Когда информация о безумии, вдруг так легко охватившем весь мир, переполняет голову настолько, что задыхаешься в этом сумасшествии, я открываю книгу одного из любимых мной замечательных и всемирно известных писателей-юмористов - верных друзей жизни моей. Их прекрасное творчество - как отдушина среди смрада, как глоток кислорода.
Имена одних из этих писателей многим знакомы и на слуху, а вот другие - большинству малоизвестны. С удовольствием перечитавая их книги, у меня сразу же возникало желание дать коллегам по Прозе.ру "адресок" этих замечательных и многим незнакомых юмористов. Так появились мои краткие очерки об Азизе Несине(1), Стивене Ликоке(2), Вилли Брайхольсте(3), Надежде Тэффи(4).
В этом очерке хочу привлечь внимание читателей к творчеству всемирно известного израильского писателя-юмориста, сатирика, журналиста, драматурга, киносценариста и режиссёра Эфраима Кишона.
Эфраим Кишон (Ференц Гофман) родился в 1924 году в столице Венгрии Будапеште. Отец - заводской служащий-управленец, мать - домохозяйка. Родной язык Ференца - венгерский. Так же свободно владел он и немецким, который был необходим для обучения в университете. (В 1867- 1918 годах Венгрия входила в состав Австро-Венгерской империи, где официальным языком был немецкий. После 1918 года ещё ряд лет преподавание в университетах велось на двух языках: немецком и венгерском).
Ференц Гофман с юных лет проявлял большие способности к литературному творчеству. Во всевенгерском конкурсе среди учащихся гимназий на лучший рассказ, он занял первое место.
Отлично закончив гимназию, Ференц мечтал о филологическом университетском образовании, но Комиссия по распределению из-за принадлежности юноши к "нетитульной" национальности отказала ему в необходимой рекомендации для поступления. Вместо университета Ференцу Гофману - одному из лучших выпускников гимназии - предложили пойти в ученики к ювелиру, где он сможет использовать свои успехи в рисовании. Удар был для юноши тяжелейшим.
Стремление к дальнейшей учёбе привело его в Школу архитектуры и рисования.
Фашизация Венгрии при режиме Миклоша Хорти в 20-е и 30-е годы прошлого века постоянно возрастала. Но Гитлеру этого было мало и в 1944 году фашистская Германия оккупировала Венгрию. Ференцу Гофману пришлось жить в Будапеште по фальшивым документам. Сохранению его жизни в годы оккупации очень способствовала внешность юноши - он был высоким голубоглазым блондином. В феврале 1945 года столица Венгрии была освобождена Советской Армией.
В 1944 году Ференц написал на венгерском языке сатирическую книгу "Декларация лысых". Копию рукописи этой книги после войны кто-то из читателей самовольно переслал на всевенгерский конкурс прозы, на котором она была признана победителем. (Но издали её лишь 1988 году в Израиле под названием "Козлы отпущения").
В послевоенное время Ференц Гофман начал писать юмористические и сатирические рассказы, небольшие пьесы и публиковать их под псевдонимом Киш Хонт. Венгерским читателям они очень нравились, а власти - нет. Когда "тучи" над писателем начали сгущаться, он через Чехословакию и Австрию в 1949 году нелегально эмигрировал в Израиль.
Встречу с новой для него страной Ференц Гофман описал так:
"... сохнутовский чиновник печально взглянул на меня поверх съехавших на нос очков:
- Имя?
- Кишхонт Ференц - сказал я правду.
Чиновник несколько занервничал:
- Что из этого - фамилия?
- Кишхонт.
- Кишон, - прошамкал представитель власти ртом с отдельными оставшимися зубами и записал моё имя справа налево.
- Не Кишон, - поправил я, - а Кишонт, "т" на конце.
- Кишон! Имя?
- Ференц, - ответил я ...
Старик посмотрел на меня в изумлении ... и написал в бланке "Эфраим".
- Не Эфраим! - пытался возражать я. - Ференц!
- Такого не бывает. Следующий!
Похоже, что именно в эту минуту мы с государством начали писать юморески вместе. После такого начала остановиться уже было просто невозможно".
Так появился в Израиле новый писатель: Эфраим Кишон.
