь. Сейчас к вам выйдут, - шепнула Рауль и исчезла в небытие.
  Минут через пять он услышал чей-то шёпот:
  -У вас ко мне письмо? Давайте быстрее.
  -Да, ваше величество, вот оно. Это от господина де Тревиля. Он просил срочно передать вам лично в руки.
  -Хорошо. Спасибо, - сказала она, и протянула руку для поцелуя.
  Д'Артаньян облобызал руку, опустившись на колено.
  -А это за труды ваши, - сказала королева, протянув свою сережку, и исчезла.
  Снова прошло пять минут, когда снова кто- то ему шепнул:
  -Пойдемте молодой человек.
  И они пошли, снова блуждая по лабиринтам Лувра.
  -Рауль, знаете мне негде жить. Не подскажите, где мне найти приличное жильё.
  -Я не Рауль. Я Констанция. А насчет жилья не волнуйтесь. Вы будете жить у меня. За десять Экю в месяц мы сдаем не плохие комнаты. Вам понравится. Тем более ваши друзья обо всем позаботились, и доставили ваши вещи ко мне. Так что нам остается только дойти до меня.

8.Супруги Бонасье.


  Констанция была лимитчицей (я думаю не надо объяснять, что это), поэтому она и вышла за муж за господина Бонасье. За этого маленького, коренастого, приземистого человека с косолапыми ногами. Этакое чудо в перьях. Мелкий бизнесмен, скорее спекулянт, который в тихоря подторговывал нижним мужским бельем, которое шил сам на дому, подключая к этому раз от раза Констанцию, нещадно эксплуатируя её по ночам. Но был и легальный бизнес. Наш Бонасье являлся владельцем гостиницы "Пристанище комедиантов", содержа на полном пансионе своих постояльцев. В смысле комната плюс кормление. А ты что думал? Пять звёздочек по тем временам. Весьма недурно. Поскольку Констанция была лимитчицей, то это был брак по расчету с вытекающими отсюда последствиями. Мужа она не любила. Да и за что его было любить? Констанция была тайным агентом королевы, хотя в трудовой книжке была записана как фавориткой. Трудовой день был ненормирован, поэтому часто месяцами не появлялась дома. Констанция была весьма красива и очаровательна. Пользуясь этими качествами, легко охмуряла мужчин, потом используя их в своих интересах. Средь мужчин она большее предпочтение отдавала простым сельским парням, от которых пахло мужиком, в смысле потом и навозом. Такие пропотевшие парни под полуденным солнцем сводили её с ума. Не мудрено, что она сразу запала на нашего героя. Ну что? Посмотрим, что будет дальше.
  Гостиница "Пристанище комедиантов" находилась в стороне от шумных улиц, но на самом близком расстоянии до Лувра. Туда и направились наши герои.
  -Сударь, я вам привела нового постояльца, - сказала Констанция, обращаясь к мужу.
  -Дорогая, постоялицу... Сударыня, а надолго к нам? Знаете, я тут маленько приторговываю нижним бельем. Я могу подобрать вам неплохие панталончики. Сейчас весь Лувр в них ходит. Дамы любят носить мужские вещи, особенно панталоны, - приставал господин Бонасье (ты не забыл, что д'Артаньян был в женском одеянии).
  -Хорошо милый, приходи опосля, примерим. Какой же ты душка, - с наигранным сладострастием тоненьким голосом сказал д'Артаньян.
  Добравшись до своей комнаты, д'Артаньян первым делом решил переодеться, так как он уже устал запинаться за подол длинного платья. Да всевозможные накладки, увеличивающие его грудь и ягодицы, сильно надоели. Он сбросил с себя все одеяния, и рылся в своем сундуке, ища, что бы одеть к ужину. Тут раздался стук в дверь. Господин Бонасье, не дождавшись ответа, ввалился в комнату. Его взору открылись мускулистые ноги, накаченные ягодицы в белых панталончиках.
  -Сударыня, я пришел. Свеженькие панталоны на любой вкус. Есть беленькие с кружавчиками, есть в цветочек, полосочьку, клеточку. Сударыня, любые размеры. Давайте примерим. Они будут прекрасно смотреться на вас.
  -Ну, что давай, примерим, - ответил д'Артаньян, поворачиваясь к Бонасье.
  Видя мужчину, Бонасье потерял дар речи. У бедняги отвисла челюсть. Он на ощупь выбрался из комнаты, и стремглав бросился бежать. Так он бежал два квартала пока не запыхался и не остановился. "О, боже! Это мужик. Ой, до чего мы просто докатились, мужики гуляют в женских платьях, - думал Бонасье, тяжело дыша. - Какой кошмар".

9.Что сказал начальник.


  -Какого черта, вы так оплошали де Жюссак, - начал разгромную речь Ришелье. - От вас требовалось одно! Арестовать, а не устраивать оргии с кулачными боями.
  -Но, мы же люди! Мы имеем право на ошибку, - пытался возразить де Жюссак.
  -Вы гвардейцы кардинала! Слуги Божьи! И это звучит гордо. А совершать ошибки холопская привилегия. Учишь, учишь вас и всё напрасно. Наступаете на одни и те же грабли дважды. За проведенную операцию вы награждаетесь путёвкой в Бастилию за свой счёт и без помощи профсоюза.
  -Мы будем лучше! В следующий раз намного сильнее, дорогой наш господин, - оправдываясь, сказал де Жюссак. - Если бы не этот выхухоль, этот безумный гасконец, который в угарном состоянии был как демон, а по слухам ещё и маньяк, ищущий бедных девушек по утрам, в чем мать родила, то победа была за нами.
  -Кто такой, почему не знаю, - произнес Ришелье, изобразив на своем лице тупое удивление. - Я вас спрашиваю милейший господин-всезнайка. Ну, говорите же, что за маньяк?
  -Ей богу не знаю, но по слухам он является тайным агентом де Тревиля и посыльным королевы. Так же мне доподлено известно, что его видели в женском платье в её покоях.
  Кардинал отвернулся к стене, где висел его портрет в тяжелой и золочёной раме. Портрет был написан неизвестным художником. Почему неизвестным? Поскольку это была его первая, но она же и последняя работа. Бедный художник нашёл свой вечный приют и покой в подземельях под Бастилией, где бывал только Ришелье. Художник, конечно, польстил Ришелье, изобразив его молодым и красивым. Ведь Ришелье так никогда не выглядел. Свежим и жизнерадостным. Его бедное сознание всегда терзали сомнения во всех, и мучительные роды новых интриг. Поэтому Ришелье любуясь им, видел себя полным сил секс-гигантом. Портрет оказывал на Ришелье мистическое влияние. И иногда он выдавал распоряжения за Ришелье. И теперь его альтер-эго разговаривало с ним.
  -В женском платье?! - у кардинала невольно отвисла челюсть. И уже заинтересовано проговорил. - Прекрасно милый Ришелье! Я давно ищу себе такого безумца, нужно с ним договориться. Такие люди должны быть на моей стороне!
  Кардинал потирая свои бледные, вечно потеющие руки, полный будущих планов подошёл к де Жюссаку. В его маленьких хитрых глазках горели адские огоньки и, безумным хороводом носилась, свора бесят. Он словно в душу посмотрел в глаза де Жюссаку. "Во имя отца, сына и святого духа..."- начал было читать про себя молитву де Жюссак, состояние которого при виде кардинала резко ухудшилось. Пульс стал учащенным, дыхание прерывистым.
  -Как себя чувствуешь милый дружок, - сказал Ришелье, похлопывая, де Жюссака по бледной, как монастырская стена, щеке, и продолжил уже требовательно. - Гасконца ко мне, как хочешь, но притащи живого и невредимого. Как понял?
  Де Жюссак был человеком довольно таки странным, то он полный решимости совершал дела греховные, то наоборот старался быть примерным католиком, соблюдал пост после очередного задания кардинала, или как в этот раз, стремглав бежал в церковь исповедоваться.
  -Грешен я отец святой, - не успев отдышаться, выпалил де Жюссак.
  -Все мы грешны сын мой. Расскажи всё по порядку, как на духу.
  -Отец мой я веду не праведную жизнь: пью, ругаюсь, обманываю честных людей, а десять минут назад общался с кардиналом.
  -Ты раскаиваешься и это уже шаг к всевышнему, шаг к светлой жизни. Мирская жизнь захватила тебя, сын мой, в водоворот грехопадения, из которого ты пытаешься выбраться и это большой плюс на пути к Богу, - произносил свою монотонную речь священник уже в который раз. - А на счёт кардинала, так это сын мой ты зря так, это не грех, а дело праведное. Сказал тебе кардинал, ищи д'Артаньяна, так иди и ищи! Не теряй времени понапрасну сын мой. Это дело благое, праведное и справедливое, - подытожил священник, который как ты уже уразумел приятель, тоже находится на службе кардинала.
  Одухотворённый и готовый на всё вышел из церкви де Жюссак. Первым делом он заглянул в близлежащий кабачок, где заказал себе бутылку самого дрянного и дешёвого вина в долг. Сам понимаешь, де Жюссак был мелкой сошкой, поэтому ему платили гроши, которых всегда не хватало. Одним залпом де Жюссак опорожнил содержание бутылки, и находясь в хорошей форме, ринулся на поиски проклятого госконца.
  Милейший я не буду тебе рассказывать о том, как де Жюссак искал д'Артаньяна, суя свой нос во все щели. Скажу лишь одно, к порученному делу де Жюссак отнесся с пребольшим усердием (орден бы ему). Но не будем ему мешать. Пусть спокойно занимается своим делом. А посмотрим лучше, мой друг, как живут мушкетеры.

10.Бал-маскарад.


