Буджолд Лоис Макмастер
"Свидетельства немых вещей" (Мир пяти богов 15)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Повесть возвращает читателя к временам молодости Пенрика, когда его настоятельницу, принцессу-верховную жрицу Мартенсбриджа, пригласили главным нейтральным арбитром в город Окко в соседнем герцогстве Карпагамо для разрешения спора о принадлежности пяти храмов, подданство которых сменилось в результате войны с Адрией. Пенрик как помощник на все руки тут же втягивается в расследование неожиданного убийства сотрудницы канцелярии храма Окко. С его тесным участием за считанные дни раскрывается еще более широкое преступление, повлиявшее на итоги арбитража.

  

0x01 graphic

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

СВИДЕТЕЛЬСТВА НЕМЫХ ВЕЩЕЙ

МИР ПЯТИ БОГОВ 15

Перевод: Н.П. Фурзиков

  
   Повесть возвращает читателя к временам молодости Пенрика, когда его настоятельницу, принцессу-верховную жрицу Мартенсбриджа, пригласили главным нейтральным арбитром в город Окко в соседнем герцогстве Карпагамо для разрешения спора о принадлежности пяти храмов, подданство которых сменилось в результате войны с Адрией. Пенрик как помощник на все руки тут же втягивается в расследование неожиданного убийства сотрудницы канцелярии храма Окко. С его тесным участием за считанные дни раскрывается еще более широкое преступление, повлиявшее на итоги арбитража.
  
   Возглавлявший их кавалькаду храмовый стражник остановил коня на вершине холма. Он взмахнул рукой, описывая широкую дугу, и провозгласил тоном солидного дворецкого, представляющего важного гостя: - Город и окрестности Окко, ученый Пенрик. Мы будем там до наступления темноты. - Он удовлетворенно кивнул.
   Пенрик подъехал к нему на своем муле и с нетерпением взглянул вдаль. Они провели долгое утро, спускаясь по последнему склону высокого перевала между Мартенсбриджем и герцогством Карпагамо. Это была густонаселенная местность, отнюдь не бедная, но до сих пор его любопытство удовлетворяли лишь фермерские деревушки и пастушьи стоянки. Место, куда они направлялись, представляло собой более богатое зрелище.
   Вдалеке, на другом краю широкой долины, виднелись охристые стены города, отливавшие золотом в лучах позднего весеннего солнца; не менее яркими были и теснящиеся друг к другу красные черепичные крыши. Окко примостился среди дополняющих городские стены поразительно крутых охристых обрывов, раскинувшись на вершине холма. На самом высоком гребне этого поселения вокруг шестиугольного каменного храма и его территории теснились укрепленные дома знати и купечества.
   Окко был самым южным из пяти управляемых городами владений на границе Карпагамо и Адрии, которые недавно перешли из рук в руки в результате войны и заключения мирного договора между двумя герцогствами. Из-за этого храмы в каждом из владений пока соблюдали верность не тем верховным жрецам, которые стали притязать на их земли. Переговоры о приведении в соответствие этих карт - герцогских и храмовых - становились все более ожесточенными и грозили перерасти в новую войну. Поэтому для проведения арбитража пригласили делегацию из нейтрального соседнего Мартенсбриджа.
   Принцесса-верховная жрица Мартенсбриджа Льюин кин Стагторн придержала мула, поравнявшись с Пеном. Как и он сам, пожилая прелат была одета в практичный костюм для верховой езды, а ее седые волосы были заплетены в аккуратные косы, уложенные вокруг головы. О ее статусе верховной жрицы свидетельствовал лишь перстень с печатью. В отличие от него, ее сопровождали три мула, нагруженных только ее личные вещами: храмовыми одеяниями и регалиями, а также одеждами знатной дамы, демонстрирующими лучшие образцы мартенсбриджского производства шелка - местной отрасли, которую она всячески поддерживала. Она с любопытством посмотрела на него. - Волнуешься, Пенрик?
   Он смущенно опустил голову, но не стал отрицать. - Я никогда раньше не бывал к северу от гор. И ни разу не присутствовал на настоящем конклаве Храма. Хотя, думаю, Дез бывала. Вот насчет конклава я не уверен.
   Его демон хаоса Дездемона усмехнулась его губами. - И то, и другое - да. Но я не стану портить тебе праздник.
   Льюин подняла взгляд. За несколько лет службы Пенрика она научилась различать двух говорящих в одном теле. Она обратилась к Дез и Пену одновременно: - Тебе нужна была передышка. Мастер-целитель Рейдел должен был лишь одолжить тебя для ордена Матери, а не забирать совсем.
   - Работа целителя очень увлекательна, ваша светлость. И важна, - возразил Пен. - Я столь многому учусь. У болезней и травм не бывает праздников.
   Она пожала своими хрупкими плечами, не в силах возразить. - Эта работа не будет таким уж праздником, как все остальное, если это тебя успокоит. По моим подсчетам, тебе придется выполнять задания четырех помощников, что обходится всего в одного седока на муле. Очень экономно, с моей точки зрения.
   Принцесса-верховная жрица Льюин управляла храмом в Мартенсбридже мудрой и уравновешенной рукой уже более трех десятилетий; Пен полагал, что она могла подсчитывать бюджеты во сне. Он подумал о том, как она отзывается о нем, снял одну руку с поводьев и по очереди постучал большим пальцем по остальным.
   "Секретарь". Замещая ее давнюю главную секретаршу, оставленную дома, чтобы управлять дворцом и храмом в отсутствие своей госпожи. "Переводчик". Среди даров, полученных им от демона, было неожиданное знание шести языков. "Личный целитель". Также среди дарований Дез было то, что две из ее предыдущих волшебниц были целительницами, и под руководством мастера Рейдела все эти знания и умения были переданы от нее ему. Пен предположил, что при необходимости он мог быть целителем для остальных членов их группы. На всякий случай он взял с собой хорошо укомплектованную аптечку.
   Он оглянулся, чтобы пересчитать спутников. Четверо рослых стражников храма в синих плащах-сюрко ордена Дочери в качестве дозорных. Четверо конюхов, которые присматривали за лошадьми и поклажей. Горничная принцессы и одна из конюхов - единственные женщины в отряде сопровождения. Эта горничная, Хельги, была моложе и лучше подходила для горных переходов, чем главная камеристка принцессы, которая была почти ее ровесницей и осталась с главной секретаршей, чтобы провести отпуск с ней. Ни дворцового бухгалтера принцессы, ни его главного клерка нельзя было назвать ни молодыми, ни выносливыми. Пен гадал, какие задачи она для них придумала, раз вытащила из привычных мест. Но пока все были здоровы, несмотря на трудности, связанные с переходом через перевал.
   Старший стражник снова пришпорил коня, и все последовали за ним. Дорога здесь расширялась, и Пен поравнялся со своей храмовой начальницей, их уверенные в себе мулы шли нога в ногу. Он попытался закончить подсчет. - Четвертый - придворный волшебник, полагаю. Если, конечно, вы хотите, чтобы я открыто носил свои серебряные шнуры, а не путешествовал инкогнито. - Судя по стопке официальных белых облачений и знакам отличия, которые она велела ему взять с собой, она и не думала о такой скрытности. Стоять рядом с ней и выглядеть украшением на дворцовых и храмовых церемониях раньше было его обязанностью, не самой любимой службой, но предоставлявшей много поучительных наблюдений.
   - А, - сказала Льюин. - Пусть будет пять. Это более подходящее число, поскольку ты поклоняешься пятому богу. И еще более выгодная сделка.
   - Какое еще задание?
   - Телохранитель, дорогой Пен.
   Он взглянул на их крепких всадников, вооруженных соответствующим образом. - Я думал, они у нас уже есть.
   - Эти для дороги. В залах потребуется что-то более незаметное.
   - Какая защита может понадобиться вам от кучки, - он отбросил такие грубые определения, как "пожилых" или "дряхлых", - "высокопоставленных" храмовых чиновников? Пен не думал, что принцесса-верховная жрица, в свои шестьдесят с небольшим, могла бы сравниться по возрасту со старейшими делегатами.
   - Не стоит недооценивать то, насколько вспыльчивы люди, или то, как много потенциального богатства и контроля над ним находится в игре. Особенно последнее.
   - Неужели кто-то настолько глуп, чтобы оскорбить приглашенного арбитра?
   - Подкуп уже начался. Точнее, попытки подкупа. Из-за отказов они будут на взводе, и каждая сторона втайне будет подозревать, что другая подкупила меня.
   - Им нужно было бы подкупить всех троих, ну, или двоих из трех членов арбитражной коллегии. - Помимо принцессы-верховной жрицы из Мартенсбриджа, которая в силу своего высокого королевского родства возглавила коллегию, к этой обязанности были привлечены еще два предположительно нейтральных верховных жреца из соседних Орбаса и Саоны.
   - Уверена, кто-то пытается, - сказала Льюин. В ее голосе не было особого возмущения. Или удивления. - Дездемона, пусть Ручия позанимается с парнем.
   - Конечно, ваша светлость, - спокойно ответила Дездемона.
   Храмовая волшебница Ручия была предыдущей обладательницей демона Дездемоны до того, как Пен внезапно унаследовал его после ее смерти. Никто не ожидал, что стареющая храмовая волшебница умрет от сердечного приступа на обочине дороги в кантоне, и уж тем более никто не ожидал, что юный Пенрик остановится, чтобы попытаться ей помочь.
   Ручия, хоть и бывала в разных уголках мира по долгу службы, считала Мартенсбридж своим домом и в молодости часто работала с принцессой-верховной жрицей или под ее началом. Ну, не совсем в молодости: Ручии было уже за тридцать, когда она унаследовала Дез, которую еще не называли никак, кроме как Демон, от волшебницы-целительницы, ученой мастера Хельвии. Льюин была примерно в том же возрасте, когда отец, священный король Вилда, назначил ее верховной жрицей.
   Пен знал, что эти две женщины были не только коллегами по храму, но и подругами. - Должно быть, вы называли Дез Демоном, когда Ручия была с ней, - лениво заметил Пен. Им предстояло преодолеть еще много миль по этой широкой долине до ужина. Пен был уверен, что, по крайней мере, для свиты принцессы-верховной жрицы ужин будет накрыт, даже если остальным придется потрудиться, чтобы его получить. - Странно ли называть ее по-иному?
   Льюин пожала плечами. - Мне понравилось твое новое имя для нее. Оно помогает мне помнить, что я разговариваю не с призраком Ручии.
   В ее голосе слышалась тоска? Печаль? Пен предложил: - Похоронные животные в Гринвелле действительно показали, что ее душа была принята нашим богом. А не отторгнута. - Вот что такое настоящий призрак: душа, которая отказалась или которой было отказано в единении с ее богом, обреченная скитаться и угасать, лишенная сил.
   Отпечатки жизни, оставленные десятью предыдущими наездницами на Дез, были чем угодно, но только не бессильными, особенно в сочетании с элементалем хаоса, который является основой существования демонов. И, конечно, все это обретало силу при наличии живого материального тела, в данном случае тела Пенрика. Не будет большой ошибкой, хотя и неполным объяснением, считать элементаля жизнью, а отпечатки - знаниями. Но в целом, подумал Пен, это нечто более сложное, чем сумма составляющих. Для удобства при сортировке этой запутанной смеси Пен решил, что слои, сформировавшиеся с течением времени, должны сохранить имена, которые носили эти женщины при жизни. Льюин переняла у него эту схему. Он был рад, хоть и не понимал этого в самом начале, что дал этому целому свое имя.
   И я тоже, тихо произнесла Дез на их безмолвном языке.
   Льюин кивнула. Она определенно разбиралась в теологии этого вопроса, возможно, даже лучше Пенрика. Хотя, возможно, не лучше, чем Пенрик с Дездемоной, которые благодаря демоническому ясновидению воспринимали все более непосредственно.
   - Итак, Ручия, - продолжил Пен, возвращаясь к предложению принцессы-верховной жрицы, - чему ты собираешься меня научить?
   Голос Ручии, наиболее близкий к голосу Дез, хотя бы потому, что они обе говорили на мартенсбриджском диалекте вилдийского языка, ответил: - Трудно предсказать. Думаю, нам придется брать уроки по мере необходимости.
   - Будет ли это похоже на то, что было со мной в семинарии, когда никто из вас не умолкал, пока я не вставал для устного экзамена, а потом вы оставляли меня в тишине, чтобы я мог утонуть в своем невежестве? - После того, как Пен случайно - хотя, как он иногда предполагал, не по ошибке - обзавелся храмовым демоном, ему пришлось пройти обучение на жреца в семинарии своего бога, что было полной противоположностью утвержденному курсу подготовки храмовых волшебников.
   - Или плыть, - вставила Дез, да, это была Дез. - Что ты и делал весьма умело, стоит отметить. - Голос Ручии, с ее слегка отличающимися интонациями, продолжил: - На этот раз я не оставлю тебя тонуть. На кону стоит нечто большее, чем гордость какого-то недоучки.
   Пен не стал заострять внимание на раздражающем слове "недоучка"; учитывая, что Дез прожила на свете больше двух столетий, этот аргумент был не в его пользу. Но от того, что губы Льюин дрогнули в ответ на его недовольное выражение лица, легче не стало. Пен постарался сгладить ситуацию.
   Они ехали дальше в угасающем свете.
  
   Несмотря на тесноту каменных домов, путь после главных городских ворот Окко больше походил на улицу, чем на переулок, хотя и с несколькими крутыми поворотами. Группа принцессы-верховной жрицы поднималась по склону к территории храма. Поскольку рядом могли ехать не более двух человек, старший стражник и его старший лейтенант ехали впереди, причем первого выбрали ведущим, потому что он уже бывал в городе раньше. Пенрик и принцесса следовали за ними, а остальная часть отряда держалась позади.
   Пройдя между двумя высокими домами, постройка которых наводила на мысль о знатных владельцах, улица превратилась в площадь перед портиком храма, полностью забитую людьми, прибывшими ранее. Перед храмом выстроились четыре кареты и их команды. Вокруг толпились лошади, солдаты, погонщики вьючных мулов, их конюхи и слуги. Волна мужчин в разноцветных храмовых одеждах прихлынула к ступеням храма, образовав своего рода вершину этого наводнения. Если это и не было настоящей ссорой - никто еще не обнажил оружие, хотя и был готов к этому, - то, безусловно, создавало атмосферу напряженного спора.
   Принцесса и ее люди были заблокированы на улице, как пробка в бутылке. Губы Льюин скривились в гримасе легкого раздражения. - Пенрик, капитан Турн, разведайте обстановку и выясните, в чем дело.
   Им пришлось спешиться. Пен позволил капитану Турну проложить им путь через толпу. Если бы на нем самом было белое одеяние со шнурами, а не пыльная дорожная одежда, подумал Пен, он, возможно, справился бы не хуже, а то и лучше, но синее сюрко капитана и значок на шляпе, украшенной синими и белыми перьями, достаточно красноречиво свидетельствовали о его ордене и звании. Да и широкоплечее телосложение стражника тоже играло свою роль.
   Пен быстро оглядел окрестности площади, пока они пробирались мимо центрального колодца. Слева от большого каменного храма располагалось массивное здание, отмеченное как капитул ордена Матери; Пен подумал, что, возможно, где-то рядом находится ее приют. Рядом с ним стояло похожее здание с резными изображениями цветов и животных вокруг массивных двойных дверей - капитул ордена Дочери Весны, их цель, если они смогут до нее добраться. К нему примыкала узкая улочка, затем особняк с гербом, который Пен не знал, а за ним - улица, на которой они сейчас находились.
   С другой стороны храма располагался похожий капитул, на этот раз посвященный ордену Отца, примыкавший, вероятно, к канцелярии. Далее, вероятно, находился... дворец верховного жреца Окко, хотя можно было бы сказать, что это не самое подходящее слово, но он вполне соответствовал бы термину "особняк". Еще один переулок, затем еще один высокий дом, похожий на особняк, и снова их улица. Местный капитул ордена Бастарда, которому поклонялся Пен, не занял почетного места на этой площади, хотя, как он предполагал, должен был находиться где-то поблизости.
   Они прошли мимо последней группы солдат, которые выглядели по-разному: кто-то был уставшим, кто-то смирившимся, а кто-то раздраженным. Учитывая, что на них была форма герцога Адрии, не нужно было даже смотреть на гербы на дверцах карет, чтобы понять, что это за процессия. Пен и капитан Турн обошли кареты и увидели, должно быть, самого верховного жреца Сассу. Его пятицветная мантия в этот теплый день была накинута на плечи, как плащ, а рукава свободно свисали. Это был пожилой мужчина, усохший с возрастом, в сопровождении двух жрецов не столь преклонных лет в летних серых облачениях ордена Отца, а также грузного капитана адрийской армии.
   Они вели переговоры с приветственной делегацией: во главе стоял дворецкий с внушительным видом, с цепью ордена на шее и связкой ключей на поясе; за ним следовали два старших жреца в серых облачениях ордена Отца, но в стиле Храма Карпагамо; позади них виднелась группа прислужников и посвященных в карпагамских накидках, готовых услужить, если бы только кто-нибудь сказал им, что делать.
   Дез - нет, Ручия - пробормотала с едва заметным удивлением: Ах, старина Сассу. Я не видела его почти двадцать лет. Когда впервые познакомилась с ним, он был главой канцелярии Храма Лоди, подавал большие надежды. Похоже, он наконец-то добился успеха. Должна сказать, время не пощадило его.
   Пен не мог не отметить про себя, что время обошлось с телом Ручии еще менее благосклонно, и вот уже несколько лет оно мирно гниет в могиле Гринвелла.
   Печально, но это правда, пробормотала Ручия, и Пен живо вспомнил образ Ручии. И тут он поперхнулся, когда она безмятежно продолжила: Когда-то мы были любовниками.
   Это была не та информация, которую он хотел услышать, прежде чем ему пришлось бы прервать говорящих. Что и должно было стать его задачей, хотя бы потому, что он лучше владел языком; капитан Турн, который вел сюда Пена, отступил назад, чтобы позволить правой руке принцессы принять на себя всю тяжесть предстоящего удара. Пен еще сильнее пожалел о своих белых одеяниях и шнурах. Без них он выглядел всего лишь ничем не примечательным, перепачканным дорогой светловолосым молодым человеком.
   Дворецкий говорил на адрийском наречии, распространенном, хотя и на нескольких разных диалектах, в Адрии и Карпагамо: - ...Да, ваша светлость, конечно, ваши комнаты ждут вас и ваших ближайших помощников, но здесь невозможно разместить такой большой отряд солдат. Им придется разбить лагерь за стенами или найти себе жилье самим.
   Адрийский капитан фыркнул, как обиженная лошадь. - Если семь верховных жрецов и их свиты уже заняли все кровати в городе, как нам это сделать?
   Дворецкий не сдержался и заговорил, не подумав. - Если бы вы не приехали последними...
   Капитан рявкнул: - Верховный жрец Адрии не должен искать себе жилье на землях Адрии!
   - Добрый вечер, - громко произнес Пен на безупречном лодийском диалекте адрийского. Удивленные и раздраженные головы повернулись в его сторону. Он шагнул вперед и не стал кланяться. - Я - ученый лорд Пенрик кин Джуралд, придворный волшебник и секретарь ее светлости принцессы-верховной жрицы Льюин кин Стагторн из Мартенсбриджа, главного арбитра этого конклава. Которая в данный момент осталась стоять на улице. - Пен обвел рукой площадь. Это было небольшое преувеличение: она все еще сидела на муле и наблюдала за происходящим, но посыл был ясен: дворецкий в смятении стиснул зубы, а лодийцы повернулись и уставились на нее, некоторые - довольно близоруко. - Если кто-нибудь любезно расчистит нам путь к дверям ордена Дочери, - Пен многозначительно посмотрел на адрийского капитана, - мы сможем это исправить.
   - Господин?.. - сдавленно произнес адрийский капитан.
   Его начальник, Сассу, нетерпеливо махнул рукой в старческих пигментных пятнах. - Да-да, займись этим немедленно! - Он бросил на Пена любопытный взгляд из-под кустистых седых бровей.
   Адрийский капитан пошел вперед, по пути прихватив с собой пару сержантов, и они проложили проход по краю площади между главной улицей и капитулом ордена Дочери. Пен и Турн остались на месте, поднялись по ступеням и постучали изящным бронзовым дверным молотком в форме лилии. Они отступили в сторону, когда сначала одна дверь, а затем другая распахнулись и изнутри донесся взволнованный женский голос: - О, они здесь, они здесь! Позовите ученую Довию!
   Верховная жрица Льюин, разумеется, заранее отправила курьера с подробным описанием своих нужд и указанием численности своего отряда, так что в ордене Дочери Окко все было готово к их прибытию. В вестибюле их встретили глава капитула, старшие должностные лица и служители ордена в синих накидках. Конюхи Льюин быстро разгрузили мулов, и стражников, конюхов и животных повели по переулку к какому-то, ха, временному жилью. Пен, два бухгалтера, горничная и женщина-конюх проводили Льюин наверх, в тихие спальни, где на столах уже стояли тазы, душистое мыло и полотенца, а также кувшины с водой для умывания и питья. Багаж принесли незамедлительно.
   В комнате Пена, расположенной напротив комнаты Льюин, стояли две узкие кровати. К тому времени, как он закончил тщательно умываться, вынул свое белое одеяние и облачился в него со шнурами на плече, которые выдавали в нем ученого жреца и волшебника, прибыл капитан Турн, который наблюдал за размещением своих людей и животных.
   - Они, наконец, уладили дела на площади? - спросил его Пен.
   - По-видимому. Разместили всех чиновников Лоди, но не знаю, где именно. Армия разбила лагерь за городскими стенами, что, как я слышал, им не понравилось, и какие-то невезучие слуги убирали весь конский навоз с мостовой.
   - А наши люди?
   - У конюхов приличные тюфяки на чердаке над конюшнями, принадлежащими ордену Сына, где стоят все наши животные. Я оставил их собирать переносной паланкин принцессы. Мои люди живут в комнатах для прислуги в капитуле ордена Сына. Если понадобится паланкин или почетный караул, я отправлю туда гонца. - Турн с удовлетворением оглядел уютную комнату, как человек, которого не отправили в полевой лагерь. - Здесь неплохо.
   - Рад, что ты не оказался на чердаке.
   Турн хихикнул. - Ха, позволь мне сказать тебе, что до того, как это закончится, начнутся дуэли за чердаки конюшен.
   Пен приподнял брови. - Среди храмовых делегатов?
   - Не забывай, что они привели своих конюхов, слуг и прихлебателей, на самом деле всех своих слуг, чтобы устроить представление. Не у всех хватает ума путешествовать налегке, как у нашей госпожи.
   - Полагаю, она надеется быстро закончить этот конклав.
   - И удачи ей в этом. Эта чепуха продолжается уже сколько, год?
   Турн покачал головой и поспешил смыть с себя дорожную грязь и переодеться в одежду, подходящую для частного приветственного банкета, который орден Дочери устроил для их самой выдающейся коллеги королевской крови. На который Турн был также приглашен, как старший офицер Льюин и мирянин-посвященный богини Весны. Пен подождал его, и они вместе спустились по лестнице в столовую.
  
   На следующее утро Льюин созвала предварительное заседание арбитражной коллегии, чтобы познакомиться с коллегами и спланировать свой - мог ли Пен назвать это атакой? - подход к решению стоящих перед ними проблем. Комната на первом этаже капитула, обычно используемая для нужд ордена, вполне подходила для этой цели, хотя из-за присутствия трех прелатов с секретарями, клерками и переводчиками там было довольно тесно.
   Двое других арбитров, помимо Льюин, остановились в двух домах знати по обе стороны от главной улицы. Пен не знал, оплачивал ли их проживание храм Окко или же расходы ложились на владельцев домов в качестве благочестивого пожертвования, но в любом случае они сообщили, что живут в комфортных условиях. Верховный жрец Саоны проделал почти такой же путь, как и делегация из Мартенсбриджа, но не через горы. Верховный жрец Орбаса проделал самый долгий путь, добравшись морем до Лоди, а оттуда - по суше.
   Льюин была немного знакома с Челлиарой из Саоны по прежним местам службы, что немного ускорило процесс приветствий. Олов из Орбаса был им обоим незнаком, хотя и был примерно их ровесником. Льюин твердой рукой разложила полученные документы в пять аккуратных стопок на столе, в соответствии с географическим и новым политическим расположением спорных храмов.
   В ходе последней войны - не той, в которой погиб старший брат Пена, будучи наемником, а ее продолжения, - два самых северных города отошли к Карпагамо, а три южных, по мере смещения линии фронта, - к Адрии. Три города сдались на условиях, предложенных нападавшими, и почти не пострадали; два сопротивлялись дольше и до сих пор испытывали вполне объяснимую досаду из-за боевых действий или последовавших за ними перемирий. И, возможно, надеялись на изменение ситуации в будущем. Льюин подчеркнула, что политика герцогов не входит в компетенцию этого конклава, его задача - навести порядок и обеспечить наилучшее пастырское попечение о разношерстных горожанах. Согласны ли с этим храмы городов и правящие верховные жрецы их герцогств, еще предстояло выяснить.
   Пена часто просили помочь с переводом, поскольку он владел всеми тремя языками, используемыми арбитрами. Челлиара из Саоны, казалось, был особенно доволен тем, что Пен говорил на саонском диалекте дартаканского, унаследованном от прежней наездницы Дез, мастера Амберейн, достаточно известной ученой-целительницы, жившей три поколения назад, которую до сих пор помнили в Саоне. Ему любезно сообщили, что к его сидонийскому языку, на котором говорят в Орбасе, примешан сельский акцент, характерный для гор на севере этого обширного полуострова. Поскольку его словарный запас оказался обширным и содержательным, он вскоре смог преодолеть этот небольшой недостаток.
   Дездемона демонстративно задремала. Пен был благодарен, что уважение его демона к принцессе-верховной жрице удержало ее от того, чтобы вымещать свою скуку на том, что для невнимательного могло бы показаться чередой мелких неприятностей с чернилами, бумагами, напитками, стульями или чем-то еще, что ей приглянулось.
   Заседание было прервано во второй половине дня, чтобы дать время подготовиться к официальному банкету по случаю открытия конклава, который должен был состояться на другой стороне площади, в особняке верховного жреца Окко. Льюин привела с собой своих бухгалтеров, и этой паре пришлось безжалостно продолжить изучение и анализ финансовых разделов документов, которые должны были оформляться клерками каждого из ее коллег-арбитров. Поскольку эта группа выглядела скорее заинтригованной, чем испытывающей неудобства, словно они были поглощены какой-то стратегической игрой с заключенным пари, Пен решил не испытывать к ним жалости.
   Встреча закончилась дружеским обменом жалобами на тяготы путешествия для стареющих тел. Олов из Орбаса, похоже, выиграл в этом соревновании по жалобам на морскую болезнь, хотя Льюин не сильно отставала от него, рассказывая о горной болезни. Пен, как придворный целитель принцессы, вызвался лечить артрит у стареющих прелатов, в чем они были единодушны.
   - Неужели я могу быть полезен только в этом? - жалобно спросил он у своей начальницы, когда они поднимались по лестнице в свои покои.
   - Конечно. Это даст тебе прекрасную возможность поговорить с каждым из них наедине и выяснить... что-нибудь интересное.
   - Другими словами, шпионить? Разве это не противоречит этике целителей, обязывающей их сохранять конфиденциальность в отношении пациентов?
   - Если тебя это беспокоит, можешь поручить это Ручии. А сам просто будь самим собой, таким очаровательным. - Она позволила себе слегка усмехнуться. - Мужайся. Могло быть и хуже. Я могла бы перевести разговор о целительских воспоминаниях на тему геморроя.
   Пен фыркнул и передал ее в руки ожидавшей горничной.
  
