Буджолд Лоис Макмастер
"Убийцы Тасалона" (Мир пяти богов 10)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Министр Метани подсылает к генералу Эрисайдии волшебницу с навыком тайного убийства ценой гибели элементаля, вынуждая генерала принять предложение части регентского совета о возвращении в Сидонию. Пенрик ловит несостоявшуюся убийцу и вместе с Ироки, святым ордена Бастарда, получает поручение их бога отправиться в столицу империи, Тасалон, для прекращения святотатственного уничтожения протодемонов. Встретившись с невестой генерала, леди Танар Ксарре, они посещают прием во дворце министра, где Танар скрытно расправляется с хозяином в отместку за все покушения на своего жениха. Ироки изгоняет демона из волшебника Тронио, пособника погибшего министра, что помогает раскрыть убийства его противников, а правящим кругам империи - взять курс на более разумную политику.

0x01 graphic

  

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

УБИЙЦЫ ТАСАЛОНА

  

МИР ПЯТИ БОГОВ 10

  

Перевод: Н.П. Фурзиков

  
   Министр Метани подсылает к генералу Эрисайдии волшебницу с навыком тайного убийства ценой гибели элементаля, вынуждая генерала принять предложение части регентского совета о возвращении в Сидонию. Пенрик ловит несостоявшуюся убийцу и вместе с Ироки, святым ордена Бастарда, получает поручение их бога отправиться в столицу империи, Тасалон, для прекращения святотатственного уничтожения протодемонов. Встретившись с невестой генерала, леди Танар Ксарре, они посещают прием во дворце министра, где Танар скрытно расправляется с хозяином в отместку за все покушения на своего жениха. Ироки изгоняет демона из волшебника Тронио, пособника погибшего министра, что помогает раскрыть убийства его противников, а правящим кругам империи - взять курс на более разумную политику.
  

Глава 1

  
   Шагая по залитым солнцем улицам Вилнока, Пенрик еще раз изучил записку, написанную неразборчивым почерком его шурина. Ее доставил к нему домой этим утром военный курьер, у которого не нашлось ничего, что можно было бы добавить к типичному для генерала Эрисайдии краткому сообщению: "Встретимся через час во дворце герцога. Мне нужно, чтобы ты послушал".
   Послушал, для внимательного суждения, отметила в своей безмолвной речи его демон Дездемона. Не расстался с ушами, как с ужасным военным трофеем племен русиллов.
   Губы Пена скривились в усмешке. В последнее время не могу припомнить за собой ничего такого, что могло бы так сильно разозлить Аделиса. Он засунул записку обратно за пояс своего летнего облачения.
   Пен - он или они, всегда немного затруднительно описать две личности, разделяющие одно тело, - свернул на дворцовую площадь и посмотрел вдоль оживленной главной улицы на голубой кусочек гавани, видневшийся в дальнем конце. Лучший обзор открывался с крыши дворца герцога Юрго: торговые причалы, здания таможни, военно-морская верфь, окружавшие город мысы на юге и севере, которые защищали постоянно заиливающееся устье реки, стекающей с изрезанных холмов Орбаса позади.
   А вот и сам Аделис, только что спешившийся со своей кавалерийской лошади у подножия широких мраморных ступеней, которые были последним дополнением к герцогской резиденции. Название "дворец" было несколько неточным для того, что первоначально представляло собой три построенных рядом старых купеческих особняка. За пять лет своего пребывания здесь Пен ни разу не видел, чтобы это место не подвергалось тому или иному ремонту по указанию Юрго.
   Аделис приехал не один из своего форта в Тино, который охранял подходы к Вилноку со стороны суши. Конюх в военной форме присматривал за лошадьми, ему помогал герцогский слуга в накидке. Двое незнакомых Пену мужчин тоже спешивались. Подтянутого мужчину лет сорока сопровождал еще более крепкий слуга, у обоих был одинаковый местный окрас - черные волосы, карие глаза и кожа насыщенного красноватого оттенка дерева, очень похожая на кожу Аделиса. Несмотря на их скромную гражданскую одежду для верховой езды, подходящую для состоятельных торговцев, путешествующих в непростых условиях, Пену показалось, что перед ним офицер высокого ранга и его адъютант, хотя и не из легионов Орбаса. Любопытно.
   - О, хорошо, что ты здесь, - в свою очередь сказал Аделис Пену. Несмотря на жару, на нем была кираса из вареной кожи и наброшенный на плечи красный плащ, соответствующий его рангу. Плащ мог быть формальностью в честь герцога; неудобные доспехи были менее объяснимы.
   Пен кивнул в знак приветствия. - Правда, я немного задержался из-за твоей племянницы. Последний трюк Рины состоял в том, что она просунула свою маленькую пухлую коленку сквозь балюстраду галереи атриума и основательно застряла. Орала во все горло, хотя, думаю, скорее от злости, чем от горя. Пришлось вытаскивать ее, смазав кухонным маслом. По-моему, она пыталась перелезть через балюстраду. На третьем этаже! Пять богов, меня никогда раньше так не пугала архитектура. Как здесь выживают дети?
   Аделис фыркнул. - Не помню себя в два года, но помню, как мы с Никис, когда были немного постарше, соорудили веревочную лестницу с галереи одного из наших домов. Думаю, что взбирались на воображаемую крепостную стену, хотя в основном спорили о том, чья очередь быть левым защитником. Наши матери, когда увидели нас, стали возражать, что, по нашему мнению, было очень неправильно с их стороны.
   - Ха. Могу представить себе измученный взгляд Идрин. - Так как только что утром видел его бабушкин вариант.
   Мимолетное веселье Аделиса угасло, когда он вернулся к своим... гостям? - Господа, позвольте представить вам ученого Пенрика кин Джуралда, придворного волшебника герцога Орбаса и мужа моей сестры-близнеца Никис. И так глубоко погруженного в мои дела, как ни один другой человек на свете.
   Пен моргнул, услышав это неожиданное одобрение. Двое - Пен был почти уверен, что это были сидонийцы - уставились на него с настороженным восхищением, хотя Пен не был уверен, на его ли лучшее облачение или на него самого. О его принадлежности к храму свидетельствовала белая туника без рукавов, высокий воротник которой поддерживался на шее официальной серебряной повязкой, пояс на талии в светлых тонах и серебряный шнур волшебника пятого бога. Узкие коричневые брюки дополняли летние сандалии в стиле Орбаса. Все это было надето на худощавого парня с собранными в узел на затылке светло-русыми волосами, глазами цвета морской воды в гавани и молочно-бледной кожей: тип, распространенный в родных горах Пена, но редкий здесь. Помимо розового загара, которому способствует местный климат.
   - И... я думаю, что продолжу знакомство не на улице, - продолжил Аделис, взглянув вверх, где на вершине невысоких ступенек появился секретарь герцога, мастер Стобрек.
   О-о-о, боже, - пробормотала Дез в голове у Пена. И разве это не предупреждение о том, что кто-то рискнул забраться в глубокие воды. Имперские курьеры, как думаешь?
   Или не имперские курьеры, что может быть еще хуже. Учитывая недавний поток неприятных новостей из соседней с Орбасом страны. Думаю, скоро узнаем. Но это не может быть чем-то хорошим. Или безопасным.
   Когда они поднимались по ступеням, Аделис ответил на суровые приветствия дворцовых стражников, стоявших по обе стороны от двери, легким прикосновением кулака к сердцу, что означало такие добродетели, как верность и мужество, священные для Сына Осени. Посетители едва удержались, чтобы не повторить этот военный жест; Дез подавила сухое демоническое веселье. Пен, проходя мимо, приветливо пятикратно благословил каждого стражника, что, казалось, всегда их немного успокаивало.
   Мастер Стобрек, который не спрашивал имен, да их ему тоже не называли, кивнул Аделису и сразу же провел их через центральный атриум, украшенный мозаикой, мрамором и фресками, вверх по изящной расходящейся лестнице. Пройдя по галерее внутреннего двора, он постучал в резную дверь кабинета герцога. - Входите, - раздался изнутри знакомый голос.
   Герцог Юрго, одетый по погоде в длинную тунику без пояса и сандалии, оторвал взгляд от кипы бумаг, лежавших перед ним, когда они вошли внутрь. Молодой посетитель, повинуясь жесту своего товарища, занял позицию охранника за дверью, когда она захлопнулась. Похоже, это будет очень закрытая встреча. Что ж, пять - число, благоприятное с теологической точки зрения, но любопытство Пена начало перерастать в тревогу.
   Стобрек поставил три стула перед письменным столом и табурет для себя в сторонке. Аделис шагнул вперед и отсалютовал своему сеньору.
   - Так в чем дело, Аделис? Твоя записка была, хм, короткой. - Морщинки в уголках глаз герцога стали глубже, возможно, из-за того, что он размышлял о вещах, которые вряд ли хотел излагать в письменной форме. У Юрго было приятное некрасивое лицо, его крепкое тело немного располнело, когда ему исполнилось пятьдесят. Десятилетия шаткой независимости от ослабевшей Сидонийской империи, которая все еще помнила Орбас как одну из своих бывших провинций, запечатлели на его суровых чертах проницательность и осторожность.
   Усаживаясь, Пен отодвинул и немного развернул свой стул, чтобы иметь возможность наблюдать за профилями обоих своих собеседников. Посетитель явно чувствовал себя не в своей тарелке. Аделис выглядел мрачным.
   - Милорд герцог. Позвольте представить вам генерала Грию из Восьмого легиона имперской Западной армии, который доставил мне сообщение о том, что в Сидонии царит неразбериха. Грия, пожалуйста, расскажите герцогу Юрго все, что рассказали мне прошлой ночью.
   - Мое сообщение предназначалось только для ваших ушей, генерал Эрисайдия.
   - И если моим ответом было категорическое "нет", оно может таким и остаться. Это все еще возможно. Выбор за вами.
   Грия поморщился.
   Аделис прямо добавил: - Я никогда в жизни не нарушал клятву и не покидал свой пост. Это Сидония предала меня.
   Он дотронулся до шрамов от ожогов, покрывавших верхнюю половину его лица, эти похожие на совиные перья красные и белые брызги обрамляли его странные гранатовые глаза, - память о попытке ослепить его кипящим уксусом после ложных обвинений в государственной измене. Ослепление было традиционным приемом Сидонийской империи, позволявшим устранять людей, которые были слишком могущественны или популярны, чтобы их казнить. Пен испытывал особую привязанность к этой травме, поскольку без его магии Аделис, по правде говоря, остался бы слепым, нося с собой свое заточение, как однажды выразилась Никис.
   Аделис продолжил: - Я не собираюсь изменять человеку, который приютил меня и моих близких, когда у нас ничего не было. - Короткий кивок герцогу, который поднял брови при этом признании.
   В последние месяцы Пенрик с головой ушел в свою научную работу, но визиты Аделиса в дом его сестры сопровождались тревожными новостями из их родной страны, за которыми жадно следили Никис и ее мать Идрин. Семнадцать лет стабильности в великой столице Тасалон закончились около восьми месяцев назад, когда император скончался, по-видимому, от естественных причин - от падения с лошади, за которым последовала легочная лихорадка. Вокруг смертей таких высокопоставленных лиц всегда ходили слухи, но Аделис, по крайней мере, считал эту историю правдивой. Министр Метани и его клика, люди, которые предали Аделиса и отправили в изгнание в Орбас, определенно не приветствовали и не ускорили бы такой конец своей власти.
   Действительно, согласилась Дез, становясь такой же сосредоточенной, как Пен. Политика в Тасалоне была змеиной ямой, из которой, как считал Пен, благополучно выбрался его шурин. Может быть, недостаточно далеко...?
   Правление покойного императора было успешным на поле боя, начиная с его победы в короткой гражданской войне, которая привела его на трон. Но на брачном ложе его успехи были меньше: из императорских отпрысков выжили только двое: старшая дочь от первой жены и девятилетний мальчик от третьей. Взрослую дочь, принцессу Ларис, обошли стороной, и мальчик Микал был провозглашен императором под руководством регентского совета, состоящего из сводного брата его отца, его матери, мужа принцессы и, что неудивительно, министра Метани и его племянника лорда Бордана.
   За многовековую историю Сидонии такие соглашения о престолонаследии иногда срабатывали, иногда терпели неудачу. Нынешняя, плохо подогнанная версия трещала по всем швам. Дядя-регент, принц Рагат Лафони, внезапно скончался без видимых причин, тщательное вскрытие, проведенное орденом Матери в Тасалоне под непосредственным наблюдением верховного жреца и имперского магистрата, не обнаружило никаких ядов. Общественный вердикт гласил: инсульт. Аделис вслух пожелал, чтобы Пенрик, искусный, хотя и не практикующий волшебник-целитель, мог присутствовать при этом или, по крайней мере, прочитать отчеты вместо этого, но в Тасалоне их сохраняли в строжайшей тайне. Тоже неудивительно.
   Сын несчастного Рагата, лорд Элло, который сам по себе был весьма вероятным кандидатом на трон, поскольку был и взрослым, и военачальником, погиб два месяца назад в результате ужасающей военной катастрофы, заставившей Аделиса яростно проклинать все на свете. То, что это произошло от руки коалиции племен русиллов, которую сам Аделис вместе с зятем герцога Юрго оттеснил на север от реки Утени в ходе серии кампаний, должно было стать для генерала серьезной проблемой. Но, без сомнения, состав регентского совета сократился в пользу Метани.
   Вот и вся публичная версия событий. Казалось, они вот-вот заглянут за занавес. Пен не мог с уверенностью сказать, рад этому Аделис или нет.
   Думаю, Аделис сам не знает, пробормотала Дез.
   Грия вздохнул и собрался с духом, выпрямившись на стуле, как человек, собирающийся сделать военный доклад. Пен подозревал, что ему было бы удобнее стоять по стойке "смирно". - Что вы слышали, милорд герцог, о катастрофе, постигшей Шестой легион в долине Витими?
   Юрго махнул рукой. - Слухи опередили вас, но подробностей немного. Экспедиционные силы под командованием лорда Элло Лафони были окружены, отрезаны и разбиты русиллами, и Элло, не проявив должной осмотрительности, сдался на определенных условиях. В нарушение соглашения Элло и большинство его офицеров были казнены. Нельзя сказать, что его выжившим людям не сохранили жизнь, но у них отобрали оружие, отрезали уши - шесть тысяч человек были искалечены! - и отправили голыми и босыми обратно к границе. Многие погибли на марше.
   Аделис процедил сквозь стиснутые зубы: - Экспедиция Элло была карательной и занималась грабежами. Конечно, русиллы не стали бы выполнять условия. А племена не приспособлены для содержания большого количества пленных. Тех, кого не удается быстро продать в рабство, они убивают. Русиллам никто не сдается!
   Грия потер лоб. - Западная армия - старые товарищи Аделиса - в смятении из-за всего этого. Город Тасалон тоже. - Он посмотрел на Аделиса и Юрго. - Сейчас есть возможность сместить Метани и регентский совет, который он контролирует. Принцесса Ларис и ее муж лорд Нао готовы выступить против него, но Нао, каким бы прекрасным министром он ни был - не то чтобы усердие и честность сильно вознаграждались в Тасалоне, - не пользуется расположением военной фракции. Они не могут двинуться с места, пока не заручатся поддержкой популярного военачальника, который мог бы присоединиться к ним. Они думают, что этот человек - Эрисайдия.
   Невысказанное: что Эрисайдия вполне мог бы добиться этой лояльности от своего имени, если бы захотел.
   Да, сказала Дез. Аделис похож на угрожающую фигуру на краю игровой доски, которую нужно либо использовать, либо убрать. И Ларис с Нао не единственные, кто это понимает.
   Отсюда и предпринятая пять лет назад попытка ослепить его. В какой-то степени, Метани был заранее прав, но не ошибался.
   - Они думают сделать Ларис правящей императрицей? - спросил Юрго. - Или просто взять под контроль регентство ее брата?
   Губы Грии недовольно скривились. - Это будет зависеть от того, как будут развиваться события. Похоже, императрица-мать у Метани в кармане.
   - Трудно сказать, - заметила Дез устами Пенрика, - добровольно ли она остается там или просто сочла это единственным доступным убежищем.
   Аделис посмотрел в сторону, он был достаточно хорошо знаком с Пенриком и его демоном, чтобы понять, кто именно только что заговорил. Остальные присутствующие, без сомнения, предположили, что это Пенрик. То, что Аделис не представил ее отдельно как мадам Дездемону, как он иногда делал, к ее удовольствию, наводило на мысль, что он хотел, чтобы она оставалась сдержанной, поэтому Пен оставил это замечание без комментариев.
   Грия продолжил: - Итак, это предложение принцессы Ларис генералу Эрисайдии. Возвращайтесь со мной в Сидонию, присягните ей на верность, и командование Западной армией будет возвращено вам.
   - Это было бы равносильно объявлению гражданской войны в Тасалоне, - сказал Аделис.
   - Есть надежда, что, если значительная часть армии перейдет на сторону Ларис, насилие ограничится дворцовым переворотом.
   - Когда среди моих целей девятилетний мальчик? - Аделис с отвращением нахмурился. - Я мог бы остаться здесь, в Орбасе, и не иметь к этому никакого отношения. Именно в этом я поклялся, когда приехал сюда пять лет назад.
   - У Ларис и Нао нет такого выбора, - тяжело вздохнул Грия. - Загадочная смерть отца Элло, принца Рагата, тяжело давит на них. Послание о том, что вы следующие, едва ли может быть более ясным.
   - Вы освободите меня от моей клятвы вам? - спросил Аделис у Юрго.
   Юрго поджал губы. - Хотите, чтобы я это сделал?
   - Я... пока не уверен.
   - Могу только заметить, что, скорее всего, я не смог бы удержать вас, если бы вы захотели уйти. Разве что приковав вас цепями к стене темницы, что ограничило бы ваше использование в качестве моего генерала. Не говоря уже об оскорблении моего придворного волшебника. Насколько я понимаю, ученый Пенрик быстро справится с такими оковами.
   С любыми возможными оковами, согласилась Дез. Пен выдавил из себя натянутую улыбку, не понимая, к чему клонит Юрго.
   - Если вы хотите остаться, единственный способ, который я вижу, это использовать мой отказ в качестве предлога, - вздохнул Юрго. - Кажется, это слишком окольный путь для вас.
   - Господин.
   Юрго, фыркнув, откинулся на спинку стула. - Что ж, когда вы будете уверены, увидимся снова. - Его взгляд упал на Пенрика. - А как вы относитесь ко всему этому?
   К всему этому заговору. - Для меня это так же неожиданно, как и для вас, - тянул время Пен. - Моя жена и ее мать - и я - хотели бы поддержать Аделиса во всем, но это не обязательно означает быть на его стороне. Сидония - их родина, но я признаю, что полученный там мой собственный опыт не заставил меня полюбить это место. - Все началось с проломленного черепа, пребывания в подземелье-бутылке и того, что он чуть не утонул. И это была всего лишь первая неделя жизни Пена.
   Грия смотрел на него с новым интересом. Он пришел за генералом; неужели теперь он захотел себе могущественного волшебника? Очевидно, так оно и было, потому что он сказал: - Принцесса и лорд Нао окажут ученому Пенрику и всей семье генерала Эрисайдии самый теплый прием.
   Одним ударом оставив герцога с потерей своего лучшего генерала и лучшего волшебника? Судя по хмурому взгляду Юрго, это ему не понравилось.
   Не то чтобы он мог удерживать Пенрика против его воли.
   - И все же, - сказал Аделис, - я должен поговорить со своей сестрой и ее матерью, прежде чем решу, как поступить.
   Грия выглядел удивленным. - Эти женщины, конечно же, не будут принимать решение за вас!
   Аделис бросил на него довольно кислый взгляд. - Нет, но мое решение повлияет на них и на меня в свою очередь. Однажды Метани уже держал Идрин в заложницах из-за меня, и она спаслась только благодаря великой отваге, и Никис была бы такой же заложницей, если бы ученому Пенрику не удалось тайно вывезти ее из Сидонии вместе со мной. Обе они так же глубоко погружены в мои дела, как и он, и гораздо дольше. Их советы полностью обоснованы.
   - Хм. - Грия откинулся на спинку стула, признавая, что это короткий спор. На самом деле, у него не было особого выбора.
   Юрго постучал толстыми пальцами по столу. - Генерал Грия, могу ли я предложить вам и вашему спутнику гостеприимство и комнату в моем дворце сегодня вечером, пока генерал Эрисайдия будет совещаться с семьей? О, только не в подземелье, обещаю вам.
   Не в последнюю очередь потому, что в этом дворце не было подземелья, хотя Пен предполагал, что Грия об этом не знает. Но Юрго, безусловно, должен надеяться на возможность дальнейших расспросов.
   - Сегодня мы все равно никуда не пойдем, - сказал Аделис. - Выбирайте - здесь или в форте, и еда здесь лучше.
   Возможно, для сохранения тайны пара остановилась бы в какой-нибудь тихой гостинице, замаскировавшись под торговцев. Дипломатия, однако, пока не сработала, и расспросы проходили в двух направлениях. Грия, должно быть, тоже этого хотел, потому что он сказал: - Мы были бы очень признательны за дальнейшую возможность поговорить, милорд герцог. Спасибо вам.
   Юрго махнул рукой, подтверждая как сказанное, так и невысказанное. Пен подумал, что Аделис будет не единственным человеком, которого ждут тяжелые размышления сегодня вечером. Напряженная встреча закончилась более вежливыми обменами репликами, Грию и его помощника передали в руки Стобрека для размещения, а Аделис и Пен направились к выходу.
  

* * *

   Когда они пересекали центральный атриум, Аделис пробормотал: - Думаю, твое место следующее.
   - Очень хорошо.
   Они вышли на залитую солнцем лестницу, где стражники снова отдали честь генералу. Когда он отвечал на воинские приветствия, женщина в платье дворцовой служанки взглянула на них, поднялась со ступенек, которые мыла, отставила ведро в сторону и склонила лицо в застенчивом поклоне. Стражники не обратили на нее внимания. Аделис едва взглянул на нее, ограничившись вежливым кивком.
   Неожиданно в сознание Пена ворвалось полное ясновидение Дез: прилежные души часовых, яркая темная сложность Аделиса и...
   Пен, она волшебница!
   Только легкое подергивание правой руки выдавало ее намерение убить. Сгусток хаоса, невидимый, плохо сформированный, но метко нацеленный, был перехвачен у головы Аделиса демонически быстрой реакцией Дез, рассеявшись в беззвучном кипении воздуха, в то время как Пен все еще набирал в легкие воздуха, чтобы выкрикнуть предупреждение.
   Молодая женщина, у которой, в свою очередь, тоже работало ясновидение, в ужасе уставилась на Пенрика и его демона и сделала второй отчаянный бросок, который был перехвачен еще быстрее. Дез отправила сгусток в булыжник, который раскалился и раскололся. Бывшая уборщица испуганно ахнула, повернулась и побежала, ее юбки развевались вокруг лодыжек.
   Спускаясь вслед за ней по ступенькам, Пен отвлекся на приглушенный вскрик и глухой звук падения Аделиса. Он снова повернулся, чтобы быстро осмотреть генерала; мозг Аделиса испытал сотрясение, когда сгусток едва не попал в цель, но, к счастью, других повреждений не было. Аделис попытался заставить себя подняться на ноги, но головокружение вынудило его снова опуститься на четвереньки. Его глаза и рот расширились, пока он боролся с тошнотой.
   Пен рявкнул испуганным стражникам, один из которых бросился вперед с каким-то смутным намерением предложить помощь: - Эта женщина что-то вроде дикой колдуньи! Она только что пыталась убить генерала Эрисайдию. Один из вас... - Черт возьми, женщина уже исчезла с площади. - Иди следом и постарайся увидеть, куда она пошла, но не приближайся к ней.
   Пара в ужасе переглянулась, услышав этот непонятный приказ; тот, кого Пен принял за более храброго или более молодого человека, сглотнул и подчинился, увидев, в какую узкую улочку она выскочила. Пен повернулся к Аделису, которому удалось сесть на ступеньках.
   - Зубы Бастарда, что это было? - тот приложил дрожащую руку к своему покрытому шрамами лбу.
   - Ты видел, как я использовал животных для сброса хаоса?
   Аделис кивнул, вспомнив о более заметных убийствах Пенрика, затем поморщился, сожалея о своем движении.
   - Та же идея.
   - Ты всегда настаивал на том, что волшебники не могут убивать людей. По крайней мере, ты не можешь. - Аделис сердито посмотрел на него, как будто он счел это упущением со стороны Пена.
   - Почти. Они могут убить только один раз, после чего бог изгоняет из них демона через смерть жертвы. Если волшебник очень волевой, он может таким образом заставить своего демона погибнуть, принести его в жертву, но тогда с ним покончено. Это как лук с одной стрелой. - Помолчав, он добавил: - Это не храмовый навык. Прирученные храмовые демоны считаются слишком ценными. И они достаточно сильны, чтобы сопротивляться. Но новый, слабый элементаль, впервые попавший в руки наездника, не будет знать этого.
   Дез зарычала: все равно что ребенка бросить на вражеский меч. Пен никогда не чувствовал ее более расстроенной, она кипела в нем до такой степени, что его тело сотрясала дрожь. Стражник и Аделис, возможно, приняли это за шок самого Пена.
   На крик часового из-за двери высыпала толпа других дворцовых стражников с обнаженными мечами, которые дико озирались в поисках врага и никого не видели. За ними последовал командир стражи, а через несколько минут и мастер Стобрек, оба запыхавшиеся.
   Поскольку Аделис все еще сидел, держась за голову, командир стражи остановил своего подчиненного: - Что случилось?
   Стражник с несчастным видом сказал: - Там была эта уборщица. Генерал упал и ученый Пенрик закричал, что она волшебница, напавшая на него. Она убежала, и Эрмо последовал за ней. Но мы ничего не видели!
   - Они не могли этого сделать, - объяснил Пен командиру. - Для этого нужно быть храмовым сенситивом или иметь какое-то ясновидение. - Как я, это осталось невысказанным.
   При этом безрадостном сообщении командир поджал губы. - Ты узнал ее?
   Стражник покачал головой. - Она была одета как дворцовая служанка. - Это так же хорошо, как плащ-невидимка, даже без ее магии? Он описал ее, точно, но бесполезно. Женщина была довольно симпатичной, обычной для этого региона - темные волосы и глаза, кожа с полуострова, отливающая бронзой островитянки, светлее, чем у Аделиса. На вид около двадцати пяти лет. Обычная внешность была бы преимуществом для шпионки.
   При беглом взгляде на ее лицо и ее душу Пен увидел решимость, страх, страдание, гнев, но, как ни странно, не мстительность. Что ты о ней думаешь, Дез?
   Вынужденная пауза; Дез все еще кипела от злости. Достаточно убийственная. Но нет, в этом не было ничего личного.
   Как-то очень странно.
   Часовой-разведчик вернулся с видом понурого пса. - Мне жаль, генерал, ученый господин. Я потерял ее.
   Аделис зашипел сквозь зубы. - Хорошо. Возможно, она вернется. У нее все еще есть ее единственная стрела, верно?
   - Да, возможно, - сказал Пен. - Но кем она была?
   - Куда подевались твои мозги? Сидонийской убийцей, конечно. Вероятно, нанятой кликой Метани, который пытается еще раз убить меня. Это будет, наверное, пятый, если я не сбился со счета.
   Пенрик знал только о трех предыдущих. Аделис держал язык за зубами, что было для него обычным делом. - Если только здесь нет кого-то еще, кого ты серьезно обидел.
   Аделис пожал плечами, его это не убедило.
   - Герцог в опасности? - с тревогой спросил мастер Стобрек. Услышав это, Аделис вздрогнул. Командир стражи насторожился. Насторожился еще больше.
   - Я... не знаю, - сказал Пенрик. - Очевидно, ее целью был Аделис. Она не стала бы тратить свой единственный выстрел на случайную жертву.
   - Ты предполагаешь, что такой убийца только один, - заметил Аделис, прикрывая рот руками.
   - Ага. - Вот почему Аделис был стратегом, а Пенрик - нет.
   - Если я усилю охрану, - начал командир и остановился.
   - Вооруженные люди от этого не защитят, - согласился Пен. - Ей нужно только оказаться в пределах видимости своей цели. Однако есть смысл держать герцога внутри, а всех посторонних подальше от него, пока все не уладится. Но если я отправлюсь на ее поиски, - медленно проговорил Пен, - то окажусь не там, где мне нужно быть, если она вернется к генералу.
   - Нужно ли нам искать ее? - спросил Аделис. - Я сам приманка, конечно. Где бы я ни был.
   Подразумевая, что убийца не пошел бы в дом Пенрика, если бы там не было Аделиса? Пен не хотел на это рассчитывать, и мысль Аделиса о том, что таких нападавших может быть еще больше, была ужасающей. Он с трудом подавил порыв немедленно помчаться домой по улицам, чтобы защитить свою семью, которая также была семьей Аделиса, а значит, в опасности. И оставить герцога. У послушного Аделиса могла возникнуть дилемма выбора, но у Пена ее не было.
   У него был только один выбор, который подсказывал, что избежать этой дилеммы можно, собрав всех, кого Дез должна охранять, в одном месте. Послать за Никис, Флориной и Идрин, чтобы они пришли сюда?
   Найди другого волшебника для герцога, нетерпеливо сказала Дез.
   О, конечно. - Аделис, где сейчас находится ученый Даброу? В форте или тренируется в ордене Матери?
   Аделис поднял глаза, моргая, как будто у него помутилось зрение, что не могло не встревожить его. - На прошлой неделе он помогал целителям моего форта в нашем лазарете.
   Пен повернулся к командиру стражи. - Пошлите гонца в форт, чтобы он доставил его сюда как можно скорее.
   Аделис сразу все понял. - Сторожевой пес, да? - Он взмахом руки подтвердил это предложение, и командир с выражением облегчения на лице поспешил подчиниться. Пен попытался прикинуть, что будет быстрее: отвезти свою семью во дворец или дождаться Даброу, а затем отправиться домой. Учитывая суету, с которой приходилось переносить его дочь Флорину куда угодно, казалось, что проще было подбросить монетку.
   - Вы не хотите зайти внутрь, генерал? - встревоженно спросил Стобрек. - И прилечь? Я могу послать за герцогским целителем.
   - Излишне, - проворчал Аделис, бросив взгляд на Пена. - Но, возможно, было бы лучше убраться с этой сцены. - Несколько прохожих остановились, чтобы поглазеть на количество стражников, задаваясь вопросом, какое шоу они пропустили.
   - Вы уже можете ходить? - засуетился Стобрек.
   - Да, - заявил Аделис и хмыкнул. Это оказалось небольшой выдумкой, потому что, несмотря на толпу зрителей, Аделис положил руку на плечо Пена и тяжело оперся на него.
   - Тебе больно? - пробормотал Пен, провожая его обратно в прохладный атриум.
   - Головная боль. Морская болезнь.
   - Понятно. Она целилась в главную артерию твоего головного мозга. Если бы попала, ты бы забился в конвульсиях и умер через несколько минут. Из-за промаха получил лишь легкое сотрясение мозга. - Помолчав, он добавил: - Она не была волшебницей-целительницей, ничего похожего на это, но получила наставления от человека, который знал, в чем дело. И не оставила бы следов яда, которые можно было бы обнаружить.
   - Вы думаете о безвременной кончине соправителя Рагата? - спросил Стобрек, стоявший рядом с ними во время разговора и внимательно слушавший.
   - Это напрашивается само собой. - Неужели те секретные отчеты о вскрытии, которых так жаждал Аделис, касались этих странных возможностей?
   Возникла пауза, пока слуги приносили стулья для них обоих, а стражники стояли вокруг, выглядя неловко и бесполезно. Пен жестом отослал их обратно. Стобрек поспешил прочь, чтобы доложить своему господину обо всем, что он узнал об инциденте, и отговорить его спускаться с проверкой, подвергая себя риску, которому подвергался его генерал.
   Аделис, успокоившись, пробормотал: - Мне это не нравится. Ножи, мечи, я вижу, что происходит, и защищаюсь. И у меня получилось.
   Пен снова задумался о четвертой атаке. Он сомневался, что Аделис сбился со счета. Не этим ли объясняется его сегодняшняя жесткая кираса? - Впрочем, это не так уж сильно отличалось от настоящей стрелы, выпущенной из засады.
   Губы Аделиса с сомнением скривились при этом сравнении.
   - Ну, ты уже видел это однажды, помнишь? Пять лет назад мы с Кирато из Патоса были на том горном перевале, когда впервые бежали из Сидонии. Хотя в данном случае то был акт слепой паники со стороны ученого Кирато, поскольку он проигрывал бой. Он должен был знать, что это не так.
   - О, да. Но он ведь не потерял своего демона, не так ли?
   - Ему не удалось убить меня, - сухо сказал Пен. - Так что да.
   - Это было похоже на то, что чувствовал я?
   Скорее, даже хуже. Пен пожал плечами. - Его демон был очень молод, иначе он не стал бы пытаться сделать это, даже если бы его питал страх.
   Аделис, нахмурившись, спросил вслух: - Ты смог бы убить вот так? Один раз? В панике, как Кирато?
   - Сомневаюсь в этом. Дез достаточно сильна, чтобы противостоять мне, если бы я захотел. И я достаточно силен, чтобы противостоять ей, если бы она захотела. Таким образом, у нас очень хороший баланс.
   - ...Ну а что, если вы оба этого захотите?
   - Вот, - сказал Пен после долгой паузы, - тогда самое время начать молиться моему богу.
   - Ха.
   Это была не шутка, Аделис.
  

