Глава 7
Когда личный слуга господина Оникса, забеспокоившись отсутствием хозяина, толкнул дверь опочивальни, в ноги ему бросилась здоровенная крыса. Слуга с криком попытался ударить её ногой, а крыса пищала и прыгала вокруг на коротеньких лапках.
Тогда Оливье притащил с кухни кота Пузанчика, оторвав его от пожирания рыбьих голов, и бросил в приоткрытую дверь спальни.
Слуга постоял за дверью, послушал, как истошно визжит крыса, как орёт разъярённый Пузанчик. Когда всё стихло, осторожно заглянул в комнату.
Пузанчик сидел на полу и вылизывал лапу. С когтей его свисали клочья бурой шерсти. Самой крысы нигде не было видно.
Оливье исследовал пол, и увидел цепочку мелких, кровавых следов, уходившую за камин. Он поковырялся там, и обнаружил узкую щель, забытую при ремонте. На обломке кирпича висел клок шерсти. "Удрала, тварь!" - сообщил Оливье новость любопытной кухарке.
А потом, когда они, всерьёз испугавшись пропажи хозяина, обошли с фонарями весь дом, и в подвале, за бочками с вином, обнаружились тела горничной Виржинии и секретаря, господина Сапфируса.
Пока служанка лежала в обмороке, а кухарка брызгала на неё вином из кувшина - не забывая делать время от времени хороший глоток - Оливье сбегал за городской стражей.
Прибывший отряд стражи во главе с капитаном осмотрел трупы. Опознать тела было почти невозможно. На каменном полу подвала лежали ссохшиеся, потемневшие от времени куски плоти, похожие на вяленую рыбу.
Виржинию узнали по рыжим локонам да колечку на пальце, которое она всегда носила. Секретарь, господин Сапфирус, отличался плохим зрением, и потому таскал в кармашке большой прозрачный камень, отполированный в виде полусферы. Камень и сейчас лежал в груде истлевшей одежды, на которой ещё был виден вышитый серебряной ниткой знак принадлежности к магическому ордену.
Стражники, набранные из местных жителей, при виде иссушенных тел попятились в испуге. Самый молодой побледнел как полотно, и сбежал в уголок подвала, где его вывернуло наизнанку. А капитан, бывалый вояка, наёмник, повоевавший на своём веку и видавший виды, только крякнул и сделал охранный жест пальцами.
Самого хозяина дома, мага первой ступени и главу местного цензората, господина Оникса, найти так и не удалось. Утром, едва синий Юм высветил черепицу на городской ратуше, в небо взлетел почтовый голубь. Он быстро набрал высоту, и улетел по направлению к столице. Унося на своей лапке свёрнутое в тугой цилиндрик послание.
А сразу вслед за голубем с городской стены взвилась в воздух крупная ворона. Она сделала круг над башней, каркнула, нагадила на черепичную крышу городской ратуши, и взяла курс на юг.
Изумруд уронила платок в солому. Белый батист. Красное на белом. Красиво.
Помощник палача отвернулся. Госпожа магиня роняла по пять платков за день. Охотники подбирать кружевные тряпочки давно перевелись. Госпожа Изумруд, личный секретарь Верховного мага, господина Диаманта, любила мужчин. Особенно она любила их исследовать.
После того, как молодой баронет Фебус, восторженный, как щенок, имел неосторожность подобрать платочек прекрасной дамы, на мужское население столицы напала слепота. Глупый Фебус. Магиня взяла протянутый ей платочек тонкими белыми пальцами, взглянула на мальчишку огромными, зелёными глазами, и баронет пошёл за ней, как привязанный.
Потом служанки таскали горячую воду, чтобы наполнить хрустальную ванну в покоях госпожи Изумруд. Зажигали свечи, расстилали ковры, а личный повар готовил жареного лебедя, фаршированного куропатками.
