Он так боялся выглядеть шутом,
Не признавал дурачеств и порывов,
Ценил лишь боль пронзительных надрывов,
Не ведая, что и они - фантом.
Всегда жалел о прошлом и о снах.
Любил слова - красивые и злые.
Знал про людей, что все они - чужие,
А одиночество топил в своих мечтах.
Влюблялся так, как будто бы болел -
Страдал мучительной, неоцененной страстью.
Стремился к свету, к призрачному счастью
И помнил всех, кого когда-то грел...
Терзался поисками смысла и начал,
Но верил в искренность чужого вдохновенья.
Был нервным, мнительным и допускал сомненья
В решениях, что сам же принимал.
Любил огонь, кумори и снега
И книги, уводящие за грани.
Все представлял, как чье-то сердце ранит,
Открыв миры, где властвует пурга.
Так мало видел, еще меньше - знал.
Считал глупцами тех, кто жаждал смеха.
И даже там, где умолкает эхо,
Еще надеялся. Надеялся и ждал...