  Д'Артаньян, как выходец из провинции, вел бедную, но праведную жизнь. Недостаток денег его не угнетал, а на оборот придавал пикантность его существованию в "Пристанище комедиантов". Как ты помнишь, Констанция не любила своего мужа, так как вышла за него по расчёту, поэтому ей угрызения совести не мешали наставлять рога горячо любимому муженьку. Д `Артаньян был прирожденным ловеласом, Донжуаном и Казановой вместе взятыми. Так что не мудрено, что они становились ближе друг другу с каждым днем, часом, минутой, секундой, мигом.
  Ну, что мой драгоценный друг заглянем в коморку д'Артаньяна, и посмотрим, чем он там занимается. Только тихо! Ты же знаешь, что плохо подглядывать в замочную скважину. Но для нас это простительно, только в этом случаи. Так что больше никогда и нигде, и не говори, что это я тебя научил. Ты понял? Вот то-то.
  Ну, вот ты сам видишь. Бедненькая комната с поблекшими от времени стенами, маленькое окошко выходящие во двор, из мебели сундук с личными вещами д'Артаньяна, стул, да вот кровать. А что там такое происходит. А это д'Артаньян с Констанцией.
  -Констанция, - томно говорит он.
  -Д'Артаньян, - вторит ему она. - Я схожу от вас с ума.
  -Я тоже.
  -Это безумство какое-то.
  -Да, Констанция! А знаете, сегодня вечером де Тревиль дает бал-маскарад. Пойдемте со мной на этот раут.
  -Да, конечно, - ещё томнее сказала Констанция.
  Чем же они тут занимаются? Одежда в беспорядке валяется на полу, сами на кровати... Ой, они так заняты друг другом, что не будем им мешать. Так что мы тихо удалимся, как будто нас и не было. Встретимся вечером.
  Если тебе когда-нибудь приходилось бывать на дискотеках, то это то же самое, только всё здесь утончённо до придела. Прекрасные дамы в изысканных туалетах, подтянутые кавалеры с солдатской выправкой. Играет оркестр, пары кружатся в танце, выписывая замысловатые пируэты. Стюарды разносят на золоченых подносах вино, разлитое в хрустальные бокалы, неторопливые разговоры да приглушённый смех. Прелесть, да и только. На этой вечеринке у де Тревиля собралась вся так сказать мушкетерская элита. Здесь были все, и великая троица то же, даже Карнелиус в надежде, что его зачислят в мушкетеры, пришёл. Сюда пришли и д'Артаньян с Констанцией.
  Вечеринка была в разгаре, когда появился де Жюссак. Он всё правильно рассчитал, что д'Артаньяна встретит именно здесь. А д'Артаньян кружился в головокружительном танце с Констанцией. Они были так влюблены друг в друга, что остальной мир для них не существовал. Де Жюссак строевым шагом, словно на параде, направился к танцующей паре. Настигнув их, он схватил д'Артаньяна за руку, чтоб тот не убежал, и сказал:
  -Вас желает видеть кардинал.
  -А я нет. Не видите, мы танцуем. Завтра я с ним встречусь, - ответил д'Артаньян.
  -Не медленно.
  -Ну, я не один. Не видишь что ли я с девушкой. Ну, я же её в этом шалмане не оставлю? Ну, ты сам посуди.
  -Это ничего не меняет.
  -Хорошо пошли, но сначала выпьем, - сказал д'Артаньян, находясь в прекрасном расположение духа. - Дабы утопить в вине горечь и обиду друг на друга милый де Жюссак.
  -Какого чёрта, я же на службе милейший, - возмутился де Жюссак, вставая в позу, дающая понять "а, впрочем не откажусь".
  И тут всё завертелось, закрутилось в вихре веселья и всеобщей радости. Де Тревиль мелькал то там, то сям с огромным кубком, выкрикивая толи тосты, толи мушкетёрские речёвки, но это было всем уже неважно. Местные цыгане с медведями и гитарами в купе с оркестром исполняли невообразимую музыку, напичканную цыганским фольклором вперемешку с польками и мазурками. Д'Артаньян и с десяток девиц изображали канкан на импровизированной сцене.
  -Я пью за вас, мои милые дети, - в слезах, стоя на столе, произнес де Тревиль, - пейте и гуляйте во имя короля и моей королевы, всё оплачено, я вас уверяю. Всё оплачено!
  Де Тревиль чувствовал себя самым счастливым человеком. Он был выше всех, ведь для него друзья мои это было счастьем.
  -Какой красавец мужчина! Дай руку погадаю, - сказала цыганка де Тревилю.
  Он словно загипнотизированный протянул цыганке свою руку.
  -О, милейший да у тебя... - не успела договорить цыганка, так как наш бравый господин просто упал на неё.
  Но цыганка была спортсменкой. А точнее сказать штангисткой. О, это был самый популярный вид спорта у цыган. Тягать штанги и кидать их в зрителей. Аза (а это была именно она) как ребёнка подхватила де Тревиля и нежно спросила:
  -Куда желает мой повелитель?
  -В мои покои! - генеральским тоном приказал де Тревиль.
  Тут мы опустим занавес. Чем занимались де Тревиль и Аза домысливай сам, фантазируй. Но я друг не могу молчать. Всё было как в кино, она несла его нежно, правда если быть совсем честным, уронила пару раз, но это не важно.
  -Мой поросёночек, где твои покои, скажи, - нервничая, спрашивала цыганка, иногда потряхивая обмякшее тельце достопочтимого капитана королевских мушкетёров.
  В ответ ей раздался еле слышный храп, и слабое похрюкивание. Капитан Немо, пардон де Тревиля спал крепким младенческим сном. Не зная, что делать с тяжёлой поклажей, Аза забрала его себе домой. Партос - страстный любитель вкусно поесть, а ещё и хорошо выпить отрывался по полной программе. Куриные ножки в соусе, баранина в суфле, поросенок жаренный и всевозможные копчёности нашли свой приют в его необъятном желудке. И всё это было залито отменным вином лучших марок. Но как страстный приверженец шейпинга и тому подобного, он делал танцевальные паузы во время еды, выписывая такие кульбиты и замысловатые па, что его умению позавидовал любой из поклонников брейкданса.
  -Не дурно, не дурно, Партос, - промурлыкал захмелевший Арамис. - Я восхищаюсь вашей пластикой, изумительно друг мой.
  Арамис как призрак плавно приблизился к Партосу и дружески похлопал по плечу этого великана, эту скалу, обвешанную ленточками и усеянную кружевами.
  -А вы милый друг, где пропадали? И почему вы такой мокрый? Что стряслось, мой Арамис?
  -Милый Партос, безропотно созерцая этот праздник жизни, общался с музой, блуждая по лабиринту здешних комнат. Она нашептывала мне новый любовный роман, который я скоро напишу. Это будет шедевр. Но это всё лабуда по сравнению с тем, что было дальше. Как вдруг, выходя в парк, я увидел прекрасную картину. Там в фонтане резвились два небесных создания, белый ангел и чёрный демон. Капли воды под призрачным светом луны блестели алмазами на их юных телах. Я так был зачарован их игрой, что решил присоединиться к ним. Мы плескались в фонтане, бегали по лужайкам и дорожкам этого чудного сада.
  Ну, что милый друг ты заинтригован. Ну, все по порядку. И так ангел - это очаровательная девушка, дочь де Тревиля, которая жила с ним. Демон - это незаконно рожденный сын де Тревиля негритянских кровей. Ты, конечно, посчитаешь, что я маленько тронулся умом. Мол, откуда во Франции негры, да ещё чей-то сын. Всё очень просто лет пятнадцать назад наш господин де Тревиль был в Египте по заданию короны. Там он познакомился с очаровательной аборигенкой. В результате их знакомства небеса им даровали сына. Его де Тревиль забрал с собой в Париж и воспитал в любви и ласки. Бастрюк как любимое дитя отплачивал тем же. Так что всё прелестно, просто жуть.
  Ну, где же совесть всей этой компании, прославленный Атос. А вот и он с Карнелиусом разговаривают за жизнь.
  -А ты знаешь, ведь у нас обоих трудные судьбы. Просто ты удалился от мирской жизни, уйдя, в монахи. Я сделал то же самое, уйдя, в мушкетёры, - сказал Атос, одной рукой разливая вино по бокалам, а другой по-отцовски обнимал Карнелиуса.
  -Да, - согласился Карнелиус. - Меня маманя отдала аббату Карлу, когда мне, было, пять лет. Поговаривают, что он мой отец. Но я не верю! Мой отец был мушкетёром, бравым и великим, как господин де Тревиль. Я это чувствую всем нутром.
  -Но на самом деле я граф. Граф де Ла Фер. У меня было свое графство. Но я всё спалил, чтобы раз и навсегда покончить с этой мразью, тараканами, клопами и блохами, которые там расплодились. И знаешь, что всему виной любовь. Это счастье и несчастье вместе взятые, что сносит нам головы. Слышь меня, не женись, никогда не женись, - наставлял на путь истинный Атос.
  -Всю свою жизнь я провёл в монастыре, - продолжал плакаться в жилетку Карнелиус. - Был на побегушках у аббата, прибирался у его в келии, набивал его трубку табаком, читал за него на ночь молитву, и пас скотину, которой вдоволь развилось у нас. Местные крестьяни хорошо платили аббату за изгнание бесов, антихристов и другой мелкой твари.
  -Ты знаешь, я был молод, очень молод. И я влюбился в прекрасную девушку. И мы поженились, и счастливо зажили в моём родовом замке. Но через неделю всё открылось, когда любимая отмыла со своего лица тонну штукатурки, в смысле грим. Девушка оказалось старой девой. К тому же она оказалась преступницей. У неё на левой груди была выколота ромашка. В далёкой холодной России в маленькой деревушке Ромашково местный палач сделал ей эту наколке, как воровке, промышляющей разбоем, - продолжал свой рассказ Атос.
  -Монахи меня не любили. Дразнили всякими обидными словами. Всяко издевались, отбирая мою одежду и одевая её то на свиней, то на козлов, - продолжал жаловаться Карнелиус.
  -У нас родился сын. Прелестный ребёнок, только на левой стороне груди было у него родимое пятно в виде ромашки. Всё бы было хорошо, но эта... - Атос отхлебнул из бокала, и продолжил. - Моя жона стала мне гадить. Тогда я выгнал её, посвятив себя полностью ребёнку. Но она под покровом безлунной ночи выкрала это святое дитя. Я его искал, долго искал, но мои поиски не увенчались успехом. Тогда я запил, сильно запил, пока мне не я вился Бог, и не сказал, чтоб я шёл в мушкетёры.
  -Меня не любили, поскольку на левой стороне моей груди примостилось родимое пятно в виде ромашки. Все твердили, что это знак сатаны. Лишь аббат сказал, что это божий знак.
  -Что ты сказал насчёт родимого пятна? - выйдя из минутного забытья, спросил Атос.
  -А, ты про это? - опомнился Карнелиус. - Родинка в виде ромашки.
  -А, ну-ка покажи, - оживлённо попросил Атос.
  Карнелиус оголил свою грудь, и свету явилось великое творение природы в виде ромашки. Атос даже всплакнул. Он бросился на Карнелиуса, обнимая и целуя его во все части тела, со слезами на глазах всё твердя: "Сына, сынуля, сынок. Как долго я тебя искал".
  -Батяня!! Я знал, что ты мушкетёр. Я в это верил. Бог услышал мои молитвы.
  Так Атос нашёл своего приблудного сына.
  Вечеринка близилась к развязке. Как говорится, наступала кульминация. Все стали собираться по домам. Констанция, сославшись на ревнивого муженька, убежала раньше всех. Все были пьяны, но де Жюссак особенно, что вообще не ворочал языком. Вдруг д'Артаньян вспомнил:
  -А де Жюссак что-то хотел.
  Но никто не помнил.
  -А! Вспомнил! - прокричал д'Артаньян, ударяя себе по голове. - Он просил, чтоб его отвели к кардиналу.
  -Бедняга, совсем уработался, - кто-то сокрушался.
  Тут встал на повестке дня вопрос, кто его будет отводить. Атос не хотел расставаться с вновь приобретенным сыном. Партос подцепил очаровательную куколку пятидесяти лет, так что для него праздник должен был продолжиться у него дома, с вытекающими отсюда последствиями. Арамис вообще исчез в неизвестном направлении. Остался только д'Артаньян. Он один под вечер был без пары.

11. В логове зверя.


  На загородную резиденцию Ришелье прибыли без приключений, если не считать, что де Жюссак всю дорогу орал песни на непонятном наречии. И их десять раз останавливал ночной патруль. У дверей их встретил дворецкий. Тот, звеня ключами и скрипя костями, проводил их в преисподнюю, пардон в подземелье, где был личный кабинет Ришелье. Там он любил уединяться в часы раздумья и уединения.
  -Д'Артаньян, где мы? - еле ворочая языком и заикаясь, начал де Жюссак. - Давай лучше выпьем по бутылочке винца.
  -Нет! Сперва я тебя отведу, куда тебе надо.
  -А, куда мне надо то, - непонимающе возразил де Жюссак, стараясь удержать столь шаткое равновесие, но не смог, и, в конце концов, упал.
  -Голубчик, помилуй, - пытаясь поднять довольно таки не лёгкое тело де Жюссака, произнес д'Артаньян. - Как ты просил меня на балу у де Тревиля, так я и делаю.
  -На каком балу? - поднимаясь, спросил де Жюссак. Его мутные глаза в поисках собеседника блуждали не находя его, но внезапно лицом к лицу он оказался с д'Артаньяном.
  -Ты кто? -ощупывая лицо ошеломлённого д'Артаньяна спросил де Жюссак.
  -Господь Бог, - ответил д'Артаньян отмахиваясь от человека, который минут десять назад признавался ему в любви.
  -Господи, грешен я, - упав на колени, запричитал де Жюссак.
  -Это могло продолжаться до бесконечности, пока провожатый не проскрипел своим, как несмазанный движок, голоском.
  -Кардинал ждёт вас господа, поторопимся!
  -Какой кардинал? - всё ещё находясь в состоянии глубочайшего алкогольного опьянения, промычал де Жюссак.
  Д'Артаньян, не обращая внимания, на слова этого существа, (мой дорогой читатель, наверно меня поймёт, что человек, сильно пьющий, иначе называется, не может) перекинул его через плечо и продолжил путь по этим узким лабиринтам. Где-то как барабанная дробь стучали капли, где-то звякали цепями, где-то кто-то стонал. Просто жуть. Вдоль стен тянулись клетки как в зоопарке, в которых содержались люди или точнее что от них осталось. На их худых тельцах болтались лохмотья, на некоторых и этого не было, и вели они по-разному. Кто- то плакал, кто-то смеялся, а кто-то показывал неприличные жесты, кто-то просто не подавал признаков жизни.
  -Милейший, а не подскажите что это? - спросил д'Артаньян у провожатого.
  -Это зверинец его преосвященства кардинала, так сказать его лучшие экземпляры.
  -Долго ещё?
  -Нет. Мы уже почти пришли.
  То, что было впереди, сразу не подавалось пониманию. Это было как оазис в знойной пустыне. Среди всеобщей серости маленький кусочек любви и тепла. У одной из стен был камин с гранитной и мраморной отделкой с позолоченной оградой. Над ним величаво возвышался портрет самого хозяина, как всегда в красных одеждах. У камина расстилался персидский ковер, на котором возвышались два кресла с высокими спинками, в которых можно было вытянуться во весь рост, и при желании вздремнуть. Между креслами мило располагался ажурный столик из скромного черного дерева (у меня дома вся мебель из этого дерева) с инкрустацией из золота и серебра, на котором красовались спелые фрукты, и бокалы из венецианского стекла. Справа у кресла стояла пальма в кадке, а на каминной полке в вазах из китайского фарфора династии Дин стояли розы, эти символы нашей любви и печали. Но если мы сойдем с ковра, то снова попадём в мир мрака. Вот рядышком ползают обезьяноподобные люди, местные работники, гарцующие своими бицепсами и трипцисами. Их обнаженные тела (лишь набедренная повязка прикрывала их срам) лоснились в свете масляных фонарей. И эти гоблины занимались пытками, демонстрируя все прелести средневековой инквизиции. И вот средь этого мракобесия, сидя в кресле под пальмой, вечно в красной сутане, располагался кардинал. Здесь он находил он свой покой, и возможность прекрасно мыслить.
  -Добрый вечер, великий кардинал, мой друг де Жюссак просил меня доставить к вам, так как сам он был не в состоянии, - сказал д'Артаньян, учтиво кланяясь.
  -Сударь, ваш друг в очередной раз всё перепутал. Я желал встретиться с вами. Я много слышал о вас, и вот хотел познакомиться с вами поближе. Присаживайтесь, не стесняйтесь.
  -Не скрою, великий кардинал, я сильно польщён вашим вниманием, но не пойму чем обязан.
  -Вы не давно появились в Париже, но уже наделали много шума. Не скрою, сударь, я наслышан о ваших подвигах. Такие люди мне нужны, а то сам видишь с чем приходится работать, - проговорил Ришелье, указывая на, валявшегося под ногами, де Жюссака.
  Тут кто из клиентуры гоблинов заорал, д'Артаньян смущённо спросил у Ришелье:
  -Великий кардинал, а эти стоны вам не мешают?
  -О, сударь, эта музыка ласкает мой слух своей напевностью и живостью. Просто сладость. И не называйте меня так высокопарно. Зовите меня просто Рише. А вы играете в домино?
  -Нет, вели..., ой, извините, пожалуйста, меня, Рише.
  -Ну, что не когда не поздно научиться.
  Ришелье с д'Артаньяном играли в домино, то есть Ришелье учил его играть, а д'Артаньян был хорошим учеником и поэтому оставил Ришелье в проигрыше.
  -А я как посмотрю вы способный ученик. Так что поступайте мне на службу в мою гвардию, и вы не будете ничем не обделёны. Кардинал заботится о своих рекрутах, тем более о таких способных как вы.
  -Милейший, но я присягнул королю, поэтому было бы неприлично так поступать. Это дело чести.
  -Вообще-то я не сомневался, что вы откажитесь. Вы умны не по годам. И в тоже время глупы. Ну, что? Моё предложение остаётся в силе. Так что сами понимаете. До-свидание д'Артаньян. С вами было интересно поговорить.
  -До свидания, великий кардинал.

