Буджолд Лоис Макмастер
"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что может быть проще проверки рабочего вола на одержимость демоном? Такой выезд Пенрика оборачивается тяжелейшим проникающим ранением, которое стало бы смертельным, если бы не моментальная реакция Дездемоны и ее искусное исцеление. Правда, после всего этого в Вилноке прибавляется еще один молодой волшебник. А по выздоровлении Пен сталкивается с выбором его юными детьми своих путей в жизни и их предстоящим уходом из дома.

0x01 graphic

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ДЕМОНИЧЕСКОГО ВОЛА

  

МИР ПЯТИ БОГОВ 14

  

Перевод: Н.П. Фурзиков

  
   Что может быть проще проверки рабочего вола на одержимость демоном? Такой выезд Пенрика оборачивается тяжелейшим проникающим ранением, которое стало бы смертельным, если бы не моментальная реакция Дездемоны и ее искусное исцеление. Правда, после всего этого в Вилноке прибавляется еще один молодой волшебник. А по выздоровлении Пен сталкивается с выбором его юными детьми своих путей в жизни и их предстоящим уходом из дома.
  
   Ах! произнесла Дездемона, демон хаоса Пенрика, в их безмолвной речи, пробуждаясь от своей скучающей дремоты во время долгой утренней работы Пена за письменным столом. Перерыв, как восхитительно!
   Пен недовольно задержал перо в воздухе. Его текущий перевод с древнесидонийского на современный сидонийский тома, озаглавленного "О бестелесных слугах Белого бога", работы давно умершего волшебника-жреца, пишущего, как он подозревал, под псевдонимом "ученый Мул", близился к завершению. Когда растущая стопка страниц, исписанных его лучшим каллиграфическим почерком, будет закончена и еще раз пройдет корректуру, он сможет приступить к их разрушительной переработке - единственной части этого утомительного процесса, которую предпочитала Дез, - в печатные формы для типографии курии. Чем ближе он подходил к этой цели, тем больше негодовал, когда его отрывали. Его домочадцы уже несколько дней ходили на цыпочках у двери его кабинета.
   О, этот тебе понравится, самодовольно предсказала Дез. Это Вин.
   Пен резко вскочил и опустил перо в банку. С ним все в порядке? Он приказал демоническому ясновидению Дез осмотреть городскую улицу возле своего дома. Знакомая душа его девятилетнего сына действительно приблизилась, когда он слезал с усталой лошади. В этом видении не было никаких признаков травм или боли, но явное возбуждение усиливало насыщенность того, что ясновидение показывало как вихревые завитки. Хотя, возможно, это было всего лишь предвкушение обеда... Вот только Вин сегодня вообще не должен был вернуться.
   Пен вскочил на ноги, выбежал из кабинета и, шаркая ногами, спустился по ступенькам галереи к двери в атриум, так что оказался там как раз в тот момент, когда Вин, державший под уздцы низкорослую лошадь, занес кулак, чтобы постучать. Вин улыбнулся ему, ничуть не удивленный таким неожиданным приемом. - Привет, папа! Дез!
   - И тебе привет! - прочирикала Дез одними губами, когда Пен заключил сына в быстрые объятия и отступил на шаг, чтобы осмотреть своим материальным зрением.
   Вин был загорелым, с блестящими глазами, и Пен мог поклясться, что за последние два месяца он подрос еще на дюйм, его макушка почти сравнялась с плечом отца. Неужели не так давно он был ростом ему по пояс? Эта мысль заставила Дез хихикнуть. Три года назад, дорогой Пен. Взъерошенные каштановые волосы мальчика, светлее, чем чернильно-черные его матери, но темнее, чем у его отца, светлокожего блондина, давно пора было подстричь, а на кончиках они выцвели от долгих летних часов на свежем воздухе, где ему явно нравилось.
   - На стройке твоего дяди все в порядке?
   Сводный брат Никис, Айкос Родоа, известный сидонийский мостостроитель, по рекомендации Никис заключил контракт с герцогом Юрго на замену в камне ветхого деревянного моста на главной дороге к югу от летней столицы, Вилнока. То, что этот проект давал редкую возможность встретиться с семьей его единственной сестры, было бонусом и, как понял Пен, приманкой. Добродушный Айкос нанял на лето своего племянника Вина в качестве подмастерья, чтобы дать выход неуемной энергии мальчика и, возможно, стать прелюдией к более формальному обучению в далеком будущем. До сих пор казалось, что для обеих сторон все шло хорошо.
   - Да... нет..., ну, может быть. - Вин подпрыгнул от нетерпения. - Там этот больной вол. Его погонщик решил, что это мозговые черви, но я подумал, что, может быть, он одержимый демоном, потому что три дня назад он был в порядке, так что забивать его было бы нехорошо, правда, папа?
   - Действительно!
   - Вол очень ручной. По крайней мере, так было. Как и положено волам. Весь в белую крапинку. Его зовут Эш. Погонщик украшает его рога цветными ленточками. Пару недель назад он показал мне, как заплетать их в косички, чтобы они не спадали. О, - Вин прервался на полуслове, чтобы вытащить из-под своей некрашеной рабочей туники несколько неряшливо сложенную записку. - Дядя Айкос послал меня отнести его письмо об этом, потому что я знал, где мы живем в Вилноке, и, кроме того, ты бы меня послушал.
   Пенрик, - начиналось оно грубым, корявым почерком Айкоса. - Вин расскажет тебе все о воле. Он выглядит очень ошеломленным и больным, спотыкается и стонет. - Пен подавил тревогу, подумав, не может ли это быть новой вспышкой смертельной синюшной лихорадки, которая у животных проявляется, среди прочих симптомов, в виде шатания. Одно это сразу привлекло бы его внимание, даже без каких-либо сверхъестественных подозрений. Хотя в прошлом болезнь, переносимая мухами-слепнями, казалось, распространялась только среди лошадей. Ну, и, к сожалению, среди людей. - Мы пока отделили его, но чем раньше его осмотреть, тем лучше. Я бы никогда не воспринял это иначе, как бред, если бы не мнение Вина. У кого-нибудь другого я бы списал это на то, что он перебрал вина или слишком увлекся полуночными рассказами, но, может быть, он знает? В любом случае, ты поймешь. Я был бы очень признателен, если бы ты смог выйти и взглянуть. Если это какое-то заразная болезнь, его следует усыпить как можно скорее, пока он не заразил всех наших тягловых животных. Но Вин утверждает, что это было бы ошибкой, если бы он действительно был одержим.
   Правильно, и благословление Айкосу за то, что он послушал мальчишку, сын волшебника он или нет. - Кроме того, ты сможешь увидеть, как у нас идут дела, - говорилось в записке, - и, возможно, избавишь Юрго от еще одной поездки. - Пен коротко усмехнулся - Айкос был втайне раздражен тем, насколько назойливые визиты его благородного покровителя задерживали ту самую работу, которую он продвигал. - Никис тоже была бы очень кстати, если она в состоянии. - Подписано маленьким эскизом арочного моста, который Айкос использовал в качестве герба.
   - Хорошо, - сказал Пенрик, быстро приняв решение. - Отведи свою лошадь на конюшни капитула и попроси их присмотреть за ней. Также скажи им, что сегодня днем мне понадобится повозка. Если Киттио там, попроси его сказать своей матери или сам скажи Аликстре или Отте, если увидишь их, чтобы они подготовили Отту к ночной поездке с нами.
   - О, ты берешь Отту с собой? Она все еще живет в капитуле ордена?
   Пен кивнул. - Если ты прав насчет одержимости, - на что Пен дал примерно один шанс из двадцати, хотя опыт Вина, выросшего среди нескольких человек в Вилноке, носящих демонов, может повысить шансы на его обнаружение, - я хочу воспользоваться возможностью и дать ей урок по одной из обычных задач храмового волшебника. Возвращайся к обеду. Твои мама и бабушка захотят увидеть тебя и узнать все новости.
   Вин кивнул и, вскарабкавшись обратно на лошадь, затрусил прочь по мощеной улице. Если угроза материнской привязанности Никис, которой он начал сопротивляться, полагая, что слишком стар для этого, не заставит его вернуться, то обещание еды уж точно поможет.
   Пен повернулся к своему дому и поспешил на кухню, чтобы сообщить новость о приезде Вина и о своем собственном отъезде. Ему очень не хотелось оставлять Никис в данный момент, но это должен был быть всего лишь визит с одной ночевкой; ребенок должен был появиться на свет не так скоро. Это была его прямая обязанность в Храме как жреца и наставника. Он ненадолго задумался о том, чтобы возложить эту задачу на ученую Аликстру, которая была и тем, и другим, но у нее не было такого опыта борьбы с лихорадкой, как у него. И в последнее время он, по вполне понятным причинам, пренебрегал Оттой. По крайней мере, он надеялся, что она поняла причины.
  
   В ткацкой мастерской на третьем этаже Рина помогала своей бабушке Идрин настраивать большой напольный ткацкий станок для изготовления следующего изделия. Это должна была быть тонкая шерстяная саржа, которую, когда она будет готова, мама собиралась продать за очень хорошую цену торговцу на улице Чэнел. Более тонкие пальцы Рины и ее лучшее зрение позволяли ей справляться с кропотливой работой по продеванию каждой прочной нити основы через подъемное ушко.
   - Что ты решила о предложении дедиката Мадры помогать в школе Матери с этой осени? - спросила бабушка, принимая нить и протягивая ее к веретену. - Мне показалось, что ее слова прозвучали очень ободряюще.
   Рина вздохнула. Весной ее школьная учительница заявила ее семье, что Рина научилась всему, чему могла научиться. Затем она пригласила Рину поработать там еще год в качестве ученицы, с прицелом на вступление в орден Дочери в будущем. И мама, и папа заявили, что Рина слишком молода, чтобы ее можно было отправить одну в университет в далекой Догрите на дальнейшее обучение, хотя Рина подозревала, что она не будет такой уж самостоятельной, не в последнюю очередь потому, что папа читал там лекции каждое лето.
   Она продела еще одну нить. - На самом деле я не думаю, что хочу быть учительницей маленьких детей. Я больше рада быть подальше от них.
   Бабушка весело вздохнула. - И что же тогда?
   Большинство недавних одноклассников Рины устроились учениками по всему Вилноку или работали полный рабочий день в семейном бизнесе. Давай, продень нить. - Думаю, что прямо сейчас я могла бы стать ученицей ткачихи. Или писца.
   - Ты уже далеко продвинулась в выполнении этих заданий на уровне новичка. Хотя могла бы заняться одним из них - или обоими - прямо здесь, дома. - Еще один ободряющий кивок при виде этой картины.
   И к тому же у нее будут собственные деньги, если она будет брать сдельную работу любого рода. Тычок, продевай. Рина старалась чувствовать себя ободренной. Ее мама и бабушка поделились с ней всем, что знали, о производстве тканей, от волокна до готового рулона и, между прочим, о бухгалтерском учете, который к этому прилагался. Это дало ее матери небольшой доходный бизнес, прямо здесь, в доме семьи Джуралд. Папа научил Рину придворной каллиграфии, а затем усадил ее работать в углу своего кабинета, переписывать его письма, а в последнее время и книги. И это было бы гораздо интереснее, если бы не скучная теология в них. Он посетовал, что, хотя у Рины был прекрасный почерк, почерк ее приемной сестры Отты, которая могла бы использовать своего демона Атто, чтобы помочь ему делать печатные формы, все еще был слишком неуклюжим. Увы, в качестве платы за магию волшебник мог переносить на печатные формы только свои собственные страницы.
   Ткни, продень. Рина хотела стать не прекрасной ткачихой, как мама, а сильной волшебницей, как папа. Что, учитывая то, как даровались или, возможно, распределялись по квотам храмовые демоны, требовало, чтобы кандидат сначала полностью прошел обучение на жреца. Учитывая ее преимущество, папа полагал, что она вполне может сделать это к двадцати годам. До этого еще далеко. Но... орден Бастарда не давал такой силы женщине до того, как она перестанет рожать, из-за риска того, что просачивающийся демонический хаос вызовет выкидыши. Это означало, что Рине придется ждать, пока она не станет такой же старой, как мама, или даже старше, чтобы получить право встать в очередь. Она не была уверена, что хочет исполнять обязанности простой служительницы церкви. И вся ее жизнь казалась слишком долгой, чтобы ждать начала своего дела.
   Ткнуть, продеть. В любом случае, все это было лицемерием. Несколько волшебников, с которыми она познакомилась в Вилноке, включая папу, заразились своими демонами в дикой природе - хаотично, ха-ха! - Еще до того, как стали жрецами. Конечно, я знала, что Аликстра родила сына Киттио за несколько лет до того, как приобрела своего демона Арру, и с тех пор у нее не было детей. Но тогда она была вдовой...
   Тычок, продеть. Папа, конечно, серьезно относился к риску. Когда прошлой зимой мама забеременела, в тот период жизни, когда она больше всего ожидала, что ее матка начнет закрываться, папа перевез Отту с ее юной демоном Атто пожить на это время в здании капитула своего ордена, а сам стал спать в освободившейся спальне Отты. И мама, и Дез думали, что он придает этому слишком большое значение - Рина и Вин родились нормально, без таких предосторожностей, - но Рина догадывалась, что страшный выкидыш весной перед тем, как к ним приехала Отта, не выходил у него из головы, хотя бабушка и говорила, что это было нередкое, хотя и личное горе. Но верно и то, что за девять лет, прошедших после рождения Вина, у нее не было других детей. Если за это время и случались другие подобные несчастья, проходившие раньше и спокойнее, никто не сказал Рине. Хотя это могло бы объяснить волнение папы.
   Тычок, продеть. Рина с сомнением ткнула себя в грудь, где у нее, как юной женщины, как все называли, распускались почки, как будто она была чем-то вроде мягкого деревца. Двенадцатый день рождения Рины прошел ранней весной, одиннадцатый день рождения ее сестры - в конце весны, но у Отты пока не было поводов для беспокойства.
   - Как думаешь, скоро у меня начнутся месячные? - вслух поинтересовалась Рина у бабушки. Будет ли тогда ее семья относиться к ней как к настоящей взрослой?
   Бабушка приподняла брови и взяла следующую нитку, улыбаясь воспоминаниям. - У Никис начались примерно в твоем возрасте, насколько я помню, и с грудью было еще лучше. После этого, к ее разочарованию, она перестала быть выше своего брата-близнеца Аделиса. Она подумала, что это несправедливо. Ты уже почти такая же ростом, как она, хотя, я полагаю, мы можем надеяться, что до нашего дорогого Пенрика останется еще несколько дюймов, ведь он такой долговязый.
   Тычок, продеть. - Папа такой же старый, как мама. Не мальчик.
   - Это все зависит от твоей точки зрения, девочка, - весело пробормотала бабушка, которая была на двадцать лет старше их обеих. Бабушка тоже была выше мамы, хотя и не настолько, как раньше. В черных волосах, которые дочь унаследовала от нее, теперь прибавилось седины, а кожа цвета темной меди стала более грубой. Она всегда была стройнее, чем мама, даже до ее последней беременности. Тычок, продеть. Все еще было неясно, в какую сторону пойдет рост Рины.
   Их горничная Лива постучала в дверной проем и, наклонившись, объявила: - Обед!
   - Сейчас придем, - крикнула бабушка и закончила укладывать нитки. Они с Риной последовали за Ливой вниз по лестнице.
   Горничная, это еще одно занятие для молодых женщин, чтобы скоротать время до свадьбы или чего-то еще. Всему этому Рина уже научилась дома, и это ее не привлекало.
   За столом под навесом на заднем крыльце, где семья обедала в хорошую погоду, Рина с удивлением обнаружила своего младшего брата Вина. - Что ты делаешь дома?
   Когда мама и Лива разложили еду и все расселись, Вин начал взволнованно рассказывать об одержимом или больном воле на стройке дяди Айкоса, которого папа собирался навестить сегодня днем. Рина не была уверена, что поверила бы в эту историю, если бы не последнее замечание. Она намазала хлеб козьим сыром и положила ломтики огурца, откусила большой кусок, запила глотком остывшего чая и задумалась. Если бы это было правдой... может быть, прямо сейчас заблудившийся демон ищет себе пристанище получше?
   Были осложнения. Во-первых, вол и его демон должны были быть осмотрены благословенным Ироки, святым папиного ордена, чьей святой задачей было решить, был ли демон или новый элементаль ручным или, по крайней мере, не настолько обезумевшим от своего запутанного знакомства с миром материи, чтобы быть подаренным... вздох, квалифицированному храмовому жрецу. Тогда бедному волу пришлось бы умереть, чтобы освободить своего нежеланного сверхъестественного пассажира. Иногда, по словам папы, кандидат на самом деле приносил в жертву многообещающее животное собственными руками, чтобы демон наверняка добрался до намеченной цели. (Хотя, естественно, не тогда, когда зрелый храмовый демон передавался от человека к человеку. Это предполагало печальное и мрачное ожидание у ложа смерти.)
   Папа рассказывал историю о фермерше, которая нечаянно поймала демона, когда убивала курицу на ужин, но Рина поняла, что ее святая-экзаменатор не позволила ей оставить демона себе. Рина знала, что может зарезать курицу или утку, она время от времени помогала маме, Ливе или поваренку делать это. Она очень сомневалась насчет вола. Такой большой и, возможно, агрессивный и опасный в своей растерянности. Хотя, если бы это оказались мозговые черви, кому-то все равно пришлось бы забить больное животное. Она подумала, не сделает ли папа это с помощью магии Дез, что, по крайней мере, было бы безболезненно и безопаснее. Возможно. Если бы это были мозговые черви.
   Она не была уверена, что ей или кому-либо еще захочется иметь демона со вкусом вола. Узнала, что Аликстра получила свою демона Арру от ласки, которая, по крайней мере, была более умным и интересным животным, специально и именно для этого принесенным в жертву. А Отта получила свою - в возрасте шести лет! - от молодой утонувшей крысы, которая пробыла с ней так недолго, что Атто почти не была крысой, став только Оттой. В то время это событие имело катастрофические последствия для Отты. Вряд ли Рина желала чего-то подобного. К сожалению, она каким-то образом сама подавила свою маленькую фантазию об этом диком демоне.
   Мама не раз говорила ей о том, что она завидует Отте из-за Атто. Потому что она не могла бы поговорить об этом с папой. Ревность, как говорила мама, никогда не была полезна для души, и этот аргумент не слишком тронул Рину. Но предостережение, что это задело бы чувства Отты и, что еще более важно, папины, подействовало сильнее. Но и папа, и Отта видят меня насквозь, утверждала Рина. Еще один повод для недовольства. Я бы ничего не скрывала. Мама вздохнула. Я знаю, Рина, любимая. У тебя есть право на собственные мысли. Но папа поймет, что ты стараешься, и это для него важно. Так что Рина старалась.
   Пока Рина уплетала положенную ей порцию оливок, нелюбимых, но дешевых, мама и бабушка принялись выпытывать у Вина отчет о его ежедневных делах на месте строительства моста. В основном это были легкие задания, вроде отправки сообщений, доставки воды рабочим или помощи в столовой, но он охотнее рассказывал о больших машинах, которыми пользовались дядя Айкос и его команда, - кранах, лебедках, фермах и блоках. Хотя дядя Айкос, когда он в последний раз заходил к нам и некоторое время возился с прядильной машиной из Вилда, которую подарил маме, сказал, что они ничуть не сложнее тех, что стоят в ткацкой мастерской, просто больше.
   Рина была старше Вина, но никто не предлагал ей стать ученицей их дяди. Она не могла решить, завидовала ли она этому так же сильно, как демону Отты. Хотя другой мамин брат был знаменитым сидонийским генералом, никто в доме даже не намекал, что Вин может стать его учеником. Мама и бабушка в молодости были женами военнослужащих, а затем армейскими вдовами. Похоже, ни одна из них не проявила энтузиазма к военной карьере. Рина решила, что в этом случае ребята могли бы выбрать все сами.
   Еще... - Можно мне пойти с тобой посмотреть на вола, папа? И на дядю Айкоса, - добавила она для бабушки.
   - Он будет слишком занят, чтобы возиться с тобой, - важно произнес Вин. Рина была вынуждена показать ему язык, прежде чем вспомнила о своем решении вести себя как взрослая.
   - Вообще-то, - сказал папа, - да.
   Рина проглотила поток аргументов в свою поддержку, показавшийся ей вдруг ненужным, словно она споткнулась о невидимую ступеньку, и усмехнулась. - О, хорошо!
   Затем он немного испортил ситуацию, продолжив: - Если я забираю Отту на ночь, с ней должна быть компаньонка.
   Роль служанки для младшей сестры была не совсем той, которую Рина себе представляла. Но это успокоило маму, которая, казалось, открыла рот, чтобы возразить, вероятно, что-то насчет работы по дому, накопившейся на вторую половину дня. И это, конечно, было лучше, чем не ходить вообще.
   Довольная, Рина последовала за папой наверх, чтобы собрать в сумку свои вещи для ночевки.
  
   Отта сидела на подставке для посадки во дворе конюшен капитула, наблюдая, как пятнадцатилетний Киттио запрягает красивую белую лошадь в повозку, которую ученый Пенрик заказал для своего путешествия. Мальчик в последнее время сильно подрос, хотя все еще был неуклюжим. У него был бронзовый прибрежный сидонийский окрас, его вьющиеся волосы были почти черными, за исключением тех случаев, когда на солнце они казались темно-каштановыми. Наброшенная поверх его рабочей одежды накидка ордена белого бога, с пришитой спереди эмблемой в виде двух кулаков, большими пальцами вверх и вниз, свидетельствовала о его посвящении или, по крайней мере, о службе.
   Большой пожилой мастиф Киттио, Ксарре, его постоянный спутник, плюхнулся у колен Отты и с влажным собачьим вздохом положил голову на ее обутые в сандалии ноги. Он поднял на нее проникновенные глаза, и, поняв намек, она наклонилась, чтобы почесать его за пятнистыми ушами, чем вызвала еще один вздох.
   Она вдохнула насыщенный прогретый солнцем животный аромат этого места, скорее приятный, чем едкий, поскольку дедикаты содержали его в чистоте - как конюшню. Здесь всегда держали наготове пару быстроногих храмовых курьерских лошадей, плюс еще две-три тягловые лошади для нужд старших жрецов и чиновников, подобных ученому. Плюс, конечно, священные животные для погребения, которые, как и лошади, были общими с близлежащим капитулом Сына Осени. Другие лошади и кареты для всех храмов Вилнока содержались вместе на ферме недалеко от городских стен, и их можно было вызывать по мере необходимости. Киттио самостоятельно втянулся в здешнюю работу после того, как его мать-иммигрантка поселилась здесь в качестве обучающейся жрицы и волшебницы. Ксарре дополнял труды семьи, служа в храме священным животным, когда в нем возникала необходимость - по крайней мере, когда он стал достаточно взрослым, чтобы вести себя спокойно.
   - Как думаешь, ты останешься здесь конюхом при храме? - спросила она Киттио, пока он уговаривал лошадь взять удила и проводил поводья поверх ее подергивающихся ушей. С теологической точки зрения, уход за священными животными был важной задачей; некоторые люди делали это своим жизненным призванием.
   Он вытер руку о штаны и задумчиво нахмурился. - Не знаю. Мне нравятся животные, и это хорошее место для бедного старого Ксарре, но я бы хотел когда-нибудь попутешествовать.
   - Есть курьерская служба.
   - Может быть. Хотя, говорят, эти ребята в основном ездят туда и обратно по одному и тому же маршруту. Но ученая матушка на самом деле не хочет, чтобы я уходил в море.
   Папа Киттио был моряком, поэтому его мама была вдовой; Отта понимала ее точку зрения. - Я выросла на корабле. Там было хорошо, пока однажды все не пошло наперекосяк. - Она нахмурилась, перебирая отрывочные воспоминания о том дне и ночи, полной огня, ужаса и потерь, когда она случайно заразилась своим крысиным демоном, или элементалем, как его называл ученый. Он сказал, что такие печальные воспоминания со временем поблекнут, как и большая часть ее ранней жизни на корабле ее настоящего папы; она думала, что они могли бы исчезнуть быстрее. - На корабле не так много животных.
   - Да, наверное, мало.
   Затем за угол из переулка во внутренний двор завернул ученый, приветливо помахав им рукой. Сегодня он был одет не в официальное белое облачение ордена Бастарда, а в более практичные повседневные брюки и тунику, хотя вокруг талии у него был бело-серебряный пояс его призвания. К удивлению Отты, за ним следовала Рина, размахивая матерчатой сумкой; также, что было более ожидаемо, за ней следовал младший брат Вин, несомненно, чтобы вернуться с одолженной лошадью обратно на место работ. - Привет, Киттио, - поприветствовал его ученый. - Будешь сегодня нашим возницей?
   - Да, господин.
   - Превосходно.
   Отта поднялась на ноги, оттолкнув пса, который жалобно заскулил, не вставая с места. - Здравствуйте, господин! - И добавила со скрытым беспокойством: - С мадам Никис все в порядке? Что ж, его бы здесь не было, если бы было не так.
   - Очень хорошо, да благословят тебя боги. В последнее время она совсем располнела.
   Отта с облегчением кивнула. Ученый очень извинялся за благоразумное изгнание Отты в капитул ордена. - Я не думаю, что твоя Атто создаст какой-либо беспорядок, который мог бы причинить ей вред, - серьезно объяснил он. - Но если что-то пойдет не так, ты будешь знать наверняка, что это не могло быть делом твоих рук. - Это было такое глубокое понимание ее старых кошмаров, что у нее перехватило дыхание от благодарности.
   - Мне действительно понравилось жить здесь, в капитуле ордена, - поспешила она заверить его. - Здесь всегда столько всего происходит. А уроки богословия, которые преподает Сиоэнн, очень, э-э, основательны.
   Его губы изогнулись в мимолетной сочувственной улыбке. - Думаю, да. Ну, она научила ученую Аликстру почти всему, что я не знал о нашем призвании, так что ты в надежных руках.
   - Ты тоже едешь? - спросила Отта Рину.
   Рина радостно кивнула. - Папа подумал, что тебе понравится компания. А я хочу посмотреть, как продвигается строительство моста дяди Айкоса.
   Вин вывел свою лошадь из стойла внутри, и Киттио помог привязать ее поводья к задку повозки, чтобы она могла идти налегке после утренней пробежки. Они сами погрузили седло, свой багаж в том виде, в каком он был, и, наконец, Ксарре в повозку - Киттио и Вину пришлось вдвоем подсадить его. При этом добавлении ученый приподнял светлые брови, но не стал задавать вопросов. Киттио подошел к голове лошади, чтобы повернуть повозку в переулок, затем снова вскочил на место возницы, хлопнул вожжами и защебетал, заставляя лошадь тронуться в путь.
   Никто не пытался разговаривать, пока Киттио вез их по городским улицам, грохоча по булыжнику, а затем сквозь обычную толпу людей, животных и транспортных средств у внутренних городских ворот. Шум повозок стих, когда они свернули на главную дорогу, ведущую с севера на юг, и вокруг них открылся свежий воздух. Маленькие фермы, мимо которых они проезжали, в основном занимались производством продуктов для города и были еще довольно зелеными, пока не побуревшими от летней жары.
   Ученый толкнул Ксарре ногой; пес перекатился на полу повозки и укоризненно посмотрел на него. Он спросил Киттио: - Как поживает артрит у этого старика? Твоя мама его лечит?
   - Время от времени. Думаю, он готов к большему.
   - А мне можно?
   - Вам, господин? Сейчас? - Киттио оглянулся через плечо, впечатленный столь благородным предложением. Ученый был известен как превосходный волшебник-целитель людей, но больше не практиковал. Или, скорее, не зарабатывал этим на жизнь, хотя мог бы. За исключением своих домашних, когда это было необходимо, и домашних герцога Юрго, когда это требовалось, или некоторых специальных консультаций для ордена Матери, время от времени. Он действительно лечил стареющие суставы бабушки Идрин, за чем Отта часто наблюдала.
   Он сказал, что Отте больше ничего не нужно знать о разрушительной нисходящей магии; теперь все дело в том, чтобы улучшить свой контроль. Трудная восходящая магия, более дорогостоящая, требовала еще более тонкого контроля, что часто расстраивало ее, как и ее каллиграфия, хотя он утверждал, что у нее прекрасно получалось и то, и другое. Целительская магия требовала наибольшего контроля - его умение тонкой работы с нервами и другие глубокие познания в анатомии человека были почти пугающими.
   Ученый пожал плечами. - Я подумал, что это хороший шанс дать Отте возможность попрактиковаться.
   - О, - сказал Киттио с большим сомнением. - Я... думаю, все в порядке?
   Ученый вопросительно наклонил голову к Отте, которая сглотнула. - Э-э, можете начать первым и показать мне еще раз?
   - Конечно. У этой собаки полно суставов. Хватит на всех.
   Он наклонился и прикоснулся рукой к ближайшему бедру Ксарре, взглянул на Отту. Она открыла свое ясновидение и кивнула. Рина, Киттио, Ксарре - все они были знакомыми вихрями душ для ее демонического взора. Ученый также был привычным, хотя огромная глубина и сложность Дез всегда заставляли Атто, едва отличимую от нее самой, чувствовать себя менее комфортно, когда она была так близко. Она проследила за теплой вспышкой магии, которая опустилась на бедро собаки.
   - Вот так, - сказал ученый. - Для этого не обязательна высокая точность. Несформированный восходящий сгусток в непосредственной близости от дефекта поможет ускорить заживление его собственного тела, в чем, в общем-то, и заключается суть магии исцеления.
   Она соскользнула вниз и провела рукой по гладкой шерсти пса, стараясь, насколько это было возможно, скопировать его действия на другом тазобедренном суставе. Ксарре не взвизгнул и не съежился.
   - Да, все верно, - сказал ученый и повел ее повторить то же самое еще на двух местах. - И на сегодня этого достаточно. Ты еще не слишком перегрелась?
   Нагрелась, но в любом случае не больше, чем можно было бы объяснить дневной жарой. Она покачала головой, и материальный мир снова стал окружать ее. Не то чтобы он совсем исчез, когда она это сделала; скорее, он сменился более яркой вспышкой. Ксарре фыркнул и заставил себя забраться вместе с Вином и Оттой на заднее сиденье, высунув язык и с большим интересом осматривая окрестности. Киттио, успокоенный, потянулся назад, чтобы погладить его по голове и слегка улыбнуться Отте.
   - На самом деле, это то же самое, что можно было бы сделать для человека, - продолжил ученый. - Не то чтобы орден Матери поощряет это до того, как кандидат закончит обучение на целителя. Я согласен, на то есть веские причины; опасности многочисленны и сложны. Мой друг-шаман Инглис, живущий на юге Вилда, обвиняет орден Матери в территориализме в отношении их целительства, и в этом есть доля правды. Королевские шаманы Вилда заключили что-то вроде соглашения с людьми Матери в Истхоме. Поэтому шаманы, которые, как правило, более тесно связаны с Сыном Осени из-за Его власти над животными, стали специализироваться там на лечении животных.
   Ученый и раньше рассказывал о странной лесной магии Вилда, хотя Отте еще не приходилось лично встречаться с приверженцем этой магии так далеко от их страны. По его словам, в юности он некоторое время учился у шаманов и даже овладел некоторыми из их методов, настолько хорошо, насколько мог им подражать демон хаоса, что, по его словам, было грубо, но показалось Отте весьма впечатляющим.
   Вместо случайного или назначенного Храмом жертвоприношения ради получения демона хаоса Бастарда, шаманы на протяжении многих поколений приносили в жертву душу одного животного другому, пока духовная плотность существа значительно не возрастала. Затем он приносился в жертву человеку, который, таким образом, овладевал магией без помощи какого-либо бога. Эта традиция, по-видимому, уходит корнями в глубь веков, к самим древним лесным племенам. По словам ученого, точное соотношение между этими двумя видами сил было поводом для долгих ночных студенческих дебатов как в королевском обществе шаманов, так и в семинариях Бастарда, таких как та, что находится в университете Роузхолла, которую он когда-то посещал.
   Но поскольку человек не мог одновременно содержать в себе демона хаоса и Великого Зверя, этот спор казался Отте далеким от реальности.
   Рина наблюдала за всем этим, или, скорее, за внешними проявлениями, молча нахмурившись. - Папа, - спросила она, - а женщины тоже могут стать шаманами? В Вилде?
   - О, разве я никогда не говорил? Я думал, ты копировала некоторые из моих писем Инглису и Освилу. Наверняка там упоминалась жена Освила, Люнет?
   - Да, но... она шаманка? Э-э, шаманша?
   - Оба варианта годятся. И, о да. Она держит в себе Великого Лиса.
   - Но я думала, что у них дети. Освил писал о них. Давно ли они у нее?
   - Кажется, ей было чуть за двадцать. Когда я впервые с ней познакомился, она была примерно моего возраста. Но тогда еще не была замужем за Освилом. Они познакомились, когда он расследовал одно из убийств для ордена Отца.
   Брови Рины поползли вверх. - Она была подозреваемой?
   Это действительно звучало как волнующее начало романа.
   - Нет, нет, помощницей. И к тому же очень полезной.
   По настоянию как девочек, так и Вина, ученого уговорили продолжить рассказ об этой истории, которая началась с ужасного убийства волшебницы, попавшей в засаду лучника, что показалось Отте тревожным. Он немного успокоил ее, пообещав показать, как отразить любую подобную атаку стрелами, если она когда-нибудь с ними столкнется. По крайней мере, все это было нисходящей магией. Хотя он был менее уверен в том, как справиться с неожиданностью сзади, если у тебя нет такого ловкого и опытного демона, как Дездемона.
   Настоящая мать Отты родилась в деревне на холодном южном побережье Вилда, пока ее не похитили пираты с ледяного острова и, в конце концов, не продали отцу Отты, торговцу на корабле рокнари, за полконтинента. Они жили на острове Ратнатта в Квадрине, в месте, недружелюбном к квинтарианцам, таким как ученый и его семья. А теперь и Отта. Их переписка была недолгой, и они все больше отдалялись друг от друга. Она задавалась вопросом, увидит ли она их когда-нибудь снова, чтобы спросить, встречала ли ее мать когда-нибудь шамана.
   Они миновали поворот к крошечной рыбацкой деревушке Зербо, где когда-то на берег вынесло сброшенную с корабля Отту, одержимую демоном и сбитую с толку, пока за ней приехал ученый, и это полностью изменило ее жизнь. У нее не было желания снова посещать это место - там не могли вспоминать о ней с теплотой, хотя из-за пожаров, вероятно, помнили. Она не попросила сделать крюк. Повозка с грохотом покатила дальше по дороге.
  