   Торжественный банкет, устроенный верховным жрецом Окко, походил на многие официальные храмовые мероприятия, на которых Пен присутствовал в Мартенсбридже вместе с принцессой, хотя в таких случаях ее дворец без труда вмещал всех присутствующих. Более скромный особняк жреца Окко был переполнен из-за наплыва соседей и знати. В главный обеденный зал попали только основные гости, их младшие помощники были распределены по другим комнатам или зданиям.
   Во время таких приемов Пен (и Дез) обычно сидели по левую руку от принцессы, чтобы прокомментировать как видимые, так и невидимые вопросы. Здесь Льюин была отделена от него на возвышении, вне пределов слышимости, но на виду, и в пределах досягаемости магии Дез, если это будет необходимо. Возвышение, очевидно, тоже было социальным вызовом для хозяев. Они решили эту проблему, расположив платформу на двух уровнях. На более высоком из них принцесса находилась в центре, по бокам от нее - коллеги-арбитры из Саоны и Орбаса, а также верховные жрецы Адрии за Саоной и Карпагамо за Орбасом, на максимально возможном расстоянии друг от друга.
   Внизу и перед ним, на втором возвышении, в центре восседал их хозяин из Окко, а по бокам от него - его собратья, верховные жрецы из четырех других городов, также расставленные по какой-то неведомой причине на максимальном расстоянии друг от друга, как недавние враги. Два длинных стола, поставленных перпендикулярно друг другу, вместили в себя столько высокопоставленных чиновников, сколько поместилось. Пен был рад, что его, вероятно, не случайно усадили на почетном конце того стола, что был ближе всего к принцессе. К тому времени, как все расселись, в зале не осталось никого ниже рангом, чем жрец.
   - Было бы забавно, сказала Дез на их безмолвном языке, посмотреть, какую реакцию вызовет громкий возглас: "Ваша светлость!"
   Пен подавил усмешку. Тише. Хотя это было правдой. Пен никогда в жизни не видел столько верховных жрецов в одном помещении, даже во время пышных обрядов в честь наречения имени новорожденного наследника священного короля Вилда.
   Церемония открытия была не слишком утомительной, хозяин ограничился несколькими приветственными словами. Поскольку в зале не было галереи, в дальнем конце зала выстроился пятиголосый храмовый хор, который исполнил прекрасный гимн. Принцесса-верховная жрица встала, чтобы произнести довольно стандартную молитву, благословляющую трапезу, на превосходном, хоть и с акцентом, адрийском, сделав особый акцент на словах "мир", "дружба" и "сотрудничество".
   Еда и вина в карпагамском стиле были интересными, их было много, и подавали их хорошо. И, судя по всему, они не были отравлены, что было хорошим началом, подумала Дез, и от этой мысли Пен чуть не поперхнулся. Столы украшали благоухающие цветочные композиции, перевязанные синими лентами, в честь как Дочери Весны, чье время пришло, так и принцессы-верховной жрицы, официально присягнувшей на верность Ее Ордену. Единственным неудобством была усиливающаяся весенняя жара в переполненном зале, которую не могла разогнать даже магия.
   Пен изо всех сил старался разговорить соседей по столу, чтобы они рассказывали о себе на трех языках - к сожалению, не на родном для Пена вилдийском. Здесь было полно ученых жрецов, и это не было чем-то необычным, но их явно пугали его шнуры волшебника с серебряными нитями.
   Если здесь и есть другие волшебники, храмовые сенситивы или мелкие святые, то сегодня их в этом зале нет, заметила Дез.
   А должны ли они здесь быть?
   Казалось бы, да.
   В главных куриях Карпагамо и Адрии наверняка есть несколько ясновидящих, хотя в этих небольших городах их может и не быть. Их не взяли с собой или они отправились выполнять поручения своих хозяев?
   Вечер завершился десертом и несколькими заключительными гимнами в исполнении хора. На таких мероприятиях не принято танцевать. Церемония подошла к концу, гости начали расходиться, и люди то и дело переходили с места на место, чтобы перекинуться парой слов с теми, кто сидел слишком далеко, чтобы общаться с ними раньше. Разноцветные мантии - синие, зеленые, серые, красные и даже несколько белых, с разнообразными местными узорами, - напоминали стаю ярких щебечущих птиц. К этому времени и цветы, и Пен уже увядали.
   Теперь задачей Пена было отвести принцессу обратно через площадь в ее покои, но она была окружена с трех сторон потенциальными собеседниками. Поскольку она не звала на помощь, он терпеливо ждал, прислонившись к краю стола.
   У него появилась собственная собеседница, пожилая женщина в строгих серых одеждах ордена Отца в стиле Карпагамо. Ее шнуры на плече не указывали на специальность, будь то юриспруденция, математика или другие утонченные увлечения тех, кто принес присягу этому самому справедливому богу. Она повернулась спиной к редеющей толпе и прошептала: - Вы секретарь принцессы-верховной жрицы, верно, ученый господин?
   - Да, ученый лорд Пенрик кин Джуралд, - ответил Пен. Он мог бы обойтись и без титула "лорд", а также без указания фамилии, которая мало что значила в странах, не относящихся к Вилду, но если Льюин хотела, чтобы он был украшением, он им и становился. - У вас есть преимущество передо мной, ученая мадам?
   Она склонила голову. - Ученая Консуа из канцелярии Окко. Я бы очень хотела поговорить с ее светлостью наедине.
   - В течение следующих нескольких дней арбитры будут заслушивать показания всех заинтересованных сторон.
   Она покачала головой. - Нет, сегодня вечером. Это срочно.
   - У моей госпожи был очень тяжелый день после утомительного путешествия, которое длилось целую неделю.
   Она прикусила губу и умоляюще посмотрела на него, не понимая намека.
   - Я ее доверенный секретарь. Мы можем поговорить наедине, и вы расскажете мне, а я передам ей ваш вопрос. - И, возможно, тому, кто его задал, в зависимости от обстоятельств.
   Консуа еще энергичнее замотала головой. - Нет. Это должно произойти наедине с ее светлостью.
   Пенрик бросил взгляд в сторону помоста, где встретился глазами с Льюин, и та едва заметным жестом дала понять, что его сопровождение не помешает. Пен быстро прокрутил в голове плотный график на завтра. - Если вы зайдете завтра рано утром в орден Дочери, я смогу устроить вам короткую беседу перед завтраком. - Этот завтрак снова будет в виде банкета. Пен задумался, как скоро его госпожа взбунтуется и начнет настаивать на том, чтобы хотя бы этот прием пищи проходил в ее покоях, чтобы она могла собраться с силами перед бесконечными делами, которые ждут ее в течение дня.
   Она снова прикусила губу. - Думаю, этого будет достаточно. - Ее взгляд скользнул по кому-то из незнакомых Пену людей храма, находившихся в другом конце зала. Нахмурившись, она снова покачала головой и поспешила прочь, даже не пытаясь обменяться с ним любезностями на прощание, что заставило Пена удивиться. Те, кто пытался подлизаться к нему, чтобы он замолвил за них словечко перед Льюин, обычно были более многословны.
   Чтобы пройти с принцессой-верховной жрицей через площадь, не нужно было брать с собой фонарь, поскольку она была достаточно хорошо освещена тусклыми огнями, горевшими над дверями храмов, окружавших площадь. В этом кратком уединении Пен рассказал о своем разговоре с ученой Консуа.
   Льюин вздохнула. - Спасибо, что отложили ее. Не думаю, что сегодня вечером я смогла бы справиться еще с одним просителем. Вы говорите, это женщина-жрица? Полагаю, вы могли бы проводить ее в мои покои, когда она прибудет. Пожалуйста, после того, как Хельги принесет мне утренний чай. Вы будете присутствовать.
   Это... был приказ, а не замечание, верно? - Ах, она, кажется, настаивала на разговоре с вами наедине.
   - Если она не хочет говорить в присутствии нас обоих, то может держать это при себе.
   - Возможно, это какое-то личное женское дело?
   - Вы целитель во всем, кроме присяги. Я укажу ей на это, и тогда посмотрим. Но не могу себе представить, зачем я ей понадобилась, кроме как для того, чтобы получить хоть какую-то уверенность в решении вопросов, ради которых мне пришлось тащиться через горы.
   - Наверное.
   - А, - Льюин ухмыльнулась, что всегда служило предупреждающим знаком. - Кстати, о просьбах о частных визитах. Сассу из Адрии, узнав, что ты наследник демона Ручии, очень хотел поговорить с тобой при первой же возможности для вас обоих.
   Пен кашлянул. - Это может показаться странным. Дез, ну, может быть, это была Ручия, любезно сообщила мне, что когда-то они были, э-э, интимными друзьями. Не помню точно, как давно это было.
   Лет тридцать назад, с перерывами, услужливо подсказала Дез.
   - Да, я знаю, - сказала Льюин, куда менее встревоженная, чем Пен.
   - Имею в виду - зачем я ему понадобился?
   - Он не сказал. У нас не было возможности поговорить подольше.
   - Он наверняка понимает, что во мне лишь образ Ручии, а не ее душа, не ее призрак и не она сама. Я имею в виду, с теологической точки зрения.
   - Конечно, понимает. В любом случае, мне будет интересно услышать твой отчет позже. Или сплетни Дез, как получится. - Пока Пен помогал ей подняться по ступеням капитула ордена Дочери, не запутавшись в юбках и мантии, она добавила: - Вообще-то, сплетни Дез могли бы быть и получше.
   Пен закатил глаза и провел ее внутрь.
  
   На следующее утро Пенрик оделся пораньше, чтобы успеть на встречу с принцессой-верховной жрицей перед завтраком, но, к его досаде, ученая Консуа так и не появилась. После завтрака в трапезной ордена Дочери, который из-за чрезмерной торжественности занял в два раза больше времени, чем обычно, они с Турном сопроводили принцессу через площадь на первое из слушаний конклава. Служанка-конюх Льюин, которую на время повысили до камер-фрейлины, следовала за ними, готовая в случае необходимости выступить в роли пажа или посыльного; горничная Льюин осталась охранять покои принцессы. Пен подумал, не стоит ли ему добавить к своему списку обязанностей еще и роль фрейлины, хотя вряд ли ему это было нужно.
   Подойдет роль придворного, заверила его Дез, если это польстит твоей мужской гордости.
   О, неужели у меня совсем не осталось мужской гордости?
   Ну-ну. Не дуйся.
   Аргумент принят.
   Слушания должны были проходить в самом большом зале канцелярии Окко, который, как и все остальное, был слишком мал для такого количества людей и быстро перегрелся. Чтобы держать под контролем наплыв людей, каждой городской курии предоставлялся один день для представления своих аргументов и подтверждающих документов, таким образом, был составлен график на следующие пять дней. Даже при сокращении представителей курий до одной пятой трое арбитров с их помощниками, а также представители Карпагамо и Адрии как молчаливые наблюдатели, заполнили свои стороны зала.
   Соответственно, должен ли Пен называть их истцами? они, конечно, были достаточно жалующимися - курии жаловались, что у них едва хватает времени; принцесса-верховная жрица, поддержанная своими коллегами-арбитрами, ответила, что это заставит их всех придерживаться своих самых насущных потребностей. Пен, делавший заметки для Льюин, мог быть только благодарен, и благодарен также за то, что орден его собственного бога Бастарда не имел ничего общего с юридическими вопросами. Жестокое правосудие - это другая тема.
   Перерыв на обед наступил вовремя. И снова стороны были разделены, чтобы соответствовать пространству; трое арбитров и их помощники по их просьбе были изолированы друг от друга в небольшой трапезной канцелярии. Пен воспользовался возможностью осмотреть здание и изучить интересную архитектуру. А вокруг сновали служители и посвященные в серых карпагамских одеяниях ордена Отца, с бумагами и свитками в руках. Так он и нашел маленькую библиотеку.
   За угловым столом сидела женщина-служительница средних лет и занималась копированием - в храме это было все равно что прясть для тех, кому нечем было заняться. Пен подумал, не захочет ли она послушать о его магическом методе создания печатных форм, который позволял делать это в разы быстрее и с гораздо более высоким качеством, чем при кропотливой ручной резьбе.
   Чтобы подвести разговор к этой теме, он начал с вопроса: - Прошу прощения, служительница, но не знаете ли вы, случайно, ученую Консуа из этой канцелярии? - Сегодня Пен не заметил ее среди занятых делом обитателей библиотеки. - Сегодня утром она должна была навестить принцессу-верховную жрицу Льюин, но так и не появилась.
   - О! - Женщина подняла голову, удивленная и встревоженная. - Неужели никто не сказал? Наверное, все отвлеклись на другие сегодняшние события. Ученая Консуа скончалась прошлой ночью во сне.
   - О, - повторил Пен, сбитый с толку и тоже встревоженный. - Как неожиданно. Когда я встретил ее на приветственном банкете, она выглядела совершенно здоровой.
   Дез, ты тогда заметила что-нибудь, что указывало бы на проблемы со здоровьем? В тот момент Пен не прибегал к ее ясновидению, столь необходимому для работы целителя, но сама Дез никогда не закрывалась от него.
   Она была напряжена, но ее тело было изношено не больше, чем у среднестатистической женщины пятидесяти лет. Опухолей нет, сердце работало без перебоев. Стоит ли говорить, что эта смерть выглядит подозрительно своевременной?
   Да. Пен продолжил разговор с библиотекаршей: - От чего же она умерла?
   - Кажется, от какого-то апоплексического удара. Мне сказали, что он может случиться внезапно. Мне пришлось уйти из пансиона вскоре после того, как ее нашли, когда она не спустилась к завтраку, так что я не знаю, что еще говорили.
   - Пансион?..
   Библиотекарша склонила голову набок, разглядывая его белые одежды и шнуры. - Прошу прощения, ученый, но кто вы такой?
   - Пенрик из Мартенсбриджа, секретарь и переводчик принцессы-верховной жрицы Льюин. - Он решил не перечислять другие свои должности.
   - А-а. - Она приняла это объяснение и продолжила уже не так нерешительно: - Да, незамужние сотрудницы ордена Отца живут в пансионе неподалеку от канцелярии и места нашей работы.
   Типичная коммуна для взаимной поддержки. - Я должен выразить соболезнования от имени курии Мартенсбриджа. Куда отнесли ее тело, чтобы провести погребальные обряды?
   Библиотекарь поджала губы. - Учитывая, что у Консуа нет семьи в городе, предполагалось, что ее тело будет находиться в частной часовне ордена Отца, но из-за всего этого, - она взмахом руки указала на вторгшийся конклав, - я полагаю, ее вытеснят. После стольких лет ее службы... - Пауза означала чувство несправедливости из-за такого перемещения. Поджатые губы, возможно, были вызваны ощущением тщетности протеста.
   - Простите, но не могли бы вы назвать мне ее фамилию? Она не упоминала ее вчера вечером.
   - Розно.
   - Вы хорошо знали друг друга?
   - Сносно. Мы часто ходили на работу вместе.
   - Тогда примите мои личные соболезнования в связи с вашей утратой.
   Она приняла это, сдержанно кивнув. - Спасибо. - Потрясенная, да; убитая горем, нет, но, возможно, она была из тех женщин, которые не падают ниц.
   Пен сказал: - Думаю, в вашем пансионе уже знают о приготовлениях, если вообще знают. Я должен спросить. - Она не стала возражать. Он помолчал, подбирая следующий вопрос - было так много вариантов. - Какие именно обязанности были у ученой Консуа здесь, в канцелярии? Она была библиотекарем, как и вы?
   - О нет, она работает - работала - в бухгалтерии. Занималась счетами.
   Думаю, нам стоит взглянуть на тело, сказала Дез.
   Я тоже так думаю, ответил Пен. И чем скорее, тем лучше.
   С этой целью он узнал, как добраться до пансиона, вежливо и сдержанно попрощался и сразу же отправился на поиски Льюин.
   Он нашел ее в трапезной, явно собиравшуюся уходить на дневное заседание. Она бросила на него слегка раздраженный взгляд. - Ты не торопился с этой своей экскурсией.
   Он покачал головой и, наклонившись к ее уху, тихо сказал: - Ту женщину, которая должна была прийти к нам до завтрака, сегодня утром нашли мертвой в своей постели. Думаю, мне нужно как можно скорее взглянуть на ее тело. Можете одолжить на сегодня секретаря у кого-нибудь из ваших коллег?
   - О... - Льюин постаралась сохранить невозмутимое выражение лица и заговорила так же тихо, как Пен. - Дез?
   - Полностью согласна, - пробормотала Дез вслух. - Оказывается, Консуа была бухгалтером в канцелярии Окко.
   - Понимаю. - Льюин потерла губы тонким пальцем. - Полагаю, вы двое сможете провести вскрытие, даже не приближаясь к телу.
   - Конечно, мы можем определить, нужно ли оно.
   Тихое фырканье. - Что ж, выясните все, что сможете, действуйте осмотрительно и доложите мне, когда закончите.
   - Закончить по своему усмотрению?
   - Придется. - Она махнула рукой, отпуская их. Этого достаточно, решил Пен.
  
   Путь в пансион пролегал по узкой улочке рядом с капитулом ордена Дочери. Пену было интересно обнаружить поблизости школу Матери, а чуть дальше - капитул ордена Бастарда, меньший по размеру и выглядящий менее богато, чем его братские ордена, и объединенный с сиротским приютом, который был одной из его традиционных обязанностей. Пен надеялся, что позже у него будет возможность заглянуть и посмотреть, как работают его коллеги из Карпагамо.
   Пансион теснился рядом с такими же соседями: фасад из охристого камня высотой в три этажа, крыша из красной черепицы, центральный дверной проем выкрашен в черный цвет, как у ордена Отца, но никак иначе не обозначен. Над ним висел незажженный фонарь, а рядом - колокольчик, в который Пен послушно позвонил. Он потратил время на то, чтобы придумать несколько способов представиться, в зависимости от того, как его примут. У него было достаточно времени, чтобы просмотреть их в ожидании; он позвонил еще раз, на случай, если его не услышали раньше.
   Измученного вида женщина средних лет, в скромной дневной одежде и фартуке, открыла дверь и уставилась на него в недоумении.
   - Добрый день, - вежливо начал Пен, на ходу подстраивая свой лодийский акцент под местный диалект, который он успел уловить. - Это резиденция покойной ученой Консуа Розно из канцелярии Окко?
   - Да? - осторожно отозвалась она.
   - Могу я войти?
   - Этот дом предназначен для женщин из ордена Отца. - Она не стала зачитывать правила, запрещающие вход мужчинам.
   - Я так и понял. Помаши плащом принцессы, загадочно посоветовала Дез. - Я ученый Пенрик, секретарь и личный целитель принцессы-верховной жрицы Льюин из Мартенсбриджа, главного арбитра нынешнего конклава. Она поручила мне передать ее официальные соболезнования подругам покойной и осмотреть тело ученой, чтобы установить причину смерти. Оно все еще там?
   - Да?..
   Пен сделал жест, и привратница отступила назад - скорее от удивления, чем в приглашении, - но Пен воспользовался моментом и вошел внутрь.
   Короткая прихожая выходила в узкий атриум, который пропускал свет и воздух, что сильно отличалось от домов в стране Пена, построенных плотно, чтобы не пропускать снег и дождь. Его окружали две деревянные галереи, двери и внутренние окна комнат, расположенных вдоль них, имели общий доступ. Несколько каменных скамей, несколько деревянных стульев, табуретов и столов для работы или приема пищи выделяли атриум как общую зону, которую смягчали растения в горшках, пытавшиеся, хотя и не вполне успешно, создать впечатление сада.
   Они неуверенно остановились посередине. Прежде чем он успел спросить, как ее зовут, женщина жестом велела ему оставаться на месте и сказала: - Позвольте, я приведу хозяйку, - и поспешила вверх по лестнице на галерею.
   Через несколько минут она вернулась с другой женщиной, чуть постарше, в платье старшей служанки, с ключами на поясе и приколотой к корсажу маленькой серо-черной розочкой, обозначающей посвященную ордена Отца.
   Новая женщина хмуро посмотрела на Пена. - Я Аурика, домоправительница этой коммуны. Нола сказала, что вы пришли по поводу бедной Консуа? - Она махнула рукой в сторону встревоженно топчущейся рядом... горничной, кухарки, ассистентки? - Кто-нибудь уже едет, чтобы отвезти ее в часовню? Ее следовало бы отвезти туда. Послушницу Банну отвезли, когда она перешла к нашему богу в прошлом году, а та уже целую вечность находилась на покое и даже не была жрицей.
   - Насколько я слышал, нет. - Пен снова представил себя и свою задачу, вызвав такое же недоумение, как и раньше, но ему все же удалось уговорить двух женщин отвести его наверх, в комнаты покойной.
   - Кто-нибудь из ее ордена уже приходил узнать об этом? - спросил Пен, когда его провели в захламленную, но приятную гостиную. Плетеные коврики на полу, решетчатые окна как в атриум, так и на внешней стене, сундуки, хорошие масляные лампы со стеклянными вазами. Несколько дорогих книг на почетном месте в шкафу. Открытая дверь в спальню.
   Домоправительница Аурика ответила: - Да, пришли трое мужчин из канцелярии, когда мы сообщили об этом сегодня утром. Ученый Эрме сказал, что во сне у нее было что-то вроде апоплексического удара или сердечной недостаточности - его тетя скончалась по той же причине.
   - Они привезли с собой целителя?
   - Нет, но они пришли навестить ее. Сказали, что мы не должны ничего забирать, пока не будет найдено ее завещание и мы не сможем решить, что со всем этим делать. Что мы должны пойти дальше, обмыть и уложить ее, но из-за того, что этот конклав все так смешал, мы даже не были уверены, что ее обряды можно будет провести в главном храме, но, возможно, в том, что на улице Арбор. - Она сморщила носик, глядя на него с легким неодобрением, как будто в этом перемещении был виноват он, а не пять храмов городов Карпагамо, которые не смогли уладить свой собственный спор.
   - Мм, - нейтрально произнес Пен. Не дожидаясь дальнейших приглашений, которые могли быть отклонены, он прошел в спальню. Дез внутренне насторожилась, хотя он еще не коснулся ее демонического ясновидения.
   Он, очевидно, прервал уборку: на придвинутом к кровати умывальном столике стояли наготове таз, кувшин, мыло, масла и благовония, а также полотенца, а на соседнем комоде с выдвижными ящиками лежала стопка официальных храмовых одеяний, верхняя мантия внизу, а внутренняя поверх нее. Грязная ночная сорочка и постельное белье были сняты и сложены стопкой в стороне; под тело женщины были подложены полотенца для предстоящего омовения. Из стопки использованной одежды была вытащена простыня, которую поспешно накинули на тело, когда их отвлекли, попросив открыть дверь.
   Пен, странным тоном произнесла Дез, пока он собирался попросить ее открыть ясновидение для предварительного осмотра, пусть они расскажут, как именно было обнаружено тело. И что было вокруг. Не упуская ни одной детали, какой бы обыденной она ни была.
   - Кто первой ее нашел? - послушно спросил он.
   - Я, ученый господин, - ответила Нола в фартуке.
   - Где?
   - В ее постели. - Нола на мгновение замолчала, а потом добавила: - Лежала на боку, свернувшись калачиком.
   - С тех пор в комнате что-то переставляли?
   - О да, господин.
   Бесполезно, пробормотала Дез.
   - Это ты сделала?
   - Да.
   - Как именно были разбросаны ее вещи, когда ты вошла?
   - Не то чтобы в беспорядке... как видите? - Горничная в замешательстве обвела рукой комнату. - Ученая Консуа была аккуратной женщиной. То есть мы убрали ночной горшок до того, как пришли эти люди, и навели порядок вокруг него. Она бы не хотела, чтобы они это видели. Она была очень аккуратной.
   - О, он стоял на виду?
   - Полагаю, она встала ночью, чтобы воспользоваться им, и оставила его открытым, когда ее настиг апоплексический удар. - Нола смущенно поморщилась, изображая Консуа. Если она была горничной, в чьи обязанности входило собирать ночные горшки и мыть их, то, скорее всего, привыкла к ним сама.
   Пен повернулся к телу и почтительно осенил его жестами богов, что, казалось, немного успокоило двух наблюдавших за ней женщин. - Кажется, я упоминал, что являюсь личным целителем принцессы-верховной жрицы Льюин?
   - Но на вас нет зеленого, - сказала Аурика, и в ее голосе послышалось сомнение.
   - Я бы сказал, что я волшебник-целитель. Я дал клятву верности белому богу, поэтому ношу его цвета, но я также служу Матери Лета. В Мартенсбридже я преподаю анатомию ученикам-медикам. Это одна из моих многочисленных обязанностей. Вскрытие трупов и патологоанатомические исследования - это то, с чем я сталкиваюсь довольно часто. - По крайней мере, достаточно часто, и желательно в зимнюю стужу. Убедившись, что его слова возымели должный эффект, он продолжил: - Моя следующая задача - осмотреть эту печальную телесную оболочку и понять, какие показания она может нам дать. Мне понадобится ваша помощь, - и ваше присутствие в качестве свидетелей, - так что, пожалуйста, останьтесь здесь.
   Хорошо, Дез, давай.
   Ее дух не задерживается в теле. Это я проверила в первую очередь. Сегодня мы не получим никаких призрачных показаний. Однако...
   Когда ему открылось ясновидение, он сразу почувствовал две вещи, которыми Дез лукаво хотела с ним поделиться. О. Не апоплексический удар. И не сердечный приступ. Разве что косвенно.
   Действительно. Начни с тела, посоветовала она. Это сделает следующее откровение более убедительным.
   Пен не был уверен, что ему нужно убеждать кого-то, кроме Льюин, но он кивнул и отвернул простыню со всей вежливостью, на какую был способен, наклонившись, чтобы внимательно осмотреть обнаженное тело как зрением, так и ясновидением. Восковая неподвижность хрупкой фигуры была бы менее тревожной, если бы он не видел ее живой и дышащей прошлой ночью. Отек и изменение цвета кожи были не столь явными, хотя, когда он приоткрыл веки, в ее глазах темнела налитая кровью дымка. То, что он искал, находилось не с этой стороны. - Пожалуйста, помогите мне перевернуть ее, - обратился он к двум живым женщинам, озадаченно наблюдавшим за ним.
   Поскольку им и раньше приходилось выносить мертвых, хотя, возможно, и нечасто, эта просьба их не смутила. Труп Консуа был еще достаточно окоченевшим, чтобы конечности не болтались, что сделало задачу быстрой.
   След был достаточно заметен, если знать, что искать, а именно: два смазанных струпа и опухший синяк. Может быть, и не столь заметен для невнимательного человека, занятого поспешным омовением, одеванием, укладкой волос и украшениями, чтобы придать покойной как можно более презентабельный вид на ее носилках. Он вздохнул и провел пальцами по синяку на прохладной правой ягодице. Зубы Бастарда, это было жестоко. Умно и жестоко. В Окко был кто-то, кто ему внезапно очень сильно не понравился.
   Дез была полностью согласна с ним.
   После этого ему вряд ли понадобилась внутренняя проверка множества более тонких нарушений, вызванных ядом. - Это укус змеи, - объявил он. - Это был не апоплексический удар, во всяком случае, не напрямую. Она умерла от этого змеиного укуса.
   - Что? - воскликнула Аурика. Обе женщины перестали выражать свое молчаливое неодобрение его назойливым вниманием, чтобы наклониться и повнимательнее рассмотреть отметину, на которую указал Пен.
   - Вероятно, от гадюки, - продолжил Пен. Хотя, благодаря Дез, ему не пришлось гадать. - Укусы гадюк сразу становятся опасными. - И менее очевидными.
   - Как? - в ужасе спросила Нола.
   - Куда ты сегодня утром поставила ночной горшок ученой Консуа? Убрала, чтобы помыть?
   - Я просто накрыла его крышкой и задвинула обратно под кровать. Он был не очень грязный.
   - Значит, его не перепутали с другими горшками в доме?
   - Пока нет, - ответила Нола.
   - Их купили одной партией, - сказала Аурика, глядя на него широко раскрытыми глазами и пытаясь понять, к чему он клонит, - так что многие из них похожи друг на друга.
   Пен нырнул под кровать и вытащил ничем не примечательный предмет: тяжелую глазурованную глиняную чашу без украшений, приглушенных цветов. Плотно прилегающая крышка легко снялась, стоило слегка повернуть маленькие встроенные защелки. Он поднес чашу к боковому окну и открыл ставни, чтобы в комнату попадало больше света, попутно проверяя, нет ли на пути каких-нибудь веток или чего-то подобного, через что могла бы проползти такая легкая добыча, как змея, но за окном виднелась только стена соседнего дома и вымощенный проход между ними.
   Он повертел чашу в руках.
   - Что вы ищете? - с тревогой спросила Нола. - У меня просто не было времени его помыть.
   - И это хорошо. Я надеялся найти змеиные экскременты или, если повезет, змеиную чешую. -Судебные органы, с которыми работал Пен, всегда ценили такие полезные вещественные доказательства, подтверждающие его магические наблюдения. - Но, похоже, их нет.
   - Вы думаете, в ее ночном горшке была змея? - пискнула Нола.
   Держу пари, что теперь ее утренние хлопоты станут еще интереснее, сказала Дез.
   Пен не был склонен разделять веселье своего демона. - Судя по месту укуса, да.
   - Как она могла попасть туда? - спросила Аурика почти таким же сдавленным голосом.
   - Хотя можно с большой натяжкой представить себе змею, взбирающуюся ночью по лестнице на галерею и проскальзывающую через дверь - две двери - в такое уютное логово, нет никаких оснований полагать, что змея закрыла за собой крышку горшка, - сухо сказал Пен. - Я думаю, мы можем с уверенностью утверждать, что кто-то положил ее туда, задвинул горшок обратно под кровать и оставил так, чтобы его можно было обнаружить очевидным образом. Это могло произойти в любое время после того, как его в последний раз чистили и ставили на место. Когда это было? - Он кивнул Ноле.
   - Вчера утром, - ответила горничная.
   Таким образом, почти любой мог проскользнуть в дом и выйти из него в течение всего вчерашнего дня и вечера, когда Консуа была на банкете.
   Не совсем любой, заметила Дез. Это должен был быть кто-то, кто не особенно боится змей и умеет с ними обращаться. Но да, мужчина, женщина или подросток любого пола, любого ранга, от жреца до слуги, мог сделать это по собственной инициативе или за взятку - все варианты равновероятны.
   Такой способ, безусловно, удалял убийцу от места преступления. Но и результат был менее предсказуемым: змея могла не напасть, прежде чем уползти, и в таком случае... что? Полуночный переполох? Или это можно было воспринять как страшную угрозу, способную заставить жертву замолчать? Для кого-то это могло показаться почти таким же хорошим исходом.
   - Боюсь, - обратился Пен к домоправительнице, - что тело ученой Консуа придется оставить в том виде, в каком оно сейчас, до тех пор, пока его не осмотрит представитель магистрата Окко, которого отправят расследовать убийство. Он или она, вероятно, даст вам указания. Сейчас вам нужно будет послать за ним какого-нибудь поваренка или другого посыльного. Нет, лучше пошлите Нолу, она лучше всех объяснит, что к чему. Но сначала мне нужно найти в этом доме еще кое-что.
   - Что? - с тревогой спросила Аурика.
   - Куда делась змея?
   - Думаете, она все еще здесь? - Аурика дико огляделась по сторонам, словно в поисках змеи или стула, на который можно было бы забраться.
   Пен уже знал ответ, но сделал вид, что оглядывается по сторонам и заглядывает под мебель, чтобы его магия казалась более понятной для окружающих. У стены за кроватью стоял комод на коротких ножках, в котором лежали погребальные одежды. Он предусмотрительно применил шаманское внушение, чтобы оглушить добычу, а затем отодвинул комод от стены, вскрикнул и нырнул. Он вынырнул, крепко сжимая гадюку за широкой треугольной головой; два фута бурого тела в черную полоску слабо извивались. Обе женщины взвизгнули и отпрянули.
   Пен фыркнул, вытирая кровь из носа - расплата за шаманское заклинание, - и ради забавы позволил Дез лишить змею жизни. Змея была скорее орудием убийства, чем убийцей, и потому не заслуживала того гнусного применения, которому ее подвергли. Пен хорошенько встряхнул гадюку, изображая, что сворачивает ей шею. Он не хотел останавливаться и объяснять тонкости восходящей и нисходящей магии.
   - Ну вот. Мертвая. И безопасная, - объявил он, прежде чем свидетели успели закричать и выбежать из комнаты. - Так, где ее хранить? - О, конечно. - Он вернулся к ночному горшку, аккуратно уложил змею внутрь и закрыл крышку.
   - Вы хотите сказать, что эта ужасная тварь пряталась под комодом все это время, пока мы были здесь, присматривая за... - Голос Нолы прервался от ужаса.
   - Да, - сказал Пен. Она сглотнула. - Вы знаете, куда обратиться, чтобы сообщить об этом соответствующему местному магистрату?
   - Да, ученый господин. Офис на улице Олд-Уолл обслуживает этот район.
   Пен жестом подозвал Аурику, чьей служанкой была Нола, и домоправительница кивнула и сказала: - Да, да, иди немедленно. Приведи их обратно сюда.
   Нола кивнула и выбежала вон, даже не задержавшись, чтобы снять фартук.
   - Вы останетесь, пока не прибудут люди магистрата, да? - встревоженно спросила Аурика.
   - Я обязан. Им потребуются мои показания. - И еще много чего, в чем Пен не сомневался. Он жестом пригласил ее пройти в гостиную, где не было ни пугающих трупов женщин, ни змей. - Можем присесть и подождать.
   - У меня столько дел...
   - Полагаю, нет ничего важнее этого. Если вы немного успокоитесь, это пойдет вам на пользу.
   И у нас будет возможность задать еще несколько вопросов до следующего парада, пробормотала Дез.
   Точно.
   Домоправительница избегала, вероятно, самого удобного кресла для чтения покойной Консуа, как будто занять его было бы оскорблением для ее неупокоенного духа. Пен мог бы объяснить, что ее душа отправилась к ее богу или... к какому-то богу, но он не был уверен, что это поможет. Они оба устроились на менее удобных местах.
   Аурика прикусила губу. - У вас большой опыт в... - она махнула рукой в сторону спальни, - в таких делах, ученый?
   - Небольшой. Магистраты Мартенсбриджа время от времени обращаются ко мне за консультацией по вопросам целительства или в случаях, когда есть подозрения на что-то сверхъестественное. А когда я учился в Истхоме, то несколько раз работал со следователем из ордена Отца, очень проницательным человеком. Я многому у него научился.
   Она поморщилась. - А есть ли что-то сверхъестественное в... - она снова махнула рукой через плечо, - во всем этом?
   - Вовсе нет, - заверил ее Пен. Хотя, по правде говоря, если бы он захотел совершить убийство с помощью змеи, то понял бы, что шаманское внушение могло бы сработать и было бы не хуже ночного горшка в том смысле, что змея точно попала бы в намеченную жертву, а не в кого-то другого. Лучше об этом не упоминать.
   Действительно, не стоит, согласилась Дез. Но на змее не было следов шаманских заклинаний.
   Пен почти пожалел об этом - это бы точно сузило круг подозреваемых. Вместо этого он спросил: - Вы давно здесь работаете?
   Аурика кивнула. - Около четырех лет. До этого я была старшей горничной у одного торговца и научилась вести большое хозяйство.
   - Вы знаете тех троих, что пришли сегодня утром из вашего ордена в ответ на известие о случившемся? Как их зовут?
   - Я знакома с двумя жрецами, то есть не то чтобы близко, но достаточно, чтобы перекинуться парой слов. Ученый Эрме и ученый Лазано. Эрме - контролер. Я не уверена, как зовут послушника, хотя и видела его здесь. Я нечасто бываю в самом ордене. К моим госпожам время от времени приходят гости. Или заглядывают родственники, хотя большинство незамужних женщин, у которых есть семьи в городе, живут с ними.
   А что может быть более вероятным, вставила Дез, чем то, что встревоженный убийца захочет проверить, хорошо ли его наемник выполнил свою работу, и сделать это тайно? То, что Эрме упомянул свою тетушку, которую хватил апоплексический удар, могло быть хорошим отвлекающим маневром.
   А может, и нет, подумал Пен, предостерегая от поспешных выводов. Но, по крайней мере, эта змея никогда не признается. Для наемного убийцы это большое преимущество.
   Увы, я сомневаюсь, что бедной гадюке заплатили.
   Пен прикрыл смешок кашлем. - Помимо того, что они велели вам ничего не выносить из комнат покойной, сами они что-нибудь оттуда забрали?
   - Насколько я видела, нет.
   - Они оставались там втроем?
   Домоправительница нахмурилась. - Они отправили меня вниз посмотреть, не найду ли я ее завещание среди моих бумаг. Я не думала, что оно там, но все же поискала. Так что, полагаю, на несколько минут они там остались.
   - Если они знали, что ищут, то могли быстро все обыскать, сказала Дез. Может, хотели убрать змею?
   Змея сама уползла. Пен задумался. Если бы в покоях Консуа что-то трогали, эти две женщины заметили бы. Возможно, мужчины сразу нашли то, что искали. А если нет, то не вернутся ли они?
   - Человек магистрата, несомненно, скажет вам об этом, но эти комнаты должны быть заперты, и никто не должен входить туда без прямого разрешения магистрата. Если кто-то попросится войти, вы должны сообщить об этом. - Или особенно если они попытаются подкупить вас, чтобы вы их впустили.
   - А что, если это настоятель храма?
   Что вполне может быть, учитывая все обстоятельства. - Направьте их к магистрату, и это будет его проблема, а не ваша.
   Брови Аурики удивленно приподнялись в знак одобрения.
   В этот момент вернулась запыхавшаяся горничная Нола, ведя за собой двух человек, одетых, как догадался Пен, в плащи констеблей магистрата: красные с одной стороны по диагонали, черные с другой, и с нашитым посередине изображением щита правящего городского совета Окко. Старшей была женщина, и Пен был рад это видеть - умно со стороны кого-то послать женщину в такое чисто женское заведение. На ее плаще тоже была приколота розетка мирянина - тоже, что вполне логично, серо-черная, символизирующая Отца, бога справедливости. Кто бы ни убил ученую Консуа таким гротескным способом, подумал Пен, он только что нанес оскорбление не только ее друзьям.
   Молодой человек, стоявший рядом с женщиной, был крупным парнем - то ли для поддержки, то ли подмастерьем, то ли и тем и другим одновременно, как предположил Пен, исходя из своего предыдущего опыта, и его догадка подтвердилась, когда они представились как старший констебль Дена и младший констебль Рагно. Их, похоже, немного смутили белые одежды и шнуры Пенрика - он догадался, что волшебники нечасто попадались им на пути. Он заговорил учительским тоном, приступая к тщательному осмотру спальни и всех улик, и они стали относиться к нему с меньшим недоверием, а их лица сделались более серьезными и сосредоточенными. Что ж, они и прибыли сюда с серьезными намерениями.
   Похоже, они задавали правильные вопросы, к которым он добавил еще несколько, например о том, что утренние гости могли убрать какие-то улики из покоев Консуа. Эта пара, как и он сам, заинтересовалась его коротким разговором с Консуа на банкете - возможно, это была их последняя беседа. Прокручивая в голове все произошедшее, Пен с холодным удовлетворением осознал, что, даже если бы Консуа сразу же поговорила с Льюин, ловушка уже была расставлена - что бы Пен ни сделал прошлой ночью, это бы ее не спасло.
   Хотя, возможно, они продвинулись бы гораздо дальше в выяснении причин этого ужасного происшествия. Для этих вопросов Пен направил констеблей в канцелярию храма, и эта цель, по-видимому, показалась им пугающей. Пен предположил, что, поскольку убийца планировал, что его преступление останется незамеченным и нераскрытым, чем больше шума это вызовет для него или для них в канцелярии, тем лучше. (Дез одобрила эту логику). Пен очень сомневался, что убийца мог себе представить, что придворный волшебник принцессы-верховной жрицы Льюин появится и раскроет преступление в первые же пять минут.
   В итоге констебль Дена послала своего помощника за самим магистратом. Ждать его пришлось дольше, так как он оказался крепким пожилым человеком с бородой цвета соли с перцем, который пыхтел, поднимаясь по лестнице. Затем всю историю пришлось повторить еще раз.
   Как судья, магистрат Моглиан, по разумному мнению Пена, был не в восторге от идеи вступить в конфликт с самим капитулом ордена Отца Окко, даже если его непосредственным начальником был городской совет, а не храм. Пен, как жрец, позаботился о том, чтобы указать на особое чудовищное святотатство и оскорбление бога магистрата, заключающееся в таком преступлении, совершенном в самом предполагаемом бастионе правосудия.
   Возможно, бог и обиделся бы сильнее, лукаво пробормотала Дез, но орден гораздо ближе.
   Полагаю, он понимает и то, и другое.
   Магистрат, сидевший в кресле для чтения, постучал пальцами по колену и хмуро оглядел пятерых человек, находившихся в тот момент в его кабинете. - Прошу вас всех не распространяться об этом. Очевидно, что проще всего попасть в эту комнату тем, кто живет в одном доме с ученой Консуа, и слугам.
   Нола встревоженно напряглась, Аурика возмутилась, а констебль Дена лишь кивнула в знак согласия, словно радуясь тому, что ей не пришлось говорить это самой.
   - Помимо того, что они работают вместе, - продолжил Моглиан, - между ними может не быть никакой связи с курией Окко. Это может быть какая-то личная вендетта, связанная с кем-то из знакомых, живущих в этом доме. Констебль Дена займется этим. Мне нужно, чтобы вы ей помогали. - Он сурово посмотрел на двух служанок.
   Давай я возьму это на себя, Дез, - Ручия? - пробормотал он на их безмолвном языке. С некоторой опаской - никто бы не догадался, что это говорит не он, - Пен позволил своему демону говорить за себя. - Эти возможности, безусловно, не следует упускать из виду, - промурлыкала Дез. - Но затем была попытка ученой Консуа связаться с принцессой-верховной жрицей, которая не имеет никакого отношения к этому дому, но имеет самое непосредственное отношение к судьбе курии Окко. В этом случае безудержные сплетни в курии могли бы стать лучшим средством для того, чтобы вся эта неразбериха выплеснулась на лица тех, кто ее заварил. Если это заговор, то паника вполне может привести к стремлению принести друг друга в жертву, что может ускорить расследование без участия вашей стороны.
   Магистрат открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Он бросил на Пена прищуренный взгляд.
   - Так что вместо того, чтобы пытаться остановить поток естественных человеческих реакций, что в любом случае вряд ли сработает, - продолжила Дез, - вы могли бы просто довести дело до какого-нибудь интересного результата.
   Пожалуй, хватит, Дез. Похоже, он понял, в чем дело, и тебе не нужно углубляться в подробности. Пен не был уверен, пытается ли она помочь или же провоцирует максимальный хаос и неразбериху.
   А не может быть и то, и другое сразу? ласково спросила Дез.
   В целом, Пен был рад, что это расследование не входило в его задачу. В этой поездке ему не нужна была шестая по счету обязанность.
   К этому времени Пен уже не так переживал из-за того, что пропустит дневные слушания, как из-за того, что пропустит ужин. Наконец, убедившись, что все заинтересованные лица знают, как найти его в капитуле Дочери или через него, он смог уйти.
  