12.Тяжёлое утро.


  Пробуждение происходило в несколько стадий. Сначала де Тревиль открыл глаза и увидел над собой стоящую телегу с сеном. Ничего, не поняв, снова закрыл свои опухшие и усталые очи. Спустя так минут так -цать он их снова открыл и попытался встать. Но, стукнувшись головой об телегу, снова их закрыл. Когда он третий раз открыл глаза, над ним стояла всё та же телега. Тогда он по плостунски, словно партизан, выбирающийся к железной дороге, чтоб её рвануть, наш друг де Тревиль выбирался из-под телеги. Его лицо полное страданий волочилось по земле. Он словно раненый олень, ползший к водопою, чтоб последний раз в жизни хлебнуть свежей водицы. Не вдалеке лежал спящий цыган. От него несло перегаром на всю лужайку. "Пьёт как сапожник", - подумал де Тревиль, и пополз дальше. Ему хотелось выпить, очень хотелось выпить воды. Его бедное горло представляло собой пустыню Сахару в летний зной. Тут в его поле зрения появилась чья-то фляжка, и он пополз к ней. С дрожащими руками дотянулся до неё, и вылил её содержание себе в пылающие внутренности. Вода? Вино? Нет! Самгонь! О, Боже, за что всё это? Он дополз до ближайшего оврага, где мчался вприпрыжку весёлый ручеёк. Де Тревиль с радостью погрузил в воду свою расскалывающиесю на две составные части в адском пламени голову. Вода от прикосновения зашипела и забурлила. Утолив свою жажду, и увидев своё отражение в водах ручья, де Тревиль подумал, что за пьяный цыган корчит ему... Ему, капитану королевских мушкетёров, корчит жуткие рожи и на простой вопрос "ты кто" отвечает молчанием. Это было сверхнаглостью. Даже великие хамы Франции себе такое позволить не могли, тем более какие там цыгане. Этот же превзошёл по хамству всех, наверное был растлен ещё в младенческом возрасте.
  -Сударь, вы пьяны. Идите, проспитесь. Вы ужасно выглядите. Это неприлично, ведь тут могут быть дамы, - говорил де Тревиль.
  Отражение отвечало молчанием.
  -И не надо меня передразнивать. Закройте свой рот, сударь, когда я говорю, и говорите тогда, когда я замолкаю. Сударь, и не надо изображать из себя рыбу. У вас это очень скверно, получается, - продолжал свой монолог де Тревиль.
  Отражение продолжало свою мимическую войну. Но в этой пьяной роже де Тревилю было что-то знакомо. Этот нос с горбинкой, эти близко посаженные глаза, эти слегка припухлые губы и, наконец, эти белоснежные как жемчужины зубы. Всё это было до боли знакомо, кого-то ему это напоминало, но кого, вот в чём вопрос. Но это оставалось загадкой для господина де Тревиля, на которую он так и не нашел ответ. Поведение наглеца вывела из равновесия капитана, и он решил перейти от слов к делу. Со словами "не хочешь по хорошему, будем - по плохому" он с размаху врезал отражению в правый глаз. Брызги холодной воды вернули господина де Тревиля к жизни и разуму. Он поднялся на ноги и оглядел себя. На нём был наряд, снятый с какого-то цыгана. Его же одежда бесследно пропала. Господин де Тревиль бросился на её поиски. Не к лицу капитану шастать без своего мундира в цветастых тряпках челяди. Он подобно Тамерлану поднимал как камни бесчувственные, больные с похмелья тела цыган, и разговаривал с ними.
  -Где моя одежда? Ну, сударь, ответьте, я вас прошу, - словно одинокий путник в пустыне воспрашал господин де Тревиль.
  В ответ он получал внеразумительные ответы, типа "там" и "не знаю", или только невнятное мычание. Поиски де Тревиля так и ничем не увенчались. Тогда как истинный джигит он вскочил на первую попавшуюся лошадь и погнал её в Париж. Всевозможными задворками и закоулками он добрался до своего особняка. Не дай Бог, кто-нибудь заметит, и словно змеи поползут по Парижу слухи, что он незаконнорожденный сын цыганки. И корни его идут из табора. Это нельзя было позволить. Нельзя наводить тень на свою безупречную репутацию. Прейдя в свою спальню, он первым делом рухнул в постель, и тут же уснул. На этом утренние приключения господина де Тревиля закончились хепиендом.
  Наш бравый д'Артаньян только утром вернулся от кардинала к себе в коморку. Первым делом, как человек, заботящийся о гигиене своего тела и души, он прочёл заутреннею молитву и принялся наводить марафет. Надо было смыть так называемую грязь прошедшей вечеринки и ночных приключений. Д'Артаньян стоял в одних панталонах, согнувшись над тазиком, брызгаясь от души, когда пришёл Арамис. Пятая точка д'Артаньяна смотрела в сторону двери, поэтому Арамис непременно нежно шлёпнул его по попке и сказал:
  -Привет, дружище! Как дела.
  Д'Артаньян не удержался на ногах, и вошел, словно торпеда в тазик, разбрызгивая воду в разные стороны. Арамис как ребёнок залился смехом. Д'Артаньян выпрямился и сказал:
  -Здравствуй, Арамис! Как провели ночку?
  -Дорогой д'Артаньян, я не знаю даже, что вам и ответить. Очнулся утром в чей-то постели. По правую руку лежал ангел чистой красоты, по левую руку был чёрный демон тоже весьма красивый. Вот и всё. Вот я и у тебя.
  -Да уж, - сказал д'Артаньян, не в силах что-то добавить.
  А что тут можно добавить? Не надо тут чего-то добавлять. Скажем просто, друг мой, не надо так напиваться. И всё тут... Ну, с нравоучением покончено, так что смело переходи к следующей главе.

13.Интрига кардинала.


  День был в разгаре. Солнце радостно играло лучами в небе. И по мостовой, словно ленивый кот, развалился зной. Липкие от пота уличные торговки уставшие выкрикивать рекламные лозунги своих товаров прятались в жалких тенях уставших стен домов.
  Но только здесь был вечный полумрак и холодок, хоть и горел камин. Под печальный аккомпанемент стонов мучеников и возбужденного сопения гоблинов в кресле под пальмой сидел унылый, уже не молодой человек в красных одеждах, напивающий себе под нос слегка перефразированную арию мистера Икс: "Живу без ласки, боль свою затая. Всегда быть в красном судьба моя". Мой друг ты уже догадался, что это тебе хорошо известный кабинет Ришелье в подземелии, и в кресле сидит никто иной, а сам кардинал собственной персоной. Почему он так уныл, я постараюсь тебе ответить. Его акции на фондовой бирже потерпели крах. Его возлюбленная Миледи (она же Леди Винтер, она же графиня де Ла Фер, она же Марфа Ромашкина), эта арлеанская дева, давно не появлялась у него и вообще не подавала признаков жизни. Анна Австрийская не отвечала взаимностью на его знаки внимания. А тот неистовый гасконец вообще отказался ему служить, словно ему предлагали котлету не первой свежести. Весь мир державшийся на трёх китах, теперь летел в тартарары. Кардинал зевнул, но тут же встрепенулся, так как увидел, что его верный, готовый на всё дворецкий нёс птицу.
  -О, голубиная почта! - воодушевлено вскричал кардинал.
  -Великий кардинал, смею заметить, что это ворона, - возразил дворецкий.
  -Тайный агент Ромашка, как всегда в своём репертуаре. - Ришелье отцепил с лапки птицы маленький свиток с донесением. Ворона недовольно каркнула в ответ. Расшифровкой тайного донесения Ришелье занялся сам, больше никому не доверяя. Потратив целый час на кропотливую работу, он наконец прочел следующие:
  Дорогой Пёсик, слишком много времени
  пролетело с момента нашей последней
  встречи. Меня как волка обложили в Ло-
  зании, но я выбралась без потерь. И те-
  перь со сладким поцелуем на устах, до-
  кладываю, что на днях домой прибыл
  лорд Бекингэм с хрустальным сервизом
  на 13 персон от Анны. В лондонском пар-
  ламенте всё спокойно. НА бирже полный
  обвал. А в остальном всё нормально. Ску-
  чаю по тебе мой козлик. Целую.
  Твоя Кошечка.
  Вдохновлённый Ришелье вскочил, потоптался на месте и снова сел. Потом опять вскочил, опять сел. Эта процедура повторялась много раз, пока как когда-то Архимед не воскликнул: "Эврика!". Сервиз из хрусталя на тринадцать персон королём подаренный королеве на десятилетие со дня их свадьбы сейчас находился в туманном Альбионе. Его мозг делал полные обороты, что было слышно, как скрепят шестерни. Ришелье представилась такая возможность вбить кол между королём и королевой, раздуть тлеющий огнь ревности. Будет праздник и на его улице. Он был бы не Ришелье, если бы поступил по-другому. Быстро составив распоряжение для Ромашки, собственноручно его, зашифровав, он вызвал дворецкого, чтоб тот сейчас же это отправил с очередной голубиной почтой. Тебе, конечно, интересно, что было в том послании, так что приведу полное его содержание.
  Ромашке. Дорогая Кошечка мне вас сильно не
  хватает. Но обстоятельства заставляют Вас за-
  держаться на небольшой срок в Англии. Вы до-
  лжны проникнуть к лорду, там разбить три рюм-
  ки из, вам известного, сервиза, а осколки доста-
  вить во Францию. Когда вы прибудете во Фран-
  цию, мы с вами прочтём совместную пропо-
  ведь. Да будет милостив нам всевышний. Аминь.
  Твой Пёсик.
  Довольный кардинал ходил по ковру, потирая с наслаждением свои ледяные руки. Его настроение улучшилось, поднялся его жизненный тонус. Предвкушение близкой встречи с Миледи, и ожидание результатов рождённой в муках интриги, возвращали этого демона к жизни. Сегодня была пятница, а по пятницам они с королём играли в домино. И Ришелье двинулся к королю, насвистывая ещё одну свою любимую песню: "Всё выше и выше реет наш флаг. Противник раздавлен, противник смят!" Я думаю, не стоит забивать твою голову мой милый читатель всей той лабудой, какую они несли при игре. Не очень интересно, но стоит отметить, что при этом кардинал пару раз обмолвился о рюмках из сервиза. После игры, уже вечером в спальне Людовик сказал Анне:
  -Дорогая моя, ты жаловалась мне, что тебе скучно, и что мы давно не устраивали балов и приёмов. Ты права, я сильно увлёкся работой, занимаясь государством, а о тебе совсем забыл. Так что я хотел исправиться. Поэтому, дорогая моя, в следующую пятницу мы устроим шикарный бар с балетом и фейерверком.
  Глаза Анны радостно загорелись, и она воскликнула:
  -О, милый, я так тебе благодарна. Давай я тебя поцелую.
  Она бросилась к Людовику с поцелуями.
  -Дорогая, я хочу, чтоб ты приготовила к балу тот чудный напиток, который будет в моей душе предвкушения лучшего. Свой очаровательный самгонь. Мы будем пить с тобой этот нектар Богов из твоих любимых рюмашек, что я тебе подарил на наше десятилетие.
  Королева вдруг побледнела и лишилась чувств. Испуганный Людовик подбежал к Анне.
  -Дорогая, что с тобой? Ответь мне, пожалуйста.
  -О, милый, успокойся, - приходя в себя, сказала Анна. - Я просто вспомнила, как мы с тобой познакомились. Мы тогда тоже пили самгонь, ты меня поцеловал, и лишилась чувств. Это был такой очаровательный вечер.
  -Да, - согласился король, - но скоро будет очаровательный бал.

14.Самгонь.