   Пенрик вытянул шею, чтобы в первый раз взглянуть на стройплощадку Айкоса, когда повозка повернула направо как раз перед большим старым деревянным мостом. Новый каменный пролет предполагалось построить над оврагом выше по течению от старого, а не заменять его непосредственно, поскольку необходимо было поддерживать постоянное движение на этой жизненно важной дороге. Пока не было видно никаких признаков чего-либо похожего на мост, поскольку проект каким-то образом потребовал сначала построить водяную мельницу, начиная с плотины и водослива. Палаточный городок, раскинувшийся по соседству с этим местом, был удивительно похож на военный лагерь Сидонии, поскольку многие из ключевых помощников Айкоса были старыми ветеранами, а многие из его работников - солдатами, прикомандированными герцогом. Поскольку мост и мельница обеспечивали будущие доходы, Пен рассчитывал, что со временем это место превратится в настоящую деревню.
   Их прибрежная дорога вела дальше, к возвышающимся холмам, где, как понял Пен, шла реставрация карьера. Заброшенный и заросший до сих пор, он, по словам Айкоса, был первоначальным источником камня, который использовался еще в те времена, когда герцогство Орбас было провинцией Сидонии и дорога только строилась. Он, похоже, считал его удачной находкой. Когда уровень воды будет достаточно высок, хотя и не так высок, как те опасные потоки, которые приносили зимние дожди, можно будет сплавлять необработанный камень на лодках, чтобы затем распилить его пилами с приводом от воды, щадя тягловых животных. Не говоря уже о каменотесах.
   Пен встал на колени на своем сиденье, вглядываясь в загоны за лагерем, где отдыхали животные. Лошади и волы, да, люди и повозки, но любой демон, который там обитал, был вне поля зрения Дез. Также Айкос сказал, что больное животное содержится отдельно, так что кто знает, где оно находится. Без сомнения, их скоро отведут туда.
   По указанию Вина они обогнули палатки и направились к загонам, чтобы оставить своих лошадей. Киттио остался у повозки, чтобы проследить за этим, а Пен, Рина и Отта последовали за Вином, который, по его предположениям, мог найти своего дядю. Он оказался выше по течению, возле строящейся мельницы, где были разбросаны вручную обтесанные бревна загадочной формы, напомнившие Пену о детских кубиках, собранных после целого дня игры в атриуме, только в увеличенном виде. Будущее мельничное колесо, догадался Пен.
   - Дядя Айкос! - нетерпеливо позвал Вин. - Я привел его!
   Коренастый мужчина, сидевший на корточках у груды тяжелых досок и жестикулировавший еще паре парней, оглянулся через свое широкое плечо, помахал рукой и поднялся. Айкос был примерно на пять лет старше своей сводной сестры Никис, так что сейчас ему, должно быть, было около пятидесяти; все такой же мускулистый, хотя и немного полноватый в талии, как и тогда, когда Пен впервые встретился с ним более десяти лет назад. В его неряшливо подстриженных черных волосах кое-где пробивалась седина, но, к счастью, они не редели. За годы, проведенные на солнце, медный цвет кожи его сестры стал у него темно-кирпично-красным. Покрытая пятнами пота одежда рабочего говорила о том, что он провел долгий день на этом пыльном участке.
   - Привет, Пенрик! - поприветствовал он их, подходя. - И Рина в придачу. Сбежала от своего ткацкого станка, не так ли? - Она улыбнулась и сделала шутливый реверанс в знак благодарности за свой отпуск. - Вы быстро добрались.
   Пен неопределенно махнул рукой на запад, где солнце опускалось за холмы. - Я подумал, что лучше приехать до наступления темноты.
   - Да. Кто эта скромная девочка? Это твоя Отта?
   Отту уже перевели в здание капитула, когда Айкос заезжал за Вином два месяца назад, и она пропустила встречу с ним. Она стояла немного смущенно, глядя на Пена в поисках подсказки.
   - Да, и моя ученица в этой поездке. Оценка сверхъестественного - обычная задача для храмовых сенситивов, так что это хорошая возможность попрактиковаться. Две наши последние тревоги были ложными, что не дало нам особых результатов, кроме как успокоить нескольких перевозбужденных жителей деревни. Для этого служителю Храма не нужно быть сенситивом, достаточно быть рассудительным. Хотя это тоже требует практики.
   - Хех, держу пари, что да. - Айкос оглядел Отту с ног до головы. - Надеюсь, ты хорошо контролируешь своего демона хаоса, девочка?
   Пен ожидал, что хаос, царящий на стройке, приветствуется не больше, чем случайное невезение на парусном судне. За вычетом риска утонуть. - Очень хорошо, - пообещал Пен от ее имени. Отта выдавила неуверенную улыбку и кивнула в подтверждение этого утверждения.
   Айкос, которого родственники лучше, чем обычного человека, научили разбираться в делах белого бога, согласился с этим, слегка наклонив голову. - Хотите увидеть бедное животное прямо сейчас?
   - Да, пожалуйста. Дальнейшие действия будут зависеть от того, что мы обнаружим, так что чем скорее, тем лучше.
   - Тогда пойдем.
   Айкос повел их по краю долины, обогнув палаточный лагерь к западу от него, туда, где под навесом с открытыми стенами находились мастерские кузнеца и коваля. Кузница была закрыта на ночь, но все еще излучала тепло. К ней примыкал небольшой прочный загон, предположительно для содержания животных, ожидающих внимания кузнеца.
   Теперь в нем было только одно существо - пятнистый белый вол с длинными изогнутыми рогами. Его шерсть действительно напоминала свежую древесную золу. Он издавал низкие, жалобные звуки, время от времени раскачивался, пытаясь встать на дыбы, для чего не был создан, и молотил передними ногами. В промежутках между этими судорогами он стоял, дрожа и обливаясь потом.
   Ха, сказала Дез, открывая Пену ясновидение. Вин угадал верно.
   В живых красках существа трепетал знакомый и в то же время чуждый вихрь пойманного в ловушку элементаля.
   - Ага, - эхом отозвался Пен, облокачиваясь на перила ограды. Отта и Вин встали по обе стороны от него; Рина отодвинулась чуть дальше. - Что ж, Айкос, тебе будет приятно узнать, что это не заразное заболевание. В обычном смысле этого слова. Остальная часть вашего скота в безопасности. - И Пен был в восторге, что это не новая вспышка синюшной лихорадки. - Однако, он одержим.
   - Ну, разразите меня боги, - выдохнул Айкос, проводя толстой рукой по своим растрепанным волосам. - Кто бы мог подумать?
   - Я! - гордо вставил Вин.
   Пен улыбнулся и одобрительно похлопал его по голове тыльной стороной ладони. - Действительно, ты подумал. Хорошая работа. - Он взглянул на встревоженную и завороженную Отту, которая стояла рядом с ним с открытым ясновидением, глубоко вглядываясь в существо.
   - На этот раз это настоящий демон! - взволнованно выдохнула она. - Вин был прав, это сразу видно!
   - Да. И что ты можешь сказать по этому поводу? Каким он был до того, как нашел этого вола?
   - Это... неудобно. То есть Атто из-за этого становится очень неудобно. Хотя, наверное, бедному волу тоже не по себе. Дез так не делает...
   - Дез - хорошо обученный храмовый демон, возможно, самый управляемый из всех, кого ты когда-либо встречала. Этот демон - сгусток почти необузданного хаоса, который он сбрасывает, как кошка шерсть. Хотя до этого вола он был еще в одном существе. Ты видишь, в каком именно?
   Отта уставилась на него во все глаза, нахмурив брови. - Это... птица? - Вол снова встал на дыбы. - О, нет, он пытается улететь?
   Очевидно, это тоже не обычный талант волов. - Очень возможно. Айкос, ты случайно не знаешь, не находили ли поблизости от животного какую-нибудь мертвую птицу, когда он начал так себя вести?
   Айкос покачал головой. - Прошло три дня. Его выпустили пастись на ночь на пастбище, которое мы арендуем, вечером было хорошо, а на следующее утро стало так, как сейчас. Никто не упоминал о мертвых птицах, которых заметили бы в траве.
   А все оставшиеся маленькие трупики к этому времени уже были бы убраны ночными мусорщиками. Никакой новой информации там не было бы.
   - Что ж, - сказал Пен. - Я бы настоятельно рекомендовал перевести его куда-нибудь подальше от кузницы. Это неподходящее место для случайных происшествий. По возможности, подальше от лагеря. Но тем не менее не выпуская его на волю.
   - Сегодня вечером?
   Солнце полностью скрылось за черными силуэтами западных холмов, и в теплом за день воздухе не было теней, хотя небо все еще было светлым; в сгущающейся синеве мерцала первая звезда. - Только не в темноте. Но завтра с утра пораньше, или, по крайней мере, до того, как ваш кузнец выйдет на работу.
   - А ты ничего не можешь с этим поделать? С помощью твоей магии? Вы с Дез, - добросовестно добавил Айкос. Другой брат Никис окрестил Дез своей невесткой-демоном; шутка дошла и до Айкоса. Похоже, это помогло им вспомнить, что невидимая сущность всегда была рядом, в Пене.
   - Кое-что, что я могу - фактически обязан - сделать, но, увы, не с помощью магии. Мне нужно будет сообщить в главный капитул моего ордена в Догрите, чтобы они уведомили святого в Пефе... - Пен заколебался, изучая спотыкающегося вола. Ни за что на свете ни он, ни кто-либо другой не смог бы заставить это бедное животное идти пешком три дня до Пефа. Вероятно, шесть дней с обычной скоростью вола, а это вряд ли был обычный вол. Он продолжил: - Прийти сюда и отпустить этого заблудшего элементаля обратно к его богу. Так что планируйте содержать его как минимум неделю.
   - Он протянет неделю? - Айкос с сомнением посмотрел на быка. - Он плохо ест и пьет.
   - Лучше бы ему выжить. Если он умрет, этот демон перепрыгнет на другое существо, и, возможно, его будет еще труднее отследить и поймать.
   - Может ли он перепрыгнуть на человека?
   - Такой риск тоже есть. - Хотя, по крайней мере, человека было бы легче сдерживать. - Пен вспомнил, как сам когда-то удивлялся, что у него есть дар речи. Язык - вот это дар. Тихое фырканье в знак согласия, которое не было присуще ему, тронуло его губы.
   - А потом с волом все будет в порядке?
   Пену напомнили, что это само по себе ценное животное и, возможно, жизненно важный экономический ресурс для его владельца. - Так и должно быть. Возможно, ему потребуется еще несколько дней, чтобы полностью восстановиться.
   Айкос кивнул. - Погонщик волов будет рад это услышать. Я слышал, это был его любимец.
   Вин одобрительно махнул рукой.
   - Не мог бы ты одолжить мне надежного курьера с хорошей лошадью, который сможет найти дорогу в Догриту? - обратился Пен к Айкосу. - Это быстрее, чем отправлять его из моего капитула в Вилноке, поскольку мы и так уже в полудне пути оттуда. Я дам ему письмо-разрешение на замену лошадей и предоставление ночлега на путевых станциях Храма.
   - Я знаю дорогу в Догриту, - пропищал Вин. - Мы ездим туда каждое лето. И знаю благословенного Ироки. И умею быстро ездить верхом!
   Пен с сомнением подумал о разнице между поездкой в полдня прямо домой и этим многодневным путешествием. - Мальчику было бы сложнее вызвать помощь на станциях, чем взрослому человеку.
   - Вот для чего было бы твое письмо, не так ли?
   Конечно, это был простой маршрут: вдоль прибрежной дороги к столичной реке, затем повернуть направо по речной долине к месту назначения. Заблудиться было практически невозможно. Вин, как очевидец, мог бы рассказать о событиях не хуже, чем кто-либо другой, а может, и лучше. И на обратном пути с ним, вероятно, будет Ироки, а также те служители, которыми Храм сопровождал своих святых. Пен решил повременить: - Решим утром.
   Вин открыл было рот, чтобы возобновить свои доводы, но передумал, чтобы не вызвать еще большего родительского сопротивления. В этом не было необходимости. Все его дрожащее тело выражало желание исполнить эту важную взрослую обязанность так же ясно, как и любые слова. Почему дети всегда так торопятся?
   Что, не помнишь, каким был, когда встретил меня? удивленно спросила Дез. Я помню. Это было не так давно.
   С точки зрения демона, которой двести сорок с лишним лет, возможно, и нет, с сожалением признал Пен. Неужели прошло четверть века с тех пор, как мне было девятнадцать и я ехал по дороге кантона?
   А теперь ты такой дряхлый, посмеивалась Дез, отказываясь поддаваться впечатлению.
   Тише.
   - Мне нужно найти свой багаж, Киттио и место, где можно писать, - сказал Пен Айкосу.
   - Думаю, к этому времени ты сможешь найти всех в столовой палатке. Нам всем следует отправиться туда - повара, наверное, уже заканчивают. Еда, конечно, не такая вкусная, как та, что готовят мои сестра и мать, но я позабочусь, чтобы ее было много.
   - Она неплохая, - запротестовал Вин, и его тон, возможно, был менее лестным для поваров его дяди, чем он предполагал.
   На лице Айкоса промелькнула улыбка молчаливого одобрения. - Тогда сюда. - Он направился в сумерки.
   Пен погнал своих детей вслед за их дядей, подошел вплотную и, обернувшись, увидел, что Рина все еще склонилась над жердями забора, хмуро глядя на вола. - Пойдем, Рина.
   Она выпрямилась и вздохнула: - Да, папа.
  
   В палатке-столовой Рина с интересом огляделась, и не только потому, что проголодалась после долгого дня. Две брезентовые стенки были подняты, чтобы пропускать свет и воздух; за одной из них Рина увидела костры для приготовления пищи и движущиеся фигуры. На длинном столе с этой стороны не было скамеек, и все было уставлено блюдами и мисками с едой, которой могли угощаться рабочие. Когда вечерние тени сгустились, на столах, составленных на козлах, зажгли свечи в фонарях с толстыми стеклами.
   На земле у одного конца стола с едой стояло большое ведро с водой и лежал кусок грубого мыла, чтобы мужчины могли вымыть руки перед едой. Рина с сомнением посмотрела на мутную воду - в этот поздний момент подачи еды она подумала, что ее руки станут еще грязнее, если их опустить туда, чем если не мыть их вообще. Папа, наблюдая за выражением ее лица, слегка ухмыльнулся, затем взял ее руки в свои и позволил Дез вымыть их все. По ее коже пробежали мурашки, когда его демон применила одну из своих многочисленных хитрых домашних магий - в конце концов, она была демоном примерно десяти женщин, прежде чем попала к папе. У нее были столетия, чтобы научиться разбираться в женской работе. Атто Отты, обученная Дез, позаботилась о ней, но Вин отказался от такого же обращения - мыл руки в ведре, как и рабочие. Этим он занимался уже пару месяцев и до сих пор не заболел, так что Рина решила не беспокоиться о нем.
   Следуя за папой и дядей Айкосом, Рина взяла деревянную форму-поднос из тающей стопки и отнесла ее к столу, чтобы наполнить ее едой: круглыми лепешками, жареными овощами, нутом, протертым с чесноком и лимоном, и остатками того, что, должно быть, было запеченным целиком поросенком. Блюдо с курицей, стоявшее рядом, опустело; дядя Айкос провел толстым пальцем по аппетитным коричневым кусочкам и жиру, облизал их и состроил разочарованную, но покорную мину. Все свободные места, оставшиеся на подносе, можно было заполнить сухофруктами - в основном инжиром, абрикосами и изюмом - и, конечно же, оливками из огромной миски. В конце на козлах стояла большая бочка эля с краном, наготове стояли кувшины из обожженной глины и поднос с глиняными кубками. У винной бочки поменьше стояло ведро с питьевой водой, рядом с ним ковш, готовый для зачерпывания и смешивания с вином.
   Киттио уже сидел за одним из столов, а его пес у его ног шумно грыз кость, полузакрыв глаза от блаженства. Юноша махнул им рукой, приглашая присоединиться. Дядя Айкос поставил поднос и вернулся за кувшином эля для всех, а остальные гости из Вилнока плюхнулись на скамьи.
   Некоторое время все за столом ели, пили и обменивались отрывочными комментариями по поводу угощения. Рина заметила, что здесь тоже работали женщины и девушки - готовили еду и носили вещи. Может быть, жены или дочери рабочих путешествовали вместе со своими мужчинами, а может быть, нанимались сами по себе?
   - Тетя Одила все еще собирается приехать из Сидонии, чтобы присоединиться к тебе? А мои двоюродные братья и сестры? - спросила Рина своего дядю. Эти таинственные родственники, с которыми ей еще предстояло встретиться, часто упоминались во время визитов Айкоса в Вилнок.
   Айкос усмехнулся. - Теперь, когда скончалась моя бабушка Родоа, и Одила наконец-то получила наш дом в свое полное распоряжение, выманить ее оттуда стало еще труднее. На самом деле я предположил, что она, возможно, захочет навестить Вилнок, когда у Никис родится новый ребенок, и, конечно, захочет благополучно вернуться домой до того, как начнутся зимние дожди. Она утверждает, что ходить за мной по пятам, когда я строю мосты, - это все равно что ходить за барабаном для армейских жен: та же работа, что и дома, только в два раза больше и вдвое менее удобная.
   Дез воспользовалась папиным ртом, чтобы вставить: - В этом она права. Но, по крайней мере, в твоей профессии другие банды мужчин не пытаются тебя убить
   - Да, не часто. Моя собственная банда обычно достаточно хорошо справляется с попытками покончить с собой, нам не нужна помощь извне. Но да, судя по ее последнему письму, она все еще планировала приехать ко мне до конца лета. Я на самом деле хочу, чтобы она и дети наконец познакомились с мамой. Отчасти поэтому и взялся за эту работу.
   После еще пары походов к столу с едой все, наконец, насытились. Дядя Айкос вышел и вернулся в сопровождении молодой женщины, которая, вытирая руки полотенцем, застенчиво улыбалась, когда ее представляли окружающим.
   - Это Мери. Она найдет место для Рины и Отты в палатке для одиноких женщин на сегодняшний вечер. Вин может найти место для Киттио. И его собаки. - Айкос снисходительно подтолкнул носком ботинка безмятежного Ксарре, который смирился с этим и перевернулся на другой бок в надежде на еще одну ласку, которую Айкос приготовил, опустившись на колени. - Я достану для тебя дополнительную койку в моей палатке, Пен, и ты сможешь воспользоваться моим письменным прибором для своих писем.
   - Спасибо. Жаль, что я не захватил с собой что-нибудь из своих принадлежностей. Я не ожидал, что пробуду здесь так долго. Я хочу также отправить записку Никис и твоей маме, если кто-нибудь из вас поедет в ту сторону, чтобы сообщить им, что наш визит сюда задерживается.
   - Есть предположения, на сколько еще? - Когда Айкос попрощался с Ксарре и поднялся, пес протестующе заскулил, словно заржавевшая петля.
   Папа покачал головой. - На тот момент это будет зависеть не от меня, а от других людей. Отта должна остаться со мной, Рина должна остаться с Оттой, а Киттио... мы еще посмотрим, как у тебя дела.
   - Я не тороплюсь возвращаться, господин, - заверил его Киттио. - Ученая Сиоэнн и моя мать предоставили меня в ваше распоряжение, они дали мне это понять довольно ясно.
   Группа разошлась, и все отправились за своими провожатыми. Две девочки последовали за Мери в палатку неподалеку, земляной пол там был покрыт слоем хорошо утоптанной соломы. В палатке на соломенных подстилках расположились на ночь еще пять девушек. Поскольку дядя Айкос не рассчитывал на то, что Отта и Рина будут сопровождать папу, подстилки для них нужно было достать утром, но тем временем хозяйки охотно делились ими, а ночь была достаточно теплой, чтобы сделать импровизированные подстилки приемлемыми как для дарительниц, так и для получательниц.
   Рина решила не упоминать о магическом статусе Отты, пока та сама этого не сделает. Люди, которые не знали их хорошо, как правило, были обеспокоены этим. Она задавалась вопросом, не было ли это невысказанной частью того, почему папа хотел, чтобы Рина была рядом с ней: вмешаться, если у кого-то возникнут проблемы с Атто, или бежать за папой, если проблема выйдет из-под контроля. Но к тому времени, когда последняя девушка задула фонарь, висевший на коньке, такая тема разговора еще не возникла, и темнота и усталость от дневных дел быстро погрузили Рину в сон.
   На рассвете соседки по палатке разбудили Рину и Отту, чтобы они быстренько умылись и сходили в столовую, пока не закончилась лучшая еда. Завтрак там состоял в основном из гороховой каши, лепешек, оливок, конечно же, и остатков запеченной свинины со вчерашнего вечера - как объяснила Мери, здешние повара каждый день жарили туши целиком, чтобы накормить трудолюбивую команду дяди Айкоса. Киттио и Вин присоединились к ним за столом на козлах, Вин широко зевал.
   Вин перестал зевать, когда к ним подошел папа с полным подносом и объявил, что да, Вин, вероятно, будет его лучшим курьером в Догриту. Вин проглотил остатки каши и бросился собирать свой дорожный набор. Киттио покончил с едой уже не с таким волчьим аппетитом и по указанию папы пошел готовить лошадь.
   Когда папа последовал за ними в более неторопливой манере, Рина и Отта пошли за ним к загонам в дальнем конце лагеря. Их легкая храмовая повозка стояла в стороне, рядом с несколькими другими большими повозками, которые в данный момент не использовались. Рабочие запрягали упряжку волов, по-видимому, чтобы куда-то перетащить что-то тяжелое, потому что они увели их без груза. Пара дюжих тягловых лошадей, запряженных в пустую повозку, и трое мужчин с инструментами на ней отправились по прибрежной дороге в сторону лесистых холмов. Может быть, за дровами, так как в лагере их явно было немного, или, может быть, за отборной древесиной для строительства. Киттио привязал к забору белую лошадь из папиного ордена и наблюдал за тем, как Вин седлает ее своим вчерашним седлом. Вин не нуждался в особой помощи - мама, генеральская дочь, учила своих детей верховой езде с раннего возраста, потому что сама начала ездить верхом в возрасте четырех лет. Поскольку у папы не было собственной лошади, уроки проводились на конюшнях капитула, на тех храмовых животных, которых им удавалось позаимствовать.
   Папа достал из-за пазухи пачку писем, завернутых в лоскуток ткани для большей сохранности, и убедился, что они надежно уложены в седельные сумки Вина. Задумчиво посмотрев на Киттио, он снял с него слегка запачканную белую накидку с пришитой спереди эмблемой ордена Бастарда и натянул ее через голову Вина.
   - Вот, - сказал он, крепко завязывая боковые завязки, в то время как Вин поднял руки и вытянул шею, чтобы опробовать. - Так будет немного официальнее, на случай, если кто-нибудь на промежуточных станциях не сможет прочитать мое письмо-разрешение. Может сэкономить твое время.
   - Я буду скакать быстро, папа!
   - Ты будешь скакать так, чтобы щадить твоего скакуна, - поправил папа, и Киттио утвердительно кивнул. - Кстати, об этом...
   Папа подошел к голове белой лошади, наклонил ее, чтобы погладить чувствительный нос и прошептать что-то по-вилдийски в ее трепещущее ухо.
   Рина дернула Отту за рукав и прошептала ей: - Он делает что-то волшебное?
   Она кивнула, глядя на него с таким же восхищением, а может, и с большим, учитывая ее способность к ясновидению. - Что-то шаманское. Какое-то заклинание - можно видеть, как оно закрепилось, как... я хочу сказать, светящийся червяк, застрявший в его мозгу, но не настолько отвратительный.
   Рина слышала лекции папы о разнице между демоническими способностями, физическими эффектами, оказываемыми в данный момент, и шаманскими заклинаниями, которые действуют в течение долгого времени, поддерживаясь за счет человека или существа, в которое они были помещены. Он был очень разборчив в формулировках, хотя почти никто другой не придирался к ним. Ей стало интересно, какую еще защиту для Вина он мог вложить в это заклинание.
   - Раз уж ты такой легкий, можешь подождать со сменой лошадей до второй храмовой станции, что дальше по дороге, - бросил папа Вину через плечо. - Пусть приведут эту лошадь обратно через день или два. Хотя, если понадобится, она все равно доберется сюда. - Закончив свои дела, он крепко потрепал гладкую белую шею. Лошадь подтолкнула его, требуя новых ласк, но он отвернулся и наклонился, чтобы на несколько мгновений позволить крови из носа стечь на землю.
   - Цена шаманской магии, - запинаясь, объяснил он, по-видимому, Киттио, так как его дети уже видели это раньше. - Всегда кровь. Бывает и хуже, чем сейчас. - Помолчав, он добавил: - Хотя, полагаю, те несчастные паразиты, которые в конце концов умирают при рассеянии колдовского хаоса, находят ее самой грязной из всех.
   Рина тоже видела это раньше. Она пыталась решить, согласна ли она с этим, или это было что-то вроде того, о чем спорили до глубокой ночи те студенты из Вилда, о которых рассказывал папа.
   - Мф. - Он ущипнул себя за нос, чтобы убедиться, что кровотечение прекратилось, встал и подсадил Вина в седло. - Езжай спокойно, возвращайся поскорее.
   - С Ироки! - кивнул Вин. - С ним будет весело.
   Вин рысью поскакал вниз по течению к главной дороге. Папа стоял и смотрел ему вслед, но Вин не оглядывался. Со странной улыбкой папа покачал головой и повернулся к девочкам.
   Киттио тоже наблюдал за отъездом, хотя, как подозревала Рина, больше беспокоился о своей лошади, чем о Вине. - Что мне теперь делать, господин?
   Очевидно, он не мог отвезти повозку обратно в Вилнок вместе с Риной, прервав ее приключение, пока не вернется его лошадь, так что в миссии Вина было много полезного. Было известно, что некоторые женщины, преданные Дочери Весны, ездили курьерами Ее ордена, и Рина запоздало вспомнила, что в нем были не только женщины-школьные учительницы. Плюс все остальные служащие, необходимые для поддержания работы капитула. Могла ли она попросить о задании вместо Вина? Она была до уныния уверена, что не смогла бы выпросить его у своего заботливого папы, хотя была старше Вина и так же хорошо ездила верхом. А еще нужно было присматривать за Оттой, чего Вин, конечно же, не смог бы сделать.
   - Мм, - сказал папа, - в данный момент у тебя нет выбора. Можно было бы добровольно помочь нам с животными, ты в этом разбираешься. Или где-нибудь еще на стройке, где нужна помощь. Ты не хотел бы научиться чему-нибудь, как стать столяром или резчиком по камню? Можно сходить в каменоломню и посмотреть на работу.
   Тощий Киттио, похоже, сомневался в последнем - Рина тоже не могла себе представить, чтобы он разбивал камни. - Не уверен, господин.
   - Что ж, тогда пойдем с нами. Думаю, мне лучше самому проследить за тем, как вола Эша и его пассажира уводят от кузницы, если у них есть новый загон. Хотя ребята Айкоса пока справляются с ним. Отта, Рина, за мной.
   Они побрели по лагерю к сараю кузнеца, где кузнец и его помощники с нетерпением ждали, когда эта таинственная опасность исчезнет с их поля зрения, чтобы приступить к работе. Рина была заинтригована, узнав, что одной из помощниц была его взрослая дочь. Таким образом, женская работа здесь заключалась не только в приготовлении пищи, починке и стирке грязной одежды в реке - действительно, вдвое больше труда при вдвое меньших удобствах.
   Дочь кузнеца с радостью подтвердила, что для того, чтобы бить молотком раскаленное железо, требуется не больше усилий, чем для того, чтобы выбивать грязь из одежды о камни. Она все еще весело отвечала на вопросы Рины о своей профессии, когда вернулись строители изгороди, и все они отправились помогать переводить вола в новый временный загон на дальнем западном конце нынешнего пастбища. Папа сделал все, что мог, чтобы успокоить бедное сбитое с толку создание, но это было не так уж и просто, поскольку элементаль Эша явно боялся Дез. У Киттио на самом деле лучше получалось уговаривать животное пить и есть. Что, в конце концов, принесло ему официальное задание от храмового жреца, когда папа тут же назначил его конюхом вола.
  
