Пишу в четыре часа ночи, по свежим следам, пока ошеломительное впечатление
не затуманилось событиями наступающего дня.
Только что вышел с вечеринки аж у самого Е.Б.Н., куда меня чудом занесло!
Природа подарила в сентябре тёплые и сухие денёчки "бабьего лета". После четырёх часов лекций
и двух консультаций по полтора часа, захотелось бездумно отдохнуть. Не полез под землю в душное метро,
а пошёл домой пешком,
Прохожу через Красную площадь около ГУМа, в друг слышу окрик:
- Юрка!!! Ты????
Не одно десятилетие я уже Юрий Петрович, так что это - какого-то тёзку моего окликают. Иду дальше.
- Да постой ты!! - кричат вослед.
Оглянулся и вижу: какой-то пузатик именно ко мне устремился, улыбка - от уха до уха,
руки раскинул по сторонам, как будто бредень на них висит!
Оказалось - Сашка Дубов! Мы с ним два года за одной партой в школе сидели!
Его собирались выгонять из школы за сплошные двойки и колы, а с моей тайной помощью -
подсказки, выполнение контрольных работ - его со скрипом в школе оставили.
А теперь - аж до генерала дорос! Хотя - какое время, такие и генералы!
Слово за слово, и вдруг:
- Пошли со мной на вечеринку к Е.Б.Н! У меня пропуск на два лица, а я один.
- Смеёшься, что-ли?! Да меня на подходе к воротам в Красной стене охрана пристрелит!
А потом скажет: "Пытался с портфелем внутрь прорваться! А мы - дали отпор!".
Нет уж! Через полчаса - я дома! Душ приму, поем...
- Не бойся и не дури! Там поешь и выпьешь - чего захочешь! А охрана пропустит!
Во-первых, как только поближе подойдёшь - камеры тебя увидят и мгновенно компьютер опознает
и сообщит кто ты такой и надо ли тебя опасаться. Во-вторых, я в охране - не самый мелкий начальник -
засмеялся Сашка - и со мной по пропуску даже коза пройдёт!
Ухватил меня за локоть и потащил за собой.
- У меня на рукаве следы мела! - упирался я. - И галстук снял, в портфеле измялся, наверное.
- Ерунда! Костюм на тебе хороший, финский, а рукав на входе почистят! И галстук дадут аж от Бриони!
Не дрейфь, пошли!
Вот и затащил меня, как щепку в воронку!
Зал приёмов - огромный, как футбольное поле!
Поразило, что повсюду - снежные сугробы красиво искрятся, а между ними - равнина снежком присыпана,
аж хрустит он под ногами! И это - в тёплом сентябре! То ли репетиция встречи Нового года,
то ли - запоздалые прОводы уже давно наступившего - может, не успели тогда, а в плане-то - записано!
Это же не постройка жилья или прокладка дорог - те подождать могут, а праздник упустить нельзя!
Вот и набросали искусственного снега для радости глаз, уставших от разглядывния серой народной жизни.
А раз праздник в плане прописан - извольте предоставить! Деньжищи-то отпущены! И потом сказать можно,
что план по большинству позиций - выполнен! По некоторым - даже досрочно!
Народу - тьма! В основном хорошо откормленные мужики с лоснящимися от подкожного жирка физиономиями,
в иноземных костюмах и обуви, то и дело поглядывающие на шикарные наручные часы,
чтобы видели другие и осознавали высокий статус носителя, да однотипные девицы на десерт -
при чисто внешнем различии, пёстрые, яркие, выставляющие напоказ по самое "не могу" свои прелести
с не нашим загаром. Вроде для вида между собой общаются, а на самом-то деле так и "стреляют"
намазюканными глазами по сторонам, норовя поймать взгляд жирного карася - "папика",
клюнувшего на их витринные прелести.
Официанты с подносами снуют, буфетов везде великое множество, вкуснятиной и духами пахнет.
И множество скульптур человеческих повсюду расставлены: сами-то неживые, а глаза сверкают:
тихари внутри сидят, за гостями следят. А на балконах - в открытую снайперы расставлены:
стоят - скучают, ноги раздвинув, через оптику за гостями наблюдают, ищут кому бы влепить!