  Милый друг, живя в нашей стране, ты конечно с детства знаком с механизмом самогоноварения. Но для недалёких ламеров популярно объясняю. Ставится бражка на дрожжах или ещё на чём-то, выдерживается определённый срок, а опосля кипятится, из паров при конденсации получают самогон. Ну, научные дебаты о производстве самогона я с тобой вести не собираюсь, скажу лишь, что в те времена во Франции этим благородным делом занимались только женщины. И впрочем, у них неплохо получалась.
  Под покровом ночи, когда обычно совершаются тайные вечерни, собрания заговорщиков, и т.д. и т.п., собрались наши герои Анна, Рауль и Констанция в одной из многочисленных комнат Лувра. Комната была специально оборудована для производства самогона в больших количествах. Комната была в лучших традициях минимализма. Из мебели диванчик, два кресла, маленький столик с большим количеством стаканчиков. Большие ряды пустых бутылок, бутыли с брагой и ... Центральное место занимал самагонный аппарат, контрабандой доставленный из далёкой России, изготовленный местным умельцем. Анна по-хозяйски разлила брагу по стаканам, и девчонки пригубили.
  -Готова, - резюмировала Анна.
  И работа закипела. Девчонки заливали в чан брагу с бутылей, разжигали топку. И процесс не заставил себя ждать, он пошёл. Топка раскачегаренная до предела, потрескивала. Огонь весело пожирал добротные дровишки, брага кипела в чане, испарялась, по змеевику бежал самогон, накапливаясь в бутыль с королевской печатью. Рауль разливала первачки по стаканам.
  -Ну, дамы, отведаем нашего самгоня, - сказала Рауль.
  Усталые дамы уселись по креслам, потягивая самгонь. Ну, сам знаешь, слово за слова, сложился разговор, ведь алкоголь имеет хорошее свойство, развязывать языки даже немым.
  -А, знаете, девчонки, - взяла слово Констанция. - Я повстречала такого мужчину. Он у нас комнату снимает. Мушкетёр! Гасконец! Прям полный отпад. И зовут его д'Артаньян. На днях прибыл из провинции.
  -Фи! Констанция, ты опять подцепила какого-то жлоба или урода наподобие господина Бонасье. Пора быть и поумнее.
  -Рауль, коль ничего не знаешь, то не лезь. Он молод, красив, импозантен, просто душка. Этакий Геркулес в молодости. Он такой обходительный. Он такой...
  -Страшный! - съязвила Рауль.
  -Это у тебя все мужики страшные и ненормальные. Чего только стоит твой аббат Эрбле. Что он скрывает под своей маской Арамиса. Добрые люди не прикрывают свою сущность чужими именами.
  -Да что ты знаешь про Арамиса? Это тонкий ценитель всего изящного, ангел, сошедший с небес. Он такие пишет романы, тебе и не снилось. "Музинда взяла Карла за руку и нежно прошептала, что его любит. Он ответил взаимностью". Ты просто вслушайся, какой слог. А твой д'Артаньян кроме коров ничего не умеет делать.
  -А твой Арамис слабак! - вскричала Констанция вскакивая на столик, от чего тот покачнулся и сложился как карточный домик.
  -Это твой д'Артаньян слабак! Мой Арамис одним ударом быка наповал. На днях он сражался с самим демоном, спасая милое дитя де Тревиля, его дочь Лузинеди.
  -Да твой герой в кавычках, просто на той вечеринке перебрал до чёртиков. И не мудрено, что он сражался с демонами. Злые Бесы по прозвищу белая горячка терзали его душу, - рассмеялась Констанция.
  У Рауль сжались кулачки и она была готова дать отпор своей обидчице. Назревала ссора, а возможно и драка. Но Анна взяла ситуацию в свои руки.
  -Девочки, не надо ссориться. Ваши друзья самые лучшие на свете. Они сильные и прекрасные и никогда не дадут вас в обиду. И не надо ругаться по пустяку. Они вас любят, поэтому хвастаются своими подвигами. И в этом нет ничего зазорного. Лучше подскажите, что делать мне в моей беде, - сказала Анна.
  -А что случилось? - в один голос спросили Рауль с Констанцией.
  -Вы, конечно, видели этого лорда Бекингэма.
  -Да! Красавец из красавцев, - ответила Рауль.
  -Когда он первый раз появился у нас, я влюбилась в него до беспамятства. Муж, конечно, ни о чем не догадовался до поры до времени. Но я, конечно, понимала, что это долго продолжаться не может. Мы решили расстаться, но на память я ему подарила хрустальный сервиз. Но этот ревнивец мой муж что-то заподозрил. И бал устроен с тайным замыслом, - рассказывала Анна.
  -Какой ужас! - воскликнула Констанция, взмахивая своими руками как крыльями.
  -Мы должны будем пить этот самгонь из рюмок того сервиза.
  -Какой ужас! - сказала на этот раз Рауль.
  Дамы сидели в долгой задумчивости. Нависла тишина, что было слышно, как капает самгонь в бутыль. Что-то было в этом завораживающие. Капля за каплей из крана самогон. Рауль с Констанцией, забыв о былой ссоре, сейчас обнявшись, пели: "Каким ты был, таким остался..." Анна же внимательно смотрела, как капает самогон. Глаза сами собрались в кучу, и тут... Вдруг из бутылки стало что-то выползать, то ли джин, то ли зелёный змий. Это было невзрачное создание с человеческим телом и змеиной головой. Создание явно было с перепою, так как его чтедушное тельце покачивало.
  -Сударь, вы кто? - спросила Анна.
  -Змий самгоний! - гордо ответило существо.
  Существо закашляло.
  -Сударь, что с вами?
  -Да, холодно у вас, сударыня.
  -Разве? Сударь, да ведь вся вспотела.
  -Вы, сударыня, вспотели, а я озяб. Чего звали то?
  -Я? Я вас не звала.
  -Как не звали? - удивилось существо. - Вы сами восклицали: "Что делать? Что делать?"
  -Но я спрашивала не вас.
  -Какая разница. Я специалист по решению чужих проблем. Сударыня, как я понял, у вас весьма затруднительное положение. Ваш муж ревнивец, что заподозрил. Ну, конечно, с чей-то подсказки. Не будем говорить кто, хотя это был Ришелье.
  -Я знала, я предполагала, мне говорили, - сказала Анна.
  -Но как говорили мой отец и мой дед, из любой ситуации есть выход.
  -Выход? - удивилась Анна.
  -Да, сударыня. И вы сами его знаете.
  -Знаю? О чём вы, сударь?
  -Как о чём? О вашем друге!
  -Лорд Бекингэм?
  -Нет, сударыня. Это ваш любовник.
  -Господин де Тревиль?
  -Нет, сударыня. Он слишком стар.
  -Ну, тогда кто?
  -Д'Артаньян. Вы сами ему презентовали свою серьгу за доставленную депешу.
  -Да? А кстати это идея.
  -Сударыня, я вам же говорю, что лучшей кандидатуры не найти. Он молод, быстр и чист душой. Для королевы он сделает всё. Пошлите в Лондон его, и он привезёт сервиз в целости и сохранности.
  -Так и сделаем.
  Рауль с Констанцией уже перестали петь и с интересом наблюдали за королевой. А картина, я скажу тебе, была, закачаешься. Королева как зомби, уставившись в одну точку, разговаривала сама собой. Рауль коснулась рукой её плеча, и спросила:
  -Анна, с кем вы разговариваете?
  -Как с кем? - не поняла Анна. - С Нечто.
  -С каким Нечто?
  -Ну, вот рядом с бутылкой.
  -Анна, вам пора спать, - сказала Рауль.
  -Да, - согласилась Анна и, пошатываясь, пошла в свои покои.

15. Её зовут Миледи.


  "И так её зовут Миледи. О ней никто не пишет песен. Но мы расскажем вам о ней. Потихонечку без хитростей". Немного перефразируем великие стихи Рональда Пьянчужкина и Совелия Сю. Потомки нам это простят. Ведь речь пойдет о ключевой фигуре, о Миледи. Ты много о ней наслышан, так что пришло время познакомится с ней поближе. Боюсь повториться, но ты меня простишь, ведь как любят повторять некоторые личности: "Повторение - мать учения".
  Это была милая бабуля, о которых обычно говорят божий одуванчик. Годы её бурной молодости остались позади вереницей непристойных дел. В малолетстве пользовалась популярностью в преступном мире. Неоднократно бывала в России, где о её похождениях слагали легенды, и память о тех временах намертво прилипла к её левой груди в виде ромашки. Бывшая жена Атоса, так как из-за титула и денег хотела его убить. Во время их семейной жизни вечно ссорилась с Атосом из-за того, что Атос любил ромашки, а она лилии. Сейчас же заведя себе в качестве спонсора Ришелье, вела распутную жизнь за границей, являясь любовницей Ришелье и выполняя для него мелкие пакостные делишки, которые кардинал сам сделать не мог (сан не позволял). Незаконно рожденная дочь английского лорда, но мечтающая быть мужчиной.
  Был вечер, а может утро, а может день, а впрочем, какая разница. Миледи сидела в глубокой задумчивости, монотонно помешивая серебряной ложечкой остывающий чай в фаянсовой кружечке. Вдруг раздался стук, кто-то настойчиво стучался в окно. Миледи вздрогнула, рефлекторно поворачивая голову в сторону окна. Там клювом в стекло окна стучала чёрная птица. Это была её любимая ворона Клара, подаренная ей Тимохой-разбойником, с которым она провела несколько незабываемых лет, живя у большой дороги и скрываясь в лесах. "О, молодость, пора свершений и безумства, ни какой тебе дипломатии, вышел на дорогу и грабь первого встречного", - подумала она. Когда-то наша героиня, как ты знаешь, наш дорогой читатель, проживала в этой бандитской стране России. И это ей нравилось, как и некоторым другим счастливчикам, к коим я думаю, принадлежишь и ты. Но спустя нескольких лихих лет проживания в лесах и работы на дорогах она решила покинуть тёмную Россию (она не была патриоткой). Она перебралась, где тепло, где просвещение, где Франция. В конце концов, это было модно мигрировать из одной страны в другую. Тогда был, слаб институт паспортного контроля и визового режима. Пускали и выпускали кого непопадя, и наоборот. Да, было время. Было, но прошло.
  Несмотря на преклонный возраст, Миледи как балерина вспорхнула со своего места, и быстрой походкой подошла к окну. Она запустила птицу.
  -Привет, Клара.
  -Кар! - поприветствовала хозяйку ворона.
  -Что ты мне принесла?
  -Кар! - утвердительно, ответила птица.
  Ловкостью первоклассного карманника, Миледи извлекла письмо с ноги птицы и углубилась в чтение. Время тратить на дешифровку не надо было, так как она спокойно без затруднений владела языком тайнописи (она сама его выдумала, и обучила ему Ришелье). Пару раз, прочитав послание Ришелье, она снова впала в прострацию. Пробыв в таком состоянии час, она неожиданно пришла в себя и воскликнула, напугав птицу:
  -А это идея!
  Она взяла в руки свою любимую бульварную газетёнку (жёлтая пресса) "Слухи Лондона" и углубилась в её изучение. Газета пестрела сообщениями о прошедших балах и приёмах, о раутах и вояжах. Полное собрание сочинений как развлекается местная знать. На пятой полосе, где обычно печатались светские новости, было помещено объявление следующего содержания.

В четверг вечером

ЛОРД БЕКИНГЭМ

Даёт званый обед

В честь великой даты

Его юбилей

Сорок лет.

Всех друзей и так знакомых

Ждёт он в гости.


  Воодушевлённая Миледи вскочила с кресла и стала выделывать всевозможные акробатические трюки, вертя сальто Мор тале, при этом весело повизгивая. Рюмки сами шли ей в руки, и такую удачу нельзя было выпускать из рук. Радости её не было предела.

16.Вечеринка у Бека.