Первые юмористические и сатирические рассказы он писал на венгерском языке, а всего лишь через год - уже на облегчённом иврите. Популярность творчества писателя и в новой стране стремительно возрастала. Вскоре рассказы Эфраима Кишона стали публиковался на постоянной основе пять раз в неделю в одной из многотиражных израильских газет. Его произведения стали переводить на другие языки. В 2003 году суммарный тираж его произведений, изданных на 37-ми языках народов мира, включая китайский и японский, насчитывал более 43-х миллионов экземпляров (позднее 2003 года по данным ЮНЕСКО речь шла уже о 50-ти миллионах экземпляров и более чем 40 языках).
За годы литературного творчества, Эфраим Кишон написал тысячи юмористических и сатирических рассказов. Из множества его книг на руском языке издательством "Мосты культуры" были изданы:
- "Семейная книга" (перевод Марьяна Беленького), 2002; -
- "Козлы отпущения" ( - " - ), 2002;
- "Лиса в курятнике" ( - " - ), 2002;
- "Это мы - израильтяне" (перевод Александра Крюкова), 2004;
- "Cуществует ли израильский юмор?" (перевод Глории Раскиной).
В 2000 году Эфраим Кишон был номинирован на Нобелевскую премию по литературе.
В 2002 году писателю была присуждена Государственная премия Израиля в области литературы.
По рассказам "Семейной книги" израильским телевидением был снят игровой четырёхсерийный фильм "Страдания Кишона".
Эфраимом Кишоном написана и издана книга пьес.
"Пьеса "Эй, Джульетта!" была поставлена в 60 странах мира и является одной из самых популярных пьес мирового репертуара" /Википедия/.
В качестве автора-драматурга, сценариста и режиссёра, Эфраим Кишон снял пять кинофильмов. Два из них - "Салах Шаббати" и "Полицейский Азулай" - были номинированы на получение премии "Оскар" Американской киноакадемии. Фильму "Полицейский Азулай" Гильдия кинокритиков Голливуда присудила три приза "Золотой глобус".
В 1981 году писатель переехал в Швейцарию, откуда было легче добираться до европейских театров, где ставились его пьесы.
Умер Эфраим Кишон в Швейцарии от сердечного приступа в 2005 году. В соответствии с его завещанием, писатель похоронен в земле Израиля в Тель-Авиве.
Даже по краткому очерку видно, как широко востребовано творчество Эфраима Кишона в цивилизованном мире. Писатель - классик израильской юмористики и сатиры, до 25 лет не знавший ни единого слова на языке новой для него страны, за 32 года активного литературного творчества в Израиле оказал большое влияние на формирование современного языка иврит.
Рассказы Эфраима Кишона заинтересовали многие миллионы читателей в самых разных странах не только силой таланта юмориста, но и своей общечеловеческой эмоциональной близостью. Темы рассказов - не что-то редкое, исключтельное, а взяты из самой обычной жизни: то, с чем каждый из читателей сталкивается регулярно или ежедневно: взаимоотношения в семье между мужем и женой, детей с родителями, бытовые контакты с внешним миром - телефон, магазины, поездки на своём автомобиле и общественном транспорте, проблемы с ремонтом квартиры и машины, всевозможные мастерские и мастера, вызов специалистов на дом, путешествия, общественные проблемы страны... Всего не перечислить!
Те мелочи жизни, что у подавляющего большинства людей вызывают досаду, горечь, злобу, а иной раз доводят их до белого каления, в юмористических рассказах Эфраима Кишона преподносятся так живо и весело, что становятся смешными мелкими происшествиями. Пока читаешь - увлекаешься и забываешь всё про себя, отдыхаешь душою.
В произведениях писателя - даже в сатире - нет ничего оскорбительного, нет зубодробительной ярости, а уж в рассказах о семейных делах - и подавно, потому что пишет он - с большой любовью к своим трём детям и "лучшей в мире маленькой женушке". Его юмор светел и по-умному смешон.
Любое происшествие в семье или вне дома талант и фантазия писателя мгновенно превращают в юмористический рассказ.
Рассказы Эфраима Кишона интересны, веселы и разнообразны. Чтобы читателям очерка составить хотя бы минимальное представление о стилистике его рассказов, приведу несколько примеров из произведений писателя.
Слово Эфраиму Кишону:
"... Не раз бывало, что в отсутствие каких бы то ни было тем и идей в моём иссушенном мозгу сатирика, я открываю дверь в комнату моего среднего сына Амира и бросаю ему открытый провокационный вызов:
... - Что ты дурака валяешь? Ты уже уроки сделал?!
- Нет, - отвечает сынок (который, кстати, никогда не врет), - наш учитель завтра разводится.