   Когда они возвращались от загонов к основному лагерю, ученый огляделся и поморщился. - Я застряну здесь на шесть дней, а то и больше, ухаживая за этим волом. Мне действительно следовало бы подумать о том, чтобы взять с собой какую-нибудь работу.
   Отта взмахнула рукой в порыве внезапного вдохновения. - Ты взял меня с собой. Разве ты не собирался показать мне, как защищаться от стрел?
   Ученый сразу просветлел; то же самое произошло и с Дез, в буквальном смысле этого слова, на взгляд Отты. - Да, мы действительно так говорили! На самом деле, мы могли бы на целую неделю устроить своего рода тренировочный лагерь для волшебников. Мы благодарны тебе за твое терпение в последние месяцы. Я думаю, это практические вопросы - наверняка Сиоэнн рассказала тебе о теологии в капитуле. Рина, ты бы согласилась потратить некоторое время на то, чтобы бросать палки в свою сестру?
   Рина рассмеялась. - Это больше похоже на работу для Вина.
   - Ему бы это наверняка понравилось, но сегодня у него есть другой выход для своей энергии. Сначала нам лучше найти запас ненужных палок, а затем место для тренировок подальше от всего огнеопасного.
   Поскольку всем всегда требовались небольшие палочки для растопки, это заняло больше времени, чем Отта могла предположить. Но в конце концов они собрались вместе с подходящим запасом снарядов на широком месте у реки, достаточно далеко вверх по течению от места для стирки, чтобы их не было видно и не было слышно женщинам, работающим там и болтающим друг с другом.
   К концу лета уровень воды в реке начал спадать, в середине она текла свободно, но отступала из берегов, оставляя за собой полосу промытого камня и песка. Кустарник, покрывающий стены долины, был прохладно-зеленым; пыльно-коричневый цвет поздних месяцев здесь почти не проявлялся. До холодного тумана и серого зимнего потока было еще далеко. Высокое голубое небо было безоблачным. В целом, день казался настолько благословенным Матерью Лета, насколько это вообще возможно. Отте напомнили, что она не была ее богиней и, возможно, никогда ею не станет, но, как и другие хорошие матери, раздавала Свои дары всем членам своей Семьи поровну.
   Каждый из них свалил охапки хвороста в кучу. Ученый с шорохом прошелся по речному гравию, устилавшему берег, и, повернувшись, остановился в трех длинных шагах от них. - Сначала демонстрация.
   - Или, может быть, демон-страция, - хихикнула Рина.
   - И это тоже. - Для человека-мишени он выглядел очень приветливо, улыбаясь в лучах утреннего солнца, обрамлявших выбившиеся из прически пряди светлых волос и придававших его голубым глазам особый блеск. - Отта, включи ясновидение. Рина, возьми палку и запусти ею в меня изо всех сил, - абсолютно уверенный то ли в неточном прицеливании Рины, то ли в способности Дез защитить его, он заложил руки за спину.
   Первая палка повернулась в воздухе и мягко стукнула его по тунике. Он даже не вздрогнул.
   - О, - сказала Рина. - Дай-ка я попробую еще раз.
   - Нет, она летела прямо. Отта, вы с Атто видели, что сделала Дез?
   - Я... думаю, да? Все произошло очень быстро. - Быстрая вспышка магии в воздухе, которая замедлила палку в полете, длилась всего мгновение. Ученый повторил упражнение несколько раз, пока Отта не стала более уверенной в своем восприятии.
   - Давай попробуем что-нибудь поинтереснее, - сказала Дез, да, это была она, и - Хорошо, - согласился ученый. Он добавил, обращаясь к Отте: - Это должно получиться у тебя само собой.
   На этот раз палочка вспыхнула в воздухе и упала прямо у его ног, рассыпавшись пеплом.
   - О! - воскликнула Отта. - Я знаю, как это делается.
   - Я так и думал, что ты сможешь. - Он ухмыльнулся. - Еще раз...
   Рина прикусила губу и прицелилась, стараясь использовать больше силы. Палка разлетелась в щепки, присоединившись к кучке пепла на речных камнях.
   Отта громко рассмеялась. - Вот это мне нравится!
   - Как и Дез.
   - Это просто обычная быстрая нисходящая магия, только... в движении. Это единственная трудная часть.
   - Именно так.
   Рина взяла новую палку и, нахмурившись, посмотрела на нее. - Разве настоящие стрелы не летели бы намного быстрее? И опаснее?
   - Да. В случае реальной атаки Дез ускорила бы свое восприятие и реакцию, как и мою, намного быстрее, чем обычные человеческие реакции. Как всегда, за это приходится платить, но, по крайней мере, волшебник может остаться в живых, чтобы заплатить эту цену. Дез уже знала, как это делается, когда пришла ко мне. Знаешь, Дез... мне и в голову не приходило спросить, как ты научилась этому трюку. Или у кого.
   Дез продолжила его ртом ироничным тоном, - Трудным путем. По чистой случайности, в опасный момент. Позже мы с Ручией попрактиковались в этом, чтобы увериться, что сможем повторить.
   Ученая Ручия была наездницей Дез как раз перед ученым Пенриком. Судя по случайным историям, которые рассказывала о ней Дез, они вместе вели полную приключений жизнь, работая храмовыми агентами в холодных странах за великими горами на юге. Отта так и не поняла, что это была за агент, за исключением того, что она действовала от имени ордена Бастарда и покойной принцессы-верховной жрицы Мартенсбриджа, которая также когда-то была настоятельницей Храма самого ученого, когда он жил там много лет назад.
   - Может быть, мне стоит попросить тебя научить Отту и Атто, - вслух обратился ученый к Дез. - Ты могла бы?
   - Да, хотя тебе, возможно, не понравится этот метод. Отте он тоже может не понравиться. Но зато он работает.
   - Зловеще. Давайте пока просто продолжим то, что начали.
   Ученый жестом пригласил Отту занять его место и встал сбоку, чтобы наблюдать. Они начали с огня, что было действительно легко, хотя трудно было сделать это быстро и достаточно тщательно, чтобы довести дело до конца - Отте пришлось несколько раз отскакивать от горящих веток. Подбрасывать палочки в воздух оказалось на удивление сложнее, чем казалось в представлении Дез. Трюк с опилками не привел к образованию опилок, но, как ни странно, сбивание палочек получилось лучше, чем при предыдущих попытках.
   К этому времени Отта вспотела от внутреннего жара, который ученый назвал магическим трением, и, подержав на мгновение внутреннюю сторону запястья перед ее лбом, объявил, что урок на сегодня окончен. Он заставил ее вымыть лицо и руки в ручье, снять сандалии и зайти в воду, и в этот момент к ней присоединилась Рина, и последующее обливание водой охладило их обеих настолько, что даже учительское беспокойство ученого было удовлетворено. Затем им обеим пришлось посидеть на валунах на солнце, чтобы обсохнуть. Ученый примостился на камне неподалеку, в небольшой тени.
   Отта лениво ковыряла песок оставшейся палкой, разглядывая россыпь обгоревших веток и полосы пепла. Что невольно напомнило ей о пожарах, которые она сама, шестилетняя, или, скорее, ее новый, сбитый с толку и напуганный элементаль-крыса, устроили на борту торгового судна ее отца-рокнари в ту ужасную ночь. Которые, в свою очередь, привели к... могла ли она назвать это теологическим разводом со своими биологическими родителями? Ей показалось странным, что этот термин применим к родителям. Но было ясно, что дочери, ставшей волшебницей и волей-неволей ставшей квинтарианкой, не может быть места ни на корабле папы, ни на его родном квадренском острове. Отта была менее уверена в своей матери, бывшей уроженке Вилда, но та последовала примеру папы. С тех пор, насколько она слышала, у них родилось еще двое детей. Так что, возможно, это ответ на вопрос.
   Отта нахмурила брови. - Ученый... ты знаешь, почему рокнари отрекаются от Бастарда? У них такие же удачи и неудачи, как у всех остальных, ты говоришь, что после их смерти Он все равно забирает Свои души с их земель...
   Ученый сел, внезапно воодушевившись возможностью прочитать лекцию по одному из своих любимых предметов. Ну, после магии. Если теология не была его второй любимой темой, она не понимала, зачем ему столько книг на эту тему.
   - У меня есть объяснение на этот счет! Историческое.
   О да, это его третье любимое блюдо. Рина закатила глаза, глядя на Отту, - тебе просто необходимо было завести его, не так ли? - но при этом достаточно внимательно поерзала на своем валуне.
   - Архипелаг Рокнари был впервые заселен, насколько можно судить по записанным позже историям, флотилией жителей ледяных островов с дальнего юга, спасавшихся то ли от проигранной войны, то ли от извержения вулкана, то ли от того и другого сразу. - Он взмахивал рукой в такт своим словам. - Если там и были прежние обитатели, то они были либо ассимилированы, либо покорены. Я бы подумал, что если бы оккупация была очень кровавой, то о ней ходило бы больше рассказов - историки обожают войны, - но какой бы бледный южный оттенок кожи они ни принесли с собой, с тех пор он в основном выветрился, так как когда-то должны были иметь место смешанные браки. Их язык тоже смешался, вероятно, вместе с браками. В любом случае, к тому времени, когда появились первые летописцы, первых переселенцев уже давно не было в живых.
   - Дело в том, что все колонизаторы были моряками, в той или иной степени. И, поскольку островная культура зависела от плодов моря, они продолжали оставаться моряками. А отвращение моряков к магии хаоса на борту их кораблей имеет давние корни. Возможно, с изобретения кораблей. - Он указал на Отту. - Ты понимаешь, почему.
   Отта кивнула, нахмурившись.
   - По мере того, как острова становились богаче и густонаселеннее, вместе с образованием отдельных княжеств росла формальная храмовая иерархия. Судя по форме, в основном ее завезли с ближайших континентальных побережий и сочетали с местными обычаями.
   - Старая Сидонийская империя некоторое время оккупировала архипелаг, но через несколько сот лет после ее падения - примерно в эпоху Великого Аудара в Дартаке - на вновь обретших независимость островах разгорелись ожесточенные споры. Квадренская идея, низводившая Бастарда от бога до демона и, следовательно, недостойного поклонения, зародилась в храме при дворе самого могущественного из князей островов моряков. Как ни странно, каждую из сторон в этой - я думаю, у меня есть все основания называть это враждой - возглавлял один из двух братьев - придворных жрецов. Или, может быть, это достаточно очевидно, если подумать о моих братьях, но в любом случае. В некоторых источниках утверждается, что они были сыновьями двух разных матерей, так что, возможно, в споре отражалось семейное наследование - можно только догадываться, кто из братьев был сыном первой жены. Их группировки на самом деле вступали в уличные драки. Самые бурные общественные страсти, с акцентом на насилии, которые были привнесены в теологию после потрясений, вызванных полемикой с сидонийскими номиналистами. Которая, если подумать, достигла своего пика примерно в то же время, так что, возможно, это было чем-то, что витало в воздухе того столетия.
   Князю, естественно, это не понравилось, и он приказал провести большие дебаты, конклав со всеми храмовниками, которых он смог собрать со своего острова и соседних, перед своим двором, чтобы решить этот вопрос. Говорят, что это продолжалось несколько месяцев безрезультатно, поскольку ни одна из сторон не соглашалась на компромисс. В конце концов князь, возможно, обвинив пятого бога в бесчинствах своих последователей, решил, что с него хватит, и поддержал квадренского богослова. Квинтарианец и многие из его самых ярых сторонников в гневе уехали в Сидонию, улицы успокоились, а двор принял квадренское учение.
   Рина достаточно заинтересовалась всем этим, чтобы перестать извиваться. - Подожди, папа. Ты хочешь сказать, что все квадренцы изначально были квинтарианцами?
   - О, да. Этот князь стал первым после древних сидонийцев, кто полностью объединил архипелаг силой оружия. Его мирской успех казался ему одобрением богов или, по крайней мере, большинством в четыре пятых голосов, поэтому впоследствии он объявил Квадрину официальной религией своего государства. Государственная поддержка, как обычно, подавляла критику, но, справедливости ради, она также, так сказать, соответствовала старым народным верованиям моряков о дурном влиянии колдунов и их демонических дарованиях. Таким образом, переход был легким, и раскол оформился. Чтобы досаждать нам по сей день. Позже были добавлены теологические и юридические изыски, как ядовитые украшения на торте.
   - На уроках истории в моей школе Матери всему этому не учат, - сказала Рина.
   Ученый пожал плечами. - Это была не такая уж кровопролитная война, разве что на словах, поэтому светские историки континента не обращают особого внимания на детали. Однако, об этом писали в старых храмовых записях, разбросанных повсюду. И в исторических трудах ученых рокнари, написанных на их языке, которые трудно достать за пределами архипелага и ибранских княжеств. Приходится собирать историю по кусочкам, преодолевая языковые барьеры.
   Отта, ковырявшая палкой в песке и переваривавшая услышанное, подняла голову. - Итак... что же на самом деле думают обо всем этом боги? Похоже, они ничего не предприняли, хотя, казалось бы, могли бы.
   - А они могут? - ученый удивленно приподнял брови. - Или свобода воли и слишком загруженные умы людей препятствуют этому? Или их просто не волнуют теологические тонкости, любимые теологами? Я знаю, благословенный Ироки сказал бы именно так. Однажды ты сама почти встретилась с одним богом лицом к лицу, через него, когда Атто судили и пощадили. Так близко, как я никогда не был, наяву или во сне. Что ты думаешь?
   - Мне было шесть. - Она сильнее двинула палкой.
   - Несмотря на то, что с тех пор ты многое забыла, держу пари, тот момент помнишь с предельной ясностью.
   В этом он был прав. Она подозревала, что это из-за того, что ученый точно так же вспоминал тот давний момент, когда он был с Дез и их святым. "Ничто другое никогда не сравнится с этим", - просто сказал Ироки, не нуждаясь в лишних или более сложных словах. Она медленно произнесла: - Благословенный Ироки невысокого мнения о теологии.
   Ученый усмехнулся. - Так он мне говорил.
   - Если ты с ним согласен, то почему тратишь на это так много времени?
   Ученый пожал плечами. - Зачем кому-то учиться плавать, если он живет в море? Мой орден в настоящее время поддерживает мою жизнь и мою семью многими практическими способами в обмен на мои разнообразные услуги. По правде говоря, теология - это скорее изучение людей, чем богов. Я зарабатываю на жизнь тем, что имею дело с людьми, склонными к подобному мышлению. Чтобы держать голову над водой, мне нужно понимать, с кем я разговариваю.
   - Многие моряки так и не научились плавать, - отметила она.
   - Кто-то когда-то научил тебя достаточно, чтобы выжить в ту ночь, когда загорелся корабль твоего отца, и тебя выбросили за борт.
   - Моя мама бросила мне доску.
   - Что ж, тогда, возможно, это моя настоящая работа. И твоя, когда ты станешь настоящей жрицей. Кидать людям доски.
   Она поджала губы, задумалась, улыбнулась. - Мне нравится эта идея. - Она подумала, что благословенному Ироки она понравилась бы.
   - Мне тоже.
   Рина сунула ноги обратно в сандалии. - Так как же Дез собирается научить Отту ускорению, которое ей не понравится?
   Отта не была уверена, хотела ли Рина помочь или по-сестрински подливала масла в огонь.
   - Сегодня я ничего не буду проверять на ней... хотя демонстрация не повредит. - Он поднялся на ноги и отошел от них на несколько шагов. - Вы обе можете принять в этом участие. Чтобы все происходило достаточно быстро. Если Отта сможет наблюдать своим ясновидением и одновременно бросать камни. Возьмите несколько камней и попробуйте запустить ими в меня. Изо всех сил.
   - Папа! - испуганно воскликнула Рина.
   - Нет, правда. Вы не причините мне вреда.
   На ее лице отразилось сомнение, но он жестом подтолкнул ее вперед. Не менее встревоженная, но и заинтригованная, Отта надела свои сандалии и встала рядом с ней, и каждая из них взяла по горсти округлых речных камешков. Отта снова открыла ясновидение. Дез, казалось, была очень довольна. Отта не была уверена, успокаиваться ей на этот счет или нет. Приготовившись, они обе глубоко вздохнули и бросили.
   Ученый... почему-то не был там, куда прилетали брошенные камни, наклоняясь и двигаясь туда-сюда, извиваясь, как змея, со спокойным лицом и улыбающимися голубыми глазами. Каждый камень не попадал в эту стройную фигуру, и Отта теперь видела почему. Внутри него Дез, казалось, распространилась по всему телу до кончиков пальцев на руках и ногах, и, да, именно Дез управляла им так молниеносно быстро и плавно. Отта была потрясена тем, как много контроля он ей уступил. Дез, на какое-то время, на самом деле вознеслась в нем. Очень опасное состояние для пары волшебник-демон, потому что демон может и не отдать тело обратно.
   Ученый без усилий поймал последние два камня обеими руками, шлеп-шлеп. Он позволил своим прыгающим ногам замедлиться, а рукам, удерживающим равновесие, опуститься по бокам. Дез без лишних церемоний вернулась к своему обычному бдительному состоянию внутри него. Он глубоко вздохнул, роняя камни, потер ладони друг о друга и на минуту уперся ладонями в колени. Затем, все еще слегка задыхаясь, снял свои сандалии и пошел вброд по мелководью. - Вот, - прохрипел он, - как это делается. - Он ударил ногой по воде, и брызги взлетели дугой, сверкая на солнце. - Магическое трение получается интенсивным. Очень быстро перегреваешься, поэтому этот навык не стоит применять долго.
   Отта закрыла глаза, но продолжала смотреть ясновидением. Можно было бы подумать, что после стольких лет, проведенных в качестве его ученицы, у ученого и Дез уже не осталось способов удивить ее, но, очевидно, это не так.
   - С моей точки зрения, - продолжил он, - это выглядело так, как будто камни двигались так же медленно, как галька, опускающаяся в масле. Я мог бы собирать их из воздуха, как с полки, только удар о мои руки был бы травмирующим. Чего я не заметил бы, пока мы снова не сбавили бы скорость, так что есть еще одна опасность.
   - Ученый. - Отта сумела сдержать стон. - Дез была вознесена.
   Он невозмутимо кивнул. - Это один из многих аспектов этого искусства, который делает его продвинутым навыком, но не для начинающих магов. Или, по правде говоря, для большинства магов. Сложность не в том, как это делается, а в том, что требуется необычайный уровень доверия. - Он задумчиво нахмурился, глядя на Отту. - У вас с Атто необычные отношения. Возможно, вы обе будете готовы к этому раньше, чем можно было бы подумать. Но не сегодня.
   Отта почувствовала облегчение. И не только из-за того, что в нее не бросали камнями. Хотя и это тоже. - Тебе приходилось часто получать удары, прежде чем ты научился уворачиваться?
   - Ручия, как я понимаю, однажды схлопотала. Она заработала синяки, чего не пришлось делать мне. Еще один пример преимуществ обучения перед собственным горьким опытом. - Произнеся эту самодовольную проповедь, он ухмыльнулся и побрел обратно к берегу.
   - Похоже на мошенничество, - сказала Рина.
   - Мы не протянем долго в этом мире, пренебрегая своими преимуществами. - Отта поняла, что это была Дез, хотя он мимоходом наставительно задел Рину по голове в знак согласия или поддержки, направляясь к своим сандалиям.
  
   Во время обеденного перерыва в палатке-столовой группа Пена снова встретилась с Айкосом, и мастер-мостостроитель повел их на обещанную экскурсию по своим владениям. И Пен, и Киттио были особенно заинтригованы будущей мельницей: куски деревянного колеса и зубчатой передачи были разложены по всему участку работ на берегу реки, как гигантская головоломка. Большие стальные пилы для дерева и камня, по словам Айкоса, были заказаны в специализированной кузнице в Сидонии, которой он доверял; его лейтенант, которого он отправил следить за их безопасной доставкой, недавно сообщил, что они уже в пути.
   Пространную лекцию Айкоса периодически прерывал то один, то другой рабочий из Орбаса, который восклицал: - О, мастер Родоа!.. - Что заставляло Айкоса морщиться, затем нацеплять на лицо профессиональную улыбку, прежде чем обратиться к возникшему вопросу или проблеме. И Пенрик ухмылялся, потому что в кои-то веки это не ему надоедали таким образом.
   Пока один коренастый, загорелый мужчина не подошел к нему с возгласом: - О, мастер ученый волшебник, господин! - Что заставило уголок рта Айкоса приподняться в ответной усмешке. Он сделал подтверждающий жест в сторону Пена, отступил на шаг и скрестил руки на груди, готовясь слушать. Рина наблюдала за ним с интересом, Отта - с еще большим интересом.
   - Мой вол, - начал парень, что сразу объяснило его волнение. - Ваш сын Вин сказал, что вы можете вылечить Эша?
   - Ах, - сказал Пенрик, - если Вин действительно сказал, что я могу поставить диагноз Эшу, он был прав. Возможно, ты будешь рад узнать, что твой вол не страдает от мозговых червей, с которыми было бы сложнее справиться. - Или, что еще проще, вола просто зарезали бы. - Но догадка Вина оказалась верной. Эша захватил элементаль хаоса, который ранее обитал в птице, что объясняет его нынешнее беспорядочное состояние.
   - Но, - владелец Эша беспокойно переступил с ноги на ногу, - вы можете это вылечить?
   - Я послал за святым из ордена Бастарда, в обязанности которого входит борьба с такими бродячими демонами. Он должен прибыть сюда в течение недели, путешествуя из Пефа - это маленькая деревушка вверх по реке от Догриты. В зависимости от решения благословенного Ироки, произойдет одно из двух. Либо по его молитве наш бог заберет Своего демона обратно в царство небытия, либо, что менее вероятно, но возможно, бог прикажет демону остаться в материальном мире.
   Лицо погонщика волов вытянулось в недоумении. - Что это вообще значит?
   Пен потер шею, прикидывая, как объяснить это так, чтобы мужчина смог понять. - Иногда элементаль обнаруживается в животном, настолько спокойном и ручном, что кажется подходящим кандидатом для передачи новому храмовому магу. Домашние животные, с которыми хорошо обращаются и которые уже доверяют людям, часто лучше всего подходят для этого. Я знал одного волшебника, у которого демон был в виде преданной и ласковой собаки. Этот вариант сработал особенно хорошо.
   - Но что тогда будет с Эшем?
   - Что ж, в таком случае Храм, то есть мой капитул ордена Бастарда в Вилноке, выкупил бы у тебя Эша по справедливой рыночной цене. И завладел бы им. - Глава капитула Сиоэнн не была бы в восторге от неожиданного убытка, а ее бухгалтер и подавно. Очень жаль - это явно входило в их обязанности. Хотя Пен, возможно, был бы в наименьшем восторге из всех, поскольку тогда его задачей стало бы следить за тем, чтобы вола благополучно доставили, вероятно, в Вилнок.
   Говори за себя, огрызнулась Дез, внимательно следившая за происходящим. Она ненавидела наблюдать за уничтожением демона, возвращаемого их богом, так же, как Пен ненавидел бы наблюдение за казнью. Или, как он с болью вспомнил, за смертью пациента.
   - И... и что потом? - спросил погонщик.
   Пен прочистил горло. - Мой орден всегда в поисках достаточно ручных элементалей, чтобы в свою очередь отдавать их кандидатам, которые надеются стать волшебниками. Обычно таких животных особенно балуют, чтобы подготовить элементаля к следующему переходу. Позволить животному прожить свою жизнь в комфорте и спокойно умереть - идеальный вариант для этого, если это можно организовать. - Конечно, обычно это не заставляло себя долго ждать, так как несущее хаос животное заболевало, и его нельзя было научить контролировать своего демона; опухоли были распространенной причиной смерти, если прежде не происходил какой-нибудь несчастный случай. При котором элементаль перепрыгивал к своему следующему хозяину.
   Еще лучше, проворчала Дез.
   Погонщик с некоторым сомнением рассматривал эту картину. - Это... звучит не так уж плохо?
   - Мы забегаем вперед, - предостерег Пен. - Даже я не могу предположить, каким будет божий суд в этом случае. Но либо ты получишь своего вола обратно, без вреда для него, либо получишь цену за вола, чтобы тебя не лишили средств к существованию.
   - Лучше бы вола, - пробормотал погонщик. Но ему пришлось удовольствоваться этим заверением; он поплелся прочь, качая головой.
   Пенрик посмотрел на Киттио, который слушал все это без комментариев, когда ему представилось одно из решений его будущей гипотетической проблемы. - Итак, парень. Как думаешь, ты смог бы взять на себя обязанности постоянного конюха демонического вола?
   - Не уверен, господин.
   - Возможно, с повышением оплаты...
   Киттио выглядел чуть менее неуверенным. - Может быть?
   - Э-э-э. Еще слишком рано принимать решение. Хотя не слишком рано думать об этом
   Киттио уклончиво кивнул.
   Не столько во время экскурсии, сколько во время перерывов в ней, Айкос проводил время в палатке своего бухгалтера и казначея; как оказалось, та была ревизором этого сложного предприятия во всем, кроме названия. Она была одной из его давних помощниц, которая путешествовала с ним, женой его главного землемера средних лет. Пен заметил, что в лагерь часто прибывают фургоны с местных ферм и вьючные мулы, доставляющие еду и другие предметы первой необходимости. Логистика, как он запомнил из одной из лекций своего другого шурина по военному делу, была одной из основополагающих составляющих любого крупного предприятия. Пен подумал, что заказ, оплата и ведение учета всех этих поставок занимали много ее времени.
   И даже больше того. Во время ознакомительной беседы она обнаружила, что племянница ее босса Рина была почти квалифицированным писцом, и ее лицо просветлело.
   - Хотела бы ты поработать на своего дядю, как Вин? - сразу спросила она.
   Рина объяснила, что не сможет остаться надолго, всего на неделю, пока ее отец-волшебник не закончит дела.
   - Это было бы прекрасно, - горячо заверила ее женщина. - Я была бы рада любой помощи.
   Рина была заинтригована, Айкос удивился, а Пен обрадовался, что его старшая дочь получила еще один шанс попробовать работу для взрослых, о которой она так мечтала в последнее время. Так что ее почти сразу приставили к делу. И это с успехом займет ее до конца недели, что позволило Пену сосредоточиться на обучении храмовым делам своей второй дочери, которая в последнее время жила отдельно.
   А это будет взрослая работа, в которой у Отты не стало выбора, когда ей было всего шесть лет. Или, скорее, она сделала выбор тогда, сама того не подозревая. Перед взором их общего бога, как ему напомнили. Пену пришлось поверить, что в тот сверхъестественный момент пятый бог и его святой знали, что делали.
   Как они поступили в наше время? самодовольно пробормотала Дез.
   Не напрашивайся на похвалу. Но он слегка улыбнулся.
   Следуя этому плану, на следующее утро Пен снова повел Отту в укромное местечко вдоль реки для более практических занятий. Он назначил Киттио помощником и главным метателем палок вместо Рины, которая после завтрака с разумной готовностью ушла в палатку бухгалтера. Участие долговязого парня было полезным, поскольку Пен хотел повысить уровень сложности до чего-то более похожего на настоящую чрезвычайную ситуацию. Добавление Ксарре, который, пыхтя, следовал за ним по пятам, казалось, должно было внести в урок теологически уместную дополнительную порцию хаоса и беспорядка.
   Поэтому он уселся на удобном камне в тени и давал указания, пока все трое гонялись друг за другом взад и вперед по песчаному берегу. Движение нападающего и защищающейся вместе со снарядами действительно довело контроль Отты до предела. Ну, и до приступов смеха и редких возгласов "Ой!"
   Лай, прыжки, падения в воду и попытки Ксарре выхватить палочки из воздуха часто пресекались беспорядочным полетом этих палочек или превращением их наполовину в труху, когда пес сжимал их зубами, или, к сожалению, один или два раза они загорались, сопровождаясь визгом и яростной тряской головы, а также извиняющимися криками и ласками со стороны обоих детей. И незапланированным сеансом исцеляющей магии от раскаявшейся Отты - все к лучшему.
   Плескание на мелководье продолжало веселье, а также продлевало урок, позволяя немного охладиться. Честно говоря, Пен делал все неправильно, если в итоге именно он уставал после занятий, что обычно случалось в конце ежегодных лекций в Догрите. (И он был рад, что случай с волом выпал ему после этой утомительной работы этим летом, а не раньше.) Ксарре, очевидно, разделявший взгляды Пена, подошел и, встряхнувшись и слегка обрызгав его речной водой, плюхнулся у его ног, издавая звуки усталой старой собаки, которые были похожи на стоны умирающего на дне бочки.
   Запыхавшийся Киттио с подозрением посмотрел на Пена, который сидел в тени и сушился, пока два ученика сидели на солнце, когда ученый наконец объявил об окончании занятия. - Неужели Отте когда-нибудь придется вот так использовать свое волшебство? Везде?
   - Нечасто, наверное, но если волшебнику приходится, это важно. В последний раз, когда мне приходилось так много и точно колдовать в движении, я проскакал на лошади сквозь строй конных бандитов, которые изо всех сил старались убить меня. Какое-то время все было очень запутанно.
   - Когда это было? - удивленно спросила Отта. - Давным-давно, когда ты был маленьким?
   Пен проигнорировал смешок Дез. - Два года назад, когда ездил в Тригонию за книгами.
   - Я думала, ты просто покупаешь старые книги. Ну, в городах и все такое.
   - Не совсем. Это больше походило на охоту за сокровищами. Отсюда и бандиты. Которые были очень озадачены тем, за каким сокровищем я охотился.
   - Ты не рассказал нам все это. - Ее лицо исказилось от подозрения. - Мадам Никис знает?
   - Ах, нет. И никто из вас, пожалуйста, тоже не должен ей ничего говорить. Нет смысла расстраивать ее сейчас. - Особенно сейчас. Его губы невольно изогнулись в улыбке. - Хотя, если вам нужны более подробные сведения, вы можете обратиться к Розу, который работает у Сиоэнн помощником в капитуле. Он был там.
   - Роз? На скучного счетовода Роза однажды напали бандиты? - Киттио покачал головой. - Это трудно себе представить.
   - Если ты сможешь его расшевелить, он может тебя удивить. Почти у всех, кого вы встречаете, есть по крайней мере несколько историй, которые могут научить вас чему-то новому. По крайней мере, мне всегда казалось, что это так.
   На этом ноте сегодняшнюю проповедь можно было закончить. Он отпустил обоих подростков на послеобеденный отдых и отошел, чтобы узнать, как дела у Рины, и присоединиться к ней за обедом.
   Прошлой ночью, когда они с Айкосом укладывались спать в его палатке, Пен услышал кое-какие сплетни, и у него появилось еще одно занятие, которым он мог бы заняться в ожидании своего святого. Позже во второй половине дня он воспользовался свободным часом, чтобы перекинуть через плечо свои шнуры вместо облачения, которое он не взял с собой, и нанести чисто пастырский визит в палатку в дальнем восточном конце лагеря, где расположились три женщины с их собственным традиционным занятием. В конце концов, проститутки были заметными фигурами среди разрозненных душ, спрятанных под широким плащом белого бога, и их благополучие, таким образом, тоже было одной из забот Пена. Наряду с сиротами, художниками, людьми со странными увлечениями, поэтами-комиками, преступниками, пиратами и палачами, которых он не ожидал встретить здесь. Ну, может быть, сирот или влюбленных, но он предоставил им самим просить внимания своего божества, если оно потребуется.
   Женщины утверждали, что они сестры, хотя Айкос подозревал, что их женское сообщество связано скорее сердцем, чем кровью. Он разрешил им заниматься своим ремеслом здесь, потому что это избавляло холостяков от необходимости тащиться за много миль в Вилнок или Порт-Немио, следующий по прибрежной дороге городок, и тратить свое время и деньги на выпивку и азартные игры, а также на другие развлечения. И возвращаться поздно, накачанными вином и бесполезными для работы на следующий день. Айкос не упомянул о женатых мужчинах и о том, что думают по этому поводу их жены, но, возможно, он счел это меньшей опасностью для семейных разборок в лагере, чем другие.
   Пен ненадолго задумался о том, чтобы взять Отту с собой для обучения другой половине обязанностей жрицы-волшебницы. Поскольку она собиралась стать жрицей ордена белого бога, одной из задач, которая наверняка выпала бы на ее долю, было бы решение проблем, возникающих у проституток. В конце концов, он решил, что эти уроки лучше проводить в свое время с Сиоэнн. До тех пор он мог бы обучить использованию магического восприятия для выявления проблем, связанных со скрытым насилием, будь то физическое или какое-то более тонкое принуждение.
   В конце концов, он был рад, что не обнаружил ни того, ни другого в этих трех дамах. К счастью, у них не было проблем со здоровьем. Неудивительно, что они были с ним очаровательны - в конце концов, это была их работа, - хотя и в шутку разочарованы тем, что он предложил всего лишь духовный совет, а не какие-то дополнительные послеобеденные дела.
   Пен благоразумно не заходил в их палатку дальше открытой передней, созданной спереди брезентовым пологом на шестах. Приятная беседа на маленьких ковриках, расстеленных для сидения в тени, показала, что эти женщины работали не по найму, а сопровождавший их здоровенный молодой человек был слугой, а не владельцем предприятия, и не подвергал их эксплуатации, и их доходы не уменьшались из-за какого-либо невыгодного контракта. Шестая наездница Дез была знаменитой куртизанкой в Лоди более ста лет назад и завещала Пену, наряду со своим языком, глубокое понимание превратностей ее профессии. Так что он знал, какие вопросы задавать и как их задать, чтобы получить максимум информации с минимальными обидами. Дамы, казалось, находили своего ученого наставника очаровательным, по крайней мере, в ответах.
   Пен расстался с ними довольный тем, что сегодня никому из присутствующих не понадобилась брошенная им доска. На прощание он благословил их и их палатку, как подобает жрецу, что заставило их очаровательно захихикать.
   Позже Айкос лишь слегка подшутил над ним. - В лагере ходили слухи, что сегодня днем ты посетил дам из Порт-Немио. - Он приподнял густые брови. - Я должен беспокоиться о чести своей сестры?
   Пен фыркнул. - Боюсь, это был всего лишь пастырский визит. Хочу отметить, что все это время я провел на виду у всех под навесом, но это не остановило бы тех, кто вознамерился оклеветать меня. Кроме того, у меня была дуэнья - Дез. Которая все время была моей свидетельницей.
   Губы Айкоса скривились. - Она настучала бы на тебя Никис?
   - Хуже того, - мрачно сказал Пен. - Моя демон дружит с твоей матерью. Они ведут длинные сплетни, в которых сравнивается жизнь женщин в Сидонии пятьдесят и сто пятьдесят лет назад. И я должен участвовать в них по своей воле или помимо нее.
   Айкос расхохотался. - Бедный Пенрик!
   Пен застенчиво улыбнулся. - Все не так уж и плохо, если хоть немного интересоваться историей. Что я и делаю, иногда даже в своей работе. - Он старался не думать о том, что оставил свой последний перевод на письменном столе посреди предложения. Он не был уверен, что Айкос, который, судя по сегодняшним событиям, сам работал в условиях постоянных перерывов, отнесется к этому с должным сочувствием.
   Как бы то ни было, в ту ночь Пен улегся спать на одолженной койке в палатке Айкоса, чувствуя, что предстоящая неделя у него хорошо расписана. Это была не та работа, которую он планировал, но она была не менее ценной для будущего. Возможно, даже более ценной. Служитель бога случайностей, прежде всего, должен быть гибким.
   Это самодовольство продолжалось до рассвета следующего утра, когда Киттио ворвался в столовую, задыхаясь: - Ученый, ученый! Мастер Родоа! Эш пропал!
  