  "Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог. Он танцевать себя заставил, и слушать стал один хард-рок." Да, да... Жизнь течёт вперед и состоит не только из трудовых будней, но также из праздников. И так был четверг. Был вечер. Большой Лондон шумел. Бекингэмский дворец встречал своих гостей радужным светом окон. Сюда стекались экипажи со всего Лондона, привозя разношёрстную публику. Весь свет Лондона устремился сюда, ведь у достопочтимого лорда Бекингэма можно было не только красиво и роскошно отдохнуть, но что не мало важно завести полезные знакомства. Приглашённые гости по пригласительным письмам проходили через главный вход, где их встречали дворецкий с дюжиной привратников, и сам лорд Бекингэм, который был весьма гостеприимен и любил сам приветствовать своих гостей. Гости без пригласительных писем, которых было не меньше, а может и больше тех счастливчиков, что проходили легально, проникали легально, проникали окольными путями. А именно с помощью подделки оных писем, или через знакомых кухарок, экономок и других слуг. Но тем или иным путём гости достигали своей цели.
  Милый читатель ты, наверное, помнишь, что Леди Винтер (Миледи) была тайным агентом, поэтому она, прибыв на место операции, направилась к чёрному ходу, где её ждал завербованный Миледи личный слуга Бекингэма (её глаза и уши во вражеском стане).
  -Добрый вечер, Леди Винтер, - сказал слуга.
  -Здравствуй, Гнус, - ответила Миледи и перешла сразу к делу. - Как наша пташка?
  -Как всегда, весел и приветлив. Но в полдень сильно сокрушался, что Анна не прибудет на его именины.
  -Да уж. Бек как всегда в своем репертуаре. А сервиз?
  -Сервиз стоит на самом видном месте, как жемчужина в раковине. Это я надоумил лорда, чтоб тот выставил сервиз на всеобщее обозрение.
  -Молодец.
  -А вы как всегда шикарны и привлекательны!
  Миледи сконфузилась как молодая барышня, которой впервые сказали комплемент. И правда, не смотря на свой затухающий возраст, она выглядела ещё огого (в общем, весьма сносно). Недавняя подтяжка на лице скрыла её отвислые щёки. Трёх месячная диета вернула её талии былую стройность. И одевалась она у знаменитых кутюрье того времени. Сейчас она была в чёрном платье (всегда выдавала себя за вдовушку). На голове расположилась легкомысленная шляпка цвета антрацит.
  Дядя Гнус был плохим человеком, меркантильным, ищущем во всём выгоду. Ещё в золотом детстве он продавал своим друзьям сломанные игрушки по высокой цене. И всю жизнь он воплощал в свет любимый закон мистера Паниковского: "Паниковский всех продаст, купит и продаст по более высокой цене". Так что немудрено, что такой человек как Гнус попался на крючок Миледи. Ведь когда нужно он мог подстелиться под высшее начальство, этакий половичёк. И сейчас он смотрел в рот своей повелительнице, готовый в любую минуту сорваться с места и побежать выполнять задание.
  -Чего рот раззявил? - грубо сказала Миледи, - давай веди.
  -А? Покорнеще прошу меня простить, моя госпожа. Сейчас пойдём. Не хотите ли с дорожки выпить чего-нибудь.
  -Ладно. Как говорит мой духовный учитель: "Меньше слов, а больше дела". Вперёд! Победа будет за нами!
  Гнус через подсобные помещения провёл Миледи в главную залу, где происходило главное действо. А именно... Оркестр играл, как и самые популярные произведения всех времён и народов, так и шедевры, специально написанные, поэтому случаю. Кто-то танцевал, кто-то ел, кто-то пил, а кто-то это всё совмещал, успевая вальсировать с дамой, при этом опрокидывал в свой рот рюмку виски, тут же закусывая бутербродиком. Две дамы высокого происхождения стояли на балконе, обсуждая наисвежайшие слухи, перемалывали косточки всем собравшимся. Давай подойдём поближе, и послушаем, о чём они говорят.
  -А знаете, дорогая герцогиня Дарлинг, моя Джулия выходит замуж. Между прочим, хорошая партия.
  -Да? И за кого я осмелюсь спросить вас, графиня Голден.
  -Как за кого? Не догадываетесь разве. За лорда Бекингэма.
  -За Генри? - удивлённо спросила герцогиня.
  -Да! Они сегодня, гуляя по этому прекрасному саду, - говорила графиня, указывая на сад вокруг дворца, - говорили о любви. И он как истинный джентльмен предложил ей руку и сердце.
  -Да, что вы? А знаете, что? Это ложь чистой воды. Вот как неделю назад он с моей дочуркой объявили о своей помолвке.
  -С вашей образиной?
  -С моей дочуркой. И помолвка состоится в эту субботу. Уже гости приглашены и торт заказан. Будет великая вечеринка.
  -Вы, герцогиня, что-то путаете. Всё стремитесь желаемое за действительное выдать.
  -Нет, это вы пытаетесь это делать.
  -Нет, вы, - срываясь на крик, сказала графиня.
  -Нет, вы.
  -Нет, вы.
  -Нет, вы.
  Дамы, крича на всю Ивановскую, вцепились друг в друга, и начали рвать друг дружке космы. К эпицентру скандала стали стекаться зрители. В те стародавние времена на таких балах любили устраивать всевозможные инсценировки и розыгрыши, поэтому все восприняли как специальное представление по поводу вечеринки. Проворные джентльмены успевали делать ставки. Азарт захлестнул публику. Даже Генри присоединился к зрителям. Но сперва он испугался. Но всё по порядку.
  Привлечённый шумом и увидев драку, Генри содрогнулся. Такой скандал в высоком семействе. Но тут вспомнил, что борьба женщин является национальным видом спорта в Испании. О новой забаве лорду рассказали его друзья, прибывшие на его юбилей из Испании. "О, мои друзья решили продемонстрировать это для меня", - подумал он.
  Неизвестно чем всё бы кончилось, если бы к дерущемся не подоспела Миледи.
  -Дамы, дамы, поспокойней. О чём вы говорите? Лорд ухлёстывает за королевой Франции. А вы тут ...
  Дамы опомнились и, кидая косые взгляды в сторону лорда, и скрипя своими острыми языками, расходились в разные стороны. Тут подошёл, обрадованный таким представлением, лорд и сказал:
  -Спасибо, дорогие дамы за ваш цирк. Я был весьма тронут. И приглашаю вас выпить со мной чудного напитка.
  Дамы хотели что-то возразить, но Миледи их опередила.
  -О, да! Дорогой лорд мы выпьем с вами за ваше драгоценное здоровье. Пойдёмте дамы.
  Они подошли к столу, где стоял сервиз. Миледи ловкими движениями проворного бармена разлила виски по рюмкам. Лорд хотел что-то возразить, но Миледи его опередила.
  -Посмотрите, как искрится виски в этом хрустале, - сказала она.
  -О, да, мисс.
  -Вы знаете, я когда-то была в России. Там есть хороший обычай бить рюмки на счастье. Выпьют, и бросают через правое плечо.
  Как говорится, сказано, сделано. Лорд не успел и слова проронить, а дамы залпом выпели виски, и три рюмки завершили свой жизненный путь на полу. Как из-под земли возник Гнус, быстро собирая осколки в специальный коробок. Лорд опечалился быстрой утратой части дорогого подарка, но вспомнил, что у него осталось ещё десять рюмок, махнул рукой и стал веселиться, ведь не каждый день у человека бывает день рождения. Тут мы оставляем Лондон с лордом Бекингэмом. Пусть себе веселиться, а нас ждёт Париж, где плетет как сети свои интриги кардинал Ришелье.

17.В Лондон!


  Был день. Господин Бонасье ещё с утра уехал на рынок за новыми тканями. Его бизнес процветал и креп. Его панталончики "на всякий случай жизни" были в моде и пользовались большим спросом. Констанция всё утро общалась с д'Артаньяном. И сейчас они сидели вместе на кровати, обнявшись, в коморке на третьем этаже. Обстановка была подходящей для всевозможных откровений и тайных сговоров.
  -Д'Артаньян, а вы на всё готовы ради нашей любви? - спросила Констанция.
  -Да, дорогая Констанция, - браво ответил наш герой. - Говорите, кто вас обидел, и ему не сдобровать. Ведь он будет иметь дело со мной, с мушкетёром его Величества.
  -О, вы смелый человек, - обрадовано сказала Констанция. - А ради королевы?
  -Королева - мать наша. Я, как и каждый из нас готов сложить голову на поле брани за королеву, - гордо ответил д'Артаньян, при этом, вскакивая на ноги и хватая в руки шпагу, до этого покоящаяся рядом с постелью, ведь он никогда не расставался со своим оружием. Д'Артаньян стоял в боевой позе, готовый отразить любую атаку. Констанция критически осмотрела своего любовника, и засмеялась. Его обнажённый зад по-клоунски улыбался.
  -Констанция, чего вы смеётесь? Или вам мои порывы показались неискринеми.
  -Ах, д'Артаньян, вы просто комичны в своём адамовом наряде со шпагой в руках.
  -Ничего смешного в этом нет. Как говорит мой отец: "Мушкетёр готов к бою всегда будь он в штанах или без штанов". Так и я. Вы только скажите, и я в таком виде пойду, сражаться за вас и вашу честь.
  -Ладно вам, д'Артаньян. Успокойтесь милый сударь. От вас я этого не требую. Я лишь прошу вас, что бы вы со своими друзьями отправились в Лондон, и привезли от лорда Бекингэма хрустальный сервиз из тринадцати рюмок. Я вам дам депешу для лорда от королевы. Для королевы это вопрос жизни или смерти.
  -Я готов на всё, моя Констанция.
  -Я в этом не сомневалась мой д'Артаньянчик. Но опасайтесь кардинала Ришелье. Он страшный и нехороший человек, способный на всякую гадость. Он пустит по вашему следу свору своих гвардейцев.
  -Я это знаю, Констанцию. Я это понял из нашей с ним беседы у него в кабинете.
  -Как? Но оттуда живыми не возвращаются.
  -Но я вернулся.
  -О, вы смелый и сильный, дорогой д'Артаньян, - сказала Констанция и поцеловала своего возлюбленного.
  Дорогой мой читатель, я не буду тратить твоё драгоценное время на подробное описание сборов д'Артаньяна и его друзей. Как он их уговаривал, ведь они были не столь молоды, поэтому не столь скоропалительны в своих решениях и наученные горьким опытом не летели стремглав на поиски приключений в таком опасном путешествии. Они сперва всё хорошо взвесили. Но могу тебе обрадовать. Сборы не заняли много времени, и вечером того же дня они верхом на лошадях, как бравая кавалерия отбыли из Парижа.
  -А знаете, д'Артаньян, чем хороши эти загородные и международные поездки? - спросил Партос.
  -Чем? Дорогой Партос у нас есть возможность посмотреть мир, другие страны, - как всезнайка ответил д'Артаньян.
  -Милый д'Артаньян, - продолжил разговор Арамис, - наш Партос имеет ввиду совсем другое. Он, как ярый приверженец здорового образа жизни, в этом видит возможность поправить наше пошатнувшееся здоровье.
  -Но я здоров как бык! - возразил д'Артаньян.
  -Милый друг, - взял снова слово Партос, - но вы как вступили в мушкетёры, стали много курить. Смолите как топка в преисподнии, выхлапывая из себя клубы жуткого дыма. И вся сажа как в печи осаждается в ваших лёгких. А, путешествуя, приезжая через леса и поля вы дышите свежим воздухом, тем самым вентилируете свои лёгкие. А это большая польза для здоровья.
  -Милый Партос, вы впрямь как мой отец. Всё время заботитесь обо мне.
  Долго ли, коротко ли, но наши путники прибыли на постоялый двор. Здесь их ждал приют, ночлег и хороший ужин. На улице была уже глубокая ночь, и все добрые люди уже спали.
  -Ну, что друзья, пока всё складывается очень даже замечательно. Мы незамеченными покинули Париж. Наше путешествие увенчается успехом, - взял слово д'Артаньян на собрании заговорщиков, подымая свой кубок с вином во славу их предприятия.
  -Не обольщайтесь, дорогой друг. Глаза Ришелье видят всё и очень далеко. Так что ему уже известно о наших передвижениях. И, скорее всего мы скоро ощутим на себе его пристальный взгляд, и его рука в ежовой рукавице дотянуться до нас, - рассудительно ответил Атос.
  -Ах, Атос, Атос. Не скрипите как несмазанная телега, - вмешался в разговор Партос. - Лучше ешьте. Смотрите, какой замечательный суп с клёцками.
  Партос уже наваривал третью тарелку. Остальные же довольствовались холодными закусками, поглощая копчёную баранину.
  -Не так уж и плох этот мир, - меланхолично заметил Арамис. - Пока что Бог на нашей стороне. Так что давайте этим довольствоваться. И пора спать. Нам завтра вставать, чтоб вместе с рассветом отправиться в путь.
  Как только забрезжил рассвет, мушкетёры были на ногах. Только им пришлось ненадолго задержаться с отправлением. Только Партос открыл глаза, так ему сразу пришлось бежать в туалет. Его посетил дядя Панос. Мушкетёры собрались около туалета, откуда доносились жуткие кряхтения, проклятия Партоса, да аромат специфического для этого учреждения содержания.
  -Я убью этого трактирщика. Он хотел нас отравить. Хорошо, что я попался со своим луженым желудком. Я его убью! Видал я его в гробу в белых тапках. Ему в инквизиции работать и кормить своей стряпнёй богоотступников и еретиков.
  Мы не знаем, был ли это чей-то злой умысел или просто Партос от счастья переел. Но факт есть факт. Так что домысливай дальше сам.
  Стены хлипкого дощатого туалета содрогались под мощным басом Партоса. Ещё немного и туалет бы развалился как карточный домик. Но тут наступила тишина.
  -Может, он умер? - нерешительно спросил д'Артаньян.
  -Ты в своём уме? - цыкнул на него Атос.
  -Друзья, - послышалось из туалета. - Я жив. Но, похоже, тут застрял надолго.
  Дружба дружбой, но время не ждёт. Надо дальше продолжать путь. И вот их осталось трое. С камнем на сердце садились на коней наши герои. А путь не близок.
  -Вперёд за сервизом! - огласил девиз на этот день Атос.
  Долго они ехали молча, думая каждый о своём. Д'Артаньян думал о Констанции, грезил на ходу. Констанция была в прозрачных одеждах, не скрывающая её наготу, а подчёркивающая изящность форм. Она словно азиатская красавица возникла из неоткуда, в облаке сизового дыма. Она была соблазнительна и обворожительна. Они таяли как мороженое в объятиях друг друга. Их губы тянуться по направлению друг друга. С каждым мигом расстояние сокращалось, пока они не соединились в сладком поцелуе. Но что это? Волосы? Констанция не побрилась? Д'Артаньян открыл глаза. Он нежно целовал гриву своего коня. О, боже я схожу с ума! Нет пить надо меньше.
  Лошади несли своих седоков в далёкий туманный Альбион, оставляя позади кипящий тайнами и интригами Париж. День пролетел незаметно, и ночь вступила в свои права, скрыв свет своим звёздным плащом. Время было подумать о ночлеге. И впереди радушно открывал свои двери постоялый двор. "Приют висельников" гласила покореженная временем вывеска. Ещё стоит сказать, что было тринадцатое число, знаменитое тем, что в этот день Атос обычно впадал в прострацию и уходил в запой.
  Ужинали молча, сказывалась усталость (целый день в седле). Арамис с д'Артаньяном ели, что Бог послал. Атос почти ничего не ел, а лишь поглощал напитки, отдавая предпочтение в основном алкогольным.
  -Атос, дружище, вы не переусердствуете? - спросил д'Артаньян.
  -С лекарством невозможно переусердствовать. Его только может быть мало. Старые раны надо лечить по специальной методике. И моя самая лучшая, - отвечал Атос, наливая себе в бокал ещё самгоня.
  -Но раны обычно заживают.
  -Любовные раны никогда. Они парой кровоточат, то сильнее, то меньше. И их приходятся лечить этим чудным бальзамом.
  -Это не лечение, а алкоголизм чистой воды.
  -Называйте это как хотите. Но когда-нибудь, дорогой д'Артаньян, вы испытаете странное чувство, имя которому любовь. А это счастье и несчастье в одном флаконе. Как говорят практичные англичани два в одном. И тогда... - но досказать Атос уже не мог, так как дар речи его покинул, как и сам разум.
  Он рухнул лицом в салат и захрапел. Было такое впечатление, что все колокольни Франции в один момент забили набат. Что оставим в покое бедного Атоса. Пусть спит в своем салате. Не будем мешать.
  Ночью д'Артаньяну приснился страшный сон, будто он стал кардиналом Франции. Он сидел в своём любимом кресле под пальмачкой, а рядом на столе растягивали Ришелье. Тот то стонал, то смеялся. Д'Артаньян как попугай всё твердил: "Хорошая растяжка полезна для осанки. Не сопротивляйтесь сын мой". Д'Артаньян проснулся раздраженным и злым. Сон он посчитал дурным предзнаменованием. Атоса они так и не смогли поднять. Лишь короткие вспышки сознания озаряли затуманенный взгляд этого гиганта мысли и совести, но тут же гасли. Парой он глупо улыбался и твердил как заезженная пластинка: "Мама я заболел и не пойду в школу". Так что его пришлось оставить здесь и им свой крёстный ход пришлось продолжать вдвоём.
  -Нас хоть и двое, - сказал Арамис д'Артаньяну, - зато мы дойдём до своей цели.
  -Что вы, Арамис? Во всём виноват я. Если бы не я вы бы не ввязались в эту авантюру. Сейчас бы мы спокойно сидели в баре зелёный веник и довольные жизнью попивали коньяк, не о чём не тревожась.
  -Не клеймите себя позором зазря, дорогой друг. Если бы вы отказались помочь своей возлюбленной, то мы, наверное, от вас отвернулись. И сто лет подряд считали бы вас отступником и гадом, которых ещё свет не видывал.
  -Спасибо, Арамис, на добром слове.
  Воплем "Один за всех и все за одного" они вскочили на коней и отправились в путь. Ещё один день в седле. И этот день тоже ушёл в небытиё, оставив место ночи. Наши путники уже прибыли к Ла-Маншу (для несведущих поясняю, что это пролив, отделяющий Англию от континента). Во время ужина Арамис сказал:
  -Знаете, д'Артаньян, что-то я стосковался по женскому обществу.
  -Да, я тоже уже стосковался по своей Констанции. Она такая умница, такая красавица. У меня просто нет слов.
  -Ах вы, проказник, разоритель чужих гнёзд, неисправимый любитель замужних женщин.
  -Что ж поделать. Судьба такая.
  -Милый д'Артаньян, а не пойти ли нам, не поискать прекрасных дам, и не почитать им библию или другую занимательную книжку.
  -Нет, сударь. Я лучше пойду поспать. Не-то у меня ноги совсем не слушаются. Предыдущей ночью плохо спалось, и поэтому я не выспался.
  -Что ж д'Артаньян идите спать. Спокойной ночи. А за меня не беспокойтесь, я скоро приду и присоединюсь к вам.
  На этом и порешили. На следующий день, как только забрезжил рассвет, д'Артаньян был уже на ногах. Арамиса нигде не было. Постель его не была разобрана. Это сильно озадачила его, и он пошёл на поиски Арамиса. В харчевне его не было, и д'Артаньян вышел на улицу, решив обследовать деревню. Человека в одних панталонах прикованного к столбу позора д'Артаньян заметил издалека. "Что за варварские обычаи в этом селении", - подумал он. Чем ближе он проходил, тем знакомее становились черты прикованного к столбу человека. Я думаю, ты уже догадался, кто это был. А был это никто иной, как наш Арамис собственной персоной.
  -Что случилось, Арамис? - удивлёно спросил д'Артаньян.
  -А д'Артаньян. Это средневековье какое-то. Я читал библию очаровательной незнакомке с розовыми щёчками. Как вдруг в комнату ввалился амбал, назвавшийся отцом. Он проревел, как медведь грызли, что я обесчестил его дочь. И теперь если я не женюсь на ней, я закончу жизнь у этого столба. Ужас просто. Такое в наш-то просвещённый век. Пережитки прошлого.
  -Я спасу вас, Арамис.
  -Не беспокойтесь обо мне мой юный друг. Я сам выпутаюсь из этой передряги, ведь её я сам создал. Тем более мои сторожа очень зорки, - говорил Арамис, обводя взглядом троих мужиков толпившихся на крыльце одного из домов. - Так что у вас будет одна возможность занять место рядом со мной. Лучше садитесь на корабль и плывите скорее в Англию. И привезите скорее этот чёртовый сервиз.
  -Хорошо, Арамис. Я так и сделаю. До встречи.
  -Прощайте, д'Артаньян.