   Пен застал Льюин как раз в тот момент, когда та заканчивала дневное заседание в зале слушаний канцелярии Окко.
   - Узнал что-нибудь интересное? - спросила она.
   - Много чего, но, - Пен понизил голос, - не здесь.
   Она вскинула брови. - Тогда помоги мне переодеться к ужину.
   Разумеется, не было места более уединенного, чем покои принцессы. Пен кивнул и последовал за ней, капитаном Турном и ее секретарем, которого она, как оказалось, переманила у своего бухгалтера, через площадь. Пен забежал в свою комнату, чтобы быстро вымыть руки, испачканные трупами и ядовитыми змеями, и вышел следом за ними. Горничная как раз помогала Льюин снять пятицветное облачение верховной жрицы - традиционное по цвету и покрою, но сшитое из ткани, которая свидетельствовала о превосходном качестве мартенсбриджских шелков. Льюин жестом пригласила его сесть на табурет и начать свой рассказ.
   С помощью Дез, которая иногда вставляла свои замечания, Пен подробно описал все, что узнал днем в пансионе, вплоть до того момента, как передал все это магистрату.
   - Теперь его задача - выяснить, кто убил Консуа, и я уверен, что у него есть опыт в таких делах, - заключил Пен.
   - Хм, - протянула Льюин и добавила, обращаясь к Хельги: - Нет, я думаю, темно-синее. Более строгое, учитывая вчерашнюю утрату в канцелярии. - И, обращаясь к Пену: - Если бы сегодня вечером мы ужинали в особняке верховного жреца, а не здесь, в ордене, было бы крайне интересно посмотреть, кто бы попытался выведать у тебя то, что тебе известно.
   - Думаю, это может случиться где угодно. Ну, среди тех, кто узнает, что я там был, - сказал Пен. - Не знаю, как быстро сегодня вечером распространится информация о том, что это было убийство. Да, завтра, когда около дюжины женщин из пансиона вернутся на работу после того, как констебль Дена допросит их с пристрастием.
   - Возможно, подход будет другим. Полагаю, вы с Дез сможете отличить досужие сплетни от более целенаправленных расспросов. Как бы мне ни было любопытно узнать, что хотела сказать мне ученая Консуа, я думаю, что ее убийца или убийцы в два раза больше хотят узнать, что она сказала вам.
   - Она не успела много сказать.
   - Но знают ли они об этом?
   - Хм. - Он добавил: - Это дело, по сути, относится к юрисдикции магистрата Окко, вы же знаете.
   - Убийство - безусловно. Но вполне возможно, что ее убили, чтобы она не успела передать мне какую-то информацию. На данный момент этот план сработал. Эта часть, похоже, очень даже наше дело. Я бы хотела, чтобы этот план... не увенчался успехом.
   Пен уже собирался возразить, что если его отправят выполнять это шестое задание, то он вряд ли сможет присутствовать на всех предстоящих заседаниях в качестве секретаря принцессы, когда до него дошло, что если он будет заниматься всем этим, то обязанности секретаря просто отпадают.
   Спасибо, весело пробормотала Дез. Я как раз собиралась сказать об этом.
   - У вас уже есть какие-то предположения о том, в чем может заключаться секрет? - продолжила Льюин.
   - Их много, но пока ни одно из них не подкреплено доказательствами. Наиболее вероятной причиной может быть заговор с целью покушения на жизнь нового верховного жреца из Адрии - многие в этом городе могут быть недовольны сменой герцога. Учитывая работу Консуа, наиболее вероятным объяснением может быть какое-то финансовое мошенничество в канцелярии Окко. Мне действительно интересно, что эти трое мужчин искали сегодня утром в ее комнатах. Оно не может быть большим, потому что тогда его было бы легко найти и сложно спрятать на себе при выходе. Значит, это было что-то маленькое, что они нашли и забрали, или что-то, чего они не нашли.
   Льюин наклонила голову, чтобы Хельги могла надеть на нее платье, не потревожив ее замысловатые косы. Выпрямившись и поправив складки темно-синего шелкового платья, женщина продолжила: - Узнай, где и когда состоятся похороны ученой Консуа, и присутствуй на них в качестве моего представителя. И агента. Посмотрим, что вы с Дез сможете разузнать.
   Дез, по крайней мере, была довольна этим поручением, хотя Пен подозревал, что его демон больше думает о том, что они могут натворить. - Только очень смелый убийца придет на похороны своей жертвы.
   - Или смелая убийца, не забывай. То, что трое из тех, кого видели сегодня утром, были мужчинами, не означает, что все они мужчины. Также было бы полезно выяснить, кто должен был присутствовать, но не явился, хотя некоторые могли не прийти по уважительной причине, связанной с требованиями этого конклава. - Хельги подняла два ожерелья; Льюин указала на одно из них - двойную нить речного жемчуга с перегородчатой эмалью, на которой был изображен герб Мартенсбриджа. Служанка застегнула ожерелье у нее на шее. - Ой. А Сассу все еще хочет с тобой поговорить, но не говорит, о чем именно.
   - Со мной, а не с вами?
   - Наверное, мне не стоит вести с ним личные беседы до вынесения решения.
   - Учитывая, что я ваш доверенный секретарь, разве это не будет выглядеть странно?
   - Да, но мне любопытно. Это может быть что-то совершенно безобидное.
   Пен фыркнул. Губы Льюин дрогнули. Дез, для разнообразия, ничего не сказала, но Пен уловил в ее голосе веселое предвкушение.
   Льюин повернулась к двери, потом обернулась обратно и указала на белое облачение Пена, которое за долгий день неизбежно покрылось пятнами. - Дез, я не дала парню время переодеться. Не могла бы ты это убрать?
   Вообще-то Дез не любила стирать вещи Пена, но с принцессой она редко спорила. Пятна отделились от ткани, словно легкий дымок.
   - Спасибо, - вежливо сказал Пен.
   Ну, ты же недавно накормил меня той вкусной змеей. Будет справедливо уравновесить этот беспорядок.
   Пен натянуто улыбнулся и последовал за своей настоятельницей.
  
   Верховный жрец Сассу из Лоди, по традиции занимавший пост главного прелата Адрии, на следующее утро, едва рассвело, взял дело в свои руки и отправил пажа пригласить Пенрика на частную встречу сразу после завтрака. (Судя по всему, ни одному из них не удастся избежать официальных обедов у хозяев.) Добраться туда было несложно: Пену нужно было лишь тепло попрощаться с принцессой и ее свитой, когда она уходила через площадь на очередное заседание, и пройти через одну дверь в капитул ордена Матери, где разместили Сассу.
   Капитул ордена Матери, старший в округе Окко, обычно служил административным центром, а не местом поклонения или исцеления, и не гостиницей, хотя там были удобства для посетителей, как и в капитуле ордена Дочери. Пен подумал, не было ли в этом размещении какого-то скрытого соперничества за место под солнцем: верховный жрец Карпагамо со свитой разместился в особняке верховного жреца Окко, который, как он подозревал, был лучше приспособлен для такого приема. А может, это был просто неизбежный результат попытки втиснуть слишком много верховных жрецов в слишком маленькое пространство.
   Я бы поставила на толкотню, сказала Дез. В таком случае это не так уж тонко подмечено.
   Дез - нет, Ручия, - что ты можешь рассказать мне о Сассу? Общий фон, без, э, интимных подробностей. Воспоминания, которые Дез или многочисленные слои личности Дез с готовностью демонстрировали его мысленному взору, хотел он того или нет. Не говоря уже о странных разрозненных фрагментах снов о местах, где он никогда не был, и людях, которых он никогда не встречал.
   Зануда, усмехнулась Дез. Голос Ручии взял верх. Сассу Мантиа был типичным отпрыском купеческой верхушки Лоди. В юности он сопровождал торговые конвои, где в совершенстве овладел дартаканским и сидонийским языками и отточил свои деловые и бухгалтерские навыки. И вдоволь натерпелся приключений - по крайней мере, одно кораблекрушение было серьезным. Выбравшись на берег, резко изменил свою жизнь и посвятил себя служению в храме.
   Благодаря своим способностям и семейным связям получил место в герцогской канцелярии, пока завершал свое богословское образование. Шнуры жреца приобрел в почтенном возрасте сорока лет. Оттуда было рукой подать до канцелярии Храма Лоди. Примерно тогда я и познакомилась с ним, когда ездила по делам в те края. Что бы ни привело его в зрелом возрасте из мира коммерции в храм - возможно, это были отчаянные мольбы, обращенные к богам, когда он тонул, - он сохранил присущее ему честолюбие. Уже тогда было ясно, что его ждет повышение.
   Пен заметил: То, что он сдержал свои обещания после спасения, о чем-то говорит.
   Да, сказала Ручия, я очень уважала его за это.
   Старший послушник, в серых одеяниях Лоди и со шнурами, указывающими на его специализацию в области математики, провел Пена на второй этаж. Так что Льюин была не единственной, кто привел с собой бухгалтера. Комната для гостей в покоях Сассу была примерно такого же размера, как у принцессы, - не очень большая, но с такой же боковой нишей для кровати слуги, как у горничной Льюин.
   Окно выходило в тихий сад за домом, а не на оживленную площадь. У открытого окна стоял маленький круглый столик с двумя стульями, на одном из которых сидел хозяин дома. Старик сильно похудел с тех пор, как был выше и крепче, а его редкие седые волосы казались призраком лучшего прошлого. На нем была только светлая льняная рубаха бледно-серого оттенка, а облачение верховного жреца висело на крючке на стене. Намек на то, что это будет неформальная беседа, или он просто перегрелся?
   - Ваша светлость, ученый лорд Пенрик кин Джуралд из Мартенсбриджа, - представил Пена его провожатый.
   Ему следовало бы добавить: И демон, заметила Дез.
   Полагаю, Сассу это известно.
   Сассу не поднялся на ноги при виде этого юнца - или Дез была старше его? - но и не протянул кольцо верховного жреца в знак почтения. Он дружелюбно указал на второй стул. - Присаживайтесь, ученый лорд Пенрик. Рад с вами познакомиться. И, как мне сказали, мадам Дездемона? Возможно, это должно быть и повторным знакомством. - Его взгляд, брошенный на Пена, был особенно неуверенным. Он добавил, обращаясь к своему подчиненному: - Скажи моему пажу, чтобы он сейчас же принес чай. - Указание и отсылка сразу. Прислужник кивнул и выскользнул за дверь, закрыв ее за собой.
   Не совсем понимая, в каком направлении должен развиваться этот разговор, Пен любезно улыбнулся и стал ждать, когда Сассу начнет, что тот и сделал, сразу же спросив: - Насколько я понимаю, именно вы выяснили, что смерть ученой Консуа позапрошлой ночью была неестественной?
   - Да, ваша светлость. - Пен гадал, откуда Сассу так быстро узнал об этом. Должно быть, верховный жрец прислушивался не только собственными ушами.
   Сассу жестом предложил ему продолжать. Поскольку этот человек, помимо обучения в храме, предположительно когда-то постигал тонкости демонической магии под руководством Ручии, О да, пробормотала Ручия, по крайней мере, Пену не пришлось прерывать свой рассказ, чтобы прочитать лекцию по основам демонологии, как он сделал это для констеблей и магистрата. Пен не видел причин не быть откровенным, по крайней мере, принцесса не просила его об этом.
   Ручия подтвердила, что это лучший подход в разговоре с Сассу. У него никогда не было ни времени, ни терпения на недоговоренности.
   Пен повторил почти то же самое, что рассказал Льюин прошлой ночью, радуясь, что у него уже есть опыт. Сассу внимательно слушал, редко перебивая уточняющими вопросами. Возникла небольшая заминка, когда паж принес заказанный чай, аккуратно разлил его по чашкам и, повинуясь кивку хозяина, тихо удалился.
   Сассу сделал глоток и, нахмурившись, поставил чашку на стол. - Предположение о серьезных должностных преступлениях в храмовой курии, которая, как я надеюсь, вскоре будет переведена под мое покровительство как верховного жреца Адрии, естественно, вызывает у меня беспокойство.
   Да, пробормотала Дез/Ручия, Сассу никогда не одобрял махинации, кроме своих собственных. Ее тон был... не-неодобрительным.
   - И у моей принцессы-верховной жрицы тоже, - сказал Пен. - Она попросила меня разобраться в этом вопросе.
   - Правда? - губы Сассу скривились. - Это должно быть интересно, если вы унаследовали способности Ручии вместе с ее демоном. Если ваш опыт общения с демоном хоть чем-то похож на ее опыт, то вас двоих - сколько их уже, тринадцать?
   А, он помнит счет, сказала Дез, или Ручия.
   - Я объединил десять женщин, кобылу и львицу под именем Дездемона в самом начале нашего сотрудничества, - сказал Пен. - Так что обычно мы вдвоем. Это помогает. Я сортирую различные слои опыта по именам, которые были у каждой волшебницы при жизни.
   - Когда я знал Ручию и ее Демона, их было девять. Казалось, она всегда получала удовольствие от общения со своими призрачными спутницами.
   - Похожими на призраков...
   Сассу отмахнулся, признавая это тонкое богословское замечание.
   - Но да, - продолжил Пен. - Мне тоже нравится Дез.
   Сассу с минуту смотрел на него, а потом сказал: - Я рад.
   Беспокоился ли Сассу о судьбе демона Ручии? Дез воспользовалась ртом Пена, чтобы спокойно сказать: - Пен очень хорошо к нам относится. Я не ожидала, что по такой странной случайности найду нового всадника, который будет мне так же приятен, как Ручия, но он более чем оправдал мои ожидания.
   Погодите, Дез поручилась за Пена? Очевидно, потому что Сассу откинулся назад с довольным выражением на морщинистом лице.
   - Так что же за странная случайность свела вас - вас двоих - вместе? - спросил верховный жрец. - Я никогда не слышал полной истории о смерти Ручии. - Он наклонил голову, приглашая Пена рассказать.
   Это была еще одна история, которую Пен мог пересказать практически наизусть: о том, как он остановился на обочине дороги в кантоне, чтобы попытаться помочь сраженной сердечным приступом жрице-волшебнице, хотя сам направлялся совсем в другое место. К жизни.
   Белые брови Сассу сошлись на переносице, пока Пен рассказывал свою историю. - Ей было очень больно? Она была сильно расстроена?
   - Думаю, Дез может ответить на этот вопрос лучше меня. В тот момент я был очень растерян. - Пен приложил палец к губам, давая понять, что передает слово, и Сассу, похоже, без труда это понял.
   У него есть опыт, пробормотала Дез, а затем продолжила вслух: - Конечно, это больно. Умирать всегда нелегко.
   Губы Сассу дрогнули. - Тебе ли не знать, Демон.
   - Уже в двенадцатый раз, - согласилась Дез. - Но она была рада, что отправляется к нашему богу, чьи объятия, несомненно, были так же открыты для нее, как объятия родителя, встречающего любимого ребенка после долгого и опасного путешествия.
   - От меня было мало толку, - с сожалением признался Пен. - Бестолковый девятнадцатилетний юнец, который не понимал, что происходит.
   - Неправда, - возразила Дез. - Страдания Ручии значительно облегчило то, что Пенрик добровольно взял на себя заботу обо мне. Она ушла из материального мира, освободившись от всех тягот.
   - Ах, - сказал Сассу и сглотнул. Он почти мгновенно взял себя в руки и перестал хмуриться. - Да будем благословенны мы все. - Он быстро, но не механически пересчитал богов на своем торсе.
   Через минуту он облизнул губы и продолжил. - Итак... что вам теперь известно о жизни Ручии? Ручия, казалось, всегда извлекала из ниоткуда самую неожиданную информацию и не всегда объясняла, откуда та взялась. Или когда-нибудь объясняла. - Намек на юмор.
   - Только то, чем Дез захочет поделиться, когда возникнет необходимость. - Погодите, Сассу тоже боялся интимных картин? О себе? Или, по крайней мере, о его более молодом "я". Или о не столь молодой мне, вставила Дез с ненужным самодовольством. Пен снова сосредоточился. - Я не обладаю воспоминаниями предыдущих наездниц Дез, как своими собственными, - заверил он Сассу, немного покривив душой. - Вот их навыки постепенно проявляются, к моей большой выгоде.
   - Ах да, все эти языки. Я всегда этому завидовал.
   Пен кивнул. - А в последнее время - целительство. Это как перечитывать книгу, которую читал так давно, что уже забыл, но с каждой перевернутой страницей воспоминания возвращаются.
   - Льюин, - вздохнул Сассу, - невероятно повезло, что вы рядом с ней.
   - Мне невероятно повезло, что я рядом с ней.
   - Значит, вы не подумываете о смене работы? Ради путешествий и приключений, возможно? В вашем возрасте мне это казалось очень важным. Хотя, полагаю, с демоном Ручии на борту вы уже не совсем в том возрасте, верно?
   Ха, сказала Дез. Он пытается понять, сможет ли переманить тебя от Льюин. Хорошая попытка.
   Пен решительно покачал головой. - Я очень доволен жизнью в Мартенсбридже. Мои обязанности удивительно разнообразны - я едва ли мог бы быть более занятым. Незачем искать дальше.
   - А. Жаль. - Сассу откинулся назад, разочарованно моргая.
   Дез взяла голову Пена, повернула ее и сухо, как не стала бы говорить с верховным жрецом, ни с одним из них, произнесла: - Знаешь, дорогой Сассу, мы, наверное, быстрее выберемся отсюда, если ты будешь откровенен с Пенриком насчет того, что именно вынюхиваешь.
   Верховный жрец не только не обиделся, но даже издал тихий вздох, смешанный с досадой и болью. - Знаете, это точные интонации Ручии. Так странно слышать их от молодого человека.
   Пен кивнул. - Голос Дез всегда больше всего похож на ее голос, особенно на нашем родном вилдийском. На адрийском тоже?
   Сассу кивнул. - Ручия как-то сказала мне, что ее адрийский достался ей в наследство от Миры из Лоди, знаменитой куртизанки, жившей почти сто лет назад. Полагаю, вы получили его из того же источника.
   - Да, ваша светлость. - Пен на всякий случай добавил уважительное обращение.
   - Что ж, - сказал Сассу. - Думаю, с вами бесполезно притворяться, так что давайте отбросим это. Я хотел спросить, помнит ли Ручия об одном интересном завещании, над которым мы работали вместе несколько десятилетий назад, когда я был старшим в канцелярии Храма Лоди. Окко присягнул на верность Карпагамо несколько войн назад и поэтому не был нашим подопечным. Хотя это была наша проблема.
   - О! - радостно воскликнула Дез/Ручия. - Подделка Окко? Я хорошо это помню.
   Болезненная гримаса. - Да.
   - Двое из нас троих знают, о чем вы говорите, - сказал Пен. - Не хотите ввести меня в курс?
   Губы Сассу скривились. - Пусть Демон Ручии - Дездемона, - поправился он, - сделает это. Мне было бы интересно послушать, как она это опишет.
   Дез фыркнула и продолжила вслух: - Лорд Канти из Окко, крупнейший землевладелец в округе, умер, не оставив завещания и не имея прямых наследников. В таких случаях, если не удастся найти других наследников, имущество переходит в собственность городского совета Окко. С таким огромным наследством они, естественно, особо не напрягались. Тогдашнему герцогу Адрии, которому Окко доставлял особое беспокойство, пришло в голову, что было бы нехорошо, если бы у них появилось больше средств для найма людей и покупки оружия, которое можно было бы использовать против него. Что могло бы лучше поспособствовать этому, чем завещание, по которому все имущество отходило бы храму Окко? Храм, несомненно, был бы готов оспорить у городского совета право распоряжаться этим состоянием, и герцогу не пришлось бы шевелить даже пальцем. Разве что указать им на собственную канцелярию, чтобы там составили подходящее завещание. Мы с Сассу работали над ним вместе.
   - Ты дала несколько очень полезных советов по правдоподобию, - с нежностью в голосе признался Сассу. На мгновение забыв, что он разговаривает не со своей бывшей любовницей? Пен не собирался прерывать этот поток, указывая на очевидное.
   - Ты гораздо лучше меня умел имитировать почерк лорда Канти, - сказала Дез/Ручия с восхищением в голосе. - Я многому научилась благодаря этому опыту.
   - Я бы не смог незаметно попасть в Окко и выбраться оттуда, - сказал Сассу. - И уж точно не смог бы так же ловко подбросить документ туда, где его с наибольшей вероятностью могли бы найти.
   Дез/Ручия добавила, обращаясь к Пену: - Я выдала себя за служанку замка Канти. Там царил жуткий беспорядок, с которым они пытались справиться перед продажей. Я очень старательно и смиренно отнесла завещание прямо в курию Окко. Потому что, если бы я отдала его своим нанимателям, которые работали на городской совет, сомневаюсь, что его вообще кто-то увидел бы. И вся кропотливая работа Сассу пошла бы насмарку.
   Пен наконец обрел дар речи и заметил: - Полагаю, это был более эффективный и изощренный способ лишить врага ресурсов для ведения войны, чем поджоги стогов сена и уничтожение фруктовых садов.
   - Я тоже так думал в то время, - сказал Сассу. - Хотя в конечном счете наш план мало что изменил. Храмы слишком часто отдают свои сокровища светским властям для финансирования войн - или же их силой вынуждают это сделать. Карпагамо все равно напало при поддержке Окко... если я правильно помню ход сражения. Примерно в половине случаев все было наоборот. И все равно последовали все те же разрушения. Я совершенно презираю бессмысленность войны. По крайней мере, в торговле, если переговоры проходят успешно, обе стороны могут оказаться в выигрыше, пусть и в разной степени. На войне обе стороны всегда что-то теряют - разве что одна теряет больше, чем другая.
   Пен подумал о своем несчастном старшем брате-наемнике и кивнул.
   - И как это помогло Льюин и Мартенсбриджу? - вслух спросил Пен у Дездемоны. - Ведь в то время она была настоятельницей твоего храма.
   - Ничем не помогло, - ответила Дез. - Но и не навредило, иначе я бы отказалась. Это была личная услуга.
   Пен решительно удержал Дез/Ручию от того, чтобы та не улыбнулась старику, который с нежностью улыбался, склонив лицо к коленям.
   - Это захватывающе, - искренне сказал Пен, - но, конечно, это уже устаревшие сведения.
   Сассу постучал пальцами друг о друга. - Так и есть, - согласился он, - если не считать того, что старый документ может всплыть в рамках нынешней проверки. Какая ирония, что спустя тридцать лет все это снова вернется ко мне. Поэтому я решил, что лучше заранее согласовать наши истории. Потому что демон Ручии - теперь уже ваш демон - обязательно его узнает.
   Для кого лучше? И чьи это истории? Сассу, как понял Пен, должен был сохранить то, что осталось от завещания, для того, что теперь могло стать его храмом, при условии, что распутывание предполагаемого права собственности после тридцати лет изменений не превратится в настоящий бухгалтерский кошмар. - Мой нынешний долг, - сказал Пен, - целиком и полностью принадлежит принцессе-верховной жрице Льюин. Чья честность достаточно известна, чтобы ее пригласили в качестве главного арбитра на этот конклав.
   Сассу воспринял это без явного протеста. - Главная задача арбитров, - сказал он, - не раскрыть все обстоятельства дела, а довести этот конфликт до логического завершения. Такого, которое удовлетворило бы всех истцов и предотвратило бы дальнейшее кровопролитие, которого за мою жизнь было предостаточно. Льюин это знает.
   Пенрик возразил: - Все здесь заранее согласились подчиниться решению Льюин. Я не могу поступить иначе. И вы тоже не можете, подумал он, но не сказал вслух.
   - Справедливо, - ответил Сассу. Что почему-то прозвучало скорее как выжидание, чем как согласие.
   Вероятно, сказала Дез, Сассу превратился в хитрого старого лиса. Который, правда, раньше был хитрым молодым лисом. Довольно эффектный мужчина, ему за сорок, и Ручия...
   Избавь меня от пикантных подробностей, пожалуйста. - Все это больше похоже на... скорее на епархию моего бога, чем на вашу.
   - Тогда, возможно, я обратился по адресу. К ученому жрецу Бастарда.
   Это последнее было описанием или обращением? Но Сассу продолжал. - В моем возрасте и с моим призванием невозможно не осознавать, что скоро я предстану перед богами более обнаженным душой, чем при рождении. Считается, что в конце жизни мы преподносим свою жизнь Им как дар. Я прожил слишком долго, чтобы притворяться, будто мой дар безупречен. В тот день все притворства закончатся. Я смогу лишь протянуть руку вслепую и надеяться, что хотя бы Один примет меня. Если это будет рука вашего бога, а не бога моей клятвы, я буду только рад. Кто знает, может, я встречу там... много старых друзей. - Он кивнул. Глядя на Пена... нет, сквозь Пена.
   Ручии здесь на самом деле нет, хотел возразить Пен.
   Он знает, сказала Дез. И до сих пор скорбит об этом. Как неожиданно. В ее голосе прозвучало странное смущение.
   Не требуя никаких обещаний, Сассу подвел Пена к рассказу о нескольких ничем не примечательных историях из его жизни в Мартенсбридже. Так продолжалось до тех пор, пока робкий стук в дверь не возвестил о приходе помощника Сассу, который напомнил ему о следующей встрече. Пен вежливо попрощался. Верховный жрец задумчиво смотрел на него.
  