   Сидевший напротив Рины за столом на козлах папа раздраженно зашипел, издав звук, похожий на звук дырявых кузнечных мехов, затем выпрямился, и его лицо из по-утреннему хмурого стало лицом жреца на службе. - Хорошо. Конечно. Не мог бы ты сказать, Киттио, когда животное вырвалось?
   Киттио покачал головой. - Не уверен, господин. С ним все было в порядке, когда я проверял его перед тем, как лег спать прошлой ночью. Все еще беспокойный, но уже не такой взвинченный, как когда мы впервые увидели его. Сегодня утром пара жердей забора оказалась сломана, и вола нигде не было видно. Возможно, это произошло совсем недавно, а может, и несколько часов назад.
   - Давайте начнем с осмотра поломки. Отта, пойдем.
   Он поднялся, чтобы проводить Киттио, на ходу отправляя в рот вторую половину куска хлеба и жуя. Ксарре, как всегда, следовал за своим хозяином по пятам, единственный, кто выглядел довольным этим событием. Хотя Рина и не была приглашена, она послушно следовала за Оттой, успевая за длинноногим папой. Он оглянулся на нее, но не приказал вернуться.
   Дядя Айкос тоже присоединился к шествию, а также пара его рабочих, которые подслушали разговор Киттио. Рина не была уверена, что они смогут помочь больше, чем она, но, по крайней мере, они выглядели не менее любопытными. Возможно, они были среди борцов с волами, которые первыми усмирили Эша, и почувствовали интерес. Или помогали строить временный загон и хотели понять, почему он оказался более временным, чем планировалось.
   Они все побрели по западному краю лагеря к краю пастбища, которое дядя Айкос арендовал у соседнего фермера, чтобы пасти тягловых животных своей бригады. Строители загона воспользовались тем, что одна сторона уже была построена, добавив свои собственные столбы и перекладины почти в том же стиле, в результате чего получился выступающий квадрат размером с пару стойл. Три перекладины из молодых деревьев в одной секции были сломаны, их обломанные концы печально свисали до земли. Глубоко вкопанные столбы, несущие их, все еще стояли.
   - Это должно было выдержать одного вола, - пробормотал Айкос, оторвавшись от более тщательного изучения и для пробы встряхнув один из столбов. Он остался на месте.
   - Но, может быть, не демонического вола, - вздохнул папа. Он упер кулаки в бока и огляделся. - Возможно, перекладины ослабли не только из-за стихийного вмешательства элементаля. Я вспомнил, что вол - это кастрированный самец, обладающий почти бычьей силой. И такой же опасный, если его достаточно разозлить.
   А Эш был крупным самцом, да. Не только его прирученность делала его ценным для хозяина.
   - Так куда же, по-твоему, мог направиться демонический вол? Взбешенный или нет, - спросил Айкос.
   - Э-э-э. Даже если птица-элементаль помутила ему рассудок, он бы не улетел. Он должен был уйти на своих четырех копытах. - Ученый обошел вокруг повреждения, осматривая землю.
   - Было слишком сухо, чтобы оставлять следы, - заметил Айкос.
   - Я искал человеческие следы. Но, полагаю, вот эти с таким же успехом могли принадлежать вашим рабочим. Или Киттио. - Он провел носком сандалии по пыли и разочарованно поморщился.
   - Человек? - переспросил Айкос, приподняв черные брови.
   - Наиболее вероятно, что вол сбежал сам по себе, как предполагают очевидцы. Я должен рассмотреть возможность того, что его могли украсть.
   - Кто был бы настолько глуп, чтобы пытаться украсть безумного вола? - Айкос наморщил нос, размышляя. - Не то чтобы тебе стоило недооценивать силу глупости.
   Папа коротко усмехнулся. - Говоришь как инженер. Но нет. Не вол. Это демон. Он может быть достаточно ценным для кого-то, чтобы рискнуть.
   - Как украсть демона?
   - Легко. Отведите одержимое животное в какое-нибудь укромное место, убедитесь, что вы единственный человек в пределах досягаемости, и убейте его. Конечно, с животным поменьше это было бы проще. Но демон волей-неволей прыгнет на вас. Тра-ля-ля, теперь вы дикий колдун, обладающий всеми способностями любого другого волшебника. Но необученный, что вскоре привело бы к проблемам, решать которые посылают храмовых агентов вроде меня - или, когда-нибудь, Отты. - Папа сделал паузу в раздумье. - То же самое происходит и с магами-людьми. Что, по крайней мере, помогло бы решить проблемы с обучением.
   - Э-э, разве это не было бы убийством?
   - О, да.
   - Могло ли такое случиться с Оттой? - испуганно спросила Рина. Ей пришла в голову и более веская причина, помимо обычной для папы заботы о дочерях, иногда раздражающей ее больше, чем сына.
   - Однажды это чуть не случилось со мной, когда я только поступил на службу. К счастью, Дез была гораздо опытнее меня и спасла нас обоих. - Он бросил на Отту, слушавшую с тревогой, не уступающей Рине, задумчивый взгляд. - Имей в виду, что к Атто это пока не относится.
   - Так вот почему ты пытаешься научить меня всей этой защитной магии? - спросила Отта.
   Папа пожал плечами. - Может быть, поэтому я и стараюсь учить тебя как можно раньше. В конце концов, тебе все равно придется всему научиться.
   Он повернулся к их дяде. - Айкос, извини, но для этой охоты на вола мне придется снять столько рабочих, сколько ты сможешь выделить.
   Айкос фыркнул. - Это было бы плохо, но да, я найду тебе кого-нибудь.
   - Разошли их по всем близлежащим фермам и поселкам - они знают, где что находится, лучше, чем я, - и попроси всех ваших соседей посмотреть, не объявился ли большой белый вол. Но пусть их предупредят, чтобы они не приближались к нему. Вместо этого они должны отследить его и отправить гонца обратно в лагерь, чтобы сообщить нам, где его видели. И, э-э-э... пусть все внимательно следят за неожиданно обнаруженными тушами быков. Да избавят Пятеро богов нас от этого, и никто не желает, чтобы Эша нашли живым, больше, чем я, но об этом тоже нужно думать.
   Папа повернулся и посмотрел на поднимающуюся к холмам долину реки. На этой стороне лес был редким и разреженным, сквозь него было достаточно хорошо видно, но дальше, за карьером, он становился гуще. Его губы скривились в решительной гримасе. - И если я могу попросить у тебя пару лошадей, мы с Оттой отправимся на поиски в сторону холмов. Там, где видимость затруднена, нам поможет ясновидение.
   - У меня под рукой не так много верховых лошадей.
   - Для этого подойдет любая лошадь. Мы преследуем вола, а не скачем верхом как курьеры. Мы возьмем Киттио с собой.
   - Я возьму Ксарре, - сказал Киттио, наклоняясь, чтобы ободряюще похлопать собаку по ребрам. На лице папы отразилось сомнение, что заставило Киттио сказать, защищаясь: - Держу пари, он может помочь с выслеживанием. Я слышал, что мастифов разводили для борьбы с быками.
   Папа засомневался еще больше, но выдавил из себя нейтральное, - Э-э-э.
   - И я! - сказала Рина, не желая оставаться в стороне. Она попыталась придумать оправдание, которое заставило бы его сдвинуться с места, но потом поняла, что он только что сделал это для нее. - Может, нам стоит разбиться на пары, чтобы один следил за волом, а другой сидел за тобой? Или за Оттой. Как соседи. И это освободило бы одного из дядюшкиных рабочих.
   - Это... веские аргументы. К сожалению. - Он глубоко вздохнул. - Хорошо. Давайте начнем.
   Для Рины и Отты начать означало обежать всех женщин и девушек в лагере, пытаясь одолжить двое брюк для верховой езды, которые более или менее подходили бы им по размеру. Им удалось вовремя добраться до ограды загона как раз в тот момент, когда Киттио заканчивал седлать пару верховых лошадей. Или одну верховую лошадь с настоящим седлом и одну здоровенную тягловую лошадь с накинутой на спину сложенной попоной.
   Папа подсадил Киттио в седло и помог Отте взобраться на седельные сумки позади него. Он сел на тягловую лошадь с видом человека, вынужденного сидеть в карете лицом к заднему сиденью, слишком вежливого, чтобы упомянуть о неполноценности выбора. Они с Риной взобрались на лошадь с ограждения загона. Она не слишком удобно устроилась позади него, обхватив ногами широкие теплые бока лошади. Он взялся за поводья, она - за пояс, обвивавший его талию, и они тронулись в путь по изрытой колеями дороге, ведущей к каменоломне. К облегчению Рины, Ксарре был слишком взрослым, чтобы с лаем скакать вокруг них, мешая их лошадям, но он трусил рядом с ними, разинув пасть и радостно пуская слюни.
   Все медленно поворачивали головы из стороны в сторону, осматривая склоны долины в поисках какого-нибудь белого пятнышка, движущегося или, что еще хуже, неподвижного. Кустарник был слишком редким, а вол слишком большим, чтобы скрыться из виду; ясновидение папы и Отты пока вряд ли было нужно.
   Через несколько бесплодных миль над прибрежной равниной резко поднялись первые настоящие холмы, и дорога стала круче и извилистее. За одним поворотом они добрались до огромной выемки в гранитном склоне холма, которую каменотесы шумно увеличивали с помощью зубил, кувалд, мускулов и мозолей. Многообещающие куски камня были сложены на обочине дороги и у реки, ожидая своей очереди, чтобы их подняли с помощью хитроумных кранов и блоков и отвезли на будущую лесопилку-камнерезку для придания еще более продуманной формы будущим мостовым аркам. По словам дяди, большинство солдат, посланных Юрго, работали здесь под руководством лейтенанта инженерных войск, который бесплатно обучался своему искусству.
   Папа соскользнул с их лошади и каким-то образом узнал этого парня - все мужчины здесь были одеты более или менее одинаково, в грязную рабочую одежду, с потной кирпично-красной кожей, посеревшей от каменной пыли. Он рассказал историю о пропавшем демоническом воле, попросил всех быть начеку и предупредил, что нужно немедленно послать весточку, и что нет, не приближайтесь к нему, и нет, ради пяти богов, не пугайте, не травмируйте и особенно не убивайте его. Рина не была уверена насчет рабочих, но офицер, очевидно, был достаточно наслышан о знаменитом придворном волшебнике герцога Юрго, чтобы не спорить с этой странной историей. Когда они расставались, он по-военному отдал честь папе, постучав правым кулаком по сердцу, что казалось многообещающим.
   Выше по течению от карьера и река, и дорога становились уже, поток разбивался каменистыми порогами и небольшими водопадами, дорога переходила из колеи в тропу. Леса постепенно становились все менее прореженными фермерами с прибрежных равнин, которые искали лесоматериалы и дрова для очагов или пасли своих коз, здесь было зеленее, прохладнее и было труднее видеть далеко. Папа остановил их там, где два притока текли в долину с противоположных сторон.
   - Я бы подумал, - сказал он Киттио, - что там, где лошадь не может пройти или взобраться, вол тоже не смог бы. Но в любом случае, пусть Отта будет твоим проводником. Идите вверх по левому ручью, насколько сможете, а мы с Риной свернем направо, и встретимся здесь за обедом.
   Киттио искренне отдал ему честь, имитируя военное приветствие, папа в ответ неопределенно провел рукой по торсу, приложив тыльную сторону большого пальца к губам, призывая благословение Бастарда, и они разошлись, каждый в свою зону поиска, Ксарре, тяжело дыша, последовал за Киттио. Рина не удивилась бы, обнаружив, что старый пес еще до конца дня едет на коленях у Отты, а Киттио ведет своего бывшего скакуна, но на данный момент Ксарре все еще производил хорошее впечатление охотничьего пса.
   Подъем наверх быстро становился все более неудобным, приходилось огибать деревья и продираться сквозь подлесок. По крайней мере, папа успевал ловить хлещущие ветки и опутывающую лицо паутину до того, как они задевали Рину. Папа замолчал, и Рина не прерывала его сосредоточенности на том, что, как она не сомневалась, было его демоническим зрением на максимальном расстоянии. Дез произнесла вслух несколько комментариев, коротко пробормотав инструкции или предложения о том, что делать дальше. В конце концов папа решил, что ни один вол, будь он в здравом уме или не в себе, не стал бы пытаться забраться выше по склону, на котором их лошадь спотыкалась и едва не падала, чуть не сбросив Рину пару раз. Они развернулись, снова нашли ручей и поехали по нему вниз к месту встречи.
   Киттио, Отта, верховая лошадь и Ксарре прибыли вскоре после этого, все они запыхались и вспотели из-за усиливающейся дневной жары. Все напились из ручья, но только Ксарре искупался в нем. Рине захотелось присоединиться к нему. Лошадям позволили пощипать скудную траву на берегу ручья. Люди столпились вокруг наспех собранной еды, извлеченной из седельных сумок Киттио: в основном, сушеные фрукты, подсыхающие хлебцы, ломти сыра и кожистые оливки - все это было знакомой едой из палатки-столовой.
   Папа выплюнул последние косточки от оливок, поднялся, оглядел сужающуюся долину и отметил, как над головой поднимается яркое солнце. - Я хотел бы убедиться, что мы проверили все уголки этой долины, прежде чем отправляться в обратный путь. Чтобы завтра нам не пришлось снова забираться в такую даль. Хотя я хочу вернуться с этих холмов самое позднее к сумеркам.
   - Мы с Атто можем еще немного покататься, - решительно вызвалась Отта. Она действительно выглядела менее раскрасневшейся, чем до обеда.
   Папа, нахмурившись, поднес запястье к ее лбу, но, очевидно, решил, что это просто обычный перегрев, а не более опасный магический вид. - Что ж, давайте продолжим, посмотрим, что мы обнаружим. Хотя нам также не стоит изнурять лошадей Айкоса. - Все взобрались на животных и снова повернули вверх по течению.
  