Глава 2

  
   Пенрик отправил одного из герцогских пажей, которого знали Никис и Идрин, с приком своим домочадцам оставаться внутри и запереть двери, пока он не вернется и все не объяснит. Это казалось недостаточной защитой. В конце концов, обычные замки не остановили бы его и Дез. Он вспомнил дикую колдунью и ее необученного элементаля. Судя по всему, тот получил от нее совсем немного впечатлений, что говорит о том, что они пробыли вместе недолго. Сколькими навыками обладала эта пара? Кроме только что продемонстрированного, грубого, но уверенного.
   Дез, что ты думаешь об этом демоне? Ты смогла почувствовать, откуда он появился?
   Она задумалась. Он был в теле хорька или кого-то вроде ласки. До этого не было ничего, кроме ада Бастарда. Омута бесформенного хаоса, из которого появлялись или просачивались демоны. Все элементали приходили в материальный мир в виде подобных сгустков бесформенного духа, и их существование и последующая форма зависели от смены существ или личностей, в которых они поселялись. История самой Дездемоны началась с образа дикой кобылы, а затем львицы, которых на протяжении двух столетий сменило десять женщин, что делало ее по-настоящему хорошо сложенной.
   Спасибо, прихорашивалась она.
   Несмотря на напряжение, губы Пена изогнулись в улыбке.
   Механизм того, как колдунья заполучила элементаля, не был тайной; ей нужно было только убить животное-носителя, или заставить его умереть, или убить в ее присутствии, чтобы демон переместился в этот гораздо более привлекательный человеческий дом. Учитывая небольшой размер животного, для нее это не было проблемой. Пен слышал об одной женщине, которая случайно поймала такого элементаля из курицы, когда резала ее на ужин своей семье. Позже он был извлечен из нее посвященной святой Бастарда, чьей задачей было исправлять подобные ошибки для Храма.
   Так было ли это приобретение случайным или преднамеренным? Если последнее, то должен был быть задействован, по крайней мере, еще один духовный сенситив, чтобы идентифицировать и сдержать животное, несущее элементаля, - задача не из простых. Пен не мог себе представить, чтобы святой какого-нибудь бога оказал помощь в этом, и в этом регионе, насколько он знал, не было шаманов Вилда, так что оставался еще один волшебник, храмовый или дикий. Последний мог бы пойти на такие неконтролируемые уловки; Пену не нравилось думать о том, что так поступает храмовый волшебник. Но... в Тасалоне?
   Учитывая ее цель, было маловероятно, что убийца действовала по собственному наитию. Так была ли она движущей силой или пассивной?
   Пен, медленно произнесла Дез. Я не думаю, что это был ее первый демон.
   После выстрела она возвращается, чтобы перезарядиться для следующего, подобно арбалету?
   Что касается даров бога, демоны Бастарда были весьма неоднозначны, как и большинство Его даров. Так что Пен не решился бы назвать это кощунственным злоупотреблением святым даром. Вслух. Но волосы у него на затылке встали дыбом, когда он задумался о том, как такая расточительная затея может привлечь внимание бога.
   Он дошел до этого момента в своих размышлениях и в состоянии приглушенного безумия, когда стук копыт за дверями дворца возвестил о возвращении из форта курьера и его подопечного. И Пен, и Аделис подняли головы с нетерпеливой надеждой.
   Пен вскочил на ноги, когда внутрь вошел ученый Даброу, с восхищением осматривая архитектуру герцогской резиденции. Тощий старик был солдатом в Орбасе, затем фермером, пока к концу жизни его собственный демон неожиданно не привел его к новому призванию. Внутри него его демон Маска с энтузиазмом резвился на прогулке, все еще сохраняя отпечаток преданного фермерского пса.
   Даброу был одет в свой рабочий халат из лазарета, надетый поверх обычной туники и брюк: его забрали с работы, не дав ему даже времени надеть белые одежды своего бога. Пен мог только подумать "Хорошо", потому что все сельские жрецы были бы обескуражены своим появлением в этом высоком доме в скромном наряде. К счастью, в этот момент его дневная одежда была еще довольно чистой.
   Он просиял, увидев Пенрика. Маска внутри него сжался от плотного присутствия Дез, которая была намного старше и могущественнее. По крайней мере, пес-демон перестал пресмыкаться, скулить и пытаться убежать от нее за последние два года их пребывания в Вилноке, где Даброу делил свое время между обучением целительству в ордене Матери, уроками магии у Пенрика и помощью целителям форта в том, в чем они нуждались. Он многому научился и там, и тут.
   Почти семидесятилетний Даброу никогда не предполагал, что на этом этапе своей жизни он выберет третью и требующую больших усилий профессию, но бог случая и невезения умел рушить все планы. Два демона хаоса в одном пространстве редко были хорошей идеей, и не только из-за дискомфорта, который это вызывало у них; тем не менее, Пену, Даброу и Вилноку повезло, что они оказались вместе в качестве наставника и ученика. Пен тоже пришел к своему призванию задом наперед, сначала получив демона, потом обучение, что было не тем способом, который предпочитал Храм, но это сделало двух магов хорошей парой.
   Просто по укоренившейся привычке бывший солдат начал отдавать честь сидящему Аделису, постепенно приходившему в себя на стуле, но усмехнулся собственной оплошности и превратил это в пятикратное благословение. - Господин. Рад узнать, что вы живы. - Аделис рассеянно помахал рукой в знак согласия. Даброу повернулся к своему коллеге - храмовому волшебнику. - Что все это значит, Пен? Курьер не смог рассказать мне многого, потому что очень спешил. Что-то о какой-то женщине, напавшей на генерала?
   Пен представил сжатый отчет о событиях на лестнице, опустив секретную встречу в письменном кабинете Юрго. Седые брови Даброу поползли вверх, и он более внимательно посмотрел на Аделиса. Так, видел ли он таинственных посетителей форта прошлой ночью или слышал какие-то слухи о них? Пен воспользовался случаем, чтобы попросить Даброу дать Аделису дозу восходящей магии, исцеляющую от, должно быть, все еще мучительной мигрени, поскольку у него уже было время усвоить большую часть той, что дал ему Пен, когда он впервые рухнул на стул.
   Затем Пен отвел Даброу в сторону атриума, чтобы провести самый быстрый урок по защитному перехвату хаоса, который он только смог придумать. Стражники отошли в сторону. К его облегчению, Даброу быстро овладел этим навыком, менее изощренным, но гораздо более мощным, чем целительская магия, которую тот изучал в последнее время.
   Морщинистое лицо Даброу исказилось от похвалы Пена. - Знаете, я раньше был стражником, - заметил он. - Маска тоже, по-своему.
   - Именно на это мы и надеялись.
   Аделис о чем-то вполголоса совещался с командиром стражи. Мастер Стобрек, тяжело ступая, спустился по мраморной лестнице, чтобы сопроводить нового защитника к герцогу и сообщить новости.
   - Одну из дворцовых служанок нашли спрятанной в куче соломы на конюшне. Или, как я полагаю, она оказалась там, когда пришла в себя. Без верхней одежды, после хорошего удара по голове, но в остальном без насилия.
   - Как давно на нее напали? - спросил Пен, когда Аделис нахмурил брови.
   - Не так давно. Вероятно, во время вашей аудиенции у герцога.
   Что это подразумевало..? Возможно, убийца воспользовалась запоздалой возможностью, иначе могла бы избавиться от своей маскировки гораздо раньше и с меньшей жестокостью. Как долго она пыталась устроить засаду на Аделиса? Или только что вышла на след Грии из Сидонии? Как бы то ни было, она все еще была где-то там.
   Аделис решительно поднялся на ноги, и Пену еще больше захотелось сбежать. - Отведите служанку к Даброу, чтобы он проверил ее на наличие следов магии, - сказал он Стобреку. И, повернувшись к Даброу, добавил: - Пришлите мне сообщение, если что-нибудь обнаружите. -Другой маг понимающе кивнул. Хотя при ударе по голове сверхъестественная атака могла показаться излишней. Или же нападавшая берегла ресурсы своего демона для настоящей цели. Или, или...
   Наконец, они смогли покинуть дворец в сопровождении, как показалось Пену и Дез, совершенно бессмысленного отряда стражи. Аделис отказался от предложенного паланкина и носильщиков. Он, должно быть, чувствует себя немного лучше; даже если бы это было не так, ему все равно хотелось бы продемонстрировать свою бодрость перед людьми герцога, чтобы пресечь любые слухи о его инвалидности. Или, учитывая природу слухов, о внезапной смерти.
   Хотя, возможно, есть способы обратить такую историю в свою пользу, пробормотала Дез, учитывая контекст.
   Мы пока знаем недостаточно.
   Группа свернула с яркого полудня площади на более темную улицу. Привыкнув к этому, Дез бесшумно, как в надвигающихся сумерках, ощупывала здания и их обитателей по обе стороны от них, снова закрываясь, когда они проходили мимо, не находя ничего необычного. Пен не был уверен, радоваться ему или сожалеть. - Что ты говорил человеку Юрго? - спросил он Аделиса.
   - Начинаем поиски колдуньи. Если она еще не добралась до городских ворот и не ушла.
   - Я... хм. Хороший вопрос, будут ли его стражники в большей опасности, чем с любой другой одинокой женщиной, если она прибережет свой единственный шанс для тебя.
   Провожающий их сержант сохранял невозмутимое выражение лица, но Пену показалось, что он внимательно слушает. И обеспокоенно.
   - Даже без другого колдуна она, возможно, работает не в одиночку, - сказал Аделис. - У нее все еще может быть помощник или сопровождение, возможно, начальник, а может, и больше. Ее запасной выстрел может быть не демоническим. Как ты заметил, стрелы тоже работают.
   - Ой. Ой. Однако это не могло сойти за естественную смерть. - У Аделиса чесались лопатки под кирасой?
   - С другой стороны, группе людей в городе такого размера труднее залечь на дно и спрятаться, чем одному человеку.
   Ветеран Тасалона, Аделис, как правило, считал Вилнок не более чем столицей небольшой провинции. Что, честно говоря, когда-то так и было.
   - Они пришлют за тобой гонца, если заметят ее, - продолжил Аделис. - И будут ждать, пока ты не появишься.
   Пен едва ли мог возразить. Его обязанности при герцоге не ограничивались только литературными, в обмен на щедрую поддержку Юрго. Он кивнул в знак признательности.
   Когда они приблизились к городскому дому Пена, стоявшему посреди ряда таких же домов вдоль вымощенной булыжником улицы, сержант выбрал двух человек, чтобы они стояли на страже у входа, а еще двоих отправил к черному ходу. Пен предположил, что это не принесет вреда, разве что переполошит соседей. Не успели они с Аделисом ступить на крыльцо, как выкрашенная в красный цвет дверь распахнулась, и Никис с Идрин выскочили наружу, чтобы схватить их и втащить внутрь. Женщины, должно быть, были настороже.
   В центральном и единственном атриуме Никис схватила Пена за руку; Идрин крепко и испытующе обняла Аделиса, не то приветствие, к которому он привык, но, тем не менее, принял его с робкой улыбкой. - Со мной все в порядке, мама. Просто немного кружится голова.
   - Что, черт возьми, происходит? - потребовала ответа Никис.
   Ни одна из женщин, казалось, не была в панике, все-таки армейские вдовы. Но обе ужасно встревожены - армейские вдовы, в конце концов.
   - Где Рина? - были первые слова, сорвавшиеся с губ Пена.
   - Спит наверху с котом, - сказала ему Никис, поворачиваясь, чтобы снова задвинуть засов на двери, - но, вероятно, ненадолго. Я поручила Лин присмотреть за ней. - Их доверенная горничная, выполняющая все поручения.
   На данный момент, вероятно, все, что они могли сделать. Пен кивнул. - Аделис получил сильный удар по голове. Ему следует посидеть или прилечь в тихой комнате и выпить немного холодного чая или воды с лимоном.
   - Мне не нужно... - начал было возражать Аделис, прежде чем осознал, что стоит перед тремя людьми в мире, которые меньше всего склонны обращать внимание на мужественную позу, которая так хорошо действовала на его солдат. - Это было бы хорошо, - закончил он, понизив голос.
   - В твою спальню, - начала Идрин, после чего Никис спросила: - Что это значит?, а Пен: - Нам нужно поговорить, прямо сейчас. Всем нам.
   - Да, да, - сказала Никис, прерывая спор. - Уложите его в постель, вы двое, а я принесу питье.
   Пену и Идрин, по крайней мере, удалось уложить Аделиса если не в постель в комнате наверху, которая принадлежала ему, когда он приходил, то, по крайней мере, здесь, обложив подушками, к тому времени, как появилась Никис с кувшином и четырьмя бокалами на подносе. Пен незаметно подключил ясновидение, чтобы проверить, как она себя чувствует. Она была такой же крепкой, как и три часа назад, когда он уходил от нее.
   С ней все в порядке, Пен, сказала Дез. На самом деле тебе не нужно проверять ее по десять раз на дню, если только ты не восхищаешься своей работой.
   В его жене было много такого, чем можно восхищаться. Ему казалось, что пять лет, прошедшие с тех пор, как он впервые встретил ее в Патосе, только подчеркнули ее красоту в сидонийском стиле. Вьющиеся волосы блестели, как самые лучшие черные чернила; глаза были насыщенного карего цвета, какими, вероятно, были глаза Аделиса до того, как их уничтожили, а затем превратили в гранатовые угли; кожа не такая загорелая, как у ее брата, а скорее светло-медного оттенка. Ее врожденная жизнестойкость только усилилась из-за новой беременности, которая пока никак не отразилась на ее пышных формах.
   В этот раз ее тошнит гораздо меньше, чем обычно, одобрила Дез.
   Оставайся начеку, Дез.
   Пока что в радиусе ста шагов от этого дома нет диких колдуний.
   Кто из вас первым почувствует присутствие другой?
   Трудно сказать. Но она не заметит нас раньше, чем мы заметим ее. Будь уверен, второго такого сюрприза, как на ступенях Юрго, не будет.
   Никис устроилась на стуле, подвинув еще один для Пена. Идрин устроилась на краю кровати. Она была чуть более высокой, менее пухлой и более посеребренной копией своей дочери, в свои пятьдесят пять по-прежнему держалась прямо и энергично, хотя, как она жаловалась, уже не была такой гибкой, как раньше.
   Пен убедился, что Аделис выпил полный стакан лимонной воды и часть второго, прежде чем позволить ему говорить. Тот открыл рот, затем замолчал, собирая в кулак то, что, должно быть, было армией мыслей, теснившихся в его глазах.
   - Одна из убийц министра Метани снова настигла меня, когда я выходил из герцогского дворца, - без обиняков начал он.
   Губы Идрин сжались в тонкую линию, хотя ее голос оставался ровным. - Я думала, здесь, в Орбасе, ты наконец-то избавился от этого.
   - Я тоже так думал почти пять лет. Хотя Метани, возможно, просто надеялся, что русиллы, или чума, или какая-то другая опасность сделают это за него. До тех пор, пока смерть императора и катастрофа в Витими снова не заставили его задуматься обо мне. Шесть недель назад в форт проник небольшой отряд.
   - Ты нам не сказал! - сказала Никис.
   - Я рассказал герцогу. Мне показалось, что не было особой необходимости беспокоить вас, поскольку никто из них не выжил, чтобы сообщить об этом на Тасалон. И нам тоже, поэтому мы узнали не так много, как мне хотелось бы.
   - Ты должен был хотя бы сказать мне, - упрекнул Пен.
   - Ты бы не... - начал Аделис, но тут же осекся. - Видимо, да.
   - Из сообщения пажа я заключила, - сказала Идрин все тем же осторожным тоном, - что твоя охрана этим утром была не такой уж полной.
   - На этот раз Метани попробовал кое-что другое. Вы должны знать, что генерал Восьмого легиона Грия тайно прибыл в форт прошлой ночью.
   Она просто кивнула. Таким образом, Грия должен был быть офицером, известным Идрин с тех пор, как она была законной наложницей старого генерала Эрисайдии - второй женой во всем, кроме названия, матерью Аделиса во всем, кроме крови.
   - Кто-то хочет позвать тебя обратно в Сидонию? - моментально догадалась Никис. - Очевидно, не Метани.
   Аделис фыркнул. - Нет. Принцесса Ларис и лорд Нао.
   - Это имеет смысл, если они намерены выступить против Метани. Хотя есть тревожная дилемма, связанная с молодым императором Микалом. - Идрин в смятении прикоснулась к губам. - Подожди, это не Грия пытался тебя убить?
   - Никогда нельзя быть полностью уверенным, но если так, то прошлой ночью у него была пара хороших шансов. Хотя, возможно, за ним следили и здесь. Или он просто совпал по времени с агентом Метани из-за того, что катастрофа в долине Витими, похоже, ускорила сроки.
   - Попробовал что-то другое?.. - сказал Никис, возвращаясь к этой ключевой фразе.
   - Совсем другое. Пенрику и мадам Дездемоне лучше рассказать об этом. Они видели то, чего не видел я. Не смог. - Он откинулся назад и отпил еще лимонной воды, не сводя глаз с Пена. И с Дез.
   Кратко, но так ясно, как только мог, Пен описал то, что увидел на ступенях Юрго и своим ясновидением, и что сделали они с Дез. На описание ушло больше времени, чем на то, что произошло на самом деле. Никис прикусила нижнюю губу. Глаза Аделиса были прикрыты от сосредоточенности.
   - Скорее всего, - заключил Пен, - они хотели, чтобы смерть Аделиса прошла как естественный инсульт, а вовсе не как убийство. На вскрытии это не просто выглядело бы как аневризма, это была бы таковая. Не вызывая дипломатическую возню с Орбасом, по крайней мере, такую, с которой никто не смог бы справиться. В свою очередь, подобная схема, возможно, недавно увенчалась успехом с принцем Рагатом.
   - Рагат был на двадцать лет старше Аделиса! - возмущенно сказала Идрин.
   - Такой внезапный исход вполне возможен для тридцатипятилетнего мужчины, особенно для того, кто прожил столь тяжелую жизнь, как Аделис. Как и сердечный приступ. На самом деле, - вставила Дез, обращаясь к Пенрику, - им следовало бы нацелиться на его сердце, учитывая смерть отца генерала. Это добавило бы правдоподобия.
   По тому, как дернулись губы Аделиса, он понял источник этой резкой поправки. На самом деле, кровожадность Дез была такой же, как и у него самого, что однажды привело его к тому, что он с любовью назвал ее "моей демонической невесткой".
   - Наш отец был на пятьдесят лет старше нас! - сказала Никис.
   И умер от сердечного приступа, когда Никис и Аделис были еще подростками, оставив двух вдов и многообещающего отпрыска. Пен считал, что риск смерти для Аделиса больше вытекал из связей его благородной матери леди Флорины с предыдущим императорским домом и был скорее политическим, чем физиологическим.
   - Так ты возвращаешься в Сидонию с Грией? - спросила Идрин. Ее тону удалось хорошо имитировать нейтральность. Даже Пен не мог догадаться о ее истинном желании.
   Аделис провел рукой по своей короткой военной стрижке. - Когда я вышел из кабинета Юрго, я думал, что нет. Когда вышел из его парадной двери... мое мнение изменилось. Не люблю, когда меня загоняют, особенно в канаву. Но если придется, я буду держаться до последнего.
   Никис задумчиво посмотрела на стакан с лимонной водой, который держала в руках. - И ты думаешь о леди Танар?
   Аделис сжал губы, как будто уже пережевывал этот кусочек. - Я не решился бы упомянуть о ней при Юрго. Или с Грией. Насколько мне известно, наши письма еще ни разу не перехватывались.
   Никис подавила смешок. - А ты такой многословный корреспондент.
   Он закатил глаза. - Ты же знаешь, что это подвергает ее опасности. Я почти хочу, чтобы она меня бросила.
   - О? Посмотри мне в лицо и скажи это, дорогой брат.
   Аделис отвернулся, и Никис ухмыльнулась, на мгновение повторив его самое язвительное выражение. - Так я и думала.
   Леди Танар Ксарре была единственным участником этого собрания, более незаметным, чем Дез, присутствуя лишь в тени выражения лица Аделиса и его избирательного молчания. Впервые он начал ухаживать за юной наследницей шесть лет назад, перед своей последней и слишком успешной кампанией против русиллов в поддержку сидонийского императора. Будущая пара хорошо подходила друг другу по внешности и богатству, пока понижение Аделиса в должности до Патоса, а затем ослепление и бегство не лишили его и того, и другого.
   Пенрик, познакомившийся с молодой женщиной во время спасения Идрин из заточения в Сидонии, подумал, что чувства Танар к ее поклоннику-изгнаннику могут быть более сложными, чем настоящая любовь, но он был полностью готов приписать ей истинную преданность. По любым подсчетам, шесть лет - долгий срок для ожидания брачного ложа, но она ждала. И Аделис тоже.
   - Я рассчитывал, что граница Орбаса послужит защитой для всех нас, - сказал Аделис. - Какое-то время так и казалось. Если это больше не так, лучше действовать быстро.
   Тактические предпочтения генерала неизменны.
   Пен вздохнул и заметил: - Если бы ты действительно отказался когда-либо возвращаться в Сидонию, то поехал бы со мной через море в Адрию, как я пытался убедить тебя тогда, вместо того, чтобы ютиться прямо через границу в Орбасе. Только не пытайся сказать мне, что ты не ждал именно этого шанса.
   Аделис пожал плечами. - Никто не может предвидеть такие отдаленные детали. Но... да, такой шанс есть.
   Ни его мать, ни сестра, казалось, ничуть не удивились этому признанию. - Как скоро? - спросила Идрин.
   - Я бы предпочел уехать завтра. Не позже, чем завтра ночью, как бы ни было темно. Но тут возникла новая проблема с колдуньей. - Он выдохнул. - Пенрик. Ты бы поехал со мной?
   Никис вздрогнула, услышав это.
   - В качестве сверхъестественного телохранителя? - Пятеро богов, они были бы похожи на двух сбежавших заключенных, прикованных друг к другу цепями. Это было бы похоже на повторное бегство из Патоса.
   - Герцог мог бы позволить твоей семье временно поселиться во дворце и воспользоваться защитой ученого Даброу. Пока все это не уладится.
   Крен империи должен был бы дать больше признаков, что-то масштабное, вроде землетрясения. А не что-то, что можно уладить, как собачью драку на улице. И это казалось неопределенным сроком, охватывающим широкий спектр возможных последствий за непредсказуемый промежуток времени. Более шести месяцев? Пен переглянулся с Никис, которая, должно быть, параллельно занималась арифметикой своей беременности.
   Дез? Мнения? У Дез всегда было свое мнение. Пен приготовился ненадолго уступить ей свой рот.
   Даже по прошествии стольких лет его семья зачарованно наблюдала за тем, как изменилось выражение его лица. Дез заговорила не сразу, а потом медленно произнесла: - Загвоздка действительно в этой дикой колдунье и ее бедной маленькой ласке. Если захватить ее здесь, сейчас, в Вилноке, то Аделис будет так же свободен в передвижениях, как и раньше. И, возможно, мы сможем получить от нее полезные сведения.
   - Сомневаюсь, что она сдастся добровольно, - нахмурился Аделис. Уважительно, а не с неодобрением.
   - Сомневаюсь, что это было бы непреодолимой проблемой. Для меня, - сухо заметила Дез. - И Пенрик не лишен умения убеждать. Не только сверхъестественного.
   Пен не мог гарантировать, что ей неизвестны его шаманские способности, хотя он не был уверен, насколько хорошо они подействуют на другую волшебницу, будь она дикой или нет. - Может быть...
   - Итак, для приготовления этого рагу, - сказала Идрин, - сначала тебе нужно поймать кролика.
   - Убийца, - сказал Пен. - Это не такая легкая и безопасная добыча, как кролик. Но... это задача, за которую никто другой в Вилноке не осмелится взяться без меня.
   Больше никто в атриуме, казалось, не воспринял это заявление как тревожное. Все смотрели на него с заинтересованным доверием, как будто он был торговцем, который вот-вот поймает кролика на лету. Тем не менее, если бы у него был выбор между: Пен! Поездка в Сидонию пристегнутым к Аделису! и Пен! Отправляйся на охоту в темноте за убийцей! то он знал, что выберет первым.
   - Я посмотрю, что можно сделать, - вздохнул он.
   Он надеялся, что скоро появится курьер.
  

* * *

  
   Вторая половина дня прошла спокойно, Аделис лежал в своей спальне, но, конечно, не спал. К обеду он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы спуститься вниз и присоединиться к семье, где застольные разговоры в присутствии немногочисленных слуг Пена ни в малейшей степени не касались политики. После этого генерал снова удалился в свою спальню-бастион, на этот раз вооружившись дощечкой для письма, бумагой и чернилами.
   Вскоре после наступления темноты осторожный стук в заднюю дверь возвестил о появлении не курьера, на которого надеялся Пенрик, а мастера Стобрека, который вел генерала Грию; сгущающиеся тени и капюшоны плащей придавали им некоторую анонимность. Пен повел их наверх.
   Из-за двери комнаты Аделиса донесся его рокочущий голос: - Нет, нет, медовик, мы съедаем секретные послания после того, как прочитаем их. Вероятно, в следующем году, если будешь продолжать в том же духе.
   Они вошли и обнаружили, что бастион генерала сдался под натиском его племянницы и ее кота-слуги. Среди военных трофеев был его красный плащ, на котором победоносно восседала Рина. Он отвлек ее от своей работы, подкупив обрывками бумаги и, к счастью, сухим пером, кончик которого теперь был смят, а само перо сжато в ее крепком кулачке при имитации письма в искреннем подражании своему дяде.
   Он поднял одну из ее работ и изучил рисунок отверстий, проделанных в ней. - Правда, Пенрик, не знаю, кем вырастет твоя дочь - писцом или шпионом. Из этого мог бы получиться отличный секретный код.
   Пен ухмыльнулся и вытащил ее из матерчатого гнезда, одной цепкой рукой она поднимала за собой плащ, а в другой все еще сжимала перо. Кот, лишенный теплого места, издал раздраженный звук. Рина росла со скоростью, почти столь же пугающей, как и взрыв ее словесного запаса. У нее были глаза ее матери и прекрасные волосы неопределенного цвета, которые, как предсказывала Идрин, со временем должны были стать насыщенно-каштановыми, возможно, с янтарными отблесками. Пытаясь представить ее в двенадцать лет, Пен немного растерялся. Или в двадцать два, если позволят пять богов. Я с нетерпением жду встречи с тобой, будущая Рина.
   - Дя Делс! - Рина протестовала против своего удаления. На самом деле сейчас она могла произносить "Аделис Эрисайдия" с помощью подсказки, но ее прежние попытки казались справедливыми для закрепления в качестве постоянного прозвища.
   - Как же дамы любят форму, - прошептал Аделис Пенрику. - Она может оставить плащ себе. - Он склонил голову, чтобы посетители не могли увидеть удивительно мягкую улыбку, сопровождавшую эти слова.
   - Соблазнитель, - пробормотал Пен в ответ. - Заведи свою собственную дочь.
   - Так и сделаю.
   Грия с тревогой спросил: - Вы пришли в себя, господин?
   Аделис выпрямился. - Под присмотром моего зятя состояние значительно улучшилось. Хотя, возможно, было бы неплохо сообщить, что я, как ожидается, пролежу здесь еще неделю.
   Это сказал человек, который собирается завтра ехать верхом?
   - Я надеюсь услышать ваше мнение, - сказал Грия. Разбросанные бумаги намекали на то, что мыслей было много.
   - Герцог тоже так думает, - добавил Стобрек.
   - Да, - просто ответил Аделис и кивнул головой в сторону Пена, который кивнул в ответ и удалился со своей дочерью, а кот последовал за ними в исторической надежде получить лакомые кусочки от своей хозяйки.
   Он тихо закрыл дверь за собой и Риной, которая все еще сжимала в руках плащ, и только тогда понял, что Аделис хотел подарить его не как временную подачку, а как постоянный подарок. В конце концов, в Сидонии он не носил бы форму Орбаса. Пен выдохнул и отправился на поиски Никис и Идрин.
  

* * *

   Посетители оставались наедине с Аделисом почти два часа, выходя задумчивыми и молчаливыми, каждый держал в руках свою порцию запечатанных записок. Они не задержались. Пен вежливо не стал забрасывать их вопросами. Выпроводив их через заднюю дверь, Пен поднялся наверх, чтобы получить отчет от Аделиса.
   В тусклом свете лампы Аделис сидел, откинувшись на спинку кровати, с закрытыми глазами, на его лице была тень усталости. "Готов к еще одной порции восходящего волшебства", - догадался Пен. Он закрыл за собой дверь и тихо спросил: - Так ты собираешься отправиться в Сидонию?
   Глаза Аделиса резко открылись, и тень сразу же скрылась за его напряженностью. - Завтра, если я смогу. Найди эту дикую колдунью, Пен. - Он сел и обхватил руками поднятые колени. - Я могу уйти, найдешь ты ее или нет. И пожелать удачи Бастарда в попытках угнаться за мной. Есть какие-нибудь новости от тех стражников?
   - Пока нет. Что Стобрек сказал о герцоге?
   Аделис пожал плечами. - Чувства и мышление Юрго, естественно, противоречивы. Он оскорблен нападением на пороге своего дома, но выступить против империи, в дюжину раз превосходящей Орбас, с чем-то большим, чем дипломатическая нота в резких выражениях, это не выход. Он предложил мне кошелек и возможность воспользоваться услугами своего курьера, который быстро доставит нас к границе, или военный шлюп, который доставит нас вокруг полуострова и тайно высадит на побережье за пределами Тасалона.
   - По-моему, это довольно жесткая нота. Какой способ ты предпочитаешь?
   - Корабль, - твердо сказал Аделис. - Ни я, ни Грия не ожидали такого предложения, но мне потребовалась всего минута, чтобы оценить преимущества. Верхом, возможно, было бы быстрее, но шлюп менее ожидаем и за ним меньше наблюдения. И незаметно следовать за ним труднее.
   - Предполагалось, что их атака даже не выглядела бы покушением. Пока кто-нибудь не сообщит в Тасалон, что ты жив, они не догадаются, что ты идешь, каким бы маршрутом ни направлялся.
   - Я надеюсь на это, но никогда не стал бы рассчитывать на все сто.
   - Как только ты отплывешь подальше от побережья, то на какое-то время окажешься в безопасности, - согласился Пен. - Возможно, будешь лучше спать. Приедешь посвежевшим.
   Аделис фыркнул. - Это счастливая мысль. Насколько легко было бы твоей колдунье последовать за нами в море?
   Подожди, как твоя убийца стала моей собственностью? - Этой колдунье? С совершенно необученным демоном, который наводит хаос по всему такелажу? Она может сесть на корабль, но сомневаюсь, что ее корабль прибудет туда, куда рассчитывала его команда. Я бы поверил, что у нее хватит ума не пытаться, но если она этого не сделает, то станет проблемой, которая разрешится сама собой.
   - Хм, да, я помню этих бедных пиратов. Думаю, они тоже тебя помнят.
   - Я не была необученным демоном, - высокомерно вставила Дез.
   На лице Пена мелькнула улыбка. - Что еще лучше, мне придется сопровождать тебя только до гавани. Как только твой корабль отчалит, я смогу отправиться на поиски колдуньи, не приглядывая одновременно за тобой. Мне нравится этот выбор. Очень. Весьма щедро для герцога, который лишается твоих услуг.
   - Но в будущем он приобретет друзей в Тасалоне.
   - Только если партия принцессы одержит верх. Возможно, он приобретет будущих врагов.
   - Вряд ли больше, чем у него есть сейчас.
   - Верно, - согласился Пен. - Но как только ты приедешь, тебе следует уговорить Ларис нанять собственного доверенного мага. Или нескольких, если они попадутся ей в руки. Чтобы поделиться.
   - Это я уже выяснил.
   - Хорошо.
   - Любила ли она своего дядю, принца Рагата?
   - Понятия не имею. Он был союзником Нао в регентском совете против Метани, но у Рагата, возможно, были амбиции в отношении его собственного сына Элло. Или в отношении себя самого. Сейчас это спорный вопрос.
   Жест Пена подтвердил это. - Теперь ты знаешь все о военном расположении Юрго на Орбасе. Есть ли у герцога какие-либо, скажем так, опасения по поводу того, что ты поделишься знаниями, если Сидония снова обратит свой взор на свою бывшую провинцию? Добровольно, если будешь в компании принцессы, или против воли, если, не дай боги, попадешь в руки Метани?
   За холодной улыбкой Аделиса не скрывалось особого веселья. - Ты не продумал это до конца, Пенрик. Ты планируешь остаться здесь, в Орбасе, верно?
   - Да, если белый бог и Юрго позволят...?
   - Со своей семьей. То есть с моей семьей.
   - Я думал, ты был бы рад держать их подальше от Тасалона.
   - О, я рад. А под твоей защитой еще лучше.
   - И Юрго, пока я служу ему.
   - Да, до тех пор, пока это так.
   Брови Пена поползли вверх. - Под защитой или в заложниках?
   - Я бы никогда так не сказал. Вслух. Тебе тоже не следует. Советую.
   - Я... понимаю. Ты ведь не оставляешь никаких пробелов в своем стратегическом мышлении, не так ли?
   - Нет, если могу что-то с этим поделать.
   На этой трезвой ноте Пен предложил еще один сеанс против остаточного сотрясения мозга, выполнил его с неловкой благодарностью и удалился, предоставив Аделису поспать, сколько ему удастся.
  

Глава 3

  
   В полдень следующего дня помощник Аделиса привез его личные вещи из форта в Тино. Пен поблагодарил его и отмахнулся, сказав, что генерал задремал после тяжелой ночи, но Пен, как его целитель, ожидал, что через неделю он будет на ногах как никогда уверенно. Что было правдой, хотя и вводило в заблуждение. Аделис мрачно наблюдал за уходом помощника из своей комнаты наверху и прощанием Никис с ним, чего не смог бы сделать сам.
   В сгущающихся сумерках Пен сопровождал генерала до военно-морских доков. Они оба были одеты в скромную уличную одежду. По пути Дез широко раскрыла свои чувства. Пен был уверен, что колдунья, если она все еще скрывалась, не заметила Аделиса, потому что Дез, в свою очередь, не заметила ее, но это ничего не говорило о том, если бы какие-то неизвестные противники смешались с тысячами обычных людей в Вилноке. Тревожная мысль, но в этом отношении на Аделиса можно было положиться - если бы это было что-то ужасное, он бы об этом подумал.
   Шлюп был небольшим быстроходным судном с командой из двадцати человек, которые весь день пополняли запасы провизии. Никто на борту не знал, куда они направляются и зачем, пока они не отчалят и капитан не вскроет запечатанный приказ, предоставляющий его в распоряжение Аделиса. То, что корабль отплыл, как время от времени делали курьерские суда герцогства, будет засвидетельствовано; все остальное останется противоречивыми предположениями.
   Грия и его помощник уже были на борту. У подножия трапа Аделис схватил Пена за руку в знак военного братства. Пен от всего сердца напутствовал его пятикратным благословением.
   - Не трать впустую мой труд, - пробормотал Пен.
   Аделис коснулся шрамов от ожогов у своих глаз и мрачно улыбнулся. - Постараюсь этого не делать.
   Корабль без огней, с едва поскрипывающим такелажем, скользил прочь, подгоняемый надежным береговым бризом, который дул по долине в это вечернее время. Пен запрокинул голову, чтобы рассмотреть появляющиеся звезды, затем вздохнул и побрел домой сквозь благоухающую ночь. Желание "быстрее богов" стоило того, чтобы зайти в храм и помолиться, склонив лицо в позе глубочайшей мольбы, но задача Пена была только началом. Вместо этого он дважды приложил тыльную сторону большого пальца к губам, на удачу своему богу.
   Сработает ли этот план, Дез?
   Если женщина ушла, значит, ушла. Если нет, то она вернется. Потому что у нее нет других причин задерживаться.
   Пен остановился в тени в конце своего квартала, чтобы посоветоваться с дежурным стражником, который был одет как рабочий, и убедиться, что тот понял, что нужно затаиться до нужного момента. Пен предпочел бы расставить свою ловушку в любом другом месте Вилнока, а не в своем собственном доме, но считалось, что приманка находится именно здесь, так что другого выхода не было. Все в его доме должно продолжаться так, как будто его любимый родственник все еще выздоравливал в своей комнате наверху, даже для крепких часовых у обеих дверей.
   Он отправил Никис, Рину, Идрин и Лин переночевать у их самой общительной соседки по кварталу, притворившись, что один из неудачных экспериментов Пена наполнил дом вонью, которая сделала его временно непригодным для жилья, и они отказались возвращаться, пока он не приберет за собой.
   В этой засаде было определенное удобство: он мог скоротать поздний вечер, уединившись в своем кабинете. Он мог бы добиться большего успеха в своих научных изысканиях, если бы не был так сильно рассеян. Когда наступила полуночная тишина, он спустился в атриум и устроился поудобнее на паре подушек, предусмотрительно подсунутых под первую галерею. И стал ждать.
   Дез не удавалось заставить их исчезнуть из поля зрения, но она могла заставить себя расслабиться и рассеяться, как будто они спали. Пен хотел бы, чтобы это не производило на него такого усыпляющего эффекта. Служба охранника, подумал он, была не такой простой задачей, как казалось.
   Спустя два часа после этого, убежденный, что проспит всю ночь впустую, и, по правде говоря, задремавший, он внезапно насторожился, когда Дез пробормотала: Так. Она здесь.
   Одна?
   С ней один парень. Наверное, чтобы подержать веревку.
   Он включил свое ночное зрение, чтобы разглядеть движущуюся тень, закрывающую звезды на краю атриума, единственного отверстия, оставшегося незащищенным. Женщина сменила украденную одежду служанки на какую-то облегающую тунику и брюки темного цвета, более подходящие для того, чтобы карабкаться вверх и вниз по веревкам с узлами. Какие бы сведения она ни собрала, они привели ее на нужную сторону атриума, к выходу и на нужный уровень спальни Аделиса. Только тут она поняла, что наживки на месте нет, и, приглушенно выругавшись, начала подниматься обратно по веревке.
   Дез порвала ее как раз над ее напрягшейся рукой.
   Она упала, испуганно вскрикнув; Пен с кряхтением подхватил ее. К счастью, расстояние до каменных плит пола было небольшим, так что он всего лишь упал на колени. Демон-ласка внутри нее завизжал от ужаса, сопротивляясь, но не в силах убежать, в бешенстве разбрасывая бесформенный хаос, который умело поглощала Дез. Пен сумел хлопнуть женщину ладонью по затылку, обеспечивая тот контакт, который ему требовался для этого самого тонкого трюка.
   В ее вопле, который она издала прямо перед тем, как потерять сознание, не было ни страха, ни боли, ни ярости, а только душераздирающее отчаяние.
   Пен моргнул, немного сбитый с толку. Услышал удаляющиеся шаги по крыше. Он был уверен, что охранники, наблюдавшие за тем, как пара поднималась в конце ряда домов, будут готовы перехватить ее сообщника, спускающегося вниз. Он положил обмякшую женщину на подушки и пошел вызвать часовых у дверей.
  

* * *

  
   Найти подземелье-бутыль в Вилноке оказалось непростой задачей. Ни одна из муниципальных тюрем не могла похвастаться таким архаичным сооружением, а во дворце вообще не было подземелий. Стобрек помог найти тех, кто помнил службу в старой сидонийской береговой крепости, которая по прошествии нескольких столетий находилась уже не на береговой линии, продвинувшейся на восток вместе с городом, а ближе к западным стенам. После использования в качестве провинциального учреждения, а затем герцогской тюрьмы, она заканчивала свою жизнь в качестве разрушающегося частного склада.
   Двое часовых из отряда Пена были задействованы в качестве носильщиков, сержант шел впереди с фонарем. Пен, не нуждавшийся в свете, замыкал шествие, внимательно следя за тем, чтобы его пленница не начала просыпаться раньше времени. В этот мертвый час никто не встретился им на улицах, которые в этой части города становились все уже и извилистее. Еще двое мужчин с фонарями ждали их у тяжелых дверей старого здания, распахнув их перед маленькой процессией. Коридоры подвала были с низкими потолками, и Пену приходилось горбиться или стукаться головой.
   Они остановились у круглого отверстия в полу. Мужчины опустили свою ношу на пол и стали неуклюже обходить друг друга в узком пространстве, готовя веревочную лестницу к спуску. Ряд ям долгое время использовался как мусорные свалки, и какой-то несчастный армейский отряд потратил целый день на расчистку одной из них. Она была, если возможно, еще менее приятной, чем та, которую Пен так некстати запомнил по Патосу. Но это была единственная камера, в которой, как был уверен Пен, могла содержаться колдунья.
   - Я войду первым, - сказал он и спустился по веревочной лестнице. Это выдолбленное пространство было всего шесть футов в диаметре, но почти десять футов в глубину. Выбраться наружу или запрыгнуть в проем было бы невозможно даже высокому кантонскому альпинисту - бывшему альпинисту - и не было никаких дверных замков, с которыми мог бы справиться демон. Здесь было суше, чем опасался Пен, но воняло сильнее, чем он надеялся - в мусорной куче гнездились и, по-видимому, умирали паразиты, и, хотя мусор был убран, их запах витал в стенах, как маленькое призрачное проклятие.
   Однако там был приличный тюфяк, набитый соломой, ночной горшок, закрытое ведро с чистой водой и деревянная чашка, а также лампа, потому что он не был уверен, что эта женщина овладела зрением в темноте.
   - Вы уверены насчет лампы, ученый господин? - окликнул его охранник. - Она может поджечь свою солому.
   Пен воздержался от замечания, что ни одному волшебнику не нужен свет, чтобы разжечь огонь, даже тому, кто обладает самыми элементарными навыками. - И что потом?
   - Заставить нас вытащить ее. Если, конечно, она нужна вам живой.
   - Нужна. Но я помогу вам справиться с любыми проблемами.
   Послышался еще какой-то шорох, и Пен потянулся, чтобы во второй раз за вечер поймать опускаемую женщину. Он положил ее на соломенную подстилку и расправил как можно удобнее, присев на корточки, чтобы получше рассмотреть ее как с помощью зрения, так и с помощью ясновидения.
   Невысокого роста и стройного телосложения, она казалась здоровой и, как он заметил, достаточно подтянутой, чтобы бегать трусцой, лазать по веревке и, возможно, ездить верхом. Хребет между Орбасом и расположенной к северу соседней провинцией Сидонии был преградой для армий, повозок и большинства вьючных животных, но решительные пешие шпионы могли проскользнуть через него незамеченными; он мог представить, как она это делает. Сегодня вечером у нее не было с собой никаких вещей - должно быть, это входило в обязанности ее помощника, - но льняной пояс для монет, все еще наполовину заполненный, обхватывал ее талию под темной рубашкой. К счастью, она не вынашивала своего демона достаточно долго, чтобы его хаос начал порождать опухоли в ее теле.
   Не девственница; она была молодой, но не девственницей. Судя по характерным признакам на ее костях, у нее был по крайней мере один ребенок. Это было... менее ожидаемо.
   Демон-ласка свернулся клубочком внутри нее, отчасти плененный ее сном, скорее в ужасе, как Дез в присутствии бога, и гораздо более растерянный. Он не мог погладить его, чтобы успокоить, и не был уверен, как утихомирить его истерику. Собака-демон Маска в эти дни чувствовала себя хорошо, но это началось с животного, уже одомашненного и ручного, и впитало в себя несколько лет импринтинга от своего стойкого человека. А этот элементаль явно был взят прямо из дикой природы, и никто не удосужился усмирить или воспитать его до того, как его животное-носитель было принесено в жертву. Расходный материал. Пен поморщился.
   Некоторое время Пен сидел, размышляя над своей головоломкой "человек-демон" в слабом мерцающем свете лампы, пока шум и голоса наверху не возвестили о появлении ученого Даброу, спускающегося по веревочной лестнице. За это время тот успел облачиться в свою повседневную одежду, выделявшуюся в тени. Пен поднялся, чтобы помочь ему встать в тесном пространстве, не наступив на пленницу. Даброу с фырканьем удержал равновесие, что выдавало его плохое мнение о старости.
   - Большое вам спасибо, что пришли, и приношу извинения за то, что заставил вас выполнять столь неприятную обязанность в столь неурочный час. Кстати, который час?
   - Небо только начинало сереть, когда я шел из дворца. Значит, поймали ее, да? В вашей первой записке не было уверенности, что это удастся. - Он хмуро посмотрел на спящую девушку.
   Пен кивнул. - Дез... ну, Ручия, ее предыдущая наездница, которая много лет служила ордену в качестве агента - не для такого рода заданий, конечно, - считала, что должным образом обученные убийцы должны отступить при промахе, залечь на дно, сбежать и позволить занять их место второму плану, но я думаю, что эта пара была слишком далеко от дома для этого. Или, если есть еще какие-то эти отвратительные агенты, возможно, их отправили убивать кого-то еще, кто знает. В любом случае, она вернулась, чтобы еще раз попробовать свои силы на Аделисе, и вот мы здесь.
   Даброу поджал губы. - В этом есть что-то забавное. Если это должно было сойти за внезапный апоплексический удар. Во второй раз такого не случилось бы.
   - Да. Мне не терпится расспросить ее. С ней был еще один мужчина, не колдун - я не слышал, поймали ли его охранники.
   - Мне об этом никто не говорил.
   Пену не понравилась эта неясность. Может ли тот вернуться, чтобы попытаться спасти свою коллегу?
   Или чтобы заставить ее замолчать, вставила Дез.
   Очень похоже на Аделиса, но Пен подозревал, что это чистой воды предательство. Только не тогда, когда она носит в себе своего демона. Или, ну, это было бы рискованное задание. Если он и выполняет какие-то подобные приказы, то только после того, как она выпустит стрелу и обезоружит себя. Или этот человек просто сбежал? Чтобы доложить своим хозяевам в Тасалоне, ему предстояло проделать долгий путь, и шансы на то, что он прибудет раньше Аделиса или позже, одинаковы. Тем не менее, следует напомнить стражникам, чтобы они были начеку. Получение второго источника информации было бы благом.
   - В любом случае. Теперь, когда мы ее заперли, сначала я должен заехать в капитул, чтобы отправить срочное сообщение об этом в орден Бастарда в Догрите. - Зимняя столица Юрго, через два горных хребта и долины к югу от Вилнока, и главная резиденция верховного жреца Орбаса. Хотя сегодня Пен не особо заботился о бюрократии своей курии. - Мне, наверное, также лучше явиться с докладом во дворец. Нам нужно обсудить юрисдикцию пленницы, хотя Юрго, возможно, будет рад предоставить ее ордену. - Что ж, ему придется это сделать, рад он этому или нет. И Пенрику, возможно, придется сказать ему об этом, уфф. - Я принесу завтрак.
   Даброу окинул его опытным взглядом. - Если нужно вздремнуть, я готов постоять подольше.
   - Это было бы благословением, - искренне сказал Пен. - Хотя я не уверен, что смог бы заснуть прямо сейчас. Как бы то ни было, нам придется составить расписание дежурств, потому что дежурить будем мы с вами по очереди. Даже если она не сможет выбраться, нельзя допустить, чтобы обычные охранники приближались к ней без присутствия одного из нас.
   - Как думаете, сколько времени это займет?
   - Зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы получить ответ от Догриты. По меньшей мере, три дня.
   - Тогда будет время вздремнуть.
   - Посмотрим. Кстати, о дневном сне. - Пен склонился над головой женщины, чтобы с еще большей осторожностью возобновить то, что он с целительской точностью назвал нарколепсией, а все остальные в его доме окрестили "той странной штукой, которую ты делаешь с этими бедными крысами". До сих пор у него было очень мало возможностей попрактиковаться в этом на людях. Это было более чем пугающе, поскольку, если бы он не нашел точное место в мозгу, которое вызывало сон контролируемым прикосновением хаоса, он рисковал случайно сделать что-то очень похожее на то, что гораздо более грубо и намеренно эта женщина пыталась сделать с Аделисом.
   Даброу наблюдал за происходящим с глубоким профессиональным интересом, и не только глазами. - Это и есть та странная штука, которую вы проделываете с бедными крысами?
   Пен откашлялся. - Да.
   - Хитро.
   - Очень. Сначала я надеялся, что это может стать несмертельным защитным умением, позволяющим остановить нападающего с меньшей болью и криками, чем при воздействии на периферические нервы. Но драка часто слишком неистова, чтобы это было безопасно. Однако, поразмыслив, я пришел к выводу, что это может быть способ усыпить пациентов во время ампутаций или других хирургических вмешательств, более эффективный, чем напоить их до бесчувствия, и более безопасный, чем большие дозы макового сиропа.
   Седые брови Даброу поползли вверх. - Интересная идея. Когда я был молодым человеком и служил в армии, мне несколько раз приходилось помогать удерживать людей при ампутациях. Никому из нас это не доставляло особого удовольствия.
   - Когда у меня будет время, я собираюсь пойти и изложить эту идею ученой мастеру Раване в ордене Матери в Догрите. Я бы не хотел, чтобы кто-то, кроме опытного мага-целителя, пытался это сделать. Слишком чувствительно. Вероятно, слишком чувствительно, чтобы использовать как защиту.
   - Вы только что это сделали, - заметил Даброу.
   - У меня был весь вечер, чтобы сначала обдумать это. Я был морально готов, но не застигнут врасплох. Это был просчитанный риск, но результат был тише, чем мои старые уловки с нервами. Я не хотел, чтобы мои соседи просыпались среди ночи из-за того, что женщина кричит так, словно ее окунули в кипящее масло. Слишком сложно объяснить.
   Кроме того, ты был взбешен, заметила Дез. Не то чтобы мне это не нравилось в мужчинах, но... возможно, стоит рисковать не так часто. Более веселая пауза. К тому же тебе не терпелось попробовать.
   Смущенный, Пен не ответил. Еще раз осмотрев спящую пленницу, он последовал за Даброу по веревочной лестнице, и они подтянули ее за собой.
  