   Вернувшись в свою спальню в капитуле ордена Дочери, Пен со вздохом облегчения растянулся на койке и несколько минут пытался привести в порядок свои сумбурные мысли.
   Ты наверняка заметила, сказал он Дез на их безмолвном языке, что у нас, возможно, есть кандидат на роль того, что эти трое искали в покоях Консуа. То старое завещание вполне могли найти. Могли ли его незаметно сунуть в карман и унести?
   Однажды так и было, сказала Ручия. Это была всего лишь одна страница, настолько лаконичная, насколько это было возможно, но при этом информативная - Сассу предусмотрительно не оставил места для возможных дополнений или замен.
   Я не совсем уверен, что это достаточная мотивация для убийства, подумал Пен, и что кто-то мог бы из-за этого пойти на убийство. Не знаю, хотели бы в курии Окко, чтобы оно было признано фальшивкой и они лишились бы своего богатства до того, как перейти к Адрии, или чтобы оно было скрыто, оставляя собственность за ними. Месть или жадность?
   И то и другое кажется возможным, согласилась Дез.
   И прости, но я должен спросить: ты считаешь, что это могло стать причиной, по которой Сассу организовал убийство?
   Она колебалась, как показалось Пену, слишком долго. Конечно, это совсем не в его стиле.
   Что это вообще значит?
   То, что он был и, возможно, до сих пор остается очень способным человеком, но мотивация должна быть очень серьезной.
   Например, если его уличили в подлоге?
   М-м... Подозреваю, что единственный страх, который сейчас испытывает Сассу, - это страх перед судом богов, а Они и так все знают.
   А что насчет менее личных мотивов? Благополучие Адрии, приказы герцога?
   Он вполне мог бы воспротивиться приказам герцога, если бы считал их неправильными.
   Или подчиниться им, если бы считал их правильными?
   Он пожал плечами. Думаю, еще слишком рано начинать выбирать подозреваемых. Помимо того, что это задача магистрата, мы еще не познакомились со всеми претендентами.
   Это было правдой. Поэтому Пен с трудом поднялся на ноги и отправился выяснять, где и когда состоятся похороны ученой Консуа.
  
   Выяснилось, что магистрат выдал тело Консуа слишком поздно, чтобы его успели доставить в храм на улице Арбор, и его увезли только сегодня утром. Таким образом, ее погребальные обряды были назначены на следующий день. В итоге Пен все-таки стал секретарем Льюин на вторую половину дня, освободив клерка, чтобы тот мог вернуться к дворцовому бухгалтеру, мастеру Херисану, который и сам столкнулся с растущей стопкой документов, требующих проверки, и был недоволен тем, что его лишили верного помощника.
   Сегодня свои аргументы представлял не городской храм Окко, что, по мнению Пена, было бы гораздо интереснее. Он был рад, что разногласия касались только храмов, их имущества и сфер деятельности, в основном в пределах новых границ. Оказалось, что уязвленное самолюбие из-за потерь в результате этих корректировок можно успокоить денежными компенсациями. Для собрания, которое, как предполагалось, должно было заниматься душами людей, этот конклав, казалось, тратил непозволительно много времени на обсуждение кошельков. Услышав это, Дез презрительно фыркнула, поражаясь его наивности. Я не говорил, что удивлен, мысленно ответил он.
   Во время коротких перерывов его осаждали многочисленные люди, которые слышали о шокирующем убийстве и о том, что Пен его раскрыл, но поскольку никто из них не работал в канцелярии Окко, в их вопросах не было ничего, кроме нездорового любопытства. Ужин в тот вечер проходил в особняке знатной семьи, принимавшей верховного жреца Орбаса, и был рассчитан только на коллегию арбитров и их помощников. Расходы делились поровну. Те, кто задавал вопросы, были примерно того же типа, что и те, кто подходил раньше, хотя Пен и не без иронии отметил, как быстро сплетни и слухи искажают историю. Он давал краткие, ясные, правдивые ответы контрапунктом. Тайное исследование душ, которое Дез проводила, не привлекая к себе внимания, не вызвало особого интереса. Как ни парадоксально, некоторые ошибочно полагали, что демон может читать мысли, и задавались вопросом, почему Пен сразу не разоблачил преступника. За это Пен часто читал им лекции по основам демонологии, которые мало кто понимал.
  
   Первая возможность поговорить с Льюин наедине представилась ему снова в ее покоях, когда служанка готовила ее ко сну. Пока служанка суетилась вокруг нее, Пен рассказал о своем необычном интервью, уделив особое внимание вопросу о старой подделке. Льюин не особо отвлекала слуг от их обязанностей расспросами, пока Пен не закончил, примерно в то время, когда Хельги усадила ее, чтобы расчесать седые волосы и заплести их на ночь в свободную косу.
   Льюин поджала губы. - Ты говоришь, это было тридцать лет назад?
   - Примерно так.
   - Похоже, это давняя история, которая касается только города Окко и храма и давно забыта. Полагаю, нам стоит подождать и посмотреть, проявится ли она вообще, а потом решить, как лучше поступить.
   - Что лучше: правосудие или результат? - спросил Пен, вспомнив слова верховного жреца Сассу.
   - Всегда приходится искать баланс. Если это как-то связано с этим отвратительным убийством, то да, правосудие. Если нет, то это будет самый мирный исход.
   - Сассу предложил нечто подобное. Я не знал, что и думать.
   - Он пытался взять с тебя обещание насчет этой подделки?
   - Как ни странно, нет. Даже не за молчание.
   Дез вставила: - Думаю, он с первого взгляда понял, что это бесполезно. С возрастом он стал медлительнее, это несомненно, но не настолько, чтобы его можно было назвать нерасторопным.
   Льюин заметила, скорее обращаясь в пустоту: - Интересно, поездка в карете из Лоди - это такое же наказание, как поездка на муле из Мартенсбриджа? Ну что ж. - Легкая улыбка тронула ее губы. - Но на самом деле мне было интересно, не разлюбил ли старина Сассу Ручию.
   Пен откашлялся. - Дез сказала, что они не виделись двадцать лет, но, похоже, она ему все еще небезразлична. И, как ни странно, ее Демон.
   - Демон был ее неотъемлемой частью. Полагаю, именно поэтому кантонская волшебница казалась ему такой заманчивой и романтичной партией.
   - Ручия была красивой в молодости?
   - Нет, - честно ответила Льюин. - Но тем не менее притягательной. Живой ум, решительность и, конечно, необычайные магические способности.
   - Сассу всегда тянуло к власти, - с ноткой ностальгии в голосе вставила Дез/Ручия.
   - Что ж, - вздохнула Льюин, - посмотрим, что удастся выяснить на завтрашних похоронах. И как продвигается дело магистрата. Кстати, о результатах. Похоже, многое зависит от этого.
   Она отправила Пена в его комнату, пожелав ему крепкого сна, и он искренне ответил тем же.
  
   На следующий день ближе к полудню Пен привел в порядок свое самое нарядное белое облачение и направился по узким улочкам Окко к храму на улице Арбор. Это оказалось типичное святилище для местных жителей, которых, как понял Пен, в Окко было несколько, разбросанных по всему городу. В этом месте прихожанами были в основном рабочие - более состоятельные жители посещали главный храм. Святилище имело шесть каменных стен, куполообразную крышу с окулюсом, небольшое здание с внутренним двором для служителей и сарай для священных животных.
   Носилки с телом Консуа установили перед алтарем Отца Зимы. Пен немного успокоился, увидев, что соседки по пансиону нарядили ее в лучшие платья и украшения, уложили темные волосы аккуратными локонами вокруг головы и украсили цветами. На ее застывшем лице не было и намека на смятение и боль, с которыми она, должно быть, умирала.
   Несмотря на скромные размеры, в святилище было не так уж многолюдно. Пен узнал домоправительницу Аурику, библиотекаршу и еще с полдюжины женщин из пансиона, от монахинь с заплетенными косами до явных служанок, и, наконец, представителей канцелярии. Пен смог разглядеть ученого Эрме и ученого Лазано, мужчин средних лет, по их строгим черным мантиям с наплечными шнурами ордена Отца Зимы, указывающими на то, что они специализируются на математике, хотя он и не был уверен, кто из них кто. За ними следовали несколько помощников, которые могли быть писцами или счетоводами. Констебль Дена в красной тунике с высоким воротом, на которой была нашивка с гербом города, в черной юбке и начищенных сапогах стояла чуть поодаль от небольшой толпы, наполовину смущенная, наполовину наблюдающая.
   О, по-моему, она только наблюдает, пробормотала Дез. Дена, конечно же, тоже заметила Пена и настороженно кивнула ему.
   Пен тоже стоял позади, хотя бы из-за своего роста. Матушка Аурика заметила его и подошла к нему.
   - Удалось ли вам узнать что-нибудь еще, ученый? - с тревогой спросила она.
   - Пока нет. - Он подумал, понимает ли она, что он будет вынужден сказать это независимо от того, правда это или нет, даже если окажется правдой. - Что произошло после того, как я ушел в тот день?
   Она поморщилась. - Магистрат пригласил своего личного целителя, какую-то женщину из ордена Матери, к которой он обычно обращается в таких случаях. Она сказала все то же самое, что и вы. Явно разозлилась, когда узнала, что вы на самом деле личный волшебник-целитель принцессы-верховной жрицы Льюин. Я не была уверена, было ли это из-за того, что она считала, что в ее вызове нет необходимости, или из-за того, что она пропустила встречу с вами. Что-то о какой-то целительской книге на вилдийском?
   Пен старался не отвлекаться от волнующей мысли о том, что экземпляр книги ученой Ручии о применениях магии в целительстве, недавно напечатанной на листах, которые он изготовил по своему новому методу для типографии Мартенсбриджской курии, мог добраться до Карпагамо. - В любом случае, магистрат был удовлетворен подтверждением?
   - Кажется, да. Спасибо, он забрал ночной горшок и дохлую змею. Но в пансионе все было так поздно и в беспорядке, к тому же все были расстроены этой новостью и так встревожены мыслью о том, что ее тело все еще лежит там, наверху... Я никого не пускала в ее комнаты, только мы с Нолой занимались уборкой.
   - Хорошо.
   - Мы закончили только в полночь. Утром было тяжело, но к тому времени, когда мы узнали то, что узнали, стало совсем невыносимо.
   - Вы отлично справились, - сказал Пен. - Она выглядит - ну, это, конечно, преувеличение - очень достойно.
   Аурика быстро заморгала, явно тронутая тем, что ее старания оценили. - Спасибо.
   Пока все были в сборе, Пен тайком указал на троих мужчин, которые пришли в пансион в то утро, когда умерла Консуа. Так они выяснили, кто есть кто, и по крайней мере опознали послушника Богано.
   Жрица с улицы Арбор вышла вперед и начала службу со стандартной молитвы, в которой особое внимание уделила богу, которому присягнула Консуа, и лишь вскользь упомянула о жуткой трагедии, связанной с ее смертью. Затем она пригласила всех желающих произнести личные надгробные речи. Как старший по званию, контролер Эрме взял на себя эту обязанность от имени курии и первым подошел к катафалку. Дез открыла ясновидение Пена, и перед его глазами замельтешили разноцветные души.
   Похвалы Эрме были звучными, незамысловатыми и краткими. Он говорил о кропотливой работе, которую Консуа всегда выполняла для канцелярии Окко, и о том, как всем будет ее не хватать. Он едва взглянул на Пена и констебля, остро ощущая присутствие этих посторонних наблюдателей, но стараясь не подавать виду. Внутри у него все сжималось от напряжения.
   К сожалению, даже со способностью видеть души нельзя было понять, было ли это напряжение вызвано горем или чувством вины. Или даже публичным выступлением, хотя, будучи жрецом, он должен был бы к этому привыкнуть. Его коллеги демонстрировали целый спектр внутренних эмоций: от отчаяния, сравнимого с тем, что испытывал Эрме, и попыток его скрыть, до скуки одного из помощников, который тоже пытался ее скрыть.
   - Я говорю от имени всех нас в храме Окко, - серьезно закончил Эрме, наконец взглянув на констебля Дену, - и очень надеюсь, что она сможет добиться справедливости от нашего бога.
   Ну, он говорит от имени некоторых из них, сухо пробормотала Дез.
   Пен вспомнил поговорку о Бастарде - боге справедливости, когда все остальные боги бессильны. Он задавался вопросом, знают ли об этом сотрудники канцелярии и напоминает ли им об этом его молчаливое, бледное, как у призрака, присутствие. Он очень на это надеялся.
   Заявление Эрме о том, что он говорит от имени всех в своей канцелярии, подтвердилось, когда никто из них не выступил вслед за ним, хотя несколько женщин из пансиона сделали это. Их простые слова были проникнуты воспоминаниями о тихом дружелюбии покойной Консуа и о том, как она помогала другим. Они выглядели не такими безутешными, как их коллеги из канцелярии, - опечаленными, но без надрыва. Консуа казалась женщиной, которая не вызывала страсти.
   Кроме одной, пробормотала Дез.
   Очевидно. Однако вопрос о том, что двигало убийцей - слепая ярость или холодный расчет, - оставался открытым.
   Матушка-настоятельница Аурика тоже завершила свою речь призывом к справедливости, но более суровым тоном, и Пен искренне поверил в искренность ее слов.
   Конюхи вывели священных животных, чтобы вознести молитву о принятии душой Консуа божества, и каждое животное подвели к носилкам, чтобы они подали какой-то знак. На некоторых похоронах это может застать врасплох, поэтому неудивительно, что многие из скорбящих насторожились.
   Консуа была незамужней и бездетной, поэтому все ожидали, что, спокойная кошка Матери Лета, с зеленой лентой на шее, будет вести себя как обычная кошка. Животное Сына Осени, охотничья собака рыжего окраса, проявило интерес только к кошке, которая отнеслась к ней с презрением. В воздухе повисло напряженное ожидание, когда изящная синяя птица Дочери Весны, богини девственности, в числе прочего, коротко отреагировала, но недостаточно сильно, чтобы что-то подтвердить.
   Пен и Дез были единственными из присутствующих, кому не нужны были внешние знаки, чтобы уловить шепот божьего одобрения. Когда пожилого черного пса с поседевшей мордой и блестящей шерстью подвели к катафалку, Дез отпрянула от яркой вспышки божественного света, исходившей от руки Отца Зимы, которая погасла почти сразу же, как появилась. Пес, встревоженный и поскуливающий, всем своим видом показывал, что хочет запрыгнуть на труп и улечься у его ног, но из-за артрита не мог этого сделать.
   Многие в зале с облегчением выдохнули, но, как подозревал Пен, по одной и той же причине.
   После этого безразличие белой крысы Бастарда показалось чем-то обыденным.
   Так была ли душа Консуа принята потому, что она не совершила ничего дурного, или потому, что искренне раскаялась? Согласие Бастарда было бы воспринято как обвинение, хотя никто не знал, в чем именно: в честности Консуа или в супружеской неверности ее покойной матери.
   Жрица с улицы Арбор благословила ее и предложила присутствующим оставить свои подношения на соответствующем алтаре. Или, как подозревал Пен, на любом алтаре в этом скромном месте. Большинство скорбящих, в том числе Богано, после этого ушли, и лишь несколько человек последовали за гробом до места погребения.
   Консуа завернули в тяжелый погребальный саван, выкрашенный в серый цвет в честь ее бога, что было очень символично, и положили на носилки. Ее вынесли на улицу и положили на плоскую платформу открытого катафалка, больше похожего на повозку для пони, но, по крайней мере, он точно проедет по узким улочкам Окко. Украшения были из полированной жести, а не из серебра, но почти так же блестели в лучах мягкого весеннего солнца. Храмовый конюх вывел послушного гнедого пони, тщательно вычищенного и украшенного лентами цветов всех пяти богов. И поэтому, размышлял Пен, он был готов к любому исходу похорон. Люди потянулись за скрипучей повозкой, в которой ехали два жреца в черном - единственные оставшиеся из курии.
   В хвосте процессии к Пену присоединилась констебль Дена, которой, возможно, не терпелось поговорить с ним так же, как ему - с ней.
   - Я рада, что вы пришли, ученый, - вежливо начала она. Она колебалась. - Удалось ли вам что-то выяснить с помощью... средств, недоступных большинству из нас?
   Еще один человек, который надеется, что волшебник умеет читать мысли? Судя по тому, как его избегали сотрудники канцелярии, они явно опасались этого. - Моя демон видит души, как, мне кажется, видят их боги, хотя и не так глубоко. Она не чувствует мыслей, ну, кроме моих, которые доходят до нее напрямую.
   Дез вставила: - Хотя никому из них об этом говорить не обязательно. - От этих слов губы Дены дрогнули в одобрительной улыбке.
   Пен нахмурился. - Некоторые в пансионе были расстроены сильнее остальных, но это нормально. На конклаве я больше не услышал ничего примечательного. Кто-нибудь нашел завещание ученой Консуа?
   Дена кивнула. - Оно было у ее нотариуса. Теперь у моего магистрата.
   - Что там было написано? Что-нибудь показательное?
   Она пожала плечами. - Насколько я могу судить, нет. Она не была богатой женщиной, но и не бедствовала. Я бы сказала, что это не то богатство, которое вызывает желание с кем-то соперничать, хотя некоторые люди порой сходят с ума из-за сущих пустяков. Она завещала нескольким женщинам из пансиона одежду, украшения и мебель. Все, что у нее осталось после этого, она распорядилась отдать в приют Бастарда.
   - Им всегда все нужно, - согласился Пен.
   - О, и еще два денежных подарка для пары сирот. Думаю, они будут очень рады.
   Любопытно. С этими детьми, возможно, стоит поговорить позже, пробормотала Дез.
   Да, интересно, как Консуа выделила их из толпы? - Кто-нибудь пытался тайно проникнуть в ее покои?
   - Нет, но мне поручено проследить за тем, чтобы ее вещи перевезли в приют.
   - Когда это произойдет?
   - Вероятно, завтра.
   Думаю, нам стоит это проверить, предложила Дез.
   Да.
   - Все ли в канцелярии смогли доказать, где они находились в тот день, когда в покои ученой Консуа подбросили змею? Или хотя бы показать, что они были где-то в другом месте?
   Дена покачала головой скорее разочарованно, чем уверенно. - Я пыталась. Их слишком много, и все они целый день ходили туда-сюда. Либо все они говорят правду, либо какая-то группа из них выгораживает друг друга, и пока неясно, кто есть кто.
   Пен оценил упорство, с которым было произнесено это "пока неясно". - Можно попробовать проследить путь змеи. Она была одна. Змеи редко прячутся в городских стенах. Кто-то должен был поймать ее и привезти из деревни. Сколько звеньев... ну, как минимум одно, если один и тот же человек поймал, принес и посадил ее. В лучшем случае... возможно, один для поимки, другой - перенести и передать третьему, который передаст его тому, кто нашел способ незаметно проникнуть в покои Консуа. Первые двое, возможно, даже не знали, для чего это предназначалось. Цепочка свидетелей... один из них может оказаться слабым звеном.
   Глаза Дены сузились. - Может быть...
   Пен спросил. - У храма Окко много собственности в сельской местности?
   - Думаю, довольно много.
   - Как ею управляют?
   - Судебными приставами, нанятыми храмом.
   - То есть канцелярией храма? Сколько их было?
   - Не так уж и много. - Дена нахмурилась. - Они, должно быть, агенты, которые чаще всего ездят из поместий в город и обратно.
   Пен кивнул, довольный, что ему не нужно было усиливать давление на нее.
   Кортеж растянулся в ряд, чтобы проехать через небольшие городские ворота на дорогу, ведущую к кладбищу, которое находилось под одним из самых впечатляющих каменных выступов. Еще одна веская причина, по которой катафалк был таким маленьким, стала очевидной, когда дорога резко пошла вниз по крутому склону. Последователи снова растянулись, чтобы держаться подальше от края обрыва. Внизу они все сошлись у большого участка земли, обнесенного сухой каменной стеной и усеянного надгробиями - от сильно обветшавших грубых плит с выгравированными именами или датами до более совершенных и современных образцов каменного искусства. Это было не кладбище бедняков, но и не фамильные склепы богачей, возвышающиеся над остальными могилами.
   За кладбищем местность выравнивалась, переходя в неглубокую долину, усеянную фермерскими участками и огородами, которые снабжали продуктами город. Возможно, кому-то не пришлось бы ехать так далеко, чтобы найти мелких диких животных и змей, которые ими питаются?
   Могильщики уже поработали, и место последнего упокоения Консуа ждало ее. Могильщики, возница и двое мужчин в храмовых накидках вместе опустили в могилу ее закутанное в саван тело. Жрица с улицы Арбор произнесла несколько последних слов, и те, кто нес цветы, отложили их в сторону, чтобы могильщики могли положить их на могилу, когда закончат закапывать. Остальные скорбящие последовали за жрицей, когда она отвернулась и снова начала подниматься на холм, тихо переговариваясь друг с другом. Ученый Эрме и его коллега ученый Лазано задержались ровно настолько, чтобы передать традиционные кошельки могильщикам и носильщикам.
   Пен и Дена без приглашения присоединились к ним и пошли рядом, пока они поднимались в гору. Мужчины вежливо кивнули, но без особого энтузиазма. Пен с интересом ждал, какие вопросы ему зададут. К этому моменту он собрал достаточно примеров для сравнения. Он счел примечательным, хотя и не мог сказать почему, тот факт, что до сих пор никто из канцелярии не обращался к нему по поводу разъяснений.
   Находясь между двух огней, пусть и по-разному угрожающих, эти двое все больше напрягались. Но было ли это страхом быть обвиненным или страхом быть обвиненным несправедливо? Они не спешили с вопросами, возможно, используя затянувшееся восхождение на холм как предлог для молчания.
   Дена, видя, что их шансы уменьшаются с каждым шагом, заговорила первой, непринужденно обратившись к Пену: - Ученый Пенрик, удалось ли вам найти на конклаве еще кого-то, кто разделяет вашу уверенность в том, что ученую Консуа убили, чтобы заставить ее молчать?
   От этих слов оба собеседника вздрогнули, но промолчали. Жаль, пробормотала Дез.
   Пен ввернул: - Пока нет. Но если такой секрет существует, то его наверняка можно найти в канцелярии. Бедная женщина почти никуда не ходила. - Он махнул рукой в сторону двух мужчин. -У кого-нибудь из вас есть какие-нибудь объяснения? Вы должны рассказать. Почти все, с кем я об этом говорил, так и поступили и с радостью поделились своим опытом. И вы наблюдали за Консуа пристальнее, чем кто-либо из них.
   Лазано взглянул на Эрме, который, оказавшись под таким напором, ответил: - Не совсем так. Консуа проводила в пансионе не меньше времени, чем на работе. Там было много незамужних женщин, и кто знает, какие соперничество и зависть могли там кипеть? А яд, говорят, - женское оружие.
   - Да, в своей работе я встречала много завистливых женщин, - согласилась Дена.
   Подталкивает их, - подумал Пен.
   - Ну вот, - вставил Лазано, искренне желая поддержать.
   - М-м, возможно, но к чему было ревновать ее? - спросил Пен, подыгрывая констеблю в этой импровизированной пьесе. - Соперничество на работе? Намечалась какая-то акция? И снова мы возвращаемся к интрижке.
   - А как насчет любовного соперничества? - спросил Эрме, словно пытаясь помочь.
   - А где еще она могла знакомиться с мужчинами, как не на работе? - сказала Дена.
   - Да где угодно, в городе, - ответил Эрме. - Не то чтобы женщины в пансионе были там заперты.
   - На похоронах птичка Дочери намекнула, что она дала обет безбрачия, - сказал Пен.
   Брови Дены взлетели вверх, но она не стала опровергать это утверждение вопросом "Откуда вы знаете?"
   Эрме откашлялся. - Если позволите, я скажу, что это мог быть не любовный интерес мужского пола. - Полагаю, это забота вашего бога, ученый Пенрик?
   - В таком случае мой бог должен был что-то сказать во время обряда, но он этого не сделал.
   - Я не настаиваю на этом. - Эрме отмахнулся от этой неудачной попытки сменить тему. - Все это очень тревожная загадка.
   Они снова прошли через городские ворота. Эрме и Лазано под разными предлогами отошли в сторону от Пенрика и констебля, чтобы избежать дальнейших расспросов.
   Пен пошел дальше с Деной. - Ну и что вы думаете об этих двоих? - спросил он ее.
   Она сморщила нос. - По-моему, они воняют. Но без дополнительных улик я не могу доставить никого из них к магистрату для более жесткого допроса. И это не просто чьи-то слова - обвинения и признания тоже могут быть ложью. Мой нюх - недостаточная причина для того, чтобы магистрат столкнулся с шайкой адвокатов, которые только и делают, что жонглируют логикой, особенно если их там много. Я хочу, - она сжала и разжала кулаки, словно пытаясь поймать какого-то неуловимого зверька, - чего-то лучшего.
   - Как я понимаю, в пансионе вы не нашли ничего, что подтверждало бы последнее предположение Эрме?
   Дена усмехнулась. - Они действительно хотят, чтобы мы искали где угодно, только не в их канцелярии, не так ли? Но нет. Все сплетни в пансионе, а их там было предостаточно, - это было сказано усталым тоном, - были мелочными.
   Пенрик замялся. - Прошу прощения, но я должен спросить... как по-вашему, способен ли ваш магистрат, на которого давят сверху, чтобы он вынес решение, схватить какого-нибудь мелкого служащего и пытать его, чтобы добиться признания? - Он представил себе Нолу в этой ситуации и задумался, сколько она сможет продержаться и как скоро сдастся, лишь бы все это прекратилось.
   - Нет, - твердо сказала Дена, но затем смягчила свои слова более сомнительными, - Возможно, прекратит расследование из-за отсутствия улик. Но не вступит сознательно в сговор с целью предательства невиновного. Конечно, если только невиновность не вызывает сомнений.
   Пен собрался было сказать "Приятно слышать", но промолчал.
   Они перешли на другое место. Дена в отчаянии воскликнула: - Так они что, воображают, что наш бог на их стороне? Отец Зимы, похоже, не сделал ничего, что указывало бы на что-то другое. - Ее рука коснулась розочки, затем сердито отдернулась.
   - Ну, - неуверенно сказал Пенрик, - возможно, Кто-то прислал меня.
   Дена остановилась и повернулась к нему, чтобы посмотреть на него, пока она обдумывала это. - Такое случается? С вами?
   - Такое случалось и раньше. И не обязательно только от имени моего собственного бога. Бывало, что меня делили между членами Семьи. Конечно, трудно отличить прикосновение божьей руки от случайности, когда твой Покровитель - бог случайностей.
   - Что ж, - повторила Дена после долгой паузы. - Помолитесь Ему за меня, хорошо, ученый? Сейчас мне не помешала бы удача.
   - Конечно.
   Вскоре после этого они расстались, и Дена направилась к себе домой, чтобы переодеться в рабочую одежду - не то чтобы она не работала - ордена Дочери для выполнения той же работы. Пересекая площадь, он с мрачным изумлением увидел, как Эрме и Лазано вместе входят в канцелярию, каким бы альтернативным путем, свободным от Пенрика, они ни воспользовались.
  
   В конце дневного заседания к Пенрику и принцессе-верховной жрице присоединился капитан Турн, чтобы выслушать отчет Пена о похоронах. На этот раз они встретились в нижнем зале капитула ордена Дочери, где на столе, нескольких стульях и полу была разложена вся документация конклава. Осторожно обходя стопки, Пен освободил достаточное количество места, немного передвинув стопки, чтобы их можно было восстановить, когда они закончат.
   Пен рассказал свою историю с небольшими перерывами.
   Турн нахмурился, когда он закончил. - Пенрик, я был бы тебе очень признателен, если бы ты каждую ночь осматривал покои принцессы на предмет, мм, любых скрытых опасностей, которые могут там находиться.
   - Я, конечно, так и сделаю, но мне кажется глупым, чтобы противник дважды прибегал к одной и той же уловке.
   - Тем не менее, это успокоило бы меня. - Турн продолжил, обращаясь к принцессе: - Я бы также хотел взять с собой остальных моих людей в качестве вашей охраны.
   - В этом душном зале судебных заседаний едва ли найдется место еще для одного тела, - заметила Льюин.
   - Только чтобы тело было не вашим, ваша светлость. И мне будет удобнее, если меня сменят на те моменты, когда меня не будет рядом с вами.
   Льюин махнула рукой в знак согласия. Затем задумчиво добавила: - Оставьте одного для ученого Пенрика.
   Турн откинулся на сиденье, слегка удивленный. - А нужно ли?
   Собираясь возразить, Пен подумал о том, как полезно было бы иметь наготове надежного гонца. - Я планирую присутствовать при выносе вещей покойной ученой Консуа из ее покоев завтра. Я могу притвориться, что захватил с собой немного лишних мышц, чтобы помочь тащить. Чтобы не было слишком заметно.
   Льюин сказала: - Тогда как я хотела бы, чтобы было очевидно, что Пенрик находится под моей непосредственной защитой, и любое нападение на него было бы для меня крайне оскорбительным.
   Пен моргнул. - Вам это кажется вероятным?
   - В настоящее время ты действуешь как моя рука, выдавливающая... всю информацию, которую удастся выжать из канцелярии Окко. - Она изобразила, как сжимает кулак. - Кем бы ни была эта гниль внутри, они наверняка уже заметили тебя. - Спустя мгновение она добавила: - Я бы хотела, чтобы они обратили на тебя еще больше внимания, но нам не нужно быть беспечными по этому поводу.
   - Я... понимаю, - сказал Пен.
   Мне всегда нравился ход мыслей Льюин, пробормотала Дез/Ручия.
   Ужин в тот вечер проходил в дворянском особняке, где гостил верховный жрец Саоны, и был повторением того приветственного банкета, только менее затянутым, и без нервных осведомителей, пристававших к Пенрику. Расплывчатыми банальностями он отбился от нескольких любопытных, желавших посплетничать с ним. Представителей канцелярии среди них явно не было. Эрме присутствовал, наблюдая за ним и его собеседниками с другого конца комнаты, но не сделал попытки приблизиться к нему. Или вообще подобраться к нему поближе.
   Дез, разочарованная отсутствием возможности посеять еще больший хаос, вздохнула: Что ж, посмотрим, что принесет завтрашний день.
  