   К вечеру езда позади Киттио стала утомительной, а выносливость Отты истощалась. Они никого не встречали после тех людей у каменоломни, которых ученый потревожил и, как подозревала Отта, озадачил своими просьбами помочь присмотреть за демоническим волом. Их путь немного отклонился, когда они подъехали к хижине угольщиков, которая в данный момент была пуста - может быть, угольщики отвезли свою продукцию на рынок сегодня, в какую бы деревню или город они ее ни продавали? В результате их трудов большая территория стала открытой или частично расчищенной, что облегчало передвижение верхом. Она могла смотреть так же далеко и хорошо, что позволило ей на какое-то время отключить ясновидение. Можно ли назвать это зрительным переутомлением, когда на самом деле это были не глаза? Похоже, у нее также начиналась головная боль. Пока не настолько сильная, чтобы жаловаться ученому, который, несомненно, заставил бы их всех остановиться на целый день, если бы она упомянула об этом. Она не хотела быть слабым звеном в их цепи.
   Они продолжили путь по сужающейся долине реки, где становилось все труднее отличать основное течение от его притоков. На одной из таких развилок тропа вдоль реки совсем обрывалась. Ученый посмотрел вверх по течению в обе стороны, на заходящее солнце и вздохнул.
   - Думаю, на сегодня это будет последнее, - объявил он. - Если нам повезет, люди Айкоса могли найти это проклятое чудовище, устроившееся на чьем-то фермерском поле, даже если им управляет демон. В конце концов, это могла быть луговая птичка, а не лесная. - Он махнул рукой. - Мы с Риной пойдем направо, а вы двое идите налево. Встретимся здесь, когда решите, что вы закончили.
   Они, как могли, углубились в лес возле назначенного им ручья, обходя более густые заросли подлеска. Их усталая лошадь была не в восторге от того, что они ехали по этой тропе, она все чаще фыркала и упиралась. Ксарре добросовестно следовал за ними по пятам, больше не сворачивая в сторону, пользуясь тем, что лошадь расчищала путь для его усталых лап. Чем выше они поднимались, тем реже становился лес, но зеленые завалы сменились новыми камнепадами и выступами. Отта была готова покончить с этим.
   Затем на одном из открытых участков Ксарре издал радостный вопль и метнулся в сторону, очевидно, найдя что-то замечательное, что можно обнюхать. И поваляться на нем. Киттио застонал, но затем выпрямился. - Это... - Он соскользнул с седла и подошел, чтобы посмотреть поближе, а также оттащить Ксарре в сторону. Отта последовала за ним, чтобы размять ноги - они казались вялыми.
   От кучи, которую Ксарре разровнял, поднимался характерный запах коровьей лепешки. Определенно, не оленьей и не козьей. Отта не была уверена, как пахнет медвежий помет, но, вероятно, не так.
   - Довольно свежее, - объявил Киттио, опытный конюх, и начал ковырять его носком сандалии, но затем переключился на палку. - Может быть, какая-нибудь корова могла забрести сюда, но...
   - Думаю, нам следует еще немного осмотреться, - согласилась Отта.
   - Да. Молодец, Ксарре! - Киттио оттащил своего пса от его добычи.
   Взобраться обратно на лошадь оказалось делом не из легких, но Киттио нашел для них валун, с которого можно было начать, и Отта снова забралась сзади его. - В какую сторону? спросил он.
   Ее ясновидение различало только те же приглушенные цвета растительной жизни, за которыми она наблюдала весь день, с вкраплениями крошечных насекомых и случайными яркими вспышками какой-нибудь птицы наверху, мыши или землеройки, спрятавшихся внизу. Они приблизились к возвышенности, и приглушенный свет указывал на то, что за ней есть еще какое-то открытое пространство. Отта схватила Киттио за тунику и прошипела: - Стой!
   - Что-нибудь нашла?
   - Может быть... - Ей вспомнилось, что если Атто могла чувствовать демона-вола, то и демон-вол мог чувствовать их, и она не хотела спугнуть его и заставить убежать еще дальше. Она снова соскользнула с лошади, крепко прижала к себе Атто и тихонько заскользила вперед, пока не добралась до вершины холма и не смогла увидеть все своими глазами.
   Посреди горного луга находилось круглое озерцо, в котором отражалась голубизна неба, а по берегам росло несколько камышей. Это то, что ученый называл горным озером? Здесь был исток или один из истоков их притока. На дальней стороне медленно паслась громоздкая, знакомая белая фигура. Отта осторожно отступила, пока не скрылась за холмом, затем поспешила обратно к Киттио, который сдерживал заинтересованного Ксарре.
   - Нашла Эша, - выдохнула она. - Не позволяй своей собаке бегать за ним. Одному из нас нужно вернуться за ученым.
   - Ксарре изрядно устал. Я не хочу, чтобы он ходил за мной взад и вперед просто так. Но если я привяжу его и оставлю здесь с тобой, он начнет скулить и лаять во все горло.
   И, скорее всего, встревожит вола. - Верно. Я поеду. Но ты все же подсади меня.
   Киттио так и сделал, а также укоротил стремена для нее. На самом деле, для мальчика он был вежлив; возможно, все эти храмовые похоронные церемонии, в которых он участвовал, сделали его более внимательным. Чувствуя себя в относительной безопасности, она направила лошадь обратно тем же путем, каким они подъехали. Та казалась менее упрямой, спускаясь вниз, или, может быть, думала, что они направляются домой. Если это так, то вскоре ее ждало большое разочарование.
   Ученый и Рина уже вернулись к последнему слиянию речушек, спешились и отдыхали в тени. Они оба посмотрели вверх, когда ее лошадь с треском выехала из леса. Ученый, увидев, что она одна, сразу поднялся.
   - Что вы обнаружили?
   - Мы нашли Эша! Киттио и Ксарре остались на страже. - Отта описала луг, с гордостью произнеся незнакомые слова "горное озеро" и надеясь, что она правильно их поняла.
   Ученый прищурился, глядя на Рину, которая поднялась у его локтя, и бросил взгляд на их пасущуюся лошадь, возможно, пытаясь решить, стоит ли отправить ее обратно одну в качестве разведчицы, которая первой сообщит о находке, или оставить ее с ними. - Эх, до наступления темноты сюда не вернется ни один отряд погонщиков, даже если мы начнем спускаться прямо сейчас. Давайте осмотрим этот луг и определим разумную смену дежурства, которое продлится до завтрашнего полудня.
   Они вдвоем нашли упавшее бревно, с которого можно было взобраться на их лошадь, и ученый подтянул Рину на круп за собой. Неудивительно, что лошадь Отты уперлась копытами, не желая поворачивать обратно в гору, пока ученый не наклонился, не коснулся ее лба и не пробормотал "Веди себя хорошо" на своем родном вилдийском. Отта не успела толком открыть ясновидение, чтобы уловить форму его заклинания, за исключением того, что оно было коротким, резким и явно шаманским. Лошадь вздрогнула и замотала головой, но после этого послушно отреагировала на понукания пятками и натянутые поводья.
   Ученый влажно фыркнул и откинул голову назад, на мгновение зажав нос. Его лошадь без возражений двинулась следом за ее лошадью, и, по-видимому, он вообще ничего не сделал для этого. Отта вернулась по своему следу, избегая бесполезных обходов, которые они делали ранее, когда расширяли свои поиски, что ускорило процесс, несмотря на усталость ее и животного. Они миновали поляну с воловьей лепешкой, заверившую ее, что она не заблудилась, и вскоре показался лесистый холм. Киттио, развалившийся под деревом, крепко зажав Ксарре между ног, встал и помахал ей рукой.
   - Вол все еще здесь, господин! Мы держались подальше от глаз и с подветренной стороны. Некоторое время назад он прилег - похоже, жевал свою жвачку. Но потом вернулся к выпасу.
   Трое всадников спешились, и все отважились подняться по склону пешком, двигаясь бесшумно. Оказалось, что в поисках пищи вол переместился на эту сторону озера, неожиданно близко.
   Ксарре поднял голову, фыркая от волнения. Вырвавшись из-под руки Киттио, он бросился к волу, громко лая, и его глубокий бас эхом разнесся по лугу.
   Вол фыркнул, его голова поднялась в тревоге, затем угрожающе опустилась, рога выставлены вперед, хвост задран вверх. Его демон покраснел. В этот момент он был больше похож на быка, чем на птицу, и Отта на мгновение задумалась, разводят ли быков для борьбы с мастифами так же, как мастифов для борьбы с быками.
   Киттио в тревоге закричал своему питомцу: - Нет, Ксарре! К ноге! К ноге! - и бросился за ним. Пес проигнорировал его, сосредоточив все внимание на противнике, шерсть на его спине встала дыбом, лай перешел в рычание, агрессия порождала новую агрессию в опасной петле.
   Ученый выплюнул ругательство на вилдийском, одно из тех коротких слов, которые Отта притворялась, что не знает, и зашагал за ними обоими.
   Крики Киттио перешли в вопль, когда вол взревел и бросился на Ксарре, с глухим звуком ударив его. Грузный пес пронзительно взвизгнул, отлетев в сторону, но затем вскочил на ноги и снова атаковал вола. На этот раз огромные челюсти пса сомкнулись на морде. Вол замотал головой, но из нее только брызнула кровь, когда пес зарычал, не ослабляя хватку.
   Киттио, добежав до места драки, попытался схватить свою собаку и оттащить ее от вола. Ученый, выбежав вперед, закричал: - Нет, Киттио! Отойди!
   Он схватил Киттио за руку так же, как Киттио цеплялся за свою собаку, и вся эта мешанина из обезумевших животных и кричащих людей столкнулась и закружилась. Дез только-только начала неистово подниматься внутри своего волшебника, уворачивающегося от длинных изогнутых рогов вола, но не... достаточно.
   В тот момент Отта видела только его спину, когда он со странным ворчанием склонился над опущенной мордой вола. А потом его отбросило вместе с собакой, и он покатился, широко раскрыв глаза и рот от удивления, но из него вырывались только хрипы, а на разорванной тунике спереди расплывалось красное пятно. Ксарре поднялся, чтобы снова напасть на вола.
   Стоявшая рядом с Оттой Рина закричала: - Папа! - и бросилась к нему; Отта схватила ее за руку. Киттио, который отлетел в сторону от сильного рывка ученого, с перекошенным от ужаса лицом поднялся на колени.
   Ученый, перевернувшись на спину, но не делая попыток подняться, невнятно крикнул: - Нет, Дез! - Он стиснул зубы, когда та прорычала что-то неразборчивое в ответ.
   Теперь она полностью проникла в него, но в такой форме, какой Отта никогда раньше не видела, собравшись у него в животе и бурля в невероятном усилии. Шум схватки собаки и вола внезапно прекратился, когда Эш упал на колени, а затем и вовсе свалился. Отта видела ясновидением, как дико обезумевший птица-вол-демон был извергнут этой внезапной смертью, как он в смятении крутился и дергался, а затем вошел в Киттио. Когда Киттио начал подниматься на ноги, его глаза расширились, затем закрылись, и он рухнул ничком.
   Ксарре растерянно заскулил, разжимая челюсти на внезапно затихшем противнике, и ткнул вола носом, как бы говоря: "Подожди, мы еще не закончили...!"
   Так быстро.
   Все произошло так быстро, от прекрасного полудня до этого хаоса и катастрофы. Свет по-прежнему был золотистым, но на нем кровь сияла, как рассыпанные гранаты.
   Держась за руки, они с Риной, спотыкаясь, подошли к ученому, опустились на колени в траву по обе стороны от него. По лицу Рины текли слезы, она судорожно дышала. Отта тоже. Рина нерешительно протянула руку и отвела в сторону край разорванной туники, обнажив глубокую рану на животе отца. Кровотечение замедлилось сильнее, чем ожидала Отта, хотя белый пояс пропитался алым. Разве раны на животе не всегда смертельны? Хотя, возможно, не сразу. Предполагалось, что инфекция и лихорадка унесут всех, кто каким-то образом пережил первый удар, иногда после нескольких дней мучений.
   Опытный целитель мог бы многое сделать для такого пациента, но когда он сам был пациентом...
   Его голубые глаза были открыты, он был в сознании и видел, как они нависают над ним. Он стиснул зубы от боли.
   - Папа, - выдавила Рина, - что нам делать?
   - Не беспокой, - последовал напряженный ответ. - Занята.
   - Это была Дез, - сказала Отта. Внутри нее теневое "я", которым была Атто, казалось почти таким же безумным, как и Дез, но гораздо более беспомощным; неудержимая дрожь пробегала по ее телу.
   - Я и так знала, - огрызнулась Рина. Она присела на корточки, вытирая покрасневшую руку о брюки для верховой езды, все еще потрясенно глядя на него. Она посмотрела на большую белую тушу, которая лежала неподалеку, Ксарре неуверенно обошел ее и озадаченно потрогал лапой. - Что случилось с Эшем?
   - Его убила Дез. С такой же скоростью, с какой ученый убивает, не знаю, блох или что-то в этом роде. Только гораздо крупнее. Наверное, для рассеяния хаоса. Он сказал, что, когда был волшебником-целителем, забивал таких крупных животных для мясников, чтобы сбросить хаос, но я никогда этого не видела. - Она заколебалась. - У меня сложилось впечатление, что он ненавидел эту часть работы.
   - Но он не хотел, чтобы Эша убивали, потому что... что случилось с демоном? - Она бросила безумный взгляд на Киттио и сжала губы.
   Отта указала на распростертого мальчика, подтверждая невысказанную догадку Рины.
   Рина тяжело вздохнула и пробормотала сквозь зубы: - Все в порядке. Я больше не хочу этого глупого демона.
   Отта не знала, что она вообще его хотела..?
   Рина запоздало спросила: - Можете вы с Атто сказать, не ранен ли Киттио? Вол его даже не тронул.
   Отта покачала головой. - Вовсе нет. Просто демон вырубил его.
   Рина поморщилась.
   И тут Отту посетила новая ужасная мысль. Если ученый умрет здесь, наверху, единственным незанятым человеком, к которому могла бы перебраться Дез, будет... Рина. Отта едва сдержалась, чтобы не сказать об этом вслух. Вместо этого она выдавила из себя: - Ученой Аликстре это не понравится.
   Ужасные мысли продолжали приходить в голову. Два демона хаоса в семье? Как правило, это было слишком много, хотя многолетний опыт Дез и сдержанность ученого помогли Отте и Атто преодолеть множество опасностей, связанных с такой близостью. У Отты была добросердечная мадам Никис, но что, если Аликстра больше никогда не сможет прикоснуться к своему сыну?
   Взмахом руки Рина отбросила мысли о далекой Аликстре в пользу своих более близких проблем. - Благословенный Ироки, должно быть, уже в пути. Он может справиться со всем этим. - Взгляд, брошенный на лежащего без сознания Киттио, казалось, включал его во все это. Отта не была уверена, что это справедливо. Но... он не справился со своим глупым псом. Она не знала, стоит ли винить глупого пса. Тот бросил тушу вола и, поскуливая, захромал к своему хозяину, который был без сознания.
   - Ты можешь... может ли Атто... что-нибудь сделать, чтобы помочь этому? - Руки Рины замерли, затем она отодвинула еще несколько кусков ткани от глубокой раны на животе. Отта сглотнула, увидев всю эту запекшуюся кровь. Рог вонзился внутрь, как острие копья, а затем под углом вырвался наружу, разрывая плоть и еще больше белой кожи, которая была неровно натянута над красным месивом того, что, как она надеялась, не было внутренностями. Ученый бы точно знал...
   Отта покачала головой. - Один волшебник не может исцелить другого. Ученый говорил. Слишком занято, магия не может проникнуть через границы другого демона. Она как бы... соскальзывает. - Ученый говорил, что богов таким же образом не пускают внутрь, но Отта не была в этом уверена. Особенно если считать элементаля случайной частичкой пятого бога, как иногда предполагал ученый.
   - Может, нам попробовать перевязать это? Каким-то образом? Я даже не могу начать зашивать, у меня нет с собой иглы и ниток.
   Ученый коротко дернул рукой в знак протеста. - Не надо, - прошептал он. - Дез...
   - Думаю, что Дез уже делает все, что в ее силах, - сказала Отта. - Мы могли бы... постараться сделать так, чтобы ему было удобнее?
   Рина бросила на нее раздраженный взгляд. - Каким образом? Мы даже не взяли с собой спальные мешки.
   - Седельные попоны? - с сомнением предположила Отта. Солнце скрылось за горными хребтами, скоро должны были сгуститься сумерки.
   - Думаю, позже здесь может похолодать.
   Отта проглотила еще одну ужасную мысль, как будто ей нужно было что-то еще. - А в этих горах водятся медведи? Или... или волки, или что-то в этом роде? Стервятники, которые охотятся за бычьим мясом? Она изо всех сил старалась не думать о двух беспомощных людях.
   - Не знаю. Думаю, фермеры охотились бы на все, что могло нападать на домашний скот.
   - Так далеко в горах?
   Рина пожала плечами, не ответив на это. Она тоже с беспокойством смотрела на большую белую тушу, лежавшую в нескольких шагах от нее. - Может быть, нам стоит попытаться отодвинуть папу подальше? И, может быть, Киттио, - добавила она, очевидно, подумав. - Как долго он будет в таком состоянии?
   - Не уверена. Когда я получила Атто, то проспала почти весь день. Однажды ученый сказал мне, что ему потребовался целый день, чтобы проснуться после того, как он получил Дез, но она была, э-э, большим демоном.
   - Не надо, - снова прошептал он. Обе девочки наклонились ближе, чтобы расслышать. - Не пытайтесь меня поднять. Здесь все нити...
   - Что? - Рина посмотрела на Отту, ожидая разъяснений.
   - Дез свернулась в комок у него в животе. Думаю, она с помощью магии удерживает вместе вещи, которые никогда не должны были распадаться на части. Пока они не срастутся настолько, что смогут держаться при толчках. - И сколько времени это займет?
   - Нельзя засыпать, - пробормотал ученый. Отта не была уверена, кому он это бормочет. Его лицо было бледным и влажным, глаза напряженными. Демоны могли бы помочь с исцелением, если бы у них была соответствующая подготовка; Отта не могла припомнить, чтобы ученый говорил что-нибудь о помощи при боли.
   - Нам нужно развести костер, - сказала Рина. - Чтобы ему было тепло всю ночь. И... может быть, от волков и медведей.
   Которых, как она только что сказала, там, вероятно, нет. - Чтобы им тоже было тепло? - Отта стиснула зубы. Потому что лучше сарказм, чем крики.
   Рина закатила глаза в знак неодобрения. - Почему бы и нет. - Она взглянула на темнеющее синее небо. - Нам лучше пойти поискать дрова, пока мы еще можем их видеть.
   - Эм. Да. - Может быть, им лучше найти побольше.
   - По крайней мере, ты можешь зажечь костер. - Словно обдумывая свои слова, Рина медленно продолжила: - Думаю... если бы кто-нибудь из нас попытался сейчас спуститься за помощью, даже если бы лошадь не сломала ногу в темноте...
   - Кого из нас оставить здесь наедине со всем этим? - И медведями.
   - Только ты можешь видеть с помощью магии.
   - И Киттио, может быть. Когда он проснется. - Отта посмотрела на обмякшего парня, распростертого там, где он упал. Его конечности лежали в беспорядке, что говорило скорее о том, что он без сознания, чем спит. Хотя в его душе возбужденные цвета элементаля были загадочным образом оживлены, особенно в его голове. Может быть, они должны, по крайней мере, привести его в порядок?
   - А сможет ли он вообще помочь сейчас? - сказала Рина. - Хотя, думаю, он будет в меньшем замешательстве, чем большинство людей, которые подцепили дикого элементаля. Он рос с матерью-волшебницей, в капитуле ордена и все такое. На самом деле, он уже наполовину обучен как жрец.
   Как они с Риной?
   - Как думаешь, твой дядя отправит поисковиков? Если мы не вернемся сегодня вечером?
   - Да, но, возможно, не сразу. Сначала он решит, что папа может справиться со всем, что нас задержит.
   Они оба уставились на лежащего на спине мужчину, который для их же блага умудрился скривить губы. Если они разрыдаются, попытается ли он как-нибудь их утешить? От этой унизительной мысли Отте захотелось плакать еще сильнее. Нет, это плохо. Нельзя. По крайней мере, не перед ученым.
   Уставший Ксарре, наконец, улегся рядом со своим хозяином, что, по крайней мере, могло согреть их обоих. Рина хмуро посмотрела на парочку. - Интересно, а у Ксарре получилось бы отбиваться от медведей?
   - Я не хочу это выяснять, - горячо возразила Отта.
   Звук, который издал ученый, мог быть тихим смешком согласия. Или стоном боли, трудно было сказать наверняка. Или и тем, и другим.
   - Пойдем за лошадьми. Потом за дровами. - Рина встала, приняв решение как старшая сестра, за что Отта была ей... очень благодарна. В последний раз, когда ей было так плохо от страха, вокруг нее горел корабль. По крайней мере, теперь она не была такой невежественной. Хотя и задавалась вопросом, было ли то, что ее научили думать о более ужасных возможностях, таким уж большим улучшением.
  
   Пен сердито посмотрел на темнеющее небо над горным лугом. Потому что было невозможно сердиться на невидимого демона, который жил внутри него. На этот раз сияние первой звезды ему не понравилось. Нехорошо с твоей стороны, проворчал он Дез. Киттио не доброволец в Храме. Даже я, сам того не подозревая, согласился с этим. И теперь орден будет должен этому бедному погонщику заплатить за его животное, а мы даже не получим за это вола, каким бы демоническим он ни был. Даже ревизор Сиоэнн не смог бы возразить, что вол умер не под присмотром Пена, если не под его контролем. Несмотря на действия Дез, они также могли потерять шанс заполучить многообещающего храмового демона, если бы Киттио отказался от него, а бог согласился бы с этим решением. Несмотря на все усилия Пена, ничего не получилось.
   Дез отвлеклась от его развороченного живота, чтобы проворчать в ответ: Ты был бы уже мертв, если бы я не действовала мгновенно, с тобой или без тебя. И где бы я тогда была? Не могу представить, что Киттио предпочел бы, чтобы в его голове были мы, а не эта птица-вол. Что оставило бы мне только один выбор. И как бы сильно Рина ни мечтала о том, чтобы у нее был свой собственный демон, такой же, как у ее сестры, один в виде призрака ее покойного отца, которого только что убили у нее на глазах, стал бы жутким кошмаром для нас обеих. И ты можешь сказать это ученой Сиоэнн. И ее ревизору. И чертову погонщику в придачу.
   Сомневаюсь, что он поймет. Но при таком раскладе потрясенному Пену пришлось отказаться от участия в споре. Третья возможность заключается в том, что Дез, оторванная от опоры любого живого тела, рассеивается в воздухе как дым... он не мог решить, было ли это хуже или нет.
   Да, считай, какие благословения у тебя есть. И какие проклятия, которых у тебя нет, сказала Дез с едким утешением. Она продолжила: Не было другого живого существа, достаточно близкого, достаточно большого, чтобы стать сосудом, способным принять столько беспорядка и так быстро. Небольшая пауза. За твое выживание всегда платили другие существа - ты это знаешь. Когда тебя ударили по голове стражники сидонийского порта, я в течение десяти дней убивала паразитов, чтобы вылечить тебя. И еще три недели, если не больше, после того, как этот дурак-волшебник из Патоса попытался разорвать твое сердце на части. Рина и Вин не родились бы, если бы я не спасла нас тогда. Никис вышла бы замуж за какого-нибудь военного, который бил бы ее, и жила бы сейчас в нищете.
   Пен чуть не фыркнул вслух от этой последней нелепости, но был уверен, что это причинит боль. Еще больше. Я почти уверен, что Аделис нашел бы, что сказать по этому поводу. Или сама Никис. Аделис говорит, что раньше она очень умело обращалась со сковородой. И не только для жарки.
   Дез фыркнула, но, к счастью для живота Пена, не сделала физического движения. Это даже не считая тех случаев, когда я спасала твою шкуру, прежде чем дело доходило до таких серьезных целительских проблем, как эта. Она задумалась. А потом было то ужасное утро на холме над Мартенсбриджем. Это стоило жизни лосю и оползня, хотя ты этого и не помнишь, потерявши сознание от кровопотери. Вол не больше лося, и то и другое позаимствовано у Брата Осени.
   Не думаю, что это называется заимствованием, если ты не отдаешь его обратно, возразил Пен. Очень мягко. Но, да, это был не первый раз, когда Дез возносилась без его разрешения. Если это было выгодно ему. Даже в Мартенсбридже ему пришлось признать это. В конце концов.
   Она все еще держала на него обиду из-за этого? Учитывая, что, если бы он умер в тот день, у нее был бы выбор: изуродованное продолжение в лосиной шкуре или полное исчезновение, возможно, она была права. Пусть я никогда больше не буду так сильно стремиться к саморазрушению, чтобы так отвратительно пренебрегать ее спасением. Он подумал, что это может быть молитвой. Если так, то он надеялся, что она была услышана.
   Прощение, как он вспомнил, имеет две стороны.
   Как и благодарность, пробормотала Дез. К счастью.
   Она отвлекла его - намеренно? - от наблюдения за тем, как действует у него в животе. С ее нынешним вознесенным контролем она могла бы удержать его от этого, но неохотно позволила ему заглянуть внутрь, как это было бы при диагностике пациента. Он предположил, что в этот момент он был скорее пациентом, чем целителем.
   Хотя, конечно, не терпеливым. Полагаю, мы узнаем, правда ли, что из целителей получаются самые плохие пациенты. Снова добавила она после минутного раздумья,.
   Пен проследил за повреждениями. Рог пронзил его печень по пути внутрь, вызвав первый сильный выброс крови, а на выходе проделал пару неприятных разрывов в кишечнике, плюс еще один, побольше, на брюшной стенке и коже. Он задавался вопросом, была бы его демон достаточно быстра, если бы острый конец задел брюшную аорту. Возможно, как при атаке на сердце, которая едва не оказалась смертельной? Дез удалось остановить обильное кровотечение в печени, тщательно защемив, а в некоторых местах и прижигая множество крошечных артериол, которые разветвлялись там. Очень тонкая работа, превосходная прелюдия и поддержка естественного заживления; Пен должен был одобрить это как в профессиональном, так и в личном плане. Она удерживала вместе эластичные стенки кишечника, прилагая все усилия, чтобы они снова срослись. Хорошо, что с обеда прошло так много времени, но, несмотря на это, содержимое кишечника все равно вытекло. Сходу печень была более впечатляющей, но разрывы кишечника были гораздо более опасными.
   Там наверняка будет инфекция и, конечно, лихорадка, пробормотала Дез.
   Приемлемо, если не будет слишком жарко. И ты сможешь очистить все скопления гноя.
   Будем надеяться.
   Работа над брюшной стенкой и кожей, в лучшем случае, продолжалась. Прямо сейчас они были отвратительными объектами как для его физических, так и для демонических чувств.
   В конце концов, доберусь и до них, пробормотала Дез. Завтра мне понадобится еще один бык. Или лошадь.
   Я бы предпочел, чтобы мы пощадили лошадей Айкоса. Они нам понадобятся. Кроме того, он захочет, чтобы мы заплатили за них. Кстати, о цене магии. Его губы, почти единственная часть тела, которой он мог двигать, скривились в ухмылке. Может быть, святой брат этого Бастарда подарит нам бесплатного медведя. Я думаю, он все еще должен нам за пару душ.
   Ха. Разве это не восхитило бы Отту и Рину?
   Что отвлекло внимание Пена от его собственного живота и болезненных воспоминаний, и то и другое заставило его обратить внимание на темнеющий луг вокруг них. Где они были - ах. Девочки вернулись с лошадьми оттуда, где их привязали перед послеполуденной катастрофой. Это вызвало между ними дискуссию о путах, которые никто не захватил с собой, о недостаточности тех скудных веревок, которые у них были, и о непроверенной способности Атто находить заблудившихся лошадей. С некоторой неохотой девочки, наконец, расседлали и распрягли своих лошадей и отпустили их пастись на луг и пить из озера.
   - Папа? - Рина склонилась над ним. - Если мы с Оттой положим тебя на попону, то думаю, сможем оттащить тебя подальше от мертвого вола, не заставляя вставать.
   Она думала о нем как о приманке для медведя, не так ли? Она не ошиблась, хотя была ли эта роль плохой или хорошей, было... спорно. - Можно попробовать.
   Девочки развернули большую из двух седельных попон, и последовал спор о том, как лучше подложить ее под неподвижное тело Пена. Решение заключалось в том, чтобы понемногу подтягивать, толкать и оттягивать половину попоны за раз. Попытка сесть, чтобы помочь, была бы, очевидно, плохой идеей, но даже попытка приподнять ноги, когда они подсунули под них половину попоны, была немедленно наказана сильнейшей болью, пронзившей его живот.
   Я парализую тебя от шеи и ниже, если ты не прекратишь дергаться, прорычала Дез. Пен подумал, что это больше похоже на слабое подергивание, но, тем не менее, успокоился.
   Он стиснул зубы, когда две девочки оттащили этот импровизированный тюфяк как можно дальше от окровавленной туши, насколько смогли найти ровный путь по мягкой траве, почти к краю луга. Они повторили упражнение с Киттио и более короткой седельной попоной, но уже не так осторожно. Ксарре, поскуливая, последовал за ними и снова плюхнулся рядом со своим хозяином.
   Затем обе девочки исчезли в близлежащем лесу. Пен заставил Дез вернуть ему ясновидение, достаточное для того, чтобы следить за их продвижением, хотя было неясно, что он сможет с этим поделать, если они попадут в беду. Но вскоре Рина с шумом бросила охапку сухого валежника в кучу между Пенриком и тушей быка, лежавшей теперь гораздо дальше. Отта принесла еще одну, и они обе вернулись за добавкой. Затем в третий раз.
   Они, на удивление, по-сестрински дружно спорили о том, как соорудить и разжечь костер. Он отметил, что костер был устроен правильно, осторожно повернув голову но ничего больше, чтобы посмотреть. Возможно, это результат всех тех отцовских историй, которые они слышали о его юности, когда он охотился в горах кантона. Он был весьма тронут, обнаружив, что они его выслушали. И запомнили.
   Отта порылась в седельных сумках Киттио в поисках остатков обеда: немного вяленого мяса, немного черствого инжира, горсть оливок.
   Последовали споры, оставлять ли что-нибудь для Киттио, если он скоро проснется. Единого мнения не было, хотя Рина подползла к Пену и прошептала: - Папа? Тебе нужно что-нибудь съесть?
   - Определенно нет, - почти беззвучно выдохнул Пен; она наклонилась поближе, чтобы расслышать.
   - Воды? У нас есть оловянные чашки.
   - Пока нет. Утром. К тому времени это будет необходимо.
   - Папа... Нет, Дез. Утром он будет жив, ты обещаешь?
   - Могу это обещать. - Уверенность Дез сквозила даже в шепоте Пена. Ее сухое дополнение "Через три дня все решится само собой" к счастью, было беззвучным.
   Он снова повернул голову, чтобы посмотреть на приветливые языки пламени их костра, и вспомнил о многочисленных охотничьих походах в горах во времена своей юности. Сравнил неудобства, испытываемые от забодавшего его вола, с мокрым снегом, и решил, что вол выиграл этот раунд. По крайней мере, ему было тепло с одной стороны. Пытаться перевернуться, даже с помощью девочек, было, вероятно, нецелесообразно.
   Я бы тебе не позволила, сказала Дез.
   Властный демон.
   Кому-то нужно пинать тебя, раз Никис здесь нет.
   И прямо сейчас он был рад тому, что Никис на самом деле нет. Ты почти не уступаешь ей.
   Дез все еще была вознесена, занятая своим делом. Он лениво подумал, вернет ли она его тело на этот раз.
   Верну, если будешь хорошо себя вести.
   Чем то, что я делаю по твоим советам, отличается от того, что ты вознесена?
   Теологическая загадка на века. Или для тебя. Есть над чем поразмыслить, о ученый. Ночь обещает быть долгой.
   Скорее всего.
   Разлив воду из озера по оловянным чашкам - Пен пока отказался от этого предложения - девочки уселись спина к спине, настороженно наблюдая за происходящим. Они приготовили несколько длинных толстых палок, которые можно было зажечь в качестве факелов в случае появления медведей. Они даже не пытались заснуть. Попытка Пена ни к чему не привела, хотя он и впал в какую-то остекленевшую, пульсирующую полудрему. Из-за этого ночные часы пролетели не так быстро, как ему хотелось бы.
   Как ни странно, это был не медведь. Это была пара тощих волков.
   Они принялись за тушу быка, лежащую за пределами гаснущего костра, когда их волчья перебранка разбудила Ксарре, который испуганно вскочил со стороны Киттио и с лаем бросился к ним. Этот грохот разбудил всех, кроме Киттио: девочек от глубокой дремоты, Пена от его попытки избежать боли с помощью какой-то бессмысленной апатии.
   О, смотри! в восторге воскликнула Дез, как только очнулась от своей внутренней сосредоточенности настолько, чтобы заметить волчье вторжение. Наш бог угостил меня полуночным перекусом! Как вовремя. Ты же не станешь спорить, что волки - порождения Бастарда!
   На самом деле, - сказал Пен, - это настоящий спор. Я пришел к выводу, что они относятся к зверям Осени, когда вы охотитесь на них, но к паразитам Бастарда, когда они охотятся на вас. Их родственники, собаки, также вписываются в эту иерархию, как принадлежащие Осени, за исключением тех случаев, когда они являются бешеными дикими собаками или больными городскими бродягами. Как всегда, Бастарду достаются объедки, которые больше никому не нужны. После минутного раздумья он добавил: Тем не менее, лучше брать не больше, чем нужно на один раз.
   Скорее, нельзя. Хотя в какой кладовой, по-твоему, я могла бы припрятать живого волка на потом, это недоступно даже моему воображению.
   Рина и Отта вскочили на ноги, затухающий огонь разгорелся, и они с готовностью подожгли свои факелы с помощью встревоженной Атто. Крича на хриплого Ксарре, они направились к месту столкновения, размахивая концами факелов, которые отбрасывали оранжевые искры в темноту.
   Быстрее, они убегают, торопливо начала Дез, когда два волка поджали хвосты и понеслись к лесу. Шумная драка собаки и волка внезапно оборвалась, когда Дез уложила одного волка, а Атто - другого.
   Когда шум стих, Пен расслабился и заметил Дез: Мои дочери очень храбрые и умные, ты заметила?
   Моя дочь тоже, ответила она с таким же родительским самодовольством. Атто была очень ловкой, даже несмотря на то, что этот волк - самое крупное животное, которое она когда-либо ловила. До сих пор ты позволял ей есть только жуков, мышей и крыс.
   В пределах городских стен Вилнока не так много волков. По крайней мере, из нечеловеческой породы.
   - Оставь его в покое, Ксарре, - закричала Рина на пса, который, приглушенно рыча, схватил мертвого волка и яростно тряс его, словно желая доказать, что мог бы справиться с этой работой сам. - Они не собираются нападать на нас сейчас.
   - Не уверена, что они нападали на нас раньше, - с сомнением сказала Отта. - Может быть, наших факелов было бы достаточно. И все же я рада, что у нас был Ксарре.
   - Может быть, - раздраженный голос Рины разносился по влажному ночному воздуху. - Раньше он был настолько далек от помощи, насколько это было возможно. Собака-идиот.
   Очевидно, он не был прощен, несмотря на эту смелую новую атаку. Почувствовав острую боль в животе, когда он чуть-чуть подвинулся, пытаясь лучше рассмотреть, Пен согласился с Риной.
   - О, фу! - в голосе Отты послышалось отвращение. - Теперь он ест Эша! Прекрати, Ксарре!
   Мастиф, очевидно, был не прочь позаимствовать хорошую идею у своих врагов; Аделис мог бы это одобрить. Рычание стало приглушенным из-за чего-то другого и более веселого.
   - Ну, мы могли бы и позволить ему, - послышался в ответ усталый голос Рины. - За весь день ему не досталось ничего, кроме пары кусочков вяленого мяса, которые Киттио подсунул на обед. И это тоже могло быть мясо быка. По вяленому мясу этого не скажешь. И я не думаю, что мы собираемся жарить бычью ляжку на завтрак. Разве мясникам не нужно, ну, не знаю, сушить туши и прочее, чтобы приготовить мясо? Папа бы знал.
   - Но там же внутренности! Тьфу!
   - Просто не смотри. Может быть, утром мы сможем вымыть мясо в пруду.
   - Но мы же берем из него воду для питья!
   - Лошади, - сказала Рина, и ее голос внезапно сменился с довода на тревогу. - Где лошади? - Два факела исчезли в тени.
   Где лошади? Пен спросил Дез с более мягким любопытством.
   Ее диапазон восприятия был шире, чем у юной Атто. Они нервно сгрудились на краю луга. В лес не забрели, это хорошо.
   Здешние пастбища должны были их задержать.
   Похоже на то.
   Девочки вернулись, убедившись, что их лошади не убежали, и снова заступили на дежурство. После этого ночь затихла, ночных посетителей больше не было. Ксарре наелся досыта, его вырвало, он наелся снова и, наконец, отправился прилечь рядом со своим все еще лежащим без сознания хозяином. Отсюда Пен чувствовал вонь.
   В конце концов, оба стража рухнули на землю, заснув от усталости. Пен попытался вернуться к полудреме, но без особого успеха. Дез не находила покоя от своих внутренних трудов. Луг начал бледнеть в предрассветных лучах, мерцая на капельках росы, когда Пен сбился со счета и его глаза закрылись.
  