Мальчишка Фебус откушал жареного лебедя, сидя за столом госпожи магини. Одурманенный ароматическими свечами и вином из погребов Верховного мага, вытащил из клюва лебедя засахаренное яблочко, и откусил половину. Вторую половину взяла Изумруд. Медленно сжевала, кокетливо промокнула розовые губы кружевной салфеткой. Притянула к себе мальчишку, впилась в него поцелуем. Полетели на пол хрустальные кубки, рассыпались по шёлковому ковру жареные куропатки.
А под утро из покоев госпожи магини выбрался юный Фебус. Шагая, как деревянная кукла, отправился к себе. Облачился в полный доспех, взял у оруженосца копьё, и отправился в Саспиенский лес.
Оруженосец, который вернулся через неделю, дрожа и еле ворочая онемевшим языком, сообщил, что господин баронет погиб смертью героя, пытаясь насадить на копьё крупную мантикору. При этом юный Фебус кричал, что посвятит эту победу прекрасной Изумруд.
Подвергнутый допросу с пристрастием, оруженосец рассказал, что Фебус горел желанием откромсать хвост злобной твари, и выбить ей все зубы.
Палач прижёг оруженосцу пятки, и выяснилось, что хвост и зубы мантикоры понадобились госпоже Изумруд для магических опытов, а злобная тварь не хотела их отдавать.
После этого, последнего случая, охотников подбирать платочки для прекрасной дамы среди мужчин королевского двора стало не сыскать. Вся надежда была на приезжих, и при дворе уже заключались пари, кто из провинциалов станет следующей жертвой очаровательной Изумруд.
- В чём дело? - голосок магини, мелодичный, как колокольчик, звучал всегда одинаково ровно. Будь это светский раут или подвал пыточной камеры.
Палач, господин Кнут, покачал головой. С кожаного фартука его стекали багровые брызги.
- Мне продолжать, госпожа?
- Господин Кнут, - ясным голоском проговорила магиня, - Верховный маг желает знать, кто распускает эти слухи.
- Госпожа, он сейчас умрёт.
- Мне даны указания, мастер Кнут, - прозвенела голоском секретарь Верховного мага.
Госпожа Изумруд вытянула из корсажа очередной платочек. Провела батистом по щеке, отёрла остатки красных капель.
- Кто распустил слухи о войне? Все знают, что наш король, милостивый государь Юстиниус, желает мира с соседями! Кто сказал тебе, что он хочет войны?
Мужчина, растянутый на дыбе, молчал. Изумруд кивнула. Господин Кнут приложил усилия. Магиня заткнула уши пальчиками.
- В таверне... - прохрипел мужчина. Лицо его посинело, ноги судорожно подёргивались. - В таверне "Разбитый герб". Купец с юга...
Голос его сорвался, перешёл в сипение и затих. Господин Кнут отбросил клещи.
- Это всё, госпожа.
- Благодарю вас, мастер. - Изумруд брезгливо оглядела платочек и уронила его на солому. Палач сделал вид, что не заметил. - Отнесите тело на ледник. Нашим студентам нужна практика.
Секретарь Верховного мага отвернулась. Подобрала край подола тонкими пальчиками и неторопливо выплыла из подвала. Помощник палача глянул на замаранный кровью батистовый платочек, сделал пальцами охранный жест и ногой задвинул его под солому.
Глава 8
Госпожа Изумруд остановила паланкин. Молодой маг Опалус подал ей руку через плащ. Она взяла тонкими пальчиками его за руку и ступила на мостовую. Вздохнула, глядя на носки отороченных мехом башмачков. По камням мостовой ходили лошади, и эти лошади оставили после себя кучки дымящегося навоза.
Молодой Опалус, маг шестой категории, клерк из канцелярии Верховного мага, выглядел сейчас как зажиточный горожанин, выбравшийся погулять тихим вечером. На нём был не слишком новый, но добротный дублет со стоячим воротником. Поверх дублета накинут лёгкий коричневый плащ, на ногах плотно сидели штаны из крашеной шерсти, заправленные в короткие сапоги.
Госпожа Изумруд в платье из тёмной ткани, сплошь вышитой чёрным стеклярусом, и плаще с меховой оторочкой, была похожа на его жену, даму благородного происхождения, которую суровые родители выдали за скромного, но перспективного торговца.
