Аннотация: Слесарь из шиномонтажа Санек просыпается после пьянки в теле молодого Петра Первого в Голландии в 1697 году.История пойдет по иному пути....https://author.today/work/645313
Голова раскололась, как чугунный блок о бетонный пол.
Саня открыл глаза и тут же пожалел об этом. Свет резанул по зрачкам, будто кто-то вставил в глазницы по раскалённой спице. Во рту - привкус старой меди и чего-то сладковатого, тошнотворного. Он лежал на чём-то жёстком, душном, пахнущем кислой шерстью и дёгтем.
Первая мысль: "Перепил вчера. Опять".
Вторая: "Где я, мать твою?"
Он попытался сесть. Тело отозвалось с запозданием, как чужая машина - тяжёлое, неповоротливое, но при этом странно мощное. Руки огромные, ладони широкие, с въевшейся в складки грязью. Саня уставился на них, моргая. Это были не его руки. Его - в шрамах от бортовки, с обломанными ногтями, вечно пахнущие солидолом. Эти - другие. Тоже рабочие, но какие-то... барские, что ли. Пальцы длиннее, кожа белее, хоть и загрубевшая.
Он огляделся.
Комнатушка тесная, дощатая, с низким потолком. В углу - ларь с покосившейся крышкой, на стене - пучок сушёных трав. Окно крошечное, мутное, в свинцовом переплёте. За ним - серое небо, крики чаек и плеск воды. Пахло рыбой, мокрым деревом и ещё чем-то, чужым, непривычным.
- Твою ж дивизию, - выдохнул Саня.
Голос тоже оказался чужим. Ниже, с хрипотцой, будто из бочки.
Он с трудом поднялся на ноги. Пол качнулся. Перед глазами поплыло. Саня ухватился за стену, переждал. Во рту - сушь, как после недельного запоя. Он машинально полез в карман за телефоном. Пальцы наткнулись на грубую ткань, потом на что-то металлическое, тяжёлое. Он вытащил монету. Медная, неровная, с профилем какого-то лысого мужика в лавровом венке. Не рубль, не евро.
- Пиздец, - сказал он тихо.
Дверь скрипнула.
На пороге стоял парень. Молодой, лет двадцати, с круглым смышлёным лицом, одетый в странный кафтан до колен, с серебряной серьгой в ухе. Увидев Саню, он расплылся в улыбке и отвесил поклон, прижав руку к груди.
- Государь! Слава Богу, очнулись! А мы уж боялись, что вы того... - он щёлкнул себя по горлу.
Саня уставился на него.
- Ты кто?
Парень замер. Улыбка сползла.
- Как кто? Алексашка я, Меншиков. Государь, вы ж меня знаете. Мы с вами вчера на верфи были, вы с лесов упали, ударились о борт. Мы вас в дом снесли, лекаря звали. Вы без памяти лежали часов шесть.
Саня молчал. В голове - ни одного связного воспоминания. Только обрывки: какой-то гараж, подъёмник, гул станка, бутылка на верстаке. И запах жжёной резины. А ещё - лицо женщины. Или не женщины. Поди разбери.
- Алексашка, - медленно повторил он. - Ну-ну.
Он шагнул к окну. Стекло было мутным, но улицу разглядеть можно. Канал. Узкие дома с остроконечными крышами. Деревянные мостки. Люди в странных одеждах - мужчины в широкополых шляпах, женщины в чепцах. По воде скользит баржа, гружённая бочками. Ветер доносит запах соли и навоза.
Голландия.
Это слово всплыло откуда-то из глубины, как пузырь из болота. Голландия. Верфи. Корабли. Саня не был в Голландии никогда в жизни. Он вообще дальше областного центра не выезжал, если не считать армейской службы под Мурманском.
- Слышь, Алексашка, - позвал он, не оборачиваясь. - А год какой?
Парень замешкался.
- Государь, вы ж знаете. От Рождества Христова тысяча шестьсот девяносто седьмой.
Саня закрыл глаза.
Тысяча шестьсот девяносто седьмой.
Он стоял у окна, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В висках стучало. Не сон. Слишком реально. Слишком больно. Слишком холодно.
- А я кто? - спросил он глухо.
Алексашка хохотнул, но осёкся, увидев лицо.
- Государь... вы Пётр Алексеевич. Царь всея Руси. Мы в Голландии, в Саардаме, учимся корабельному делу. Инкогнито, без чинов. Вы ж сами велели звать вас Петром Михайловым.
Царь.Всея Руси.
Саня медленно повернулся. Посмотрел на парня. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, в глазах - тревога пополам с любопытством.
- Царь, значит, - произнёс Саня. - Хорошо быть царём. А закурить есть?
Алексашка непонимающе моргнул.
- Закурить? Это что?
- Табак, - раздражённо бросил Саня. - Курить.
- Так табак нюхают, государь. Трубку? Могу принести. Только вы ж трубку не жалуете, говорили, дым лёгкие жжёт.
- Тащи, - отрезал Саня. - И выпить. Крепкого.
Алексашка кивнул и выскочил за дверь. Саня остался один.