   Рина проснулась, почувствовав себя неуютно на влажной, заросшей травой земле, и оторвалась от своей все еще спящей сестры. Она поднялась и, спотыкаясь, побрела в ближайший лес, чтобы найти дерево, за которым можно было бы пописать, но это не имело значения, когда рядом не было никого, кто мог бы подсмотреть. Возвращаясь, она остановилась на краю луга, чтобы оглядеться в сгущающихся сумерках. Наступил полный рассвет; длинные тени с востока отступали на зеленую чашу и воды озера, в которых серебрилось отражение неба. Их лошади паслись неподалеку от камышей, о, как хорошо.
   С другой стороны лежала распотрошенная туша быка. Она нашла толстую палку и рискнула подойти поближе, чтобы рассмотреть ее при дневном свете, сморщив нос от жужжания мух и начавшегося запаха. Ближе к вечеру, когда станет жарче, будет совсем неприятно. Мясо, скорее всего, нельзя будет использовать. Она прошла мимо него к двум мертвым волкам, осторожно потыкав каждого палкой. На одном из них не было ни царапины. Горло другого было разорвано только благодаря полуночным усилиям Ксарре. "Если кому-то нужны волчьи шкуры, они могут сами содрать с них эти шкуры", - решила она. То же самое относится и к шкуре, копытам, рогам, костям и всем остальным частям тела Эша, которые обычно так или иначе расходовались экономно. Но не мной. Она не желала никаких воспоминаний об этом кошмаре наяву.
   Я никогда больше не хочу быть такой беспомощной. Но как?
   Она вернулась и присела на корточки рядом с папой, который все еще лежал на спине на расстеленной попоне. Она отметила, как успокаивающе вздымается и опускается его грудь. Он наконец-то заснул - она надеялась, что это хороший знак. Сон должен был исцелять, не так ли? Хотя она верила, что Дез - еще лучшее лекарство. Рана на животе все еще выглядела ужасно, даже несмотря на то, что кровь была коричневой и запекшейся, а не блестяще-красной. Было ли его бледное лицо покрасневшим от загара сильнее, чем обычно? Она поднесла обнаженное запястье к его лбу, стараясь не потревожить его прикосновением, но не могла сказать, было ли это тепло лихорадкой. Я все равно не стану его будить.
   Тишину на лугу нарушали только трели нескольких затаившихся птиц и стрекотание каких-то насекомых, гораздо более жизнерадостных, чем она. Было так одиноко, что она обрадовалась, когда Отта, наконец, застонала и приподнялась. Рина не пыталась заговорить с ней, пока та не добралась до леса и не вернулась обратно. Они сели рядом у седельных сумок. В которых не было еды.
   - Неужели Дез прикончила обоих волков? - спросила Рина.
   Отта покачала головой. - Она прикончила одного. Атто прикончила другого.
   - Атто убила волка? А ты так боялась медведей прошлой ночью?
   - Медведи больше!
   Рина вспомнила папины лекции о противопоставлении сложности и хаоса. - Я не уверена, что это имеет значение.
   - Ты тоже боялась!
   - Я не подумала об этом как следует. - Или вообще не подумала. Она никогда в жизни так не паниковала, как тогда, когда разъяренный вол отбросил папу в сторону, превратив в кровавую кучу, и он больше не поднялся. Она все еще чувствовала это, остаточную дрожь, похожую на звук сорванной струны, которая медленно затихала. - Похоже, людям следует больше бояться волшебников. - Она стукнула Отту кулаком по голове в знак одобрения, как старшая сестра.
   Отта тихо сказала: - Многие люди боятся.
   Хм. Верно. - Начнем, - предположила Рина, - с тех моряков, которые сбросили Отту в море той давней ночью. - Может, стоит помолчать? Но она не могла не спросить, потому что папа еще не проснулся: - С Атто все в порядке после этого? Я имею в виду волка?
   Отта кивнула. - Это было похоже на то, что Дез показала нам, как это делается, и затем подтолкнула Атто к действию. Это было самое большое живое существо, которым мы когда-либо жертвовали, чтобы уравновесить нашу магию. Я подумала, что это может вызвать у нее, ну, не знаю, переедание, что-то вроде несварения желудка, но сегодня утром она, скорее, успокоилась. Очень спокойна и довольна. Обычно она более оживленная.
   - Ха. - Рина махнула в сторону папы, который все еще не двигался. Неподвижность была для него чем-то неправильным. - Ты можешь сказать, как дела у Дез? И у папы?
   - Она все еще работает, вся сжавшись в комок у него в животе. Этот бычий рог сильно разорвал его изнутри. - Отта заколебалась. - Это трудно описать. Такое ощущение, что она соединяет все края вместе, как будто собирает лоскутное одеяло из лоскутков, если они были рваными, а не ровными. А потом снова убеждает их стать неразрывными нитями. Это не очень быстрый процесс.
   - Ммм. Может, нам его разбудить?
   Отта покачала головой. - Не думаю, что он сможет спать долго за раз.
   Подтверждая это, папа в конце концов застонал и пошевелился. Рина бросилась к нему, когда он открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на бледное утреннее небо, а затем на ее лицо. - А, - сказал он хриплым голосом. - Вот и ты. Хорошо.
   Спрашивать, все ли с тобой в порядке? показалось глупым. Вместо этого она спросила: - Могу я чем-нибудь помочь? Принести тебе что-нибудь?
   - Давай начнем с одной из этих оловянных чашек.
   - Да, я могу принести тебе воды. - Она вскочила и хотела побежать к озеру.
   - Нет, э-э-э... Боюсь, сначала нам придется пожертвовать одной из них ради ночного горшка. Пока не смогу встать.
   - Ой. - Она вспомнила свое первое занятие после пробуждения. - Конечно. - Он не казался особенно смущенным. Все эти занятия целительством оставили его равнодушным к телесной скромности, хотя он был неизменно вежлив по этому поводу. И все эти отцовские обязанности тоже, подумала она.
   Ей пришлось помочь ему снять пропитанный кровью пояс и развязать завязки на его брюках. В основном он пытался справиться с оставшейся частью занятия сам, морщась, но она забрала у него полную чашку, прежде чем он успел расплескать ее трясущимися руками и свести на нет смысл упражнения. Она отнесла ее на опушку леса, чтобы вылить, и принесла обратно на край седельной попоны, чтобы она не смешалась с другими, и снова завязала шнурки.
   - Теперь, думаю, я мог бы попробовать немного воды, - сказал он прерывистым шепотом. Обернувшись, она увидела встревоженную Отту, протягивающую ему чашку с водой из озера. Рина помогла ему поднять голову, и Отта поднесла чашку к его губам.
   - Только глоточек. Медленно. Понемногу. У меня пересохло в горле, но то, как Дез воздействует на мои внутренности, еще не готово к испытанию.
   Рина уселась по-турецки, готовая по первому его слову снова подать чашку.
   Он моргнул песочного цвета глазами и повернул голову. - Киттио еще не проснулся?
   - Пока нет.
   - Э-э-э... Это ненадолго.
   - Может, тебе поможет взять влажную тряпочку и вытереть лицо? И руки? - Которые тоже были коричневыми и покрытыми коркой.
   Он мутно улыбнулся ей. - Да, было бы неплохо.
   У них был только один бурдюк, вода из которого всегда отдавала кожей; Отта пошла с ним, чтобы наполнить его и помочь донести от озера три наполненные чашки. Рина использовала воду из бурдюка для умывания. Отте пришлось откинуться назад и позволить рукам Рины выполнить всю основную работу.
   - Ученый, - медленно произнесла Отта, наблюдая за этим, - как Дез удалось убить Эша этим огромным потоком хаоса, когда обычно два демона просто отталкивают друг друга, когда оказываются рядом?
   Папа поджал губы, размышляя. - Отчасти потому, что элементаль вола был новым и слабым, а Дез очень старая и сильная. Но в основном потому, что элементаль не пробыл в воле достаточно долго, чтобы по-настоящему пустить корни. Это все равно, что разрывать на части два куска ткани, которые только что были скреплены одной нитью, по сравнению с попыткой разорвать, скажем, корабельный холст. - Он понимающе приподнял брови, глядя на нее. - С Атто такого случиться не могло. Вы двое уже совсем сплотились.
   - Хорошо. - Отта вздохнула с облегчением.
   Закончив мыть руки, Рина спросила: - Тебе нужно что-нибудь еще? Или... для Дез?
   Отта огляделась вокруг не только глазами. - В траве здесь не так уж много живого. Я не думаю, что маленьких букашек будет достаточно.
   Папа, лежа на спине, смотрел вверх, на теплое голубое небо. Его губы изогнулись в какой-то новой усмешке. - Если я не ошибаюсь в своих предположениях, завтрак Дез вот-вот прибудет сам по себе. Если его не прогонит глупый пес.
   - У нас хватит веревки? - с сомнением спросила Рина.
   - Я бы с удовольствием надела цепи, - сказала Отта, бросив мрачный взгляд на все еще спящего мастифа. - Но у нас их тоже нет. - Она проследила за взглядом папы, устремленным в небо. - О!
   Над лугом кружили черные силуэты полудюжины горных стервятников. Похоже, они тоже искали завтрак.
   - Ха, - произнес папин рот голосом Дез. - Стервятники определенно относятся к категории паразитов Бастарда. Даже ты не можешь с этим поспорить.
   - Довольно несправедливо, - ответил папа, словно продолжая какой-то спор. - Они выполняют в мире много необходимой работы, убирая за другими людьми.
   - Как и палачи, и с ними тоже никто не спорит, - сказала Дез.
   Они все трое наблюдали, как большие птицы приземлились вокруг туши, хлопая широкими крыльями, похожими на рваные плащи, и неуклюже подпрыгивая. Их кривые шеи выглядели голыми и крысиными, морщинистые серые морды и крючковатые клювы были отталкивающе уродливы, но Рина предполагала, что поддерживать чистоту длинных перьев, когда они будут совать головы в мешки с внутренностями, будет гораздо сложнее. Рина не знала, по какой причине Дез выбрала свою добычу, но один стервятник, сидевший сзади, тихо упал и перестал двигаться. Его товарищи, увлеченные борьбой за свою добычу, ничего не заметили.
   Дез беззвучно выдохнула "Ах", выражая удовлетворение и облегчение папиными устами, что было... немного тревожно, на самом деле. Папа просто выглядел мрачно удивленным.
   - Надеюсь, это поможет тебе продержаться какое-то время, - сказал он, и, - Этого должно хватить по крайней мере до утра, - ответила Дез. Рина не была уверена, что действительно ощущает, как демон отступает глубоко внутри него, но его лицо снова стало таким, как прежде. Немного покрасневшим. Она подумала, не могла бы она сделать ему какую-нибудь тень, когда солнечный свет становился слишком ярким.
   Стон Киттио, лежавшего на своей короткой седельной попоне, куда Рина и Отта бросили его прошлой ночью в темноте, заставил всех повернуться к нему. Он ощупал свое лицо, огляделся, моргнул и прищурился, затем медленно сел. - Пять-богов-у-меня-болит-голова. - Он схватился за нее, проводя руками по растрепанным волосам. Его взгляд, наконец, упал на папу, и его голос стал напряженным от воспоминаний и испуга. - О боги, с ним все в порядке?
   Папа сказал сам за себя: - Нет, но буду в порядке. Со временем.
   - Нет, спасибо твоей глупой собаке, - горячо возразила Рина; папа взмахнул рукой, призывая ее замолчать. Возможно, он решил, что еще слишком рано для взаимных обвинений.
   Глупый пес, которого хозяин подтолкнул локтем, тоже наконец проснулся, заскулил, широко зевнул и сел. Его внимание привлек праздник стервятников, проходивший вдалеке, и он, прихрамывая, сделал несколько шагов в ту сторону и отрывисто залаял, как бы показывая, что готов к действию.
   - Ксарре! - рявкнул Киттио. - Подойди! Сядь! Заткнись! - Он сделал резкие движения, подтверждающие эти команды, и мастиф не слишком охотно подчинился им. Его попытка прижаться к хозяину была отвергнута толчком и возгласом - Боги, от тебя воняет! - Киттио оглядел его с новой тревогой. - Это засохшая кровь?
   - Это не его кровь, - сказала Отта. - Прошлой ночью он засунул голову в кишки Эша, чтобы перекусить. Это было отвратительно.
   Взгляд Киттио был прикован к оживленному отряду стервятников, и его осенило ужасное осознание.
   - У него только синяки, - вставил папа. - От того, что его швырнули, насколько я могу понять. Кости не сломаны, хотя, возможно, пара ребер треснула.
   - А... у вас?
   Кстати, о большом количестве засохшей крови. - Меня забодали. Тоже бросив. С тех пор Дез работает над этим. - Губы папы скривились в усмешке. - А какие у тебя симптомы? Кроме головной боли. Я помню головную боль.
   - Симптомы?
   - Элементаль Эша прыгнул к тебе, когда его хозяин умер.
   - Ксарре убил его в бою? - Киттио с удивлением посмотрел на своего пса.
   - Нет, это сделала Дез. Ради оттока хаоса, который был под рукой. Что также решило проблему с мечущимся вокруг бешеным волом, но создало новые проблемы. Хотя это и не совсем моя работа, но я несу за это ответственность.
   - Я... ничего... не... чувствую...? - Киттио ощупал себя с ног до головы, словно ожидая обнаружить демона, таящегося у него под кожей, как нарыв.
   - Сначала ты можешь и не понимать. У этого элементаля нет языка, поэтому, когда он постепенно пустит в тебе корни, ты будешь ощущать его присутствие только как эмоции, которые не являются твоими собственными. И Отта, и твоя мать могли бы поговорить на эту тему. Дез, к моему большому удовольствию, могла объясняться, когда мы только присоединились к ней.
   - Моя крыса была по-настоящему напугана, - сказала Отта, кивая. - Она только что утонула. Но поскольку я тоже была по-настоящему напугана, мне потребовалось некоторое время, чтобы отличить нас друг от друга.
   - Так что будь начеку, гм, из-за необоснованного страха или ярости, - сказал папа, переходя на менторский тон, хотя и с придыханием; Киттио уловил это, бросив предательский взгляд в сторону своей собаки. - Немедленно бери его под контроль. С любым желанием, скажем, поесть травы или взлететь на дерево, ты, вероятно, сможешь справиться сам.
   Киттио выглядел потрясенным. - А оно может вознестись? - Он еще раз похлопал себя по плечу. - Оно вознеслось?
   - Нет и нет, - успокоил его папа. - Пока это пассивный пассажир. Его единственная сила - это внушение. - Он заколебался. - Способности к восприятию, ясновидению, обычно требуют больше времени, чтобы, э-э, развиться. Так что ты не увидишь ни видений, ни призраков. Пока что.
   Киттио сглотнул и кивнул. После некоторого ошеломленного или, возможно, переваривающего пищу молчания он поднялся на ноги и отправился в свое собственное утреннее паломничество в лес, Ксарре последовал за ним. Вернувшись, Киттио порылся в своих седельных сумках в поисках скудного запаса веревки и смастерил ошейник и поводок для своей собаки. - Кто-нибудь может его подержать?
   - Нет, - сказала Рина, и - Только не я! - сказала Отта.
   - Просто привяжи его пока к дереву, - посоветовал папа.
   Киттио так и сделал - Ксарре жалобно заскулил, затем, смирившись, плюхнулся на землю - и отправился через луг, чтобы поближе взглянуть на арену вчерашних боев. Но держался подальше от стаи стервятников. Он долго смотрел на тушу быка, затем обошел ее кругом, ненадолго остановившись, чтобы опуститься на колени в высокой траве за ней. Он вернулся, качая головой.
   - Там мертвые волки!
   - Ах, да, наши предыдущие посетители прошлой ночью, - сказал папа. - Дез и Атто позаботились о них.
   - Атто! Я и не знал, что ты можешь... - Теперь он уставился на Отту. Та вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на него.
   - Отта такая же волшебница, как и твоя ученая мать. Она тренируется у меня, дайте-ка подумать, это так долго? - уже больше пяти лет. Изучение богословской части займет немного больше времени. - Улыбка папы исказилась. - Возможно, у тебя есть возможность пойти по стопам своей матери, если ты так хочешь, и бог согласится с этим. Дез хотелось бы этого. Я обязан сохранять нейтралитет.
   - Верно. Благословенный Ироки уже в пути, не так ли?
   - Если предположить, что миссия Вина увенчалась успехом, он должен прибыть вскоре после того, как мы спустимся с этой неудобной горы и вернемся в рабочий лагерь Айкоса. К сожалению, это потребует определенных усилий. - Папа поморщился.
   - Ироки может вытащить это из меня, не так ли? - Киттио с беспокойством обвел рукой свое тело.
   - Точнее говоря, белый бог может через своего святого. Опять же, и Отта, и твоя мать прошли именно такой осмотр и, скажем так, катехизис Ироки.
   - Не думаю, что Ироки употребил бы это слово, - возразила Отта.
   - Ха, наверное, нет. - Папа снова перевел взгляд на Киттио. - Когда я впервые осматривал Эша, я думал, что его предполагаемая добродушная натура, возможно, сделала его потенциальным хозяином для будущего храмового демона, но сначала представлял себе тихую избалованную жизнь для него, чтобы как бы приручить его. Не такой хаотичный беспорядок, какой случился у нас на самом деле. Хотя... - Папины слова сменились веселым фырканьем, о чем Рина не могла догадаться, не будучи уверенной в себе.
   - Неужели бог заставит меня сохранить это? - с беспокойством спросил Киттио.
   - Нет, - сказал папа. - Точнее говоря, если бог решит, что элементаля не следует хранить в этом мире, что ж, это решение неоспоримо. В качестве альтернативы, Он может решить, что ты можешь оставить его, и тогда решение остается за тобой. Хотя, как я однажды сказал Отте, учитывая, что в настоящее время нет опасности его вознесения, у тебя должно быть время подумать об этом. Отказ от него необратим - элементаль будет уничтожен. Оставить его - это выбор, к которому можно вернуться позже. По крайней мере, я думаю, сначала тебе следует хорошенько поговорить со своей ученой матерью. У нее необычайно, э-э, богатый опыт как раз в этих вопросах зарождения.
   Киттио выглядел озадаченным. - Я думал, она была c обычным храмовым демоном? В Сидонии все было как обычно, под присмотром ученых жрецов и тому подобного?
   - Ну что ж. Там был ученый жрец. Если твоя мама не сочла нужным рассказать тебе всю эту историю, это не мое дело. Но в твоей нынешней ситуации она могла бы. Ты можешь спросить. - Папа необъяснимо улыбнулся небу. Без сомнения, этим утром он снова стал таким, как обычно, раздражающим. Слава пяти богам, с жаром подумала Рина.
   - Кстати, о том, что нужно сделать, - прервала Рина теолого-магическую дискуссию, прежде чем она могла бы продолжиться, как это случилось бы, если бы папа заинтересовался. - Сегодня утром ты должен съездить в лагерь Айкоса и прислать нам помощь.
   - Это нормально - так ездить?
   Он имел в виду, из-за его элементаля? Или из-за головной боли? Учитывая состояние папы, Рина не была склонна сочувствовать ни тому, ни другому.
   - Через два дня после того, как я заразился Дез, меня посадили на лошадь и заставили проехать сотню миль от Гринвелла до Мартенсбриджа, так что, я думаю, ты сможешь спуститься с этой горы без проблем, - заверил его папа. - Боюсь, там придется нанять рабочую бригаду. Рина и Отта могут ехать вдвоем на тягловой лошади, но я сейчас не могу передвигаться ни на чем, кроме детской кроватки. Мне понадобятся, по крайней мере, четверо сильных, уверенных в себе парней, чтобы отнести носилки, на которых я буду лежать, обратно в лагерь.
   - Это действительно плохо, господин?
   - Как видишь. - Он неопределенно махнул рукой в сторону своего живота; Киттио подошел, чтобы наклониться и внимательнее рассмотреть уродливую рану. - Теперь, если бы ты мог контролировать своего элементаля, то мог бы даже заглянуть внутрь, - сказал папа с мрачным воодушевлением. - Очень полезная способность для мага-целителя.
   - Это, - Киттио сглотнул, - все в порядке, господин. - Он выпрямился, старательно отводя взгляд.
   - К тому же, - вставила Рина, - у нас здесь нечего есть. Если ты спустишься вниз, у тебя, по меньшей мере, будет шанс сначала поесть в лагере. - Это наблюдение, казалось, попало на благодатную почву, судя по тому, как Киттио моргнул и прикоснулся к своему собственному пустому животу.
   Последовала утомительная череда заданий, начавшаяся с поимки лошади Киттио - Отта оказалась самой ловкой в этом деле, возможно, применив какой-то магический прием. Когда лошадь оседлали, начался спор о том, что делать с глупой собакой. Киттио не думал, что Ксарре сможет тащиться за ним весь этот путь, что, вероятно, было правдой. Он пытался возразить, что собака должна остаться с ранеными и девочками для их защиты, пока Отта не заметила, что у них под рукой не один, а два обученных волшебника, и, махнув рукой в сторону мертвых волков, они явно лучше справляются с этой работой.
   Наконец, когда все гурьбой отправились в лес и нашли достаточно толстый поваленный ствол дерева, чтобы поднять глупого пса, они посадили Киттио на лошадь, а Ксарре усадили к нему на колени, неудобно завернутого и выглядевшего растерянным. И, как обычно, пускающего слюни. Рина пожелала им приятного общения.
   Она ободряюще помахала рукой, когда Киттио выбрался с луга обратно на их тропу. С большей охотой она вернулась к папе, чтобы взять чашку с водой и поить его так часто, как он разрешал. Похоже, им предстоял долгий и голодный день в ожидании помощи получше.
  