Глава 4

  
   Пен вернулся на склад-тюрьму только в самом начале утра. К сожалению, в его расписание не попал сон. В темном коридоре подвала он обнаружил Даброу, сидящего у стены на подушке, которую тот предусмотрительно прихватил с собой.
   Пен присел рядом с ним, скрестив ноги, и достал запасной фонарь из корзины, которую принес из дома. Легкое прикосновение, и яркий свет разогнал тени. - Здесь все тихо?
   - Сейчас да. Она проснулась некоторое время назад. Какое-то время металась по своей камере, кричала и пыталась залезть на стены, пока не поняла, что это не поможет. Потом плюхнулась на матрас и просто разрыдалась. Слушать это было еще более неприятно. В конце концов, она выдохлась и остановилась. Что должно было принести облегчение, но, мм, не принесло.
   - Полагаю, она ожидает, что ее повесят.
   - Вот так. - Даброу взял булочку из корзинки Пена. - Спасибо. Нет, этого хватит, я добуду еще на дворцовой кухне, когда буду отчитываться перед мастером Стобреком. Старый солдат знает, где найти друзей.
   - И старая собака?
   - Да, Маска тоже. - Губы Даброу поджались. - Моей жене нравилось, когда он охотился на крыс в кладовой, еще до того, как у него появились новые преимущества. Мы быстро сделали поваров своими друзьями.
   Вглядываясь в темную дыру в полу, Пен заставил себя снова подняться на ноги. Даброу помог ему спустить веревочную лестницу, передав фонарь, когда он был уже на полпути вниз. Пен настороженно наблюдал, но женщина не пыталась атаковать ни физически, ни магически, вместо этого она вскочила с тюфяка и, задыхаясь, сжалась в комок у стены. Пен поставил фонарь на каменный пол и вернулся к опущенной корзине. Даброу предусмотрительно подтянул лестницу, прежде чем снова устроиться на своей подушке, вне поля зрения, но в пределах слышимости.
   Пен снова переоделся в свое повседневное облачение, чтобы прояснить свой статус. На этот раз он подчеркнул его пятикратным благословением, а также прикосновением к губам, призывая божью удачу, которая ему наверняка понадобится. Он изучил содрогающуюся смесь человеческого и демонического отчаяния и, вздохнув, сел в дальнем конце камеры от нее. Это было не очень далеко, так как проход между ними был не шире стола и не представлял собой преграды.
   "Вы только что пытались убить моего шурина! Дважды!" казалось не самым удачным способом начать этот разговор, а успокаивающее "Ну, ну, молодая женщина, вам не нужно меня бояться" было явной неправдой. Пока Пенрик размышлял, он расстелил скатерть на тюфяке, словно это был настоящий стол, и начал выкладывать содержимое своей корзины: кувшин тепловатого чая, подслащенного медом, и кувшин разбавленного вина, свежеиспеченные булочки, мягкий белый сыр, сваренные вкрутую яйца, свежий виноград и инжир, жирные оливки; правда, никаких кусочков вяленой рыбы, потому что Пен поставил на них крест, независимо от того, традиционная это сидонийская закуска или нет.
   Но она не поддалась искушению. Возможно, у нее было слишком плохое настроение, чтобы чувствовать голод. Пен налил себе чашку чая, вторую поставил перед ней и начал чистить яйцо. - Завтрак, - объявил он. - Его приготовила моя жена. Она очень хорошо готовит.
   При этом замечании ее удивленные глаза, в которых отражался свет фонаря, поднялись над барьером из рук. Но она прорычала: - Я вам ничего не скажу.
   - В основном, мы уже знаем. Министр Метани в Тасалоне поручил своему ручному волшебнику снабдить тебя элементалем, взятым у ласки, обучить тебя одному-единственному навыку и тайно отправить убить генерала Эрисайдию, симулируя аневризму сосуда мозга. И это был не первый раз.
   Это был не совсем выстрел наугад, но он вызвал резкий вдох, когда до нее дошло. - Вы поймали Рэйча?
   Итак, у ее сообщника было имя, и это было начало. Пен не видел необходимости в этом признаваться. Пока. - Тебе нет смысла скрывать то, что он знал, - сказал он вместо этого. - Но меня не очень интересует заговор Метани, это давно не новость для человека, которого он когда-то пытался несправедливо ослепить. На этот раз мое внимание привлек его метод. Видишь ли, у него есть теологический подтекст.
   Очевидно, она этого не знала, потому что ее голова приподнялась еще выше, когда она в замешательстве уставилась на него.
   - Кстати, после вашего провала никого не пошлют тебе на помощь. У твоих работодателей есть только одно представление о лояльности.
   - Я знаю это, - отрезала она. Разозленная, но какая бы мысль ни пришла ей в голову, она вздрогнула и снова сжалась. - Но, может быть, если... - начала она. Она проглотила остаток, как будто он душил ее, затем просто покачала головой, снова закрыв лицо руками.
   Пенрик посолил яйцо и съел его, размышляя. - Нет ничего существенного, чего бы мы еще не знали, но, признаюсь, я испытываю жгучее любопытство к деталям.
   В ее голосе слышалось неодобрение. - Почему я должна помогать вам? Никто же не собирается облегчать мне путь, кроме как в могилу.
   И разве это не было проявлением отчаяния? Пену напомнили, что это считалось грехом, и он начал понимать почему. - Не так уж и просто. Тебя не повесят. Как я показал прошлой ночью, никакая веревка не удержит волшебника. Погребальный костер - это ужасная смерть. Яд не так безболезнен, как его рекламируют. Всегда есть рокнарский метод, когда волшебника увозят далеко в море и оставляют тонуть, а его демону некуда прыгнуть. В Вилноке действительно море под рукой. Ты, кажется, совсем не думаешь о своем элементале, хотя кто-то должен был бы это сделать. Вероятно, я. Это был бы первый раз, когда демон пережил бы тебя, - продолжил он наугад. - Это все равно что позаботиться о своем выжившем ребенке.
   Ого, - сказала Дез, такая же скрытно внимательная, как и Пенрик. Это вызвало реакцию.
   Это проявилось не в ее теле, которое лишь немного сгорбилось, а в ее смятенной душе, брошенной в водоворот отчаяния. Из-под ее плотно сомкнутых век потекли слезы.
   - Если ты что-нибудь выпьешь и съешь, - заметил Пен своим самым невозмутимым тоном, - это поможет тебе восстановить контроль над своим дыханием.
   Покачивание головой.
   - Наши демоны поддерживаются нашими телами так же, как и нашими душами. Это не совсем еда за двоих, но они используют нашу пищу, чтобы поддерживать себя. - Он решил не указывать на то, что голодание - это еще один способ избавиться от волшебника. Если бы его тюремщики в Патосе выбрали этот более медленный метод, то вполне могли бы добиться успеха. - Знаю, что ты голодна после вчерашних потрясений, потому что я голоден. - Он оторвал от булочки мягкий кусочек, обернул им кубик сыра и съел.
   С такой осторожностью, с какой протягивал бы руку в огонь, он добавил: - У тебя есть ребенок. - По крайней мере, об одном он знал из своего предыдущего целительского осмотра, хотя и не знал, жив он или мертв, есть ли у него братья или сестры. Это было предположение, но Пен подумал, что это могло бы иметь больший эффект в качестве заявления: - Метани держит его в заложниках против тебя. - Потому что как еще можно контролировать волшебницу на расстоянии?
   Или вообще, - сказала Дез.
   Привязанность работает лучше. Любовь. Лояльность. Трепет. Все эти неосязаемые нити. Хотя сплетение любви и угрозы, возможно, наименее хрупкое из всех. Пен почувствовал легкую тошноту, и это было не из-за вкусной еды Никис.
   Судя по сдерживаемым рыданиям, женщина, казалось, была близка к тому, чтобы задохнуться, как астматик. Пен с беспокойством наблюдал за происходящим. Он попытался прервать этот внутренний порыв: - Кстати, как тебя зовут? Я не могу продолжать думать о тебе как об убийце Метани.
   Ее взгляд метнулся вверх. Она набралась достаточно воздуха, чтобы спросить: - Разве Рэйч вам не сказал?
   - Это не я его допрашивал, - честно признался Пен.
   Она отвела взгляд. С такой неохотой, как будто у нее вырывали ногти, выведывая сведения о передвижении войск, она сказала: - Аликстра.
   Она не назвала фамилию, и, на самом деле, это, вероятно, не имело значения. Не только ее демон был расходным материалом для ее хозяев. - Спасибо, это помогло. - И поскольку в эту сеть, казалось, попадался хоть какой-то улов, добавил: - А как зовут твоего ребенка?
   - Киттио.
   - Ему около пяти, не так ли?
   - Откуда вы вообще все это знаете? - Ее голос звучал почти возмущенно. - Даже Рэйч не знал о Киттио. Я убедилась в этом.
   - Разве ты была в курсе всего, что сказали ему твои работодатели?
   Вздох, пауза. Если она и вообразила себе такое предательство, то это ее не сильно удивило, потому что она снова успокоилась.
   Пен отважился продолжить. - Ты с твоим демоном уже умеешь видеть во тьме?
   Недоуменный взгляд. - Что это?
   О боже, сказала Дез.
   - Видеть призраков?
   - Только во сне.
   - Хм. Разве твои работодатели не дали тебе хотя бы элементарных указаний по управлению демоном?
   - Они научили меня убивать. Что еще мне было нужно? - Угрюмое предчувствие.
   - Образование для кандидата в волшебники обычно состоит из шести лет обучения в семинарии, а затем сдачи экзамена на степень магистра богословия. Присяги ордену. И еще более специализированное обучение перед получением своего демона. Итак, довольно серьезная подготовка. - Он прочистил горло. - Хотя есть и альтернативные пути к призванию. Но теология всегда рано или поздно возникает. Так или иначе. Желательно, не практического толка.
   В ее взгляде читалось недоумение. Что для нее было лучше, чем душевная боль? И все же он начал выводить ее из этого состояния, что подтвердилось, когда она наконец потянулась за чашкой.
   Она поднесла ее к губам. - Может быть, это отравлено. Это было бы здорово. - Она демонстративно выпила жидкость залпом. Затем удивленно посмотрела на него. Это был их лучший чай, в конце концов, Пен пил его сам.
   - О, - сказал Пенрик. - Я ведь не представился, не так ли? Я Пенрик, а мой демон Дездемона. Скажи что-нибудь, Дез.
   - Идиотка, - бесстрастно произнесла Дез. - Ты не могла бы быть более безмозглой?
   - Не уверен, что это поможет, Дез.
   - Она пыталась убить моего любимого сидонийского генерала. Не стоит ожидать, что это мне понравится.
   Пенрик решительно взял себя в руки. Но не удержался и спросил, есть ли у тебя второй любимый?
   Чадро, конечно.
   Ха. Здесь он не возвращался к тем воспоминаниям.
   При этих словах глаза Аликстры расширились. Ей не требовалось глубоких знаний Пена, чтобы понять, кто говорит; она могла воспринимать это напрямую. - Она разговаривает? Ученый... другой волшебник не позволял своему демону делать это. Я и не знала, что они могут.
   - Твой человек из Тасалона? - О, черт, черт, храмовый, а не дикий. Дикий волшебник может сослаться на невежество; служитель храма должен быть опасно испорчен. - Это был не ученый Кирато, не так ли?
   Она не узнала его, только покачала головой.
   Пен вздохнул с облегчением.
   То, сказала Дез, что ты однажды прочитал бедному Кирато строгую проповедь, не делает тебя ответственным за его последующие поступки... Хотя, согласна, это была запоминающаяся речь. Даже я была впечатлена.
   Пен проигнорировал это, потому что, если бы он следовал за Дез по пятам в каждую кроличью нору, куда приглашали ее колкости, они бы никогда не закончили этот допрос. К тому же, он был бы похож на сумасшедшего.
   - Мой не говорит, - сказала Аликстра. - Никто из них не говорил. Просто кричали, рыдали или рычали. Я не понимаю, как маги могут это выносить.
   - Речь - это дар, который каждый демон должен унаследовать от своего наездника. Твой новый элементаль может дать тебе только речь ласки, которая, как я полагаю, не очень членораздельна, а также эмоции и воспоминания о том, как быть животным. Глубоко внутри Дез, на самых первых уровнях, таятся дикая кобыла и львица. Иногда я все еще вижу фрагменты их снов, но не более того. Если ты будешь носить в себе своего демона достаточно долго, он начнет превращаться во что-то более человечное и заговорит. Скорее, как младшая сестра-близнец.
   Эта параллель, похоже, не успокоила ее.
   - Люди, которые случайно, по незнанию, заражаются животным-элементалем, часто думают, что они сошли с ума, и даже ведут себя так. Ты, по крайней мере, знала, что с тобой происходит. С самого начала все было под контролем. - И он действительно хотел узнать больше о ее начале, только начав с того, сколько элементалей?
   Это было равносильно тому, чтобы спросить, скольких людей ты убила? Вряд ли это вызвало бы больше доверия. На данный момент он уклонился от этого. Другой вопрос, который он не мог задать прямо, поскольку подразумевал, что парень еще не схвачен, был: Как ты думаешь, куда отправился твой напарник? - Рэйч был твоим командиром или курьером?
   - Сопровождающим... наверное? Он уже давно был одним из посыльных Метани.
   - Наемный убийца?
   - Можно и так его назвать. Когда-то он был солдатом.
   Ни намека на то, что в ее отряде есть кто-то еще. Метани уже пытался это сделать с шестью бойцами; еще более многочисленный отряд убийц было бы труднее спрятать и передвигался бы он медленнее. Двое могли проскользнуть внутрь и исчезнуть, как дым. - Когда задание было бы выполнено, или если бы ты потерпела неудачу, или была схвачена, или если бы ты попыталась сбежать, Рэйч должен был убить тебя? - Другими словами, он бы повернул назад или сбежал?
   Похоже, это не было ни новой мыслью, ни сильным страхом, потому что она просто пожала плечами. - Я так не думаю. Раньше он боялся моего демона, а после в этом не было необходимости. Это из-за Киттио...
   Но Пен так и не узнал больше о Киттио, потому что к ней вернулось достаточно присутствия духа, чтобы сменить тему.
   - Я знала, кто вы, - сказала Аликстра. - Второй придворный волшебник герцога Юрго, которого он держит в своей летней столице. Женат на сестре генерала. Но вы не должны были быть таким.
   Как что? - Значит, тебя отправили в Орбас не в полном неведении. Что они тебе рассказали обо мне?
   - Недостаточно. - Она задумалась, но желание пожаловаться на свою работу было слишком сильным, чтобы противостоять ему. Пен надеялся, что жалобы могут легко перерасти в признания. - Сказали, что я должна избегать вас. Я думала, что так и сделала. Волшебник все еще находился в форте, когда генерал выехал из него верхом, и мы последовали за ним из Тино. Мне не сказали, что в Вилноке их было два.
   - Я так понимаю, ты почувствовала ученого Даброу?
   Она взглянула на отверстие, такое же темное, как и в камере. - Так его зовут? Волшебник, иногда посещающий лазарет форта, как и предполагалось для вас. Я проверила. Не то чтобы нам удалось попасть в форт.
   - Рад слышать, что охранники Аделиса выполнили свою работу. - Они, должно быть, были в состоянии повышенной готовности с момента предыдущего нападения, и неудивительно. Если они убили полдюжины злоумышленников той ночью, то сами не могли остаться невредимыми.
   - Мне сказали, что вы были агентом Адрии, который помог генералу и его сестре сбежать из Патоса пять лет назад. Приписав себе излечение его глаз после неудачного применения кипящего уксуса.
   - Я никогда не ставил это себе в заслугу, - возмущенно начал Пен, прежде чем вспомнил, - хотя мы сами пустили этот слух об уксусе. Ослепление было тщательным.
   - Ученый... волшебник сказал, что такое исцеление невозможно.
   - Он может в это верить. Кстати, как зовут этого ужасного сукина сына? Мы не можем продолжать называть его ручным колдуном Метани. Или ученым душителем. Это неловко.
   Пораженная его словами, она опустила глаза, и чтобы выиграть время, начала откусывать от булочки. Пен не мешал ей. Хотя он заметил: - Это будет не так сложно выяснить самостоятельно. Дикий колдун мог бы остаться безымянным - на самом деле, ему пришлось бы это делать. Храмовый волшебник из свиты высокопоставленного министра и имперского регента не смог бы.
   Она прожевала, проглотила. Наконец призналась: - Ученый Тронио.
   Это имя не было знакомо Пену, но храмовые маги были нередки в великом Тасалоне, который притягивал к себе всех честолюбивых людей, как мух к меду или к навозу - вопрос открытый. Одно только имя волшебника было наградой, стоившей этого мучительного завтрака, ключ, который Пен хотел получить в свои руки, даже если он еще не знал, какую дверь он откроет.
   Если бы ученого Тронио видели при дворе Метани, а не держали в секрете и не прятали от посторонних глаз... - Сколько лет этому человеку?
   - Не знаю. Лет пятьдесят, наверное?
   - Значит, примерно столько же, сколько Метани. Они давние знакомые?
   - Я так и думала?
   Значит, они вовсе не были анонимными. Долго ли они готовили этот подлый план? Если так, то, похоже, многие соперники Метани уже должны были умереть. Или Аликстра была их первым таким сверхъестественным агентом?
   - ...И все-таки, как стать убийцей? - спросил Пен, охваченный растущим любопытством. - Не похоже, чтобы такая вакансия была вывешена на доске объявлений на торговой площадке. Даже в Тасалоне.
   Сердитый взгляд в его сторону за то, что для нее было чем угодно, только не легкомыслием.
   - Прости, я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто отношусь к этому легкомысленно, - быстро извинился Пен. - У моего демона достойное порицания чувство юмора, и иногда оно выходит из-под контроля.
   О, да, вини в этом демона, усмехнулась Дез. Но она была так же сосредоточена, как и он.
   - Я думала, вы уже все знаете.
   - Знание - это не то же самое, что понимание. У меня есть глубокая потребность понять. Все.
   Теперь у тебя прямо-таки божественные амбиции. Высокомерие ученого, Пен?
   Аликстра немного помолчала, но, возможно, ее желание быть понятой было столь же велико, потому что она перевела дыхание и начала: - Я была служанкой во дворце Метани. Мне платили столько же, но другой незамужней женщине предоставили комнату в общежитии и еду. Из-за Киттио я жила на улице, в съемной комнате. У нас было больше расходов, в том числе плата соседке по дому, чтобы та присматривала за ним, пока я работала. Я теряла дни из-за того, что болела сама или он, и все больше влезала в долги. Ему пора было поступать в школу ордена Матери - я уже научила его буквам и цифрам, он такой сообразительный...
   Значит, она сама обладала хотя бы элементарной грамотностью?
   - Но я не могла позволить себе платить за обучение. Я начала воровать во дворце всякие мелочи, которые, как думала, никто не заметит.
   - Понятно, но опасно, - сказал Пен, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще, а не осуждающе.
   - Я и понятия не имела, насколько опасно. Однажды нашла в ящике стола кошелек, полный серебра. Это было намного больше, чем я когда-либо осмеливалась взять раньше, но этого хватило бы нам на год. Это была ловушка. Стражники Метани нашли это у меня в течение часа. Я боялась, что меня отведут к магистрату, чтобы отрезать мне руку.
   - Не раньше, чем совершается пятое нарушение, - заметил Пен. - Ты знала об этом?
   - Думаю, да, но я была в панике. Вряд ли это имело значение. Я теряла свою работу, и что потом?
   Я могла бы объяснить это тебе по буквам, предложила Дез, опираясь на свой двухсотлетний опыт, полный самых разных женских историй.
   В этом нет необходимости. Но было ясно, что Аликстру подтолкнули на скользкий путь, и лишь после тщательного изучения. - Я так понимаю, тебя не потащили к магистрату.
   - Охранники отвели меня к самому министру и оставили там. Это был первый раз, когда я разговаривала с ним, или, скорее, он со мной. Магистрат был бы менее пугающим. Ученый Тронио был там и слушал. Они сказали мне, что я могу искупить свою вину, если выполню для них особое задание, и если справлюсь с ним хорошо, нам с Киттио выделят отдельную комнату во дворце, а Киттио сможет ходить в дворцовую школу Матери вместе с детьми старших слуг и вассалов.
   - И ты согласилась, не зная задачи?
   - Немедленно.
   - Продолжай.
   - Первым элементалем была птица, дикий фазан. Меня отвели в комнату и приказали свернуть ему шею, как цыпленку. Я почувствовала себя очень странно, когда демон вселился в меня. Понимаю, что это было бы воспринято как безумие.
   - Как давно это было?
   - Около семи месяцев назад.
   Хм, после того, как смерть старого императора привела в замешательство высшую политику Тасалона, но до того, как долина Витими ввергла все в еще больший хаос.
   Ее голос стал еще тише. Снаружи был полдень, но в этой каменной бутыли царила полночь, и в темноте можно было разглашать секреты. - Мне дали неделю, чтобы привыкнуть, затем ученый Тронио отвел меня в сторону и научил, как направить хаос в выбранном направлении. Он сказал, что это все, что мне когда-либо нужно было узнать. Я почувствовала облегчение.
   - Из всей их лжи это, возможно, самая большая, но продолжай.
   - И вот однажды ночью Тронио отвел меня в имперскую тюрьму. Не знаю, что он сделал с охранниками, но мы их не видели. Он отвел меня в камеру, где спал заключенный, и сказал, что утром его должны казнить ужасным образом за государственную измену. Сказал, что заключенный был его старым знакомым, и что он хотел бы, чтобы тот умер более мягко, и я должна была сделать это из милосердия, как солдат, расправляющийся с ранеными товарищами на поле боя. Утром его найдут мертвым на койке, и никто ничего не узнает.
   - И ты в это поверила?
   - Я хотела в это верить. - Она прикусила губу. - И... хотела знать, настолько я сильна. Тронио отступил, я сосредоточилась на хаосе, как меня учили, мужчина вздрогнул и умер без единого звука, и, и...
   Пен ждал.
   - Элементаля вырвало из меня, как повязку, прилипшую к ране. Я оказалась в безбрежной тьме, более пугающей, чем Тронио, Метани и старый император, вместе взятые. Потеряла сознание. Когда очнулась, Тронио нес меня на руках из тюрьмы и хвалил. Метани тоже, когда мы вернулись во дворец. Он вернул мне тот мешочек с серебряными монетами, чтобы на этот раз я сохранила его. - Она уставилась на свои руки. - Не могу пожалеть, что не бросила его в огонь и не убежала, потому что мне некуда было идти и не было возможности взять Киттио с собой.
   - Ты могла бы обратиться за помощью в город.
   - Куда?
   Пен начал было говорить "к верховному жрецу Тасалона", но передумал. - Святой моего ордена был бы лучшим выбором. - Хотя для нее это все равно было бы рискованно.
   Она выглядела озадаченной. - В вашем ордене есть святые?
   Ой, ой. - Неважно. Теперь спорный вопрос. Продолжай.
   - В течение месяца мы прекрасно жили во дворце. Мне больше не приходилось выполнять работу горничной. Я могла проводить больше времени с Киттио, а когда он начал посещать школу Матери, Метани позволил мне начать его обучение в скриптории на писца. Я думала, это означает, что меня готовят к более высоким задачам. С тех пор я не питала особых надежд... Но потом появились второй элементаль и второй человек.
   - Конечно.
   - Да, даже я начала это понимать. Элементаль был в мясном кролике, выращенном где-то в Тасалоне. Он был более ручным, чем фазан. Человек... это был другой министр, соперник Метани. На этот раз не было никаких слухов о пощаде, но мне сказали, что он был предателем, вступившим в переписку с нашими врагами - рокнарцами и Адрией. - Ее взгляд метнулся к Пену, предполагаемому - ну, на самом деле - агенту адрийцев. Бывшему, он не протестовал. Она уже вовсю рассказывала свою историю, и он не смел отвлекать ее. - Ночью Тронио привел меня в особняк соперника. Я не знаю, использовал ли он магию, деньги или и то, и другое, но мы беспрепятственно проникли внутрь. И снова вышли. В этот раз я не упала в обморок, но мне потребовалось несколько часов, чтобы унять дрожь. И не из-за убийства.
   - Это ведь был не принц Рагат, не так ли?
   - Нет. Еще нет. Добраться до Рагата было труднее, потому что его охраняли гораздо лучше. Даже волшебнику не удалось бы подобраться к нему спящему. Это был первый раз при дневном свете. Мы стояли в толпе, одетые как бедные горожане, когда проходила его процессия. Удар оказался самым легким из всех. Его носильщики и охрана были уже далеко по улице, когда он упал со своего сиденья и кто-то заметил это. Мы уже шли в другую сторону. - Она добавила довольно рассеянно: - Это был лебедь. Им пришлось связать ему крылья.
   - Что заставляет меня задуматься, где же Тронио добывал свои запасы элементалей, - сказал Пен. - Они, знаешь ли, не растут на деревьях. - И не внутри деревьев. По какой-то причине редкие протодемоны обнаруживались только у высших животных. Пен предположил, что для их поддержания необходим какой-то необходимый минимум активной жизни. Может быть, те, что проявлялись в деревьях, просто мгновенно испарялись, так и не появившись на свет? Как-то так?
   И ты еще обвиняешь меня в том, что я отвлекаю тебя, проворчала Дез.
   - Думаю, время от времени люди передают их ордену Бастарда, - сказала Аликстра. - Я знала, что Тронио сказал, для уничтожения, так что я не делала с ними ничего такого, чего бы уже не случилось. Вместо этого Тронио просто приносил их мне.
   - Этот человек похищал демонов?
   Она моргнула. - Так ли это? Я имею в виду... Я думала, он имеет на них право.
   - Не на это, - горячо возразил Пен. Он чуть было не добавил: "Поверь мне", но посмотри, к чему привело ее доверие к другому ученому храмовому волшебнику. Выбор Тронио из этой сверхъестественной кладовой был бы ограничен элементалями в виде животных, достаточно маленьких, чтобы его убийца могла покончить с ними, никаких лошадей, коров или медведей... Он нахмурился, захваченный другой мыслью. - Не хочу беспокоить тебя вопросом, который, э-э, никто в моем ордене не счел бы неловким, но где во всем этом был отец Киттио?
   Она отвела взгляд и с горечью произнесла: - На дне морском. - Вздохнув, продолжила: - Мы были влюблены друг в друга в нашей родной деревне. Когда Кави получил повышение и стал третьим помощником капитана на своем торговом судне, он вернулся за мной, мы поженились и переехали в Тасалон, чтобы быть поближе к его работе. На следующий год родился Киттио. Я была занята, но счастлива. Пока его корабль не вернулся из рейса. Считали, что судно затонуло во время шторма, потому что так и не смогли найти никаких товаров или людей с него, даже у пиратов. Иногда кто-то из выживших, беглый раб или даже пират, дает показания о том, что судно было захвачено. В конце концов.
   - Я слышал об этом. Три года...
   - Этого должно было хватить, - сказала Аликстра. - Моя надежда давно умерла.
   - Итак... Метани ставил перед тобой какие-нибудь другие цели после Рагата и до Аделиса?
   Она покачала головой. - Но для меня генерал должен был первым вне Тасалона. Судя по тому, как они хвалили меня, я подумала, что они начинают мне доверять. Они называли меня солдатом Сидонии, и я гордилась тем, что являюсь одной из них. Им не нужно было угрожать... - У нее снова перехватило дыхание. Но она делала это исключительно сама, без каких-либо шаманских заклинаний, например. Если подумать, это может быть способом удержать пойманного шпиона от разговоров. В следующий раз, когда Пен напишет шаману Инглису, он мог бы попросить его...
   Вернись, Пен. Этим преждевременным вскрытием ты добрался до ее сердца. Мы почти закончили.
   Он постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче, как будто он пытался убаюкать Рину. - Чем они угрожали? Это, должно быть, было жестоко.
   Она снова сжалась в комок и говорила со своими коленями. Но все еще говорила, это хорошо. - Если бы я потерпела неудачу или если бы попыталась сбежать, Киттио кастрировали бы и продали в рабство.
   Кастрировали, сделали евнухом. Некоторые высокородные мужчины сами выбирали это для себя, чтобы занять самые высокие посты в имперской бюрократии, при этом никогда не ставя своих детей выше своей преданности императору. Или их семьи выбирали это за них, чтобы они могли отдавать предпочтение другим родственникам, и, несмотря ни на что, все возвращалось к тому, с чего началось. Метани сам был таким человеком. Пен встречал другого. Низкорожденные не получали столь щедрого вознаграждения. Как и рабы, особенно красивые мальчики-рабы... Остальное Пен мог бы заполнить. Аликстра тоже.
   Он рискнул спросить: - Это та самая причина, по которой ты вернулась, чтобы сделать вторую попытку с Аделисом? Полагая, что если ты, несмотря ни на что, принесешь его метафорическую голову к ногам своих хозяев, они простят тебя за то, что лучший план пошел наперекосяк?
   - И пощадят Киттио. Да. - Вырвалось у нее сдавленным голосом. - Значит, не провалилась. Или, по крайней мере, сначала я так подумала, если бы стало известно, что я не призналась перед смертью, то они проявили бы милосердие. Но зачем им это? В любом случае, теперь уже слишком поздно.
   - Угроза действует, только если ее адресат жив. Если бы тебя на самом деле казнили, у них не было бы причин приводить ее в исполнение. - Эта мысль не должна была радовать, но она немного расслабилась.
   - Вы так думаете? - неуверенно спросила она.
   Пен смягчил свой честный ответ "Зубы Бастарда, понятия не имею" до "Может быть".
   Она слегка покачнулась. - Как Орбас собирается меня убить?
   - Не знаю. Не мне решать, я не магистрат. Не того бога. К счастью. - Хотя, помоги ему Бастард, не было никаких сомнений, что он был бы готов давать советы.
   Он собрал свою корзинку, но оставил фонарь и недоеденный завтрак, и велел Даброу опустить лестницу. Прежде чем подняться по ней, он еще раз пятикратно благословил Аликстру, на этот раз более осторожно. Это было похоже на бегство из руин.
   - Хорошо. Это было поучительно, - вполголоса заметил Даброу, когда Пен выбрался наружу и встал на ноги. - Вокруг вас все обычно так и есть.
   Пен мотнул головой. - Давайте выйдем на улицу и поговорим.
   - Да.
   Пен отвел Даброу на солнечную сторону старого здания и прислонил свою голову к горячим камням. Никогда еще свет, падавший на его лицо, не казался ему таким благословением. Даброу по-дружески прислонился к нему.
   - Это было удивительно утомительно. Даже если не считать ночь без сна.
   - Это точно.
   - Думаю, будет безопаснее оставить ее одну, с охраной только наверху лестницы в подвал, по другую сторону дверей, вне пределов досягаемости. Магия Дез может действовать на расстоянии выстрела из лука, но для ласки гораздо ближе. Хотя она все еще могла причинить неконтролируемый вред кому-то из находящихся близко. - Как это было с Аделисом. - Так что один из нас должен быть под рукой, когда ей приносят еду и забирают помои.
   - Этот торговец был очень недоволен тем, что его не пустили на склад. Можем ли мы впустить его людей обратно?
   - Да, но только для самых необходимых дел. Я прослежу, чтобы стражники знали, что в любом случае нужно держать всех подальше от подвала. Вы сейчас возвращаетесь во дворец Юрго?
   - Да.
   - Изложите Стобреку суть дела.
   - Подозреваю, что от вас он мог бы узнать больше.
   - Я в его распоряжении, когда он захочет. Мне нужно о многом подумать, и я слишком устал, чтобы этим заниматься. О, и никогда не забывайте, что где-то на свободе все еще бродит наемный убийца Тасалона.
   - Я бы не возражал, если бы он постучал в мою дверь. Маска мог бы оказать ему теплый прием.
   Пен ухмыльнулся и эхом отозвался: - Да, пожалуй.
   Махнув рукой, Даброу поплелся прочь. Зевая, Пен вернулся внутрь, чтобы проинструктировать охранников.
  