18.Туманный Альбион.


  Туманный Лондон был где-то впереди, Париж остался где-то позади. Каравелла неслась вперёд по неспокойным просторам Ла-Манша. Возможно, на ней великий Колумб высадился на неизведанные берега Америки, предполагая, что это Индия. Сейчас же она несла на себе нашего героя в Лондон за рюмками. Д'Артаньян сидел на палубе, потягивая чудный эль из деревянной кружки, наслаждаясь жизнью. Но иногда встречаются такие гады, которые всё стремятся испортить. Вот и сейчас на горизонте появилась знакомая фигура, с отвисающей как всегда кармой. Д'Артаньян сплюнул со злости, но всё-таки надел приветливости маску, и сказал когда непрошеный гость подошёл к нему.
  -Добрый день, господин де Жюссак. Какими судьбами вы сюда попали?
  -А я за вами, дорогой д'Артаньян. Вы арестованы.
  -Я? Де Жюссак помилуйте. Чем же я провинился?
  -Незаконное переправление в сопредельное государство. И в кандалах будете доставлены в Париж.
  -Де Жюссак, что за вздор вы порите? Я что-то ни как не пойму.
  -Вот постановление о вашем аресте подписанное кардиналом, - сказал де Жюссак, протягивая лист бумаги д'Артаньяну.
  -Сударь, я осмелюсь спросить, а как вы меня отправите обратно во Францию? Я что-то никак в толк не возьму.
  -О милейший, всё очень просто на этом же корабле.
  -Браво! Как я сразу не догадался? - Сказал д'Артаньян, стукая кулаком себя по лбу. - Неужели развернёте каравеллу. О, вы смелый человек и сильный. Я вами горжусь.
  -Не паясничайте, д'Артаньян. После прибытия в Англию, это судно направится обратно во Францию. Ну и мы на нем.
  -Ну, тогда любимый мой де Жюссак тогда и арестуете. А сейчас давайте выпьем этого божественного замечательного эля.
  Де Жюссак пораскинул мозгами. Они долго лежали на палубе. Потом он их собрал. Почесал затылок, и пришел к так называемому консенсусу. А рассуждал он так. Мы на корабле в открытом море, значит, ему улизнуть некуда, так что он в моей власти. А сейчас можно и расслабиться. Он залпом выпил предложенную д'Артаньяном кружку эля, криво улыбнулся и запел свою любимую песню: "Запрягайте хлопцы кони". Он долго и задушевно пел, временами утирая скупую мужскую слезу. Д'Артаньян от умиления тоже всплакнул, он тоже был человеком чувствительным.
  Мой друг не будем разводить сопли, и не будем вдаваться в подробности всего путешествия до Лондона, скажем коротко. С прискорбием сообщаю, что нашу сцену покидает бравый гвардеец де Жюссак. Когда каравелла с нашими героями причалила к долгожданному берегу, с нашим де Жюссаком случилась следующая оказия. От большого количества выпитого и от морской качки у него закатились шарики за ролики, засвистел бак, задымил чердак, в общем, поехала крыша. Для особо непонятливых сообщаю, человек тронулся умом. Он даже клялся, что видел, как с небес спустился ангел и молвил одну фразу: "Покайся в грехах". Сойдя на берег, он сдался официальным властям Англии, заявив, что он тайный агент Ришелье, китайский шпион, японский городовой, тигр Тамила Ламы, посланник ислама, посланный исповедовать дзен буддизма. Могу сказать тебе по секрету, что тайная канцелярия королевы Англии потратила целый год на расследования этого дела. В результате они порешили, что де Жюссак душевнобольной и определили его психиатрическую лечебницу на Елисейских полях, в последствие преобразованная в "Мулен Руж". Мальчишки, мальчишки, мальчишки кабаре. Вы созданы лишь для развлечения. Да, и ничего ты тут не попишешь. Ну и Бог с ним. Д'Артаньян без приключений добрался до Бекингэмского дворца. Так что мы направимся прямо туда.
  Лорд Бекингэм любил после ланча выкурить пару трубочек прелестного табака. Вот и сегодня по своему обыкновению он сидел в одной из комнат своего шикарного дворца, потягивая трубку, и безмолвно созерцал портрет Анны Австрийской на противоположной стене. Под портретом на ажурном столике, работы французских краснодеревщиков, грациозно расположился хорошо тебе известный сервиз.
  "Ах, Анна, Анночка, Анюта, - думал лорд, - и что ты нашла в этом Людовике? Зачем тебе вся Франция, когда есть я, нежно любящий тебя. Ты бы была моей королевой и правила..."
  Додумать он не успел, так как был отвлечён от своих горестных дум сильным шумом из-за двери. Минуту спустя, раздался стук в дверь.
  -Войдите, - сказал лорд.
  На пороге появился Гнус.
  -Милорд, вас хочет видеть ретивый мсье д'Артаньян. У него для вас срочная депеша из...
  Договорить он не успел, так как был нахально оттолкнут, вошедшим д'Артаньяном.
  -Лорд Бекингэм, я прибыл из Франции с письмом для вас от моей королевы.
  -Присаживайтесь мсье, а вы Гнус можете идти.
  Гнус скрылся за дверью. Но сразу уходить он не спешил. Закрыв двери за собой, он сразу же припал к замочной скважине, внимательно выглядывая, что творится в комнате, тщательно вслушиваясь, что говорят собеседники. При этом Гнус ругался себе под нос на местном диалекте, поскольку разговор вёлся на французском языке. А Гнус в силу своей природной тупости никакого языка кроме английского не знал. В свою очередь д'Артаньян из-за своих деревенских корней был силён лишь во французском. Ну а Генри был полиглотом. Он знал около семи языков, в число которых входил и французский. Вот такие брат дела. Но оставим Гнуса в покое, он нас не интересует. А лучше послушаем беседу д'Артаньяна с лордом. Генри на одном дыхании прочёл письмо своей возлюбленной, печально взглянул на сервиз и произнёс:
  -Ох, уж этот Ришелье. Всё ему спокойно не спится.
  -Видать судьба такая, - лаконично заметил д'Артаньян.
  Немного повздыхав, они стали упаковывать сервиз, с любовью оборачивая бумагой и складывая в специальный ящик.
  -Милорд! - воскликнул д'Артаньян.
  -Ах, не называйте меня так, зовите меня Генри.
  -Генри, но их десять.
  -Чего десять? - не понял Бек.
  -Рюмок десять! А должно быть тринадцать. Чёртовая дюжина.
  -Ах да! На моём юбилее их разбили три экспрессивные дамы.
  -Что делать?
  Да нет проблем, друг мой. У меня самый лучший стеклодув во всей Англии. Он всё сделает в лучшем виде.
  -Но Генри, у меня мало времени. Я должен успеть до бала.
  -Да уж. А если всё оставить так.
  -Но король может что-нибудь заподозрить, а он такой ревнивец.
  -Форс мажор! Я тут бессилен.
  -Но подождите, я где-то эти рюмки видел. Но где?
  -В Лувре!
  -Само собой, но их там нет, они здесь. Но вчера я их видел.
  -Вчера? - переспросил Генри.
  -Да. В одном из баров. Я там обедал. Так там были такие же рюмки.
  -Так скорее туда!

19.Путь домой.