- Вечно у тебя какие-нибудь глупости, отвечает папаша и весело скачет к письменному столу с уникальной идеей юморески о неком гадком учителе, который разводится потому, что ... потому, что его ученики-проказники дали от его имени брачное объявление в газету... ха-ха-ха...
Когда на следующий день эту забавную штучку опубликовали, в двери моего кабинета появилась рыжая голова Амира, который с каменным лицом объявил:
- Наш учитель хочет тебя видеть, и добавил: Обманщик...".
("Семейная книга")
* * *
Новый домработница
В один из дней, покрытый пылью пустыни, я позвонил Вайнробу по одному делу, сейчас не важно какому. Звоню я ему домой, ибо хочу с ним поговорить. Берут трубку:
- Алло, - говорю я, - кто это?
- Не знаю. Я здесь никого не знаю.
- Я спрашиваю: кто говорит?
- Где?
- Да, там, у вас.
- Это я, алло!
- Кто вы?
- Новый домработница.
- Мне нужен господин Вайнроб.
-- Господин Вайнроб? Где?
- К телефону.
- Да. Минуту.
Я жду.
-- Алло.
- Это Вайнроб?
- Нет. Это новый домработница.
- Я просил Вайнроба.
- Вы говорите по-румынски?
- Нет, я прошу вас, позовите Вайнроба.
- Да. Минутку. Алло... Не могу сейчас...
- Что такое? Его нету?
- Не знаю, алло.
- Когда он вернется?
- Кто?
- Вайнроб. Когда вернется Вайнроб? Где Вайнроб?
- Не знаю, - горько рыдает новый домработница, - я только сейчас приехал из Румыния.
- Дочь моя, - говорю я с чувством, - я хочу поговорить с господином Вайнробом. Его нет? Хорошо. Вы не знаете, когда он вернется? Ладно. Но вы хоть можете ему передать, что я его искал, хорошо?
- Минутку, - плачет женщина, - алло.
- Ну, что там еще?
- Я не могу ему сказать.
- Почему же?
- Что такое Вайнроб?
- Что значит "что такое"? Вы его не знаете?
- Вы говорите по-румынски? Хоть немножко.
- Куда я попал?
- Дом Имануэля Кастелянски.
- Какой это номер?
- Семьдесят три. Второй этаж.
- Какой номер телефона?
- Не знаю.
- Там не написано имя?
- Нет. У нас вообще нет телефона.
("Семейная книга")
* * *
Перст судьбы
Вчера я наконец-то узнал, что произошло с Арвинкой. Мне позвонили из больницы и передали, что он просит его навестить. Я немедленно поехал и нашёл Арвинку в больничном саду. Мой друг сидел в кресле-каталке, удрученный, с потерянным лицом и держал в руках молитвенник (!).
-- Арвинка, - вырвалось у меня, - сотрясение мозга?
-- Нет, - ответил он со странным спокойствием, - просто я кое-что понял. С прошлого понедельника я верующий человек. Ясно и недвусмысленно мне был доказан факт существования того, кто следит за соблюдением справедливости в этом мире.
Я был совершенно потрясен.
-- В тот судьбоносный день я ехал на тридцать третьем автобусе, - начал Арвинка. - Как обычно, поработал локтями, чтобы занять сидячее место. Как только автобус тронулся, какой-то старик, еще весьма крепкий, начал отпускать в мой адрес всякие замечания, что-де стыдно такому молодому и крепкому человеку сидеть, в то время как немощные старики вроде него вынуждены стоять. Мне уж больно хорошо было, поэтому не хотелось связываться, и я прикинулся ничего не понимающим новым репатриантом. Однако старик не унимался и начал поносить всю молодежь в стране. Ему удалось настроить против меня всех в автобусе, пассажиры начали вторить старику, и автобус превратился просто в пчелиный улей. Я мужественно держался, потому что место было уж очень удобное, как я сказал, однако старик вдруг схватил меня за грудки, поднял и оттолкнул, а сам под одобрительные восклицания окружающих демонстративно уселся на моё место...
Тогда я решил проучить его. Издав тяжелый глубокий стон, я начал с преувеличенным трудом пробираться к двери, приволакивая ногу, как это обычно делают инвалиды. В автобусе воцарилась мертвая тишина...
-- Ой! - пристыженно воскликнул кто-то. - Ведь у него покалечена нога, а этот мерзкий старик согнал его с места! Отвратительно!
