*
 
  Ты мне и зрение, ты мне и путь,
  Ты начало моей бесконечности.
  А что я? Кто - я? Неужто лишь ненасытное чрево,
  Что поглощает дымы твоего всесожжения?
 
  *
 
  Смотри, женщина, как полыхает чёрным
  навершие розы той, что убьёт тебя.
  Прими её от Господина, которому ты
  перечить не можешь, бессмертная.
  Прими, чтобы яда шипов вкусить -
  и бесконечно падать в смертную бездну.
  И не надейся оборотить это - полётом:
  мир не тебе перевернуть,
  но слезами омыть до блеска.
 
  *
 
  Милый царевич мой, он в хрустальном плену
  Ревнивой и жадно влюблённой в него королевы белой,
  Вечность складывает из осколков
  Нашего с ним непрожитого...
  Так что же, Герда, потопчешь ещё
  Гордость свою и любовь? Не пойдёшь счастье рвать из лилейных рук?
  Руки эти нежны и радость умеют дарить - куда тебе,
  Сиюминутной девчонке незрелой...
  Да и не впервой вам с ним - разлукою соединяться...
  Пусть!
  Пусть будет вечность, руками его созданная,
  И где-нибудь на её далёком и тихом краю
  Найдётся приют и нам - украдкою робкой, недолгой -
  Ведь одиссее нашей нету конца и начала:
  Неукротимо лоно владычицы бледноликой.
 
  *
 
  Декабрь, декабрь,
  Дика, бесприютна зима юная -
  Была такою и я, пока
  Белым-белое горе мыкала,
  Думая, что не узнаю тебя,
  Дул чёрный ветер...
  Теперь нет и в помине беды -
  Тебе одному сокрушить её было дано,
  Хранитель ты мой и
  Храм.
 
  *
 
  Он любит играть огнём и семена пожара сеять окрест себя,
  как конфетти на празднике.
  Дотла окажется выжжена пашня спящая,
  Но ввысь устремит святые колосья удобренная.
  Я обожаю радость - это мои глаза,
  Я ненавижу боль - но это моя снедь.
  Всем одарил меня, следами его пришедшую,
  Восхищаюсь сквозь слёзы - пиршество всюду, пиршество...
  Он любит играть огнём, он любит играть. Огонь!
 
  *
 
  Мечется зверь, мается,
  Колотится в рёбра клетки.
  Сколь ни трави -
  Рвётся лиса к своему лису,
  Тоскуя по дому родному, единственному.
 
  *
  ...и губы колючие - обожжены
  неподаренными поцелуями,
  измечтавшимися...
 
  *
 
  Есть у меня драгоценность одна -
  Свитер из чистой, грубой шерсти.
  Кусачий, колкий, но, Господи ты мой Бог,
  Как же он бережёт, защищает, греет!
  Ношу его - на голое тело.
  Не мазохистка, нет: гедонистка.
  И пусть он себе прикалывает меня и дразнит,
  Делает вид пусть, что на меня сердит,
  Но, Господи ты мой Бог,
  До чего же мне с ним тепло и спокойно.
 
  *
 
  Прежде того, как младенца напоит грудь,
  Её исцелует мужчина.
  Солнцеворот.