Глава 5

  
   Три дня спустя, в полдень, Пена прервали тихим стуком в дверь его кабинета наверху. Пен проглотил грубое слово на вилдийском и отложил перо на середине предложения. Он поднял глаза и увидел одного из охранников от входной двери, который наклонился внутрь, но не переступил порог. После той ночи, когда они поймали убийцу, стражники Юрго пережили трудное время в своих верных дозорах. Легенда, с помощью которой они утверждали, что Аделис все еще находится в доме его сестры, должна была развеяться, но напарник убийцы не попал в ловушку ни здесь, ни в другом месте, так что Пен мог быть только благодарен за их постоянное присутствие. - Да, стражник?
   Часовой наклонил голову, с любопытством оглядывая удручающе обыденный беспорядок, царивший в логове волшебника. - Ученый господин. У двери стоит незнакомый нам человек, говорит, что хочет вас видеть.
   - Он сказал, зачем?
   - Нет, господин. Он сказал только, что краска подходящего цвета.
   Беглый осмотр ясновидением; Никис, Рина, Идрин и Лин собрались наверху, в мастерской Никис, занимаясь настройкой ее ткацкого станка, хотя он не был уверен, что Рина помогает больше, чем ее кот. - Я ожидаю сообщения от моего ордена в Догрите. Возможно, это оно. - И если так рано, то хорошо.
   - Он одет как деревенский житель, а не как курьер Храма.
   - Я спущусь. - Пен с сожалением оторвался от письма. Несмотря на то, что всем следовало бы знать, что он был личным вассалом герцога и, черт возьми, не практиковал целительство, у его порога по-прежнему появлялись случайные просители его услуг. Лин, Никис и Идрин научились выслушивать их жалобы и направлять их к следующей надежде. Или, время от времени, наверх. Охранники были не столь опытны, но одно их присутствие отпугивало большинство потенциальных посетителей.
   Пен спустился по лестнице в атриум и, высунув голову, увидел, что второй охранник подозрительно разглядывает парня, который стоял на ступенях с широкополой шляпой в руке и доброжелательно смотрел вверх. Его простая туника без рукавов, брюки и сандалии могли принадлежать любому рабочему, живущему в деревне или городе. Темные взъерошенные волосы; более светлая, бронзовая кожа сидонийца; чисто выбритый; худощавый, слегка изможденный; единственной примечательной чертой были глаза - ясного зеленовато-карего цвета. На вид ему было около тридцати.
   Только реакция Дез, съежившейся почти так же, как Маска съежился перед ней, что-то выдала. Пен никогда в жизни не видел этого человека, но, учитывая, кем он был, имя сразу всплыло в памяти. - Ой! Ты, должно быть, благословенный Ироки. Я не ожидал, что ты приедешь лично, господин. Пожалуйста, входи.
   Едва заметно улыбнувшись, святой прошел мимо растерянных охранников, которых Пен поспешно вернул на свои посты взмахом руки. - Лин! Никис! - крикнул Пен, когда они вошли в атриум. - Вы мне нужны!
   Пен повернулся к своему посетителю. - Передал ли капитул ордена в Догрите мое письмо?
   Вместо ответа мужчина вытащил послание Пена из-за пояса, испачканная кремово-белая ткань которого была единственным намеком на его призвание, и повертел его в тонких пальцах. - Две ночи назад.
   - В тот же день, когда я отправил его - курьеры отлично поработали. - Пен нахмурил брови. - И ты тоже. - Запах лошади и летнего пота, исходивший от мужчины, свидетельствовал о недавней быстрой скачке.
   - Ага. Большую часть - вчера, остальное - сегодня утром.
   - У тебя нет сопровождающего? - Кому еще следовало предложить гостеприимство Пена?
   - Догрита дала храмового курьера-конюха, очень кстати. Он только что отвел лошадей в капитул Вилнока. Там их устроят. Я сразу же направился сюда. Дело было в двери, понимаешь. Приятная краска, оранжево-красная. Легко подобрать.
   Никис и Лин спустились вниз, обе с любопытством. Идрин выглянула с балкона, твердой рукой удерживая Рину от попыток забраться выше, чтобы лучше видеть; вместо этого девочка наклонилась и прижалась лицом к стойкам. Пен полагал, что ее голова слишком большая, чтобы застрять, как колено.
   - Никис, Лин, позвольте представить вам благословенного Ироки, святого ордена белого бога, родом из Догриты. Моя жена, Никис Эрисайдия кин Джуралд, и наша самая лучшая служанка, Лин. - Ироки дружески помахал рукой; Никис и Лин присели в реверансе, Лин выглядела обескураженной. Пен не думал, что раньше ей попадались святые.
   - Думаю, нам лучше продолжить этот разговор в моем кабинете. Лин, принеси, пожалуйста, таз для рук и что-нибудь попить. Святой устал с дороги. Никис, присоединяйся к нам.
   - Ты уверен? Разве это не конфиденциальное дело Храма?
   - Это также дело Аделиса, и ты его лучший представитель. - А также юридический исполнитель воли своего брата, что входит в круг ее обязанностей по отношению к нему вне его военного подчинения. Она кивнула.
   - А разве сам генерал не здесь? - спросил Ироки, когда они вслед за Пеном поднимались по лестнице в галерею.
   - Уже нет, - ответила Никис, - но я рада слышать, что вы так думаете. Мы притворяемся, что он все еще здесь, на всякий случай, если за нами наблюдают недружелюбные взгляды. Так что, если кто-нибудь спросит, вам придется придумать какую-нибудь историю. Может быть, перед тем, как вы уйдете, мы все сможем рассказать одну и ту же.
   Ироки удивленно приподнял брови, услышав эти глубокие слова. Впечатленный? Или просто незнакомый? Святые, как выяснил Пен, могли принадлежать к любой социальной группе, и люди, которым иногда удавалось направлять бога, воспитывались так же, как и все остальные. Храм считал, что благословенные принадлежат к особому классу, стоящему вне всякой иерархии, религиозной или светской; боги были особенно безразличны к таким человеческим установлениям, как ранги, для них королева и ее горничная были одинаковы. Со временем такое отношение, как правило, передавалось и их самым преданным слугам, так что, возможно, Ироки только недавно пришел к своему призванию.
   К тому времени, как Пен извлек из-под своей картотеки два подходящих стула, запыхавшаяся Лин принесла тазик и кувшины с холодной лимонной водой и чаем, а также тарелки с наспех собранными на кухне закусками. Святой, казалось, был рад смыть дорожную грязь со своих рук, вежливо поблагодарив горничную. Никис разлила напитки, а Лин с явным сожалением вышла и тихо закрыла за собой дверь.
   Ироки снова достал из-за пояса смятое письмо. - Из этого понял главное - надо сказать, довольно дикое, - но ученая мастер Равана сказала, что тебе можно доверить, и ты дополнишь остальное, когда я приеду.
   - А, ты с ней встречался? С ней все в порядке?
   - О, да. - В сидонийской речи Ироки были те же интонации и акцент, что и у Даброу; Пен подумал, не из одной ли они провинции. - Кажется, она тоже была о тебе высокого мнения. - Его заинтересованный взгляд, обращенный на Пена, был только глазами, едва уловимыми от какого-то более глубокого восприятия. Если бы бог был присущ ему в этот момент, Дез поняла бы это, и Пен понял бы это по ее истерике.
   Будь добрее, едко сказала Дез. У тебя свои страхи.
   С каждым днем их становится больше, согласился он в качестве извинения.
   Пен сделал глоток чая и перевел дыхание. Не опуская на этот раз преамбулу дворцового совещания, которая привела его на сторону Аделиса, потому что в противном случае вся эта авантюра казалась висящей в воздухе, Пен рассказал о событиях, начиная со встречи с волшебницей-уборщицей на лестнице и заканчивая ее поимкой и заключением в тюрьму в подземелье-бутыли. Он не был уверен, действительно ли его краткое изложение ее последующей истории передало тот едва уловимый ужас, который она в нем вызвала, но Ироки был очень трезв, когда он закончил.
   Сегодня Никис слышала рассказ Пена во второй раз, после того как он изложил его ей в гораздо менее организованном виде в тот первый день, поэтому ее первоначальное возмущение по поводу сверхъестественного покушения на убийство поутихло. Она заметила: - Я все еще не испытываю особого сочувствия к вору, который пытался убить моего брата, но если и есть какой-то бог, которого Метани оставил не задетым этим, то не могу представить, какой именно.
   - Бастарда, очевидно, из-за неправильного использования Его демонических даров, - сказал Пен. - А как ты объяснишь остальных?
   Она пересчитала их на пальцах, загибая каждый по мере продвижения. - Мать Лета, за это отвратительное злоупотребление материнской любовью. Сын Осени, за беспомощного Киттио. Отец Зимы, за извращение правосудия во всех отношениях. Дочь Весны для самой Аликстры, потому что, став матерью, человек не перестает быть дочерью. Богиня по-прежнему заботится о нас, даже когда мы покидаем Ее дом, так же, как ее школьные учительницы заботятся о своих бывших ученицах, которые выросли, и надеются на их благополучие. - Она подняла оставшийся большой палец. - И Бастард, как ты говоришь.
   - Ух ты. Ничего себе, это весь список, - согласился Ироки, явно пораженный.
   На минуту все замолчали, когда Никис вернула руки на свои пышные колени. Пену это неизбежно напомнило о девизе его собственного ордена, который был выгравирован на его печати: "Нет рук, кроме наших". Это было взято из более крупной цитаты, о которой знали немногие, ее источник утерян: "У богов в этом мире нет рук, кроме наших. Если мы подведем Их, куда же Им тогда обратиться?" Когда Пен впервые столкнулся с этим, будучи молодым студентом семинарии, он показался ему весьма вдохновляющим.
   Его дальнейшее изучение человечества показало, насколько сильно люди могут убедить себя в том, что их собственные потребности соответствуют потребностям богов, а не наоборот. Теперь он считал это высказывание обоюдоострым и опасным, и, следовательно, оно, несомненно, является собственностью Бастарда, а значит, вполне уместно на его гербе. Неужели Метани и Тронио воображали, что таким отвратительным способом они оказывают какую-то великую патриотическую услугу?
   Что хорошо для министра Метани, хорошо и для Сидонии? сухо заметила Дез. Несомненно.
   - А что будет с женщиной после того, как бог вернет похищенного демона? - спросил Ироки.
   - Это будет зависеть от судей герцога Юрго, - сказал Пен. - И от Юрго, потому что это в такой же степени политическое, как и уголовное дело. Она попадет из рук нашего ордена в их руки и в руки Отца Зимы. По крайней мере, после этого ее можно будет держать в обычной тюрьме, а не в этой ужасной дыре. - В новой камере, возможно, будет окно, пусть и зарешеченное, и немного солнца, и кусочек голубого летнего неба - то есть те небесные богатства, которыми в равной степени делят герцоги и уборщицы.
   - Признаюсь, - добавил он, - я думал, что Догрита ответит мне предписанием привезти дикую волшебницу к тебе, и ломал голову над тем, как это сделать безопасно. Я рад, что ты избавил меня от лишних хлопот. Даже если не принимать во внимание хаос, который может вызвать ее плохо контролируемая магия, намеренно или случайно, у меня такое чувство, что она склонна к самоубийству.
   - Хм. - Ироки отнесся к последним словам так серьезно, как, по мнению Пена, они того заслуживали. - Да, вот это загадка. Это объясняет... а может, и нет.
   - Объясняет...?
   - Я мало путешествую. Никогда не стремился. Тоже думал, что ее приведут ко мне. Все остальные мои элементали были там, даже тот, что в медведе. Видишь ли, никогда не был в Вилноке, но однажды уже видел твою красивую парадную дверь. Во сне. Ночью, получив твое письмо. У меня возникло желание увидеть ее снова, прямо тут, на улице.
   Пен молчал несколько напряженных мгновений. - Не думаю, - вздохнул он наконец, - что было сказано что-то более содержательное? - Он спросил бы, были ли какие-нибудь сообщения для меня, но в последний раз, когда он с горечью и искренностью молился своему богу о наставлении, ответ пришел в виде укуса заразного слепня. Было хорошо служить ордену Бастарда, но беспокоить его бога было опасно, и Пен старался делать это как можно реже.
   - Налегке собрался в долгое путешествие. - Ироки произнес это так, словно это была прямая цитата. - После этого почти не спал. Вчера на рассвете стоял у дверей капитула с седельными сумками на плече и просил лошадь. Отсюда и то, как хорошо мы провели время.
   - Понимаю. - Он задался вопросом, считается ли расстояние от Догриты до Вилнока долгим путешествием для сельского жителя Ироки. Пен выдохнул и поднялся. - Полагаю, нам лучше заняться этим. - Как только святой встретится лицом к лицу с убийцей, избавление ее от демона будет делом одного мгновения.
   - Да уж, - сказал Ироки, отставляя свой бокал и следуя за Пеном почти с таким же отсутствием энтузиазма, но с таким же выражением желания поскорее покончить с этим.
   Никис проводила их до крыльца. С испытующим взглядом она протянула руку и взяла Пена за плечо. - Пен. Будь осторожен.
   - Здесь нет ничего, что могло бы тебя обеспокоить, мадам Сова. Это очень неприятная задача, но легкая.
   Святой, когда они вместе шли по улице, пробормотал: - Говори за себя, ученый господин.
   - Я уже видел, как это делается раньше. Дездемона даже несколько раз. Дез говорит, что для демона это все равно что наблюдать за повешением.
   - Пожалуй. Однако ни у одного из существ, которых я освободил от их демонических хозяев, не нашлось слов, чтобы рассказать об этом.
   - Ты впервые удаляешь элементаля из человека?
   - Да.
   - Ты, э-э, не против?
   Ироки пожал плечами. - Это задание не я должен выполнять, а через меня. Спроси бога, может ли Он выполнять Свою работу, а?
   - Нет, спасибо, - с жаром ответил Пен. Любопытство заставило его продолжить. - Я так понимаю, ты не так давно занимаешься этим ремеслом?
   - Три или четыре года. Я был рыбаком в деревне Пеф, вверх по реке от Догриты. И до сих пор остаюсь им. Ты ловишь рыбу?
   - Я занимался этим в детстве, в кантонах, откуда родом. Зимой мы прорубали прорубь во льду озера, ставили вокруг нее кожаную палатку и ловили в ней рыбу.
   - Не могу представить, - сказал Ироки с искренним изумлением в голосе. - Никогда не видел, чтобы лужа замерзала, хотя слышал, что в горах есть озера, которые замерзают зимой. Горы вокруг Пефа невысокие, на них не бывает снега.
   - Глубокой зимой мы могли кататься на лошадях и санях по кантонским озерам.
   - Вот это история, - сказал Ироки с гораздо менее искренним удивлением в голосе.
   - Это правда. Однако, если попробовать это сделать слишком поздно или слишком рано в начале сезона, вся упряжка может провалиться. Невольно начинаешь думать, что идиот-водитель заслужил это, но мне всегда было жаль лошадей.
   Пен махнул рукой, и они свернули за указанный угол, чтобы пройти через оживленный дневной рынок. Ироки одобрительно оглядел его изобилие. На следующем повороте, в более узком переулке, Пен сказал: - Мне нравилось ловить рыбу на удочку. Люди оставляли меня в покое, чтобы я мог подумать.
   Ироки ухмыльнулся. - Ага. Хотя лучше не думать, а просто сидеть в тени у реки. Иногда, чтобы не отвлекало, без наживки на крючке. Когда рыба все равно клевала, попробовал утяжелить леску камешком. Когда они начали заглатывать ее вместе с галькой, леской и прочим, попробовал обойтись без лески. Когда рыба начала выпрыгивать на берег у моих ног, стало немного беспокойно. Зато никогда не голодал.
   Месть за неправдоподобную рыбацкую историю, рассказанную Пеном? Это, конечно, соответствовало бы правилам рыбацкого этикета. Но у Пена было тревожное предчувствие, что рассказ святого может оказаться таким же правдивым, как его собственный. - Как ты пришел... - Пен сделал неопределенный обобщающий жест, - к своему призванию?
   Улыбка Ироки была странно загадочной. - Наткнулся на больного олененка, он лежал в осоке. Подошел, чтобы попытаться как-то помочь ему. Погладил его... и случилось это... что-то. Когда он вскочил и потрусил прочь, на минуту подумал, что это чудо исцеления, вот только это было совсем не похоже ни на Мать Лета, ни на что другое. Меня чуть не стошнило. Никому об этом не рассказывал, потому что это казалось безумием. В тот день перебрал с выпивкой и не хотел, чтобы люди злились на меня.
   - Понятно...
   - В следующий раз, несколько месяцев спустя, это была больная телка моего соседа, которая шаталась, неуклюже передвигалась и ничего не ела. Они боялись, что им придется усыпить ее. Подошел к ней, просто гадая, смогу ли сделать это снова. Трезвый. Когда телка встала на ноги, мои соседи сразу же приняли это за чудо, хотя я так не считал. Не так, как они думали. Это не было таким уж секретом, и примерно через неделю ко мне из Догриты приехали какие-то храмовые сенситивы, чтобы повидаться со мной. Тогда все стало ясно, хотя я не пожалел, что наконец мне объяснили. В словах, которые я мог бы передать другим людям. Не было... не было никаких сомнений в том, что я делал.
   - Люди Догриты почти что похитили меня, увезли в город и пытались заставить изучать теологию, пока я не взбунтовался и не вернулся домой, на берег своей реки. После этого мы пришли к взаимопониманию. Я приходил, когда меня звали, и они оставляли меня в покое. О, и стипендия. Она была как нельзя кстати. Наконец-то смог переехать из родительского дома, и теперь меня не заставляли что-то делать, потому что они устали от того, что их сына называли самым ленивым человеком в Пефе. Купил себе маленькую хижину выше по течению реки и вернулся к рыбалке.
   - Или нет?.. - предположил Пен.
   Ироки ухмыльнулся. - И это тоже. Когда ловится на пустое удилище, всегда надеюсь, что Он заглянет ко мне просто посидеть и провести время в тишине. Думаю, Он довольно занятой парень. Это должно стать приятной переменой.
   Таким образом, голое удилище было молитвой, в которой не требовалось ничего, даже рыба? Это, должно быть, было в новинку для Адресата. - Ловить бога? Я бы окаменел. - И, похоже, поймать Одного из них. Время от времени, как, по его подозрению, выразился бы Ироки. Итак, вот как выглядел настоящий мистик...
   - Ну, мисс Большая Демон, конечно, расстроилась бы, - согласился Ироки, кивнув в сторону Пена, хотя на самом деле это был не Пен. - Это не могло быть столь успокаивающим.
   - Скорее всего, нет. - В присутствии святого Дез хорошо справлялась с тем, чтобы быть немногословной и сдержанной, а не прятаться с криками под кроватью.
   Бог еще не пришел, мрачно отметила она.
   У дверей крепости-склада Пен одолжил фонарь у охранника, который доложил, что все спокойно. Даброу заходил раньше, чтобы они могли отнести обед заключенной, а затем снова ушел. Речник Ироки нахмурился, глядя на мрачные стены, которые смыкались по мере того, как они спускались в коридор подвала.
   - Думал, призраки здесь более четкими. Это старый форт и все такое. Но остались только эти разрозненные пятна. - Он смахнул один из похожих на туман завитков, которые пытались обвиться вокруг его лица. Другие просачивались сквозь стены, когда святой проходил мимо, собираясь, как стая встревоженных гончих, кружащих вокруг своего хозяина, гораздо больше, чем Пен замечал во время своих предыдущих визитов.
   - Веками это была крепость, но позже она стала тюрьмой. Полагаю, что они в основном сохранились с того периода.
   - Это объясняет все, - дружелюбно согласился Ироки.
   Дыра в полу была оставлена открытой для доступа воздуха, как он и приказал, и Пен с удовлетворением отметил, что каменная крышка, которую кто-то откопал для него, все еще прислонена к стене. Слабое оранжевое свечение от лампы, которое отражалось от нее, казалось для Пена менее ярким, чем свита Ироки, сиявшая, как лунный свет в тумане, клубящемся в канаве.
   - Прочь. Прочь, идите прочь, - сказал он пятнам, махнув рукой не совсем дружелюбно. - Теперь уже поздно вам помогать. - Они лишь немного отодвинулись.
   Пенрик бросил веревочную лестницу в отверстие. Внизу послышался шорох, словно кто-то отступал к стене, как будто расстояние вытянутой руки могло послужить защитой. Пенрик пошел первым, поставив свой фонарь на пол напротив сжавшейся в комок Аликстры, затем повернулся, чтобы придержать лестницу для Ироки, который легко спустился вниз. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы охватить все, что мог увидеть человеческий глаз в этом пустом пространстве. Пен не думал, что это все, что он видел.
   - Не совсем справедливо, - заметил Ироки через плечо Пену, когда встал в камере, - что преступником должен быть человек, а этот маленький демон-ласка - тот, кого уничтожают.
   Сначала Пен не произнес ни слова. Только сначала. Дез хотелось оказаться на противоположной стороне камеры или, может быть, на другом конце города, но Пен стиснул зубы и шагнул вперед. Возможно, было бы благоразумнее действовать немедленно и объясниться позже, чтобы избавить их всех от безнадежной вспышки гнева со стороны заключенной. Заключенных. Но святой заговорил.
   - Должно быть, ты мисс Аликстра. Я Ироки. Я здесь, чтобы изгнать твоего демона. Искренне сожалею обо всем этом.
   - Я тоже, - прошептала Аликстра. Но она лишь опустила лицо на колени и ждала, дрожа, но непреклонная, как королева, слишком гордая, чтобы просить, ожидая, когда опустится топор палача. Если бы у перепуганного демона внутри нее было сердце, подумал Пен, оно бы билось, как крылья колибри.
   Ироки опустился на колени вровень с ней и положил ладонь ей на голову так торжественно, словно верховный жрец, благословляющий на церемонии наречения. Когда в нем начало нарастать Присутствие, Дез отступила не дальше, чем Аликстра, удерживая свое демоническое восприятие доступным для Пена, как женщина, протягивающая руки навстречу шторму.
   Пен схватил ее. Держись крепче. Хотя "В данный момент я буду защищать тебя" было совершенно пустым заявлением, он мог бы, по крайней мере, сказать: "Я буду рядом с тобой".
   Ты всегда это делал, согласилась она.
   Демон-ласка взвизгнул, как животное, умирающее в ночном лесу, а затем внезапно затих. Как королева в ожидании казни.
   Чужим голосом, звучавшим в этой камере так же гулко, как звуки бас-барабана, Ироки сказал: - На этот раз позаботься о моем подарке получше, дитя. Тебе это понадобится. - Ощущение, но не звук, безудержного смеха, заливистого, океанской глубины.
   А затем, столь же необъятное, как и Присутствие, еще более необъятное Отсутствие. Оставшаяся пустота была похожа на комнату, из которой выкачали весь воздух. Можно было бы оплакивать эту потерю, если бы только можно было дышать.
   Ироки опустился на корточки, прислонившись спиной к стене рядом с Аликстрой, тяжело дыша, его зеленые глаза расширились и мерцали в свете фонаря. Он выдохнул: - Э-э-э... э-э-э... Ожидал, что на этот раз все будет по-другому. Не ожидал, что все будет настолько по-другому.
   Демон Аликстры остался внутри нее. Застывший, дрожащий, но живой и невредимый, каким он был всегда. Пен почувствовал себя раздавленным, как будто его переехала колесница осадной машины.
   Дрожащим, как мышиный писк, голосом Аликстра спросила: - Что... только что... произошло?
   Пен понял, что он был единственным человеком здесь, который проходил через это раньше, пусть и с другой, более невежественной точки зрения. В комнате на верхнем этаже капитула ордена Бастарда в Мартенсбридже, в царствах и годах от человека, но, возможно, только на другой стороне медали для бога. Сейчас ему вспомнились никогда не забываемые слова другого святого.
   - Это значит: Поздравляю, ты волшебница. - Он сглотнул. - Это, вероятно, самое неоднозначное из благословений. Но когда Сам бог говорит с тобой таким образом, это означает, что ты, черт возьми, должна оставаться благословленной.
  

Глава 6

  
   Пенрик хотел присесть, но, боги, только не в этой кромешной тьме. Он рывком поднял Ироки на ноги. - Пойдем со мной на минутку. Нам нужно поговорить.
   - Но... - Ироки неуверенно указал на Аликстру, скорчившуюся, тяжело дышащую, с дикими глазами. - Не уверен, что мы должны оставлять ее в таком состоянии.
   - Полностью согласен, но нам нужно поговорить. Мы вернемся. - Пен наклонился к Аликстре. - Мы вернемся. Скоро. Довольно скоро. Я обещаю. - Он едва удержался, чтобы не добавить что-нибудь бессмысленное, вроде "Никуда не уходи", хотя и убедился в этом, снова поднявшись по лестнице вверх. Он вывел Ироки наружу, обогнул его и направился к залитой солнцем части старого форта, где в то первое утро совещался с Даброу, и опустился, скрестив ноги, на пыльную мостовую. Солнце все еще стояло высоко, небо все еще синее, синее, синее, и все еще над головой. Земля все еще была под ним. Хорошо.
   Ироки плюхнулся рядом с ним, его колени были в таком же состоянии, как и у Пена. Может, даже хуже. - Так и должно было быть? - жалобно спросил он.
   - Должно быть? Очевидно. То, что происходит обычно? Нет. Извлечение оскверненного демона из человека обычно больше похоже на извлечение элементаля из твоих животных-носителей, только с более отчетливыми криками. Я видел нечто подобное только однажды.
   - Когда?
   - Когда мне было девятнадцать, и белый бог отдал Дездемону на мое попечение. Да поможет мне случай, я был моложе и знал меньше, чем Аликстра. - Он задумался. - Однако Дездемона знала гораздо больше. В руках моего демона уже были знания четырех великих храмовых жриц и шести других выдающихся женщин. Она была не просто моим учебником, она была моей библиотекой. Демон-ласка Аликстры почти ничего не знает. Кроме того, как быть лаской. - Он добавил: - И как убивать. Один раз. Не очень полезный навык. Боже мой, я даже не знаю. Пустая трата. Кощунственное расточительство.
   - Бог был... - Ироки сделал долгую паузу, наконец выбрав: - В гневе. Хм, теперь я знаю, что означает это слово. Непохоже, что мои храмовые наставники в Догрите как следует осознавали это. - И, помолчав, добавил: - Но не сердился на убийцу. Думаю, она ему понравилась.
   Да, и убийцы, и палачи скрывались под маской Бастарда. Очень запутанный бог. - Ну, Он сделал ей довольно большой подарок. Я не уверен, что она это понимает.
   - А ты?
   - Я... понимаю, и я в ужасе. - Пен добавил: - Думаю, мы можем считать, что бог пощадил ее не для того, чтобы ее повесили. Следовательно, Он хочет, чтобы она что-то сделала.
   Ироки одарил его долгим проницательным взглядом. - Не только она, я думаю.
   - А. - Пен наклонился вперед и провел руками по лицу. - Ты узнал что-нибудь более определенное?
   Хотим ли мы, чтобы это было так? смущенно пробормотала Дез.
   Ироки запрокинул голову и прищурился, вглядываясь в синеву. - Может, нам стоит спросить саму Аликстру?
   - Ее вряд ли нужно спрашивать. Она хочет вернуть своего ребенка в целости и сохранности. - Слова сорвались с губ Пена без колебаний. Возможно, и из его души родителя тоже. Как бы то ни было, он был совершенно уверен, что не сможет схватить их и засунуть обратно внутрь, как бы ему этого ни хотелось. - О, боги, мы все-таки отправляемся в Тасалон, не так ли?
   Ироки осторожно спросил, - Э-э... мы? Ты, она, два ваших демона?
   Пен искоса взглянул на святого. - Мальчик Киттио находится в плену во дворце самого могущественного и коррумпированного министра Тасалона, под присмотром его могущественного и коррумпированного прирученного храмового волшебника, одержимого могущественным и, я не сомневаюсь, уже развращенным демоном. Потому что такое не может годами крутиться в голове у такого человека и не вызывать подозрений. Если бы в Тасалоне был святой из нашего ордена, которого бог мог бы поставить на место, чтобы он позаботился о Тронио, я бы подумал, что Он уже сделал бы это. Так что местный святой - это не то, на что я должен рассчитывать по прибытии, как на арбалет, купленный в оружейном магазине.
   И, о боги, почему его проклятый разум настаивал на том, чтобы мчаться вперед таким образом? Вместо этого он представил себя катающимся по полу перед белым богом, как двухлетний ребенок в истерике: "Не хочу идти в Тасалон, не хочу идти в Тасалон"....
   Ну, нет, на самом деле он действительно хотел это сделать когда-нибудь, но его мечтой всегда были поездки по историческим местам, посещение всех великих храмов и библиотек, посещение знаменитых театров и скачек. Нет... что бы это ни повлекло за собой. Например, увидеть внутренности знаменитых имперских тюрем.
   Могло быть и хуже, мрачно заметила Дез. Мы могли бы поехать с Аделисом. Как ты думаешь, кто бы тогда руководил передвижным карнавалом?
   Дез нравился Аделис, но в ее словах был смысл.
   - Хочешь, чтобы я пошел с тобой? - потрясенно спросил Ироки. - Я всего лишь бедный рыбак. Никогда не был дальше от Пефа, чем в Догрите. А теперь и в Вилноке.
   - Наш бог везде один и тот же. Его белая рука в равной степени поддержит тебя на Орбасе, или в Сидонии, или в Дартаке, или на луне, насколько я знаю. - И как бы повлияло на удачу в путешествии присутствие святого бога всех шансов? Увы, Пен прочел достаточно печальных историй, чтобы знать, что святые умирали точно так же, как и другие люди. Возможно, это плохой план - полагаться на такое провидение.
   Когда Пен поднялся на ноги, Ироки осторожно спросил: - Так... что дальше?
   Пен жестом пригласил его подняться. - Сначала мы вытащим женщину из этой сырой каменной дыры. Отвезем ее в... - Не в муниципальную тюрьму, нет. И не домой, упаси Бастард. - В здание капитула ордена. Пусть она устроится. Ты побудешь с ней, пока я пойду поговорю с Юрго, а потом... э-э-э... - Возможности запутались перед Пеном, как нити Никис, после того как на них набросился кот. - В любом случае, сначала здание капитула.
   Вернувшись к входной двери форта, он остановился, чтобы поговорить с сержантом охраны. - Я перевожу заключенную. Тайно. Но продолжайте оставаться на своих постах, как будто она все еще там, по крайней мере, до тех пор, пока ваш командир не скажет вам иначе. Здесь есть боковой выход?
   Сержант выглядел озадаченным, но ему было ясно сказано, что за опасную пленницу отвечает волшебник герцога, поэтому он не стал возражать. Хорошо. Пен был слишком взвинчен, чтобы вести бессмысленный спор. - Задняя дверь находится у южной стены, она закрыта изнутри, - сообщил сержант. - Но вокруг нее навалено много торгового хлама.
   - Отлично. Спасибо.
   Пен и Ироки снова спустились по лестнице в подвал, а затем по веревочной лестнице.
   Аликстра сидела, скрестив ноги, прислонившись к стене, и все еще выглядела ошеломленной. Она перестала дрожать. Перед ней на пол сел Пен. Он был почти уверен, что его тоже перестало трясти, хотя и не мог поручиться за Дез.
   - Итак. Вот на чем мы остановились. Тебе нужно отправиться на Тасалон, чтобы спасти своего сына от министра Метани. Мне нужно отправиться в Тасалон, чтобы привести благословенного Ироки к этому дураку Тронио. Мы собираемся объединить усилия.
   Она в изумлении отпрянула. - Меня... не казнят?
   - Белый бог говорит, что нет. Я не хочу с Ним спорить. А ты?
   Она молча покачала головой. У нее перехватило дыхание. - Подождите. Киттио, вы поможете мне спасти Киттио?
   - Это будет моей частью сделки. Твоя часть - если я должен быть твоим наставником, учителем и отвечать за твои действия - заключается в том, что ты должна безоговорочно подчиняться моей власти и выполнять мои указания. Поначалу не всегда поймешь, почему, но это станет ясно позже.
   Ироки сухо предупредил ее: - Он же ученый жрец. Наверняка будут лекции по теологии.
   Губы Пена дрогнули. - Я посмотрю, что смогу придумать. Но я никогда не был ближе к Тасалону, чем к его восточным пригородам. Ты прекрасно знаешь и город, и дворец Метани изнутри. Мы будем зависеть от твоих знаний и добросовестности.
   - Ты хочешь, чтобы я перешла на сторону Орбаса? Как генерал Эрисайдия?
   - Прямо сейчас я не прошу тебя быть ни на чьей стороне, кроме своей и Киттио. - Пен задумался. - Потом будет другой вопрос. Я бы хотел обратить твое внимание на то, что, хотя ты и призналась в совершении трех убийств в Сидонии, на самом деле не совершила ни одного в Орбасе. - Покушение на убийство также является преступлением, но сейчас не время останавливаться на более тонких моментах. - Возможно, перед тобой откроются другие возможности. Но я не могу вообразить такое развитие событий, при котором тебе и твоему сыну было бы безопасно оставаться в империи.
   Она выглядела совершенно сбитой с толку. Пен не мог ее винить. - Тебе выпал божественный шанс в самом буквальном смысле, какой я когда-либо видел. Не отвергай его.
   Ироки протянул руку. Она неуверенно взялась за нее и, дрожа, как новорожденный жеребенок, вскарабкалась наверх.
  

* * *

   Они нашли старую заднюю дверь за штабелем ящиков, отодвинули их в сторону и проскользнули в тенистый переулок. Аликстра прижала ладони к глазам и подавила стон боли. Пен дал ей несколько минут, чтобы привыкнуть. Она смотрела сквозь пальцы на ослепительный дневной свет, чередующийся с каплями воды, просачивающимися сквозь сжатые веки. Его собственный побег из бесконечной темноты такой каменной ямы был совершен ночью, что было полезно для его глаз. Хотя, конечно, он попал в город, который был вражеской территорией.
   Несколько прохожих промелькнули мимо входа в проход, но никто не наблюдал за ними сверху. Пен подумал, что он играет перед пустой трибуной для зрителей. Дез, ты бы узнала этого наемника, если бы мельком увидела его на нашей крыше?
   Может быть. Его душа была достаточно обычной. Во всяком случае, поблизости сейчас его нет.
   - Твой сопровождающий, - сказал Пен Аликстре. - Раш, Рэш, как бы его там ни звали.
   Прыщ, предположила Дез. Пен проигнорировал это, но в глубине души боялся, что прозвище все равно останется у него в памяти.
   - Рэйч, - сказала Аликстра.
   - Как ты думаешь, к этому моменту он все еще где-то здесь? Или он сбежал бы - либо домой, чтобы сообщить о случившемся, либо дезертировал? - Был ли Метани из тех, кто убивает курьера в приступе раздражения, когда его планы рушатся?
   Удивленный взгляд. - Я думала, вы его поймали. - У нее перехватило дыхание. - Он сбежал?
   - Я, э-э... немного ввел тебя в заблуждение. Приношу свои извинения. Да, мы его еще не нашли.
   Но ее напрягло не возмущение обманом Пена. - О, боги, нет. Если он вернется и сообщит о моем аресте, что они сделают с Киттио?
   - Он мог бы сначала дождаться известий о твоей казни, - заметил Пен, как бы подбадривая ее. - Или надеяться на еще одну попытку захватить Аделиса более обычными средствами, если он все еще думает, что генерал в Вилноке. Не так ли? Как и ты, чтобы не возвращаться с пустыми руками?
   - Может быть? Хотя ему не понравилась моя вторая попытка, и он сказал, что нам лучше просто уйти. Не думаю, что он долго задержится. - Она выпрямилась и вытерла мокрые дорожки на щеках. - Ничто из этого не входило в наши планы.
   Она казалась более встревоженной, узнав, что ее сопровождающий все еще на свободе, чем когда ей сказали, что его поймали. Было ли отсутствие лояльности взаимным?
   - Хм.
   Когда Аликстра перестала моргать, Пен вывел свою необычную компанию на улицы Вилнока. Старый форт находился недалеко от главной храмовой площади. Через несколько поворотов они нашли здание Вилнокского капитула ордена Бастарда.
   Ядром капитула, что не было чем-то необычным, был доставшийся по благотворительному завещанию старинный купеческий особняк, к которому с годами были пристроены новые секции для дальнейших целей - административных, а не богослужебных, хотя он и мог похвастаться частным алтарем, посвященным его Покровителю, предназначенным для пользования его обитателями. Войдя в вестибюль, Пен вспомнил, как впервые попал сюда пять лет назад, когда был незнакомцем, искавшим пристанища в этом доме: таким же бездомным, как Аликстра, еще более обездоленным и едва ли менее потрепанным. Конечно, на его совести не было убийств, но он полагал, что мог бы сравниться с ней в воровстве.
   Или превзошел ее, согласилась Дез. Самодовольно.
   Но Пен также нес на себе свой храмовый ранг и ученость, а также Дездемону; сокровища, которые нельзя было у него отобрать, - деньги для любых дверей. Эти двери, безусловно, широко распахнулись перед ними.
   Привратник сразу же вскочил, чтобы поприветствовать его. Уже хорошо зная Пена, он не стал косо смотреть на его неряшливых спутников, хотя и бросил на Ироки проницательный взгляд, прежде чем отправиться за хозяйкой дома.
   Глава капитула прибыла так быстро, что она, должно быть, была начеку - о, конечно, курьер из Догриты должен был доложить при своем прибытии с лошадьми. Она, конечно, не ошиблась в личности рыбака и выразила ему глубокое почтение.
   - Благословенный Ироки. Ваше присутствие делает честь нашему дому. Мы полностью к вашим услугам. Я ученая Сиоэнн, здешняя старшая.
   Она не совсем точно добавила "за мои грехи". Ее волосы теперь были более седыми, чем пять лет назад, и гармонировали с ее летним одеянием, похожим на то, что было на Пене, но с длинной юбкой вместо мужских брюк. На серебряной цепочке у нее на шее висела табличка с эмалевой печатью ордена, обозначавшая ее обязанности. Она была таким же умелым надзирателем, как и глава любого другого ордена в городе, и, несмотря на это, а скорее всего, благодаря тому, что управляла случайными партиями, которые попадали в руки этого Бастарда, еще более организованным.
   - Спасибо, мэм, - просто сказал Ироки. Догрита, по-видимому, приучила его к подобному вниманию, и его ответный призыв богов был искренним благословением, в котором даже не было намека на то, что он предпочел бы порыбачить. - Мы будем рады вашей помощи.
   Она оглядела Аликстру, все еще одетую в темную мужскую одежду и пахнущую тюрьмой, и прошептала Пену: - Еще один из твоих беспризорников, Пенрик? Они всегда такие интересные.
   Пен откашлялся. На этот раз сильнее, чем обычно. - Ученая Сиоэнн, позвольте представить вам мадам Аликстру. Она заразилась диким демоном, и нам только что сказали, что она должна его оставить.
   Сиоэнн перевела взгляд на святого, догадавшись всего за мгновение. - О, - даже она сглотнула. - Разве это не противоречит обычным храмовым процедурам посвящения волшебника?
   - Это случается гораздо чаще, чем вы думаете, - сказал Пен. - Но это означает, что мадам Аликстре нужно многое наверстать.
   Сиоэнн улыбнулась Аликстре. - Что ж, уверяю тебя, ты не могла попасть в лучшие руки для этого, чем к ученому Пенрику. - Когда Аликстра моргнула, она лукаво добавила, обращаясь к Пену: - Случайно, не так ли?
   - Мы думаем... нет, - признался Пен. - Возможно, из-за скупости.
   - Хм!
   - В последнее время у нее были очень тяжелые времена, и все ее вещи далеко отсюда. Ей понадобится ванна, свежая одежда и все, что она захочет съесть. Комната наверху с окном, в которой можно отдохнуть. Из-за неподготовленного элементаля лучше всего оставить ее в покое, а благословенному Ироки нужно будет присмотреть за ней, пока я не вернусь.
   При виде этой программы улыбка Сиоэнн стала еще шире. - Все это легко сделать. Я с нетерпением жду продолжения нашего знакомства, мадам Аликстра.
   Аликстра успела только пробормотать - Спасибо..., - прежде чем ее горло перехватило от переполнявших ее эмоций. Пен понял, что только сейчас она осознала, что, в конце концов, ее вовсе не готовили к какой-то неожиданной казни с помощью ужасного трюка. Обычные люди, проявляющие бездумную доброту, должно быть, так же шокируют, как внезапный солнечный свет для столь приспособившихся к темноте глаз, потому что она сморгнула те же слезы.
   Попавшие в беду беженцы не были чем-то новым для Сиоэнн, потому что она просто твердо кивнула Пену, обняла Аликстру за дрожащие плечи и прошептала: - Да, дорогая, позволь мне проводить тебя наверх... Если будете так любезны и составите нам компанию, благословенный.
   - Здесь о тебе хорошо позаботятся, - пообещал Ироки Пен. - Я вернусь... Не знаю, когда. Позже. Но к тому времени буду знать больше.
   Ироки ободряюще помахал ему рукой. Шаг Пена ускорился, когда он вышел за дверь и повернул к дворцу.
  