   Пен прибыл в пансион вовремя, в середине следующего дня, сопровождаемый телохранителем, которого выделила Льюин. Стражник Суо был самым молодым из их команды, всего на год или около того старше Пена, и был весьма заинтересован во всей экспедиции, поскольку это было его первое дело за пределами его родного Мартенсбриджа. Он был выше Пена, с волосами цвета кантона, скорее серыми, чем светлыми, и шире в плечах под своим синим плащом Дочери. Пен не был уверен, какие предупреждения донес до него Турн, но он был очень настороже.
   Все стражники, сопровождавшие Льюин, были отобраны для того, чтобы в какой-то мере владеть адрийским языком, в дополнение к их дорожной подготовке. Суо хорошо понимал разговор, хотя говорил с сильным вилдийским акцентом. Пен понял, что он был рад этому шансу улучшить свои навыки.
   Они с домоправительницей Аурикой прождали всего несколько минут на галерее перед покоями Консуа, прежде чем появилась констебль Дена и мужчина, вооруженный только портативным письменным прибором. Дена представила его как клерка нотариуса, который должен провести инвентаризацию всех предметов, перечисленных в завещании, и их распределение. Домоправительница открыла дверь комнаты под присмотром констебля.
   Несколько пожилых обитательниц пансиона, бродивших по галереям, подошли поближе, либо ожидая своих долей по наследству, либо просто из любопытства. Дена решительно исключила их, пообещав, что все подобные предметы будут распределены в порядке инвентаризации за дверью.
   Они начали с названной мебели, вывозя ее в галерею для передачи новым владельцам. Клерк отмечал каждую вещь в своем списке по мере ее поступления; прислуга и любезный Суо помогали пожилым дамам увозить ее непрерывным потоком. Затем предметы одежды и более мелкие вещи, оставленные по завещанию. Вещи, предназначавшиеся женщинам, которые в настоящее время были на работе, были отложены в сторону или отобраны доверенными соседками по комнате с разрешения Аурики.
   В процессе выполнения этого задания появилось новое лицо. Или не такое уж и новое - он был третьим человеком, которого Аурика назвала Пену на похоронах, послушником Богано. Это был мужчина среднего роста и возраста, с кожей цвета карамели и темными волосами, обычными в этих краях. Он носил коротко подстриженную бородку; его небольшая сутулость и пальцы, перепачканные чернилами, наводили на мысль о работе бухгалтером или писцом. Он подавил удивленный возглас, увидев Пена.
   Не спускай с него своего демонического взгляда, сказал Пен для Дез.
   О, да.
   Хотя казалось странным, что если послушник помогал обыскивать комнаты в поисках какого-то секретного предмета в то первое утро и вернулся за другим пропущенным, то он не мог прийти раньше. Полагаясь на клерка нотариуса? Богано обменялся осторожным кивком в знак приветствия с констеблем, с которой он, должно быть, встречался ранее в ходе ее расследования, но обратился к клерку. - Я здесь, чтобы позаботиться о книгах, оставленных библиотеке храма, - сказал он мужчине.
   Клерк пробежал глазами список и удовлетворенно кивнул. - Они все сложены в этом ящике.
   - Спасибо.
   Богано, наполовину отвернувшись, демонстративно просматривал стопку томов. В тот момент, когда остальные гости удалились в спальню, Пен демонстративно повернулся спиной и прислонился к дверному косяку.
   Ага. Вот! сказала Дез.
   Он что, стащил что-то из книги? Зачем? Они и так все у него. Кроме того, в первый день Пен проверил все тома на предмет возможных включений и не нашел ничего. Дез отговорила его садиться и начинать читать что-либо.
   Не вынул. Вложил. Он достал из кармана жилета документ. Подожди минутку.
   Пена так и подмывало отпустить какое-нибудь едкое замечание о том, как мало приверженцев ордена Отца понимают возможности магов, вот только члены его собственного ордена зачастую были информированы не лучше.
   - О! - сказал Богано, раскрывая том, который держал в руке, и из него выпал листок бумаги. - Что это? - он наклонился, чтобы поднять его и внимательно рассмотреть. - Этому здесь не место! Констебль Дена, не могли бы вы подойти сюда на минутку?
   Дена вышла из спальни, мимоходом бросив на Пена косой взгляд. - Что вы нашли, послушник?
   - Это документ из архива канцелярии. Ученой Консуа, безусловно, не следовало доставать его оттуда! - Он без колебаний протянул страницу Дене.
   Пен переместился, чтобы прочитать через плечо Дены. Дез беззвучно рассмеялась. Какая восхитительная ложная улика, которую решили подбросить сюда, прямо сейчас!
   Беглый взгляд вниз по странице позволил определить, что это. Это ваше поддельное завещание?
   Тот самый ребенок. Я рада видеть, что архивы Oккo хорошо заботились о нем все эти годы.
   Богано и его коллеги могли вытащить любую конфиденциальную информацию, которая им понравилась. Почему именно эту?
   Не терпится узнать. Дез откинулась назад, как нетерпеливый зритель в кукольном представлении на рыночной площади. Дай ему немного побегать, прежде чем выдергивать из него затычку.
   - Что это? - любезно спросил Пен, пытаясь вспомнить, заметила ли Дена, что он до этого просматривал книги. По крайней мере, ее прищуренный взгляд был направлен на Богано, а не на Пена.
   - Это довольно важное старое завещание, - сказал Богано, подходя к Дене с другой стороны и делая вид, что смотрит на него сверху вниз.
   - Что делает его таким важным? - спросил Пен. Вряд ли Дена задала бы такой вопрос; она, несомненно, считала все завещания важными.
   - Оно для поместий Канти, которые поколение назад были переданы храму Окко. Очень богатое наследство. - Богано поднял глаза и простодушно заморгал. - Как вы думаете, Консуа пыталась привлечь к этому внимание принцессы-верховной жрицы в ночь перед тем, как была убита?
   - Кому это принесло бы пользу? - спросила Дена. - Или вред?
   - Я не уверен, - сказал Богано. - Если бы оно было успешно оспорено, это могло бы нанести значительный ущерб храму Окко. - Богано нахмурился. - У меня никогда не возникало ощущения, что Консуа так злилась на тех, кто был выше ее по положению, но она была очень сдержанной женщиной. Скрытной, знаете ли.
   - В каком смысле? - спросила Дена.
   - Ну, в этом-то и проблема. - Он изобразил, что на него снизошло внезапное озарение. - Или, возможно, здесь замешан подкуп, или, осмелюсь сказать, шантаж. Кто-то там может быть очень заинтересован в этом!
   Да, давайте во что бы то ни стало оклевещем мертвых, сухо пробормотала Дез. У которых нет права голоса, чтобы возразить.
   Рот, отметил Пен в ответ, является телесным символом нашего бога. Он постучал большим пальцем по губам и подождал.
   - Полагаю, вам следует заняться этим завещанием. - Богано почтительно кивнул констеблю. - Представьте его своему магистрату, посмотрим, что он сможет с этим сделать, - вздохнул он, указывая на Пена. - По крайней мере, это отвечает на один вопрос, что она пыталась вам рассказать той ночью.
   Суо вернулся со своей последней прогулки. Пен кивнул ему, что заставило его насторожиться.
   - Увы, это не так, - сказал Пен. - Потому что я только что видел, как вы достали это из кармана жилета и сами засунули в книгу. Раньше его там не было.
   Богано подавил вздох, выпрямившись от возмущения. - Я, конечно, этого не делал! К тому же, вы стояли спиной. Вы бы все равно ничего не увидели! ...Даже если бы было на что смотреть.
   - Не говоря уже о том, почему вы заметили, в какую сторону я смотрю - мой демон пристально наблюдал за вами.
   - Ваш демон! Как вы вообще можете доказать это утверждение? Демоны не могут говорить сами за себя.
   - А у меня - да. На самом деле, довольно часто. Она очень самоуверенна, это мог бы сказать любой, кто ее знает.
   Дез вмешалась. - Верно, но ты мог бы сформулировать это более тактично, дорогой Пен.
   - Что ж... ну, демон, конечно, не мог бы давать показания, - запротестовал Богано. - Во-первых, кто может сказать, он говорит или вы?
   - Точно так же, как можно поручиться за правдивость любого другого человека. Долгое знакомство.
   - Я знаю эту пару уже два года, - услужливо вставил Суо. - На самом деле, вам не потребуется много усилий, чтобы научиться отличать их друг от друга.
   - И если этого недостаточно, то принцесса Льюин знает этого демона дольше, чем я живу на свете, поскольку они были старыми сплетницами с ее предыдущей волшебницей, Ручией. Не думаю, что вы далеко продвинетесь, пытаясь опровергнуть ее суждения.
   Богано, который уже открыл рот, чтобы, возможно, попробовать, заколебался.
   - Более интересный вопрос для всех нас, - продолжил Пен, - это какой секрет кто-то хочет скрыть от меня и заставить прекратить поиски. Настолько, что готов отказаться от этой привлекательной приманки. А также, ищут ли они ее до сих пор.
   - Я даже не знал, что вы будете здесь! - возмущенно сказал Богано.
   Пен пристально посмотрел на него. - Знаете, я думаю, это первая правдивая вещь, которую вы сказали. Вы, конечно, имели в виду вот это, - Пен провел по странице в руке Дены тыльной стороной ногтя, - однако, через обращение к констеблю и ее магистрату, где в конечном итоге оно было бы доведено до моего сведения и более правдоподобно. Что я хотел бы знать, так это почему, когда вы обнаружили меня здесь, то просто не отказались от своей уловки и не вернулись к своим коллегам за чем-то другим.
   Дена сложила документ и спрятала его в карман своей туники. - Это, безусловно, отправится к моему магистрату. В качестве доказательства чего, мы еще посмотрим. - Она одарила Богано хищной улыбкой. - Вы пойдете с ним. Чтобы охранять его. Учитывая, что, так или иначе, оно принадлежит вашей канцелярии.
   - Не хотите ли одолжить моего охранника? - спросил ее Пен. - Чтобы помочь охранять его.
   - Посмотрим. Послушник, можете присесть вон там, пока не закончится это дело. - Она кивнула на свободный стул. Богано медленно опустился на него. Он выглядел довольно больным. Суо занял настороженную позицию у двери.
   Клерк закончил составлять завещательный список, оставив только кошельки, которые следовало передать в приют Бастарда. Остальное состояло из нескольких сундуков и табуретов, дешевых украшений и разнообразной старой одежды - все облачения и знаки отличия жрицы достались другим женщинам ее ордена. Хотя клерк не проявлял особого интереса к неденежным остаткам, он задержался, пока все это грузили на ручную тележку на улице, чтобы довезти до места назначения.
   Дена попрощалась с клерком, чтобы проводить Богано к своему магистрату, и Пен любезно предложил ей пойти с ней, "чтобы убедиться, что по дороге ничего не потеряется". Богано бросил на него неприязненный взгляд. Дена вежливо поблагодарила его и приняла предложение.
   Пену стало интересно, какую ложь и подлог Богано собирается придумать для магистрата и как быстро он сможет их придумать. Раскусит ли их магистрат, примет ли он отчет своего констебля?
   Остановившись у дверей пансиона, Пен на мгновение заколебался, следовать ли ему за Деной или за тележкой. Он хотел посетить приют, и это был хороший шанс. Ему также было любопытно посмотреть, что предпримет магистрат, что казалось более неотложным делом. С легкой болью в сердце Пен пристроился рядом с Суо, который посмотрел на него с благодарностью за то, что ему не пришлось разрываться между противоречивыми приказами своих различных начальников о том, чтобы оставаться на стороне Пена.
  
   Офис, здание суда и жилище магистрата Моглиана находились в боковом переулке, отходившем от улицы Арбор. Если Окко был похож на другие города подобного размера, которые видел Пен, то сфера деятельности магистрата совпадала с территорией соседнего храма. Здание снова было из обычного желтого камня и красной черепицы, с двустворчатой дверью, выкрашенной в черный цвет и распахнутой настежь на весь день. С одной стороны от нее висел большой колокол, а с другой - крупный констебль в красно-черном плаще, исполнявший обязанности привратника. Присутствие Дены показалось ему достаточным подтверждением, потому что он почтительно кивнул ей и махнул рукой, чтобы они проходили, не задавая вопросов, хотя и протянул руку, чтобы позвонить в колокол в качестве объявления.
   Богано не предпринял попытки вырваться, так что Суо не пришлось применять к нему силу. Изображая вежливость, которую никто не испытывал, они прошли через короткий вестибюль в маленький дворик, который в буквальном смысле был судом.
   Магистрат сидел на скамье в дальнем конце за столом, по правую руку от него сидел клерк. В остальном пространстве царила какофония.
   На боковой скамье сидели женщина и девочка, девочка хныкала. Неподалеку стояла женщина-констебль, по-видимому, ожидая какого-то распоряжения от магистрата относительно них. Двое избитых, агрессивно настроенных пьяниц лежали на тротуаре у столба, изрыгая друг на друга невнятные оскорбления, под присмотром констебля с дубинкой и толстого раздраженного мужчины в фартуке трактирщика. Мужчина в городской одежде и подросток в лохмотьях стояли перед столом судьи, мужчина громко жаловался, а парень, скуля, извивался в руках другого констебля.
   Пожилой горожанин, которого сопровождал мужчина в плаще обычного адвоката, сердито обратился к группе Пена: - Подождите своей очереди, господа! - Адвокат остановил его трясущийся кулак, заметив, что Богано имеет статус человека курии, о чем свидетельствовали его туника и эмблемы, и - его глаза расширились - тем более Пен. Он выразительно покачал головой, хмуро глядя на своего клиента... и мужчина отступил, успокоенный, когда адвокат дернул его за руку.
   - Здесь всегда так шумно? - прошептал Пен Дене.
   - Нет, иногда бывает гораздо хуже, - ответила она, поджав губы. - Никто даже не пытается зарезать друг друга. Пока.
   Дез прокомментировала в их безмолвной речи, что ты не нашел бы такого восхитительного хаоса при дворе Льюин. Неужели все эти годы мы следовали не за тем богом?
   Тсс.
   Суо отступил назад и нашел свободную колонну, к которой прислонился, скрестив руки на груди, как бы говоря: "Это не мой зал суда, не мой бог, не моя проблема". Однако он внимательно следил за Богано и другими людьми рядом с Пеном, несмотря на то, что это место казалось неподходящим для покушения.
   Дена подошла к концу стола магистрата. Он искоса взглянул на нее, вопросительно приподняв брови. На что она ответила только: - Проблемы, господин.
   Его взгляд скользнул по ее компании, и он поморщился. Что-то вроде "правильно, ты следующая" заставило их всех отойти в сторону.
   Жалобщик, сердито посмотрев на то, что его прервали, продолжил свою тираду. - Несомненно, пришло время взять маленького воришку за руку! Хотя я не думаю, что даже это его остановит. Возможно, вам придется отнять и ту, и другую.
   Подросток показал мужчине язык, за что тот небрежно встряхнул его, и крикнул: - Я бы нашел какой-нибудь способ поджечь весь ваш дурацкий киоск своими ногами, только попробуйте!
   Моглиан раздраженно фыркнул. - Третий раз для вас двоих, я полагаю? - Он посмотрел на своего клерка, который сверился со своими записями и ответил: - Да, господин.
   Магистрат сурово обратился к парню: - Ты пренебрегаешь терпимостью закона и милосердием Отца, Тебби. Если ты еще хотя бы дважды не усвоишь урок, то получишь удар топором по запястью.
   Подросток - Тебби? - сгорбился и сердито зыркнул, но тут же благоразумно уставился себе под ноги, а не на магистрата.
   Пен шепотом спросил Дену: - Что это за история?
   Она ответила таким же тоном: - Неоднократные кражи из лотка с фруктами и хлебом на рынке на площади Арбор.
   - Он крадет это, чтобы продать?
   Дена покачала головой. - Чтобы поесть, я полагаю. В те дни, когда не может заработать или выпросить монетку. Уличный сирота, знаете ли. Думаю, что это всего лишь третий раз, когда его ловят, а не просто третий раз, когда он это делает.
   - А не следует ли приютить вашего незаконнорожденного?
   - Слишком старый. Четырнадцать. В этом возрасте с большинством сирот расстаются.
   - Обычно в ученичество?
   Она пожала плечами.
   Не отвечая на вопрос, Дез показала ему проблеск глубокого ясновидения, подобного тому, который Пен использовал для целительских диагнозов, и, как ни странно, сосредоточенный на владельце ограбленного фруктового киоска.
   Что...? Ой. Несчастный человек... ах. Пен вздохнул. Этот человек зашел слишком далеко, и мы ничего не можем с этим поделать, даже если бы он был моим пациентом. Лучше промолчать.
   Как целителю, может быть, да. Но, возможно, как духовному консультанту?
   Непрошеный совет, как правило, не очень хорошо воспринимается.
   Сирота, лукаво парировала Дез.
   Как и все те, кто живет достаточно долго.
   И воришка выиграет. Таким образом, ты оказываешь мальчику двойную помощь в исполнении своего пастырского долга. Очень бережливо.
   Он мысленно выругался в ее адрес по-вилдийски, что вызвало у нее лишь демоническую усмешку, и шагнул вперед, к судейской скамье.
   - Могу ли я высказать свое мнение, господа?
   Владелец киоска посмотрел на него с недоумением, магистрат - с опаской. Но Моглиан махнул рукой, разрешая, хотя и пробормотал себе под нос что-то вроде: - Если только это не еще одна змея.
   Возможно, столь же смертоносное. Это никому не понравится, за исключением, может быть, вора. Пен облизал губы и повернулся к владельцу киоска. - Меня зовут ученый Пенрик, и я личный волшебник-целитель принцессы-верховной жрицы из Мартенсбриджа. Мне очень жаль констатировать, что у вас прогрессирующая опухоль в нижней части кишечника. Вы, конечно, захотите обратиться по этому поводу к ордену Матери. - Хотя они тоже ничего не смогут поделать.
   И владелец, и магистрат были застигнуты врасплох. Юный вор явно понятия не имел, что означают слова Пена, хотя и перестал извиваться, нахмурившись в замешательстве при виде реакции остальных.
   - Духовное наставление также должно исходить от вашего собственного жреца, - вероятно, от той перегруженной работой женщины из храма на улице Арбор, - но сегодня я предложу следующее. Поскольку вы надеетесь на милосердие и благотворительность со стороны того из Пяти, кто завладеет вашим сердцем, в ближайшие месяцы было бы неплохо сделать то же самое в их честь. И ради чистоты вашей собственной души, которую вы возложите к Их ногам. В этом совете нет особого осуждения - он в равной степени применим ко всем живым существам во все времена.
   Он бросил взгляд на Богано, который определенно не оценил эту маленькую проповедь. Ответный взгляд Богано был кислым.
   - Месяцы? - встревоженно переспросил владелец. - Что?..
   Пен формально благословил его и отступил назад.
   По крайней мере, в этом была хоть какая-то польза: владелец перестал жаловаться магистрату и с беспокойством уставился на собственный живот. Моглиан бросил на Пена отнюдь не благодарный взгляд и продолжил: - Ладно, на сегодня мы закончили. Констебль, примените обычное битье палками. Нет - добавьте пять ударов. - Он наклонился вперед, обращаясь к Тебби, который вздернул подбородок с неубедительным вызовом: - Потому что я не хочу видеть тебя здесь снова, и особенно не хочу видеть тебя здесь дважды. Исправься.
   - Это должна быть порка, - начал владелец, затем резко осекся, с беспокойством глядя на Пена.
   Хм? Пен подумал о Дез.
   В этой стране молодых бьют палками, взрослых порют - она ввела его в курс дела. В Адрии то же самое, так что вряд ли имеет значение, какой герцог претендует на этот город. Юный Тебби как раз подходит по возрасту для этой сомнительной привилегии. Моглиан проявляет милосердие - плод твоей проповеди? - Хотя, несомненно, в следующий раз его выпорют, в надежде избежать пятой порки и топора.
   Думаешь, парень со временем научится?
   Учится Тебби или нет, но если его толкает на воровство голод, он не остановится.
   Но клерк что-то записывал, а магистрат отмахивался от группы. Моглиан повернулся к Дене, жестом приглашая ее подойти.
   - Подробности по делу об убийстве змеей, господин.
   Губы Моглиана скривились. - Я так понимаю, дело еще не завершено.
   - Пока нет.
   Заинтересованное подергивание бровей.
   К сожалению, к Богано вернулась его бравада, когда они подошли. - Это вообще ничего не значит, - заявил он.
   - Об этом мне судить, - сказал Моглиан более чем сухо. - Дена?
   - Ученый Пенрик заметил, как послушник вложил этот документ из канцелярии в одну из книг покойной женщины, которые он забирал. - Она достала из-за пазухи старое завещание и протянула его через стол. - Затем он устроил грандиозное шоу, притворившись, что обнаружил его, когда оно выпало на пол.
   - Он ничего подобного не заметил, - сказал Богано, - и вы тоже. Он утверждает, что это увидел его демон. Я полагаю, с помощью магии. - Богано усмехнулся, чтобы подчеркнуть неправдоподобие этого.
   - Это верно, - сказал Пен. - Хотя я думаю, что демоническое зрение слишком пассивно, чтобы его можно было так назвать. Это различие в области техники.
   Вслух Дез вставила: - Пять богов, не ввязывайтесь в это с Пенриком. Мы бы проторчали здесь весь день.
   Моглиан моргнул, а затем мудро решил проигнорировать вставку.
   Дена продолжила: - Затем послушник приписал наличие документа ученой Консуа и предположил, что именно об этом она пыталась рассказать принцессе-верховной жрице Льюин в ночь перед своим убийством.
   - Таким образом, он старался выяснить интерес моей настоятельницы к этому делу, - вставил Пен, - и цель моего собственного расследования. Хотя ему удалось добиться обратного.
   - Вы вкладываете слова в мои уста! - возразил Богано.
   - Если бы я это сделала, - сказала Дена, - это было бы чистосердечное признание. - Они обменялись сердитыми взглядами.
   - Я бы не смог засунуть эту змею в комнату бедной Консуа! Мы обсуждали все это позавчера! Ни один человек не смог бы войти в этот пансион и выйти из него незамеченным.
   Моглиан никак это не прокомментировал. Наступила общая пауза, пока он зачитывал старое завещание. - Интересно.
   Интересный документ, выбор, история? В любом случае, это до безумия расплывчатое замечание.
   - Как бы то ни было, - продолжил он, - это, очевидно, принадлежит канцелярии и должно быть возвращено туда.
   Богано не сразу согласился, хотя и посмотрел налево и направо, на своих непрошеных слушателей. - Да, но если это решение будет оспорено, храм может потерять очень крупное имущество в пользу города Окко. - Он встретился взглядом с Моглианом.
   О, это тонкая попытка подкупа, прокомментировала Дез. Отличная работа.
   Моглиан медленно нахмурился, переваривая услышанное. - Понимаю.
   Пен затаил дыхание.
   Моглиан наклонился вперед и протянул завещание обратно Богано. - Полагаю, вы являетесь сотрудником канцелярии, работаете на главного контролера? Тогда вы, безусловно, тот человек, который вернет это завещание на место. С моими наилучшими пожеланиями.
   Богано принял это, и на его лице появилось напряженное выражение, когда он во второй раз потерпел неудачу с приманкой.
   - Возможно, было бы неплохо более тщательно допросить послушника Богано здесь, - сказала Дена намеренно зловещим тоном. - Возможно, сегодня ночью.
   - Ничто из того, за чем он был замечен, как бы оно ни было замечено, не является незаконным, - сказал Моглиан. - Какие бы правила канцелярии он ни нарушил, забрав документ из архива, это вопрос внутренней дисциплины храма, а не мой.
   - Ложь? - предложила Дена.
   - Только если это будет сказано под присягой. Иначе весь город пришлось бы превратить в тюрьму.
   Богано выглядел так, словно не был уверен, было ли это победой или ловушкой. Пен разделял его чувства.
   В углу двора под галереей раздались крики, сопровождающие исполнение наказания воришки, что помешало дальнейшему обсуждению.
   Магистрат жестом отпустил Богано. - На сегодня все. Можете идти.
   Богано открыл было рот, но передумал. Он коротко кивнул на прощание магистрату, но не Дене или Пену. Сжимая в руках старое завещание, он удалился из шумного зала суда. Или, возможно, сбежал.
   Дена проводила его неодобрительным взглядом. - Я была уверена, что между нами что-то есть, господин.
   - Не сомневаюсь в этом, но этого все равно недостаточно, - сказал Моглиан. - Мы знаем, где его снова найти. Если только он не запаникует и не попытается сбежать из города, что может оказаться полезным, кто знает. Если у него есть единомышленники в офисе контролера, то его рассказ о сегодняшнем дне их точно не успокоит. А пока давай дадим Рагно шанс разузнать что-нибудь более существенное.
   - Ваш констебль Рагно? - спросил Пен.
   Дена кивнула. - Я послала его выяснить, откуда взялась змея. Сегодня он уехал верхом за город.
   - А-а. - Пен добавил, обращаясь к магистрату: - Мои благодарности вам, господин, за то, что вы не взяли взятку. - На всякий случай, если Моглиан этого не заметил.
   О, он, кажется, довольно наблюдательный парень, вставила Дез.
   Моглиан скорчил гримасу и пошевелил пальцами, отмахиваясь от этого. - На самом деле, я сомневаюсь насчет храмовой канцелярии. Ему, по крайней мере, следовало бы приложить усилия наедине.
   - Думаю, это было спонтанно, - сказал Пен. - Он пытался спасти свой план. Если бы все прошло так, как он себе представлял, вы бы получили этот документ наедине. - У него было достаточно времени, чтобы все обдумать. Казалось, не было никакой возможности вежливо поинтересоваться, изменило бы это что-нибудь?
   - Я не совсем понимаю, что вы делаете, ученый Пенрик...
   Это делает нас двоих единомышленниками.
   - Но что бы это ни было, продолжайте это делать.
   Магистрат кивком головы пригласил Пенрика уйти, но не приказал ему это сделать. Двое пьяниц все еще спорили, а мужчина с адвокатом нетерпеливо переминались с ноги на ногу. По крайней мере, девочка перестала хныкать. Еще один звон колокола возвестил о появлении нового просителя у дверей. Пенрик сжалился над этим перегруженным делами судом и вежливо попрощался. Суо оторвался от своей колонны и пристроился у него за плечом.
   - Увидимся, - крикнула Дена.
   Пен повернулся и отступил на шаг назад. - Надеюсь, что так, констебль. .
  
