Хайку/хокку - японское силлабическое стихотворение, отображающее мимолетное мгновение, запечатленное в психологически конкретном переживании. Каждое стихотворение состоит из трех строк: в первой и третьей строке - по 5 слогов, во второй - 7.
Sловесное описание бесконечности - конечно. Отдельные части бесконечного настолько малы по сравнению с целым, что их описание, выраженное в словах, так же приблизительно характеризует оригинал, как шуршание тетрадного листка - записанную на нем пьесу для смычковой пилы с оркестром.
этот весьма содержательный рассказ стилизован под нео-древнегренландский эпос, воплощающий возрожденческие традиции этого ледяного почти-континента, который тает только тогда, когда ему вздумается. жанр этот отчасти выдуман автором, от другой части уходит своими ветвистыми корнями в жанр др.-герм саги. Что касается этого жанра, "С. очень разнообразны. Древнейшие из них являются то семейными хрониками, охватывающими судьбу нескольких поколений, то своеобразными бытовыми "романами", то небольшими повестями об отдельных событиях (кровавой распре, интересном судебном процессе)." Лит.энцикл.
- Я приношу извинения, - сказал священник, - неудобно вас прерывать, а некоторые так и не сказали своего слова. Но уже светает, сами видите... В общем... Покойся с миром, сын мой. Всего доброго, господа.
Сведенборг быстро шагал с узлом за плечами, волоча за собой большой старый чемодан. Другие вещи тащили домашние, едва поспевая за ним. Они направлялись к вокзалу, поезд должен был отвезти их домой. Одежда на ученом была перепачкана темным маслом - кажется, испачкался, когда выбирался из комнаты, ползя под трубами. Сведенборг говорил на ходу, обращаясь то ли к жене, то ли непонятно к кому: "Ну и ладно... Всякое бывает. Просто, в самый момент... черт! черт! В самый момент куда-то пропали все вопросы! Сейчас я их в любом порядке перечислить могу. Ну и пусть считают дураком, все равно никто не узнает, а когда узнают, мне уже все равно будет. Пойдем быстрее, говорю!"
Некто сидело на пне (пень: дерево, потерявшее надежду) в иглу из мороженой трески. В дом вбежал местный охотник, засунул лук за шкуру большой полосатой рыбы на стене, покосился на стопку газет в углу, захлопнул дверь и сел на пень, подложив треску. Приподняв занавеску из мешковины, в постройку вошла женщина с тазом стиранного меха и тоже села на пень. К ледяному берегу причалила сотня плотов, войско, сошедшее с них, промаршировало в иглу и село на пень. Одинокий охотник, волоча за собой тюленя, сел на пень и заснул, положив голову в таз с бельем. От их тепла растаяла треска, соседские собаки растаскали рыбьи головы по пустыне. Ученый, основавший не один университет, исследовал этот феномен и пришел к выводу о глобальном потуплении. Другие ученые, нашли в пустыне останки трески и стрескали их. Никто из них не вернулся домой к ужину.
Стеклянная сфера с голубовато-зеленым шариком, окутанным облаками, внутри. Конечно, были и другие подарки. Но об остальных Антон либо знал заранее, либо мог догадаться по намекам сестры. А эту странную штуку принес бородатый дядя Юра, археолог, только сегодня утром вернувшийся из Гренландии.