  -Господи, да что это такое, я же ничего не слышу, - подумал Гнус, нервно грызя ногти на своих крючковатых руках, - он мне сразу не понравился. Нахальный француз, хам. Где это видано, чтобы с таким человеком как я так недопустимо обращались. Ни здравствуйте, ни до свидания, ни чаевых! Куда катится мир... - размышлял этот маленький человек, стоя возле двери, пока дверь не распахнулась...
  Д'Артаньян простился с Генри и как обычно стрелой, снося всё на своём пути, бросился к двери. Вот на этом самом эпизоде, я мой дорогой почитатель (то есть читатель), хотел бы чтоб ты вспомнил старую мудрость: "поспешишь - людей насмешишь". Но это мы отвлеклись, а что же там...
  Да, все смеялись, а больше всех д'Артаньян. Произошло следующее, бедный Гнус не успел отойти в сторону, хотя летел он недолго и по сведениям глухонемой служанки пытался таки остановится, но человек, которого звали д'Артаньян, категорически не дал ему этого сделать. Спускались они по лестнице не долго, правда, разъединить то, что они составляли, заняло некоторое время. Ну, часа два.
  -Друг мой, как вы? - озабоченно поинтересовался Генри, помогая подняться д'Артаньяну.
  -Кости целы, голова на месте, а вот рюмок нет, - улыбнулся д'Артаньян, подмигивая своему собеседнику, - а если не секрет, как вас матушка зовёт, сударь?
  Генри, обладал с рождения хорошим чувством юмора, но в данной ситуации не понял толи, шутит гасконец, толи это последствие недавнего происшествия. Наконец он нашёл что ответить, подыгрывая этому мужественному человеку, который собственным телом сосчитал ступени его лестницы несколько минут назад.
  -Бонд, Джеймс Бонд, - вспомнил имя своего полоумного родственника Генри.
  Родственник прожигал свою жизнь в окружении бесшабашных девиц, шатался по игровым заведениям, а также участвовал в государственных авантюрах. Я бы сказал весьма успешно.
  -А кто я, по-вашему, достопочтимый, - продолжая улыбаться, спросил д'Артаньян.
  -О, ваше имя знают в Англии все! Вы есть д'Артаньян, лучший друг лорда Бекингэма! - торжественно провозгласил Генри, пожимая руку д'Артаньяну, и уже шёпотом добавил. - Вы хоть помните о сервизе королевы?
  В сознании нашего героя при слове королева вспыхнула искра, клетки мозга стали активно работать, и д'Артаньян вспомнил, но не всё. Он вспомнил о королеве, о её муже, о Бонде, который любил королеву и о той миссии, которую он выполнял.
  -Дорогой Джеймс, я всё вспомнил, - солгал д'Артаньян, - я незамедлительно отправляюсь.
  Однако Генри был человеком проницательным, да к тому же, периодические подмигивания, на улыбчивом лице гостя не давали ему повода верить его словам окончательно. Поэтому лорд Бекингэм отправил в помощь д'Артаньяну своего верного слугу (догадайся кого приятель). Однако мы забыли про слугу лорда, с приятным и благозвучным именем. Бедняжке не повезло, он пострадал больше д'Артаньяна. Хотя тело Гнуса было не тронуто травмами и ушибами, голова, а именно её содержимое претерпело кардинальные изменения. Нет, дорогой читатель, мы не будем рассматривать содержимое головы бедняжки Гнуса, ведь это не этично, пусть этим занимаются профессионалы (психиатры да патологоанатомы). Скажем так, Гнус стал другим человеком, он родился заново на этой лестнице. Порой забыть всё, это счастье для одних и горе для других.
  Гнус сидел на полу, пытаясь припомнить кто он и что делать, но долго думать ему не пришлось, ведь за слуг думают их хозяева.
  -Гнус, я приказываю тебе сопровождать этого благородного человека до Парижа, и жду с отчётом о поездке, - произнёс человек, который ответил на вопросы Гнуса властным внушающим уважения голосом.
  -Слушаюсь хозяин.
  В порт их доставила личная карета лорда Бекингэма, а вот с кораблём произошла задержка. Был шторм, с парусами пришлось расстаться, но капитан заверил д'Артаньяна, что проблему ликвидируют через час не раньше. В таких случаях, путешественники обычно посещали заведения, где можно было весело и не скучно проводить время. Выбор их во все времена был велик, а предоставляемые ими услуги традиционны. Выбор пал на трактир "У толстяка Кромвеля". Заведение пользовалось дурной репутацией, это было пристанище инакомыслящих, бунтарей, в общем, людей пытающихся изменить мир, причём радикальными методами. Пока это были разговоры за кружкой пива, но как ты знаешь из истории друг мой, порой хватает маленькой искорки для большого костра.
  -Эй вы...ну что рты разинули, раз пришли так заходите, - прокричал грузный человек, пытаясь перекричать шум в трактире, - Давай смелей сюда, раз уж зашли ко мне.
  -А не нагловато ли вы себя ведёте, милейший, - вспылил д'Артаньян, - такого хамства в свой адрес я не потерплю.
  Д'Артаньян выхватил шпагу и в мгновение её конец упёрся в шею наглеца. В трактире воцарилась тишина, лишь пьяный забулдыга который придавал заведению специфический аромат вёл тихую неспешную беседу, и суета мира его уже не беспокоила.
  -Да ладно мистер, я же по-нашему по-простому, - дрожащим голосом прохрипел человек явно хозяин заведения, - может лучше в знак примирения вам и вашему слуге по кружечке моего пива.
  -Хорошо, я вспыльчив, но отходчив, - убирая шпагу, произнёс де Артаньян.
  -Мой господин отправляется на родину, у него времени не много и вообще он очень важный человек, поэтому постарайтесь быть предельно вежливым, - прошептал Гнус хозяину трактира.
  -Я всё понял, Кромвель к вашим услугам, - протянул руку пивовар.
  Было выпито много пива и сказано много пустых слов, но д'Артаньян многое почерпнул из сказанного. Как оказалось, Кромвель был главарь местной портовой братии, он называл себя революционером, а своё пиво самым лучшим в Англии.
  -А не пора ли нам дружище в дорогу, - похлопывая по плечу захмелевшего Гнуса, сказал д'Артаньян.
  -Нас оповестят, хозяин, - щурясь как мурзик, ответил Гнус.
  -Коль оповестят, то наливай, - сказал д'Артаньян.
  В результате они сами не поняли, как оказались на борту судна, отходящем во Францию с двумя сервизами, но порой их было почему-то три. Одним словом парадокс. Так что весь путь через проклятый Ла-Манш они, как сухопутные кролики, прострадали от морской болезни, борясь с дьявольскими глюками. Но прелести похмельного синдрома не очень интересны для исторического изучения. Так что мой друг мы с тобой перенесём в тот миг, когда наши бравые герои ступили на обетованную землю своих предков, землю Франции.
  Сойдя на берег, д'Артаньян упал на колени и вознёс руки к небу со словами "Слава Аллаху". Он совершил молебен во славу того, что они благополучно вернулись домой. В селении был великий праздник. Все селяне спешили в церковь. Что было только при великих праздниках, да при венчании. Д'Артаньян поинтересовался у одного словоохотливого крестьянина, который чинно вышагивал по направлению к церкви в своих начищенных до блеска желтых туфлях с красными подвязками (этакий франт местного пошива).
  -Знаете, у нас великое событие! Хромоногий Джонсон выдаёт свою сумасшедшую Лукрецию за мушкетёра его величества. Он этого мушкетёра продержал на цепи около недели, пока тот не согласился. А что бедняге ещё было делать. Ну, ладно господа я спешу. А если тоже захотите посмотреть на этот цирк, то прошу со мной. Тем более по поводу свадьбы после венчания будет великая пьянка. Ешь, сколько влезет, пей сколько войдёт. За все платит тесть. Благодать. Рай на земле.
  -Бедный Арамис, - прошептал д'Артаньян, и тоже двинулся в сторону церкви.
  Невеста была прекрасна в своём подвенечном одеянии, словно нежный агнец. Но что скрывалось под этой скромностью и невинностью, ведал лишь Бог. Но всё же он не испепелил это место, и не превратил в руины этот оплот несправедливости. Д'Артаньян вошёл в церковь, когда капеллан вопрошал собравшуюся паству насчёт того, что есть ли среди собравшихся те, кто может возразить против соединения двух сердец этих влюблённых.
  -Славу Аллаху и его Великому пророку Муле! Брат! Ты жив! - громко, со слезами на глазах сказал д'Артаньян. - Ты где пропадал. Мы с твоим любимым евнухом просто сбились с ног. Твои верные жёны до сих пор тебя оплакивают. На кого ты кинул свой горем? - продолжал причитать д'Артаньян.
  Все собравшиеся сразу обратили свой взор на вошедшие странные личности непонятной национальности. Многое было в них странного. Взять хотя бы то, что на них были одеты затёртые (подобранные на ближайшей свалке) халаты, да и на головах они носили полотенчики в место шляп. Да ещё их небритые опухшие рожи ставили в тупик почтенных граждан. Арамис устремился на встречу д'Артаньяну со словами:
  -Мой брат!
  Хромоногий Джонсон от неожиданности изошёл весь слюной. А капеллан закричал на всю церковь, что его негодующий крик был слышан во всём селении.
  -Я не потерплю такого богохульства в моей церкви. Я отказываюсь венчать эту пару, так как они разных вероисповеданий. И ни какие, Джонсон, ваши преподношения этому не помогут.
  Мой друг, ты, конечно, понял, что капеллан был нечист на руку. Такое встречается частенько средь служителей культа. Тут ничего не попишешь. Гости несостоявшейся свадьбы разбежались по своим делам. А несчастный Джонсон со своей по-своему несчастной Лукрецией остались с носом. Вот такие брат пироги. Хочешь ешь, а хочешь нет. А мушкетеры, успешно выпутавшись из этой ситуации, двинулись в свой путь. Их ждал Париж.
  Атоса они нашли во всё том же кабаке, где и оставили. Но от кабака ничего не осталось. Лишь покосившиеся столбы. И по этим развалинам Атос гонял бедного содержателя этого злачного заведения.
  -Жалкий кардинальский прихвостень! Сознавайся, куда подевал моих друзей. Или я тебя раздавлю как букашку, - ревел Атос.
  И прибил бы, и быть ему пришпилиным в коллекции с клопиками да бабочками, если бы на горизонте не появились наши друзья. Атос как ненужную вещь отбросил этого прихвостня и устремился своим друзьям на встречу.
  -Друзья, где вы пропадали всё это время? - спросил Атос.
  -О, Атос это слишком долгая история и требует не одной бутылки хорошего вина, - ответил д'Артаньян.
  -Так давайте же выпьем! Гарсон, хорошего вина мне и моим друзьям.
  -Нет, Атос. Сейчас некогда распивать алкогольные напитки и предаваться воспоминаниям. Нас ждут большие дела! Мы и так много времени потеряли во всех наших передрягах. - Самозабвенно сказал д'Артаньян.
  -Что ж, друг мой? По коням! - издал боевой клич Атос.
  Мушкетёры повскакивали на своих коней и устремились в ту сторону, где догорал закат.
  Долго ли, коротко ли, но наши друзья добрались до того селения, где оставили своего друга Патоса. Но какое же было их удивление, когда они нашли его во всё том же туалете. Партос распевал бравые мушкетёрские песни, повествующие о боевых подвигах его предков. Атос подошёл к двери и грозным голосом спросил:
  -Партос, вы здесь?
  -Да мой друг, Атос.
  -Вы до сих пор не закончили свои дела?
  -Уже закончил.
  -Давайте скорее. Нас ждут великие дела!
  Выйдя из своего уютного домика, за последнее время ставшим столь родным, Партос расцеловал своих друзей. А хлипкий дощатый туалет развалился на составные части. Мушкетёры устремились в путь. Париж был близок. А мы, мой читатель, оставим на время этих бравых ребят, и переместимся в Париж, где страсти накалились до предела.
 

20.Королевский бал.