Глава 7

  
   Затянувшийся летний день близился к закату, когда Пен добрался до своего дома. Его беседа с Юрго была долгой, сложной и, в конечном счете, плодотворной. Он принес эти плоды в капитул ордена для коротких, но насыщенных переговоров с Сиоэнн, Ироки и все еще не пришедшей в себя Аликстрой. Только горячность, с которой Никис встретила его возвращение, выдавала ее беспокойство по поводу его длительного отсутствия. Надеясь, что она оставила ему его порцию ужина, он был тронут, обнаружив, что она вообще отложила прием пищи до его возвращения.
   Его любимый столик в задней части беседки лишился уединения из-за часовых Юрго, поэтому семья собралась в маленькой комнате, обычно предназначенной для завтраков, которые накрывала только Лин: наполовину еда, наполовину срочный совет.
   Никис восприняла его рассказ о потрясающем визите бога в подземелье с таким же изумлением, как и Идрин, и с большим пониманием; однажды ее саму коснулась богиня. Это было не из тех событий, которые забываются или которые когда-либо затуманиваются в памяти. В отличие от Юрго, Пену не нужно было убеждать ее в правдивости этой встречи. Она, несомненно, видела это по его лицу, застывшему и потрясенному; "Как рыба, попавшая в воду", - как она однажды живо выразилась. Встреча со сверхъестественным, как сказали бы теологи. Пен подумал, что описание Никис ближе к истине.
   Он задался вопросом, не было ли это для Ироки похоже на то, как если бы на него обрушилось небо.
   - Бог был не более явственным, чем в другие разы, когда я видел нечто подобное, - запинаясь, попытался объяснить Пен. - Просто более... ощутимым. Думаю, Ироки - это более широкое поле зрения, чем обычно, даже для святого. Странный человек.
   - Кто бы говорил, - пробормотала Идрин. Это прозвучало очень похоже на слова Дез; Пен был слишком благоразумен, чтобы продолжить замечание. Она держала Рину на своих бабушкиных коленях и кормила ее лакомыми кусочками со своей тарелки, чтобы отвлечь от ерзания, словно пыталась подкупить убегающего осьминога.
   Пен перевел дыхание, прежде чем сообщить свои еще более двусмысленные новости. - Но, похоже, мне поручено отвезти Ироки в Тасалон и представить его, а значит, и бога, перед Тронио. Убрать этого человека, или, по крайней мере, его демона и силы, с игрового поля.
   Никис судорожно вздохнула; Идрин откинула голову назад. Но ни одна из женщин не запротестовала вслух.
   - Аликстра тоже, чтобы спасти своего сына. Я не уверен, является ли она средством или целью, и имеет ли это какое-то практическое значение, но очевидно то, что ее передали на мое попечение.
   Никис перевела взгляд с Пена на Рину, как бы говоря: "У тебя есть дети, , которых ты должен защищать и которые находятся ближе, чем Тасалон". Но она только убрала ладонь ото рта, чтобы добавить: - И вернуть всех в целости и сохранности.
   Хотя Пен не был уверен, что забота бога простирается так далеко, он искренне кивнул в знак согласия. Как с высказанными, так и с невысказанными чувствами. - Это задача поставлена не герцогом Юрго, или моим орденом, или верховным жрецом. Даже если бы все трое были против, мне все равно пришлось бы поехать. К счастью, Юрго решил поддержать нас.
   - Как вы собираетесь путешествовать? - спросила Идрин.
   - По суше на карете до западной границы. Через горы по той же шпионской тропе, которой мы с Никис пользовались, когда ехали за тобой, затем снова на наемной карете до Тасалона, а после этого... нам придется наверстывать упущенное по дороге.
   - Может быть, завернете к Танар? - спросила Никис. - Раньше она и мастер Боша оказали нам огромную помощь.
   Особенно Боша, выдающийся евнух-секретарь леди Танар. Поместье Ксарре, расположенное недалеко от стен Тасалона, представляло собой превосходный плацдарм, но... - Я не уверен, что нам следует это делать. Укрывать нас на пути туда может быть опасно, а на обратном пути - еще хуже.
   Никис нахмурилась. - Она захочет узнать что-нибудь об Аделисе. Если оставить ее и Бошу в неведении о его планах накануне приезда, это может обернуться для них еще хуже. Как ты думаешь, кто из вас доберется туда первым?
   Пен скривил рот, подсчитывая. Вилнок и Тасалон на карте Сидонийского полуострова находились почти на одной широте, в трехстах милях с востока на запад по прямой линии, по которой не проходило ни одной хорошей дороги. Он прошел дважды по девятьсот морских миль, огибая северную оконечность и возвращаясь на другое побережье. - Даже Аделис не сможет проделать это путешествие на корабле меньше чем за восемнадцать дней. Добавить еще возможный встречный ветер. Он отплыл пять дней назад. По суше, если не будет новых неудач, с которыми мы сталкивались раньше, это займет у нас неделю. В зависимости от того, когда мы покинем Вилнок, мы вполне можем опередить его там.
   Идрин тоже нахмурилась. - Тогда есть еще одна опасность, которую следует учитывать. Безопасность Аделиса частично зависит от его скрытности. Если что-нибудь из того, что вы сделаете в Тасалоне, выдаст эту тайну, это может стать для него фатальным.
   Через минуту Пен просто сказал: - А.
   Идрин добавила немного задумчиво: - У тебя было какое-нибудь ощущение, что боги поддерживают Аделиса в его начинании?
   Об этом не упоминалось, чего Пен не сказал. Вместо этого он предложил: - Только косвенно. Я полагаю, что обезоруживание Тронио лишило бы Метани мощной поддержки. Я не уверен, что богам есть дело до того, кто является правителем Сидонии или где-либо еще. Хотя, полагаю, они заботятся о душе человека, занимающего этот пост, так же, как и о любой другой душе.
   Боги, возможно, и присматривают за Своими избранными стадами, но, судя по многочисленным преждевременным смертям, их защита кажется ненадежной. Это потому, что боги защищают нас не от разрушения наших материальных тел, а от разрушения наших духов, порожденных ими. Пен не был уверен, но эта Пятерка праздновала смерть так же радостно, как и рождение, объединяя аспекты бесконечного переселения душ в Их царство. Так весил ли сын императрицы на Их весах больше, чем сын горничной? Или сын любой другой матери? Пен подозревал, что нет. Завершенные или незавершенные, возможно, имеют для них значение, независимо от того, попадают ли души в Их объятия здоровыми и прекрасными, или у них случается выкидыш, или они рождаются мертворожденными, или калеками, или изуродованными в результате их прерванного пребывания в материальном мире.
   Неприятные размышления лучше приберечь для более поздних часов. Которые настигнут его достаточно скоро.
  

* * *

   Наверху, в своем кабинете, Пен зажег лучшие лампы и в растерянности оглядел стопки своих проектов, как будто мог схватить только один, чтобы спасти из горящего здания. Поскольку он не мог взять ни один из них с собой, то решил, что такие фантазии бессмысленны.
   Однако он знал, о чем больше всего сожалел, оставляя его незаконченным, - он подошел поближе, чтобы потрогать аккуратные стопки металлических печатных форм с демонической гравировкой, на которых были напечатаны четыре пятых великого труда ученой Ручии по целительской магии. Три года работы над переводом на сидонийский язык, обновление и расширение по мере продвижения, и все это бесполезно для герцогской типографии без последней пятой части. И заключительная глава, которая еще не написана даже в первом наброске, со всеми последующими дополнениями, которые еще предстоит протестировать и разработать, как, например, его схема целительского применения индуцированной нарколепсии. В последнем дополнении следовало бы отразить даже те вещи, о которых он еще не думал.
   Руки, которые больше не могли применять навыки практикующего волшебника-целителя, могли их распространить, и это было средством.
   Он задавался вопросом, думал ли кто-нибудь, кроме него, что груда металлических блоков может быть важнее для большего количества людей, чем то, какой лордик в этом году станет императором в Сидонии.
   Ученая мастер Равана, вставила Дез с наигранной готовностью помочь. И мастер Ред. Они почти так же одержимы этим, как и ты. Задумчивая пауза. Возможно, потому, что они единственные люди на Орбасе, которые все это понимают.
   - Вся цель наших усилий - увеличить это число, - сказал Пен. Но он фыркнул себе и принялся приводить в порядок стопки, имитируя реальный прогресс. Его внимание привлекла страница, которую он оборвал сегодня утром на середине предложения. Он совершенно не помнил, каким он хотел видеть все остальное. Он кое-как собрал то, что было в более-менее законченном виде, и запечатал, готовя к отправке.
   Он поднял глаза и увидел Никис, которая, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку, рассматривала его, как женщина, изучающая сложную мозаику. Он не был уверен, как долго она там пробыла.
   - Вы двое скоро ляжете спать?
   А вот и единственное сокровище, которое я хотел бы спасти от огня. Что упрощает задачу.
   И еще один из твоих незаконченных проектов тоже, пошутила Дез.
   Правильно, позабавься надо мной, посмотри, не все ли мне равно.
   Я очарована, Пен, обещаю тебе.
   - Да, конечно, - сказал он Никис. - Боги, да. Хм...
   По случаю рождения Рины Пен составил первое в своей жизни завещание, назначив Никис своим душеприказчиком, точно так же, как она представляла интересы своего брата. В нем не было ничего, что ему нужно было бы обновить, кроме... - Если, гм, в этом возникнет необходимость, все листы, черновики и заметки для второго тома Ручии должны быть отправлены Раване в Догриту.
   Ее гримаса выражала как понимание просьбы, так и глубокое неодобрение в связи с любой подобной необходимостью. Но она сказала только: - Думаю, мы все предпочли бы, чтобы ты закончил это сам.
   - Я не возражаю.
   - Знаешь, я думала, что, когда выйду замуж за ученого, а не за солдата, то покончу с подобными прощаниями.
   - Прости...
   Он подошел к ней и заключил ее в объятия. Она судорожно обняла его в ответ. Он поцеловал ее в лоб с нежным обещанием, отпустив лишь на мгновение, чтобы погасить лампы. В последний момент он обернулся, чтобы взять экземпляр первого тома Ручии в дешевом вощеном переплете из стопки, недавно доставленной из типографии Юрго, прежде чем последовать за женой через атриум в их спальню.
  

* * *

   На следующее утро, ожидая, когда из герцогской канцелярии доставят его проездные документы, как поддельные, так и неподдельные, Пен занялся упаковкой вещей. В этом ему эффективно помогала Никис, которая долгое время следовала за лагерем от имени своего покойного первого мужа, а также своего отца и брата, которые были не менее воинственными.
   Рина и ее кот слонялись по спальне, внося в нее элементы хаоса и неразберихи, что, по мнению Пена, было равносильно молитве его богу - покровителю всех двухлеток, независимо от того, законные они или нет? Только бездетные теологи стали бы спорить. Или лишенные чувства юмора, которых, по словам Пена, было предостаточно. Он вырвал свой пояс с ярким серебряным шнурком из грязной руки Рины; она все еще тянула за собой красный плащ.
   Никис извлекла из сундука его целительский чемоданчик. - Тебе это нужно?
   - Это не подходит к моей персоне в этой поездке.
   Вчера они с Юрго обсуждали этот вопрос. Пен отверг предположения о том, что он путешествует в качестве целителя, ученого жреца или другого храмового служителя, как слишком близкие к его настоящей профессии, писца - как слишком скромные, а торговца тканями или специями - как слишком далекие от его компетенции, хотя он некоторое время подумывал о том, чтобы стать оптовым торговцем-аптекарем. В конце концов они остановились на том, что он притворится торговцем редкими книгами и рукописями. Юрго должен был снабдить его документами проживающего в Патосе состоятельного эмигранта, которые объясняли бы его иностранную внешность. У такого человека были все основания с готовностью отправиться в Тасалон в поисках новых товаров даже в неспокойные времена и общаться с любым человеком, будь то высокого или низкого происхождения.
   Начальным запасом Пена была подборка книг и свитков, к сожалению, изъятых из его собственной библиотеки. Ему нелегко дался выбор томов, которые он мог бы продать или потерять при переправе через реку, но которые при этом были бы достаточно ценными, чтобы подтвердить его личность. Этот маленький сундучок он упаковал сам.
   - Если не для твоей маскировки, то для тебя самого? - сказала Никис, поднимая целительский чемоданчик. Предложение было бодрым, в ее голосе не было и намека на опасения.
   - Книжный антиквар не рискует получить травмы серьезнее, чем порез бумагой, - в тон ей ответил Пен. - Или, может быть, боль в спине, когда он поднимает свои товары.
   Она вздохнула и пропустила эту ложь мимо ушей, убирая чемоданчик обратно в сундук.
   Затем отвела его на кухню, чтобы в очередной раз заняться его волосами. Заскулила, когда Пен попросил ее подрезать нижнюю часть его косы, оставив ровно столько, чтобы можно было собрать ее в густой пучок на затылке, но подчинилась. Завернув отрезанную косу в платок, она спрятала ее, как сокровище. Ее вариант красного плаща?
   Затем последовал тренировочный сеанс с краской, которая придала его волосам менее запоминающийся песочный оттенок, который гармонировал с его кожей и не слишком контрастировал со слабым золотистым оттенком волос на теле. Она не забыла о его бровях. Рину удержали от украшения чего либо, кроме рук, сорочки, лица и кота.
   Наконец из канцелярии прибыл посыльный с документами, которые Пен убрал в отдельный тонкий кожаный футляр. В атриуме Пен собрался с духом, чтобы по-настоящему попрощаться со своими домочадцами. Он поднял дочь со скамьи к себе на руки.
   - Привет, Рина-Рина. Будь хорошей с мамой, пока меня не будет, ладно? - Он поцеловал ее в лоб.
   - Хорошая девочка, папа, - авторитетно заявила она. Она с подозрением посмотрела на его изменившуюся прическу, разочарованно обнаружив, что укороченная косичка менее удобна для захвата, но в ответ довольно любезно чмокнула его в щеку. Он не был уверен, представляла ли она, что он отправился по какому-то более чем обычному делу в другой конец города, чтобы вернуться к обеду.
   Более пылкий поцелуй Никис, когда он передал ей Рину, был лишен подобных иллюзий. - Береги себя, - прошептала она.
   Честно говоря, слова "Мой бог со мной" не показались Пену такими уж обнадеживающими. - Я постараюсь, - прошептал он в ответ, скорее с надеждой, чем с обещанием. Он справился с последними жестами: обнял Идрин, положил руку на голову Лин, обернулся в дверях, чтобы официально благословить домочадцев и всех, кто в нем живет, дважды приложив тыльную сторону большого пальца к губам. Красная дверь захлопнулась за ним. Скрежет задвигаемого засова прозвучал одновременно успокаивающе и странно окончательно.
   Часовые Юрго, все еще находившиеся на крыльце, нервно отдали ему честь, и он ответил им тем же благословением. - Пожалуйста, позаботьтесь обо всем здесь для меня, стражники, - сказал он им, отдавая приказ или молясь. Затем пришло время отправляться в путь по мощеной улице, за ним следовал домашний поваренок, который катил ручную тележку с его саквояжем, дорожным сундуком и тяжелой корзиной с едой и питьем, приготовленной женщинами для первого дня путешествия.
   Пен ненадолго заглянул в главный храм Вилнока. В этот час рабочего дня в большом атриуме и пяти священных нишах, расположенных вдоль стен, находилось лишь небольшое количество молящихся. Обычное одеяние Пена, не дававшее и намека ни на ученого жреца, ни на устрашающего волшебника, не привлекло ничьих взглядов, когда он вытащил молитвенный коврик из стопки у алтаря Бастарда и расстелил его, а сам распростерся на нем в позе глубочайшей мольбы.
   Для человека, чьим ремеслом были слова, в этот момент он почувствовал, что ему их не хватает. В путешествиях были обычные заклинания, но безопасность, которую он искал, была связана не столько с тем, что ждало его впереди, сколько с тем, что было позади.
   Я думаю, он знает, Пен, утешала его Дез.
   Да. Везде одно и то же.
   Он поднялся всего через несколько минут. Повинуясь внезапному порыву, свернул в сторону, чтобы повторить свою глубокую мольбу и безмолвную молитву перед алтарем Матери Лета, богини, к которой он обычно не обращался, от имени нерожденного ребенка его дома, которого они еще не осмеливались назвать Льюином. Он задавался вопросом, захочет ли Великая Леди принять спасение Киттио как подношение на Свой алтарь, обменявшись благословениями.
   Только если мы добьемся успеха в этом. Мысли Дез были неотличимы от его собственных.
   Пен вернулся, чтобы забрать мальчика и тележку, которых он оставил под портиком, и направился в здание капитула.
  

Глава 8

  
   Ученая Сиоэнн встретила Пенрика в вестибюле капитула.
   - Спокойно ли провели ночь мои подопечные? - спросил он.
   - Думаю, что святой по натуре миролюбивый человек. Ваша, э-э... мне следует называть ее вашей ученицей? Ваша ученица?
   Лучше, чем ваша убийца. И ваша пленница, к сожалению, попадает в точку. - Ученица достаточно близко.
   - Давайте предположим, что ее переутомление взяло верх над нервами. Они скоро спустятся. Я надеюсь, вы останетесь довольны тем, как мы разодели их для ролей в вашей передвижной пьесе. Ленсия и Сеука, когда узнали, что вы привезли ее, провели ее по женской половине и подобрали для нее одежду из благотворительных пожертвований. И благословенному тоже.
   - Это, должно быть, было... - Воображение Пена дрогнуло. Какие истории рассказывали две сестры-посвящаемые? - Сеука может быть немного ошеломляющей. И у Аликстры есть веские причины быть, гм, сдержанной. Вы ведь проинструктировали их, чтобы они не сплетничали о ней в доме собраний? Или где-нибудь еще?
   - О, да, они приняли это близко к сердцу. Но никто не запрещал им сплетничать о вас с ней, так что они были счастливы. - Сиоэнн с удивлением наблюдала за его выражением смутного беспокойства. - Уверяю вас, ваша ученица не пострадала от девичника. - Она поджала губы. - Что подводит меня к другому вопросу. Вам нужна сопровождающая женщина для вашего путешествия? Потому что у меня есть две энергичные дамы-добровольцы.
   - Ах, нет. Мне все равно пришлось бы отослать их обратно на границе. - В конце концов, Аликстра умудрилась добраться сюда в компании одного только наемного убийцы Тасалона, а ее демон был достаточной дуэньей. - И у нас есть Дез. В ней десять женщин. Карета и так будет переполнена.
   Сиоэнн пожала плечами, соглашаясь с этим.
   Радостный возглас - Это Пенрик! - произнесенный легким женским голосом, заставил Пена обернуться.
   Аликстра и Ироки спускались по лестнице в компании двух девушек в накидках дедикаток-посвященных. Они несли небольшой багаж, но младшая посвященная бросила свою ношу у подножия лестницы, чтобы подбежать к Пенрику и поприветствовать его спонтанным объятием.
   - Привет, Сеука! - улыбнувшись, она уклонилась от ответного взъерошивания волос.
   Ее более сдержанная старшая сестра, почти превратившаяся в молодую женщину, тоже подошла и улыбнулась ему. - Ученый Пенрик. Как дела у мадам Никис?
   Вместо приветствия, благословения и ответа на все вопросы он показал им что-то вроде галочки, которой он помахал перед собой, и поднял большой палец. - Очень хорошо. Вы двое должны навестить ее на следующей неделе. Она будет рада вашей компании. Скажем, как только Аделис уедет, а часовые Юрго уйдут, и дом вернется к нормальной жизни. - Распространенная в обществе версия о том, что генерал все еще выздоравливает в доме своей сестры, должна была уже развеяться, но Пен чувствовал себя обязанным не ускорять ее развал.
   Ироки и Аликстра были одеты в чистую поношенную одежду, подходящую для слуг странствующего торговца со скромным достатком, туники почти совпадали по цвету, и Пен не сомневался, что это заслуга девушек, что говорило об их общей работе.
   - Приношу свои извинения, благословенный, за то, что назначил тебя на эту черную роль, - сказал Пен Ироки. - Обещаю, что ты, возможно, самый ленивый из слуг.
   Улыбка святого была непринужденной. - Сдается, что простота - это хорошая идея. К тому же, ты уже проходил этот путь раньше, а я нет.
   - Только до стен Тасалона.
   - А с другой стороны, у нас будет мисс Аликстра. - Ироки кивнул, похоже, довольный планом, который казался Пенрику все более шатким, чем ближе он придвигался.
   К дверям капитула подкатила карета, и дальнейший разговор был прерван в суматохе погрузки. Легкую карету, форейтора и пару лошадей Пен реквизировал у храмовой курьерской службы. Он возьмет карету до западной границы; лошадей и их форейторов можно будет заменять по мере необходимости на различных курьерских станциях, достаточных для их нужд на этой оживленной главной дороге. Стало меньше еще одной вещью, о которой нужно было бы просить у Юрго, и это подчеркивало, на чьей ответственности находилась не совсем заключенная.
   Юрго сомневался в том, стоит ли освобождать Аликстру от правосудия, но Пен в конце концов убедил его, что истинный виновник оскорбления, нанесенного его герцогскому дому, находится далеко отсюда, в Тасалоне. И, хотя она все еще носила в себе своего демона, этот убийца все равно не представлял собой ничего, с чем могли бы справиться обычные тюрьмы и суды. И с позволения герцога Пен немедленно удалил бы запутанную проблему из Орбаса. Этот последний аргумент оказался решающим.
   Они сели в тесную карету. Пен занял место лицом к заднему сиденью, предоставив святому выбрать то, которое было лучше, лицом вперед, а Аликстре - выбирать самой. Женщина, и, безусловно, ее демон, на самом деле не желали ни того, ни другого соседа, но, тихо всхлипнув, она села рядом с Ироки, который услужливо подвинулся. Она съежилась в самом дальнем углу. Пен помахал на прощание из окна Сиоэнн и сестрам-посвященным, которые пожелали им счастливого пути, когда карета с грохотом покатила по булыжной мостовой.
   Следующие несколько минут Ироки был занят созерцанием Вилнока, а Аликстра пыталась взять себя в руки. Городской пейзаж не был для Пена чем-то новым, но он все же прильнул к окну, когда дорога пересекла его родную улицу. Однако отсюда он не мог видеть свою дверь.
   За городскими воротами форейтор пустил лошадей быстрой рысью. Пен откинулся на спинку сиденья, изучая Аликстру. Она ответила на его взгляд с чуть меньшей настороженностью, чем раньше, как ему показалось, и большим любопытством.
   - Ты обдумала задачу, которую я поставил перед тобой вчера днем, - как назвать твоего демона? - спросил он ее. Урок первый, а может, и нулевой, из предстоящего курса.
   Она облизнула губы. - Вы сказали, что он не похож на домашнее животное.
   - Верно. Потому что со временем он станет личностью. И имя будет определять ваши отношения, будут они или нет.
   - Я думала... возможно... Арра. - Она сглотнула. - Это было то, как мы собирались назвать Киттио, если бы он был девочкой. Не думаю, что когда-нибудь смогу назвать так другого ребенка.
   Скорее всего, нет, но негативное влияние демонов хаоса на женское зачатие было темой для более углубленной лекции. - Хороший выбор, - сказал Пен. - Очень многообещающий. Мы можем сказать - это была девушка-ласка?
   - Да?
   - Мы можем дать ей благословение на наречение позже, чтобы придать этому официальный характер.
   - Как младенцу? Это не оскорбление?
   - Не перед чьим-либо богом здесь, обещаю тебе. Жрец и святой, между нами говоря, должны быть такими же хорошими свидетелями ее появления в этом мире, как и любая храмовая церемония.
   Аликстра выглядела озадаченной. Ироки, который повернулся к ним лицом, чтобы послушать сквозь грохот дороги, выглядел просто довольным.
   - Уже решили, как объяснить, что я ваша служанка? - спросила Аликстра.
   Слуга в свите скромного торговца не нуждался в объяснениях. Привлекательная молодая женщина, вероятно, вызвала бы еще больше похотливых сплетен. - У вас слишком разная речь, чтобы вы могли сойти за родных брата и сестру. Если кто-нибудь начнет приставать к вам с расспросами, чего, по моему опыту, в большинстве случаев не происходит, ты можешь объяснить, что Ироки находится под опекой твоего мужа или дальнего родственника, как тебе кажется лучше на данный момент. Только не забывай, какую историю ты где-нибудь рассказывала.
   - Двоюродный брат-сирота? - предположил Ироки.
   - Если хочешь. - Пен взглянул на Аликстру. - У тебя есть семья в твоей родной деревне? Или родственники твоего покойного мужа?
   - Некоторые.
   - Я удивлялся, почему ты не вернулась туда. - Смерть? Отчуждение?
   Она пожала плечами, давая понять, что ничего такого страшного нет. - Сначала я ждала Кави. К тому времени, когда потеряла надежду, я привыкла к временным перерывам в работе на Тасалоне. Думала, что смогу добиться большего позже, когда будет больше времени, но его так и не было. Мы беднели так медленно, что я едва заметила, как это превратилось, - она отвела взгляд, - в яму, из которой я не могла выбраться.
   Пен склонил голову в знак признательности. - Что ж, теперь у тебя новое призвание, и это не профессия наемного убийцы. Должен упомянуть, что и я, и ученый Даброу тоже заразились своими демонами до начала обучения. Моя Дездемона уже была очень одаренным и развитым храмовым демоном, который стал моим лучшим учителем. Старая фермерская собака Даброу Маска была ближе к твоему случаю. Даброу привезли в Тригонию и заставили изучать теологию, прежде чем выпустить его демона на волю.
   Ироки усмехнулся. - Должно быть, это было до меня, иначе я был бы святым, отправившим его учиться.
   - Думаю, да, за несколько лет до этого, - сказал Пен. - До того, как он встретил меня, магической частью его обучения пренебрегали, но только из-за отсутствия подходящего учителя. Суть в том, что если бы всего этого не происходило, - Пен обвел рукой всю их безумную ситуацию, - если бы, скажем, ты случайно нашла своего демона на обочине дороги, а затем получила печать бога, Храм принял бы тебя так же, как принял Даброу. Храму нужны волшебники, одобренные богом. Воспитание демона - это работа десятилетий, даже жизней. Я предпочитаю, чтобы в моем ордене новый элементаль сочетался с более старым жрецом, поскольку зрелый, принципиальный наездник оставит свой отпечаток. Что очень хорошо подходит для того, чтобы отправить демона в долгий путь.
   - Главный приз в конце пути - демон, достаточно развитый и стабильный, чтобы его можно было подарить целителю, чтобы он стал храмовым целителем-волшебником. Демон Даброу развит не по годам, поэтому при следующем переходе он станет целителем. Конечно, Маска начинал как очень хорошая собака.
   Аликстра поморщилась. - Я не очень хорошая женщина.
   - Белый бог отличается от других. - Вчера было трудно заставить Юрго понять это. Возможно, не менее трудно будет убедить и саму Аликстру. Шаг за шагом. Даже если нам придется бежать. - В идеале теология должна быть важнее магии, но мы обойдемся без нее. Ты можешь читать в движущемся экипаже, не испытывая морской болезни? Я, к сожалению, не могу.
   Она выглядела озадаченной таким неожиданным поворотом. - Я никогда не пробовала.
   Он порылся в корзине, занимавшей приличную площадь на полу у их ног, и извлек первый том Ручии. - Тогда попробуй это. Это все, что я могу сделать, чтобы подарить тебе твою собственную Дездемону.
   Сбитая с толку, она пролистала ее до титульного листа. - Основы волшебства и управления демонами, - довольно бегло прочитала она вслух. - Труд ученой Ручии из Мартенсбриджа, старшей жрицы и волшебницы ордена Бастарда. При содействии ученой Амберейн из Саоны и ученой Хельвии из Леста. Переведено на сидонийский язык ученым Пенриком из Мартенсбриджа, Лоди и Вилнока. Том первый. - Она подняла глаза. - Подождите. Это вы?
   - Да?
   - Это вы написали?
   - Перевел. Сам труд был написан Ручией, бывшей наездницей Дез, в Вилде, в кантонах, несколько лет назад.
   - Да, - вставила Дез, - и мы думали, что написание этого текста - самая утомительная работа в мире, пока не столкнулись с тремя переводами Пенрика одного и того же текста. Пусть белый бог запретит ему изучать другие языки, или мы узнаем, действительно ли он может убить демона скукой.
   Пен усмехнулся, услышав знакомую жалобу. - Эта книга была моим собственным учебником, когда я впервые наткнулся на нее в Мартенсбридже.
   - Он украл ее из запертого шкафа, - вставила Дез в строку.
   - Ты сказала мне, где ее найти. И как взломать замок, - сказал Пен. - В любом случае. Тогда она существовала только в нескольких рукописных экземплярах. Два пожара и наводнение стерли бы ее с лица земли. Перенос вилдийского оригинала на мои деревянные печатные формы для типографии принцессы-верховной жрицы было моей первой задачей в качестве посвященного в храмовые ученые.
   - Но... тогда... она тоже внутри вашего демона?
   - Она и даже больше.
   Она, нахмурившись, посмотрела на книгу, переворачивая ее. - А есть второй том?
   - Да. Он посвящен целительской магии. Длиннее и сложнее. Я еще не закончил с ее сидонийским переводом. Но все, что в нем есть, основано на навыках, которым обучают в первом, как дом на фундаменте. Или ты могла бы сказать, что в этой книге представлен набор инструментов плотника, а во второй рассказывается, как с его помощью построить дом.
   Ироки взглянул на книгу с меньшим отвращением, чем мог бы предположить Пен. - Я бы тоже хотел почитать это, когда ты не будешь этим пользоваться. Может, узнаю о своих занятиях больше, чем рассказали догритские жрецы.
   - Весьма вероятно, - сказал Пен. - О, мне следовало взять с собой два экземпляра. Я подарю тебе один из своих собственных, когда мы вернемся домой.
   - Очень благодарен!
   Если мы вернемся домой. Это был единственный вывод, который Пен был готов принять изо всех сил.
  

* * *

   Аликстра читала до первой замены лошадей, оторвавшись от книги только тогда, когда они уже подъехали к курьерской станции в пятнадцати милях от Вилнока. Они задержались там только для того, чтобы заказать напитки у девушки на станции и заглянуть в уборную. В ожидании предстоящих подъемов пару лошадей сменила упряжка из четырех животных с форейтором, и они снова отправились в путь.
   Когда Аликстра выдала свою усталость, закрыв глаза в третий раз, примерно на второй главе, Пен сказал: - На сегодня хватит чтения. Давай перейдем к чему-нибудь более практичному.
   Она в замешательстве наблюдала, как он снова порылся в корзине и вытащил моток бечевки. Ироки скрестил руки на груди и откинулся на спинку с видом человека, который собирается насладиться представлением жонглера на рынке.
   - Первыми тремя магическими навыками, которым научила меня Дез, были: как уничтожить блох в моем постельном белье, как зажечь свечу и как отпереть замок, что, как правило, является более продвинутым вариантом расстегивания застежек. Все они относятся к нисходящей магии, как ты узнаешь позже, - это важное отличие. Мы прибережем пожары на то время, когда не будем находиться в движущемся экипаже, и будем использовать вместо блох мух в конюшне на следующей станции, но я подумал, что начать с расстегивания можно прямо здесь.
   Он полностью завладел ее вниманием. Ее ласка внутри перестала испытывать первоначальный страх от того, что ее так близко прижали к Дез и Ироки в полном изнеможении, и стала не столько укрощенной, сколько спокойной. Это было началом приручения, поскольку с ней по-прежнему не происходило ничего плохого.
   - Наблюдай своим вторым зрением. - Пен поднял короткий отрезок бечевки, аккуратно зажав его между двумя руками, и разрезал его пополам касанием хаоса, чуть большим, чем требовалось для выполнения задачи, но это должно было быть ясно, а не незаметно. Аликстра дернулась. - И еще раз. - Он продемонстрировал это еще несколько раз, затем передал ей отрезки. - Теперь попробуй ты.
   Если бы она носила кота-демона, это было бы еще проще, но ласка была... заинтересована. Она предприняла две или три безуспешные попытки, а затем, сосредоточенно сжав губы, призвала на помощь свой старый навык, который на самом деле был вариантом того же самого разрушительного действия. Бечевка лопнула у нее в руках.
   Ироки подпрыгнул; Пен, или, может быть, это была Дез, рассмеялся. - Очень хорошо!
   Аликстра сгорбилась, с подозрением глядя на него.
   - Нет, правда, - сказал Пен. - Это был правильный ход, просто немного перебор. Попробуй еще раз.
   Пол кареты вскоре был покрыт обрывками бечевки. Когда они загорелись, на мгновение все пришли в восторг, но затем испуганные пассажиры дружно принялись тушить пожар, а Пен бодро объяснил, что нет, это было хорошим началом для последующего урока.
   - Подожди, - внезапно сказала Аликстра, и бечевка в ее руках ослабла. - Веревка в атриуме тогда - она не просто порвалась. Ты сделал это!
   Брови Пена поползли вверх. - Я... не понял, разве ты это не почувствовала?
   - Нет! Я думала, что это только из-за меня, или из-за невезения, или из-за того, что Рэйч что-то натворил - мы же спорили.
   - Ах, нет. Мне нужно было знать, куда ты упадешь - если бы ты ударилась о каменные плиты пола с такой высоты, то могла бы серьезно пострадать.
   - Я не ударилась головой и не потеряла сознание?
   - Мм, нет, это тоже я. Учитывая обстоятельства, я действительно не могу извиниться.
   Она уставилась на него в замешательстве, ее губы приоткрылись. Снова закрылись. Снова открылись, но только для того, чтобы пробормотать: - Нет, просто... неважно.
   С усилием она вернула свое внимание к уроку. После еще нескольких повторений она, наконец, смогла разрезать бечевку по желанию, без каких-либо нежелательных побочных эффектов.
   - Ножницами было бы проще. Или ножом, - сказала она.
   - Совершенно верно. Практически не существует быстрой нисходящей магии, которую нельзя было бы осуществить обычными физическими средствами. Большинство из них, таких как гниение, ржавчина или пожар, происходят в мире естественным образом, и люди не имеют к этому никакого отношения, подобно камню, который катится вниз все быстрее и быстрее, если его слегка подтолкнуть. Магия просто определяет местоположение, количество и скорость разрушения или беспорядка.
   Он подобрал с пола два коротких обрывка бечевки и разложил их рядышком у себя на колене. - Теперь восходящее волшебство, которое начинает выглядеть явно неестественно. - Он удержался от того, чтобы провести по ним рукой, хотя этот жест и помогал ему сосредоточиться, чтобы снова сделать демонстрацию предельно ясной. Со странным легким размытием два конца соединились друг с другом. Он поднял ставший целым отрезок, растянул его, чтобы показать восстановленную целостность, и передал Аликстре.
   Она взяла его с испугом женщины, которой вручили живого червяка, но не смогла удержаться, чтобы не потянуть самой. Когда снова взглянула на Пена, то почти улыбнулась.
  

* * *

   На полпути к следующей главе она подняла глаза и сказала: - Я не понимаю, о чем это все говорит, как это называют, о магическом трении.
   - О, ты уже так далеко зашла? Хорошо. Это очень важно, потому что напрямую связано с ограничениями, которые могут быть достигнуты любым волшебником с помощью демонической магии. При использовании любой магии, восходящей или нисходящей, но особенно первой, в теле человека образуется тепло. Если волшебник пытается работать слишком много и слишком быстро, это приводит к тепловому удару, от которого он может потерять сознание или даже умереть.
   - О. - Она испуганно прикоснулась к губам. - Ученый Тронио никогда не упоминал об этом.
   - Полагаю, мне следует перестать удивляться, - вздохнул Пен. - Одна из, хм, менее очевидных вещей о новых элементалях заключается в том, что ни один из них по своей природе не обладает большей грубой силой, чем любой другой. По мере того, как демоны в мире наращивают свою плотность, и каждое последующее поколение накладывает отпечаток на предыдущее, они действительно приобретают больше способностей, но очень скоро превосходят любые человеческие возможности направить их в нужное русло. Что делает любого мага более, ну, не более могущественным, а более эффективным, так это сообразительность и скорость, с которыми он может справиться с трением, выводя его из своего тела до того, как оно причинит ему вред.
   - Я покажу тебе на следующей остановке, - пообещал Пен.
  