   Отта посидела немного, наблюдая, как Рина поит ученого водой. Казалось, им с Атто действительно нечем было заняться, хотя Дез была очень занята и неразговорчива. Отта встала и подошла поближе, чтобы взглянуть на мертвых волков при дневном свете, описав широкий круг вокруг все еще продолжающегося отвратительного пиршества стервятников. К ним присоединились несколько их сородичей, но им требовалось некоторое время, чтобы справиться с полутонной тушей быка. Вторая мертвая птица лежала рядом с первой, которую Дез поймала ранее. Отта задалась вопросом, будут ли съедены эти покрытые перьями трупы, как только у их родственников закончится бык. Ученый, несомненно, знает.
   На свету волки выглядели гораздо менее устрашающе, как пара печальных мертвых собак. Правда, их темные губы, оттянутые назад в момент смерти, обнажали впечатляющие белые зубы. В тишине лугового утра она была более склонна верить, что они не напали бы на людей, особенно когда на столе было столько бесплатного мяса вола, не оказывающего сопротивления. Они, конечно, стали бы драться с Ксарре, хотя уже начали это делать, но только потому, что большой пес напал на них. Возможно, они предпочли бы убежать в лес. Но отчаявшаяся Дез все равно получила бы их, что бы они ни делали.
   Она задумалась о цене своей магии в этом хаосе, за которую ей придется расплачиваться всю жизнь. Она никогда особо не беспокоилась по этому поводу, когда все это выливалось в насекомых-вредителей, мух, блох, комаров и моль на одежде. Плюс несколько мышей в кладовой, за которыми их ленивый старый кот больше не охотился. Та парочка канализационных крыс заставила ее почувствовать себя немного странно, но, как заметил ученый, они не были приятными крысами.
   Остальное было обычной работой на кухне, парадом домашних животных, которые кормили семью, - цыплят и уток, а иногда и кролика с рынка, - этой работой она делилась с ученым и его женой, у которых, как правило, было больше потребностей. Если бы она была обычной домохозяйкой, не обладающей магическими способностями, как те, что живут по всему Вилноку, она бы ежедневно убивала таких же маленьких животных, и животные умирали бы гораздо менее безболезненно. Даже фрукты, овощи и зерно поначалу были живыми; ее ясновидение не позволяло ей не знать этого. Так что, возможно, не только за магию приходилось расплачиваться смертью и разрушением. Возможно, это было обычным делом для любого животного, которое оставалось в живых.
   Она вернулась в их лагерь отрезвленной. Но, в целом, не несчастной.
   Ученый повернул голову, чтобы посмотреть, как она устраивается рядом со звенящими углями и золой их костра, все еще теплыми. - С тобой все в порядке сегодня утром? - тихо спросил он.
   Отта не удержалась от смеха. Это было так на него похоже. - Разве не я должна была спросить тебя об этом?
   Он махнул рукой в знак отрицания, хотя, как она заметила, еще не пытался сесть. - Я не сомневаюсь, что Атто может проверить это для тебя. Но есть и другие виды проблем, помимо проблем с телом.
   - Со мной все в порядке. - Она заколебалась. - Ученый... смогла бы Атто убить медведя? Если бы он появился?
   - Если бы был только один, я не думаю, что Дез предложила бы поделиться. Если бы их было двое, тогда да.
   Она сгибала и разгибала руки, глядя на них сверху вниз. Девичьи руки, достаточно ловкие, но недостаточно сильные, чтобы держать тяжелое копье против вепря. Или копье против медведя. Ученый ходил по миру безоружный, если не считать маленького ножа, который он держал острым для придания формы кончикам перьев, и ничего не боялся. Так что, возможно, не только потому, что он был таким уж самим собой. Ой.
   Она недоумевала, почему это открытие не заставило ее почувствовать себя намного сильнее или в большей безопасности. Нападения медведей, конечно, не проблема, но несчастные случаи с быками, очевидно, все еще могут привести к смертельному исходу. Она позволила своему ясновидению расшириться, пытаясь разглядеть, что делает Дез в глубокой ране, нанесенной ученому. Интенсивная, утонченная игра, ее изощренная деликатность привела к большему хаосу, чем когда-либо порождали любые грубые действия. По сравнению с этим убийство медведей казалось легким делом.
   Вот. Я хочу творить такое волшебство. Чтобы заплаченная цена стоила того.
   Прошлой ночью он мог умереть, но Дез спасла его... не силой, даже не любовью, хотя и то, и другое было необходимо, а знанием. Она все еще пыталась спасти его. Если кто-то, о ком так сильно заботилась Отта, был так тяжело ранен, могла ли Атто спасти его? Не просто силой, которой Отта уже обладала в достаточной степени - волки, ха! - Но знанием. Чистая магия не могла бы дать ей такое знание. Возможно, обучение.
   Но ученый никогда не предлагал Отте целительскую магию в качестве возможного будущего. Обычно считалось, что демоны не могут стать настолько ручными и уравновешенными в своем первом воплощении в человеке, чтобы обрести контроль, необходимый для того, чтобы так упорно преодолевать присущую им хаотическую натуру. А Атто была самым молодым демоном, о котором знала Отта. Обескураженная, она нахмурилась.
   Ученый с любопытством посмотрел на нее, но не стал спрашивать, отвлекшись на опрометчивую попытку повернуться. Он зашипел сквозь зубы, затем изобразил неубедительную улыбку ей и Рине и снова затих.
   В животе у Рины заурчало. Девочки понимающе переглянулись. Отта, не будучи жительницей леса, тем не менее предложила: - Я могла бы пойти поискать ягоды, орехи, грибы и тому подобное.
   Хмурый взгляд Рины подтвердил ее сомнение. - Для ягод поздновато. Для орехов рановато. И я не отличу один гриб от другого. - Она заколебалась. - Я бы доверила папе грибы из кантонских гор, но не знаю, как насчет орбаcских.
   - Давай не будем пробовать грибы, - пробормотал ученый. Так что, возможно, они с Дез знали не все. Или, по крайней мере, знали то, чего не знали они, почти так же хорошо.
   - Может, ты найдешь кролика? - предложила Рина. - Прямо как дома, на кухне?
   - Не знаю. Атто все еще полна энергии. - Хотя это было полной противоположностью наполненности, это было почти полное избавление от хаоса. И им все равно пришлось бы потрошить, свежевать и жарить свою добычу вручную. - Ученый, возможно ли, чтобы демон рассеял слишком много беспорядка?
   - Хороший вопрос! - Таким тоном он говорил, когда не знал ответа с ходу и пытался выиграть время на размышление. - Полагаю, что, прежде чем демон сможет полностью рассеять хаос, наступит своего рода усталость. Очень похоже на то, как волшебник теряет сознание от теплового удара, прежде чем на самом деле поджариться изнутри. - Одно из самых нелепых предположений ученого, когда он предупреждает свою ученицу-волшебницу об опасности ее навыков. Хотя, может быть, после этой истории с волком семья наконец перестанет называть Отту своей волшебничкой.
   Они с Риной ограничились тем, что сходили набрать еще озерной воды и устроили официальный обед, медленно выпив ее. В конце концов, ученый тоже ничего не ел, и было тревожно очевидно, что они с Дез расходовали его силы на поддержку своей целительской магии, его худые щеки еще больше ввалились, несмотря на то, что он отпил воды.
   Ученый показал Отте, как добывать воду из воздуха и даже превращать ее в лед, так что волшебнику никогда не приходилось умирать от жажды в пустыне. Тела волшебников обычно поддерживали как их самих, так и их демонов, и именно поэтому, как утверждал ученый, редко можно было встретить толстого колдуна, если только он не был по-настоящему увлеченным кулинаром. К середине дня Отта задумалась о том, чтобы проверить еще одну из своих теорий, согласно которой демон может с помощью магии изменить обычный способ получения пищи и поддерживать жизнь в своем человеке, несмотря на голод. Или когда все живое вокруг становится несъедобным. Возможно, Дез уже делала это; третий мертвый гриф тихо присоединился к двум предыдущим. Хотя в этот момент они могли бы просто убить кролика и съесть его. Если Киттио не вернется к обеду, решила Отта, кролики на этом лугу обречены. Кроме того, им нужно было собрать побольше валежника для ночного костра. Ей не нравилась идея провести еще одну ночь на этой горе, хотя, по мере того как ученый становился все более молчаливым и раскрасневшимся, ее больше всего пугала не дикая природа.
   Ученый на какое-то время отвлек их встревоженные умы и руки, предложив им собрать с мертвых стервятников как можно больше крупных перьев, пригодных для письма. - Не расточай, не будешь нуждаться, - пробормотал он и ухмыльнулся, словно какой-то внутренней шутке. - Кроме того, что может быть более подходящим для жреца Бастарда, чем писать одним из перьев Своего создания?
   Отта стояла у туши вола наготове, чтобы защитить их, сначала размахивая длинной толстой палкой, а при необходимости и магией, в то время как Рина оттаскивала мертвых птиц подальше для выполнения этой задачи. Их собратья издавали странные звуки и угрожающе хлопали крыльями. Отта взмахнула палкой в ответ на угрозу, и живые птицы улетели, и ей не пришлось вовлекать Атто в дело, если не устраивая сток хаоса, то, может быть, поджигая их? Хотя хаос, который мог возникнуть в результате такого сценария, вызывал тревогу - она не хотела, чтобы пылающие стервятники сожгли эти леса дотла, даже если теоретически люди могли бы укрыться в озере в поисках безопасности.
   Три мертвых стервятника принесли урожай будущих перьев, достаточный для того, чтобы даже ученому хватило их на несколько месяцев, и Отта с Риной собрали их для транспортировки вместе с веревками, оставшимися от поводка Ксарре. Они не нуждались в указаниях ученого, чтобы после этого тщательно вымыть руки в озере с остатками мыла, потому что, пять богов, эти птицы действительно воняли. Живые они или мертвые.
   Они присели у высокого зеленого камыша, чтобы обсушить руки. Тишина и безлюдье луга теперь казались Отте обманчивыми. Она посмотрела на их лагерь, где ученый лежал слишком тихо.
   - Я была так напугана прошлой ночью, - призналась она.
   - Я тоже, - мрачно согласилась Рина.
   - Но сегодня я как-то... не знаю... злюсь?
   - На что? - удивленно спросила Рина.
   - В основном, на себя. Но также и на мир. Если бы я могла творить магию исцеления, как, ну, не ученый, потому что он лучший, но хотя бы на одну десятую так хорошо, тогда, может быть... - Отта замолчала, пожав плечами. - Нет, полагаю, я все равно не смогла бы помочь в исцелении другого волшебника.
   - Но я видела, как ты творила исцеляющую магию. На глупой собаке. - Рина бросила сердитый взгляд в сторону отсутствующего Ксарре. - Папа сказал, что это то же самое, что он делает при бабушкином артрите.
   - Да, но Храм не позволяет своим демонам обучаться на целителей со своими первыми хозяевами. Они недостаточно приручены.
   Рина поджала губы. - Это не всегда может быть правдой. Потому что ученый мастер Даброу - первый волшебник своего пса-демона Маска, и они его обучали.
   - Однако, он очень старый!
   - Я слышала, он был уже старым, когда у него появился Маска. Маска и близко не так стар.
   - Действительно? - Отта заколебалась. - Ты знаешь, сколько ему лет?
   - Не могу сказать точно, но ты могла бы спросить у кого-нибудь. Думаю, не намного старше Атто? Сиоэнн должна знать. Но Даброу сначала пришлось выучиться, чтобы стать жрецом, задом наперед, после того как он получил Маску. Как и Аликстра с ее Аррой.
   И Отта. И сам ученый. И, может быть, Киттио? Время и благословенный Ироки все покажут. Действительно, удавалось ли ордену когда-нибудь создать мага стандартным способом? Она начинала сомневаться. Или, может быть, это были только те, кто был рядом с ученым. Отта нахмурилась и, сорвав пучок травы, повертела его в руках. - Ученый ни разу не предложил мне целительство, хотя он говорил обо всем остальном, что могут делать маги. И о многом таком, чего не следует делать.
   Рина издала смешок через нос. - Готова поспорить. - Она проследила за мрачным взглядом Отты, устремленным на их лагерь. - У меня сложилось впечатление, что когда он был волшебником-целителем в Мартенсбридже, случилось что-то действительно плохое.
   - Он не слишком много говорит об этом, - сказала Отта.
   - Это правда, но и Дез он тоже не позволяет говорить об этом. Хотя позволяет ей рассказывать о нем всевозможные истории. Некоторые из них довольно забавные.
   - ...Должно быть, это было не смешно. - Тревожная мысль.
   - Угу, - согласилась Рина. Но продолжила: - Не то чтобы он был против призвания. Он даже обучает других магов-целителей в Догрите. Думаю, он помогал обучать Даброу и Маску, он и ученая мастер Толга. Толга - выдающая глава Вилнокского приюта ордена Матери, обладающая такой же властью над целителями в городе, как ученый - над своими волшебниками. - Толга приходила к папе проконсультироваться несколько раз. Он, кажется, никогда не радуется этому, но и никогда не отказывает ей. - Взгляд Рины стал проницательным. - Ха. Ты знаешь, кто тебе нужен? Толга. Она уговаривает папу на все, чего он не хочет делать.
   Губы Отты приоткрылись, затем сомкнулись в сомнении. Она рискнула спросить: - Я не очень хорошо ее знаю?
   - Но ты знаешь, кто знает? - Рина взмахнула рукой, восхищенная своим растущим планом. - Ученая Сиоэнн. Они были закадычными подругами в Вилноке много лет. Привлеки их обеих на свою сторону, а потом займись папой. - Она потерла нос. - В любом случае, сначала тебе понадобится Толга, потому что ты будешь обучаться в ее приюте. А если тебе нужен кто-то, кто сможет противостоять папе, обратись к маме и Дез.
   - Они бы согласились? Поддержали меня?
   - Может быть? Ты можешь попробовать. - Ее улыбка стала кривой. - Расскажи маме, какой беспомощной ты себя чувствовала, когда папа упал. Я тоже. Она поймет это. Союзники! Дядя генерал Аделис привлек бы их, если бы ввязался в драку. Тебе не обязательно делать что-то трудное в одиночку.
   Несмотря ни на что, Отта начала улыбаться. Возможно, старшие сестры годятся для чего-то большего, чем просто командовать тобой.
   Рина вздохнула со знакомой завистью. - Тебе так повезло. Я никогда не смогу делать что-либо магическое. Еще более бесполезная. Я не могу лечить даже животных.
   - Ты могла бы, если бы была шаманкой, - сказала Отта. - Ученый говорит, что они это делают.
   - И им даже не нужно ждать, пока им исполнится сто лет, я знаю, знаю. Но они обучают людей ради Великих зверей только далеко на юге, в Вилде. Это, не знаю точно, в тысяче миль отсюда. Я никогда не выезжала за пределы Орбаса.
   - Я, наверное, проехала тысячу миль, прежде чем мне исполнилось шесть месяцев, - сказала Отта, - на корабле моего отца.
   Рина заколебалась, казалось, ее озадачила это крупное число, о котором говорилось так небрежно. - Но не через горы.
   - Ну, нет, - вынуждена была признать Отта. - На корабле. Но, судя по его рассказам, ему нравятся горы. Возможно, они не кажутся ему такими уж большими.
   - Хм...
   - Торговцы часто заходят так далеко, - продолжила Отта, увлекаясь своей темой. - С вьючными караванами через горы. Или даже на кораблях, совершающих долгий путь вокруг континента, как это делала моя настоящая мама. И торговые корабли даже не захватываются пиратами с ледяных островов. - Она добросовестно добавила: - Не очень часто. В любом случае, ученый, вероятно, предпочел бы отправиться по суше из-за Дез.
   - Да, и это правда, что храмовые курьеры ездят туда и обратно так далеко, - сказала Рина, и ее тон стал задумчивым. - Папа получает письма от друзей из Истхома с храмовым курьером. И я знаю, что он время от времени обменивается письмами со своим братом Ролшем в кантонах, потому что жалуется на них.
   Отта обдумала это замечание. - Тебе никогда не приходило в голову, что ученый не очень хорошо ладил со своей семьей?
   - Мм, что-то вроде того. - Рина нахмурилась. - А дорого ли стоит такая дальняя поездка?
   - Не уверена. Я знаю, что торговцы вьючными товарами иногда берут дополнительных пассажиров, как это делают корабли. Если он хотя бы раз добрался из Мартенсбриджа через горы в Лоди, он должен знать, как это делается.
   - Это правда.
   - Не знаю, что еще могло бы тебя остановить, если бы ты была настроена на это, но одно только расстояние не должно было.
   - Язык? Думаю, в Истхоме говорят только на вилдийском. Значит, они должны преподавать и на нем. Я лишь немного усвоила, переписывая его письма.
   На Отту это возражение не произвело впечатления. - Когда я переехала жить в Вилнок, мне пришлось выучить совершенно новый язык. А мне было шесть лет.
   Рина задумчиво нахмурила брови. - Я помню эту часть. Однако тебе потребовалось время.
   - Ты могла бы начать изучать его прямо сейчас, даже если не можешь пойти в школу прямо сейчас. Дома, в горах кантона, это был первый язык, на котором говорил ученый. Может быть, он скучает по нему? Бьюсь об заклад, ученый не стал бы спорить о том, чтобы научить тебя этому.
   Рина склонила голову в осторожном согласии. Отта приготовилась к следующему протесту, но вместо этого Рина сказала: - ...Деньги? А шаманский орден, братство, колледж, как бы они там ни назывались, взимает плату за обучение?
   - Ой. - Отта остановилась и нахмурилась. - Понятия не имею. Но он учился там, и я не думаю, что он мог быть богатым тогда.
   - Или сейчас, - печально согласилась Рина. - Но мы и не бедные!
   - Он каким-то образом сделал это, несмотря ни на что.
   - Как ты думаешь, я могла бы возразить, что он был бы лицемером, сказав мне, что я не могу сделать то, что сделал он?
   - Возможно. Но, гм, - она бросила взгляд через залитый солнцем луг на его тенистый край, где они лежали вдвоем, - наверное, не сегодня.
   - Нет, - согласилась Рина немного мрачно. - но... когда он почувствует себя лучше. Намного лучше. - И пробормотала себе под нос: - Лучше бы ему поправиться.
   Была ли Отта, как ученица жреца, наделена способностью произносить пятикратные благословения и молитвы? Она все равно это сделала, прикоснувшись ко лбу, рту, пупку, паху и сердцу, и добавила еще одно касание большим пальцем к губам, которое, как она знала, всегда совершал ученый. Рина кивнула в ответ с явным одобрением.
   Проявив редкостное великодушие, а может, это был сговор, Отта и ее сестра поплелись обратно в лагерь.
   Ученый слегка улыбнулся им в знак приветствия, когда они снова уселись рядом с ним, скрестив ноги на земле. - Итак, о чем вы двое там болтали?
   Рина бросила тревожный взгляд на Отту; Отта открыла глаза, чтобы проверить, как дела у Дез в нутре ученого. Там все еще был ужасный беспорядок, хотя и получше, чем прошлой ночью. Отта прикусила губу и слегка покачала головой.
   - О, - беззаботно ответила Рина, - ничего особенного. Просто девчоночьи сплетни.
   Ученый воспринял это с легким хмыканьем; очевидно, боль взяла верх над его обычным любопытством. Он все-таки сделал еще несколько глотков воды из рук Рины.
   Затем все вернулись к сидению и беспокойному наблюдению за слишком тихим человеком, что, на самом деле, было не лучше, чем ощипывание стервятников. Отта как раз собиралась предложить Рине поохотиться за дровами, когда послышались голоса и на склоне холма появились фигуры, направлявшиеся к их тропе.
   - Дядя Айкос! - радостно воскликнула Рина. Мостостроителя вел усталый на вид Киттио, а за ним следовали с полдюжины крепких рабочих, тащивших различное снаряжение. Отта была почти так же рада видеть, что Ксарре не увязался за Киттио. Скорее всего, его привязали в карьере или в рабочем лагере.
   Если Киттио хочет, чтобы она лечила его глупого питомца от хромоты и синяков, взбунтовавшись, решила она, ему придется умолять. Если ученому пришлось вынести столько страданий из-за глупости собаки, причина всего этого вполне может разделить их.
   Айкос помахал в ответ; Киттио не понадобились настойчивые жесты, чтобы заставить его подойти к ученому. Он упер кулаки в бока и уставился вниз, его лицо исказилось от ужаса. - Разразите меня боги. А я еще подумал, что Киттио преувеличивает, потому что, если бы все было так плохо, ты бы уже был мертв. Поверь, мне бы не доставило удовольствия объяснять это своей сестре.
   Ученый отмахнулся от этого. - Достаточно плохо, но не настолько. Я надеюсь, ты захватил носилки. И тех, кто их понесет.
   - Да, Киттио ясно дал это понять.
   Стоявший рядом с ним Киттио серьезно склонил голову. Его элементаль - Отта открыла свое ясновидение для быстрой проверки - был внутри него довольно спокоен. Возможно, он все еще не оправился от стресса, вызванного его внезапным непроизвольным перемещением. В любом случае, сейчас он не создает никаких новых проблем.
   - Вы быстро добрались, - сказал ученый.
   Айкос кивнул. - Я уже был в каменоломне, расспрашивал о тебе, когда ввалился Киттио и напугал своим жутким рассказом. В этом было не так-то просто разобраться, но было нетрудно найти шестерых добровольцев, которые могли бы отвлечься от резки камня на целый день. - Он жестом указал на свою команду, которая подошла и с благоговейным интересом столпилась вокруг, за исключением одного, который подошел поглазеть на то, что осталось от туши быка, и на команду стервятников.
   Ученый моргнул в новом беспокойстве. - Я надеюсь, ты еще не отправлял Никис никаких неприятных записок?
   - Пока нет. Хотя придумывать, что сказать, если бы ты умер, на что я потратил немало времени, пока шел сюда, было не очень весело.
   - Хорошо, тогда не надо. Я позабочусь об этом позже. Ей пока не стоит беспокоиться - в последнем письме я написал ей, что мы не уверены, как долго нам придется ждать Ироки. Есть ли какие-нибудь признаки появления его и Вина?
   - По состоянию на полдень, когда я покинул лагерь, чтобы поискать вас, нет.
   - Ты не подумал о том, чтобы взять с собой что-нибудь поесть? - спросила Рина немного жалобно.
   Айкос улыбнулся. - Я так и сделал. Ты же не думаешь, что я взялся бы за какое-нибудь дело неподготовленным, правда?
   Верный своему слову, он достал из матерчатого мешочка хлебные лепешки, сушеные фрукты, немного сыра и, конечно же, оливки для двух изголодавшихся девочек, которые быстро, ха-ха, набросились на еду - ученый отказался от своей доли. Айкос взглянул на солнце, которое вскоре должно было скрыться за горными хребтами, и приказал своей команде вернуться к своим обязанностям, чтобы они могли вернуться хотя бы в каменоломню до наступления полной темноты. Рина помогла им переложить ученого на носилки, предусмотрительно подложив под него седельную попону. Он поморщился и стиснул зубы, но не издал ни звука, кроме хриплого, - Спасибо, - обращенного к ребятам.
   Рину посадили на лошадь без седла, а измученного Киттио усадили сзади. Отта вынуждена была признать, что это было лучшее решение, даже несмотря на то, что ей пришлось идти пешком - они с Киттио не смогли бы так близко прижать друг к другу двух своих демонов без огромного дискомфорта, не говоря уже о том, как она все еще злилась на него за его участие во всем этом. Она отказалась от любезного предложения одного из рабочих отнести ее на спине. На данный момент.
   Четверо мужчин заняли свои места у носилок, их осторожно подняли, и процессия тронулась в путь. Хотя двое парней задержались, чтобы забрать волчьи шкуры и зубы на сувениры, Айкос разрешил им это под обещание, что они скоро догонят остальных, так как они должны были подменять других по мере необходимости. Потому что Айкос не оставлял свои проекты на волю случая.
   Когда она поравнялась с ними на тропинке, ведущей вниз, Отта подумала, что это, возможно, хороший подход к жизни в целом. Даже, а может быть, и особенно, для приверженца бога случайностей и несчастий. Потому что никогда не знаешь, какую сторону медали Он тебе раскроет.
  
   На следующий день Пенрик лежал на своей койке в палатке Айкоса, испытывая ощутимый дискомфорт. Айкос приоткрыл створки, чтобы впустить свет и воздух, глоток желанного тепла, который успокаивал лихорадочную дрожь Пена. Сквозь ткань проникал карамельный свет, усеянный маленькими звездочками в тех местах, где солнечные лучи проникали ближе. Из-за этого в комнате пахло скорее свежим, чем затхлым, несмотря на то, что она была забита сильно поношенной одеждой двух мужчин. Звуки оживленной работы были приглушены расстоянием, что создавало приятное ощущение выполнения задач под чьим-то контролем.
   Пен предположил, что этого и следовало ожидать, но все его тело болело так, словно вол его растоптал.
   В лагере не было целителя, но вчера вечером, когда они прибыли сюда при свете фонарей, Айкос разыскал служительницу ордена Матери, которая заменяла его, ухаживая за всеми менее тяжелыми травмами и болезнями, которые попадались ей на пути. С опытной деловитостью ей удалось обмыть Пена губкой и обмотать его торс чистыми бинтами, которые скрыли все еще зияющую рану. Со временем рана закроется, заживая изнутри к поверхности и от краев к центру, алый шрам превратится в розовую линию и исчезнет, но этот процесс займет недели. В то же время повязки защищали ее от дальнейшей грязи, ударов и переполоха, а также от испуганных взглядов. Посвященная была профессионально заинтригована подробностями магического исцеления, с которыми раньше не сталкивалась.
   Повар Айкоса, принесший ему утром несколько цыплят, чтобы Дез зарезала их, был более встревожен. Пен не думал, что его попытка убедить мужчину в том, что это более гуманный способ выполнения работы, чем сворачивание шеи, увенчалась успехом. Но повар пообещал принести еще жертв, если понадобится.
   Пен надеялся, что к вечеру он сможет самостоятельно справиться с ночным горшком в палатке, а то и с походом в ближайший туалет. Удивительно, как хрупкое тело способно изменить самые высокие амбиции человека...
   Снаружи палатки раздался знакомый мальчишечий голос, и Пен оживился. Владелец голоса вбежал в комнату с криком: - Папа, папа! - Пен приготовился к убедительному притворству в ожидании следующего ожидаемого вопроса: "С тобой все в порядке?" но вместо этого Вин закричал: - Это правда, что Эш убит?
   - Боюсь, что так. С этим ничего нельзя было поделать.
   Вин почувствовал что-то вроде душевного расстройства, но, к облегчению Пена, не разрыдался.
   Предвестником следующего визитера послужило сжатие Дез внутри в демонической настороженности, но не более того; в данный момент бог не был имманентен святому. Благословенный Ироки был, как всегда, добродушным: одет в немного потрепанную обычную рабочую одежду, подходящую деревенскому рыбаку; темные растрепанные волосы, улыбчивые зеленые глаза, загорелая кожа, не такой худой, каким он был, когда Пен впервые встретил его во время памятного священного осмотра демона Аликстры десять лет назад. Пен гадал, повторится ли семейная история или нет.
   - Ну что ж, - сказал Ироки, оглядывая Пена с ног до головы, лежащего на койке с обнаженным торсом, прикрытым только белой повязкой. По крайней мере, это был символический цвет их бога. Пен неопределенно склонил голову, не пытаясь подняться. - Вот это зрелище. Бедный Киттио говорил так, будто ты на пороге смерти. Рад видеть, что это не так.
   - Надеюсь, что нет. - А Ироки знает? Может быть. - Ты уже позаботился о пассажире Киттио?
   - Пока нет. Мы только что пришли. Я подумал, что сначала мы немного прогуляемся и поговорим вдоль реки. Он сказал, что там есть милое уединенное местечко, где можно посидеть. - Ироки кивнул через плечо.
   Киттио сам осторожно зашел внутрь. Да, - Дез проверила, - в нем все еще был элементаль вол-птица, но он немного укрепился в нем. Он еще не обезумел - был слишком мал, чтобы понимать, почему ему надо бояться святого. Ксарре, естественно, хромал по пятам за своим хозяином, отчего в палатке стало слишком тесно. Пен с неприязнью посмотрел на собаку.
   Киттио опустил голову, выглядя гораздо более подавленным, чем Ксарре. - Как у вас сегодня дела, господин?
   Пен пожал плечами. - Я поправлюсь, обещаю тебе. Хотя на восстановление уйдет некоторое время, даже с помощью Дез.
   - Мне так жаль, что все так получилось.
   Пен попытался придумать, что бы сказать полезного, кроме очевидной неправды "Это не твоя вина". - Единственное, что хорошо в ошибках, которые мы переживаем, - это то, что мы можем учиться на них.
   - Да, господин, - серьезно ответил Киттио. Пен задумался, какой урок он мог бы извлечь из этой благочестивой банальности.
   - Мы вернули белую лошадь, - вставил Вин. - Конюх из Храма, которого они прислали с нами, заставил Ироки проехаться на ней на последнем перегоне. Сказал, что она подходит.
   - Хорошая лошадка, - согласился Ироки, криво усмехаясь, так как он испытывал такое же отвращение к прилежным храмовникам, пытающимся навязать ему облачение, как и к теологии. Долгая практика научила его ловко противостоять и тому, и другому.
   Святой повернулся к Киттио. - Ну что ж, парень. Нет смысла затягивать ожидание. Почему бы тебе не показать мне эту твою реку?
   - Можно мне тоже пойти? - спросил Вин.
   - Нет, - просто ответил Ироки. - Этот разговор касается только Киттио и нашего общего друга. Этого будет достаточно. - Добродушно помахав рукой, Ироки неторопливо вышел, Киттио последовал за ним по пятам. К счастью, собака тоже ушла.
   Вин проводил их взглядом. - Ты знаешь, что решил Киттио? Насчет демона-вола?
   - Возможно, это не решение Киттио. Но он не сказал. Лучший Наставник, чем я, поможет ему в этом.
   - Ироки?
   - И еще кое-кто. Это задача святого и нашего бога, а не волшебника.
   - Но Дез хотела бы, чтобы он оставил демона у себя, не так ли?
   - Да, - раздраженно ответила Дез устами Пена. - Но я тоже не имею права голоса.
   Тут появились Рина и Отта, запыхавшиеся, раздраженные тем, что только что разминулись с Ироки. Пен отвлек их от попыток погнаться за ним, пообещав, что он вернется в свое время - они обе поморщились - и разве они не хотели услышать все о поездке Вина в Догриту? Отта, или, возможно, Атто, еще немного задержалась у полога палатки, глядя вверх по реке, но святой и мальчик уже скрылись из виду и даже для ясновидения.
   Все расположились на раскладушке Айкоса или на ковриках из тростника, и Вин рассказал о своем большом приключении, которое на какое-то время захватило их. К облегчению Пена, путешествие показалось ему не слишком авантюрным; для девятилетнего мальчика было достаточно просто найти дорогу в одиночку, как взрослый. Он не требовал, чтобы огненные змеи были на вершине. Пен расспрашивал о друзьях и коллегах из Догритского капитула и получал в ответ поздравления, забавно сокращенные из-за скудной памяти и незаинтересованности Вина. Вин был гораздо более сосредоточен на рассказе о почти безрезультатных поисках заблудившегося вола в горах, описание которых Пен, устав, поручил Рине и Отте. Дез тоже была удивлена всем этим и добавила несколько своих собственных едких замечаний к более горячим комментариям девочек.
   В этом было и ее достоинство: Отта, несмотря на то, что она была свидетельницей того, как с Дез обращались как с еще одним членом семьи, никогда бы не приняла свою Атто ни за инструмент, ни за рабыню. Самые важные уроки не обязательно должны быть лекциями.
   День клонился к ужину, когда Отта вскочила и подошла к пологу палатки, с тревогой глядя наружу не только глазами. - Они возвращаются! И у Киттио все еще есть элементаль! - воскликнула она в восторге. - Теперь он тоже станет волшебником!
   Рина улыбнулась более сдержанно, но все они пригласили эту пару вернуться в палатку. Отта вернулась со своей собственной инспекции - в возрасте шести лет! - переполненная божественной радостью, но Киттио, казалось, был охвачен странной, резонирующей трезвостью.
   - Как ты собираешься назвать своего демона? - тут же спросил Вин. Отта выглядела не менее заинтересованной.
   Киттио покачал головой. - Еще не решил. Ироки собирается пойти со мной завтра, чтобы поговорить с ученой Сиоэнн и матерью. - Ироки махнул рукой, одобряя этот план.
   Пен спросил более спокойно: - С тобой все в порядке?
   Киттио колебался. - Да. Но это было... это был бог. Он был более, более реальным, чем я ожидал, каким-то образом. - Он заколебался, словно подбирая слова, которые могли бы выдержать этот вес. Чего они, конечно, не могли сделать; Ироки был прав насчет этого. Но мальчик предпринял отважную попытку: - Широкий, глубокий, добрый и опасный одновременно. Как море, только все дальше и дальше. - Он отвел взгляд или, возможно, внутренне сглотнул. - Я не знал. Я думал, что знаю, потому что помогал со священными животными на всех этих похоронах, но... На самом деле я не знал.
   Пен кивнул и не стал расспрашивать дальше. Непосредственное общение с богом потрясало людей во многих отношениях и всегда было глубоко личным. После этого никто уже не был ни совершенно прежним, ни похожим друг на друга. В качестве примера можно привести его самого, для которого это была дезориентирующая смесь восторга и ужаса. Хотя нынешнее состояние Киттио в какой-то мере зависело от Пена и, конечно же, от Дез, Пен был не единственным человеком, который мог ему помочь - к счастью, поскольку в тот момент сам он не держался на ногах.
   Ироки выглядел как... как Ироки, посплетничавший со своим богом, словно живущий в четверти оборота от остального мира и безмятежно довольный таким углом зрения. Но нисколько не недоволен ходом событий. Пен решил принять это за достаточную уверенность.
   Вин, Отта и Рина отправились в палатку-столовую, чтобы принести достаточно еды для семейного пикника, который Ироки, похоже, очень понравился. Пену принесли напиток, присланный послушницей, - воду, смешанную с вином и медом. Не то чтобы ему совсем не хотелось есть твердую пищу, но это прибавило ему энергии и подняло настроение. Он медленно отхлебнул и позволил вечеринке продолжаться.
   Киттио извинился и ушел пораньше. Поскольку он взял с собой собаку, Пен не пытался ему помешать. Айкос вернулся и попросил Вина помочь ему организовать жилье, достойное святого. Поскольку у Ироки были чисто сельские вкусы, это оказалось проще, чем предполагал Айкос. Рина и Отта задержались совсем ненадолго, все еще переживая за Пена - он предположил, что его кровавое шоу на лугу было для них довольно пугающим. Он уговорил их разойтись по своим постелям, притворившись, что хочет спать. Что, несмотря на боль, оказалось правдой.
   На следующее утро Пен с облегчением узнал, что Киттио и Ироки, а также собака уже уехали в Вилнок на телеге, нанятой у местного фермера. В распоряжение Пена они оставили храмового конюха, чтобы тот доставил его самого, белую лошадь и повозку их капитула обратно в Вилнок по указанию Пена. Потому что, если бы они попытались втиснуть святого, конюха, Рину, Отту, Киттио, его собаку и трех демонов хаоса в эту маленькую повозку, Пен был уверен, что колеса оторвались бы еще до того, как они добрались бы до поворота на Зербо. Конюх был не в восторге от того, что ему пришлось выпустить из виду свою драгоценную подопечную, но Пен решил, что он справится с этим, когда они встретятся в городе.
   Утро тянулось, а Пен лежал, все больше скучая, в карамельном свете палатки. Он уравновешивал свое сильное желание оказаться дома с бременем заботы о беременной женщине и выздоравливающем муже. Но был шанс, что слухи об их злоключениях дойдут до Никис в виде искаженных слухов из капитула, и, учитывая, что он еще не написал ей, опасаясь огорчить ее, это было бы еще хуже. Поэтому в полдень он скомандовал им отправляться в путь, даже если ему пришлось лежать плашмя на носилках, разложенных между передним и задним сиденьями.
   После того, как верные помощники Айкоса погрузили его, Рина и Отта заняли свои места у его головы и ног. Вин и Айкос попрощались с ними, а Айкос пообещал оторваться от своих обязанностей и вскоре навестить их снова, возможно, когда приедет его жена Одила. Вин, казалось, не слишком беспокоился ни о ком из своих родителей, что Пен счел за благо.
   Это было именно так неприятно, как он и ожидал, грохот и тряска тележки были еще хуже, чем спуск с горы под присмотром заботливой команды Айкоса. Но Дез потратила еще целый день на то, чтобы покрепче сшить его разорванные внутренности; они держались до тех пор, пока в лучах раннего вечернего солнца над головой не промелькнула тень западных ворот Вилнока.
   Пен был полон решимости дойти до своего дома на собственных ногах, хотя ему и пришлось попросить Рину и конюха поддержать его с обеих сторон. Отта осталась сидеть в повозке, ожидая, когда они вместе с конюхом отправятся обратно в здание капитула. Дверь цвета хурмы, на которой немного облупилась краска, широко распахнулась, когда Пен потянулся к ней.
   - Вот и ты! - В проеме стояла небеременная жена Пена, уставившись на его расстегнутую на торсе рубашку, из-под которой виднелись бинты. На мгновение его охватила полнейшая паника, пока он не увидел свою тещу Идрин, стоящую позади своей дочери и держащую на руках, да, свою новорожденную внучку.
   Никис в тревоге указала на бинты. Он бросил быстрый взгляд вниз, чтобы убедиться, что из них не вытекает кровь. - Ты не посылал за мной! Что случилось?
   Пен беспомощно махнул рукой в сторону Идрин и ее маленькой ноши. - Ты не посылала за мной! Я хотел быть здесь! - Он не стал уточнять, что произошло? поскольку это было очевидно. В его устах это прозвучало как "На случай, если что-нибудь случится!"
   - Я, моя мать, опытная мастер Толга, ее лучшая акушерка, и Лива, казалось, были достаточно опытны, чтобы справиться с одним небольшим родоразрешением. Твоя помощь была бы лишней. Не говоря уже о том, что ты доводишь себя до белого каления, со всеми своими целительскими фантазиями о худших сценариях.
   Это правда, пробормотала Дез, бессовестно меняя сторону.
   Они с Никис уставились друг на друга, а затем, почти одновременно, расхохотались. Что заставило Пена вскрикнуть "Ой" и сгорбиться. Он похлопал Рину по плечу. - Иди скажи своей сестре, что она может войти. - Он все еще цеплялся за испуганного и сбитого с толку конюха, в поисках поддержки, хотя ему не терпелось избавиться от этого человека.
   - Когда это случилось? - спросил Пен, помахав им всем свободной рукой.
   - Два дня назад. А это когда случилось? - Никис указала на его торс. - И что это?
   - Два-три дня назад? Я сбился со счета. Рина и Отта наверняка знают. У меня была неприятная встреча с рогом демонического вола. Для вола это было еще хуже.
   Она испуганно прошипела сквозь зубы. Но затем, к счастью, отвлеклась, когда Отта, а за ней и Рина подбежали и обняли ее за талию. - О, мадам Никис, я скучала по тебе!
   - И я по вам, Отта-Атто! - Никис обняла ее в ответ. - Добро пожаловать домой!
   - Это новый ребенок? - Отта с большим любопытством огляделась, Рина стояла прямо за ней.
   - Да! - Никис гордо отступила назад, словно открывая сокровище. Так оно и было на самом деле. - Познакомься, это твоя новая сестра: Идрин Дездемона. Мы решили, что ее будут звать Моной.
   Пен чуть не упал в обморок от восторга. Дез тоже. - Ты назвала ее в честь меня? - спросила изумленная демон не менее удивленными устами Пена. Он никогда не думал, что его демон может быть в восторге. Когда он сморгнул слезы, то не был уверен, чьи они - его или ее. И имело ли это значение.
   - И меня, - самодовольно сказала Идрин, слегка прижимая сверток к своему плечу. - Не знаю, следует ли считать Дез тетей, бабушкой или крестной матерью - матерью-демоном? - Но уверена, что разберемся с этим по ходу дела.
   Пен перевел руку с конюха на Никис и обнял ее. - Ты можешь отвезти повозку обратно в капитул Бастарда, - сказал он мужчине. - Доложи ученой Сиоэнн, она скажет тебе, что делать и где найти благословенного Ироки. И, возможно, накормит тебя.
   Мужчина отдал честь и, занеся их скудный багаж в атриум, удалился с несколько обескураженным видом. Повозка с грохотом отъехала. Никис закрыла дверь и заперла ее на засов.
   Затем оглядела Пена с ног до головы. - Знаешь... после этого, я, пожалуй, прикую тебя к письменному столу.
   - Я помогу, - вызвалась Дез. - Помнишь, я жаловалась на скуку? Я передумала.
   - Посмотрим, как долго это продлится, - сказал ей удивленный Пен. Но, как ни странно, тронутый.
   Семья окружила его и погрузила в себя.
  