Она подобрала плащ, брезгливо переступила вонючую кучку, и двинулась к двухэтажному зданию таверны "Разбитый герб". Таверна была устроена в старом, но ещё крепком здании - основание каменное, из серых, небрежно отшлифованных блоков, второй этаж дощатый. На вывеске таверны был намалёван символический щит, который наискось пересекала зигзагообразная трещина. Над дверью тележное колесо - знак для гостей города. Местные жители и так знали, что в таверне старого Фокса подают лучшее пиво в городе.
- Госпожа, - молодой маг покашлял. Магиня остановилась, с улыбкой повернула голову. - Там сейчас полно народа. Это возчики, грубые люди... Я могу пойти туда один.
- Господин Опалус, я уверена, никто не причинит мне вреда, - Изумруд широко открыла глаза. - Я должна выполнить мою работу, разве нет? И смотрите, вы наступили мне на край плаща!
Молодой маг смутился. Торопливо отступил, бормоча извинения. Госпожа Изумруд плотнее надвинула на лоб капюшон и вошла в общий зал.
Они сели за стол. Магиня, не снимая капюшона, оглядела зал:
- Я не вижу здесь чужаков, Опалус.
Молодой маг повертел в руках кружку. Сдул пену, отхлебнул немного. Тихо сказал:
- Умоляю, госпожа, не говорите так громко. Посетители здесь не любят, когда их разглядывают.
- Почему? - невинно поморгав ресницами, осведомилась Изумруд.
- Это таверна для заезжих купцов и их людей. Здесь все чужаки.
- О, я имею в виду южан, - магиня поднесла к губам кружку. Так и не отпив, поставила на стол. - Их ведь легко узнать. Они такие, м-м-м, загорелые. Кажется, будто это не загар, а грязь, смешно, правда?
Стукнула о дощатый стол тяжёлая кружка.
- Кто тут говорит о чужаках с юга?
Крепкий, смуглолицый человек в кожаном колете нагнулся над молодым магом, словно невзначай прижал его коленом к скамье:
- Купчик хочет знать, как выглядят южане?
- Любезный, вы мне плащ примяли, - холодно заметил господин Опалус.
- Мы, загорелые парни, любим солнце, - будто не слыша, продолжил крепыш в кожаном колете. - Не то, что бледнолицые северяне. У них кожа, как брюхо у лягушки. А женщины у них холодные, как жабы. И такие же в постели.
Опалус вскочил с места. Вернее, попытался вскочить, потому что плаще его был надёжно прижат крепкой коленкой смуглолицего. Молодой маг упал на скамью, а соседи по столу громко расхохотались.
- Что такое, парень? - насмешливо осведомился смуглолицый. - Ноги не держат?
- Убери руки, - сквозь зубы процедил маг. Если бы не необходимость соблюдать инкогнито, он бы показал этому чужаку, как чувствуют себя лягушки.
- А я тебя не держу, - тот, ухмыляясь, развёл руками.
Маг рванулся, смуглолицый отступил назад, освободив плащ господина Опалуса. Тот потерял равновесие и рухнул мимо скамьи на пол.
Таверна содрогнулась от хохота. Опалус, багровея, вытянул из-под плаща длинный нож - единственное, что позволялось носить горожанам торгового сословия.
- Милый, я пойду, подышу воздухом, - прощебетала, как ни в чём не бывало, госпожа Изумруд.
Она поднялась с места, оценивающим взглядом обвела мужчину в кожаном колете, и направилась в выходу из зала. Её проводили разочарованными выкриками и насмешливым свистом. Никто не преградил ей путь, все предвкушали драку.
Изумруд прошла через зал, но на улицу не вышла. Она свернула в неприметный коридорчик, поднялась по узкой лесенке наверх. Толкнула крайнюю слева дверь. Хозяин, корпевший над счетами вместе со своим счетоводом, поднял голову.
- Вы ошиблись дверью, госпожа, - сказал ворчливо старый Фокс. Лысина его блестела от умственных усилий.