И тут все напустились на старика и стали поносить его почем зря, потом повскакивали со своих мест, проедлагая мне сесть. Я, тяжело вздыхая, сухо и гордо отверг их предложения и начал выходить из автобуса (тем более что подошла моя остановка)...
-- Ну, - спросил я, - и что же?
-- И тут на ступеньках я поскользнулся и действительно сломал ногу!
С этими словами Арвинка вновь погрузился в молитвенник, истово шевеля губами.
("Это мы - израильтяне")
* * *
Троеборье
... Сижу я себе, пописываю свои благочинные рассказы, как вдруг приходит мне мысль позвонить по какому-то делу Кунштеттеру. Я поднимаю трубку и вдруг слышу, как кто-то уже говорит раздраженным голосом по моей линии:
- Весь груз уже прибыл в хайфский порт. Бирнбойм должен приготовить документы.
- Вы ошиблись, - говорю я. - Освободите линию.
- Э, кто это? - вмешивается уже третий, хриплый голос. - Ну-ка повесь трубку.
Короче: телефонная барышня соединила нас троих. Я кладу трубку, чтобы отсоединиться, поднимаю и снова слышу хриплого:
- Нет у них права требовать, чтобы мы платили таможенную пошлину.
- Есть у них такое право, - высказываю я свое мнение. - А почему собственно нет?
- Кто это? - кричит нервный. - Господин, что вы вмешиваетесь
- Мне нужно позвонить, - отвечаю, - прекращайте разговор.
- Отвали! - рычит хриплый и добавляет своему: - Новый репатриант может провозить товары беспошлинно.
- Это ты что ли новый репатриант? - сомневаюсь я.
- Чего? - растерялся хриплый. - Да это кто говорит обо мне?
- Слушай, - заорал ему нервный, - это не я! Это опять тот тип вмешивается...
Тут я защебетал высоким голосом, как женщина:
- Алле-е! Закончить разговор! Проверка линии!..
- Еще минутку, барышня, - начал упрашивать меня нервный, - сейчас мы заканчиваем.
- Идиот! - рявкнул на него хриплый. - Ты что, не слышишь, что это снова тот со своими штучками?
- Нет, - ответил я, - на этот раз это серьезно. Увидимся завтра в порту. Пока!..
- Подожди! - закричал нервный. - Не вешай трубку! Это же не я!.. Послушай, ты, если мы тебя поймаем!..
- Пожалуйста, - невозмутимо ответил я, - вы говорите с начальником таможни.
- Не обращай на него внимания, - завопил хриплый. - Нужно сообщить Бирнбойму, чтобы сначала протащил поплин и по крайней мере сто метров габардина...
Я взял в руки томик Шекспира с "Макбетом" и открыл на 107-й странице:
- Мучитель, покажись! - начал я декламировать в трубку тирады Макдуфа:
Когда б ты пал не от моих ударов,
Меня бы продолжали посещать
Не отомщенные навеки духи
Моей жены и маленьких детей...
...Так сдайся, трус!
Останься жить диковинкою века.
- Это что еще? - оторопели мои собеседники. - Что там происходит?
И тут к нашему трио добавился еще голос:
- Алло! - подключилась телефонистка на станции. - Разговариваем?
- Заткнись, свинья! - окончательно вышел из себя нервный и добавил что-то по-русски о матери. Телефонистка обиделась (совершенно обоснованно, разве так разговаривают с женщиной?), и нас наконец-то разъединили.
Назавтра я позвонил Кунштеттеру, но его уже не было в своем кабинете. Я спросил, когда он придет? Мне ответили: "А этого никогда нельзя знать".
("Это мы - израильтяне")
* * * * *
Уважаемые читатели!
Конечно же, не случайные отрывки, а только первоисточники - книги Эфраима Кишона - доставят всем, кто восприимчив к юмору, подлинную читательскую радость.
Сделайте себе такой подарок!
Уверен: НЕ ПОЖАЛЕЕТЕ!
Прекрасного вам чтения!
Примечания:
1. Юрий Фукс. Смех сквозь слёзы. Азиз Несин - сатирик и юморист, 2017
2. Юрий Фукс. Юморист и экономики профессор Стивен Ликок , 2017
3. Юрий Фукс. Юморист Вилли Брайнхольст - он забавен, лёгок, прост, 2023
4. Юрий Фукс. Теффи-прекрасный юморист, писатель, ума очарованье, 2024