   Папа вернулся к работе через неделю, как только смог самостоятельно садиться и ходить по галерее второго этажа в свой кабинет. Он перебрался в их обычную спальню вместе с мамой и вновь занятой колыбелькой, чему они оба, казалось, были рады, а Отта переехала из здания капитула в свою старую комнату. Дез и мама заботились о том, чтобы его работа чаще прерывалась. Папа охотно взял Рину на работу писцом, а все остальные - доносчицей, чтобы убедиться, что он не переусердствует. Он не сразу вернулся к прерванному переводу, так как это требовало от него большой концентрации, а вместо этого занялся перепиской, которая выполнялась с короткими перерывами. За своим небольшим письменным столом, стоявшим в углу, Рина переписывала наиболее важные исходящие письма для его архива. На этой неделе в основном рассылались объявления о прибытии Идрин Дездемоны в этот мир, чтобы известить многих дальних друзей и немногих членов семьи.
   Когда в руки Рины попало письмо, написанное на вилдийском языке папиному другу-шаману Инглису из далекого Истхома, казалось, представился шанс, которого она так долго ждала. Если папа не слишком погружался в чтение или письмо, то всегда с радостью отвечал на ее вопросы о словарном запасе, а иногда и о почерке, над которым она ломала голову, - его небрежные письма не всегда были такими аккуратными, как каллиграфия, которую он использовал для печатных форм.
   Она решила, как и советовала Отта, начать свою кампанию окольными путями. Было сложно сказать, сделало ли выздоровление папу слабым, а значит, его легче убедить, или он стал капризным, а значит, его труднее убедить. - Папа, как ты думаешь, ты мог бы научить меня говорить по-вилдийски?
   Он оторвал взгляд от свитка, который разложил на письменном столе, придавленного всем, что попадалось под руку. - Да, конечно, если тебе интересно. - Он задумался. - Было бы хорошо, если бы Отта тоже продолжила в том же духе. Боюсь, она теряет даже то, что когда-то знала на родном языке. Отличный проект для вас обеих.
   Ей не составило труда подавить свой обычный приступ ревности к сестре-волшебнице. Если бы ее план сработал, возможно, Отта была бы не единственной дочерью-волшебницей, которая привлекла бы внимание их отца. И в этом отношении Отта даже казалась полезной, хорошей.
   - У меня есть причина.
   - О? - брови папы приподнялись в дружелюбном вопросе.
   Она сделала глубокий вдох и решилась. - Я хочу поехать в Вилд, в колледж для королевских шаманов, где живет твой друг Инглис, и выучиться на шамана. Шаманку, неважно. Они дают тебе Великого зверя, если ты преуспеешь там, верно? И Великие звери дают магию, как это делают демоны хаоса, верно, и не нужно ждать, пока исполнится пятьдесят лет. - Она сглотнула и подняла глаза, чтобы оценить его реакцию.
   Он откинулся назад, и его удивленное выражение стало серьезным. Он ответил не сразу.
   Рина продолжала настаивать: - Они принимают кандидатов в четырнадцать лет, верно? У меня есть два года, чтобы выучить их речь, держу пари, они преподают на вилдийском, верно? И я могу заработать немного денег на работе писцом или на чем-то еще, я не знаю, что они хотят получить в качестве оплаты обучения. И как добраться туда, я знаю, что до Истхома далеко... - Как она должна была туда добраться, это был еще один большой вопрос.
   - Я никогда не представлял себе такого будущего для тебя, - медленно начал он.
   - Я знаю, что есть практические, - отбросила "возражения", она не хотела вызывать их, и поспешно заменила - "сложные задачи". К сложным задачам у папы было отношение старого альпиниста.
   - Это не моя главная забота. Не помню, говорил ли я тебе когда-нибудь об этом, но есть дополнительная опасность в том, чтобы быть связанным с Великим зверем. Это накладывает отпечаток на душу человека так, что это может исправить только другой шаман. Что-то в том, что лесная магия исходит от мира, а не от бога - почему это так, до сих пор остается предметом споров. Но в любом случае, есть риск, что, если шаман умрет, а другой шаман не сможет очистить его дух, его душа будет разобщена. Против воли и души, и бога, что является величайшим святотатством.
   Рина моргнула. - Но это произойдет, когда я умру. До этого еще очень далеко!
   - Поэтому я надеюсь и молюсь. Но никто никогда не знает наверняка.
   Ей стало интересно, думает ли он о своем недавнем столкновении со смертью в результате удара вола. Она определенно была такой, хотя и совсем по-другому. - Там, на горе, с Эшем и всеми остальными, я ничего не могла сделать. Все, что у меня было, - это мои руки. И я знаю, что твой орден ценит руки, это прямо указано в вашем девизе, но руки без инструментов, оружия или обучения не могут сделать столь много. Возможно, если бы я не была такой беспомощной, мне бы не было так страшно.
   - О, ты все еще боишься, - пробормотал папа. Он прикусил губу и поднял глаза. - Но, Рина, любимая, из-за необходимости очищения души наделение Великим зверем привяжет тебя к шаманскому братству на всю жизнь!
   Ты связан с Дез на всю жизнь! она хотела заплакать, но потом подумала о другом. - ...Это хорошее товарищество? Хорошая жизнь?
   - Может быть, и так, - признался он с вынужденной честностью. - Инглису и Люнет, кажется, это нравится.
   Вспомнив свой собственный совет Отте насчет союзников, Рина попробовала перейти к другой линии атаки. - Дез, ты знаешь все об этом, что делает папа. Что скажешь?
   Последовала долгая пауза - Рина не была уверена, была ли она вызвана удивлением, временем подумать или каким-то внутренним спором между человеком и демоном.
   Наконец папа заговорил, но с характерным для Дез тоном и интонациями. - Она права, Пен. Ты не всегда будешь рядом и не сможешь защитить своих детей. Но ты можешь защитить их от жизненных опасностей. Из которых смерть, в конечном счете, наиболее неизбежна. Но, тем не менее, Великий зверь - это, безусловно, страж, которого невозможно лишить силы ни случайно, ни из-за какого-либо врага. И один человек, даже один маг, может предложить не так уж много помощи. Целое сообщество магов, заботящихся о благополучии друг друга, может создать гораздо более широкую сеть защиты. И это не ограничивается одной продолжительностью жизни.
   Имея двенадцать прошлых жизней, чтобы соблюдать эти границы, Дез должна понимать их так, как Рина едва ли могла постичь. Она не могла предположить, как много из этого долгого видения его демон уже разделила с папой, но эти последние слова, казалось, заставили его задуматься.
   Еще одно, более тяжелое молчание. На этот раз, вероятно, для обсуждения, судя по смене выражений на его лице. В конце концов, он жалобно произнес: - Но Истхом так далеко.
   И если бы это не прозвучало как падение стены...
   - Люди все время каким-то образом добираются туда, - возразила Рина, пытаясь изобразить равнодушие Отты к расстоянию. - Торговцы. Храмовые курьеры. Может быть, ты мог бы доверить меня храмовому курьеру?
   - Как посылку? - он выдавил из себя смешок, но это прозвучало весело, а не презрительно.
   - Люди в Истхоме отправляют тебе посылки таким образом. И ты иногда отправляешь их туда. Почему бы и нет?
   - Может быть, позже, но в первую поездку я, конечно, хотел бы сопровождать и представить тебя лично. - Еще одно долгое колебание. - Рина подумала, что Дез, возможно, еще что-то обдумывает в своей переполненной голове. Наконец он продолжил: - С другой стороны, я не навещал своего брата в Гринвелле с тех пор, как... годы. На самом деле, с тех пор, как похоронили нашу маму, это было еще до того, как я уехал из кантонов в Адрию. У тебя там есть и другие тети, дяди и кузены. Это было бы не так уж сложно, в зависимости от маршрута. Они также никогда не встречались с Никис.
   В его проницательных голубых глазах, казалось, рождались новые идеи. И еще расходы, но она постаралась не заострять на этом внимание. То, что он сразу не назвал нехватку денег препятствием, говорило о том, что этого может и не быть? - Значит... мы могли бы позволить мне поехать?
   Он как-то странно фыркнул. - Самый большой спор, который у меня когда-либо был с моим старшим братом Ролшем, был из-за того, что он не позволил мне поступить во Фрейттенский университет, потому что семья не могла оплатить учебу. - Он сердито посмотрел, но куда-то в невидимое прошлое, а не на нее. - У меня есть сомнения по поводу твоего плана, но я не собираюсь уподобляться Ролшу. - На его лице появилась легкая улыбка. - В конечном счете, эта неудача обернулась для меня лучше, так что имей это в виду.
   - Маме, возможно, захочется съездить, - предложила она, чтобы отвлечься от этого неприятного постскриптума. Хотя, конечно, не в этом году, когда на буксире будет ребенок. Но через два года? Мама, казалось, была следующим препятствием, которое нужно было преодолеть, но если бы папа проявил энтузиазм, он смог бы убедить ее лучше, чем Рина. - Она никогда не бывала дальше Сидонии или Орбаса, верно? Может быть, ей тоже захотелось бы побывать в какой-нибудь далекой стране. - Рина не была уверена в этом предложении Дез. За свои двести с лишним лет демон уже успела побывать дальше любого из них.
   - Может быть... Но четырнадцать - это так скоро!
   - Половина моих подруг в городе становятся ученицами в двенадцать лет, - заметила она.
   - Да. И если половина твоих подруг прыгнула с моста...
   Она нетерпеливо отмахнулась от этой старой, надоевшей пилы. - Тогда, возможно, на то есть веская причина. Может быть, мост в огне, подумай об этом. - Она ухмыльнулась. - Хотя в таком случае кто-нибудь мог бы нанять дядю Айкоса, чтобы тот восстановил его. Из хорошего камня, чтобы он не загорелся снова.
   Его смешок подтвердил это. - Возможно, у тебя все-таки есть способности к семинарским дискуссиям.
   - Итак... не мог бы ты начать с того, что научишь меня вилдийскому?
   - Да, это кажется хорошим началом. Независимо от того, как могут измениться планы позже.
   Надеялся ли он на это? Со временем он научится лучше. - Сегодня? - Она помахала наполовину переписанным письмом.
   - Почему бы и нет. Принеси его сюда, давай прочитаем. И у меня есть несколько книг на вилдийском. Две из них я написал сам. И, возможно, в библиотеке капитула что-нибудь найдется, надо будет поискать, когда я пойду туда проведать Киттио.
   Который хорошо справлялся со своим новым демоном под пристальным наблюдением своей матери и ученой Сиоэнн. Глава капитула сама навестила папу, чтобы передать это заверение и, очевидно, в свою очередь, проведать папу. Она также упомянула, что Ксарре заметно поправился, несмотря на возраст собаки; Рина неохотно предположила, что должна радоваться за Киттио.
   Довольная такой капитуляцией - хотя он, возможно, вообразил, что это была попытка удержать ее, - Рина вскочила и придвинула свой стул к нему. - Я наконец выучу все те ругательства, которые ты употребляешь? - Она не сообщила, сколько из них они с Оттой уже перевели.
   - Конечно, нет. Они слишком грубые для леди. Кроме того, тогда я не смог бы выразить свои чувства на публике. Хотя, согласен, вилдийский - отличный язык для ругательств, крепкий и сильный.
   - А как насчет ученых богословов? Не будет ли он слишком грубым и для них?
   - Что ж, в этом преимущество иностранного языка.
   - А демоны?
   Папа усмехнулся. - Дез может ругаться на семи языках и на девяти социальных уровнях.
   - Тогда я попрошу Дез научить этому меня. Держу пари, у нее есть свое мнение о том, что можно и чего нельзя говорить дамам.
   Его губы непроизвольно приоткрылись, а у голубых глаз появились морщинки. - Ах, давай начнем с этого письма, хорошо?
   Они одновременно склонили головы.
   Позже в тот же день Рина встретилась со своей сестрой в ткацкой для отчета.
   - Как все прошло с ученым? - с тревогой спросила Отта. - Он сказал "да" или "нет"?
   Рина приостановила прялку, чтобы размотать будущую уточную нить. - Все прошло лучше, чем я ожидала, - сказала она. - По крайней мере, он не сказал "нет". Ты была права, когда предложила начать с вилдийского.
   - Я думала, это будет легко.
   - Что касается остального, думаю, у нас есть время. Возможно, он не стал упорствовать, потому что думает, что я передумаю или забуду через два года. Так что все зависит от меня. - В целом, Рина решила, что ей так больше нравится. - Хм...... возможно, тебе стоит подождать пару недель, прежде чем предлагать ему свой план. Пусть он оправится от первого удивления. - Она задумалась. - Возможно, тебе будет сложнее, чем мне, потому что это не так уж и далеко.
   Поджав губы, Отта переваривала услышанное. - Я все равно еще не всех собрала. - Она решительно кивнула. - Но я это сделаю.
  
   Отта замешкалась у открытой двери кабинета ученого, быстро осматриваясь. В данный момент он сидел за письменным столом и читал письмо - хорошо, что она не стала отвлекать его от каллиграфического перевода, для которого ему всегда было нужно полностью сосредоточиться. В последние несколько недель он постепенно возвращался к чему-то вроде своих занятий до убийства вола, хотя и только в кругу семьи. Цвет его лица улучшился, хотя он все еще был немного худым. Дез, казалось, дремала внутри него, но, почувствовав касание ясновидения Атто, насторожилась, заставив ученого поднять глаза и отложить письмо.
   - Ученый, я привела посетительницу. Мы хотим с тобой кое о чем поговорить. - Отта вежливо отступила в сторону, пропуская ученую мастера Толгу.
   Старшая целительница Вилнокского приюта была худощавой пожилой женщиной с седовато-каштановыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Сегодня она надела свое официальное зеленое облачение ордена Матери, что контрастировало с ее повседневной рабочей одеждой, выбранной скорее из соображений удобства стирки, чем статуса. Это означало, что она относилась к этому так серьезно, как Отта могла бы пожелать.
   - Мастер Толга, добро пожаловать, - произнес ученый с ноткой осторожности в голосе. - С какой загадочной целительской проблемой вы ко мне сегодня обратились?
   Отта поспешила освободить для нее стул и поставить его перед столом ученого. Она сама заняла свободный стул чуть в стороне.
   - Надеюсь, это не проблема, - сказала мастер Толга, усаживаясь и аккуратно расправляя мантию. - Но, безусловно, кое-что заслуживает обсуждения. Ваша подопечная Отта спросила меня, может ли она стать ученицей в моем приюте.
   Ученый резко отпрянул. - Она мне об этом не говорила.
   - Я подумала, что мне лучше узнать, возможно ли это, у мастера Толги, прежде чем поднимать этот вопрос, - вставила Отта.
   - М-м-м, - нейтрально произнес ученый. Это было лучше, чем немедленный вопль "Категорически нет!", хотя и не намного. - А что говорит мастер Толга? - Он с легкой иронией склонил голову набок.
   - Мы бы очень хотели, чтобы Отта начала обучаться с нами, на временной основе. Начиная со стандартных обязанностей посвященной. С учетом ее возраста - для начала ограниченное количество часов после окончания уроков в школе Матери, пока она не закончит ее следующей весной. К тому времени она должна будет увидеть достаточно, чтобы понять, хочется ли ей продолжать. - Толга посмотрела на него в ответ. - Учитывая ее потенциальную особую ценность, я бы отказалась от обычной платы за обучение.
   - Это, - ученый развел руками, словно отмахиваясь от этого, - не моя главная забота. - Он сморщил нос, словно подбирая слова, которые ему были не по душе. - Дело не в том, что она не могла бы выполнять работу начинающей посвященной прямо сейчас. Она могла бы даже выполнять некоторые простейшие магические действия - например, обобщенное применение восходящей магии для лечения артрита. Или несколько безопасных нисходящих процедур.
   Толга моргнула и чуть не привстала. - Артрит, в самом деле! Уже? Даже это было бы больше, чем у нас есть сейчас, с тех пор как дорогой Даброу ушел к мастеру Реду.
   Была ли у нее личная заинтересованность в этом средстве, подумала Отта?
   - Проблема в том, - продолжил ученый, - что работа целителя может убить волшебника, если за ней не следить должным образом. Любым из нескольких способов.
   - Надлежащий надзор, безусловно, был бы моей задачей, - согласилась Толга.
   Ученый покачал головой. - Наблюдение за магом-целителем сопряжено с особыми трудностями. И требует глубокого понимания пределов целительской магии. Когда прежняя наездница моего демона, мастер Амберейн, впервые проходила обучение в великом университете в Саоне, у нее были другие маги-целители и обычные целители выше нее, чтобы справиться с этим, управлять ею, направить ее работу в русло, которое не перегружало бы ее. Когда я только начинал работать в Мартенсбридже, то не делал этого, и результаты были почти катастрофическими. Потому что всегда возникает какая-нибудь чрезвычайная ситуация, касающаяся жизни или смерти, которая кажется более неотложной, чем безопасность волшебника. А за ней выстраивались еще шесть. Сортировка была жестокой. Я не смог этого сделать.
   - Эта проблема для меня не нова, - сказала Толга немного натянуто.
   - Осмелюсь предположить. Но это было бы на совершенно новом уровне. Больше, просто потому, что маг может сделать больше.
   Толга вздернула подбородок, делая паузу, словно переваривая услышанное. Отта не понимала, как можно переспорить ученого - она никогда не видела его таким мрачным - и стиснула зубы, чтобы не разочароваться. Но Толга неожиданно ответила: - Тогда, возможно, решение состоит в том, чтобы обучить и наблюдателя. Каким-то менее поверхностным образом, чем мы делали до сих пор.
   Ученый открыл рот, затем снова закрыл его, в его глазах появилось застывшее выражение.
   - Я бы очень хотела, - Толга проницательно посмотрела на него, - научиться, как правильно управлять волшебником-целителем. Если нам когда-нибудь повезет и мы найдем другого. Это само по себе стоило бы того. - Ее глаза сузились в нескрываемом изумлении. - Возможно, мы даже подготовим брошюру, в которой соберем рекомендации для других подобных руководителей в будущем. Я думаю, что это распространилось бы по всему ордену Матери в Орбасе. И у вас тоже есть такие контакты в Сидонии. Переводы для более широкого распространения я бы оставила вам.
   Она не прерывала очень, очень долгого молчания, последовавшего за этим, как и встревоженная Отта. Молчание казалось очень напряженным.
   Наконец губы ученого дрогнули. - Значит, вы предлагаете двойное обучение? Должен ли я взимать с вас плату?
   Толга ввернула в ответ. - Возможно, мы могли бы устроить бартер.
   - Знаешь, Пен, - произнесла вслух Дез устами ученого, - это могло бы сработать. И, по крайней мере, эта дочь все еще была бы здесь, в городе.
   Думала ли она втайне о дочерях, поскольку Дез удочерила Атто так же, как ученый удочерил Отту?
   Отта подумала, что ученый, возможно, подозревает то же самое, потому что он спросил: - Ты действительно думаешь, что Атто готова?
   - Сегодня, конечно, нет. Но на предлагаемое обучение уйдут годы. Будет время подрасти. Время подрасти каждой.
   Ученый выглядел не очень довольным ответом своего главного эксперта. Это означало, что они попали в точку.
   Отта вставила: - Я видела, что Дез сделала для тебя на той горе. Если не для других, не думаешь ли ты, что нам с Атто следовало бы побольше узнать об основах целительства для себя?
   - Ну, да, я планировал заняться этим в рамках твоей общей подготовки по восходящей магии. Мне показалось, что это слишком скоро.
   - Но я могу пострадать где угодно и когда угодно, а тебя не будет рядом. Во многих отношениях, а не только в качестве мишени для стрел. Что на самом деле маловероятно. Разве это не еще одна часть защитной магии? - Она одарила его своей самой обаятельной улыбкой. - Это ты сказал, что я должна научиться как можно раньше?
   - Мм, - сказал ученый. Он глубоко вздохнул. - Значит, предварительно. Очень предварительно. - Он довольно сурово посмотрел на Толгу. - И я сохранил бы за собой право отозвать ее в любое время, если бы, по моему мнению, ее обязанности стали для нее слишком опасными.
   - Пока она несовершеннолетняя, это само собой разумеется, - согласилась Толга. - Даже для опекунов обычных учеников.
   - А до моего совершеннолетия еще далеко, - сказала Отта. Мысль, которая расстраивает ее, но, возможно, ему понравилась бы.
   - Ты разговаривала со своей сестрой? Нет, не отвечай на этот вопрос. - Он потер лицо. - Знаешь, даже достижение совершеннолетия может тебя не спасти. По умолчанию я все еще служу Юрго и являюсь руководителем магов моего ордена в Вилноке.
   - Которых теперь несколько, - сказала Толга со странной улыбкой. - Когда вы только пришли сюда, их не было. Что бы вы ни делали, Пен, продолжайте это делать.
   Ученый схватился за голову. Отта восприняла это как согласие.
   Ученая мастер Толга, очевидно, поняла это так же и знала, что принять за ответ "да", прежде чем он изменится. После нескольких необходимых прощаний, произнесенных вполголоса, Отта проводила их уважаемую гостью до дверей атриума с выражением взаимной вежливости и триумфа.
   На обратном пути она встретила в атриуме Рину, которая безмолвным вопросительным жестом указала на дверь.
   Отта ухмыльнулась и показала ей поднятый вверх большой палец, как подобает Бастарду.
  
   Пен с удовольствием обнаружил, что жена Айкоса Одила оказалась жизнерадостной, коренастой женщиной средних лет, всего на несколько лет старше его самого и Никис, и не уступавшей своему супругу в практичности. Она предусмотрительно организовала свой визит в их дом в Вилноке так, чтобы прервать поездку домой после пребывания на последнем рабочем месте своего мужа и дать время Пену и Никис оправиться от летних испытаний. И взяла с собой одну из своих служанок. В остальном ее сопровождали Айкос, воспользовавшийся случаем представить ее и попутно сообщить о ходе работ Юрго, и младшая из их трех дочерей, коренастая пятнадцатилетняя девушка, которая, казалось, пошла в них обоих. Старшая, как дали понять Пену, уже была замужем, а средняя девушка осталась в их городе в Сидонии, чтобы присматривать за их домом и продолжить собственное обучение.
   Идрин была немного разочарована, увидев только одну из трех своих внучек Родоа; в ответ Айкос пригласил свою мать в свою очередь посетить его дом.
   - Знаешь ли, мы сбежали из Сидонии, - сказала Идрин за семейным ужином в беседке. - После того, как беднягу Аделиса предали и ослепили. - Она кивнула Пену в знак искренней материнской благодарности за то, что он все изменил.
   Айкос пожал плечами. - Мне говорили, что при принцессе-регентше и ее муже Тасалон сильно изменился. В любом случае, я предпочитаю держаться подальше от столицы. В основном заключаю контракты с провинциальными городами. У которых своя политика, вызывающая раздражение, но, как правило, они не связаны с убийствами, обезглавливаниями или военными беспорядками.
   - Вот видите, папа, мама, - вмешался Вин. - Сидония теперь действительно безопасна!
   Прежде чем Пен успел задаться вопросом, откуда такое искреннее одобрение со стороны ребенка, до сих пор не проявлявшего особого интереса к безопасности, Вин повернулся и спросил: - Можешь спросить его сейчас, дядя Айкос?
   Айкос улыбнулся ему через стол. - Знаешь, спешить некуда.
   Вин покачал головой, в общем-то, не соглашаясь с этим.
   Айкос откинулся назад и пристально посмотрел на Пена и Никис. - Вин хочет превратить свою летнюю службу в официальное ученичество у меня.
   Идрин выглядела заинтригованной.
   Брови Пена поползли вверх. - Уже? Конечно, девять - это слишком мало! Он даже не закончил школу Матери.
   - Хотя двенадцати было бы вполне достаточно, - непринужденно заметил Айкос.
   Вин подпрыгнул на скамье. - Школа Матери! - Он раздраженно закатил глаза. - Я хочу учиться в школе для мужчин! - Что рассмешило Айкоса.
   - Я ученый, - заметил Пен, как ему показалось, мягко. Конечно, он не был уязвлен, хотя Никис ухмыльнулась ему.
   - Ты не в счет, - бросил Вин. - Ты - это все.
   Пен не мог решить, комплимент это или наоборот. - Клянусь, я не инженер.
   - Да, знаю.
   По крайней мере, этот не хочет стать еще одним магом, пробормотала Дез. Ты только что возражал против этого на последних раундах.
   - Я не... - чуть было не начал вслух возражать Пен. Я просто подумал, что они слишком молоды.
   Теперь ты знаешь, как выглядишь в моих глазах, ответила Дез, совсем не впечатленная.
   - Мой бизнес, - сказал Айкос, - не может быть наследственным, как у торговца, грузоотправителя или кузницы с постоянным местоположением и собственностью, с нотариусами и юристами, заполонившими все это. Это все то, что я знаю, чему научился на собственном опыте. Это не то, что я могу передать по наследству. Я не могу дать это, могу только научить этому. И я должен сделать это, пока еще жив. Вин показался мне парнем, способным учиться.
   Пен посмотрел на Никис. Та выглядела удивленной, но довольной.
   - Айкос, ты что, собираешься украсть моего сына? - Пен постарался, чтобы в его голосе не прозвучало возмущение. Заведи себе собственного сына! на данный момент это явно не входило в планы. Хотя подходящий зять еще мог появиться.
   Айкос рассмеялся, разводя руками в знак отрицания. - Всего лишь одолжить. Я бы пообещал вернуть его в целости и сохранности, если возникнет необходимость.
   - Но он будет так далеко, - сказал Пен тихим голосом.
   - Я бы навестил тебя! - сказал Вин. - Дядя Айкос приезжает. - По-видимому, это было достаточным доказательством для него.
   - Сначала тебе нужно закончить школу Матери, - сказала Никис. Не совсем на стороне Пена, но ближе, чем кто-либо другой за столом. Рина и Отто, хотя и остались в стороне от дискуссии, похоже, были совершенно не против этого плана.
   - А я должен? - заныл Вин, в кои-то веки выдав свой возраст.
   - Эх, - сказал Айкос, - учитывая мой неприятный опыт общения с городскими советами и их контрактами, для этого тебе, конечно, нужно уметь читать и писать. И думать, и планировать.
   - Могу ли я снова поехать с дядей следующим летом?
   - Это будет зависеть от того, где он будет тогда, - сказала Никис.
   - При таких темпах строительства, - вздохнул Айкос, - я, скорее всего, все еще буду неподалеку. Мы надеемся установить опоры до зимних дождей.
   - Вот именно, мама! - сказал Вин.
   Разговор за ужином продолжился в том же духе, перейдя к менее важным для Вина вопросам, придворным сплетням Орбаса и планам показать семье Родоа больше Вилнока завтра.
   Той ночью, раздеваясь перед сном вместе с Никис, Пен посмотрел на колыбельку, где Мона извивалась и вытягивала маленькие ручки, как морская звезда. Пен коснулся заживающего шрама на животе под ночной сорочкой, все еще болезненного, и вздрогнул от того, как близко он был к тому, чтобы потерять это.
   - Милый, почему у тебя такой мрачный вид? - беспечно осведомилась Никис. - Я бы подумала, что это было бы более радостное зрелище.
   - Не мрачный. Просто задумчивый. - Он повернулся к ней и сложил ладони рупором, а затем крепко сжал их. - Они все... разбегаются. Во все стороны. Все дети. Они все убегают, и еще слишком рано. По крайней мере, мне было девятнадцать.
   - Они уезжают не сегодня, - сказала Никис. - И даже не в этом году. Думаю, ты забегаешь вперед. Или вперед вас обоих. - Она кивнула в знак признательности Дез.
   Дез покачала головой Пена, оправдываясь за это обвинение. - Ты бы ушел из Джуралд-Корта в шестнадцать лет, если бы мог, - сказала она ему. - Или еще раньше. Я рада, что ты этого не сделал, но это было не из-за нежелания.
   Пен пожал плечами. - Оглядываясь назад, я тоже рад. Но...
   - У нас все еще есть Мона, - утешила его Никис, подходя к нему. - Еще очень долго, если на то будет воля пяти богов. - Она сложила руки на груди, превратив это в настоящую молитву.
   - Ха, - глухо произнес Пен. - Пока в возрасте восьми лет она не заявит, что хочет сбежать и, я не знаю, выучиться на королеву пиратов.
   - Наверное, она была бы очень свирепой, - согласилась Никис.
   Мона пошевелилась в своей колыбели и запищала громче, чем обычно. Никис устроилась в мягком кресле. - Тогда передай мне Мону, будущую королеву пиратов. Я думаю, она хочет, чтобы ее покормили.
   Пен так и сделал и задержался, чтобы понаблюдать. Пока еще мог.
  
  
  
  
   Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"