- Пасквиртов, не пойму я тебя, гниду! Ты кто? Вот то ли дело - Паскудский, пианист знаменитый. У меня даже фотка есть, глянь... Даром что улыбается, ясно ж: злыдень!
- Паскудского сожрала башня, - повествующе изложил Пасквиртов.
- Хм, это она зря! - рецензировал неодобрительно Прост. - Ладно. Ты не балуй тут!
И убыл.
В это самое время Жыр и Моро подошли к башне с наветренной стороны. Моро поводил пальшем по скальному выступу:
- Шумит.
- Колбасит, - возразил Жыр.
- Ладно. Шумит в лавах колбасита, - согласился Моро. - Шумита процентов пять, много.
- Мало! И вообще нам нужен хлористый котовасий, помни!
- Его тут хрен... - гулкая реверберация штольни, куда Моро взялся как раз заглянуть, насмерть схомячила конец фразы.
- Штольня что ли? - заинтересовался Жыр (и на этом его следы теряются).
- Abyssus abyssum invocat! - помыслил Моро, и башня не осмелилась его жрать. По крайней мере, так утверждают первоисточники. Однако следы его на этом также теряются.
Блуднев бродил вокруг башни, и следы его не терялись. Он наизусть знал, что здесь оборвали свой путь Хвощев, Хвощаев, Хвощатов, Хвощенко, Хвощеев, Хвощунский, Хвощихин, Хвощук - отпечатки их ног растерянно роились окрест, не зная, куда уткнуться. "Вот мы... Вот они..." - думал Блуднев. - "А что мы?! Что они?!"
Нет, башня не сподвигалась его жрать.
Зигзаги тумана скрадывали рельефы и абрисы, несуществующие огоньки сигналили странное, стоило лишь от них отвернуться. Густо пахло мицеллярной тьмой. Метастазы кирпичной кладки строили ложные траектории, маня и обрываясь - вслед шли изжёванные складки местности, где разлагались съеденные голоса, базальты, граниты и границы. "Всё вокруг тайна, и имя её ложно".
Блокпост моргал неисправной люминисценцией. В дверях стоял озарённый Прост:
- Мы будем добывать умерщвит! Офигенный минерал. Вот то, что нам нужно! Эх... Жаль, что мы все уже призраки. Нас ведь сожрала башня - так, Пасквиртов?
- Протестую, - отреагировал собеседник. - Меня ни на децил ещё не сожрала. Во всех мыслимых отношениях я решительно жив.
Прост покачал чердаком разума неодобрительно.
- Вот говорил же я: мутный ты какой-то... Всё! Ладно! Ты тут не балуй.
И убыл.
Но тут же прибыл, добавить:
- Сожрала, не сожрала... Нефиг париться об этом! Един хрен. Когда уже сожрала - всё проще. Так я считаю. Всё!
На том следы его окончательно теряются, впрочем, это не точно.
Утром (когда оно настало) к башне отправились Тигрящев, Тигряхин, Тигреев, Тигрявкин, Тигрищев и Тигрухин. Все перечисленные остались в живых - во всяком случае, так утверждают официальные источники. Есть мнение, что пожирательнице важно было дать визитёрам затоптать все улики (что и произошло).
Из настоящего фрагмента событий становится понятно, отчего все сведения действительно противоречивы. И более того, вопиюще неверны.
Например, вы сами можете порыться в источниках - и найти, что Паскудский, именитый пианист, всё ещё жив. Башня не смогла до него дотянуться.