  Ришелье сидел в своём кабинете, раскладывая на карточном столике пасьянсы, гадая, будет ли иметь успех намеченная интрига. Первый раз карты сказали "ДА". Это его очень обрадовало. Но в силу того, что он был человеком недоверчивым, и никому не доверял, даже саму себе, то решил всё перепроверить. Во второй раз карты сказали "НЕТ". Ну, что? Это тоже маловероятно. Когда он в третий раз разложил карты, вошёл слуга и сообщил, что прибыла леди Винтер. Ришелье от радости вскочил на ноги и опрокинул столик с картами. Они как опавшие листья с дубов плавно ложились на пол, устилая его бумажным ковром. "Пятьдесят на пятьдесят, - подумал кардинал, - тоже не плохо". Когда слуга ушёл, грациозностью чёрной лебедушки в кабинет вплыла Миледи. Со словами "Мой пёсик" она обняла Ришелье и поцеловала. Тот тоже остался в не накладе. Они не виделись уже десять лет и два любящие сердца воссоединились, наконец. Они долго и протяжно целовались.
  -Ладно, сопли оставим на потом. Перейдём лучше к делу, - сказал кардинал, погружая свои чресла в недра кресла.
  -Ну, дела так дела. Ваше задание выполнено блестяще. Кто при этом отличился? Ну, конечно я, - гордо заявила Миледи, и передала кардиналу мешочек из атласа с осколками рюмашек.
  -Весьма похвально.
  -Как говаривал Чингис Хан, города надо брать обаянием.
  -Ах, леди Винтер, вы кого угодно совратите. Даже самого Папу Римского.
  -Все мы люди, - философски заметила Миледи. - Надо только знать на какие педали и когда нажимать.
  -Ну, вы тут профессионал, и лавры первенства тут принадлежат вам, - не скупился на похвалу Ришелье.
  Они снова обнялись, и Ришелье запечатлел на её губах тройной поцелуй. Но оставим в покое эту жуткую парочку. Заглянем лучше к королю с королевой. Чем они там занимаются на кануне великого события. Анна с самого утра была на взводе. Вечером должен состояться бал, а от мушкетёров ни слуха, ни духа. Понервничаешь здесь, когда на карту поставлено всё. Ля Шане под горячую руку попало пару раз.
  -Ля Шане, какого чёрта вы весь день ползаете у моих ног? - возмущённо спросила королева.
  -Ваше величество, я забочусь о вашей красоте, - ответил находчивый слуга.
  -Не морочь мне голову.
  -Но, ваше величество... - попробовал возразить слуга.
  -Твоё место рядом с королём, так давай вперёд, - прервала его Анна.
  -Но, ваше величество, король мне сам велел за вами..., ой, следить за вашей красотой.
  -Ах, велел следить? Так он у меня сейчас получит, мало не покажется.
  Анна решительным шагом направилась на выход из комнаты. Лёгким движением правой руки она оттолкнула зазевавшегося Ля Шане, и тот полетел, так как был хлюпиком, и худ как тростинка на морозе. И полетел он на вошедшую с новым нарядом по случаю бала для королевы горничную.
  -Ля Шане, - укоризненно сказала горничная, - ну, что вы наделали. Вы его помяли. Теперь мне придется его снова гладить. Я и так два часа потратила, чтоб придать ему такую форму. Вы же сами знаете, какая эта капризная ткань. Передержал и пиши "пропала".
  -Дорогая Лукреция, не возмущайтесь. Я его сам переглажу, так что не беспокойтесь. Всё будет в лучшем виде. Как любят говорить знойные парни из Испании: "Всё будет в ажуре". Так что наша королева будет примадонной этого бала.
  Мой друг, оставим слуг наедине. Пускай заново гладят вечерние платье королевы. Тогда Rowenta и Tefal, что думают за нас, и в помине не было, и пользовались допотопными тяжёлыми чугунными утюгами, разогретыми на раскалённых углях. Я предлагаю тебе более интересное занятие. Последуем лучше за королевой.
  Анна шла быстрым строевым шагом. Создавалось впечатление, что всю жизнь она была солдатом, вымуштренного строевой подготовкой. Она подошла к королю, который о чём-то говорил с кардиналом.
  -Ваше Преосвященство, оставьте нас с Людовиком наедине. Нам надо поговорить на семейные темы.
  Ришелье с ехидной улыбкой посмотрел на королеву и степенной походкой, которой обычно ходят епископы в Великой Византии, удалился. Тут королева отвела душу, вылив на короля целый ушат своих претензий на его необузданную ревность.
  -Людовик, муж мой, ваша ревность уже потеряла все границы, - говорила королева, нервно жестикулируя. - Вы теперь ревнуете не только всей Франции, но и всему миру.
  -Но, дорогая, вы сами подали мне повод этому.
  -Я? Наслушались вы разных россказней злых языков. Я уже не могу не на кого взглянуть, не говоря уже о том, чтоб обмолвиться.
  -Но, дорогая...
  -Что дорогая? Вы меня с ума сведёте. Послали ещё следить за мной своего чокнутого сомнамбулу. Этого Ля Шане, который ночь от дня не отличает. Сейчас всё время под ногами копошиться. Можно подумать, что мы живём в какой-то варварской стране, а не в просвещенной Франции, - сказала королева, срываясь на крик.
  -Хорошо, дорогая Анна, Ля Шане больше не будет досаждать вам своим присутствием. Сегодня на балу мы прейдём к консенсусу, выпив вашего божественного самгоня, разлитого по рюмашкам королевского сервиза.
  День пролетел незаметно, весь в делах и заботах, в сплошных приготовлениях к главному торжеству. Королева была в нервном состоянии, вся в ожидании мушкетёров. Хотя со стороны она выглядела спокойной и приветливой, даже кокетничала с гостями. Такое самообладание собой при нечеловеческом напряжении она выработала за долгие годы жизни с Людовиком. Оставим в покое королеву, поглядим лучше, чем там занимается Ришелье. А вот и он, как всегда рядом с королём, шепчет ему что-то гнусное насчёт королевы. О, Боже, как несовершенен этот мир. За определённую плату друг друга продают, плетут гнусные интриги. Что тут поделаешь, такова жизнь.
  -Ваше Преосвященство, вы хотели чем-то меня удивить, - сказал король.
  -О, да, ваше величество, вот вам маленький подарок по случаю бала. Очаровательные штучки из Англии, - сказал Ришелье, протягивая мешочек с бренными останками рюмашек.
  -Ваше Преосвященство, что это?
  -Ваше величество, это ваши рюмки, точнее сказать три из них.
  -Да? Но это осколки.
  -Да, мой король, это то, что от них осталось.
  -Откуда они у вас, дорогой Ришелье.
  -А, вы спросите это у королевы.
  И король как примерный ученик поспешил выполнять задание. Была у него такая плохая черта, он всегда стремился выполнить все, что ему говорил кардинал. Все небезгрешны. Ну, Бог его простит. Он вальяжно, как положено королевским особам, подошёл к королеве и спросил:
  -Дорогая Анна, и где наш сервиз?
  -О, милый Людовик, как я могла его сюда принести? Тут так много дам и господ, что я просто побоялась.
  -Пошлите за ним, дорогая Анна. Сейчас же.
  -Я, конечно, пошлю, но у вашей ревности должны быть границы.
  -Милая Анна, какая ревность, просто моя любовь не знает границ. Мы были в ссоре. Но в знак нашего примирения прими этот маленький подарок. Я пригласил на наш бал Мерлезонский стриптиз.
  -Стриптиз?
  -О, да, милая Анна, это самое модное действо в Мерлезоне. Как говорят англичане, это не забываемое шоу сведёт всех с ума. Пошли, дорогая, сама всё увидишь.
  -Хорошо, - согласилась королева.
  Они вошли в залу, где посередине был установлен подиум. По обе стороны от него были установлены стулья, на которые рассаживались гости, знатные дамы и господа. Когда все расселись, основной свет был погашен. Лишь освещался один подиум. Его мягкое свечение придавало обстановке интимность и таинственность. Зазвучала тихая, плавная музыка, приглашённый хор монашек начал песнопения в духе нынешней "Enigma". На подиуме появились четверо обнажённых атлантов в первозданной красе, неся два тяжёлых сундука. Молча поставили на подиум и удалились, сверкая подтянутыми ягодицами, под восторженные возгласы и стоны дам. После их появились две очаровательные Афродиты. Под радостные возгласы мужчин они открыли сундуки, и извлекли на свет божий панталончики из прозрачной ткани с воздушными кружавчиками. Стриптизёрки стали, не спеша одеваться, подтанцовывая в такт музыки. Собравшаяся публика нервно пожирала глазами выступающих.
  Да, друг мой, в те времена почти былинные стриптиз был ничем иным как одевание. А раздеванием уже занялись в двадцатом веке, перевернув окончательно этот мир с ног на голову. Ну, это всё лабуда для философов и других учёных мужей. Пусть они сами разбираются во всём этом, и влиянии этого на нашу историю. Мы же продолжим созерцание этого грандиозного шоу.
  За Афродитами на подиуме появилась другая, ничем не уступающая двум предедущим, только она появилась в окружении очаровательных ангелочков с белыми как январский снег крылышками. Они помогли Афродите одеться. Одевшись, она улетела со стайкой ангелочков. Её шикарный белый наряд очень гармонировал с наготой ангелочков и белизной крыльев (тётя Ася даже позавидует).
  Под дружные аплодисменты восторженной публики на подиуме появился Адонис с нимфами. Адонис был словно ожившая скульптура древних греков, знающих толк в пропорциях мужского тела. Пока Адонис облачался в свои доспехи цивилизации, нимфы водили завораживающие взор хороводы. Стриптизёры сменяли друг друга, появлялись то в обществе диковинных зверюшек, то с обнаженными Гераклами, что под стать греческому герою, жонглирующих гирями и вязавшие узлы из штанг. Скажу одно, шоу удалось на славу, но как всё хорошее, в конце концов, закончился.
  Все перешли в другую залу, где были организованы танцы до упада. Ришелье сидел в кресле, попивая вино и кокетничая с Миледи. Да Миледи была здесь. Она любила потрясти костями на подобных тусовках. Вдруг подбежал слуга кардинала и шепнул ему на ухо одну фразу: "Мушкетёры у Лувра". Услышав это сообщение, кардинал вздрогнул, но тут же пришёл в себя и отдал распоряжение. Слуга молноиносно исчез, как и появился.
  Как ты уже понял, наши бравые мушкетёры были на подходе к Лувру. Но не тут-то было. Откуда не возьмись появились цыгани. Шустрые цыганки обступили д'Артаньяна и давай наперебой:
  -Милок, дай погадаю.
  -Позолоти ручку милок.
  -Всю правду скажу, ничего не утаю. Милок, ты только ручку позолоти. И всё будет...
  Самая очаровательная цыганка с самым пышным бюстом повисла на руках. Чуть ли не целуя его в уста. Весьма сексуально всё это смотрелось со стороны. Д'Артаньян был весьма галантным мужчиной, поэтому сказал:
  -Дорогие дамы, извините, но я спешу.
  -Спешишь, не спешишь, но погадать надо. Позолоти ручку, не греши.
  -Но дамы у меня и денег нету, не-то что золота.
  -Милок, а ты дай нам этот сундучок с хрусталём. И как говорится дело в дупле.
  -Не могу, немоё. Одной знатной дамы, и это ей срочно нужно.
  -Моё, не моё, а ты отдай. Сделай подарок прелестницам бродячего образа жизни. Мы сами неместные, и здесь проездом. Подай, не греши.
  Неизвестно чем всё кончилось, если бы на выручку не подоспел Арамис:
  -Дорогие дамы, погадайте лучше мне, я озолочу. У меня и денег много.
  Он даже для верности позвенел своим кошельком. Цыганки, привлечённые звоном реальных монет, бросились к Арамису, позабыв про д'Артаньяну с его бесполезным стеклом. Д'Артаньян, Атос, Партос, Гнус (тоже в мушкетёрском одеянии) беспрепятственно проникли в Лувр. Там их встречали Констанция и другие официальные лица. Констанция расцеловала д'Артаньяна во все места (по выражению одного драглодита). Она забрала сундучок с сервизом и побежала к королеве докладывать об успешном завершении путешествия за рюмками.
  Когда Гнус появился в зале, его сразу заприметила Миледи. Со словами: "какого чёрта он делает здесь" ринулась к нему.
  -Гнус, что вы делаете здесь? Ваше место рядом с Бекингэмом. А вы? - со скоростью пулемета задавала вопросы Миледи.
  -Мадам, мы с вами знакомы? Похоже, нет. Рад представиться. Франц Марлизонский. - сказал Гнус, при этом по-клоунски кланяясь.
  -Гнус, какую ересь вы несёте. Немедленно возвращайтесь в Лондон, - шипела как змея Миледи.
  -Леди Винтер? Если не ошибаюсь? - спросил подошедший Атос.
  -Да. А вы кто? - удивлёно спросила Миледи.
  -Как кто? Вы разве не узнаёте своего мужа заблудшая жена графа де Ла Фер. Потанцуем? Вы ведь танцуете, - навязывался Атос.
  -Сударь, я вас не знаю! Кто вы?
  Атос вместо ответа обхватил за талию Миледи и пустился в пляс. Ярые приверженцы экстремальных танцев позавидовали бы его прыти. При этом он выписывал такие кульбиты, что весь Лувр ходил ходуном, и хрустальные люстры под потолком отплясывали брейк-данс. Почтенные дамы и господа воодушевлённые душевным порывом Атоса тоже ринулись в пляс. Так, мой друг, и зародился рок-н-ролл, которому суждено было в шестидесятые года двадцатого века свести с ума толпы молодёжи всего мира. Оставим в покое веселящуюся публику, посмотрим, чем занимаются король с королевой. А Людовик с Анной стояли у столика, где были расставлены рюмашки из сервиза, заполненные самгонем.
  -Дорогая, у нас были разногласия за прошедший период. Но я с радостью могу сказать, что они исчерпаны. Давай выпьем за нерушимый наш союз, - сказал король довольный собой.
  -Да, дорогой Людовик. Ты хоть и Тринадцатый, но всё равно самый любимый из всех любимых на свете. Ты словно луч солнца в тёмном царстве. Ты озаряешь днем и ночью мой тернистый путь в светлое будущие. Ты для меня как маяк кораблям. Ты...
  Но тут Анна осеклась, так как король её не слушал, а усилено изучал рюмашки на столе. Первый раз он насчитал их четырнадцать, второй - пятнадцать. И не как не мог взять в толк, почему так, а не наоборот. Ведь должно было быть тринадцать. Скажу тебе по секрету их шестнадцать. Д'Артаньян в баре прикупил вместо трёх рюмок шесть. Так на всякий случай, вдруг разобьются по дороге. Но они все остались целы, а когда Констанция выставляла рюмки, то их не сосчитала и выставила все. Вот отсюда все заморочки. Людовик так был занят подсчётом рюмок, что когда королева спросила, чем он занят, он честно ответил:
  -Рюмки считаю.
  -Ах, так? Значит это дрянное стекло тебе дороже, чем я! - воскликнула королева, и со всего маху запустила рюмку об пол. (От чего та разбилась).
  -Что ты, дорогая? Нет, конечно, - сказал король, и тоже разбил рюмку.
  Таже участь постигла и остальные рюмки. Остался в живых только графин. Королева долго смотрела на него, но потом и его разбила. Так завершил своё существование злосчастный сервиз.
  Вот и истории конец, кто слушал тот молодец. Мушкетёры вышли победителями, а кардинал опять остался с носом. У мушкетёров еще было много подвигов, но это уже совсем другая история. Я надеюсь, что ты извлёк из моей истории много поучительного. Прощай, мой друг.

г. Каменск-Уральский.

ноябрь2000 - март2001


 
 
 
 
  1
 
 
  1
 
 
 
 
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"