- А я думаю, что пришла куда надо, - промурлыкала магиня. - Несколько дней назад в вашей таверне останавливался на постой купец с юга. Мы знаем, что он передал вам свиток с информацией. Мне нужен этот свиток.
- Госпожа, - Фокс твёрдо взглянул ей в глаза. - Всё, что мне передают деловые партнёры, касается только меня и моих дел. Передайте Верховному магу, чтобы не беспокоился.
Госпожа секретарь Верховного мага ласково улыбнулась.
- Вы ошибаетесь, мастер трактирщик, - Изумруд, не торопясь, подвернула рукав и кончиками пальцев вытянула клочок бумаги. - У нас есть свидетельство...
- Берегись! - это был счетовод. Не зря господин Фокс держал при себе этого потрёпанного, жилистого человечка. Не зря платил больше обычного, да вдобавок делал за него часть работы.
Мастер Ржавь когда-то учился в магической академии, был изгнан оттуда с волчьим билетом, и теперь продавал свои услуги тем, кто хотел защитить свой бизнес от лихих людей.
Госпожа Изумруд успела только развернуть листочек с заклятием. Счетовод взмахнул рукой. С пальцев его слетели искры, и плащ магини задымился. Комнату мгновенно заволокло вонючим дымом.
Надрывно кашляя, Изумруд упала на корточки.
- Бегите, господин Фокс! - кричали в дыму. Грохнуло кресло, полетели на пол дорогие счёты с костяшками из резного камня.
- Вы не уйдёте! - прошипела магиня.
Маг-недоучка, что у него могло быть, кроме одноразового заклинания в перстне? Жалкий фигляр, отщепенец. Господин Адамант прикажет содрать с него кожу живьём.
Она торопливо сняла с пояса крохотный кувшинчик. Кувшинчик висел на цепочке, открывался простым нажатием пальца, и содержал глоток настойки вырвигонии. Один глоток, и сознание прояснилось, а голос обрёл нужную твёрдость.
Изумруд выкрикнула заклинание, одновременно разорвав серебряную цепочку браслета. Дым, который клубился по всей комнате, сразу побелел, и выпал на пол россыпью мелкого песка. Магиня вскочила на ноги. Дверь на лестницу распахнута настежь, и слышен торопливый топот ног сбегающих вниз людей. За ними.
Она выхватила из другого рукава платочек, и торопливо припудрила нос. Пыльца держи-дерева. Делает того, кто вдохнёт её, обладателем собачьего нюха. Правда, потом будет жутко болеть голова. Но это потом. Сейчас ей нужно поймать этих двоих. Они много знают, их надо найти.
Когда господин Опалус, пошатываясь, и держа в ладони выбитый зуб, вышел на улицу, он увидел госпожу Изумруд, стоящую у паланкина и в нетерпении притопывающую ножкой.
- Ну что так долго, Опалус? - капризно произнесла магиня, брезгливо оглядывая помятую фигуру молодого мага.
- Простите, госпожа. Мне пришлось задержаться... - Опалус покраснел бы, если б мог. Двое здоровенных южан заставили его кричать петухом и хлопать ладонями по голому заду. Вся таверна лежал от смеха на полу. Только воспоминание о том, что делает Верховный маг с теми, кто нарушает его прямое указание - а молодому клерку было прямо указано сопровождать Изумруд, не раскрывая себя - помешало ему смешать этих пьянчуг с навозом.
- Прощаю, - промурлыкала Изумруд, ставя ножку на ступеньку паланкина.
Молодой маг оглянулся. Над крышей таверны поднимался сизый дым. Горел верхний этаж. С заднего двора, где находились конюшни, доносились истошные крики и ржание лошадей. Там тоже клубился дым, а над забором, рассыпая искры, уже взметнулся ослепительный язык огня.
- Что это? - недоумённо спросил Опалус. Огонь имел подозрительно красный оттёнок. Такой, какой бывает у магически разожжённого пламени.
- Пустяки, - Изумруд пожала узкими плечиками, усевшись на бархатном сиденье паланкина. - Должно быть, кто-то горит.
Опалус молча уселся на сиденье. Меньше знаешь, крепче спишь.