* * *

   На второй курьерской станции Пен провел Аликстру через конюшню к навозной куче, быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что они одни.
   - Это будет примерно то же самое, что разрывать бечевку. Но последствия будут другими. Возьми муху, любую муху. - Большая черная муха с жужжанием взлетела и села ему на ногу. Муха, данная богом? Ладно, может, и нет. Он указал на нее, и она упала замертво.
   Аликстра издала странный тихий звук.
   О, магическое убийство. Верно. Ему следовало бы подумать о том, что этот урок может вызвать у нее беспокойство. Следует ли ему преследовать ласку в ее темной норе сейчас или подождать?
   Дождись Аликстру, посоветовала Дез. Она вернется сама, когда будет готова, и будет готова к тому, чтобы ты прикоснулся к этой ране, целитель.
   Пен перевел дух и уверенно продолжил: - Суть в том, что жизнь - это величайший пример порядка из всех существующих. Когда она обрывается, высвобождается гораздо больше хаоса, чем было затрачено на то, чтобы спровоцировать смерть. Для волшебника, пытающегося избавиться от магического трения до того, как он потеряет сознание или умрет от теплового удара, уничтожение разрешенных теологией паразитов - это, безусловно, самый эффективный способ избавления. - Он прочистил горло. - При необходимости, других животных. Когда я работал магом-целителем и мне постоянно приходилось сталкиваться с хаосом, возникающим из-за различных видов магии, я договорился с местными мясниками о ежедневном забое скота. Это было неприятно, но сослужило хорошую службу.
   Она выглядела удивленной. - Так вы действительно вылечили глаза Эрисайдии! Ученый Тронио сказал, что вы не могли сделать это!
   - Думаю, - вздохнул Пен, - что с этого момента мы можем просто предположить, что если губы Тронио двигались, значит, он лгал тебе. Но да. Это был самый изощренный трюк с восходящей магией, который я когда-либо пробовал, и за который мне пришлось заплатить неделей ночных убийств всех паразитов в Патосе, каких я только смог найти. Изматывающий для обеих сторон.
   - В любом случае. Мухи. Один из самых допустимых видов паразитов для уничтожения. Я мог бы просто принести тебе мухобойку из конюшни, но это лишило бы тебя смысла урока. - Сказать, что это должно быть легко для тебя, было бы крайне непродуктивно, поэтому он просто указал пальцем. - Попробуй вот эту.
   Сглотнув, она проследила за направлением его руки. Ее лицо сморщилось.
   Пен увернулся от нескольких растерзанных мух и брызг навоза. Следовало предвидеть это. - Хорошо, - сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. - И еще раз, но остановись только на одной мухе. И на этот раз постарайся обратить внимание не на муху, а на себя. Ты должна почувствовать, как в твоем теле спадает жар, а в твоем демоне - напряжение.
   Она сделала это и... сделала. Ее губы приоткрылись. - Ой.
   - Вот именно, - сказал он с большим удовлетворением. - Попробуй еще, раз уж мы здесь.
   Когда он убедился, что она может повторить этот навык по желанию, то сказал: - Хорошо, на данный момент достаточно. А вот и вторая половина урока, более важная часть.
   Они дошли до этого, что было восхитительно.
   - Если ты не научишься осознанно избавляться от хаоса, твой организм все равно будет его выпускать, но случайным образом, о чем ты даже не будешь подозревать. Замечала ли ты, когда носила других своих демонов, что вокруг тебя происходит больше мелких происшествий, чем обычно? Больше неуклюжести, еда быстрее портится, вещи ломаются?
   - Я... - Ее рот открылся от удивления. - Как ты узнал?
   - Потому что это то, что делают демоны хаоса. Они делают это так, как ты выдыхаешь, одинаково естественно и одинаково необходимо. Такова их природа. Это одновременно и очевидно, как если бы сломалась чашка или ось, и гораздо более тонко. Среди наиболее опасных побочных эффектов - образование опухолей и других подобных расстройств в организме мага. Весьма опасное для неподготовленных диких магов. Несколько предыдущих наездниц Дез, до того, как она попала в руки Храма в Браджаре в своей седьмой жизни, преждевременно умерли от подобных причин. В первую очередь Мира из Лоди - от опухоли в матке, когда ей было за сорок. Но, конечно, поскольку многие другие люди умирают именно таким образом, это редко замечается даже самими дикими магами.
   Встревоженный взгляд на свой торс. - Ученый Тронио никогда не рассказывал мне ничего из этого! - это был почти вопль.
   - Конечно, нет. Ему нужен был инструмент, а не соперница. Помнишь ту часть о том, что все демоны рождаются равными? Когда он дарил тебе такое оружие, его первой заботой, должно быть, было то, что ты никогда, ни за что не поймешь, что можешь обратить его против своих хозяев. Он не мог дать тебе меньшего элементаля, потому что такого не существовало, но мог приуменьшить твои силы, держа тебя в неведении.
   Она задыхалась от нарастающего возмущения. Но все же обратила его внутрь себя: - Я была такой глупой. Такой слабой.
   - На самом деле, ни то, ни другое, - быстро сказал Пен, и такой подход к делу показался ей лучшим способом прекратить это самобичевание. - Не нашлось никого, кто был бы достаточно умен или силен, чтобы выполнить работу, которую они хотели, хотя я уверен, что твои хозяева хотели иного. Поэтому они пошли на компромисс, выбрав надежный инструмент со встроенной уязвимостью, с помощью которой им можно было управлять.
   - Киттио, - выдохнула она. - Они выбрали меня из-за Киттио?
   - Именно так. В противном случае они могли бы просто обратиться к какому-нибудь наемному убийце, вроде Рэйча. Которому не потребовалось бы много времени, чтобы осознать свои новые возможности и взбунтоваться или сбежать со своим призом.
   - Откуда вы все это знаете, как вы можете так много видеть...
   - Я учился этому постепенно, годами, а Дездемона - до меня. Ты тоже можешь научиться. Хотя и не за один день. И не за неделю, но я сделаю все, что в моих силах. Если ты тоже захочешь.
   Все ее слова - а их, должно быть, было много - застряли у нее в горле, но она решительно кивнула ему.
  

Глава 9

  
   Долгий летний день позволил им проехать еще один перегон, прежде чем стемнеет. Пен обошел карету, осматривая ее, прежде чем они снова сели. С все еще полудиким элементалем Аликстры в карете - да, и ему, и ей нужно было начать думать о ней как об Арре - добраться до границы без того, чтобы у них не отвалилось колесо, не сломалась ось или лошадь не захромала, было бы настоящим подвигом. Но уничтожение хаоса с помощью мух должно задержать дело до следующей курьерской станции.
   Они могли бы продолжать путь всю ночь, но продвижение по темным горным дорогам едва ли не ползком было бы изнурительно для всех, кто был на борту, а его ученица начала путешествие уже измотанной. Лучше добраться до гор отдохнувшими. Также лучше для ее уроков.
   По дороге Аликстра попыталась почитать еще немного, но затем вздохнула и отдала книгу Ироки, уйдя в себя. Казалось, медитации не приносили ей спокойствия. Ироки читал медленно, шевеля губами, но с хорошим пониманием, о чем свидетельствовали его случайные вопросы.
   Пенрик размышлял о пропавшем Рэйче. Было невыносимо не знать, был ли этот человек впереди них или позади. Каждый вариант предполагал разные опасности. Его не видели в Вилноке с той ночи, когда была схвачена Аликстра. Задержался ли он, чтобы шпионить, или сразу поспешил обратно в Тасалон, чтобы сообщить плохие новости? И какие именно? Что Аликстра все еще находится в темнице-бутыли в ожидании казни? Что ее увезли? Что она уехала из Вилнока вместе с Пенриком? Что Аделис все еще выздоравливает в доме своей сестры? Что он отплыл несколько дней назад? Какое-либо сочетание вышеперечисленного?
   Пен когда-то думал, что наибольшая угроза со стороны наемного убийцы кроется в какой-нибудь засаде или нападении, но, возможно, дело в том, какие сведения тот доставит своим хозяевам. Он мог бы уже быть почти в Тасалоне, если бы отправился сразу. Или он следовал за ними? Мужчина в хорошей форме на сменных лошадях мог бы показать неплохое время....
   - У Рэйча были какие-нибудь деньги, или все средства на дорогу были у тебя с собой? - спросил Пен Аликстру.
   Легкий вдох; ее рука в защитном жесте скользнула к талии. Льняной пояс для монет все еще был у нее под туникой, его так и не отобрали. Возможно, она боялась, что это оплошность, которую нужно исправить. - У каждого из нас было по половине.
   - Хм.
   Она медленно отстранилась, так как Пен не потребовал, чтобы она отдала его. - Почему вы не взяли его у меня?
   - Меня не волновало то, что он у тебя. - Пен предположил, что если бы святой лишил ее дара и передал в руки судебной власти герцога, он был бы отобран у нее.
   - Вы не боитесь, что я сбегу?
   - Мы доставим тебя обратно к Киттио так быстро, как только это будет возможно, и бесплатно. Нет, я не волнуюсь. - Во всяком случае, до тех пор, пока они не доберутся до Тасалона.
   Пену пришло в голову, что он использует ее сына в качестве цепи, чтобы контролировать ее, так же, как это делал Тронио, и от этой мысли ему стало немного дурно.
   Не совсем так, утешила его Дез.
   - Кроме того, когда ты хранишь свои монеты, то чувствуешь себя лучше, - добавил он ободряюще. Что вызвало у нее озадаченный взгляд. - Безопаснее? Может быть, могущественнее? Конечно, отсутствие денег говорит об обратном.
   Она мрачно наклонила голову, соглашаясь с этим.
  

* * *

   На курьерской станции были простые помещения, к счастью, немноголюдные в этот вечер: комнаты с койками для мужчин и женщин и небольшая трапезная. Они сами соорудили стол на козлах и дополнили припасы станционного повара едой из корзины. Когда остальные гости покинули помещение, Пен позаимствовал свечу для последнего урока на сегодня: разжигания огня. Помимо того, что это была самая основная быстрая нисходящая магия, это была необходимая преамбула к навыку, который он планировал преподавать завтра.
   С использованием в качестве примера того небольшого инцидента с огнеопасными обрывками бечевки, Аликстра быстро все поняла. Быстрее, чем Пен в свой первый раз. Он заставил ее несколько раз задуть и снова разжечь пламя свечи, пока не решил, что ее тело начинает согреваться, а затем обратил ее внимание и на это.
   Она посмотрела на него с новым любопытством. - Это правда, что однажды вы сожгли пиратский порт и потопили все корабли в гавани?
   Сестры-дедикатки, рассказывающие сказки? - Пен прочистил горло. - Всего несколько зданий на берегу. И всего пять кораблей. ...Ну, и причалы. - Воспользовавшись моментом, он продолжил: - Но именно это и делает огонь таким могущественным источником хаоса. Как только его разжигают, он начинает действовать сам по себе, естественным образом, пока не закончится топливо или воздух. Быстрая нисходящая магия - это все, что связано с малыми причинами и большими последствиями. С восходящей магией все наоборот. Потушить пожар с помощью магии было бы значительно сложнее. - Или, честно говоря, любыми другими способами.
   Пен был бы готов оставить все как есть, но Ироки умолял его рассказать все о пиратах, и Пен позволил вытянуть из себя это воспоминание. Святой ни в коем случае не отказывался от чего-то более драматичного, чем истории о рыбе; версия Сеуки могла бы быть более яркой. Пен... все еще не любил пиратов. - Они работорговцы, знаешь ли.
   Аликстра поморщилась при этом напоминании об угрозе ее сыну. Хотя через минуту она нахмурилась и спросила: - Многие утонули?
   Тонущие корабли не были для нее чем-то вроде шутки, верно. - Все корабли стояли на якоре или в доке в гавани в безветренный день, и у экипажей было время сойти на берег. Так что, возможно, не все. Или ни один из них не был возвращен домой благодаря моей магии. Я бы знал.
   По крайней мере, это ей не требовалось объяснять.
  

* * *

   В середине следующего дня, когда они продолжили путешествие в карете, Аликстра положила книгу на колени и потерла глаза. - Я чувствую себя такой глупой.
   Пен взглянул на открытую страницу, перевернутую вверх ногами. - Вовсе нет, но ты добралась до очень интересного раздела. Тем не менее, рекомендую дочитать до конца, а затем вернуться к более детальному изучению. Это даст тебе больше информации, и иногда то, что нужно для более ранней страницы, можно найти на несколько страниц дальше. Но сейчас самое время сделать перерыв. Отдай книгу Ироки и смотри.
   Ироки охотно взял книгу, но вместо этого наблюдал, как Пен роется в корзине в поисках следующего реквизита. Пен выпрямился и развернул ткань, в которой лежала горсть железных гвоздей. Оба зрителя выглядели озадаченными.
   - Ржавчина, - радостно объявил Пен. Выражение недоумения на лицах стало еще более озадаченным. - Еще одна из базовых нисходящих магий. Что еще более странно, это та же самая магия, которую ты изучала прошлой ночью. Мы не представляем, что металл горит так же, как дерево, но железо горит. По крайней мере, с точки зрения магии хаоса. Аликстра, наблюдай ясновидением.
   Пен взял один гвоздь, длиной около четырех дюймов, и провел по нему пальцем, оставляя ярко-оранжевый след коррозии. Он перевернул гвоздь и показал ей снова. И так несколько раз, пока от него не остался лишь огрызок.
   Он протянул Аликстре свежий гвоздь. - Теперь попробуй ты.
   У нее ушло больше времени, чем на то, чтобы зажечь свечу, отчасти, возможно, потому, что она не совсем верила, что навык "огонь" может работать так, но в конце концов ей удалось сделать несколько пятнышек ржавчины. Гвоздь стал совсем теплым.
   Она выглядела довольной, но смущенной. - Я... мы с Аррой можем это сделать, но я не понимаю, зачем это нужно. Что-то, что могло бы остановить ржавчину или убрать тусклость с серебра, кажется более практичным.
   - Для этого тоже есть навыки, к которым мы можем обратиться позже. На самом деле, есть десятки небольших полезных домашних магических приемов, которые моя жена научилась ценить, - усмехнулся Пен. - Но если кто-то нападет на тебя с мечом или ножом, ты сможешь сделать так. - Он подбросил в воздух новый гвоздь, и тот взорвался, разлетевшись дождем оранжевых осколков, которые рассыпались по всему полу раскачивающейся кареты.
   И Аликстра, и Ироки отпрянули, приятно удивленные. Пену понравилась эта демонстрация. Дез тоже.
   - Хотя, если твой демон не будет очень быстрым, тебя просто проткнут ржавым ножом. - Умение замедлять время или, точнее, ускорять реакцию...
   По словам Дез, не для второго дня. И даже не для шестого.
   Скорее всего, нет. Хотя он надеялся добраться до темного зрения к тому времени, как они доберутся до гор.
   - Более эффективный способ - помнишь, эффективный? - это просто провести очень тонким слоем ржавчины по лезвию. - Он взял другой гвоздь и проделал то же самое, затем аккуратно сломал его пополам легким нажатием. - Или через цепь, которая приковывает тебя к стене, или через наручники. Или через решетку камеры. Или ослабить замок, если у тебя не совсем получается его отпереть.
   - Учитывая это, а также то, как ты вчера справлялась с бечевкой, ничто, кроме темницы-бутыли, не сможет помешать тебе или оставить тебя в тюрьме. Навыки также применимы к ремням, завязкам, тросам, подпругам, постромкам, тяговым цепям, в общем, к любым креплениям. Корабельному такелажу. Тетивам. Ты можешь разбивать стрелы, но эффективнее использовать тетивы, если они находятся в пределах досягаемости. Быстрое и достаточно умелое применение может превратить согласованную атаку противника в беспорядочную суматоху, и это даже близко не то, что может сделать с нервами обученный демон. - Пен нахмурился. - Однако трюк с ржавчиной не работает на бронзе или золоте. Не знаю, почему. Серебро не так уж трудно поддается коррозии.
   - Тогда кто же в таком случае может победить волшебника в бою? - удивленно спросила Аликстра.
   - Другие маги, - сказал Пен. Он указал на Ироки. - Вот такие люди, как благословенный. Числом. Волшебник может быть в состоянии остановить дюжину человек, но если на него нападут пятьдесят, он будет повержен. А также опасность случайно убить кого-нибудь. Это очень сдерживает.
   - Я... понимаю, - сказала Аликстра.
   Пен провел носком сандалии по ржавчине на полу кареты. - Превратить гвоздь в это - дело мгновения. Чтобы превратить горсть ржавчины обратно в гвоздь, потребовалась бы неделя и значительные жертвы. Гораздо дешевле и проще просто купить новый гвоздь. Восходящая магия полезна только для восстановления или ремонта чего-то незаменимого любым другим способом. Даже целительскую магию нужно использовать с максимальной бережливостью.
   Губы Аликстры скривились. - Скажите мне. Вы волшебник-целитель или нет? Потому что вы сбиваете меня с толку.
   - Я был им некоторое время, несколько лет назад. Я... отошел от призвания. Кроме того, прежние наездницы моего демона, ученая Амберейн и ученая Хельвия в свое время были целительницами в своих родных странах, так что я унаследовал их знания от Дез.
   - Подождите. - Она выхватила книгу из рук Ироки и открыла титульный лист. - Эти две женщины были еще живы, когда помогали писать эту книгу?
   - И этот очень хороший вопрос, - сказал Пен, расплываясь в улыбке, - подводит нас прямо к теологии...
  

* * *

   Курьерская станция в тот вечер была обставлена еще проще, чем предыдущая, но в ней было все необходимое: ровные неподвижные койки, чистая вода для питья и умывания, небольшая трапезная, выходившая окнами в беседку, виноградные листья которой в тихом вечернем свете отливали зелено-золотым, укрывая еще один столик. Пен сразу же воспользовался им для своей компании. Они дополнили простую еду остатками из корзины, и Пен достал последнюю бутылку хорошего вина из дома.
   - Церемония наречения, - сказал он, извлекая пробку, - должна стать праздником. Итак, вот.
   Он разлил вино по чашкам, отхлебнул из своей, встал, обмакнул палец и наклонился, чтобы капнуть Аликстре на лоб. Она отпрянула, но затем и она, и ее демон замерли, настороженно наблюдая за ним.
   Торжественно возложив руку ей на голову, он произнес нараспев: - Именем Бастарда я благословляю тебя, новейший из храмовых демонов, и нарекаю Аррой. Добро пожаловать в этот мир и в наш орден. Пусть твоя жизнь будет долгой и плодотворной.
   Ироки поднял свою чашку в радостном приветствии. - И я свидетельствую тебе об этом, Арра. - Это были слова, проговариваемые крестным по случаю наречения. Он с удовольствием выпил. - О, вкусно.
   Аликстра потерла влажное пятно на лбу тыльной стороной запястья. - Это не... Вы двое не думаете, что это просто шутка? Не так ли?
   - Вовсе нет, - сказал Пен, снова усаживаясь на скамейку. - Поскольку я и Дездемона реальны, и благословенный Ироки реален, и вы с Аррой реальны, и все пятеро присутствующих находятся в этом месте от имени белого бога, это благословение также реально. Выпей. Арре понравится с тобой, ты же знаешь.
   С такой осторожностью, словно ожидала, что у нее отнимут чашку, она поднесла ее к губам и сделала это.
  

* * *

   В попытках научить видеть в темноте было две проблемы, первая из которых заключалась в том, что приходилось ждать наступления темноты. Во-вторых, поскольку это было скорее восприятие, чем действие, продемонстрировать это было сложно, и не только из-за затемненного окружения. Тем не менее, после того, как погас последний луч летнего неба, Пен вывел свою ученицу посидеть на ступеньках беседки и попытаться.
   - Ты что-нибудь чувствуешь? Какую-то перемену в Дездемоне или во мне? - Мир вокруг него утратил краски, но он видел все так же ясно, как в полдень.
   - Понятия не имею, что вы делаете, - откровенно сказала она.
   - Хм. Я надеялся, что ласка, будучи ночным охотником, поможет тебе в этом. Возможно, просто знание того, что это возможный навык, поможет тебе отточить его, если у тебя будет немного больше времени.
   - Простите, что я такая медлительная.
   - Медлительная? Конечно, нет! Навыки, которые ты приобрела за два дня, отняли у меня столько же недель, когда я впервые заразился Дез. Хотя, если подумать, на обретение зрения в темноте ушло больше времени. - Он оперся локтями о колени. - Ты получаешь их не в том логичном порядке, в каком их преподают в семинарии Бастарда. Я просто предлагаю тебе их в той связке, которая, на мой взгляд, с наибольшей вероятностью поможет тебе выжить в критической ситуации. Я бы с удовольствием научил тебя, как добывать воду из воздуха, но это, безусловно, трудная задача. Еще слишком рано. Но магу не обязательно умирать от жажды в пустыне. Или в темнице-бутыли, если уж на то пошло.
   - Вы можете это сделать?
   Пен так часто проделывал этот трюк, что ему даже не нужно было думать. Он протянул руку и втянул в нее конденсат, давая ему хорошенько застыть, пока не получился шарик льда размером с грецкий орех. - Держи.
   Когда он положил его ей на ладонь, она вскрикнула от неожиданности и уронила его себе на колени. Осторожно вытащила его из складок юбки, перекатывая из руки в руку, пока он снова не растаял. - Это действительно лед...
   - И, как оказывается, очень чистый. Это тоже хороший навык, когда вокруг только грязная вода. Хотя создает большое трение, которое вскоре приходится сбрасывать.
   - Вы... не... - Она повернула голову, но в поле ее зрения не попало ни одного умирающего насекомого.
   - По мере того, как демон растет и становится опытнее, количество хаоса, которое он может безопасно удерживать какое-то время, также увеличивается. - Он решил не прибегать к какой-либо материальной метафоре о емкости мочевого пузыря.
   Спасибо, сухо сказала Дез.
   Он запрокинул голову, изучая небо цвета индиго, усыпанное блестками. - У тебя все хорошо, - обратился он к Аликстре и заметил, как она по привычке съежилась. - Итак... что этот дурак Тронио сделал тебе, что ты воспринимаешь любую похвалу как отраву? Столь сильный испуг. Столь сильный страх.
   Она искоса взглянула на него и слегка покачнулась. - Правда?
   - Да.
   - Просто, именно это он говорил мне всякий раз, когда я делала то, что он хотел. Ты так хорошо справляешься, Аликстра. Это было то, что я жаждала услышать. Я жила надеждой на это, даже когда то, чего он хотел, было трудным, пугающим и ужасным. Полагаю, это было своего рода сладким ядом. Я научилась не желать большего.
   И как раз в тот момент, когда Пен вообразил, что не может презирать тасалонского чародея больше, чем он уже презирал... - Учить тебя будет непросто, если я не могу сказать тебе, когда ты что-то сделала правильно. Может, мне стоит завести себе расписной веер, вроде тех, что носила сора Мира, когда гуляла по Лоди, и время от времени кокетливо хлопать тебя им по голове, чтобы подать сигнал?
   Она на самом деле чуть не прыснула со смеху. - Может, и стоит.
  

Глава 10

  
   Ближе к вечеру следующего дня их карета прибыла в самый западный гарнизонный городок, который охранял трехстороннюю границу между Орбасом, Грабятом и Сидонией. Пенрик попросил храмовых форейторов высадить их у ворот форта и отправил восвояси, поблагодарив их монетами. Он продемонстрировал запечатанный приказ от герцога, и они поспешили в кабинет коменданта, а после того, как было названо его имя, прошли оставшуюся часть пути внутрь.
   Комендант отложил перо и поднялся на ноги. - Ученый Пенрик, входите! - Офицер пограничной службы был одним из верных псов Аделиса, но этот теплый прием был оказан не только от имени шурина Пена. Пен впервые познакомился с этим человеком два года назад, когда выслеживал и уничтожал очаги смертельной синюшной лихорадки, которая так свирепствовала по всей западной дороге, но особенно в фортах герцога здесь и в Вилноке. Болезнь была врагом, о котором ни один солдат и не подозревал, но офицер был готов учиться, и Пен это оценил.
   - Я не получал уведомления о вашем приезде, - сказал комендант, наполовину извиняясь, наполовину жалуясь.
   - Оно едва ли могло опередить нас. - Пен протянул герцогский приказ, который тот распечатал и прочитал стоя. Письмо было довольно коротким, но содержало определенный подтекст; его брови приподнялись от любопытства.
   - На этот раз, слава пятерым богам, не зараза, - искренне сказал он. Он вопросительно посмотрел на Пена. - Так в чем же будет заключаться вся запрашиваемая помощь?
   - Нам нужны ваши замечательные погонщики мулов, чтобы перебраться через... - Пен указал большим пальцем на горную тропу, ведущую на север. - С максимальной осторожностью.
   - Это. Но... вы, ученый? Тайно едете в Сидонию?
   - Да. Я уже ездил этим маршрутом раньше, несколько лет назад.
   - Понимаю. - Хотя было очевидно, что это не совсем так. - А ваши спутники?
   - Я Ироки, - добродушно произнес святой.
   Аликстра прикусила губу.
   - И я думаю, что этого представления достаточно, - Пен пресек дальнейшие опасные расспросы. - Я также побеспокою вас по поводу нашего ночлега в каком-нибудь тихом уголке форта, если не возражаете, господин. Насколько я помню, поход начинается на рассвете.
   - Конечно. - Комендант форта привык иметь дело со специальными агентами герцога, хотя, может быть, и не такими особенными, как странная банда Пена. Он поднял голову с более откровенным беспокойством на лице. - До нас дошли искаженные слухи о нападении на генерала Эрисайдию в Вилноке на прошлой неделе, но я не получил ничего официального или определенного ни от него, ни от герцога.
   Пен мог себе представить, насколько искаженными должны быть подобные слухи, если учесть, что военные сплетни распространяются по всему Орбасу. Пытаясь добиться максимальной уверенности при минимуме информации, Пен сказал: - На него напали, но ожидается, что он быстро и полностью поправится.
   - Значит, вы были его целителем?
   - Настолько, насколько он в этом нуждался.
   Широкие плечи с облегчением опустились. - Значит, все хорошо.
   Никаких намеков на слухи об отъезде Аделиса морским путем, это хорошо.
   Очевидно, коменданту потребовалась вся его военная дисциплина, чтобы удержаться от дальнейших расспросов; прежде всего, он проявил максимальную осмотрительность, не задавая лишних вопросов. Он приказал своему помощнику проводить их в гостевые покои, две смежные комнаты, обставленные так же просто, как и курьерские станции, но в равной степени отвечающие их потребностям. Пен распорядился, чтобы им принесли ужин, чтобы избежать дальнейшего общения и свидетелей со стороны обитателей форта. Он все еще не знал, были ли все эти меры предосторожности излишними, достаточными или слишком запоздалыми.
  

* * *

   Две табуретки, край койки и умывальный столик, очищенный от хлама, превратили спальню в столовую, когда солдат принес им еду. Пен по опыту знал, что это офицерская еда. Этот человек остался бы обслуживать их, но Пен отпустил его, чтобы поговорить наедине.
   Трое (или пятеро?) сидящих за столом сообща открывали блюда и делились между собой их содержимым: тушенкой по-армейски, летними фруктами, сырами, неизменными оливками и маслом, хорошим хлебом и неплохим, хотя и терпковатым красным вином, разбавленным водой, которая нужна всем в сухой жаре внутренних регионов полуострова.
   - Итак, - сказала Аликстра, проглотив несколько кусочков, - что же все-таки случилось с генералом Эрисайдией? Когда я наконец прибыла, его не было в вашем доме, хотя была уверена, что он был там раньше. Я знаю, что он выжил.
   - К всеобщему счастью, включая твое, - сказал Пен.
   Она пожала плечами, не желая спорить. - Там, на ступеньках, была не фортуна. Это были вы.
   - Значит, это счастливая случайность, что он попросил меня встретиться с ним в то утро. - И если она не была расстроена неожиданностью этой встречи, то Пен - да. - Тебе удалось нанести ему легкое сотрясение мозга, хотя, я полагаю, это произошло скорее из-за последствий столкновения моего хаоса с твоим. - Он подумал об убийце. Надеясь, что это бывшая убийца. Он был уверен, что еще не заслужил ее доверия. И не был уверен, что она уже заслужила его доверие. - Он в надежном месте, выздоравливает. Со временем можно будет рассказать тебе больше, и ты заслуживаешь знать, но, думаю, еще не совсем.
   - Кому бы я могла рассказать? Не то чтобы я этого хотела.
   - Если бы кто-то прямо угрожал Киттио? О, думаю, ты бы сразу сдалась. И, возможно, была бы права. - Он исправил это на "морально". - Возможно, не тактически. Но мое благоразумие разрешает твою дилемму.
   По беспокойному выражению ее лица она поняла, что это также не оставило ей ничего, чем можно было бы воспользоваться в таком гипотетическом кризисе. Она выдавила из себя нейтральное, - О.
   Она откусила еще кусочек хлеба, пристально глядя на Пена, словно пытаясь понять, правду он говорит или лжет. К сожалению, даже магия демонов работает не совсем так. Он уже собирался объяснить все нюансы, когда ее взгляд упал на Ироки, который жевал и с удовольствием слушал. Она уронила хлеб и отшатнулась, вскрикнув: - Что это?
   Пен проследил за ее указующим пальцем, затем понял. Ясновидение, Дез. Обитающие в форте призраки нашли святого и начали собираться поближе к нему. Вокруг него вились несколько старых бледных пятен. Другой, еще достаточно недавний, чтобы иметь очертания посеревшего человека, протягивал к нему лапы, как проситель. Пен был в целом рад, что такие призраки, как бы они ни имитировали свои вопли, были беззвучны для человеческих ушей. Ироки махнул рукой, словно разгоняя дым, на который они были похожи. Они рассеялись, но тут же снова собрались вокруг него.
   - О, отлично! - воскликнул Пен. - Теперь ты можешь видеть призраков! Еще один прорыв для вас с Аррой.
   - Предполагается, что я могу это сделать? - ее голос скрипел, как ржавая петля.
   - Все маги могут, как только их ясновидение становится устойчивым. Это признак того, что вы с Аррой начинаете приходить в гармонию.
   - Если это дар божий... это довольно ужасно.
   - Как и многие, - весело согласился Пен.
   Ее ужас сменился настороженным восхищением. - Они были там все это время?
   - Ага, - сказал ей Ироки. - Часто привязаны к местам, где умерли. Так что нахожу новую партию, куда бы ни пошел, или они находят меня. Как комары. - Помолчав, он добавил: - Разве что лучше, потому что не пьют твою кровь. Немного погодя понимаешь, что разобщенные почти ничего не делают. Они уже давно не верят ни в какого бога, а вместе с ними и во все остальные варианты. Просто продолжают кружиться по кругу, пока, наконец, не сойдут на нет. Всегда грустно.
   - Ты видишь их все время? - спросил его Пен. - Потому что я как-то знал в Лоди одну святую, которая говорила, что обретала ясновидение, только когда бог проходил через нее или был очень близко.
   Ироки поджал губы. - Они всегда рядом, хотя едва заметны, и их достаточно легко игнорировать. Я вижу их гораздо яснее, когда бог во мне.
   Что, по мнению Пена, означает, что бог всегда был рядом с этим рыбаком? Тревожно, но возможно. Или, скорее,... боги никогда не были далеки ни от кого, нигде и никогда. Возможно, правильнее было бы сказать, что Ироки никогда не был далек от своего бога.
   Пен снова повернулся к Аликстре. - Сколько точно ты уже носишь Арру?
   Взгляд, полный внутреннего расчета, за которым тянулись печальные воспоминания. - Может быть,... четыре недели?
   - Хм. Правдоподобно. Это близко к времени моего поступления в семинарию Роузхолла после того, как в меня вселилась Дез. Вскоре после поступления я впервые увидел разобщенных. Мне потребовалось немало усилий, чтобы уговорить Дез рассказать мне, как отключить ясновидение, и теперь я понимаю, что она прекрасно знала, как это сделать. Она утверждала, что заставляла меня расти. Думаю, мои испуганные прыжки и подергивания ее просто забавляли.
   Это повысило твою способность общаться с мертвыми, вкрадчиво вставила Дез. Тебе нужно было привыкнуть, прежде чем ты смог стать мастером. Святой некромант. Она испортила эту торжественную проповедь, добавив: ты был довольно забавным.
   Пен проигнорировал это и спросил Аликстру: - Как долго ты удерживала своих предыдущих элементалей?
   На ее лице промелькнуло еще больше неприятных воспоминаний, но она ответила: - Не дольше двух недель. Мне никогда не приходилось покидать Тасалон ради других.
   - Тронио действительно не хотел рисковать тем, что ты многому научишься, не так ли? - вздохнул Пен.
   Она немного переварила услышанное. - Я никогда не видела призраков, когда... - она запнулась, но тут же осознала это, - убивала тех людей. Не уверена, что видела, за исключением того, что они были огромными и ужасающими. Не знаю, были ли они разобщены.
   - Что на самом деле имеет смысл, и объясняется не только неопытностью твоих элементалей. До того, как жертвы умерли, призраков не видно, а после - у тебя не было ясновидения. Внезапная смерть может дезориентировать, но духам, которые просто потрясены, а на самом деле не отказываются от своего бога, обычно облегчают их путь при похоронных обрядах.
   Заметив ее встревоженный взгляд, он добавил: - Каждая душа, стоя у врат своего бога, делает свой собственный выбор, стоит ли ей проходить через них. И это будет полностью зависеть от нее и ее бога. Человек, который, возможно, поторопил их к вратам - будь то убийца, солдат на поле боя или виновник какого-то несчастного случая со смертельным исходом, - не имеет никакого отношения к этой самой частной сделке. Их смерть может быть чьим-то выбором. Их расставание - это их личное дело.
   - Вы сами это видели?
   - Несколько раз я был очень близок к этому. Самый близкий - я однажды встретил призрака, который был привязан к ножу, которым его убили. Это был особый случай. Он еще не был полностью разобщен.
   Ироки, как обычно, хотел услышать рассказ от начала до конца. Пен, понимая, что это дает ему возможность рассказать все о шаманах Вилда и их магии аудитории, которая почти ничего о них не знала, с готовностью поддался на уговоры. Кроме того, он мог описать свою родную страну. Сложности, связанные и с тем, и с другим, заполнили время до отхода ко сну, который должен был наступить пораньше из-за мулов, на которых они выедут с рассветом.
   Наконец, перед тем, как они погасили лампы, зажигать которые Пен заставил Аликстру потренироваться, и она уже закрывала дверь между двумя спальнями, Пен неожиданно предложил: - Насчет духовного зрения и ясновидения в целом...
   - Да? - сказала Аликстра.
   - Демоны всегда видят мир именно так. Физический мир, поверхности вещей они видят только когда смотрят нашими глазами. То, что они делятся с нами своим внутренним зрением, - это великий дар, словно им дана крошечная частичка божественного зрения. Это привилегия. Это никогда не бывает проклятием, если только человек не сделает его таковым. Но если ты ошеломлена его новизной... то и молодой демон тоже может быть таким.
   - И...? - спросила Аликстра, когда его молчание, казалось, оставило этот урок без завершения.
   - И поэтому будь... добра...? Я полагаю? - Пен почувствовал, что ему не хватает слов. - Эгоистичная механическая доброта, которую ты проявила бы к животному, которого пытаешься приручить, была бы, ну, лучше, чем ничего. Но если ты хочешь, чтобы Арра доставляла тебе настоящую радость, ты должна сначала доставить это ей.
   Мысль о том, что ее смертоносный инструмент имеет какое-то отношение к радости, казалась ей совершенно чуждой. Наконец, она сказала, - О, - это прозвучало скорее как бегство, чем как согласие, и закрыла дверь между ними.
   Я сказал это не очень хорошо, заволновался Пен.
   Да, задумчиво сказала Дез, когда они отвернулись, но ты сказал правду. Что лучше и встречается реже.
  

* * *

   Читать можно было бы верхом на муле, неторопливо бредущем по ровной дороге. На неровном пути, ведущем к длинному хребту, который отделял Орбас от Сидонии, все, что можно было сделать, это удержаться в седле, поэтому книга Пена осталась лежать в седельной сумке Аликстры. Они ехали гуськом, что помешало бы разговору, даже если бы не присутствие двух армейских погонщиков, сопровождавших небольшую вереницу всадников и багажного мула. Пен был рад этому не меньше. У него было такое чувство, будто он три дня подряд разговаривал в пыльной карете; его горло болело больше, чем любая другая часть тела.
   На вершине первого предгорья он обернулся, чтобы взглянуть на залитый солнцем гарнизонный городок внизу и главную дорогу, которую тот охранял в узком верховье речной долины, отделявшей его от побережья. Позже, вспоминал он, перед ним откроются еще более головокружительные виды. Его спутники, оба выросшие в сельской местности, казались неплохими наездниками, по крайней мере, справлялись с задачей цепляться и карабкаться. Никто не скакал галопом.
   Они остановились и разбили лагерь, пока было еще светло, чуть ниже того участка маршрута, где даже этим уверенным в себе мулам нельзя было доверить нести их, и им приходилось спешиваться и вести их по самым трудным уступам. Ироки взял одного из погонщиков и отправился вниз по ближайшему тенистому ручью, вернувшись через некоторое время с полудюжиной жирных рыбин и взволнованным сопровождающим. У них не было с собой ни шеста, ни сети.
   Не желая отставать, Пен повел Аликстру среди заросших кустарником валунов, где чистый сухой воздух благоухал шалфеем и тимьяном, чтобы подстеречь нескольких горных зайцев. Одного ей удалось подстрелить с такого расстояния, что животное едва не убежало. Пен легонько стукнул ее по голове ребром ладони, за неимением расписного веера, и они молча вскарабкались на осыпь, чтобы собрать добычу.
   Ей было неудобно выполнять эту задачу, возможно, из-за того, что она помнила своего элементаля, который был в том мясном кролике, но Пен был очень уверен, что завтра она не внесет неконтролируемый хаос в мулов или их сбрую. Он попытался развеселить ее, продемонстрировав обещанные маленькие домашние фокусы, пока они аккуратно свежевали зайцев и готовили их на гриле вместе с рыбой. Она была заинтересована, но расслаблена не так сильно.
   Погонщики мулов выглядели обеспокоенными всем этим необычным устройством лагеря, но все же помогли съесть ароматную еду.
  

* * *

   Последний подъем и спуск на следующий день были более изнурительными, чем Пен помнил, или, возможно, долгие годы, проведенные за письменным столом, подорвали его физическую форму. Или они выбрали более крутую трассу. Он не хотел признавать, будто это из-за того, что он стал старше на пять лет.
   Ощущение смеха.
   Не ожидал от тебя комментариев, Дез.
   Я что-нибудь сказала?
   Ближе к вечеру они вышли на сидонийскую патрульную дорогу, которая проходила вдоль дальнего склона хребта, где пологие склоны становились еще более пологими. Их проводники-погонщики мулов спрятали своих животных в неглубоком ущелье, а один человек отправился на разведку вперед. Пен пошел за ним, Аликстра - следом. Они укрылись за камнепадом, за грудой валунов и сломанных кустов, откуда открывался вид на военную дорогу.
   Тревожно озиравшийся по сторонам погонщик резко поднял руку, призывая к тишине.
   Через минуту Пен услышал то же, что и погонщик, - слабое эхо стука копыт. По дороге проезжал патруль сидонийских конных солдат, четыре пары глаз медленно осматривали редкие склоны над ними и под ними. Затаившиеся за осыпью люди стояли неподвижно, как испуганные зайцы, пока солдаты не скрылись из виду.
   Погонщик перевел дыхание. - Теперь у нас все будет хорошо. - Он попытался встать.
   Аликстра схватила его за руку. - Нет. Подожди.
   Он взглянул на Пена, который одобрительно кивнул, хотя Пен, как и погонщик, понятия не имел, что у нее на уме. Примерно через десять минут мужчина начал проявлять беспокойство, но затем снова замер, услышав стук копыт. Еще пара бдительных солдат поскакала следом за своими товарищами. Последовали напряженные минуты, пока они не проехали мимо.
   - Это что-то новенькое, - пробормотал погонщик. Пен проследил за его взглядом, направленным вверх и вниз по дороге, но, похоже, второй такой ловушки не было. Они поспешили вернуться к остальным.
   - Как ты узнала? - спросил Пен Аликстру, когда они снова поспешно взобрались в седла. - Ты уже проходила этим путем с Рэйчем?
   Она покачала головой. - Мы перевалили через хребет дальше на восток, гораздо ближе к Вилноку. Но Рэйч сказал, что в последнее время патрули были усилены.
   Как Пен понял, не потому, что сидонийцы следили за обычными шпионами. Потому что они следили за Аделисом.
   Они перешли дорогу так быстро, как только могли, один из погонщиков задержался, чтобы замести их следы, и снова скрылись из виду.
  