   Выйдя на залитую солнцем улицу, Пен снова заметил Тебби. Подросток с красным лицом и хлюпающим носом сидел на корточках в дверном проеме в нескольких шагах от них, пытаясь потереть спину через грязную тонкую тунику.
   У него была невзрачная фигура, слишком неуклюжая для ребенка, слишком низкорослая, чтобы его можно было принять за взрослого. Обычная для этого региона загорелая кожа и карие глаза, темные волосы растрепаны и либо давно не стриглись, либо были недостаточно длинными, чтобы заплести их в косу. Он напомнил Пену подросшего гусенка, его тельце вытянулось, птенец выглядел потрепанным, а новые перышки торчали в разные стороны и с трудом пробивались наружу.
   Пен жестом велел Суо отойти, затем опустился на колени перед парнем, предварительно убедившись, что его колено в белой одежде стоит на сухом месте. - Привет.
   Тебби скривил лицо. - Что? - спросил он неприятным тоном.
   - Я Пенрик. Я присягнул ордену Бастарда, и одно из наказаний моего бога - заботиться о сиротах. - Не то чтобы у Пена было время, когда у него обычно было четыре или пять других дел. Как сейчас. - Почему тебя не взяли в приют?
   - Я туда не пойду, - презрительно сказал Тебби. - Мои родители были женаты! Друг с другом!
   - Мой орден принимает любого потерявшегося ребенка, а не только подкидышей и незаконнорожденных. Мой бог очень покладистый. - Он на мгновение задумался и попробовал: - Мои родители тоже были женаты друг с другом - я их седьмой ребенок. Но я все равно стал ученым жрецом на службе у белого бога.
   Тебби удалось сохранить невозмутимый вид. - Это не имеет ко мне никакого отношения.
   - У тебя есть братья или сестры? - Вероятно, нет, иначе они объединились бы для какой-нибудь взаимопомощи. И действительно, Тебби покачал головой.
   - Как долго ты уже в таком состоянии на улице? - продолжил Пен. В этой мягкой стране зима, вероятно, не сразу убивала нищих.
   Пожатие плечами. - Может быть, полгода? Папа умер как раз после Дня Середины Осени. Легочная лихорадка. После этого арендной платы за нашу комнату хватило на месяц.
   - И никто из соседей не предложил тебя приютить?
   Еще одно пожатие плечами. - Старая леди Ханна, но она хотела, чтобы я ходил в школу Матери. - В его устах это прозвучало так, будто его продали в рабство. Сейчас, прислонившись к стене соседнего дома и слушая это, Суо, хоть и был поклонником Госпожи Весны, сочувственно ухмыльнулся.
   - И никто не предложил обратиться в сиротский приют?
   - Я уже не маленький. И вообще, там тоже заставляют ходить в школу Матери. - Тебби насмешливо фыркнул.
   Пен вспомнил, как отмечал, что эти два учреждения удобно расположены рядом друг с другом, вдоль улицы, ведущей к пансиону. - Сиротские приюты белого бога обычно хорошо подходят для того, чтобы приучить своих подопечных к какой-нибудь взрослой работе. По крайней мере, к чему-то лучшему, чем попрошайничество или воровство. Я здесь слишком чужой, чтобы обещать, но, возможно, я мог бы найти тебе там место, несмотря на твой возраст, если ты захочешь попробовать.
   - Не хочу, - пробормотал Тебби.
   - Разговаривать с тобой, - сказал Пен после очередного разочарования, - все равно что пытаться дать воды человеку, умирающему от жажды, который не протянет за ней руки. - Он сложил ладони рупором в качестве иллюстрации, затем перевернул их и позволил им болтаться, свободно шевеля пальцами. - Я заметил, что это еще труднее, если у человека для этого есть только одна рука.
   Тебби только фыркнул.
   Пен пошевелился, готовясь сдаться, дать юноше монетку на еду и перейти к следующим пяти заданиям, хотя это заставило его мрачно задуматься обо всех тех банкетах конклава, которые он посещал в последнее время.
   Не упускай возможности вместе с монетой, посоветовала Дез. Предложи отдать ее ему, если он пойдет с тобой в приют и послушает твою следующую проповедь.
   Ему нужно было доложить Льюин о последних событиях, но сиротский приют действительно лежал на пути к храмовой площади. Пен быстро пересмотрел свои задачи, поднялся и посмотрел вниз. - Я накормлю тебя, но сначала мне нужно закончить одно дело, если ты пойдешь со мной.
   Тебби открыл рот, но тут же закрыл. Он подозрительно спросил: - Куда?
   - Сиротский приют, так уж получилось. Та бедная женщина, которая погибла от укуса змеи, оставила там кое-какие вещи, за которыми я присматривал.
   Второе, более экзотическое замечание остановило Тебби. - Укус змеи? Правда? - Он колебался в нерешительности.
   - Уверяю тебя, - сухо сказал Пен, - что там уж не так нужны сироты, чтобы похищать их с улицы. - Он на мгновение задумался. - Кормилицы - да, они всегда просят прислать им кормилиц, но ты не подходишь. Их благотворительность тебе не грозит.
   Сморщив нос, не одобряя остроумия Пена, Тебби неохотно поднялся на ноги. - Хорошо. Если это не займет слишком много времени.
   - Постараюсь не отрывать тебя от твоей следующей неотложной встречи.
   Угрюмый, но, по крайней мере, двигающийся, Тебби пристроился рядом с Пеном. Суо замыкал шествие.
   Через пару минут Тебби, чье лицо становилось все более напряженным от размышлений, спросил: - Итак... они поймали змею? Что это была за змея? Казнят ли ее?
   - Гадюка, довольно ядовитая. Я поймал и убил ее, вернее, мой демон убил ее за меня. Хотя со стороны бедной змеи я бы не назвал это казнью, скорее несчастьем. Она была виновна не больше, чем нож в нанесении кому-либо ножевого ранения. Вина лежит на руке, которая им владеет. В данном случае, на руке того, кто спрятал ее в покоях ученой Консуа.
   - ...Демоны могут убивать змей?
   Не тот интерес, который Пен ожидал от Тебби, но, по крайней мере, мальчик заговорил. - Демоны могут убить любое животное.
   - Как?
   - Посредством восстановления баланса между хаосом и порядком, обмена беспорядка смерти на порядок жизни. Жизнь содержит в себе наивысшую степень порядка, так что такой обмен, так сказать, очень выгоден для поддержки магии хаоса.
   - Могут ли демоны убивать людей?
   Неизбежный следующий вопрос. - Теоретически. Но мой бог забрал бы своего демона обратно через врата смерти вместе с душой жертвы и растворил бы его в Своем аду чистого хаоса. Преступление и наказание за один шаг, плюс волшебник потерял бы своего демона и его силы. Не рекомендуется.
   - Так... так вы действительно волшебник?
   - Последние восемь лет, с тех пор, как я заразился своим демоном. - Пен коснулся серебряной пряди в шнурах своего божества, свисавших ему на плечо. - Мне было девятнадцать.
   Тебби замолчал, переваривая услышанное, пока трусил следом за длинноногим Пеном. Пен вспомнил, что ему нужно дать мальчику что-нибудь более существенное для усвоения, но сначала о другом.
   Пробираясь по узким улочкам Окко, они снова миновали пансион. Пен подумал, что в большинстве случаев Консуа и ее коллеги, должно быть, ходили этим маршрутом дважды в день. Приют для сирот располагался неподалеку, окруженный одной стеной со зданием капитула ордена Бастарда, здания были разделены внутренним двором, достаточно большим, чтобы сойти за настоящий сад. В обоих зданиях были двери на улицу; в саду были ворота из волнистых прутьев кованого железа. Пен нигде не заметил ручной тележки. Клерк нотариуса, должно быть, закончил свою работу и ушел.
   Пен спустился вниз и заглянул через железную калитку. В саду росли не цветы, а полезные для употребления в пищу растения и пряности, а также несколько фруктовых деревьев со шпалерами. За приподнятыми грядками находилось что-то вроде небольшого открытого пространства для детских игр, судя по простым деревянным качелям и нескольким разбросанным деревянным игрушкам, а также клочку вытоптанной травы, которая боролась за выживание. На табуретках в узкой тени стены приюта сидели три девочки постарше, пряли и болтали.
   Двое детей помладше выпалывали сорняки из трав в сопровождении женщины, вероятно, мирянки, в запятнанном белом одеянии. Они с любопытством посмотрели на Пена, который с неменьшим любопытством смотрел на них. Женщина встала и подошла к ним.
   Пен собирался официально представиться у входной двери, но, возможно, сойдет и так.
   Женщина обратила внимание на его белые одежды и шнуры, что говорило о его призвании, пусть и не в местном стиле. Аккуратный Суо в голубой одежде Дочери был, пожалуй, менее объясним, и кто знает, что она подумала о Тебби. - Чем могу вам помочь, ученый господин?
   - Надеюсь, можете, посвященная. Меня зовут ученый Пенрик из Мартенсбриджа. Мне было поручено следить за завещанием покойной ученой Консуа, - как бы назначая себя, - но я задержался. Не мог бы я перекинуться парой слов с двумя сиротами, Айрой и Дензеном Валла, чтобы убедиться, что завещанная им часть была получена, и ответить на любые вопросы, которые у них могут возникнуть.
   Аккуратно, очень правдоподобно, пробормотала Дез. Несмотря на все это, ты хочешь, чтобы допрос проходил в обратном направлении.
   Мягко, да.
   - О, - сказала женщина, - да, это. - Хорошо, похоже, она уже слышала об этих событиях, хотя в какой искаженной форме, Пен не мог догадаться. - Входите, ученый.
   Она открыла калитку для них троих и крикнула через плечо прядущим девочкам: - Айра, сходи за своим братом. Этот посетитель хочет поговорить с вами обоими.
   Все девочки перестали прясть и уставились на нее, разделив свой интерес между Пеном и Суо. Одна из них помахала в знак согласия, смотала веретено и волокна и юркнула внутрь.
   Посвященная с сомнением указала на табуреты. - Здесь подойдет?
   - Да, вполне, - заверил ее Пен.
   Она отослала двух других девочек в поисках другого места, пересчитала по головам и отодвинула скамью от стены. Через несколько минут девочка вернулась, а за ней следовал мальчик пониже ростом. Пен решил, что ей около двенадцати, что она еще не стала взрослой, а ее брат на пару лет моложе. Оба были худощавыми, гибкими, но, похоже, от активности, а не от недоедания. У них с Тебби был общий местный окрас, хотя волосы девочки были светло-каштановыми, а кожа мальчика - более смуглой. Прилично одетые, судя по всему, в перешитые и заштопанные благотворительные обноски, разнокалиберные, но относительно чистые. Они отнеслись к появлению Пена скорее с интересом, чем с опаской, что было обнадеживающим признаком.
   Все расселись, брат и сестра сели на скамейку вместе. Суо подвинул свой табурет, чтобы прислониться спиной к стене, откуда открывался прекрасный вид на сад и различные входы в него. Тебби опустился на оставшийся табурет, неуверенно зажав руки между коленями. Пен повернулся лицом к детям.
   Посвященная заколебалась, переводя взгляд с группы на маленькие ручки в саду, за которыми никто не присматривал, и, очевидно, решила, что растения нуждаются в ее защите больше; она сделала реверанс в сторону Пена и вернулась к своим подопечным, хотя и с благоразумным: - Позовите меня, если вам что-нибудь понадобится, ученый Пенрик.
   Пенрик представился паре, сидевшей на скамейке, и спросил, все ли в порядке с их кошельками у нотариуса. Они оба энергично закивали.
   - Домоправительница заперла их для нас в своем сундуке с деньгами, - сказала Айра.
   Тебби, мнения которого никто не спрашивал, фыркнул. - Тогда тебе повезет, если ты снова их увидишь.
   Айра выглядела возмущенной. - Домоправительница не воровка!
   Пен потер губы, гадая, кто из них прав. - Тем не менее, если у тебя потом возникнут проблемы, обратись к... - Ах, если уж на то пошло, другой взрослый в приюте может оказаться не лучше, - к констеблю Дене. Она знает все об этом деле.
   Удивительно, но Тебби одобрил этот план. - Да, Дена хороша. Для собаки магистрата.
   - Кто? - спросила Айра.
   - О, неужели констебль Дена еще не разговаривала с вами обоими? - Имена детей Валла в списке рассылки нотариуса сразу же бросились Пену в глаза как аномалия, требующая объяснения, но, возможно, у Дены просто не было времени обратить внимание на них. Это выглядело так, как будто молчаливая команда контролера в канцелярии доставляла ей массу хлопот.
   Айра покачала головой.
   - Она констебль, которой поручено найти убийцу ученой Консуа, - объяснил Пен.
   У Айры перехватило дыхание. - Ее убили? Сказали, что она умерла во сне!
   - О, прости, - сказал Пен, раздумывая, не стоит ли ему отступить. Нет, смягчить это было невозможно. - Сначала мы так и подумали, но оказалось, что ее укусила гадюка, которую кто-то намеренно засунул, - ладно, им не нужны были самые уродливые части, - в ее спальню.
   На глаза Дензена навернулись слезы, а Айра ахнула: - Это ужасно!
   - Я согласен, - сказал Пен. - Итак, мы пытаемся выяснить все, что можем, о Консуа, особенно о недавних событиях. Не могли бы вы двое рассказать мне, как давно вы ее знаете и как познакомились с ней?
   - Пару лет, я полагаю? - сказала Айра. - Иногда она останавливалась и разговаривала с нами у садовой калитки.
   - Она была милой, - предположил Дензен. - Иногда приносила еду, если что-то оставалось в ее пансионе или там, где она работала.
   - А еще она приходила на празднование Дня Бастарда в прошлом году и помогала раздавать призы. Сказала, что собирается прийти и в этом году. - Айра сглотнула.
   - Она часто разговаривала с вами в другом месте?
   - Нет... не совсем, - ответила Айра.
   Брат слегка подтолкнул ее локтем. - А как насчет...? - настойчиво прошептал он.
   Айра посмотрела на Пена и облизнула губы. - Все, что она нам подарила, мы должны сохранить, верно?
   - Любой подарок или наследство, конечно.
   - Так что... тогда все в порядке. - Но ее заверения казались не совсем полными.
   - Что еще она вам дарила? В последнее время? - Пен говорил ровным голосом.
   - Там были те книги, - сказал Дензен.
   Сестра толкнула его. - Мы не должны были о них говорить!
   - Я не понимаю, зачем тебе это нужно. Они никуда не годятся. В них нет никаких историй или чего-то еще.
   - Когда она дала вам эти книги? - спокойно спросил Пен, гордясь тем, что не вскочил и не завопил. Дез тоже внутренне взвизгнула, но Пен постарался не выдать своей реакции.
   - На прошлой неделе, - сказала Айра. - Она возвращалась из храма ближе к вечеру, а я была в саду и пряла. Она спросила меня, не оставлю ли я их для нее, пока она не вернется за ними. Она протягивала их через решетку, одну за другой. Они были какими-то большими и тяжелыми. Я думала... может, она просто не хотела тащить их так далеко?
   - Тебе это не показалось странным?
   - Ну, да, но... Я не знаю, что думала. Это показалось мне простым одолжением.
   - Могу я, пожалуйста, взглянуть на эти книги?
   Айра сгорбилась, защищаясь. - Вы собираетесь забрать их у нас?
   - Понятия не имею, пока не осмотрю их.
   Дензен критически оглядел Пена с ног до головы. - Он не один из них. Он один из наших. Белый, а не серый. Возможно, он не тот, кого она имела в виду.
   - Может быть... - сказала его сестра, явно раздираемая сомнениями.
   - Я не возьму их у тебя без твоего разрешения, - пообещал Пенрик.
   - Ну что ж... хорошо... - сказала Айра. Пара встала и вошла в приют.
   Тебби повернулся на стуле и усмехнулся: - Они доверчивые.
   - Смотри и узнаешь, - посоветовал Пен, ничуть не обидевшись.
   Картина сама собой нарисовалась в голове Пена. Встревоженная Консуа, спешащая обратно из канцелярии, сжимая в руках... что-то, что не так легко скрыть, как один лист. Что-то опасное. Что-то, что трудно было спрятать в ее собственных комнатах, куда легко могли проникнуть другие жильцы ее дома и кто знает, кто еще. В конечном счете, это было возможно. Проходя мимо этих детей, как она делала сотни раз до этого, она остановилась из-за чьего-то веселого приветствия... Что может быть лучше для того, чтобы идеально спрятать громоздкий секрет, как вне ее пансиона?
   Заговорщики или их агенты могли обыскать пансион сверху донизу и ничего не найти. Что привело к вопросу, продолжали ли они поиски?
   Пара вернулась через несколько минут, каждый из них нес что-то, что, очевидно, было бухгалтерскими книгами канцелярии, у Айры было три, а у Дензена - две. Они выложили стопку книг на скамью, и Айра положила верхнюю. Они устроились за плечами Пена, наблюдая за ним со смешанным чувством любопытства и недоверия, когда он открыл книгу.
   Ряды и ряды бухгалтерских записей. Для Пена они были такими же непрозрачными, как книга на иностранном языке, которым не владела Дез, но, к счастью, принцесса-верховная жрица привезла с собой доверенного переводчика - своего дворцового бухгалтера. Который должен немедленно их просмотреть, решил Пен.
   - Мне нужно показать это другому мужчине, - сказал Пен братьям и сестре, которые застыли. Он не мог просто забрать книги, после того как дал обещание, и, конечно, не мог взять с собой детей, чтобы они охраняли их сокровища - он содрогался при мысли о риске разоблачения их существования, о котором никто в канцелярии и не подозревал.
   Купи их, - просто посоветовала Дез.
   Брови Пена поползли вверх. Ха. - Я, вероятно, не смогу вернуть их обратно, - продолжил он. - В таком случае, вы бы продали их мне вместо этого?
   - За деньги? - взволнованно спросил Дензен.
   - Да, именно это я и имел в виду. - Пен быстро просмотрел содержимое своего кошелька, который висел у него на шее, защищенный от карманников, таких как, вероятно, Тебби. Было трудно определить справедливую рыночную стоимость использованных бухгалтерских книг, которые стоили чего угодно - от макулатуры для разжигания костров до... жизни женщины. - Всего пять, значит... пять карпагамских серебряных динаров? - В магазине канцелярских товаров новые бухгалтерские книги такого размера стоили бы, может быть, вдвое дешевле.
   Дензен подпрыгнул на стуле, но глаза Айры сузились. - А ваш друг носит серую форму Зимы?
   - Полагаю, он мирянин, но работает на принцессу-верховную жрицу Мартенсбриджа, а не на канцелярию Окко. Консуа просила вас не разговаривать с ее коллегами по работе?
   Айра кивнула.
   - Я надеюсь, что это, - Пен постучал пальцем по бухгалтерской книге, лежащей у него на коленях, - поможет найти убийцу Консуа. Думаю, это порадовало бы ее покойную душу больше, чем любое другое применение.
   - О, - еле слышно произнесла Айра. Она перевела дыхание и кивнула. - Тогда да.
   Тебби выглядел несколько возмущенным. - Какая пустая трата денег!
   Айра удивленно моргнула и сказала Пену: - Ты позволяешь своему слуге так с тобой разговаривать?
   Мягкое "Он мне не слуга" Пена пересеклось в воздухе с гораздо более решительным "Я ему не слуга!" Тебби.
   Айра наморщила лоб. - Тогда кто же он такой?
   - Как и в случае с этими книгами, его ценность будет определена позже, - сказал Пен. Он запоздало осознал, что, позволив Тебби стать свидетелем всего этого, он только что столкнулся с совершенно новой проблемой.
   - Итак, как вам двоим понравилось жить здесь, под покровом белого бога? - спросил Пен, чтобы выиграть время, пока он выуживал из кошелька и пересчитывал монеты. О, пусть лучше будет шесть, чтобы поровну разделить их на двоих. Это обчистило его кошелек до дна, но позже он мог пополнить запасы у своей начальницы. - Вас достаточно кормят?
   Он завел разговор об их скромной жизни здесь, надеясь, что это поможет заинтриговать Тебби. Они были готовы подчиниться, но Тебби с каменным лицом не поддавался на уговоры.
   Да, но ему приходится над этим потрудиться, весело сказала Дез.
   Когда они, казалось, снова успокоились после этой мирской беседы, он спросил, не может ли кто-нибудь принести ему кусок старой ткани, чтобы завернуть книги, чтобы они не испачкались. На самом деле, чтобы никто, мимо кого он проходил, не заметил, как он входит в орден Дочери, неся стопку храмовых бухгалтерских книг, хотя подобные предметы всю неделю ходили по площади. Айра вернулась с куском ткани, который, возможно, когда-то был юбкой, а теперь был готов к окончательной судьбе тряпки для уборки или коврика. Этого оказалось достаточно.
   Было ли достаточно забрать эти бухгалтерские книги, чтобы устранить всякую опасность для детей? Пен не был уверен. - Консуа была права в одном, - сказал он им. - Вы ни в коем случае не должны говорить об этом ни с кем другим, даже с хорошими людьми в этом доме, по крайней мере, в течение длительного времени.
   - Как долго? - практично спросила Айра.
   - В идеале, до тех пор, пока убийцы не будут повешены. А может быть, и тогда.
   Пен встал, поднимая завернутые в ткань гроссбухи. Они были тяжелыми. - Ах, Суо. - Он протянул их стражнику.
   Суо послушно подошел, но заметил на вилдийском: - Это свяжет мне руку, в которой я держу меч.
   - Если на нас нападут, я разрешаю тебе бросить их. Или ударить ими кого-нибудь, в зависимости от того, что покажется более полезным. Сомневаюсь, что наши скрытые противники - фехтовальщики.
   Суо хмыкнул, но принял это бремя. Хотя он добавил: - Люди с деньгами могут нанять сколько угодно головорезов. Включая целые армии наемников, причем самых высокопоставленных.
   - Да, это верно. Хотя, если мы столкнемся с одной из них, то сбежим.
   - Хороший выбор, ученый господин. Я человек Дочери, а не Сына. Не хочу меняться местами.
   Что оставляло теперь гораздо более щекотливый вопрос о том, что делать с непреднамеренным свидетелем Тебби. Пен отложил решение, сказав ему: - Пойдем с нами в орден Дочери. Я накормлю тебя там. - И он сам поест, и Суо, пока они занимались этим - утренние дела затянулись далеко за полдень.
   Пен попрощался и поблагодарил сирот Валла, искренне благословив их, и попросил посвященную снова выпустить их через ворота.
  
   Вернувшись на храмовую площадь, Пен взглянул на заходящее солнце и сказал привратнице, впустившей их в капитул Дочери: - Пожалуйста, передайте принцессе-верховной жрице Льюин, что мне нужно немедленно ее увидеть, когда она вернется с дневного слушания. Я буду в зале для арбитров с ее дворцовым бухгалтером.
   Тебби с широко раскрытыми глазами оглядел элегантную прихожую, в которую он никогда бы не вошел без сопровождения. Пен забрал у Суо завернутые бухгалтерские книги и сказал ему: - Отведи мальчика на кухню и приготовь себе что-нибудь поесть. Именем Льюин, если они будут что-то спрашивать. - Он продолжил, понизив голос: - Накорми его, сколько он сможет съесть, и не позволяй ему уйти. Мне нужно поговорить с ним позже. - Суо понимающе кивнул.
   Пен побрел через здание капитула к уже знакомому логову арбитров конклава. Стопок документов было больше, чем когда-либо, а прежний вид людей, решающих увлекательную головоломку, сменился мрачной решимостью с затуманенными глазами.
   Херисан, человек Льюин, благодаря своему главенству и собственному старшинству и опыту, был лидером группы. Пен со стуком положил свою посылку на большой стол перед ним, хотя еще не развернул матерчатую обертку.
   Херисан неприязненно посмотрел на подарок и спросил на их общем вилдийском: - Что теперь?
   - Задача чрезвычайной важности, - ответил Пен на том же языке.
   - Как и все остальные. - Херисан указал на свои многочисленные стопки. - Поставь это, - он огляделся, не обнаружив ни свободного стола, ни стула, - на пол у стены.
   - О, нет. - Пен повернулся к горстке других заинтересованных клерков, расставленных по залу с перьями, бумагами и счетными рамками. - Джентльмены, леди, сделайте перерыв и прогуляйтесь несколько минут на свежем воздухе. Возможно, поищите что-нибудь перекусить. - Он повторил инструкцию на адрийском, саонском и сидонийском языках.
   Некоторые были готовы, остальные возмущены тем, что им помешали сосредоточиться, но все они встали и побрели к выходу, с любопытством оглядываясь на Пена.
   Когда дверь закрылась, Херисан заметил: - Знаешь, большинство из них не говорят по-вилдийски. Это необходимо?
   - Пока неизвестно, но если необходимо, то может стать смертельным. - Пен откинул обертку. - Эти бухгалтерские книги взяты из офиса контролера храма Окко и спрятаны ученой Консуа за день до ее смерти. Люди из этого офиса ищут их, но говорят об этом очень, очень тихо. Я подозреваю, что в них содержится секрет того, почему она была убита, и мне нужно, чтобы ты выяснил, что это за секрет.
   Брови Херисана поползли вверх. Он открыл верхнюю бухгалтерскую книгу на случайной странице и просмотрел ее. - Она выглядит вполне обычно. Это может занять некоторое время. - Он добавил немного раздраженно: - Было бы лучше, если бы моего клерка освободили от твоих секретарских обязанностей.
   - Он вернется, - пообещал Пен. - Вы двое - единственные, кому можно доверять, кто может это сделать. Хотя, возможно, в свое время мы захотим привлечь других арбитров. Есть два способа раскрыть тайну: сохранить ее в тайне или рассказать всем как можно скорее. Это будет решение Льюин, как только она получит ваш отчет.
   Губы Херисана скривились в задумчивости. - Тогда нам лучше сначала обсудить это наедине. Сойдет и наша спальня.
   - На сегодняшний вечер это сработает. Если первоначальные владельцы этих бухгалтерских книг заподозрят, что они у нас, очень трудно предсказать, как они отреагируют. Они могут впасть в опасное отчаяние. - Запросы Дены также оказывали на них давление, и отчет Богано о его сегодняшнем провале не успокоит никого из участников. - Их заговор скоро должен быть раскрыт, но будет ли это мирная капитуляция или какие-то дикие действия... и неизвестно, пойдут ли они все в одном направлении. Или даже сколько человек в этом замешано. Тьфу.
   В этот момент дверь открылась, и Пен набрал в грудь воздуха, сказать, чтобы им не мешали. Но это был капитан Турн, сопровождавший Льюин, а за ней по пятам бежал ее клерк, неся огромную стопку заметок и документов. Он огляделся в поисках места, куда бы их поставить, затем, пожав плечами, выбрал еще незанятое место на полу, которое отверг Пен.
   Пен поспешил отодвинуть один из свободных стульев для своей начальницы. Она со вздохом устроилась поудобнее, расправляя свои пятицветные одежды.
   - Итак, дорогой Пен. Что вы с Дез обнаружили?
   Пен указал на стопку бухгалтерских книг перед собой, которая как раз возвращалась на свое место после того, как он встал, чтобы поклониться принцессе. - Очевидно, секрет ученой Консуа. Возможно, тот, из-за которого она умерла.
   Движением руки она приказала ему продолжать.
   Как можно короче Пен описал события своего долгого дня: попытку Богано подбросить старое завещание, визит к, к счастью, принципиальному, хотя и перегруженному работой магистрату и неожиданный приз, найденный в сиротском приюте.
   - В зависимости от того, что обнаружит Херисан при тщательном изучении, эти бухгалтерские книги, в любом случае, должны быть большим количеством... доказательств чего-то, - заключил Пен. - По крайней мере, Консуа, похоже, так считала. И, судя по активности некоторых из ее коллег в офисе контролера, они согласились с этим.
   - Доказательства, - сказала Льюин, - были бы очень кстати.
   Турн потер подбородок, разглядывая стопку бухгалтерских книг так, словно это была свернувшаяся змея.
   Пен обратился к Льюин: - Как прошло сегодняшнее слушание? - Которое он, к счастью, пропустил.
   Она протянула руку и покачала ею из стороны в сторону. - Не так уж плохо. Похоже, что различные требования четырех небольших городов о компенсации будут сбалансированы между Адрией и Карпагамо, которые их удовлетворят. Если они не совпадут, клянусь, я выложила бы последние монеты из своего кошелька, просто чтобы покончить с этим.
   Херисан вставил, - Я уверен, что мы сможем договориться о суммах, которые будут очень близки.
   - Совершенно равные суммы, - губы Льюин растянулись в тонкой усмешке, - были бы совсем замечательны. - Пен подумал, что ей бы хотелось, чтобы этот удар был нанесен кому-нибудь прямо сейчас.
   - Проблема, - продолжала Льюин, - как и всегда, в Окко. Они требуют от Адрии компенсации, превышающей все, что может предложить Сассу. Требуют даже за ущерб, причиненный войной, что является делом герцога, а не Храма. Я так понимаю, что курия Окко действительно хочет остаться под покровительством Карпагамо.
   Пен нахмурился. - Почему их это так волнует? Богам все равно. Они забирают души одну за другой, не объединяясь в политические группы. Если Окко такая заноза в заднице, почему бы не позволить ей достаться верховному божеству Карпагамо?
   - Этот вариант рассматривается. - Она сухо оглядела разбросанные стопки бумаг. - Где-нибудь. Но если это ваше дело об убийстве...
   Констебля Дены, хотел возразить Пен, но... понял, что если сейчас Льюин прикажет ему расстаться с этой головоломкой, он будет сопротивляться изо всех сил.
   - ...имеет какое-то отношение к разгадке, то чем скорее мы в этом разберемся, тем лучше. - Она протянула руку к Херисану, который выпрямился в позе преданной готовности. Льюин действительно производила такое впечатление на всех своих людей, подумал Пен.
   И на демонов тоже, признала Дез.
   Льюин продолжила, обращаясь к Херисану: - Пожалуйста, займись этим немедленно и не останавливайся, пока не добьешься чего-то достоверного. Пену, мне и Турну надо переодеться к следующему ужину, но когда мы вернемся, зайди в мои покои, чтобы доложить о своих успехах,. - Она повернулась к Пенрику: - Сегодня вечером это снова особняк верховного жреца Окко, так что его люди должны быть там в полном составе. Само собой разумеется, вы с Дез должны быть начеку, если наткнетесь на что-нибудь.
   - Или это найдет нас? - предположил Пен.
   - Это, конечно, могло бы быть не менее показательным.
   - Должен ли я привести остальную часть вашей почетной стражи, ваша светлость? - спросил Турн. Пен был совершенно уверен, что в переводе это означало "Мне чертовски нужно подкрепление".
   - Нет. В конце концов, у меня будут Пен и Дез. Размести своих свободных людей здесь, в здании капитула, чтобы они незаметно наблюдали за Херисаном и его работой.
   Херисан, после некоторого удивления, а затем раздумий, не стал возражать против этого.
   Льюин поднялась, и все присутствующие поднялись вместе с ней. Херисан снова завернул бухгалтерские книги и позвал своего клерка. Пен открыл дверь и обнаружил, что большинство бухгалтеров из бригады арбитров уже толпятся у двери, как кошки у рыбной лавки. Они вернулись, как только группа принцессы-верховной жрицы покинула зал.
  
   Когда они с Турном вернулись в свою общую комнату, Пен не слишком удивился, обнаружив там Суо и Тебби. Тебби растянулся на полу, выглядя скорее сытым, чем беспокойным; очевидно, Суо не позволил грязному уличному мальчишке занять ни одну из кроватей его начальства. Разумный выбор, хотя Дез могла легко уничтожить любых паразитов, которых мог принести мальчик. Суо сидел на единственном стуле в комнате, но поднялся, чтобы быстро постучать себя по лбу, отдавая салют Дочери своему капитану.
   Пока Пен первым умывался, Турн вкратце рассказал Суо о его новой вечерней обязанности охранника, что было довольно просто, поскольку Херисан и его клерк находились в соседней комнате.
   Озадаченный поведением вилдийцев, Тебби нервно подвинулся и сел у стены. Суо указал на него большим пальцем и обратился к Пену. - Что мне делать с этим?
   Пен задавался вопросом, насколько велика опасность того, что мальчика заставят замолчать как случайного свидетеля, видевшего бухгалтерские книги. Уличные крысы слишком легко исчезают. Хотя Пен и Суо, конечно, не собирались поступать так. Пену также было интересно, не захочет ли Тебби продать эту новость за какую-нибудь плату, хотя он сомневался, что мальчик знает, к кому обратиться. Что также привлекло бы к нему внимание опасной группы паникующих людей, которые в данный момент не знали о его существовании, и могло бы привести к первому результату. В любом случае, лучше было пока держать его поблизости.
   Пен насухо вытерся полотенцем и передал умывальник Турну. Переключившись на адрийский ради Тебби, он сказал Суо: - Тебби должен остаться здесь на ночь. Возьми его на свое попечение. Попроси кого-нибудь из слуг принести ему подстилку на пол и любое другое постельное белье, которое есть под рукой.
   Турн удивленно приподнял брови при этом добавлении, но возражать не стал. Вслух.
   Сытый, Тебби больше не был так привязан к Пену. - Но я хочу домой!
   - Есть ли там кто-нибудь, кто будет скучать по тебе?
   - ...Нет.
   - Где ты обычно живешь?
   - Обычно я могу найти себе укромное местечко, пока кто-нибудь не найдет меня и не выставит вон. У меня есть отличное местечко на крыше... - он заколебался. - Где-нибудь.
   - Утром здесь будет очень вкусный завтрак, - заметил Пен в качестве более позитивного побуждения. Стоит ли ему продолжать? Дез, твое мнение?
   Да. Посмотрим, как он отреагирует.
   - Между тем, это самое безопасное место, где ты можешь находиться. Наши подозреваемые уже убили одного человека, чтобы сохранить свои секреты. Я не хочу искушать их во второй раз.
   - О... - сказал Тебби несколько озадаченно. Может, парень и разбирался в уличных делах, но тайные дела курий, очевидно, были выше его понимания. - Гм, ученый господин...
   Необычная вспышка вежливости. Пока Пен доставал свою лучшую тунику из шкафа, который делил с Турном, он ободряюще кивнул ему через плечо.
   - Что вы имели в виду сегодня в суде, когда сказали что-то об опухоли, что заставило всех замолчать? - брови Тебби поползли вниз. - И что такое опухоль?
   - Нарост внутри тела, которого там быть не должно. Некоторые из них ничего особенного не делают. Другие распространяются и убивают. К сожалению, у твоего друга из фруктовой лавки в животе есть один из самых опасных наростов.
   - Он мне не друг... - Тебби заколебался. - Вы имеете в виду, что он умрет? - К его чести, он не выглядел довольным. - У кого-нибудь есть такая? - Он взглянул на свой живот.
   - Да, но они чаще встречаются у пожилых людей, чем у молодых. У тебя их нет, - Пен правильно определил главную новую проблему мальчика. - Сегодня в этом суде был вынесен только один смертный приговор, и он был вынесен не тебе. По моим оценкам, он проживет не больше шести месяцев. Когда я сказал ему, чтобы он заботился о своей душе, а не о кошельке, то был... смертельно серьезен.
   Пен сел на стул, быстро расчесал и начал заново заплетать свои светлые волосы, используя голубую шелковую ленту, что было молчаливым приветствием богине его принцессы. Кроме того, Дез это нравилось.
   - А люди действительно отправляются к богам, когда умирают, как говорят похоронные животные?
   - Да. Ясновидение, которым наделил меня мой демон, позволяет мне видеть это напрямую. Это очень пугающая вещь. Это меняет твой взгляд на мир и на людей. - Поколебавшись, он продолжил: - Еще важнее - встретиться с богом лицом к лицу. Это меняет тебя навсегда.
   - А вы встречались?
   - Да. Пока три раза. Наверняка встречусь еще раз, как Сын Осени однажды сказал моему другу-шаману Инглису.
   Турн, Суо и Тебби пристально посмотрели на Пена. - Что ж, это кое-что объясняет, - пробормотал Турн.
   Когда Турн вышел, чтобы постучать в дверь комнаты Льюин и доложить, что они готовы к следующему дежурству, Пен остановился. После завтрака у него не было времени на еду, и Пен с нетерпением ждал кулинарных изысков этого вечера. И всего, что еще может принести ему банкет. И все же, возможно, было бы разумно сказать еще одно слово.
   Он повернулся к Тебби. - Если у тебя хватит ума отказаться от гостеприимства Дочери и сбежать, знай, что мой демон может найти тебя, куда бы ты ни пошел.
   Может быть, сказала Дез, но сейчас это было бы невыносимой болью.
   Тсс.
   У Тебби округлились глаза, так что, вероятно, это предостережение подействовало. Пен добавил, обращаясь к Суо: - И научи парня, как надо умываться, прежде чем он займет сегодня постель в доме ордена.
   - Я умею умываться! - возмутился Тебби.
   - Рад это слышать. Позже покажешь свое умение Суо. - Суо выглядел скорее удивленным, чем обиженным этой новой обязанностью, хорошо.
   Пен дважды постучал по губам тыльной стороной большого пальца, на удачу и прощание, и последовал за Турном.
  