Он опустился на ларь, обхватил голову руками. Мысли метались, как крысы в погребе. Царь. Пётр Первый. Саня, конечно, про Петра слышал - школа, кино, учебники. Но что он реально знал? Бороды рубил, окно в Европу прорубал, город на болоте построил. Больше ничего. Историю он в школе прогуливал, а в ПТУ тем более не до неё было. Какие даты, какие войны? Его интересовали карбюраторы и подвески, а не какой-то там семнадцатый век.
И вот теперь он - царь.А может он "белочку" словил.Ну типа все галюцинация.бред на ровном месте?
Саня истерически хмыкнул. Из слесаря в цари. Неплохой карьерный рост. Только вот страна - не гараж, и тут не наладкой пахнет, а чем-то серьёзным. Он вспомнил обрывки школьных уроков: стрельцы, бояре, бунты. Кажется, при Петре кого-то казнили. Или при Иване Грозном? Чёрт ногу сломит.
Дверь снова скрипнула.
Вошёл Алексашка с подносом. На подносе - глиняная кружка с мутной жидкостью, краюха хлеба, кусок сыра и длинная глиняная трубка с медным мундштуком.
- Вот, государь. Джин местный, простите, покрепче ничего не нашёл. И табак.
Саня схватил кружку, понюхал. Пахло спиртом и можжевельником. Он выпил залпом половину. Жидкость обожгла горло, но внутри стало теплее. Саня поморщился, но допил.Ха...Реально все.Никакой бредятины....Значит,не "белочка".А может розыгрыш,типа,скрытая камера?И на хрен кому утруждаться ради него?!
- Слабовато, - сказал он, вытирая рот рукавом. - Но жить можно.
Он взял трубку, повертел. Закурить не получится - огня нет, да и табак в трубку надо набивать. Он сунул её в карман.
-Табаку найди и спички.
-Спички?
-Ну огниво...Ладно, рассказывай, Алексашка. Что вчера было? Всё, с самого начала. Где я был, что делал, с кем пил.
Меншиков нахмурился.
- Вы не помните, государь?
- Не помню, - честно признался Саня. - После падения всё как отшибло. Рассказывай.
Алексашка сел на пол у ног Сани, по-свойски, как сидят с другом, а не с царём. Это Саня отметил сразу: значит, отношения у них простые, без церемоний.
- Вчера вы с утра на верфи были, у мастера Клааса. Доски тёсали, такелаж изучали. Потом пошли в таверну "Три селёдки", там пили пиво с голландскими корабелами. О чём говорили - я не всё понял, по-ихнему вы уже сносно болтаете. Но больше руками махали. Потом вы сказали, что сами пойдёте на пристань, хотели посмотреть, как шлюп конопатят. Я с вами не пошёл, остался с купцом из Амстердама об делах говорить. А через час прибежали люди: мол, русский великан с лесов упал, лежит без памяти. Я - туда. А вы уже...
Он запнулся.
- Что?
- Вы без сознания были, но что-то говорили. По-русски и ещё на каком-то языке, я не понял. Лекарь сказал, это лихорадка. Но вы дышали, и раны не было. Только шишка на затылке.
Саня потрогал затылок. Точно, шишка. Приличная.
- И что я говорил?
Алексашка замялся.
- Да чушь разную. Про какую-то приору, про гайки какие-то. И ещё... просили не отдавать тело.
Внутри у Сани похолодело.
- Чьё тело?
- Не знаю, государь. Вы кричали: "Не отдам! Моё!" Потом затихли.
Саня долго молчал. Потом усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
- Ладно, разберёмся. А теперь слушай сюда, Алексашка. У меня после падения в голове каша. Я много чего не помню. Ни имён, ни дел, ни кто есть кто. Ты мне по-тихому всё расскажешь. Но так, чтобы никто не догадался. Понял?
Меншиков побледнел, но кивнул.
- Понял, государь. Не извольте беспокоиться, я никому.
- Вот и славно, - Саня поднялся. - А теперь веди. Посмотрю на этот твой Саардам. И ещё... - он помедлил. - Где у вас тут нужник? А то сейчас обделаюсь, как дурак.
Алексашка прыснул, но тут же прикрыл рот ладонью.
- Пойдёмте, государь. Тут во дворе.
Саня вышел следом.
Утро стояло зябкое, ветреное. С канала тянуло сыростью, кричали чайки, где-то вдалеке стучали молотки - верфь уже работала. Саня шагал, глядя под ноги, стараясь не споткнуться о выступающие камни мостовой. Мысли крутились в голове, как шестерёнки в старом редукторе.
Царь. Голландия. Семнадцатый век.
И, кажется, в его теле кто-то ещё живёт.
Саня сжал кулаки, с хрустом растёр ладони. Он не знал, как попал сюда и за что ему это. Но раз уж так вышло - надо выживать. А для этого придётся играть роль. Играть так, чтобы даже сам чёрт не догадался.
- Ну что, Пётр Алексеевич, - пробормотал он себе под нос. - Поиграем в царя? Поиграем.
И, развернувшись, бодро зашагал к верфи, где уже начинался новый, чужой день.
Книга первая полностью лежит бесплатно здесь:https://author.today/work/645313