ОПУСТИТЕ ПИСТОЛЕТ!

Г. Григоровин

Карета с шумом остановилась возле моего особняка. К чему бы это? - подумалось мне и так и оказалось. Несколько пышно одетых жандармов спросили у меня: Вы полковник Григоровин? Так точно. Совсем недавно получил чин полковника. А что случилось? - спросил я. Жандармский офицер вытянул из бумажника лист и торжественно прочёл краткое обращение императора Николая Павловича, где говорилось, что я должен быть у него. А зачем не сказано. И мне ничего другого не оставалось, как ехать в сторону Третьего Отделения.

Как я уже писал, меня часто по внешности принимали за государя Николая Павловича, настолько мы похожи. На ступеньках Третьего Отделения стоял государь и взгляд его был, мягко говоря, не совсем довольным: Ты полковник Григоровин? Впрочем, мы уже встречались Скажи, как ты относишься к дуэли? Я не могу ответить кроме того, что это безумие Вот слова истинно русского человека! - воскликнул император, повернувшись к подошедшему графу А.Х. Бенкендорфу. Прищурив глаза, император снова спросил у меня: А ты, полковник, как относишься к поэту Пушкину и его Анне Керн, и к постоянной дуэли поэта? Я никак не могу приветствовать их. Пусть Анна Керн красива, у Пушкина много красивых, в коих он влюблён, но это не повод убивать другого человека, даже если он тебе мешает, стоит на пути, - ответил я Большие глаза Николая Павловича выражали удивление, и он сказал Бенкендорфу: Я вижу перед собой действительно русского человека! Удачи тебе. Николай Павлович покинул Третье Отделение вместе с Бенкендорфом. Для меня до вечера остался не совсем понятен визит императора и графа ко мне.

...Я сидел в кабинете Третьего Отделения и, как всегда, попивал чай. Внезапно в коридоре раздались скорые шаги и на пороге кабинета появился Бенкендорф со словами: Вам, наверное, не понятен визит государя императора, да? Так точно, ваше сиятельство, никак не понятен. - отвечал я. Всё дело в том, что Его Величество ненавидит дуэли. Он так и говорит: Я ненавижу дуэли. Совершенно согласен с таким мнением, ваше сиятельство! - отвечал я.

Бенкендорф облегчённо вздохнул. Я понял, что этот вздох означает радость, что шеф нашел во мне единомышленника. Уходя, он весело сказал: Побольше бы таких, как вы, и бороться с крамолой станет намного легче. Желаю удачи!

На следующий день я видел Пушкина с какой-то молодой девицей. Из-за её платья, перчаток и веера обязательно будет дуэль. Так у Пушкина всегда. И мне хотелось крикнуть: Опустите пистолет! Но никакого пистолета в данный момент у Пушкина не было. И восклицать о дуэли было бы глупо. Меня гложило желание подойти к поэту и объяснить ему нелепость дуэли, не важно на пистолетах или на саблях. Но я передумал: Пушкин сразу бы начал подчёркивать своё Я, а это точно не понравилось бы мне

Когда Г. Григоровин писал эти строки, он ещё не знал, что Пушкин погибнет от офицера Жоржа дАнтеса, и сменивший его молодой офицер М. Лермонтов из-за горделивости своей умрёт от пули офицера Мартынова

Но это всё в будущем