* * *

   Уже смеркалось, когда они добрались до фермы, где их передали проводнику на другой стороне, седому старику, который сдавал в аренду несколько своих лошадей и не задавал вопросов. Погонщики мулов и их животные растворились в тени, не задерживаясь. Проведя ночь в конюшне, Пен и его спутники переждали кратковременный дождь, редкий в это время года. Утром они отправились в путь так же бесшумно, как клубившийся вокруг них туман, который рассеялся жемчужными завитками, когда солнце поднялось выше.
   Это был очень долгий день пути вниз по широкой долине, где река теперь текла на запад, а не на восток, и вдоль нее проходила главная дорога. Это была первая такая артерия к северу от границы, по которой можно было нанять карету, и по ней можно было добраться до самого сердца Тасалона, проехав сотню миль. По мнению Пена, это означало конец легкой части этого странного путешествия.
   Постоялый двор, где их высадил молчаливый проводник, был самым оживленным в этом не очень большом городке, и Пен надеялся, что они не будут выделяться среди постоянного потока гостей. Толпа также означала, что он смог снять только одну комнату с кроватью для хозяина и тюфяками для двух его слуг. Или, как решил Пен про себя, для святого и двух его приверженцев, но об этом они могли поспорить позже.
   Он был рад не спускать с Аликстры глаз. По мере приближения к цели их путешествия она становилась все более напряженной, даже быстрее, чем он. К цели. Цели его, ее и святого совпадали, но ни в коем случае не были одинаковыми. Ему хотелось бы потратить еще год на обучение ее управлению демоном и теологии, но у них не было времени. Неотвратимо надвигалась необходимость спланировать, что они будут делать по прибытии в Тасалон, затмевая все остальные желания.
   В помощь этому, а также для того, чтобы избежать многолюдства таверны, скромный книготорговец из Вилда доплатил служанке, чтобы та принесла им ужин в комнату. Умывальный столик, края кровати, табурет и единственный стул в комнате служили для приема пищи так же хорошо, как и в гарнизоне Орбаса. Пен с радостью отпустил служанку, дав ей монетку взамен той, которую она не заработала, прислуживая за ужином. Еда была вполне приличной, и все были голодны после утомительного горного похода.
   Просто добраться до Тасалона никогда не было сложной задачей. Проникнуть во дворец Метани таким образом, чтобы вытащить Киттио и привести Ироки к Тронио, было для Пена белым пятном в воображении. Его воображение рисовало множество ярких картин, как выбраться назад из всего того шума, который они могли вызвать, но ни одна из них не была хорошей.
   Когда возникали сомнения в тактике, он вспоминал Аделиса. У генерала был пунктик по поводу местности и логистики; начните с местности. - Мне нужно узнать гораздо больше о дворце Метани и о том, что там происходит, - сказал Пен Аликстре.
   - При всем том, что вы знаете, вы не знаете это? - Она выглядела удивленной, что одновременно и льстило, и унижало его достоинство.
   - Я никогда раньше не был в Тасалоне, и Дездемона тоже ни разу в жизни не была. Я побывал во множестве дворцов, от Мартенсбриджа до Вилда, от Лоди до Вилнока и Догриты, и каждый из них отличался от другого.
   Пен намазал лепешку козьим сыром, подсластил ее медом и продолжил: - Мне нужно знать все, что ты можешь рассказать мне, каким бы банальным это ни казалось. Планировка, ежедневные обходы скриптория, кухонь, прачечных, охранников, вся обратная сторона гобелена. Как обходятся с разными гостями и просителями - министру-регенту приходится терпеть многих, большинство из которых слишком высокородны, чтобы просто отмахнуться от них. Распорядок дня министра Метани и то, ради чего он его меняет. И распорядок Тронио, когда он там. Кстати, он все время там или живет в другом месте?
   Аликстру, казалось, завалило этим потоком вопросов, а они не касались даже половины того, что хотел знать Пен. Она ухватилась за последний, как за ветку, висящую над рекой, по течению которой ее несет. - Он останавливается в одной и той же комнате, когда приезжает в гости, но у него также есть покои в одном из орденов Бастарда. Есть и собственный небольшой летний домик за восточным пригородом, куда он ездит время от времени.
   Это может привести к осложнениям. Пока они ели, Пен задавал Аликстре вопросы один за другим, и еще долго после того, как все насытились и служанка пришла забрать подносы и посуду. Ироки просто слушал.
   В какой-то момент, запутавшись, Пен достал свой ограниченный запас бумаги и чернил и попросил ее набросать поэтажный план. Дворец был построен в блочном сидонийском стиле, слишком непохожем на известные Пену кантонские или вилдские образцы, но он, безусловно, был больше летнего дворца Юрго в Вилноке и, по крайней мере, не уступал дворцу герцога Адрии. И это была всего лишь одна из десятков таких же величественных резиденций знати, разбросанных по всему великому городу. Это размышление еще больше поразило Пена.
   Аликстра хорошо представляла то, как устроен дворец, и это было так полезно, как Пен и надеялся, но она была менее осведомлена о высоких делах министра. Первоначальная идея Пена предстать перед дверью в качестве торговца редкими книгами, желающего изучить библиотеку министра и, возможно, пополнить ее, ни в коем случае не была отвергнута, но она начинала казаться несостоятельной. Все мысли Аликстры были сосредоточены на том, как ей вытащить своего сына, и планы варьировались от кажущихся разумными до панических, когда она обдумывала все, что могло пойти не так.
   Она потерла лоб. - А что мы будем делать потом? Я считала, что мы скроемся в городе, но люди Метани будут нас искать, не так ли? Или вернемся домой, в мою деревню, но они будут знать, что искать нужно и там. Будут ли меня разыскивать имперские судебные органы как убийцу?
   - Мм, не без того, чтобы не скомпрометировать Метани и Тронио. Так что они, конечно, не будут оказывать официальную помощь - последнее, чего они, должно быть, хотят, это чтобы ты попала в руки обычного правосудия. Твой главный риск - это частное убийство, пока ты находишься в Сидонии в пределах их досягаемости. Вот почему я обязуюсь, если еще не прояснил это раньше, забрать вас с Киттио с собой в Вилнок. Исходя из этой безопасности, ты сможешь строить более разумные планы на будущее для вас обоих.
   Еще один фактор, который, на мой взгляд, я не обсуждал с Юрго, поскольку это было вне его компетенции... Мы можем одеваться как угодно, но не сможем скрыть свою внутреннюю сущность от любого ясновидящего, с которым столкнемся. Дез может лишь слегка приглушать свой голос, а Арра - совсем нет. Любой храмовый волшебник, дикий колдун, святой или мелкий святой, с которыми мы столкнемся, сразу поймет, что мы два волшебника и святой. В малонаселенных местах мы можем пройти мимо, потому что там очень мало ясновидящих. Я думал, что в Тасалоне мы сможем пройти мимо, по крайней мере, на улице, потому что их там много. - За исключением, возможно, Ироки. Внешне он был самым обычным из них, но его святая аура, когда его касался бог, выделялась для духовно чувствительных людей даже сильнее, чем плотная аура Дез, и вызывала гораздо большую тревогу. - Во дворце... хм. Аликстра, безусловно, рискует быть узнанной там, даже если Арру не заметят. Хорошо, если другом, но не врагом.
   Она закрыла лицо руками, потрясенная. - Есть ли хоть какая-то надежда на успех?
   - Белый бог не послал бы нас на верную смерть. - Я почти уверен. Почти. - И мы должны быть неожиданными. Даже если Рэйч вернется с докладом, если он опередит нас, то не знает, что мы покинули Вилнок, а если он отстает, мы будем там раньше него,
   Слабый, неуверенный стон.
   - Ночной сон, - заметил Пен, - часто приносит вдохновение.
   Это вызвало заслуженное негодование. - Вы думаете, я смогу заснуть после такого?
   Справедливый вопрос, от ответа на который Пен уклонился. Но когда они добрались до своих кроватей - Пен выиграл спор со святым, схватив тюфяк до того, как Ироки смог лечь, - ее усталость взяла верх над тревогой. Ее дыхание выровнялось, и она задремала раньше, чем Пен.
  

* * *

   Отъезд был отложен на следующее утро из-за безуспешных попыток Пена раздобыть для них частную карету, поскольку все, что было на колесах в гостинице, было уже заказано. Он отклонил два дружеских предложения разделить экипажи и расходы на них. В середине утра наконец-то подъехала одна стареющая карета, пассажиры которой останавливались в этом городе, и Пен смог ее нанять. Она была не в лучшем состоянии, так что тот факт, что в конюшне оставалась только пара лошадей, которых можно было запрячь, был, пожалуй, даже к лучшему. До обеда ему удалось погрузить всех и их багаж на борт, и они отправились на запад.
   Аликстра, за неимением другого занятия, дочитала книгу Ручии до конца. Последнюю главу, посвященную уничтожению демонов, Пенрик понимал с трудом, когда впервые прочитал ее давным-давно. Аликстра, которая испытала большую часть того, о чем говорилось в книге, на собственном опыте, возможно, сочла бы это тревожным, но ее понимание было очень ясным. Нахмурившись, она вернулась к одной из предыдущих глав, которая поначалу показалась ей трудной для прочтения, и начала ее заново.
   Пен не питал иллюзий, что всего за неделю сможет научить ее чему-то подобному на уровне мастера, но, по крайней мере, теперь она знала местность, расстилающуюся перед ее ногами, - это все равно что изучать карту перед началом долгого путешествия. Пен еще меньше представлял, где она окажется в конце концов, чем он сам в тот же период своей карьеры.
   Ироки развлекался, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами, совершенно новыми для него. После их вчерашнего спуска по горам заросли кустарника, в которых паслись только козы, уступили место овечьим полянкам, затем пастбищам для коров, оливковым рощам и виноградным лозам. Земля выравнивалась, сады и другие культуры уступали место богатым зерновым полям, которые питали город в устье реки. Ироки с затаенной тоской смотрел на реку, которую в узких местах несколько раз пересекала дорога. Немного дальше можно было бы сесть на лодки, идущие вниз по реке в город, но они были еще медленнее, чем ветхая карета.
   Пен... беспокоился.
   Во время своей предыдущей поездки они с Никис умудрились добраться до окраин Тасалона за один изнурительный день, выехав на рассвете и проехав намного позже заката. Теперь, возможно, было бы разумнее остановиться на ночь на достаточном расстоянии от Тасалона, чтобы удержать Аликстру от любых попыток продолжить путь самостоятельно. И они могли бы прибыть в пункт назначения при свете дня.
   В конце концов, он признал, что это все-таки должно быть поместье Ксарре. Он не мог отказаться от помощи таких информированных местных разведчиков, которые, несомненно, были в курсе последних новостей из города, портов и императорского двора. Ему ужасно не хотелось вовлекать в это опасное дело невесту Аделиса, леди Танар, и ее верного секретаря Бошу - или Бошу и его любимую Танар, как угодно. Но он не мог усомниться в их знакомстве именно с теми слоями тасалонского общества, которые были выше понимания Аликстры.
   Это решение не принесло ему особого облегчения. Он вздохнул и вместе с Ироки, как турист, уставился в окно.
  

Глава 11

  
   На следующий день на последней почтовой станции перед Тасалоном Пен отпустил карету и нанял местного извозчика, чтобы тот доставил его компанию на оставшиеся несколько миль до поместья Ксарре, не в последнюю очередь потому, что он не был уверен, что сможет найти его снова, полагаясь на свои воспоминания пятилетней давности. Даже извозчику пришлось остановиться и спросить дорогу. Когда особняк только был построен, он примыкал к отдаленной фермерской деревне, а затем был присоединен к растущему городу. Извозчик пробирался по лабиринту улиц, пока, наконец, не остановился у главного входа в поместье. Пен расплатился с ним и отправил восвояси, прежде чем повернуться и постучать в скрытую дверь, расположенную в высоких и прочных деревянных воротах.
   На длинной оштукатуренной стене показалась голова - привратника, или охранника, или того и другого одновременно. Мужчина с подозрением посмотрел на троих пассажиров и их багаж. Но он был достаточно вежлив: - Ваше дело, господин?
   - Я книготорговец из Патоса, который переписывался с мастером Суракосом Бошей по поводу некоторых интересующих меня предметов.
   - Мне не сказали, что вас ожидают.
   - Прошу прощения, но мы приехали раньше времени. Пожалуйста, передайте мастеру Боше мою записку, и все будет улажено. - Голова исчезла, и на уровне глаз в скрытой двери открылось окошко, как дверца в двери в воротах. Пен просунул внутрь лист бумаги. Он опустился на свой маленький сундук и с облегчением стал ждать - он беспокоился, что секретаря и его дамы может не быть дома, когда они приедут.
   - Они нас впустят? - нервно спросила Аликстра.
   - Если Боша получит мою записку, я думаю, довольно быстро.
   - Что ты на ней написал?
   - Пенрик.
   - Только это? - Пен подумал, что она нахмурилась, опасаясь скорее за свой прием, чем за его, с тех пор как ей с опозданием объяснили отношения между Аделисом и Танар. - Вы хоть представляете, насколько это будет неловко?
   - Да, - сказал Пен. - Так что позволь говорить мне. - Это было лишнее указание; ее губы были плотно сжаты, как раковина моллюска. Ироки держался со своим обычным видом человека, готового к поездке.
   Еще через несколько минут окошко снова открылось, показав знакомое лицо. - О, - сказал Боша странным тоном. - Так оно и есть. - Скрытая дверь широко распахнулась, и Пен вошел, жестом приглашая своих спутников следовать за ним.
   Сейчас, когда секретарю-евнуху было за сорок, он все еще был худощав и подтянут, и это впечатление усиливала его одежда - белая рубашка из плотной ткани с длинными рукавами и оборками на запястьях, узкие брюки, заправленные в мягкие сапоги, - а также тяжелый деревянный тренировочный меч, который он небрежно держал в руке. Его белоснежные волосы, заплетенные в косу, были собраны в узел на затылке, а бледная кожа альбиноса порозовела и вспотела от недавней физической нагрузки. Рядом с ним стоял юноша, очевидно, паж, проходивший обучение, и держал в руках еще один деревянный меч.
   - Сбегай в дом и сообщи им, что у нас гости, - велел Боша своему спутнику. Он посмотрел на багаж, который Ироки складывал по эту сторону двери. И обратился к Пену: - Я так понимаю, ты собираешься остаться? - Увидев, что Пен одет в обычное платье, он не стал выказывать почтения. Без сомнения, мужчина соображал быстро.
   - Если дамам так будет угодно.
   - Пришли кого-нибудь, чтобы занести их вещи, - продолжил Боша, обращаясь к пажу. - И скажи дворецкому, чтобы он сообщил леди Танар, что я приведу ее гостей, и приготовил для гостей соседние комнаты. Те, что рядом с моими.
   Парень жалобно сказал, - Но, господин, была моя очередь драться с вами!
   Голос Боши понизился до более сурового тона. - Тебе придется подождать. - Он бросил свой меч пажу, который поймал его, сглотнул и послушно затрусил прочь.
   - Мы прервали урок? - спросил Пен, гадая, должен ли он извиниться и перед кем.
   Боша пожал плечами. - Я так понимаю, что это дополнительная обязанность - тренировать всех пажей и охранников в доме.
   - А тебя самого?
   - Если бы кто-нибудь из них был лучшим фехтовальщиком, чем я, это могло бы сработать именно так. А так, я склонен перенимать как плохие привычки, так и хорошие. По крайней мере, это помогает мне оставаться гибким.
   В ярком предвечернем свете он снова надел очки с зелеными стеклами, которые снял при спарринге. Он посмотрел поверх очков на двух спутников Пена и подождал; когда их не представили друг другу, просто сказал: - Итак. Следуйте за мной.
   Особняки в многолюдном городе могли демонстрировать свое богатство роскошно украшенными фасадами. Поместье Ксарре представляло собой простой, но большой каменный прямоугольник, окружавший внутренний двор. Вместо архитектурного убранства особняк мог похвастаться окружающими его обширными садами, которые сейчас изобиловали летними цветами, фонтанами и извилистыми дорожками, как в деревенском, так и в формальном стиле, с множеством садовников, бродящих по ним, как пчелы. Пока они приближались к главным дверям, Боша держался в тени кедров, растущих вдоль извилистой, посыпанной гравием подъездной дорожки.
   Другой привратник-охранник поспешил распахнуть их перед Бошей и его свитой, внимательно ожидая, пока они пройдут под аркой и галереей в главный двор, снова украшенный садом и фонтаном. - Господин?.. - привратник обратился к старшему слуге.
   Боша жестом велел ему возвращаться на свой пост. - Я сам отведу их наверх. - Он поднялся по левой лестнице на нижнюю из двух галерей, опоясывающих двор, и повел их по гулким доскам к знакомой двери: личной гостиной леди Танар. Паж как раз возвращался. - Моя леди дома? - спросил он запыхавшегося юношу.
   - Да, господин. Она ждет вас.
   Боша кивнул, постучал, дождался - Войдите, Сура!, - произнесенного легким женским голосом, и провел их через этот последний барьер.
   Сидевшая за придвинутым к дальней стене письменным столом молодая женщина обернулась посмотреть, каких посетителей ее самый доверенный слуга счел достаточно важными, чтобы представить ей так непосредственно. Почти двадцатипятилетняя Танар была ниже и стройнее Никис, с более светлой кожей медного оттенка, ее темно-каштановые волосы были заплетены в сложные косы, украшенные драгоценными камнями. В закрытой от жары комнате на ней была только легкая сорочка длиной до щиколоток, отделанная тонкой вышивкой. Когда ее живые карие глаза остановились на Пенрике, она вскочила на ноги с криком: - Пятеро богов! - и бросилась вперед. Схватив его за руки, она серьезно посмотрела ему в лицо и спросила: - Какие новости об Аделисе?
   - Их много, но сначала ты должна знать, что с ним все в порядке.
   Она вздохнула с облегчением. - Слава богам. За последние несколько дней до нас дошли такие странные слухи.
   - Я хочу услышать их все, - пообещал ей Пен, - но сначала должен представить своих спутников. Леди Танар, это мадам Аликстра, моя ученица-волшебница, - та сделала что-то вроде реверанса, когда он помахал ей рукой, - и благословенный Ироки. Заметьте, святой путешествует инкогнито. Как и я.
   Это заставило Танар и Бошу поспешно обернуться. - Благословенный... - потрясенно выдохнула Танар, когда Боша отступил на шаг. Оба изобразили жест почтения - Боша, широко раскрыв глаза за зелеными очками, снял их и низко поклонился.
   Ироки ответил ему тем же, как всегда, любезным пятикратным повторением. - А, здравствуйте. Спасибо, что пригласили меня?
   Танар произнесла слабым голосом. - Мой дом к вашим услугам, благословенный.
   - Зовите меня просто Ироки. Все так зовут. - Он моргнул и улыбнулся, оглядывая хорошо обставленные покои знатной дамы. - Боже, какая милая комната.
   Боша поспешил расставить стулья вокруг маленького столика, стоявшего перед дверями на балкон, их решетчатые створки были открыты, чтобы улавливать малейшее движение воздуха. - Благословенный Ироки. Ученый Пенрик. Ученая Аликстра. Ты не присядешь?
   Пен повел ее вперед, Аликстра последовала за ним, хотя и с неловкой поправкой: - Я не ученая жрица.
   Боша поднял свои белые брови, глядя на Пенрика.
   - Пока еще нет, - ответил Пен, чем вызвал у нее удивленный взгляд. - Все еще учится, к чему мы еще вернемся.
   Увидев, что Ироки сидит, Боша извинился и вышел из галереи. Танар присоединилась к ним за столом, пытливо переводя взгляд с одного знакомого ей лица на другое.
   - Как Никис? - спросила она Пенрика. - А как мадам Идрин?
   - Хорошо, - ответил Пен. - Мы ждем второго ребенка примерно через шесть месяцев.
   - Второго! Я не знала, что у вас родился первый ребенок. Сообщения от Аделиса были слишком краткими!
   - Его сестра тоже жалуется на это. - Пенрик потратил несколько минут на рассказ об их жизни в Вилноке, который Танар выслушала с жадностью, засыпав его вопросами, особенно о тех моментах, в которых фигурировал Аделис.
   Боша вернулся через свою спальню, примыкавшую к гостиной напротив спальни Танар, где он задержался, чтобы вымыть лицо и руки и надеть длинный свободный жилет, придав себе более официальный вид. В доме он оставил солнцезащитные очки. Три служанки Ксарре, которых он вызвал, вошли, чтобы принести таз для мытья рук и раздать напитки и легкую закуску. Боша проводил их и запер за ними дверь. Он поймал взгляд своей дамы, и они оба посерьезнели, готовясь к важному делу, которое, должно быть, привело Пена и его странную компанию так далеко от дома.
   - Начните со слухов, которые до вас дошли, - сказал Пен, - и когда они дошли. - Большую часть богатства Ксарре составлял судоходный бизнес, который мать Танар, леди Ксарре, унаследовала двадцать лет назад от своего покойного мужа и с тех пор активно развивала, увеличив его вдвое по сравнению с первоначальным размером. Ее капитаны, агенты и торговцы были очень внимательны к разного рода слухам, которые могли повлиять на их торговлю, и регулярно докладывали о них своей проницательной благородной владелице. Какие бы новости ни доходили до Тасалона, они обязательно узнавали их первыми, иногда даже раньше имперского правительства.
   - Первый был шесть ночей назад, - сказала Танар, - и в нем говорилось, что Аделис был либо убит, либо скоропостижно скончался в Вилноке. Я была... крайне расстроена, но Сура убедил меня дождаться более точных известий. - Она бросила благодарный взгляд на своего слугу, который в ответ поклонился ей, прижав руку к сердцу. - На следующий день ходили слухи, что нет, он жив, но впал в глубокий обморок и вряд ли придет в себя.
   - Это быстро дошло, - сказал Пен. - На самом деле на него напали четырнадцать дней назад.
   - Итак, на него напали! - сказала Танар. - Теперь остальные, дайте мне подумать. Что он покинул Орбас и отправился в Адрию или, по одной из версий, в Дартаку. Что он отправился в Тригонию с Юрго, чтобы заключить военный союз против Сидонии. Или что он покинул Юрго, чтобы объединиться с рокнарцами или русиллами, или с обоими, чтобы напасть на Сидонию одновременно с суши и с моря. Это самое свежее сообщение, поступившее сегодня утром.
   Боша вставил: - Мы думаем, что это сообщение было намеренно распространено кликой Метани, чтобы дискредитировать генерала. Что, как я указал Танар, было самым верным признаком того, что Метани, по крайней мере, думал, что он все еще жив и представляет для него угрозу.
   Танар кивнула в знак благодарности.
   - О, и это мой любимый, - сказал Боша. - Что голова Эрисайдии была взорвана на дворцовой площади Вилнока могущественным придворным волшебником Юрго - должно быть, это ты, ученый, - по приказу герцога за подозрение в предательстве Орбаса в пользу Сидонии. Мозги разбрызгались по всему тротуару. - Боша скрыл ухмылку, сделав глоток разбавленного вина. Или же из-за старого неровного шрама, пересекавшего левую сторону его изящного рта, казалось, что он просто ухмыляется.
   - Это, - смущенно сказал Пен, - на удивление близко к истине. Хотя я должен предположить, что это произошло совершенно случайно. Если это дошло до ушей министра Метани, я думаю, он не слишком доволен. Это могло побудить его распространить слухи о рокнари и русиллах, чтобы опровергнуть их.
   Это вызвало два недоуменных взгляда. - Пенрик, что на самом деле произошло? - взмолилась Танар.
   Пен отпил тепловатого чая и перевел дыхание. - Это сложно, как и всегда в политике Тасалона. То, что я собираюсь сказать дальше... может вовлечь вас в дела, которые некоторые могут счесть предательскими.
   Два коротких кивка сказали ему, что он все равно должен продолжать.
   - Если говорить по порядку... Примерно шесть, нет, семь недель назад отряд наемных убийц Метани, или солдат из Тасалона, проник в форт в Тино и попытался убить Аделиса. Им это не удалось, с фатальными последствиями для них. Аделис считает, что это была первая реакция министра на беспорядки в имперской армии после катастрофы с Шестым легионом в долине Витими, чтобы устранить человека, который мог возглавить восстание.
   Танар зарычала, сдерживая ярость.
   - Чуть более двух недель назад генерал Грия из Восьмого легиона тайно прибыл в Тино, чтобы передать просьбу принцессы Ларис и лорда Нао к Аделису вернуться в Сидонию и вступить с ними в союз - чтобы таким образом, предлагаемая троица включила дворянство, бюрократию и армию.
   - Ларис планирует выступить против своего младшего сводного брата? - спросила Танар, прижимая руку к горлу.
   - На данный момент неясно. Она, безусловно, намерена установить контроль над регентским советом и свергнуть Метани. В любом случае, Аделис очень грамотно представил Грию и себя самого перед герцогом Юрго, и они очень серьезно обсудили эти вопросы. Аделис пригласил меня с собой.
   - Выходя на крыльцо дворца Вилнок, мы столкнулись со вторым и гораздо более изощренным покушением на убийство. Метани и храмовый волшебник ученый Тронио придумали план, как использовать неопытного мага-носителя, наделенного новым элементалем, для бесшумной и невидимой магической атаки на жертву, имитирующей естественный смертельный апоплексический удар. Заодно уничтожая элементаля в процессе, но они, очевидно, решили, что эти божественные дары принадлежат им, и они могут распоряжаться ими. Сам дикий колдун выживет, чтобы его можно было использовать снова. Позже выяснилось, что они использовали именно этот метод, чтобы убить принца Рагата. И им это сошло с рук, что побудило их повторить уловку.
   Эта новость заставила даже Бошу откинуться на спинку стула, а ему были знакомы изощренные способы устранения врагов - Пен знал, что клинки, которые он носил, когда охранял леди Танар, были отравлены. Но она была не из тех, кого он осмеливался потерять, пренебрегая любым возможным преимуществом. - Как можно защититься от такого удара?
   - В случае с Аделисом - другим волшебником. Благодаря быстрой реакции Дездемоны, сгусток хаоса был отбит, хотя и не без легкого сотрясения мозга Аделиса. Мы отвезли его в мой дом, где за ним ухаживали его сестра и мать, а я охранял его.
   - О, благослови тебя господь, ученый Пенрик! - воскликнула Танар. И добросовестно добавила: - И благослови твою Дездемону.
   Хорошие манеры, вот это да, одобрила Дез, которая наблюдала за всем происходящим, для разнообразия, без замечаний и колкостей. Эта девушка могла бы подойти Аделису.
   - Да, это скорее заслуга Дез, чем моя. В итоге герцог Юрго был так оскорблен этим безобразием на пороге своего дома, что предоставил Аделису один из своих военных шлюпов, чтобы тайно доставить его и Грию обратно в Сидонию. Они отправились в путь следующей ночью. Если поймают попутный ветер, который им необходим в это время года, то могут высадиться недалеко от Тасалона и присоединиться к Ларис и Нао уже в конце этой недели. Таким образом, Метани спровоцировал то самое событие, которое он хотел предотвратить - Аделис сказал мне, что он думал остаться в Орбасе, пока второе нападение не изменило его решение. - Пен задумался. - Пятое, если считать те три попытки, которые Метани предпринял против него несколько лет назад.
   - Даже боги, - процедила Танар сквозь стиснутые зубы, - не обязаны прощать пятое преступление. И я тоже.
   - Итак, - сказал Боша с оттенком профессионального беспокойства в голосе, - что случилось с этим диким колдуном-убийцей? Он все еще где-то там?
   - Это, - сказал Пенрик, - еще одна очень запутанная история. Я должен попросить вас попридержать свои вопросы и сдерживать свое раздражение до тех пор, пока не расскажу все полностью.
   Аликстра перестала есть, когда Пен начал рассказывать о событиях на ступенях дворца Юрго. Теперь она и вовсе застыла, бросив на Пена умоляющий взгляд. - Ученый, мы должны...?
   - Думаю, да, - мягко сказал он. - Никто из нас не может принимать правильные решения без полной информации.
   Боша настороженно посмотрел на нее, его быстрый ум уже начал заполнять пробелы.
   - Я бы лучше начал эту часть истории с другого конца, - продолжал Пен. - Чтобы создать человеческий инструмент, которым Метани и Тронио могли бы управлять после наделения его такой силой, они выбрали человека с заложником - овдовевшую бедную дворцовую служанку с пятилетним сыном. Сначала они заманили ее в ловушку, обвинив в воровстве. Необеспеченной и боявшейся наказания за кражу, ею было легко манипулировать, чтобы она согласилась на демонический эксперимент, тем более что они были осторожны, чтобы держать ее в максимально возможном неведении о его полном потенциале и последствиях. Вероятно, ложь помогла ей справиться с первой жертвой, заключенным, а затем она оказалась втянутой в преступление на самом деле. Лорд-регент принц Рагат был их третьей целью. Аделис должен был стать четвертой.
   Танар застыла, Боша был на взводе, Аликстра напряжена. Ироки наблюдал и слушал без комментариев. Или без особого выражения лица. Теперь уже никто не ел.
   - Метани не был бы Метани, если бы отправил ее в Орбас без подстраховки для себя. Поэтому он обеспечил ее послушание на расстоянии, пригрозив, что в случае неудачи или дезертирства ее сын будет кастрирован и продан в рабство.
   Боша... зашипел, очень тихо, сквозь стиснутые зубы. Взгляд Танар метнулся к нему, и ее лицо напряглось от новой мысли. Ее губы, приоткрывшиеся, чтобы выразить какую-то яростную реакцию, снова сомкнулись в ожидании.
   - Ее первая попытка, предпринятая на ступенях дворца, закончилась неудачей, как и было описано. Но из-за угроз Метани она задержалась в Вилноке, чтобы повторить попытку, несмотря, как я понимаю, на протесты наемного убийцы, которого Метани послал с ней в качестве курьера и помощника. И стукача, я полагаю.
   Губы Аликстры сжались в тонкую линию, что подтвердило это предположение.
   - Было известно, что Аделис выздоравливает в моем доме, и мы делали вид, что так оно и есть, даже после того, как он отплыл. Я устроил там ловушку, и Аликстра в буквальном смысле попала в нее, - сказал Пен, отказавшись от надуманного предлога не называть имен. - Мы продержали ее взаперти три дня в темнице-бутыли, ожидая известий от моего ордена в Догрите о святом, которому будет поручено устранить ее демона, прежде чем ее можно будет передать правосудию герцога. Вместо этого мы получили самого святого.
   Все взгляды обратились к Ироки, который робко помахал рукой. - Ага. Хотя, на самом деле, меня послал не орден.
   - А затем события приняли такой оборот, которого никто из присутствующих не ожидал. - Пен помолчал, не зная, как ему передать ужасающую глубину и определенность того резонансного момента, когда бог произнес свои слова.
   К счастью, вмешался Ироки. - Бастард не захотел забирать своего демона обратно. Сказал, что она должна оставить его себе. Со мной такое первый раз. Имею в виду, Он не просто хотел этого. Он сказал. Вслух. Наподдал мне прямо по заднице там, в темноте, - добавил он через минуту. - Хотя был очень разгневан на Метани и Тронио. Это было ясно. А вот на Аликстру не так сильно. Похоже, он ожидает от нее и ее демона только хорошего.
   - Бог говорил с тобой? - задохнулась Танар. Пен подумал, что это совсем не те слова, которые несколько мгновений назад вертелись у нее на языке. - Со всеми вами?
   Три человека за столом беспомощно поморщились.
   - Не было никаких сомнений, - сказал Пен. - Я имею в виду, действительно никаких сомнений. За все время, что я молился своему богу о наставлении, за все годы, что служил Ему, никогда не получал в ответ ничего, даже отдаленно похожего на это.
   - Гнев, - кивнул Ироки.
   - Я могу понять намек, - сказал Пенрик. - Обычно мне приходится это делать. Поэтому к полудню следующего дня мы все были на пути в Тасалон, и вот мы здесь. Чтобы навести порядок в этом беспорядке. Как-то. Две части ясны. Чтобы вырвать мальчика Киттио из лап Метани и таким образом освободить Аликстру, а также привести святого к Тронио. К сожалению, в руководстве бога не было подробностей. - Он с надеждой посмотрел на Танар и Бошу.
   - Можно было бы ожидать, - медленно произнес Боша, - что боги отвечают на молитвы у своих алтарей, в опрятном храме. Но не... за обеденным столом.
   - Я не жду этого, - вздохнул Пен. - По крайней мере, не от моего бога. Он ведет себя неопрятно. ...И я до сих пор не уверен, то ли Он отвечает на мои молитвы, то ли я должен отвечать Ему. Итак, практическая теология. Думаю, я заранее предупреждал тебя об этом, Аликстра. Ты еще не принесла клятву, но когда принесешь, она будет означать именно это.
   Танар нахмурила брови, пока обдумывала все это. Ее первый вопрос был не из тех, которых ожидал Пен, потому что вместо этого она обратилась к Аликстре. - Так кто же был вторым человеком до Рагата?
   Аликстра сглотнула. - Министр Фассо. Префект имперского кораблестроения.
   На бледном лице Боши отразилось удивление. - Мы слышали, что он умер во сне.
   - Да, умер. Только удар случился не сам по себе. - Она отвела взгляд, стиснув зубы.
   Пен был рад, что Танар не разразилась бурей негодования, чего он на мгновение опасался. Вся ее ярость, казалось, сосредоточилась в ужасных мыслях, пока она изучала свою неожиданную гостью. - Неужели это так? - вот и все, что она сказала. Именно Боша с беспокойством посмотрел на свою госпожу.
   После долгой паузы Танар спросила: - Если бы ты предстала перед Метани, обратила бы ты своего демона ради него? Снова служа ему? Могло ли это быть причиной, по которой бог отправил тебя обратно на Тасалон?
   - Нет! - твердо сказал Пенрик.
   Аликстра приоткрыла сжатые губы, чтобы сказать: - Не считайте, что я не думала об этом. Но это невероятно интимный вид убийства. Я не... никогда не хочу испытать это снова. - Ее рука изогнулась в воздухе. - Но дайте мне нож и поставьте передо мной Метани или Тронио, и я бы поддалась искушению.
   Боша потер лоб. - Танар, мы должны обсудить все это с твоей госпожой матерью, прежде чем сможем продолжить. Учитывая опасность, которую это может навлечь на наш дом.
   Пенрик вставил: - Но крайне важно, чтобы информация о передвижениях Аделиса была как можно более точной, прежде чем он высадится и вступит в контакт с Ларис и Нао. Из всех слухов, о которых вы сообщили, это единственный, который, похоже, отсутствует. Если бы его враги были предупреждены о том, что им нужно следить за ним на море, а не на сухопутных границах, его дела могли бы пойти очень плохо. - Не было никакой возможности спросить, можно ли доверять леди Ксарре, не нанеся оскорбления. Вместо этого он попробовал: - Здоровье леди Ксарре позволяет так напрягаться?
   Боша поморщился. - Сейчас она почти калека. Но ее ум по-прежнему остер. Она справится со всем этим, как только ситуация изменится. Лучше предупредить ее заранее.
   Пен мог только согласиться с этим.
  

* * *

   Боша проводил их в обещанные гостевые спальни, расположенные через две двери по галерее от его собственной, и удалился, несомненно, для того, чтобы дать какой-то предварительный отчет леди Ксарре. Их багаж доставили, и, как с облегчением отметил Пен, не вскрытым.
   Проблема распределения разрешилась сама собой, не то чтобы они не спали все вместе на чердаке сарая во время этого путешествия. В комнате с одной кроватью, расположенной ближе к покоям Танар, не было балкона, в отличие от комнаты с двумя кроватями. Пен прекрасно понимал, что теперь они находятся в пределах пешей досягаемости от единственной цели Аликстры, и, должно быть, в ее мозгу бился соблазн покинуть компанию посреди ночи и отправиться спасать сына в одиночку. Вероятно, ему следовало бы предупредить ее о ксаррских мастифах, выпущенных на волю после наступления темноты.
   Прибыли слуга и служанка, чтобы проводить их вниз, в купальни особняка, разделенные на мужскую и женскую половины, в которых искусная инженерия в сидонийском стиле сочеталась с элегантной облицовкой в виде волн и морских существ. Краны, приподнятые над водосточными трубами, обеспечивали неиссякаемый холодный душ, что, должно быть, избавляло прислугу от большого труда таскать ведра и глубокие ванны наверх, к обитателям. Ироки восхищался, внимательно рассматривая мозаичных рыбок и пытаясь определить их вид, и был искренне благодарен за советы по использованию этого приспособления.
   Вскоре к ним присоединился Боша, намеревавшийся смыть с себя пот, оставшийся после тренировки, прежде чем сесть ужинать со своими дамами. Пен отметил, что к уже поблекшим шрамам на его бледных руках и спине, казалось, не добавилось ни одного нового. В соседней гардеробной для гостей была приготовлена чистая легкая одежда - кто-то, должно быть, заметил скудость их багажа. Боша отпустил суетившегося рядом слугу, прежде чем заговорить с Пенриком.
   - Знаешь, мне не очень-то приятно, что ты привел убийцу к столу моей госпожи, не предупредив меня.
   Было неясно, возмущала ли его сама убийца или отсутствие предупреждения. Пен решил обратиться к первой части, сухо сказав: - Что? А я-то думал, что ты сидишь с ней каждый день.
   Боша скривил покрытую шрамами губу, отвергая эту колкость, хотя и не без признательности за удачно нанесенный удар.
   - И ты должен признать, что сначала Аликстре пришлось кое-что объяснить. Я боялся, что Танар и так взорвется.
   - ...Верно.
   - Но, за исключением эпизодов с Аделисом, она казалась скорее заинтересованной, чем испуганной.
   - Да, - вздохнул Боша. - И за это я тебя тоже не благодарю. - Закончив застегивать свою вечернюю одежду - длинную тунику и легкий халат поверх нее, - он сел на скамью напротив Пенрика и Ироки и наклонился, чтобы надеть сандалии.
   - Я знаю, чем был занят Аделис последние несколько лет, - сказал Пенрик. - А что с Танар? Когда мы виделись в последний раз, вы оба беспокоились о том, как бы отбиться от нежелательных женихов. Особенно от лорда Бордана, насколько я помню. Который с тех пор поднялся в этом мире еще выше в свите своего дяди-покровителя.
   - Да, - сказал Боша, выпрямляясь. - К счастью, мы вскоре избавились от его давления, когда он нашел себе другую наследницу. К сожалению, она умерла в конце прошлого года при родах. К его чести, он, похоже, искренне оплакивал ее. Теперь, став лордом-регентом, он будет гораздо опаснее, если снова обратит внимание на Танар.
   - Он это сделал?
   - Были недавние намеки.
   - А Танар? Она произвела на меня впечатление очень энергичной молодой женщины.
   - Она и сейчас такая же. Леди Ксарре привлекла ее к непосредственному управлению своим бизнесом, подкупая морскими путешествиями, если она научится работать.
   - Помню, ты опасался, что, если она не найдет другого выхода для своей энергии, у нее могут возникнуть амбиции стать королевой пиратов.
   - Это почти не шутка. Экскурсии Танар до сих пор ограничивались нашей прибрежной торговлей в Сидонии и одной поездкой в порты Грабята, но я знаю, что она планирует более дальние поездки.
   - И как тебе понравилось?
   Боша обнажил зубы в болезненной улыбке. - Не люблю море летом - слишком много солнечного света. Да и вообще, в любое другое время. Единственная мысль, которая примиряет меня с возвращением твоего шурина, - это то, что он направит ее деятельность в сторону суши.
   - А твою жизнь тоже? Если все сложится в пользу Аделиса, ты последуешь за Танар или останешься с леди Ксарре?
   Боша махнул рукой с красивым маникюром - он, должно быть, гордился им, раз так заботился, хотя рукава с оборками скрывали жилистую силу его запястий. - Танар, с позволения леди Ксарре. Я прослужил здесь семнадцать лет, и это был дар, превосходящий все, что я мог бы заслужить. Я знал, что с тех пор, как Танар решила, что Аделис - единственный, кто станет ее мужем, эта идиллия продлится недолго.
   Пен заметил, что с тех пор, как Танар влюбилась в Аделиса, он не выражал этого вслух. Пен не был уверен, чья сдержанность защищала сердце Танар или его собственное.
  