   Банкет, который состоялся в тот вечер в особняке верховного жреца Окко, был сокращенным повторением приветственного пира. Из-за большого скопления людей было сложно подсчитать точное количество людей, но у Пена сложилось впечатление, что не хватало серых мантий из канцелярии Окко. Прячутся, участвуют в тайных совещаниях, ищут быстрых лошадей для бегства к какой-нибудь границе? Все вышеперечисленное? Судьба Консуа казалась убедительным намеком на то, что они не обязательно были едины.
   Несмотря на то, что к Пену никто не подходил, люди принимающей стороны заметно избегали его, хотя он и получил дружеские приветствия от делегации Саоны, чьи люди были счастливы, что есть с кем поговорить на их родном языке. От вопросов о Консуа он уклонялся, туманно ссылаясь на то, что в магистрате знают больше, чем он. Что на данный момент вполне возможно. Он не думал, что констебль Дена будет мешкать. Он выдержал несколько проницательных взглядов Сассу, стоявшего на краю своего возвышения, и испытал сильное искушение подробнее поговорить с ним о сегодняшней уловке с его старой подделкой, но это казалось преждевременным. И в любом случае Льюин была в лучшем положении, чтобы рассказать ему все, что, по ее мнению, ему следовало знать. Казалось, она этого не делала.
   К тому времени, как он, Льюин и Турн вернулись на освещенную фонарями площадь, Пен уже нервничал.
   Они снова собрались с Херисаном и его клерком в комнате Льюин - Турн принес пару дополнительных стульев из комнаты Херисана. Льюин и Пен тесно прижались друг к другу на сиденьях вокруг маленького столика у окна, на котором Херисан разложил бухгалтерские книги.
   Дворцовый бухгалтер перебирал их пальцами, набирая воздух для отчета.
   - Насколько я могу судить, это набор записей о том, как денежные средства переходили из рук в руки через офис контролера Oккo за последние три года. Я убежден, что это теневые незаконные транзакции. Почти наверняка это растрата.
   - Зачем кому-то, ворующему деньги из храма, вести тщательный учет? - спросил Пен. - Это кажется абсурдным. Лучше прикарманить их без следа!
   Он и Херисан обменялись взглядами, полными взаимного непонимания.
   - Конечно, они должны, - сказал Херисан, - если деньги делятся, или их хотят искусно скрыть, или если источники сложные. А это именно так. - Он постучал пальцем по открытой странице перед собой. - Для получения полных доказательств потребуется надлежащая проверка всей канцелярии.
   - Хм, - сказала Льюин. - И, конечно, первое, что должно произойти, когда меняется подчинение храма, - это тщательная проверка предыдущих записей. Если новый прелат компетентен, а Сассу является таковым. Что наводит на мысль о второй и более личной мотивации для всех этих проволочек с переходом.
   - А не просто угрюмая преданность предыдущему герцогству? - спросил Пен. - Оставляя в стороне убийство, я могу себе представить, что некоторые горожане Окко считают своим долгом отказать Адрии во всем, в чем они могут.
   - Это была бы интересная защита, - сказал Херисан, - за исключением того, что эти записи относятся к слишком давнему периоду. Эта схема действовала, когда правил Карпагамо.
   - Тогда сам верховный жрец Карпагамо не может быть причастен к этому, поскольку его ограбили. - Пен поджал губы. - Итак... как далеко в храме Окко распространяется эта мерзость?
   - Конечно, к контролеру, - сказал Херисан. - Возможно, к канцлеру. Верховному жрецу... неизвестно. Кто из подчиненных контролера является соучастником, будет сложной проблемой, с которой кому-то предстоит разобраться. Надеюсь, не нам.
   - Так Консуа недавно обнаружила кражи и пыталась сообщить о них, - задался вопросом Пен, - или она уже давно была причастна к этому и раскаялась?
   - Тщательное изучение почерка может дать некоторые подсказки, - сказал Херисан. - Боюсь, сегодня вечером я не смогу этим заниматься. - Он подавил зевок в тусклом свете свечей.
   - Возможно, раскаяние перед лицом того, что весь план рушится, - сказала Льюин менее мягко. - Или односторонняя попытка спастись, предав своих коллег.
   - Действия похоронных животных, похоже, говорят об обратном, - неуверенно заметил Пен. - Не думаю, что Отец Зимы забрал бы ее душу, если бы ее сердце не было искренним в своем раскаянии. - Смерть при попытке что-то значила.
   Ее взгляд заострился. - Неужели? Он трогал животных?
   - Мы с Дез непосредственно видели Его руку. - Хотя бы мельком. Большее было бы ошеломляющим.
   - Ах. - Льюин склонила голову в знак уступки. - Мне действительно интересно, почему она пыталась представить свои доказательства мне, а не верховному жрецу Карпагамо или даже Сассу.
   - Если она была замешана в этом, Карпагамо не стал бы для нее убежищем. Она не знала Сассу. Возможно, вы казались ей самым безопасным убежищем, - предположил Пен. - Так сказать, нейтральная гавань перед лицом надвигающегося шторма.
   - Шторм скоро разразится. Завтра Oккo проведет презентацию перед арбитрами. Интересно, мне следует включить это в повестку дня первым, - рука Льюин легла на томик в требовательном жесте, - или последним?
   Пен откинулся назад. - Они знают, что у них нет этих бухгалтерских книг. Я не думаю, что они могут знать, что книги уже у нас, или что нам удалось понять их значение. Завтра утром я хочу первым делом поговорить с констеблем Деной - она и ее магистрат должны знать о них, поскольку книги дадут основание для фактических арестов. Мы будем обязаны передать их в ближайшее время.
   - Да, это традиционно сложное столкновение юрисдикций, храма и города, - сказала Льюин. - Полагаю, вашему магистрату Моглиану понадобится вся поддержка, которой он сможет заручиться.
   - Но будет ли он делать это в конфликте с Храмом Карпагамо или с Адрией? Или в союзе с ними обоими? Будет ли это иметь какое-то значение?
   - На самом деле, это то, что решит моя коллегия, - сказала Льюин. - Интересно, какой вариант приведет к оптимальному результату? Разумеется, не для этой шайки воров-убийц, покрытых чернилами.
   - И это кощунственно, не забывайте об этом, - сказал Пен.
   - Воровство и убийство среди людей, присягнувших Самому богу справедливости? Воистину кощунственно. - Льюин выдохнула в знак согласия и постучала себя по лбу, прося благословения Дочери для них всех. Пен в ответ постучал пальцем по губам, хотя благословение его бога было более двусмысленным. И поэтому уместным в данный момент?
   На этом их полуночная встреча закончилась. Турн и Суо распределили дежурства, чтобы охранять принцессу всю ночь. Это было исполнением и второй обязанности - тайно охранять бухгалтерские книги, которые она оставила при себе. Они удалились в свою комнату так тихо, что не разбудили Тебби, который спал на полу в гнездышке из одеял в ногах кровати Пена. Еще одна проблема, с которой Пену предстояло как-то разобраться.
   Завтра, твердо сказала Дез. Этот день кончился, как и твои силы.
   Пен не мог долго оставаться в сознании, чтобы поспорить.
  
   Пен, Суо и Тебби позавтракали на рассвете в уголке оживленной кухни капитула. По пути к выходу они встретили Льюин в коридоре и вместе с капитаном Турном спустились в трапезную на более официальный прием пищи.
   - А, Пен и Дез, хорошо. - Она подозвала их к себе, понизив голос, когда Пен подошел ближе. - Собираетесь встретиться со своим магистратом?
   - Да, ваша светлость.
   - Я планирую передать ему ваши бухгалтерские книги в конце сегодняшнего слушания. Убедитесь, что он будет там, чтобы получить их. Я собираюсь предоставить людям Oккo возможность изложить свои доводы, которые они планируют сделать сегодня утром. За обедом проведу закрытое заседание с моими коллегами-арбитрами, чтобы ознакомить их с этой новой информацией - надеюсь, к тому времени Херисан добьется большего прогресса. Вернитесь вовремя. Я хочу, чтобы вы доложили им обо всем, чему были свидетелями на данный момент, и обо всем, что обнаружится сегодня утром.
   - Посмотрим, что мы сможем сделать, ваша светлость.
   - С нетерпением жду этого. - Она потрепала его по щеке и пошла дальше.
   - Охраняй его, Суо, - добавил Турн, следуя за ней.
   - Да, господин. Ни за что не пропущу.
   Тебби выглядел озадаченным всем тем, сколько жителей Вилда проносилось мимо него, во всех смыслах этого слова, но был слишком сыт, чтобы сильно волноваться. Казалось безнадежным доказывать, что это не его магистрат и не его бухгалтерские книги, поэтому Пен вывел его наружу.
   Поздно вечером шел дождь, и мощеные улицы все еще были мокрыми, хотя и немного более чистыми. Теплый воздух был плотным и влажным в свете, пробивающемся через облака. Пен проследовал по уже знакомому маршруту, петлявшему мимо сиротского приюта, пансиона и храма на улице Арбор, к зданию магистрата. Они вошли и увидели, что магистрат, еще не облаченный в свою официальную мантию, стоит во дворе и разговаривает с Деной, Рагно и еще одним дородным констеблем, одетым для верховой езды.
   - О, отлично, - сказала Дена, заметив его. - Ученый, вы захотите это услышать.
   - У меня тоже есть важные новости.
   - А? - переспросил Моглиан. Он посмотрел на Тебби. - И что же этот мальчик натворил на этот раз?
   - Ничего, господин, - заверил его Пен, ободряюще похлопав своего нового друга по плечу, что, судя по тому, как тот вздрогнул, не было оценено по достоинству. - Я держу его при себе для выполнения нескольких заданий.
   - Ой? Тогда следите за своим кошельком. - Он махнул двум своим людям. - Иди приведи лошадей. Дена, останься.
   Пен, Суо и настороженный Тебби последовали за Моглианом к скамейкам под галереей.
   Для этого утреннего часа у Дены, казалось, блестели глаза. Она сидела, зажав ладони между коленями, обтянутыми брюками. - Я думаю - надеюсь - что сегодня мы раскроем маленький тайный заговор контролера.
   - Ой? Удалось ли Рагно отследить змею?
   Она покачала головой. - К сожалению, не через судебных приставов. Когда я, наконец, села и переосмыслила все это еще раз методом исключения, ниточка потянулась к пансиону. Женщина-клерк из офиса контролера, посвященная Фернель, уехала к себе домой в отдаленную горную деревню на следующее утро после того, как я впервые допросила ее вместе с остальными жительницами. Рассказывала о больной сестре. Это поставило меня в тупик, преодолеть который было труднее, чем любое заикающееся алиби.
   - Эрме, Лазано и Богано были правы, когда утверждали, что ни один человек не мог проникнуть в пансион незамеченным, и что их собственное местонахождение было полностью засвидетельствовано в течение всего того дня и вечера. Я потратила слишком много времени, чтобы разобраться в этом. Но Фернель была слишком скромной, чтобы ее пригласили на торжественный банкет. Никто не обратил на нее особого внимания, ни присутствующие, ни отсутствующие.
   - Выглядит многообещающе, - признал Пен. - Между тем, вчера мне удалось найти секретные документы, которые Консуа на самом деле спрятала, причем в самом неожиданном месте.
   Дена удовлетворенно вздохнула; Моглиан хмыкнул и выпрямился.
   Пен вкратце рассказал о своей выгодной поездке в сиротский приют и о предварительном полуночном анализе мастером Херисаном значения бухгалтерских книг. Когда он закончил, на лицах Моглиана и Дены появилось хищное выражение.
   - Из-за того, что все это затрагивает вопросы конклава, принцесса-верховная жрица сегодня оставляет у себя бухгалтерские книги, чтобы представить их своим коллегам-арбитрам. Однако она хотела бы передать их вам сегодня в конце утреннего слушания. - Пен поднял руку, когда Моглиан начал возражать против этой задержки. - Городской храм, представляющий сегодня свои претензии, - это Окко. Возможно, мы сможем вам чем-то помочь.
   - Как только они узнают о существовании этих бухгалтерских книг, то попытаются забрать их обратно, - сказал Моглиан. - И, вероятно, уничтожат их, если у них вообще хватит ума разобраться с ними. Эти ваши заседания конклава проходят прямо в канцелярии Окко, не так ли? Это похоже на встречу с врагом на его собственной территории.
   - Я бы ожидал, что три приведенных к присяге старших арбитра и их помощники смогут сохранить их для вас. Также остается открытым вопрос о том, кому из верховных жрецов достанется Окко к концу дня. - Немного погодя он добавил: - И я буду там рядом с ее светлостью.
   - Хм. - Моглиан откинулся назад, разглядывая его с каким-то подозрением, о котором Пен не мог догадаться. - Полагаю, это должно сработать.
   В этот момент прибыли остальные констебли с лошадьми. Моглиан поднялся по лестнице на галерею, вероятно, по зову своей жены - во всяком случае, седеющей дамы средних лет, которая не уступала ему в строгости и полноте, облокотившись на деревянные перила, - чтобы он поел, пока есть возможность, и его мантия была готова!
   Пен и его приспешники последовали за Деной на улицу, где у колокола уже ждала небольшая группа взволнованных горожан, сдерживаемая охранником.
   Пен услужливо подсадил Дену в седло. - Удачной охоты, - пожелал он ей, дважды приложив большой палец к губам в знак благословения ее начинаний.
   - Надеюсь на это, - вздохнула она. - При условии, что эта женщина, Фернель, еще не набралась ума, чтобы сбежать из герцогства. Если она рассчитывает на то, что остальная команда этого контролера сохранит ее тайну, то она опирается на очень тонкую тростинку.
   - Вы могли бы указать ей на это, когда догоните ее.
   - О, я так и собираюсь сделать. - Она развернула лошадь и увела свою цокающую копытами кавалькаду прочь.
  
   Суо - симпатичный, вежливый, с экзотическим акцентом и мирянин-посвященный их ордена - быстро завоевал популярность среди женщин, работавших на кухне капитула Дочери. Пен поручил ему пристроить туда Тебби, пообещав, что мальчик будет мыть посуду, и убедился в том, что он заработает несколько монет своим усердием. Пен надеялся, что это, а также привлекательная еда обеспечат ему безопасность на весь день.
   Затем он и Суо направились обратно через площадь в канцелярию, где Пен застал в самом разгаре утреннее заседание. Он скользнул на свое место рядом с Льюин, вытеснив клерка, которого она одолжила у саонского верховного жреца и который с радостью вернулся к своей команде.
   Канцлер храма Окко излагал свои аргументы под встревоженным взглядом своего верховного жреца. В данный момент он перечислял множество мрачных подробностей о храмовом имуществе, разграбленном или поврежденном войсками герцога Адрии в прошлом году. В основном это происходило в окрестностях Окко - городской совет передумал сопротивляться, когда армия окружила их стены, и вовремя сдался, чтобы избежать ужасов осады и штурма. Жители окрестностей, как понял Пен, были не в восторге от такой запоздалой предусмотрительности своих начальников. Сам Сассу сегодня присоединился к делегации Лоди, чтобы выслушать показания, и слушал без особого выражения.
   Даже демоническое зрение Дез не подсказало Пену, причастны ли к растрате и убийству верховный жрец Окко или его канцлер, только то, что ни один из них не был доволен. Еще более недовольными были контролер Эрме и его старший заместитель Лазано, помогавшие канцлеру за столом истцов напротив коллегии из трех арбитров. Их взгляды, обращенные к Пенрику, были крайне настороженными. Богано нигде не было видно.
   После обязательных записей и обмена документами заседание прервалось на обед.
   В трапезной канцелярии, предоставленной арбитрам и их сотрудникам, Льюин распорядилась раздать еду. Когда прибыли Турн, Херисан, его клерк и завернутый в ткань сверток, она приказала вывести слуг и закрыть двери. Снаружи стояли стражники из Саоны и Орбаса, чтобы убедиться в исполнении приказа.
   Льюин поднялась; в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только жеванием.
   - Недавнее трагическое убийство бухгалтера канцелярии Окко ученой Консуа выявило аспекты, которые непосредственно затрагивают деятельность этого конклава. Поскольку мой придворный волшебник лорд Пенрик сыграл важную роль в их раскрытии, я позволю ему выступить в качестве свидетеля по этому делу, после чего мы обсудим ситуацию. Пенрик, пожалуйста. - Она села.
   Пен сглотнул и встал. Ну давай, это не хуже, чем твои устные экзамены, подбодрила его Дез.
   Начав с того, как Консуа подошла к нему на банкете в честь открытия, Пен кратко изложил свои расспросы и наблюдения за последние несколько дней, стараясь придерживаться простых фактов и отмечая свои предположения как таковые. Хотя часть его возмущения всем этим жадным, жестоким, бессмысленным и кощунственным эпизодом, несомненно, просочилась наружу.
   Не говоря уже о том, размышляла Дез, что все эти годы нам приходилось выслушивать, как эти праведники из ордена Отца презирают орден Бастарда за то, что мы служим самому беспорядочному богу. Это возмущение или ликование?
   Я оставлю ликование тебе. Пен стиснул зубы и продолжил. Он закончил дополнением: - Констебль Дена выезжает сегодня из Окко, чтобы арестовать подозреваемую и свидетеля, что, по ее мнению, значительно продвинет ее расследование, но я пока не знаю, как все пройдет. Магистрат Моглиан пообещал прийти на дневное заседание, чтобы забрать бухгалтерские книги, которые являются необходимой частью этих показаний.
   Что должно немного оживить ситуацию, заметила Дез.
   Надеюсь. А теперь помолчи. - Арбитры должны воспользоваться этим шансом, чтобы изучить книги и извлечь из них все, что нужно знать для принятия дальнейших решений.
   Пен, к счастью, сел; Херисан встал и повторил свои выводы. По сути, они не отличались от вчерашних, хотя он заметил ряд подтверждающих деталей, большинство из которых представляли интерес только для других бухгалтеров. Названных имен было немного, в основном их удалось определить по отметкам инициалов, но несколько он все же извлек.
   Затем трое арбитров, три верховных жреца, собрались вместе, чтобы выработать стратегию на следующие полдня. В перерывах между помощью с переводами Пен воспользовался возможностью перекусить, но едва притронулся к еде.
   Наконец арбитры пришли к заключению, двери открылись, и вся толпа вышла. Пенрик решительно встал по левую руку от Льюин. Это было единственное заседание, которое он абсолютно не хотел пропустить.
  
   Перед началом Льюин сказала канцлеру храма Окко: - Я бы хотела, чтобы все старшие сотрудники вашего офиса контролера присутствовали на этой части слушаний.
   Последовала небольшая задержка, пока паж ходил за теми, кого там еще не было, - мужчиной и женщиной-послушниками, оба бухгалтеры. Они выглядели озадаченными и нервничали из-за того, что их оторвали от работы.
   Пен наклонился вперед и сказал: - Я не вижу послушника Богано. Его сегодня нет на работе?
   Эрме и Лазано обменялись взглядами. Эрме ответил: - Да, он ушел по семейным делам.
   - Его семья здесь, в городе? - спросил Пен.
   - Э-э, да, - сказал Эрме.
   - Хорошо. - Пен откинулся назад.
   Думаешь, он сбежал сам по себе? спросила Дез. Потому что эти двое только что гадали. И потели.
   Надеюсь, они обливаются потом.
   Пен поднял перо, готовясь к работе, и Льюин жестом пригласила Эрме продолжить изложение позиции канцлера с того места, на котором они остановились перед обедом. У этого человека были записи, иначе, как Пен подумал, он не смог бы запомнить это место.
   Это только мы помним, сказала Дез. О боги, но эти люди такие многословные.
   Контролер Эрме встал и продолжил список жалоб, теперь вернувшись к корректировкам границ и их дефектам, с еще более мучительными бухгалтерскими подробностями. Пен решил, что многое из того, что казалось странным и непоследовательным в позиции канцелярии Окко в этом вопросе, прояснилось, когда там осознали, какие преступления пытались скрыть. Если смерть Консуа действительно наступила бы от апоплексического удара, могли ли они добиться успеха?
   У них не было запасного плана на случай этой неудачи, это кажется очевидным, заметила Дез. Неужели их ремесло внушило им мысль, что правильный ответ может быть только одним?
   Возможно, ввернул Пен. Но скажу, что если я когда-нибудь задумаю преступление, то не собираюсь консультироваться с комитетом. После минутного размышления он исправил это на "За исключением вас всех, я полагаю".
   По крайней мере, наши советы были бы лучше, чем у этой жалкой команды.
   Эрме дошел до конца своей речи и повернулся к своему руководителю, канцлеру храма Oкко. - На этом отчет моего офиса заканчивается. Теперь мы можем быть свободны?
   - Не совсем, - сказала Льюин, прежде чем канцлер успел ответить. - Есть еще одна сотрудница вашего офиса, которой есть что сказать.
   Повинуясь жесту Льюин, Пен поднял с пола стопку гроссбухов, завернутых в ткань, и положил их на стол по правую руку от нее. Было показательно отметить, кого из команды это привлекло - в их число входил канцлер, но не присутствовавший при этом верховный жрец. Льюин не сразу попросила Пена развернуть их. Что было немного жестоко. Пен одобрил это.
   Он встал рядом с ней, когда Льюин положила свою изящную руку поверх пакета. - Как некоторые из вас знают, вечером накануне своей смерти ученая Консуа подошла к моему секретарю, желая кое-что сообщить мне. После этого она не пришла на утреннюю встречу. Я поручила ученому лорду Пенрику выяснить это. В то время как волшебник может иногда заставить заговорить томящихся в ожидании мертвецов, - о, по команде контролера пробежала интересная дрожь при этом напоминании о могуществе Пена, - душа Консуа уже была поглощена ее богом. Пришлось прибегнуть к хитрости. К счастью, Пенрик справился.
   С приятным театральным подтекстом Льюин развязала ткань и позволила ей упасть, обнажив стопку бухгалтерских книг. Пен воспользовался моментом, чтобы разделить радость Дез по поводу полного смятения, охватившего Эрме, Лазано и еще пару присутствующих.
   - Где вы это нашли? - сердито начал Лазано. - Они принадлежат нам! - Эрме крепко сжал его плечо, чтобы заставить замолчать.
   - Рада слышать это от вас, - сказала Льюин. - Хотя внутренние данные уже подтвердили их источник.
   - Многие бухгалтерские книги похожи друг на друга, - сказал Эрме, взмахнув рукой. - Только тщательный осмотр может подтвердить их происхождение. И тогда возникает вопрос о подделке. Покойная ученая Консуа, несомненно, обладала бы таким мастерством.
   О, он сообразителен, сказала Дез с некоторым одобрением в голосе.
   - К счастью, я смогла провести тщательную проверку. - Льюин жестом пригласила Пенрика сесть, а Херисана встать. - Мастер Херисан, пожалуйста, повторите свой анализ для вновь присутствующих здесь.
   Херисан облизал губы и на своем чистом адрийском языке, хотя и с акцентом, начал пересказывать презентацию, которую он только что провел для трех арбитров. Вскоре после этого старший заместитель Карпагамо попросил о перерыве, пока он не отправит пажа за своим верховным жрецом. Пока они ждали, несколько делегатов с обеих сторон зала, в том числе бухгалтер Адрии, с которым Пен встречался утром во время беседы с Сассу, воспользовались возможностью подойти и поближе ознакомиться с бухгалтерскими книгами.
   Сам Сассу наблюдал за происходящим из своего кресла в правой части комнаты с полузакрытыми глазами, которые выглядели какими угодно, но только не сонными. Сотрудники канцелярии, вновь усевшиеся прямо напротив коллегии, притихли и выглядели больными. Канцлер и Эрме обменялись несколькими очень тихими фразами, яростными и приглушенными.
   Затем в комнату вбежал верховный жрец Карпагамо, все еще поправляя мантию, и ему предоставили поспешно освободившийся стул в левой части комнаты. Его голова склонилась к голове верховного жреца Окко, дававшего какое-то быстрое и, по-видимому, довольно сумбурное резюме, прервавшееся, когда Херисан возобновил свой доклад.
   Когда он сел, заговорил верховный жрец Карпагамо. Хотя делегатам от герцогства не полагалось вмешиваться на этом этапе, поскольку это было отложено до подведения итогов в конце презентаций всех пяти городов, Льюин не стала применять это правило, возможно, потому, что вся эта часть слушаний и так сильно отклонилась от намеченного пути. Он сказал: - Пожалуйста, объясните мне, где и как были найдены эти бухгалтерские книги.
   Разумная просьба для тех, кто пришел поздно, во многих смыслах. Льюин кивнула в знак согласия и указала на Пенрика.
   Безумно благодарный за свою недавнюю возможность попрактиковаться, Пен встал и повторил отчет, который он недавно представил арбитрам, но избавленный от посторонних деталей, таких как Тебби, и всех ложных предположений Пена. Это была простая, но, как показалось Пену, более убедительная история.
   Закончив, он с облегчением сел. Я так рад, признался он Дез, что у меня никогда не было призвания к творчеству Отца Зимы. Я совершенно не подхожу для всей этой аморальной бухгалтерии.
   Разделяю твою боль, пробормотала в ответ Дез. Точно.
   Канцлер попытался возразить, что, поскольку бухгалтерские книги являются собственностью храма Окко, они должны быть немедленно переданы ему. Эрме снова попытался оболгать их как возможные подделки. Лазано попытался отпроситься, чтобы сходить в туалет, что Льюин разрешила, но отправила с ним капитана Турна в качестве сопровождающего, "чтобы вы случайно не заблудились на обратном пути". Лазано проглотил гнев, подпитываемый страхом, и пошел. И вернулся в свое время. В левой части зала верховный жрец Окко и его настоятель, верховный жрец Карпагамо, вели негромкий спор, который, казалось, привел храмовника Окко в еще большее замешательство.
   Слушая, как ерзает Эрме, Пен размышлял о мягкой, лицемерной речи этого человека у гроба Консуа и позволил своему гневу разгореться, как горячим углям под прохладным, маскирующим пеплом. Дез наслаждалась этим теплом.
   Вошел паж из канцелярии и осторожно похлопал Пена по плечу. - Ученый господин? У дверей несколько горожан требуют, чтобы их впустили. Когда стражник у дверей сказал им, что канцелярия закрыта на время конклава, они спросили о вас.
   Наконец-то Моглиан? Льюин кивнула ему в знак разрешения и сказала: - Проследи за этим, Пен. - Пен, ведомый пажом, прошел по коротким коридорам в вестибюль.
   На площади за ступенями стоял магистрат Моглиан, его служебная мантия была накинута поверх городской одежды. Его сопровождал большой отряд констеблей - больше, чем мог предоставить его суд, и, вероятно, их позаимствовали для этого случая у его соседей-магистратов. Пен представил, как они меняются людьми при необходимости, как домохозяйки обмениваются яйцами. Их слишком много, чтобы охранять стопку бухгалтерских книг, какими бы взрывоопасными они ни были; неужели Моглиан подготовился к массовым арестам сегодня днем?
   К огромному удовольствию Пена, рядом с магистратом стояли констебли Дена и Рагно, ее дородный помощник, а между ними, со скованными перед собой руками, стояла новая женщина. Худощавая, темноволосая, лет под тридцать, она была одета, как подобает зажиточной сельской жительнице: юбка, блузка, жилет на пуговицах, короткие сапоги. Пен не принял ее за сельскую жительницу.
   Как и подобает жестоким убийцам, послушница Фернель выглядела не совсем соответствующе. Конечно, она была рассержена и напугана. Готова признаться и обвинить? Это объяснило бы все приготовления.
   К еще большему удивлению Пена, между двумя другими констеблями стоял послушник Богано, одетый для верховой езды. Он выглядел гораздо более потрепанным, его туника была порвана, на одной стороне лица темнел заметный синяк, волосы спутаны, он стоял, сгорбившись больше обычного. Третий констебль стоял позади с тяжелыми седельными сумками на плече.
   - Вы отлично справились, констебль Дена, - сказал ей Пен с мрачным удовлетворением.
   - Мы вернулись как раз в тот момент, когда магистрат собирался уходить, - сказала Дена. - С тем, что мы привезли, нам пришлось кое-что переставить, - она кивнула в сторону своих вооруженных последователей, - Но послушнице Фернель было что сказать.
   Пен указал на Богано. - И где же вы нашли этого джентльмена? Нам очень не хватало его на сегодняшнем утреннем заседании.
   - Я так и думал, - сказал Моглиан. - Мои люди поймали его у восточных ворот, когда он собирался покинуть город со скудными пожитками, но двумя большими мешками монет. -Констебль, державший седельные сумки, покачал ими в качестве иллюстрации и ухмыльнулся. - Я полагаю, что вопрос о том, кому именно принадлежат эти монеты, вызовет некоторые споры в вашем совете.
   - Это мои собственные деньги, и я арестован по ложному обвинению! - попытался Богано. Это прозвучало немного невнятно из-за разбитого рта.
   Украл по-честному, не так ли? съязвила Дез.
   - Фернель лжет!
   - Ну, кто-то из вас лжет, - сухо сказал магистрат, в его тоне чувствовалась усталость от пережитого.
   - Полагаю, что конклав теперь готов заслушать показания этих свидетелей, - сказал Пен. И, вероятно, к их яростному потоку обвинений и контробвинений. Он искренне благословил Моглиана, если можно так выразиться, поставив галочку на своем торсе, за то, что он привел их обоих с собой и проделал для него так много работы. - Я провожу вас в зал заседаний, господин, где у нас находятся бухгалтерские книги и большинство людей, которых вы захотите увидеть. Зал уже переполнен, поэтому я предлагаю вам оставить здесь большую часть ваших людей охранять дверь. Только, - Пен вспомнил о неудавшейся попытке Лазано скрыться, - лучше приберегите несколько человек для других дверей. Задержите всех членов канцелярии, которые попытаются уйти, хотя вы можете позволить свободно проходить слугам и прочей храмовой челяди.
   После этих распоряжений магистрат, трое констеблей, тащивших Богано и его сумки, Дена и Рагно со своей пленницей, шедшей между ними, последовали за Пеном внутрь. Эффект их прибытия в зал заседаний через широко распахнутые двойные двери, был таким драматичным, какого только могло пожелать демоническое сердце Дез, подумал Пен.
   И твое тоже, я думаю, сказала Дез.
   О, да.
   Узнав Фернель, вся команда контролера, сидевшая напротив арбитров, в ужасе зашевелилась. Эрме, который прежде был самым сдержанным, пришлось с трудом усаживаться ровно. Лазано скорчил гримасу, сжав руки на коленях. Их канцлер оглядел их всех с выражением крайнего раздражения на лице, которое сменилось выражением отчаяния, когда он перевел взгляд на Фернель. Похоже, никто из них не рассчитывал на то, что она будет лгать, чтобы защитить их.
   Пен подумал, что это предположение не лишено оснований. Фернель обвела взглядом собравшихся коллег, как женщина с горящим факелом против диких зверей. Неудивительно, что они поспешили отослать ее из города. Отослать из герцогства было бы еще лучшим планом, но, возможно, на это не было времени.
   Их взгляды, обращенные к Богано, были менее удивленными. Их взгляды, брошенные на его седельные сумки, были более разъяренными. Раз уж зашла речь о поспешном отъезде из города.
   Моглиан одернул свою черную мантию и, повернувшись к троице арбитров, поклонился. - С вашего позволения, ваши милости, я объявляю это предварительным расследованием, чтобы определить, какие лица, связанные с убийством ученой Консуа, предстанут перед моим судом.
   Льюин, Челлиара и Олов склонили головы друг к другу для краткого совещания, главным образом для того, чтобы убедиться, что то, что только что сказал Моглиан, было одинаково понято всеми. Вопрос о неприменении юрисдикции храма решила Льюин, указав, что она, как старшая из присутствующих храмовников, дает на это разрешение. Когда все было улажено, она одарила Моглиана своим лучшим царственным кивком и сказала: - Продолжайте, магистрат.
   - Послушница Фернель уже призналась мне, что это она подложила ядовитую змею в ночной горшок ученой Консуа, - начал Моглиан.
   Признания обычно упрощали и ускоряли судебные процессы по делу об убийстве, но Пен подозревал, что это дело станет исключением.
   - Она не должна была умереть, - запричитала Фернель. - Мельника Терана укусила гадюка, и он болел всего неделю.
   Пен сопоставил крупного молодого мужчину и маленькую стареющую женщину, а также учел необходимость корректировки сложных лекарств, которые влекут за собой такие различия. Как гласила поговорка старого аптекаря, смерть кроется в дозе. Фернель, по-видимому, никогда этого не слышала, потому что ее протест был искренним. Возможно, он был единственным из присутствующих, кто мог это понять, поскольку по-настоящему кровожадная женщина, несомненно, говорила бы то же самое.
   - Богано сказал, что это только напугает ее и заставит замолчать. - Трясущимся пальцем она указала на своего коллегу-послушника. - Или, в любом случае, заставит ее болеть, пока ее не убедят в ином. Столько лет, а теперь она решила стать добродетельной, стремясь получить отпущение грехов за наш счет! - Она задыхалась от гнева.
   - Я этого не делал! - Богано заплакал. - Она все это выдумала!
   - Если я могу спросить, - начал Пен.
   Взгляд Моглиана метнулся в его сторону; после минутного размышления, возможно, обо всем, что Пен принес ему до сих пор, оцененном по достоинству или нет, он сказал: - Можете, ученый.
   Пен обратился к Фернель. - Где вы раздобыли змею?
   - Богано привез ее из деревни, - ответила Фернель, и в голосе ее появились резкие нотки. - В кожаной сумке. Он сказал, что поймал ее сам.
   - Почему вы решили посадить ее в ночной горшок Консуа?
   - Она бы ни за что не осталась у нее на кровати, это была глупая идея Богано. Она продолжала извиваться. На самом деле я посадила ее в свой собственный горшок, чтобы сохранить, пока Консуа не пойдет на ужин. Потом поняла, что мне больше не придется прикасаться к этой мерзкой штуке, если я просто поменяю посуду местами.
   - А как вы попали в запертую комнату Консуа?
   - О, это было достаточно просто. - Фернель пожала плечами. - Два года назад она отдала мне свой запасной ключ на хранение, на случай, если потеряет свой, окажется запертой и не сможет найти домоправительницу. С тех пор она ни разу об этом не просила - я даже не знаю, помнила ли она об этом.
   И вот, все безумные загадки Пена разрешились так просто - если смотреть с точки зрения Фернель. Он стиснул зубы, вспомнив, как иногда один последний импровизированный вопрос решал все в постановке диагноза непонятливому пациенту.
   - Кому пришла в голову идея использовать змею?
   - Я рассказала Богано о Теране-мельнике. Он подумал, что это идеальное оружие, не требующее мужской руки, и он точно знал, где ее достать. Убедил меня подложить ее в комнату Консуа таким образом, чтобы она наверняка укусила ее, потому что, если бы я этого не сделала, мы все лишились бы правых рук от топора палача.
   - Только вы с Богано обсуждали этот план?
   - Я знаю, что он пошел посоветоваться с Эрме и Лазано. Не знаю, что они сказали друг другу. Но все это было сделано в спешке, потому что Консуа нужно было остановить. - Она бросила сердитый взгляд на названных мужчин. - А теперь, вместо этого, нас всех повесят.
   Эрме тут же воскликнул: - Послушник Богано никогда не говорил нам ни слова об этом!
   Покраснев, Богано перевел дыхание, явно разрываясь между желанием, чтобы эти двое мужчин пали вместе с ним, и осознанием того, что, обвинив их, он осудит себя вместе с ними. Он согнулся пополам, дрожа от этой дилеммы, и его дыхание снова превратилось в бессловесные вздохи ярости.
   Пен, вспомнив всю бесконечную ложь этого человека, пожелал ему всего наилучшего, чтобы он не корчился на этой остро заточенной вилке. А вместе с ним и его коллеги.
   Губы магистрата растянулись, обнажив зубы, но не в улыбке. - Мы обязательно расспросим его подробнее об этом. - Это было не то, что хотел услышать взволнованный Эрме, потому что он сгорбился и ненадолго - Пен ожидал, что это ненадолго - замолчал.
   Вмешалась Льюин: - Магистрат Моглиан, предлагаю вам взять под стражу контролера и весь его офис для проведения текущего расследования. Дальнейшие сложности в вашем деле не в нашей компетенции. Вы можете удалить их из этого собрания прямо сейчас и забрать эти бухгалтерские книги с собой в качестве доказательств. Храните их в надежном месте, поскольку они потребуются для предстоящей проверки верховным жрецом. - Она не сказала, каким именно верховным жрецом. Помолчав, она добавила: - Возможно, вам проще взять с собой и канцлера. Храму Окко просто придется найти замену для выполнения его задач по завершении этого конклава.
   Канцлер выглядел так, словно не знал, протестовать ему или быть благодарным за то, что он избавился от всех этих устремленных на него гневных взглядов.
   - Должен ли я помогать магистрату? - вполголоса спросил ее Пен.
   - Возможно, да.
   Пен как раз собирался отодвинуть свой стул, когда Лазано, который казался все более неистовым и разъяренным, вскочил на ноги, выхватил из-за пояса нож - обычно им резали хлеб и мясо за ужином, но люди тоже были мясом - и бросился на скованную Фернель.
   - Ах ты, бессердечная дрянь! Ты нас всех погубишь!
   Фернель, возможно, удалось бы отразить удар ножа своими железными цепями, которые она подняла перед собой. Вместо этого Дездемона остановила нападение, выпустив в кулак Лазано сгусток хаоса. Не потребовалось более изощренной магии, чем любимый Пеном нагрев рукояти ножа до температуры клейма. Нож со стуком упал на пол. Лазано склонился над своими сведенными судорогой руками, взревев от боли и недоумения.
   Льюин моргнула. - Ах. Спасибо, Дездемона.
   - Всегда пожалуйста, ваша светлость, - ответила демон Пенрика. Она вполне заслужила свое самодовольство. Пен не возражал.
   В зале воцарилась полнейшая какофония. Моглиану потребовалось полчаса, чтобы позвать своих констеблей и собрать весь офис контролера, чтобы они вышли из канцелярии и направились к тому месту, которое в городе Окко использовалось в качестве тюрьмы. Пен проводил их всех до дверей. Он удостоился по меньшей мере такого же количества испуганных взглядов, как и вооруженные констебли.
   Воистину, подумал Пен, глядя на удаляющуюся беспорядочную толпу, чьи гневные голоса затихали вдали, бог Бастард благословил этот конклав. Он дважды приложил тыльную сторону большого пальца к губам в знак благодарности.
   Не хватает только чего-нибудь горящего, в восторге согласилась Дез. Отличная работа, дорогой Пенрик.
  