Мужики в основном кучкуются, что-то азартно обсуждают, около них девицы-прелестницы порхают,
трясут и покачивают чем только могут, загорелыми телами в разрезах одежды сверкают,
пьют и лопают всё подряд, будто изголодались до невозможности!
И вся семья СамогО здесь же, мелькают то тут, то там. А Сам - где-то внутри толпы плотной,
только седая макушка его видна.
Огромные столы снедью всякой завалены, редко какую опознать удаётся - только ту, что попроще,
вроде бутербродов с икрой на разрезанных вдоль половинках французских белых батонов:
до середины густо намазана икра чёрная, паюсная, а другая половина - в икре красной зернистой;
да севрюга, от одного лишь взгляда на неё нежно тающая:
хочешь - с хреном, а не хочешь - так без.
Там и моченые яблоки с каким-то лангустином; французская уха буйабес из пяти видов рыб;
равиоли со шпинатом; шербет из имбиря; стейк из осетрины с каким-то птитимом; оленина с бататом и ежевикой;
грушевый тарт с ванильным мороженым, фрукты, ранее мной невиданные, и ещё - хрен знает что!
Шампанское, вина заморские, водка повсюду расставлены пирамидами:
пей - не хочу! А запахи - ну прямо как в Раю!
Школьный товарищ говорит:
- Ты ешь, пей сколько влезет, да на красоток посматривай - не теряйся!
А мне поговорить кое с кем надо! Скоро вернусь! - и исчез.
Ну, влезет-то в меня - много, но есть-пить боюсь: я же не расплачУсь с ними вовек
за пищевую травму государству! Потому от всех настойчивых предложений официантов решительно отказываюсь.
Брожу среди лукуллового пира голодный и злой, товарища ищу. А его, как назло, нигде нету!
Но есть-то хочется прямо таки зверски!
А на меня уже зло косятся: "Уууууууу - наверное, думают - зажрался мужик! От такого добра рожу воротит!
Да кто он такой??? Явно чужой! Ходит тут, уши развесил - может, пишет тайком каждое слово?" -
и подальше отходят.
"Ээээээээээээ, - думаю, - семь бед - один ответ! - и быстро сунул мелкий румяный пирожок в рот
и тут же рот захлопнул! Креплюсь, не жую - вроде бы ничего и не брал! Чуть не подавился!
Тайком жевану - и паузу делаю, чтобы не так заметно было! Стараюсь к местам, где статуи с камерами, спиною стать -
может, не заметят! Вкус - изумительный, но нервы мои его безнадёжно портят!
Отчасти и интерес ко мне у многих пропал: жуёт, как все - и ладно!
Поел что-то незнакомое, но ароматное, небывало вкусное. А потом бдительность потерял
и бутерброд красно-чёрный с икрой на половинке разрезанного вдоль свежейшего французского батона
с корочкой золотистой, хрустящей, быстро умял - и цап второй!
Надкусил - и похолодел от ужасной мысли: хоть стою к камерам спиной, но когда жую -
наверное, уши - предатели! - шевелятся! Мне же на выходе такой счёт предъявят, что, может, не всю квартиру,
но одну комнату точно продать придётся! Поселится в ней какой-нибудь забулдыга и всю семью мою,
всю жизнь нашу под корень срежет! Что же я натворил!!
Торопливо сунул надкушенный бутерброд с икоркой на стол - вроде как не я его кусанул,
и Сашку искать бросился, чтобы пропуск для выхода отметить.
Но вдруг музыка умолкла и откуда-то красивым баритоном объявили:
- Дорогие гости! Е.Б.Н. рад был встрече с вами! Но завтра - рабочий день. Потому всех, кому за тридцать,
просим отправиться отдыхать по домам! Выход - свободный. А молодёжь - у них сил много -
пусть ещё потанцует и порадуется жизни! Всем уходящим - доброй ночи!
Значит, администраторы повели Е.Б.Н. баиньки.
Вновь включили музыку, теперь - танцевальную.
Глубоко обиделся я на хозяев вечеринки - пОходя оскорбили ни за что! -
и поспешил к двери так, что даже споткнулся на гладком полу!
И тут же мгновенно проснулся!!! Дома!! На своей кровати!!!
До чего же хорошо мне стало - "Ни в сказке сказать, ни пером описать!".
Вот только горько, что второй бутерброд с икоркой доесть не успел...