   Дневное заседание медленно приближалось к завершению. Льюин пробормотала Пенрику, что хотела бы вынести решение прямо сейчас и отправиться домой завтра утром, но они были вынуждены придерживаться первоначального расписания. Во-первых, необходимо было присутствие храмовников из всех пяти городов, а также их верховных жрецов из Карпагамо и Адрии, а во-вторых, единственным местом, способным вместить всю толпу, был банкетный зал в особняке верховного жреца Окко. Пен задавался вопросом, останется ли этот человек по-прежнему верховным жрецом к концу дня.
   Он ожидал, что прелат Окко задавался тем же вопросом. Был ли он ошеломлен растратой средств в канцелярии, как предположила Дез, или был причастен к этому, что должна была выявить предстоящая проверка, в любом случае Пен сомневался, что любое из герцогств оставит его на месте. Судя по болезненному выражению лица мужчины из Окко, когда все собирали свои вещи, чтобы покинуть это помещение в последний раз, он тоже думал об этом.
   Пен воспользовался моментом, чтобы выразить глубокую благодарность всем небезразличным богам за то, что ему не придется присутствовать на процессе по делу об убийстве. Моглиану предстояло собрать всю необходимую документацию, свидетельские показания и улики, а также выслушать все доводы, которые обвиняемые, несомненно, будут приводить в свою защиту. За исключением Консуа, предположил Пен, которая снова замолчала. По крайней мере, целительница Моглиана могла бы так же, как и Пен, подтвердить обоснованность криков Фернель об ожидаемой нелетальности змеиных укусов, когда этот вопрос будет вынесен на окончательное решение. Была ли Фернель убийцей или просто умной дурой, суд и боги, а не Пен, будут вершить ее судьбу.
  
   В тот вечер ужин проходил в особняке верховного жреца Орбаса. Список приглашенных был сокращен до арбитров и их ключевых сотрудников, чтобы они могли использовать это время для согласования деталей завтрашнего решения. Пен, как обычно, был главным придворным Льюин, писцом и переводчиком. Несмотря на все то замешательство, которое он внес в работу слушаний конклава, другие арбитры, казалось, не только не были раздражены, а были довольны им, и главный клерк Орбаса Стобрек даже зашел так далеко, что прямо поблагодарил его. Пен не был уверен, было ли это из-за его работы или из-за развлечения, которое он непреднамеренно устроил.
   Вернувшись в орден Дочери, Суо последовал за их компанией наверх. Турн передал принцессу-верховную жрицу в руки ее служанки, а Пен позаботился о том, чтобы в ее комнате не было ядовитых животных или каких-либо других опасностей. В их собственной комнате Пен снова обнаружил Тебби в его гнездышке из одеял в ногах своей кровати.
   За суматохой сегодняшних событий Пен почти забыл о сироте. Мальчик сел и протер глаза при тусклом свете свечи Турна, стоявшей в стеклянной вазе. С другого конца комнаты Пен махнул рукой и зажег пару свечей на умывальном столике, что заставило мальчика подпрыгнуть и вытаращить глаза, и на что привыкшие к этому Турн и Суо не обратили внимания.
   - Думаю, мне нужно что-то сделать с ним, - простонал Пен на вилдийском.
   - Насчет этого, - сказал Суо, с весельем глядя на мальчика. - Возможно, у меня появится пара идей, если я попрошу разрешения провести завтрашний день, проверяя их, - он посмотрел на Турна, который посмотрел на Пена.
   Суо, вероятно, провел с мальчиком больше времени, чем кто-либо из них. Он поднялся наверх только для того, чтобы проведать его? - Пожалуйста, - сказал Пен в знак благодарности. Турн неопределенно махнул рукой в знак согласия.
   Суо перешел на адрийский с сильным акцентом, чтобы спросить Тебби: - Ну, как ты сегодня провел время на кухне?
   Тебби пожал плечами. - Все было в порядке. - Его голос стал веселее. - Дамы меня опять накормили.
   Да, парень, вероятно, больше привык к тому, что незнакомцы забрасывали его камнями, чем едой. По крайней мере, каким бы мытьем он ни занимался, его руки остались чистыми.
   - Хорошо. Я найду тебя там завтра, - пообещал ему Суо, и это обещание заставило Тебби моргнуть, но не убежать, так что, скорее всего, все было в порядке.
   Они все разошлись, Пен и Турн - спать на своих койках, а Суо отправился на свое первое дежурство, потому что, несмотря на сегодняшние аресты, Турн все еще с подозрением относился к Окко в целом. Пену пришлось признать, что за прошедшую неделю этот город оказался еще более запутанным, чем он ожидал.
  
   Для проведения заключительного слушания на следующее утро банкетный зал верховного жреца Окко был несколько перетасован. На верхнем помосте разместились только трое арбитров, а их главные помощники - на нижнем. Благодаря этому Пену, сидевшему в центре зала под своей принцессой, открывался прекрасный вид на семерых заинтересованных верховных жрецов, выстроившихся за длинным столом лицом к арбитрам. Удрученный прелат Окко, которого еще не заменили, занимал центральное место; как и прежде, Адрия и Карпагамо сидели на противоположных концах.
   Льюин быстро продвигала вынесение решений, поручив изложить большинство деталей в письменных меморандумах, которые группа писцов переписывала всю ночь. Они были розданы получателям, или, может быть, Пену следовало рассматривать их как цели, поскольку затрагивались проблемы каждого города.
   Четыре меньших города, от которых Льюин избавилась в первую очередь, были вполне довольны этими решениями, и все они получили большую часть того, о чем просили. Совместные бухгалтеры арбитров действительно смогли свести итоги к абсолютно равным суммам, которые должны были быть выставлены соответствующим верховным жрецам герцогств, что не оставило им повода для жалоб. Или того, на что они осмелились жаловаться. Судя по мимолетной усмешке, растянувшей морщинистые губы Сассу, он, по крайней мере, оценил острую иронию.
   - Это подводит нас к храму Окко, - продолжала Льюин, - который, как выяснилось в ходе этого конклава, оказался в самом ужасном состоянии. Учитывая невероятно искаженную бухгалтерию его канцелярии, в настоящее время невозможно справедливо оценить ни одно из его требований. Поэтому мы, арбитры, устанавливаем его ценность равной нулю и присуждаем храм Окко во всей его полноте и со всеми его проблемами Храму Адрии. Мы молимся, чтобы они восстановили там надлежащий и более святой порядок.
   Сассу фыркнул, но не в знак благодарности. Верховный жрец Карпагамо раздраженно потер лицо, без сомнения, сопоставляя потерю будущих доходов с затратами на нынешние реформы и находя баланс таким же трудным для вычисления, как и арбитры. Но - и Пен почти видел, как он просиял, - теперь очистка Окко будет не его проблемой, не так ли?
   - На этом заканчиваются наши решения, как арбитров, давших присягу, так и этот конклав. - Льюин наклонилась вперед, подчеркивая сказанное. - Напомню всем присутствующим о нашей предварительной договоренности о том, что мы не будем принимать апелляции.
   Затем Льюин прочитала заключительную молитву с особым благословением за упокой души покойной ученой Консуа, и пятиголосый хор вновь исполнил гимны.
   Льюин ухитрилась приурочить свой финал - намеренно? - к обеду, так что желудки, если не умы, очень многих присутствующих были на ее стороне. Несмотря на бурю сплетен, которая быстро захлестнула зал, заключительное заседание закончилось без драк на кулаках, поножовщины или каких-либо других столкновений. Пен был глубоко впечатлен.
  
   Пен не сталкивался снова с Суо и Тебби до позднего вечера, когда он делил свое внимание между упаковкой вещей и подготовкой к неожиданному приглашению на ужин. Эта парочка, очевидно, намеревавшаяся отчитаться о своих дневных делах, застала его наверху, в его комнате. Тебби весь кипел от возбуждения. Суо выглядел довольным.
   - Я катался на лошади! - объявил Тебби.
   - Это... хорошо? - Пен посмотрел на Суо, ожидая разъяснений.
   - Выяснилось, что парень ни разу в жизни не садился на лошадь. Да, вырос в городе. Так что я отвел его в конюшню ордена Сына, где все наши животные, и преподал ему небольшой урок обращения с моей собственной лошадью.
   - Я сидел так высоко! - Тебби подтвердил это.
   Суо ухмыльнулся. - Обнаружив, что у него нет проблем с крупными животными, я разыскал, где находятся помещения стражников Дочери Окко. Здесь небольшой отряд. Оказывается, у них есть ферма прямо за городскими стенами, где они держат и людей, и лошадей. Мы съездили и поговорили с ними. Там сказали, что, возможно, смогут найти место для нового мирянина-посвященного. И дать ему работу.
   - Я думал, единственное, что мужчины делают для ордена Дочери, - это преподают в школах Матери, - вставил Тебби. Он скорчил гримасу, выражая свое мнение по этому поводу, затем указал на Суо. - Я и не знал, что они делают такие вещи, как он.
   - Польщен, Суо? - пробормотал Пен.
   Суо пожал плечами, его губы печально изогнулись.
   - И я никогда не хотел в орден Сына, - продолжил Тебби. - Они все идут в армию.
   - Мудро с твоей стороны для столь юного парня, - согласился Пен. Но, с другой стороны, Тебби не раз видел, как в этом регионе действуют армии. Неудивительно, что он решил, что их участи следует избегать во всех смыслах. - В юности я поклялся Сыну Осени, потому что этого ожидала моя семья, но по чистой случайности нашел более близкого по духу бога.
   Ты остановился, чтобы помочь, пробормотала Дез. Удача могла свалиться на тебя только потому, что ты первым оказался в ее поле зрения.
   Суо перешел на вилдийский и продолжил излагать: - Ордену Дочери, конечно, нужна плата за обучение. Я подумал, что мог бы собрать пожертвования с нашей группы и отдать их в качестве платы. Сироты - это ваша профессия, и вы должны внести свою долю, а?
   Пен вздохнул. - На данный момент все мои деньги у принцессы через Херисана, но я посмотрю, что смогу сделать.
   - О, я попрошу их следующими.
   - Начни с принцессы. Это удержит Херисана от излишнего упрямства.
   - Последую вашему совету, ученый господин.
   На адрийском Пен сказал Тебби: - Имей в виду, тебе все равно придется выучить буквы и цифры. Стражники должны уметь читать карты и приказы, а иногда и распоряжаться кошельками тех, кого они сопровождают в поездках по делам храма. Суо умеет читать и писать на двух языках.
   Тебби бросил на Суо восхищенный взгляд. - Тогда... может, я смогу выучить один из них?
   - Я начал с одного, - сказал ему Суо. - Так что, надеюсь, ты сможешь.
   Это выражение веры в возможности Тебби, казалось, сильно поразило мальчика. Он скривился от нечленораздельного восторга. Пен подумал, что в его недавней жизни такое доверие было редкостью.
   Как бы то ни было, размышлял Пен, он в некотором долгу перед магистратом Моглианом за осмотрительность, проявленную этим человеком в расследовании убийства, которое не было бы возложено на него без Пена и Дез. Он подозревал, что то, что его не вынудят приговорить Тебби к лишению руки за какую-нибудь будущую кражу, было бы вознаграждением, которое этот человек искренне приветствовал бы.
   Пен напомнил себе, что его бог был покровителем равновесия, а также беспорядка. Он надеялся, что работа этого дня послужит достойным подношением, которое можно будет положить к Его ногам.
  
   Пенрик сопроводил принцессу-верховную жрицу на короткое расстояние от парадных дверей ордена Дочери до ордена Матери. Там улыбающийся привратник провел их через здание в сад за домом. Приятная сухая погода в этот поздний час позволила Сассу, как хозяину, накрыть там стол для личного ужина. Неудивительно, что это аккуратное пространство было отведено в основном под лекарственные травы, но весной многие из них цвели, наполняя воздух нежным ароматом.
   Круглый стол, покрытый белой скатертью, был накрыт в беседке. Молодые листья на виноградных лозах, которые поддерживали арку, отбрасывали пятнистую тень. Стол был накрыт на четверых. Сассу поднялся из-за стола, обменявшись благословением со своими двумя учеными гостями. Точнее, тремя гостями; в приглашении значилось имя Дездемоны.
   Личный паж Сассу, стоявший наготове, придержал стулья для Льюин и Пена, расположив Льюин по правую руку от Сассу, а Пена - прямо напротив него. На четвертом стуле стояла серебряная тарелка с роскошной композицией из весенних цветов, большинство из которых выглядели только что собранными в окружающем саду. Белые розы, должно быть, были куплены у какого-нибудь цветочника.
   - Мы ждем еще одного гостя? - спросила Льюин, кивая на пустой стул.
   - Нет, присутствуем мы все четверо, - сказал Сассу. Он криво улыбнулся Пену. - Или пятнадцать, в зависимости от того, как считать. Я подумал о том, чтобы приготовить место для Демона - вернее, для Дездемоны, - хотя какое угощение подать бестелесному духу, было довольно загадочно. Надеюсь, мое решение удовлетворит вас.
   Ах, прошептала Дез, обращаясь к Пену. Отсюда и эти розы. А другие травы на языке цветов в основном означают дружбу. И пожелания крепкого здоровья, что неудивительно в этом доме. Сассу всегда был мягким и утонченным. Вслух она обратилась к хозяину: - Это нас очень радует, дорогой Сассу.
   Он удовлетворенно кивнул, уверенный, что его послания прочитаны.
   Паж и еще один посвященный в мантии Лоди начали разносить еду для тех, кто находится в плотских телах. По-видимому, приготовленную кем-то из поваров на кухне Матери, если только Сассу не принес свою собственную.
   Вполне возможно. Во время нашей последней встречи у него было несколько затрудненное пищеварение, прокомментировала Дез. Сомневаюсь, что за прошедшие годы оно улучшилось.
   Сколько именно лет? с любопытством спросил Пен.
   Неуверенная пауза для подсчета. Давай вспомним, последний раз Ручия приезжала в Лоди... девятнадцать лет назад. Это были небольшие секретные сообщения и наблюдения за военными приготовлениями на верфях. И обмен рукописями с храмовой библиотекой. Сассу все еще был канцлером Храма Лоди, а не верховным жрецом.
   Пену было - ему тоже пришлось прерваться, чтобы посчитать - около семи лет, и он рос в своей горной долине в кантоне, которая была для него целым миром.
   За супом Сассу кивнул Пенрику, но обратился к Льюин. - Ваш придворный волшебник превратил этот конклав в незабываемый. Мне это очень сильно напомнило о том, что происходило всякий раз, когда в дела вмешивалась Ручия.
   - Результат, несомненно, должен вас порадовать, - сказал Льюин, ее тон был чем-то средним между притворно скромным и веселым.
   - Неразбериха в храме Окко, которой я вознагражден, не совсем то, что я ожидал, но да, полагаю, что так. Моим людям предстоит сложная уборка. Пока вы все разбегаетесь по своим горам. Я снова вспоминаю Ручию.
   - Есть ли уже какие-то сведения о том, - спросил Пен Сассу, - куда делись все украденные деньги?
   - Ожидаю, что местный магистрат неделями будет выпытывать эти подробности у команды из канцелярии, - вздохнул Сассу. - Мне сказали, что Лазано недавно купил загородный дом. Должно быть, какая-то сумма была глубоко зарыта, когда Окко находился под угрозой осады в прошлом году, и, возможно, до сих пор не извлечена. Однако в целом они, похоже, были на редкость сдержанной шайкой воров, приберегая большую часть своей добычи для того, что запланировали. Или же тратили деньги незаметно, чтобы не привлекать нежелательного внимания.
   - Если всплывет доля Консуа... - Пен облизал губы. - Я хотел бы напомнить, что в ее завещании указано, что все оставшееся имущество должно быть передано сиротскому приюту.
   Сассу одарил его насмешливым взглядом. - Как правило, возвращенное имущество возвращается его владельцам.
   - На момент ее смерти оно все еще принадлежало ей. Но украденные деньги, потраченные законным путем, обычно не возвращаются.
   - О чем вы спорите? Или это Ручия?
   Голос Ручии прервал ее: - Нет, все это - дело рук Пенрика. Хотя я не возражаю.
   - Думаю, - сказал Пен, - что ученая Консуа погибла, пытаясь восстановить свою честь, и что мы, в свою очередь, должны почтить ее память.
   Сассу потер подбородок, прищурившись, словно созерцая только Пена. Но Пен никогда не был в одиночестве. - Надо будет посмотреть. Сначала, найдем ли ее тайник, затем - его сумму, а после этого... посмотрим.
   - Пожалуйста, напишите нам о результатах, Сассу, - вставила Льюин. Голос ровный, нейтральный, за исключением... это был голос принцессы.
   Губы Сассу изогнулись в улыбке, когда он оценил все нюансы. Он склонил голову, почти сдавшись. - Я так и сделаю. Но хватит о конклаве. Дело сделано.
   - Слава пяти богам, - горячо согласилась Льюин, возможно, как за завершение конклава, так и за смену темы. - Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
   Сассу хмыкнул в знак согласия. Его вопросительный взгляд упал на Пена. Или... на кого-то внутри Пена. - Знаете, я написал Ручии вскоре после того, как меня назначили верховным жрецом. С приглашением стать придворной волшебницей в Лоди, либо у меня, либо у герцога. Я не был уверен, какие взятки могут отвлечь ее от приключений в Мартенсбридже, поэтому оставил поле пустым, чтобы она могла сделать выбор. Я подумал, что, по крайней мере, теплые зимы в Адрии должны привлечь. Несмотря на то, что там сыро. - Он вздохнул. - Но мое письмо было возвращено нераспечатанным, с запиской, написанной рукой какого-то клерка, в которой сообщалось о ее недавней смерти.
   - Должно быть, оно пришло через офис Тигни, - сказала Льюин. - Я бы вернула вам что-нибудь получше.
   Сассу слегка махнул рукой, теперь это уже не имело значения.
   Пен уступил слово Дез, поскольку было ясно, что это было адресовано ей. - Теплые зимы действительно были бы заманчивым предложением, - сказала она. - Стоило бы совершить последнюю поездку через горы. Но к тому времени больное сердце Ручии уже доставляло нам немало хлопот. Спокойная отставка, а не новое трудное назначение, была бы более подходящей.
   - Это тоже можно было бы устроить, - сказал Сассу. Его седые брови задумчиво сдвинулись. - В этом мире невозможно облегчить сожаление о словах, не сказанных тем, кто умрет раньше нас. Разве что с помощью молитвы, полагаю, но я всегда находил это очень односторонним и неудовлетворительным. Недостаток для человека моего призвания, но это так. - Его испытующий взгляд остановился на Пене, как будто тот неожиданно надел маску, скрывающую некогда знакомые черты. Что, по мнению Пена, он в некотором смысле и сделал.
   - Половина Ручии, которую вы знали, все еще живет в этом мире, - сказала Дез. - Она нам ближе, чем кто-либо из ближайших родственников. Мы готовы принять ваши слова на свой счет, если вы хотите облегчить душу.
   - Это было бы весьма необычное признание. - Губы Сассу изогнулись в улыбке. - И еще более странное отпущение грехов. Но на данном этапе моей жизни я не в том положении, чтобы отказываться от любого утешения.
   - Тогда говори и утешься.
   - Когда-то я действительно любил тебя.
   - Ты любил. На свой сассуанский манер. Мы это знали.
   - Не думаю, что когда-либо говорил это вслух.
   - Ты этого не говорил.
   - А это что-нибудь изменило бы?
   Наверное, нет, подумала Дез, но вслух усилила до простого "Нет". Она добавила: - Ручия никогда бы не доверила свое будущее, каким бы коротким или долгим оно ни было, ни одному мужчине, несмотря на то, как сильно они ее радовали. А ты ее радовал. Наверное, это было пережитком того, что в младенчестве ее принесли в сиротский приют для незаконнорожденных. Это был хороший сиротский приют, как это обычно бывает, и он подготовил ее к хорошей жизни. Которая стала еще более удивительной после того, как мы вдвоем собрались у смертного одра ученой Хельвии.
   - Знаешь, я выбрала ее. И она знала, что я никогда не смогу покинуть ее до самой смерти. Уверенность, которой не доверяет человек. Ни один мужчина не смог бы сравниться с ней, будь он хоть немного честнее. - Она приподняла губы Пена, понизив его голос до более низкого, в обоих смыслах, регистра. - И ты тоже, насколько я помню, не был таким.
   Сассу пожал плечами, отражая ее веселье. - Мы не обменивались клятвами.
   - Вполне. Мы не жалуемся.
   - А тот истхомский шаман, о котором ты говорила когда-то... нет, оставь это.
   - Он тоже уже умер.
   - Я полагаю.
   Затем, к облегчению Пена, застольная беседа перешла к менее волнующим темам, чем скорбь о смерти, отнимающей руку у одного любимого человека, который слишком поздно протянул ее другому. Износ стареющих тел, вызванный дорожными путешествиями, стал плодотворным источником рассказов Льюин и Сассу; он выразил должное сочувствие неудобствам горных мулов, а она в ответ пожаловалась на грохот карет по плохим весенним дорогам. Подали следующее блюдо - превосходную лапшу карпагамо в восхитительном соусе и молодое вино к ней. Обсуждение этого блюда, по мнению Пена, значительно улучшило ход беседы.
   Обсуждение сводящих с ума причуд управления верховными жрецами и обмен умными советами, как с ними справиться, в дружеской обстановке подвели гостей к фруктовому компоту и завершению трапезы. Наползающие вечерние тени окрасили мягкий воздух в серый цвет, когда Пен и Льюин наконец встали, чтобы вернуться к сборам для завтрашнего путешествия. Сассу поднялся вместе с ними.
   - Я должен извиниться перед вами, ученый Пенрик, за то, что ранее подвергал вас всем этим непрошеным откровенностям, - сказал Сассу.
   Пен снисходительно пожал плечами. - Могу заверить вас, что это не самый странный разговор, который случался со мной с тех пор, как я приобрел Дез. - Хотя он определенно входит в число самых странных. - Я начинаю к этому привыкать.
   - Демон... - начал Сассу.
   - Дездемона, - начал поправлять Пен, но Дез оборвала его словами: - Сассу может называть меня как угодно. - Тишина.
   - Кажется маловероятным, что мы двое когда-нибудь встретимся снова, во плоти или без нее, насколько я понимаю судьбы демонов.
   Дез серьезно кивнула. - Мы ожидаем, что нет.
   - Для меня было честью считать тебя своей подругой. Какой бы странной ни казалась эта связь постороннему.
   Все еще обдумывает невысказанные слова, не так ли? Дез заколебалась, подбирая слова под себя. - Для меня было честью быть одной из твоих подруг. Мы этого не забудем.
   - Ах. Полагаю, для тебя это более справедливо, чем для любого другого человека. - Прощальный знак Сассу казался более искренним благословением, чем обычно, или, может быть, просто большей благодарностью. Даже если Пен и подозревал, что в глазах старика он был всего лишь мулом для перевозки багажа Дез, ему было приятно принять это.
  
   Рано утром следующего дня, выезжая из Окко с отрядом Льюин, Пен повернулся в седле, чтобы в последний раз взглянуть на удаляющиеся стены.
   Льюин, сидевшая верхом на муле рядом с ним, с интересом наблюдала за ним. - Хочешь эмигрировать, Пенрик?
   - Не в этот город, - твердо сказал он. - Несмотря на рассказы Сассу о более теплых зимах в этом герцогстве. Он пытался переманить меня у вас еще во время нашей первой встречи, я упоминал об этом?
   - И ты поддался искушению?
   - Вовсе нет. Хотя упоминание о зимах тогда не прозвучало. Я думаю... - Он заколебался. - Сначала я подумал, что он позарился на мои способности ради себя, но теперь задаюсь вопросом, не пытался ли он... выкупить подругу?
   Она издала странный смешок, размышляя. - Я могла бы это понять. В нашем возрасте мы начинаем терять их, кусочки нашего особого мира исчезают один за другим. Некоторые пытаются их сохранить. Другие стараются поскорее расстаться с ними, предпочитая одиночество, как будто это может облегчить боль расставания.
   Пен счел это замечание несколько озадачивающим. Дез пробормотала: О, для меня это очень просто.
   А к какому лагерю принадлежишь ты?
   На данный момент, это все еще первое. Хотя мы находимся в исключительном положении, поскольку на самом деле не обязаны отпускать все. Через мгновение она поправила это: Скорее, я могу сохранить некоторых из них даже в зубах у смерти. На данный момент их двенадцать.
   Пен не знал, что на это ответить, если ответ вообще был нужен.
   Это не так, сказала Дез. Со временем ты поймешь.
   Пен покачал головой и сказал Льюин: - Едем домой. - Он повернулся лицом к далеким горам и пришпорил мула, заставив его идти быстрее.
  
  
  
  
   Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"