* * *

  
   Как это было принято летом в Сидонии как в знатных, так и в менее знатных домах, ужин подавался поздно, после наступления сумерек, за столом, установленным во внутреннем дворе. Пенрик поприветствовал леди Ксарре, которую двое слуг усадили в ее кресло, со всей подобающей вежливостью, привитой ему службой при дворе принцессы-верховной жрицы и двух герцогов.
   - Мы поговорим наедине после того, как поедим, - сказала она ему вполголоса, и он кивнул.
   В доме госпожи привыкли кормить заезжих торговцев всех мастей, поэтому смягчить формальности для удобства книготорговца из Патоса и двух его спутников, которых перед этой аудиенцией повысили из слуг в помощники, не составило труда. Только Танар и ее мать знали, что Ироки их пугает - как святой, он в некотором смысле превосходил по рангу не только всех за столом, но и всех в имперском городе. Поскольку Ироки продолжал вести себя в точности как деревенский рыбак, впервые попавший в такую высокую компанию, хотя и демонстрируя хорошие манеры и добродушное чувство юмора, их тайная неловкость постепенно прошла. С Аликстрой этого не случилось, но у нее были другие причины, помимо неравенства в происхождении.
   После закусок и сладкого вина - Ироки был ошеломлен тем, что блюда продолжали прибывать, - слуги помогли леди Ксарре подняться в гостиную ее апартаментов, обставленную так же, как и у Танар, на противоположной стороне двора. Пять лет назад она нуждалась только в трости, но теперь, как Пен мельком заметил, суставы ее бедер и коленей болели еще сильнее. В остальном она не сильно изменилась внешне, ее седые волосы были искусно заплетены в косы, украшенные драгоценными камнями, а стройное тело было закутано в легкие летние одежды.
   Усевшись в мягкое кресло, она отпустила не только слуг, но и свою секретаршу, пожилую женщину, которая служила ей с такой же преданностью, с какой Боша служил Танар, за вычетом обязанностей телохранителя. - Обещаю, мы обсудим это позже, дорогая, - прошептала леди Ксарре, обращаясь к женщине. Не привыкшая к тому, что ее не допускают к конфиденциальным делам, та восприняла это, задумчиво нахмурившись. Две причины могли заключаться в том, что обсуждение было слишком тривиальным для нее как свидетеля или слишком опасным, и Пен не думал, что она догадалась о первой. Но она удалилась без дальнейших протестов.
   Боша расставил пять стульев вокруг леди Ксарре, снабдив святого подушками, усадил Танар, запер двери и стал ждать пожеланий своей госпожи.
   - Благословенный, ты оказываешь честь моему дому, - начала леди Ксарре, отвесив Ироки почтительный поклон, который заставил его смущенно улыбнуться и благословить ее в ответ. - Ученый Пенрик... ты приносишь мне запутанные головоломки. Снова.
   Он отвесил ей полупоклон в ответ на это неоспоримое замечание и сказал: - Приношу свои извинения. Снова. Но оставлять вас без предупреждения о происходящем казалось еще худшим решением.
   - Я согласна. - Она изучала молчаливую Аликстру без удовольствия или тревоги, скорее сосредоточенно, как женщина, собирающая сложные отчеты. - Суракос пересказал мне суть вашей истории, но у меня осталось несколько вопросов...
   О чем она и спросила, вытащив из Пена более полное описание последних двух недель, чем он дал в другой комнате. Она живо интересовалась передвижениями своего потенциального зятя, но не меньшее внимание уделяла смертоносным планам министра Метани. - И Рагат, и Фассо, не так ли? Это многое объясняет в недавних беспорядках при императорском дворе. Меня действительно интересует личность того первого человека, заключенного. Со стороны Метани было бы нецелесообразно тратить время даже на пробный выстрел.
   Она посмотрела на Аликстру, которая печально покачала головой, приоткрыв губы ровно настолько, чтобы сказать: - Я полагала, они не хотели, чтобы я знала, поэтому никогда не спрашивала.
   - Хм. Должно быть, это возможно обнаружить, но, по-моему, это не самая важная часть дела. Для чего именно тебе нужна моя помощь, ученый Пенрик?
   - Помимо убежища, которое вы так великодушно нам предоставили... то, что мы должны были сделать, казалось достаточно очевидным там, в темнице-бутыли. - Его сбивчивое описание бога заставило леди Ксарре замолчать и стать трезвой, что было нехарактерно для нее. - Спаси Киттио, приведи святого к Тронио, - можно свести к половине предложения. Именно этого и не хватало. - Он в некотором разочаровании поднял руки, напоминая о знаменитом девизе своего ордена. -Похоже, это было оставлено на нас.
   - У тебя был какой-нибудь план?
   Пен пытался убедить себя, что в ее голосе не было испуга. - До определенного момента. У меня есть документы книготорговца из Патоса, которые помогут нам миновать городские ворота. Я решил представиться во дворце Метани отыскивающим или продающим редкие книги - у него есть библиотека и библиотекарь, который присматривает за ней. Аликстра говорит, что Метани собирает малоизвестные истории и работает над магией. Оказавшись внутри, послать Аликстру найти и увести Киттио, а мне и моему помощнику придумать какой-нибудь предлог для встречи с Тронио. После того, как Тронио потеряет своего демона, я смогу заставить его замолчать на достаточное время, чтобы сбежать. Встретиться с Аликстрой и покинуть город так быстро, как только сможем.
   - С этим планом может многое пойти не так, - мягко заметила леди Ксарре. Боша фыркнул. То же самое сделала и Дез.
   - Я прекрасно понимаю, миледи. Если кто-нибудь из присутствующих может предложить что-то получше, я был бы рад это услышать.
   - Возможно, - медленно произнесла леди Ксарре. - Я должна хорошенько подумать и навести кое-какие справки. В любом случае, сегодня вечером вы никуда не пойдете.
   Пен пожал плечами в знак согласия, но Аликстра воскликнула: - Мы не должны медлить!
   Все лица в кругу повернулись к ней.
   - Кто знает, о чем сообщил Рэйч и когда? Они могут кастрировать или продать Киттио прямо сейчас, когда мы здесь сидим. Или, что еще хуже, мальчики и мужчины умирают от этой операции, знаете ли!
   Пен знал, что шансы на это могут быть довольно низкими. Он предположил, что Боша тоже знает.
   Она резко указала на Бошу. - Хотя, может быть, тебе это не кажется таким уж важным. Или Метани, насколько я знаю.
   Боша, прищурившись, откинулся назад, скрестив руки на груди. Сухим голосом он заявил: - В то время я не был добровольцем.
   Аликстра закусила губу, в отчаянии ерзая на стуле.
   Леди Ксарре медленно моргнула. - Возможно, нашей гостье, дорогой Суракос, было бы полезно, если бы ты рассказал эту историю.
   Танар с тревогой посмотрела на нее. - А должен ли он, мама?
   Она обвела рукой, покрытой кольцами и немного страдающей от артрита. - Я оставляю это на усмотрение Суракоса.
   Через минуту он кивнул ей в знак согласия. Пен подумал, что он вряд ли стал бы ей отказывать.
   - Она достаточно короткая, и к настоящему времени ей уже четверть века. Я был пятым из пяти сыновей в семье мелкого дворянина, в доме, мало чем отличающемся от этого, недалеко отсюда, на окраине Тасалона. Родился, как видите, странным. - Плавный жест руки подчеркивал его необычную бесцветность, так плохо подходящую для этого климата. - Пока моя мать была жива, она защищала меня, но после того, как она умерла, когда я был подростком, мой отец и братья возобновили давление, требуя, чтобы я был кастрирован и поступил на службу в имперскую бюрократию, где смог бы оказывать услуги семье. Я отказался. В том возрасте я хотел стать мастером фехтования, поскольку это было одно из немногих боевых искусств, которыми можно заниматься в помещении. На мой восемнадцатый день рождения братья сильно напоили меня и отнесли к целителю, которого вызвал отец. И помогли удерживать меня, когда происходящее проникло в мой разум вместе с ножом, который пронзил мои внутренности. Почему они думали, что после этого я буду расположен оказывать им услуги, всегда ускользало от меня.
   - Тем не менее, пути назад не было. Когда я оправился от похмелья, ранения и лихорадки, - его рука разжалась, уступая страхам Аликстры, - то согласился стать учеником в имперской канцелярии, только чтобы сбежать из этого дома. Восемь лет моих чернильных трудов закончились гражданской войной, в результате которой на трон взошел новый император. Мой отец, проявив присущую ему рассудительность, сумел привлечь нашу семью не на ту сторону. В последний раз я был втянут в его дела в очень плохой день, сбежал сюда, нашел убежище, которое никогда меня не предавало, и с тех пор служу леди Ксарре.
   Он с серьезным видом повернулся к Аликстре. - Но то, что в конце концов в моей жизни все наладилось, вовсе не означает, что я был доволен этим событием, даже оглядываясь назад. Уверяю тебя, я серьезно отнесся к угрозе в адрес твоего сына.
   Тихим голосом она сказала: - Мне жаль. - Ее слов, его судьбы, того, что он счел ее страхи обоснованными?
   Длинные бледные пальцы отбросили извинения. С возвращением к своему обычному лукавому юмору он добавил: - Меня утешало только то, что ни один из моих братьев, ни процветание нашей семьи не пережили войну, а мой отец выжил, и я остался единственным наследником его дома. Хотя не думаю, что он оценил иронию так же сильно, как я.
   - Я никогда раньше не слышал этой истории, - сказал Пенрик.
   - Ой? Помнится, я кое-что рассказал об этом мадам Никис и мадам Идрин. Верно, тебя не было с нами по дороге в Эйкилаксио.
   - Возможно, они решили, что это конфиденциальная информация?
   - Может быть, и так.
   Пенрику впервые пришло в голову, что, если бы не давняя кастрация Боши, его происхождение и состояние могли бы дать ему право самому добиваться руки леди Танар. Приходило ли это в голову Боше, Танар, леди Ксарре?
   Должно было прийти, предположила Дез, которая слушала все это с затаенным восхищением. Однако разница в возрасте все еще составляет двадцать лет.
   Для обеих дам, как старшей, так и младшей?
   И все же.
   И все же, конечно, без историй, которые сделали их такими, какими они были, Боша и Танар не смогли бы стать одинаковыми людьми, которые любили бы друг друга, так тихо, как сейчас. Он никогда не смог бы высказать эту мысль вслух.
   Мудро, сказала Дез.
   К разочарованию Пена, ночной конклав закончился без каких-либо определенных планов. Но этот день больше не мог продолжаться. Танар осталась со своей матерью, а Пен и остальные разошлись по галерее по своим постелям.
  

Глава 12

  
   Это не входило в мои планы, - с тревогой подумал Пен, когда две ночи спустя в сумерках садился в карету семейства Ксарре. Его компания, к которой так неожиданно присоединились Танар и Боша, забралась следом и расположилась на мягких сиденьях. По команде Боши карета прогрохотала по посыпанной гравием дорожке к парадным воротам, которые широко распахнулись перед ней.
   Леди Ксарре, на следующее утро после их прибытия, через своих агентов подтвердила, что регент-министр Метани вскоре устроит прием в своем дворце: отчасти для того, чтобы начать праздничную подготовку к предстоящему Дню Бастарда, который отмечается в честь пятого бога в середине лета, и отчасти в ознаменование вступления его племянника лорда Бордана на прибыльный пост префекта имперского кораблестроения. Лучший способ проникнуть во дворец под покровом темноты - а из описаний Аликстры было ясно, что это место не только никогда не погружается в сон, но и очень тщательно охраняется по ночам - это попасть в достаточно большую толпу, в которой не все могли узнать друг друга. Аликстра была почти в бешенстве из-за двухдневной задержки, из-за которой пришлось ждать этой возможности, но Танар убедила ее, что это поможет достичь всех их целей одновременно.
   Они также не совсем ожидаемо для себя переоделись для предстоящей пьесы или уловки. Аликстра и Ироки были одеты в строгую летнюю одежду и украшения, подходящие для приезжей благородной пары с умеренными вкусами, Аликстра позаимствовала кое-что из обширного гардероба леди Ксарре, что придавало ей вид матроны-консерватора. Танар дополнила этот наряд тонким кружевным головным убором, который падал ей на лоб и частично скрывал лицо. Только самые близкие служанки узнали бы бывшую горничную под тонким бельем и вышитыми шелками, а сегодня вечером им предстояло много работы; даже взволнованная Аликстра заверила Пена, что более высокопоставленные персоны во дворце не узнали бы ее или любую другую служанку без униформы, поскольку они вообще почти не обращали внимания на их лица. Ироки, как неразговорчивый муж этой дамы, чтобы подчеркнуть свою роль, носил одежду еще более скромных цветов, хотя и из дорогих тканей, в основном позаимствованных у Боши.
   Скрыть Пена было труднее. Чем больше была толпа, тем меньше можно было сомневаться в том, что в ней могло быть больше одного духовно восприимчивого человека, от которого невозможно было бы скрыть Дез. Им удалось изготовить точную копию храмового облачения Вилда, нарядив Пена как приезжего храмового мага из этого далекого королевства; что также дало бы ему хороший повод расспросить о Тронио и, если повезет, отвести его в одну из многочисленных боковых комнат или маленьких двориков, которыми, по словам Аликстры, был хорошо снабжен этот сложный дворец. Встреча Тронио с Ироки определенно требовала уединения, пусть и недолгого.
   Если кто-нибудь спросит о демоне Аликстры, она должна была сказать, что она послушница, которая сняла свое облачение ради захватывающего приема в Тасалоне. Никто, глядя на ее наряд, не задался бы вопросом, почему.
   На Танар было то, что, как предположил Пен, было ее обычным нарядом для подобных мероприятий: платье из тонкого льна, парчовый халат поверх, шелковый кошелек, прикрепленный к украшенному драгоценными камнями поясу. Боша был таким же мрачновато-трезвым, как и Ироки, хотя вместо длинной туники и летних сандалий он надел брюки и мягкие ботинки под свою тунику без рукавов длиной до щиколоток. Пен полагал, что так было удобнее двигаться быстро и прятать по тонкому ножу за голенищем каждого ботинка, большой нож, закрепленный за спиной, похожие на скальпель лезвия в плоских ножнах на рукавах, и кто знает, что еще в сумке на поясе, - все это было отравлено. В тот момент меч с нефритовой рукоятью, который он носил, скорее всего, был просто украшением.
   Пен изучал то, что мог разглядеть из окна кареты в сгущающихся тенях. Вдали пейзаж нарушали сады и огороды, но ближе начинали тесниться здания, пока они не достигли широкого расчищенного пространства перед массивными легендарными стенами Тасалона. Этот барьер тянулся на три мили, от моря, которое ограничивало полуостров с двух сторон, до текущей из внутренних районов реки, теперь широкой и медлительной, которая ограничивала с третьей стороны. В стенах было пятнадцать больших ворот, и через каждые из них в любое время текло оживленное движение; днем - городская суета, ночью - бесконечные потоки повозок, запряженных волами.
   Даже очень богатые люди не держали лошадей внутри городских стен, где многолюдные кривые улицы были неудобны для карет. Вместо этого те, кто хотел уберечь ноги от сомнительного мусора на булыжной мостовой, пользовались либо носилками, либо легкими плетеными колясками на двух больших колесах с тонкими спицами, которые тянули мужчины. Карета Ксарре тащила за собой пару таких же, а на крыше ехали одетые в накидки слуги леди Ксарре. Когда кучер зажег фонари, они спрыгнули на землю, чтобы отстегнуть и подогнать свои коляски для почетных гостей, которых затем рассортировали как по весу, так и по объему: Пенрика с Ироки, а двух женщин с Бошей.
   Тенты из вощеной ткани могли бы защитить гостей от дождя, а бумажные зонтики - от солнца, хотя ни то, ни другое сегодня не требовалось. Пену говорили, что крепкий молодой человек, быстро передвигающийся с такой коляской, мог бы неплохо зарабатывать, нанимаясь в возчики. В день Сына Осени на императорском ипподроме в перерывах между конными состязаниями проводились гонки на таких плетеных колясках, к которым участники и зрители относились с большой серьезностью.
   Двум коляскам все еще приходилось стоять в очереди, чтобы их пропустили охранники у ворот, хотя осмотр был формальным, а переговоры с Бошей - отработанными. Пен на мгновение пожалел о том, что тащил свой сундук с книгами всю дорогу из Вилнока только для того, чтобы им не пользовались в данный момент. Они проехали по каменному сводчатому туннелю под стеной, гулкому, как в колодце, и, наконец, Пенрик впервые оказался в большом Тасалоне. Он уверял себя, что его внешность заезжего жителя Вилда позволяет ему вытаращить глаза. Любой вилдиец так и поступил бы. В Тасалоне могли бы поместиться десять столичных Истхомов, и еще оставалось бы место.
   И он, и Дез вскоре потеряли ориентацию, пробираясь по городу. Люди самого разного телосложения и одежды небрежно расступались вокруг колясок: стеклянные фонари для богатых несли разносчики, те, кто победнее, несли фонарики из плотной ткани на палочках, а самые бедные просто следовали за сиянием кого-то более обеспеченного. Пен уловил обрывки разговоров на шести разных языках, на двух из которых он не говорил, а один даже не узнал. Они встретили с полдюжины изящных храмов по соседству, любой из которых мог бы сойти за главный храм в большинстве городов; пересекли несколько рыночных площадей, часть которых все еще освещалась фонарями даже в этот поздний час; петляли по улицам, застроенным жилыми домами высотой в три и даже в шесть этажей; хорошо разглядели бани - вода поступала из муниципальных акведуков, посетители все еще входили и выходили; и миновали два великолепных дворца, которые, как думал Пен, должны были стать местом их назначения, но таковыми не были.
   Хорошо обученные возчики наконец подкатили к очень широким ступеням длинного и еще более великолепного фасада, сплошь отделанного мрамором и порфиром, с рифлеными колоннами по бокам и двойными дверями, открытыми навстречу благоухающей ночи. Мягкий воздух, так близко от моря, на минуту напомнил Пену о Вилноке, о тоске по дому.
   Замки и дворцы в Вилде или кантонах могут поражать глаз высокими шпилями и башнями. В этом здании все было сделано с размахом. Новый фасад был построен скорее для демонстрации, чем для защиты, хотя остальная его часть представляла собой строгую высокую стену, нарушенную лишь несколькими утилитарными задними входами. Согласно нарисованной Аликстрой карте, этот барьер окружал серию внутренних дворов, похожих на лабиринт, с колоннадами, галереями, фонтанами и садами, соединенными арками, а иногда и короткими мостиками между верхними этажами.
   У подножия ступеней были зажжены мерцающие гирлянды, а под притолокой в знак приветствия были подвешены более яркие и устойчивые стеклянные фонари. Из паланкинов и плетеных колясок все еще высаживались несколько припозднившихся гостей, а навстречу текла тоненькая струйка уходивших пораньше.
   Боша взял свою даму под руку, Ироки не слишком неуклюже повторил его действия с Аликстрой, а Пен последовал за обеими парами наверх и внутрь. Их встретил величественный дворецкий, который сразу узнал леди Танар и ее сопровождающих и поприветствовал наследницу Ксарре с некоторым удивлением, но очень вежливо. Боша любезно представил гостей своей дамы, которые старались говорить как можно меньше, а затем их провели через ворота в первый из нескольких смежных внутренних дворов, предназначенных в этот вечер для гостеприимства министра-регента.
   Пен понял, что большинство из многочисленных гостей, собравшихся здесь, были незнакомы Танар так же, как и ему самому, но не все. Лорд средних лет и его спутница, вероятно жена, остановились, чтобы заговорить с ней в фамильярной манере.
   - Леди Танар, мастер Боша! Не думал, что увижу вас здесь. Лорд Бордан будет в восторге, я уверен. Но вы, пожалуй, опоздали - пропустили все выступления.
   - Значит, как раз вовремя, - пробормотал Боша, отчего мужчина, чье лицо раскраснелось от вина, одобрительно фыркнул. Повинуясь вежливой необходимости, Боша представил гостей Танар. К счастью, необходимость в импровизированном диалоге с лордом была прервана тем, что тот заметил еще одного закадычного друга. Прежде чем уйти, он провел их в комнату с самой обильной едой и напитками. Только размеры заведения не давали толпе превратиться в давку - все жители Тасалона, у кого есть какие-то политические, общественные или романтические планы, должны быть здесь сегодня вечером.
   Момент их прибытия был выбран неслучайно, поскольку был рассчитан на то, чтобы провести их внутрь, когда там еще оставалось максимальное количество людей, но, как и знакомые Танар, они уже начинали поддаваться вину. Аликстра ущипнула Бошу за руку. - Пора заходить.
   Он кивнул, потому что помогал уговорить ее, чтобы она согласилась на отсрочку, пообещав помочь ей забрать ребенка. - Танар, останьтесь с Пенриком и Ироки.
   - В этой компании я в полной безопасности, Сура, - мягко упрекнула она. С чем он, должно быть, согласился, иначе не отошел бы от нее. В хорошей симуляции мужчины, сопровождающего женщину для осмотра чудес дворца, он и Аликстра отправились в его дальние уголки.
   Дез, ясновидение. Хотя Пен никогда в жизни не видел ученого Тронио, ему не нужно было ориентироваться по описанию внешности, чтобы узнать этого человека. Что было весьма кстати, учитывая количество стареющих имперских бюрократов и старших храмовых чинов, часть которых была в храмовых облачениях. Скопление душ в этой комнате было почти болезненным - встревоженных, обуреваемых мирскими желаниями или кипящих разнообразными эмоциями, - но среди них не было демонов.
   Он распространил их чувства в более широком обзоре. Ах, в здании был еще один демон, помимо Арры, демона Аликстры, почти такой же молодой. Вероятно, он принадлежал другому храмовому волшебнику, но ему не хватало глубины, искажений и тьмы Дез. Пен узнает об этом, когда найдет их добычу. Было не так-то просто убедиться, что они не упустили его каким-то образом.
   - Тронио здесь нет, - прошептал он двум оставшимся спутникам. - Давайте проверим следующую комнату.
   Там они нашли и попробовали рекламируемую еду и напитки, выставленные на столах на козлах в знак изобилия, свидетельствующего о богатстве хозяина, но не обнаружили других волшебников. Однако кто-то все-таки нашел их.
   - О, лорд Бордан, - бодро произнесла Танар, одновременно поприветствовав его и предупредив Пена и Ироки. Пен дружелюбно улыбнулся, стараясь никак не отреагировать. Ироки тоже сохранял обычное добродушное выражение лица.
   - Леди Танар, какая неожиданная радость.
   Бордан был мужчиной среднего роста, лет тридцати пяти, с типично сидонийским цветом кожи, хотя его темные волосы были собраны в косу с золотыми лентами, и одет он был в богато украшенные одежды, в которых, должно быть, в такую жару было неудобно. Его лицо нельзя было назвать красивым, но оно было по-настоящему симпатичным, чисто выбритым и не лишенным ума. Душа его была напряжена, как и у многих здесь присутствующих, включая Танар.
   - Я не могла упустить шанс показать моим гостям один из лучших дворцов Тасалона, - сказала Танар, и на ее лице не было и намека на волнение. Далее она представила Пена и Ироки под вымышленными именами, хотя и не таким образом, чтобы это неизбежно привело к дружеским или, по крайней мере, вежливым вопросам.
   Попытка уклониться не удалась. - Колдун из Вилда? - спросил Бордан, без труда расшифровав официальный наряд Пена. - Что привело вас в Тасалон?
   - Небольшое храмовое дело, но я воспользовался возможностью посетить ваши знаменитые библиотеки и храмы, - сказал Пен, стараясь, чтобы его сидонийская речь была пронизана заметным вилдийским акцентом. - О, и мой верховный жрец поручил мне передать послание одному ученому Тронио, который, как я понимаю, является уважаемым и активным помощником Храма в делах высокой Сидонии. - Танар только слегка поперхнулась. Пен продолжил: - Я собирался найти его через главный капитул моего ордена, но мне пришло в голову, что, может быть, он будет здесь сегодня вечером? - Он пытался придать себе вид человека, стремящегося сократить время выполнения порученной работы, которая мешала его более туристическим намерениям.
   - Я видел его раньше, но из-за того, что столько людей входило и выходило, вполне мог пропустить его отъезд.
   - Ах, как жаль. Тогда придется идти в капитул, - сказал Пен, изображая отсутствие разочарования.
   - Вам двоим стоит заглянуть в соседний двор, - сказала Танар. - Там особенно красивый садовый фонтан.
   Бордан ободряюще кивнул. - Леди Танар, вы не прогуляетесь со мной? - спросил он, предлагая руку.
   - Я действительно надеялась, что смогу поговорить с вами сегодня вечером, - сказала Танар с милым видом признания.
   Бордан просиял. Очевидно, за последние пять лет он стал менее неуклюжим и нетерпеливым поклонником, потому что просто сказал: - Я к вашим услугам, леди Танар.
   Пен был совершенно уверен, что Боше это не понравилось бы, если бы он присутствовал при этом, но беседа с лордом в таком месте, где было полно других гостей, не представляла для нее никакой опасности. Он смирился с тем, что пара явно отстранила его, и увел Ироки прочь.
   Осмотр двора с фонтаном и двух других не выявил Тронио, хотя на них набросился местный храмовый волшебник, которого Пен почувствовал ранее, молодой человек, носящий в себе демона возрастом всего в одну жизнь. Он был весьма поражен Дез и полон вопросов. Пен рассказал несколько правдоподобных историй о семинарии Бастарда в великом университете Роузхолла в Вилде, что было довольно просто, поскольку в юности он проучился там три года, прежде чем получил степень магистра богословия - первую для себя, пятую для Дез. Парень знал о Тронио и восхищался его мастерством, но был слишком молод, чтобы принадлежать к его кругу. Он видел его еще до выступлений, но не после. Пен с трудом избавился от него, дав ложные обещания продолжить знакомство позже во время своего визита.
   - Похоже, твоя маскировка весьма удачна, - пробормотал Ироки. Другой волшебник без колебаний принял рассказ Пена, хотя ему, очевидно, было неприятно осознавать присутствие Ироки, сам не зная почему, ведь бог, к счастью, в настоящее время не был имманентно присущ святому. Другая святая однажды строго сказала Пену, что бог приходит не по зову, как собака, а только в выбранное Им самим время. Пен надеялся - ну ладно, молился - что Бастард появится, когда понадобится.
   - Похоже на то, - согласился Пен. - Что теперь? Дальше? - Мог ли Тронио запереться в какой-нибудь частной комнате по делам или просто для развлечения, если уж на то пошло?
   Легко, предположила Дез.
   Хотя, вероятно, не в помещениях для слуг, куда Аликстра и Боша отправились на поиски Киттио. Он надеялся, что они уже нашли мальчика в целости и сохранности и вывезли его из дворца. План состоял в том, чтобы подвести мать и сына к одному из ожидающих слуг-возчиков Ксарре и сразу же отправить их обратно, чтобы они спрятались в особняке поместья Ксарре. В зависимости от того, как будут развиваться события в другой части ночного плана, все остальные соберутся там к полуночи. Может быть.
   Пен считал, что они слишком надолго расстались с Танар, но она была здесь в гораздо большей степени в своей среде, чем кто-либо другой, за исключением Боши, и у нее было меньше шансов попасть в беду, чем у него. Пен и Ироки осмотрели еще несколько дворов и уровней, в том числе, несколько случайно, спустились в похожий на лабиринт подвал, который, несомненно, был территорией прислуги. Несмотря на то, что темное зрение Пена позволяло ему легко находить дорогу в еще более темных коридорах - Ироки несколько раз хватал Пена за плечо, чтобы тот указал ему путь - он начал сомневаться, смогут ли они снова найти выход.
   Выйдя из одного коридора, они наткнулись на сводчатые цистерны, звуки странно отдавались эхом от их стен и воды, воздух был липким и прохладным. Это должно было означать самый низкий уровень их исследований, не считая, может быть, канализационных стоков, проверять которые Пен не счел нужным.
   Спасибо, сухо пробормотала Дез. Ты уже готов прекратить эту бесплодную охоту? Я действительно не думаю, что Тронио все еще здесь.
   Боюсь, я согласен. И будь оно проклято. Его поиски волшебника должны были стать еще опаснее, как только исчезновение Киттио предупредит этого человека о том, что все начинает идти наперекосяк. Метани тоже был бы взбешен.
   Пора найти одну из тех лестниц, которые они миновали в черных коридорах. Первый пролет, на который они поднялись бы, подошел бы не хуже любого другого, поскольку, оказавшись на поверхности, они смогли бы лучше сориентироваться в своем местоположении. Пенрик развернулся, отмахиваясь от похожего на туман щупальца, пытавшегося приласкать его лицо, - от темной, как шелк, цистерны не поднималось ни облачка пара. В ходе их поисков к Ироки привязались и следовали за ним по пятам с полдюжины безобидных старых призраков-пятен, как бродячие собаки за повозкой мясника, что святой переносил со своим обычным терпением.
   А затем, внезапно, они обнаружили нечто, не похожее на это.
   Взволнованный призрак был таким свежим и четко очерченным, что его можно было принять за все еще живого человека, если бы он не был полупрозрачным и бесцветным. На вид ему было около шестидесяти, волосы редели на лбу, его вьющаяся косичка, вероятно, поседела еще до этого превращения, и он был немного толстым и безбородым. Все еще в изысканной одежде с кольцами с драгоценными камнями, бывшими на нем при жизни. Они видели наверху много мужчин такого типа, но только не этого.
   Он отчаянно лапал Ироки, беззвучно произнося слова, которые Пен почти мог разобрать по губам. Вертелся вокруг да около, размахивая руками в знак протеста и ярости. Его ударяющие кулаки, словно дуновение из цистерны, проходили сквозь материальные тела живых людей, с которыми он сталкивался.
   - Ого! - воскликнул Ироки, отступая назад. Призрак последовал за ним, кружа рядом. - Это что-то новенькое для меня.
   - Только что умер, - сказал Пен, который уже видел подобное раньше. - Или только что убит. Это не естественная смерть, даже не внезапная. Похоже на убийство.
   Ироки посмотрел на потолок. - На вечеринке?
   - Должно быть.
   - Выглядит слишком старым для того, чтобы ввязываться в драку, как молодые дуэлянты.
   - Да, не думаю, что дело в этом.
   Ироки изучал призрака. - Его бог уже должен был забрать душу к себе. Слишком потрясен, чтобы согласиться?
   - Некоторые бывают такими. Обычно к своим похоронам они достаточно успокаиваются, чтобы их можно было провести через церемонию. Существует определенный период, в течение которого они все еще могут быть спасены, если им помочь, до того, как начнут терять себя настолько, что будут неспособны к согласию. Или к восхождению. Я несколько раз произносил подобные похоронные молитвы. И не раз получал ответ. - Он искоса взглянул на Ироки, все еще испытывавшего неловкость от того, что его лапали. - Думаю, твои молитвы были бы еще лучше.
   - Только ради одного бога. Э-э-э. Можно попробовать. - После недолгого раздумья он опустился на колени в молитвенном жесте, подняв руки и широко растопырив пальцы. Для Пена официальная поза всегда выглядела как у человека, с отчаянием сдающегося на поле боя. Что, возможно, не так уж и неправильно.
   После нескольких медитативных вдохов-выдохов рассеянное выражение лица Ироки стало необычайно безмятежным, на его губах появилась слабая улыбка, от которой у Пена волосы на затылке встали дыбом. Обстановка подвала напомнила ему темницу-бутыль, также являющуюся самой низкой ямой жизненных испытаний. Мог ли он надеяться, что здесь проявится такое же безграничное милосердие? Призрак все еще бушевал.
   - О, - сказал Ироки через минуту. - Боже.
   Не звучный, безошибочно узнаваемый голос самого бога, завораживающий и наводящий ужас. Смесь разочарования и облегчения при этих словах повергла Пена в легкое головокружение.
   Ироки откинулся на пятки, в изумлении глядя на призрака. - Этот разобщен.
   - Я это вижу.
   - Нет... Дело не в том, что он не желает. На самом деле, я бы сказал, что он очень требовательный. Но бог его не примет.
   - Душа, которую не заберет Бастард? Для этого потребовалось бы отчаянно плохое поведение нашего покойного компаньона.
   - Не почувствовал, чтобы кто-то из остальных Пятерых пытался протянуть руку. Иногда вроде как могу, хотя и не так четко, как моего бога. Но это было просто... пусто. Пугающе пусто. Не как пустая улица - самой улицы больше нет. Как будто выходишь за дверь и твои ноги касаются воздуха.
   Пен сглотнул, борясь с растущим холодом внизу живота. - Как думаешь, этот призрак может быть самим Метани?
   - Если подумать, это кажется... вероятным, - сказал Ироки. - Повидал много старых разобщенных духов, но не думаю, что когда-либо встречал настолько разобщенного, как этот парень. - Он нервно облизал губы. - И мне это не понравилось.
   - Знаешь, - смущенно сказал Пен, - я думаю, нам нужно убираться отсюда. Забираем Танар и покидаем этот дворец как можно быстрее. Если это Метани - ну, любой из тех мужчин, но особенно если это Метани - и его тело еще не обнаружено, то это произойдет очень скоро, и тогда в этом месте воцарится такой хаос...
   - Ага, - согласился Ироки, поднимаясь на ноги. - В какую сторону?
   - Думаю, туда, - сказал Пен, указывая на темный коридор, по которому они пришли. - За первым поворотом были каменные ступени.
   Они пошли вместе, ускоряя шаги. К ужасу Пена, призрак последовал за ними, или, по крайней мере, за Ироки, и тащился по пятам, как самый несносный из скулящих попрошаек.
   - Думаешь, он попытается пойти с нами домой? - обеспокоенно спросил Ироки, когда они обнаружили лестницу. Он держал руку на спине Пена, пока они поднимались в темноте. Рука дрожала.
   - Боги, я надеюсь, что нет. Думаю, он был очень привязан к своему дворцу, так что, возможно, останется здесь.
   Наконец открылась дверь, ведущая в небольшой задний дворик; звезды над головой и несколько фонарей были одним из самых приятных источников света, который когда-либо встречал взгляд Пена. Они побежали к арке, которая, судя по доносящемуся из-за нее гулу голосов, казалась правильным направлением. Пока никаких криков.
   - Когда мы окажемся среди людей, - Пен задыхался, и не от напряжения, - нам следует пройтись медленно. И притвориться, что мы его, гм, не видим. - Что было нелегко, поскольку серое изображение носилось вокруг них.
   - Верно, - сказал Ироки. Он смотрел прямо перед собой, стараясь не вздрагивать от резких, хотя и бессмысленных движений призрака.
   К облегчению Пена, они быстро нашли Танар во дворе у входа, она сидела на каменной скамье и несколько рассеянно болтала с другой женщиной, которая переминалась с ноги на ногу в своих украшенных драгоценными камнями сандалиях, как будто слишком долго стояла в них, вероятно, так оно и было. Танар подняла голову, и ее лицо просветлело, когда они приблизились. К счастью, она, похоже, никак не почувствовала их призрачного преследователя, хотя существо удвоило свое неистовство. Если бы кто-нибудь еще из присутствующих ясновидящих посмотрел в их сторону, это было бы катастрофой. Убраться отсюда, пока этого не случилось...
   Слова Пена "Пора уходить" пересеклись с фразой Танар, - Нам пора уходить.
   Она вежливо попрощалась со своей соседкой по скамейке и поднялась на ноги. - Вы нашли то, что искали?
   - Нет. К сожалению. Нам придется поохотиться в другой раз. Но мы нашли кое-что еще. Расскажу тебе об этом позже.
   - Сура ушел с Аликстрой, верно? - с тревогой спросила Танар.
   Пен оглядел помещение в поисках Боши, но не нашел его. Если бы он был здесь, то наверняка присоединился бы к своей даме. - В последний раз я видел их, когда они отправились выполнять ее задачу. Но нам все равно нужно уходить. Уверен, они догонят нас позже.
   К удивлению Пена, Танар не стала с этим спорить. - Да. Пойдем. Может, возчики что-нибудь скажут. - Она направилась к выходу со всей скоростью, о которой только мог мечтать Пен.
   К его величайшей благодарности, их личный преследователь остался позади, на ступенях. Изобразив вопли, он повернулся и безутешно поплыл обратно ко входу, возможно, в поисках кого-то другого, на ком можно было бы выместить свою бесполезную ярость. Пен задумался, здесь ли еще тот молодой волшебник. Если так, то его ждал неприятный сюрприз.
   Плетеные коляски аккуратно выстроились вдоль улицы, их возчики по-разному дремали на сиденьях в ожидании своих пассажиров, болтая или играя в кости друг с другом, или отправились в ближайшую таверну ждать, пока их позовут. Такое же количество карет, запряженных лошадьми, образовало бы переполненную, шумную и заваленную навозом площадку. Они нашли одинокую коляску Ксарре примерно на середине ряда. Человек в накидке вскочил и отдал Танар честь.
   Танар поискала взглядом вторую коляску. - Мастер Боша вернулся?
   - Да, миледи, некоторое время назад. Он отправил гостью - с ней был незнакомый парень - домой. Он должен был это сделать?
   - Да. Но куда он пошел?
   - Обратно в дом. Решил поискать вас.
   - Я его не видела. - Она оглянулась на дворцовые ступени и прикусила губу, явно раздираемая противоречивыми желаниями.
   - У него с собой есть деньги, да? - неуверенно спросил Пен.
   - Конечно.
   - Так что он мог бы сам нанять коляску или носилки, чтобы добраться домой. Или пройтись пешком, если он не против долгой прогулки и возможности испачкать свои прекрасные ботинки. - Поскольку она продолжала колебаться, он продолжил: - Вам, по крайней мере, следует пойти домой и присмотреть за Аликстрой. Ироки может сопровождать вас.
   - Ты останешься и поищешь его? - спросила она Пена.
   Пен не мог придумать ничего, чего бы ему хотелось меньше всего на свете. Увидев это колебание, Танар быстро добавила: - У тебя хватит денег на коляску? - Она потянулась к сумочке, висевшей у нее на поясе.
   Пен предостерегающе поднял руку. - Да, не нужно... - Когда большие карие глаза безмолвно умоляли его, он сдался. - Да, я поищу его.
   Ого, мальчик, пробормотала Дез.
   Верно. По крайней мере, ему не пришлось бы возвращаться туда одному...
   Он помог Танар и святому сесть в коляску, шепнув Ироки: - Расскажи обо всем Танар и леди Ксарре. Но подожди, пока не доставишь ее обратно в целости и сохранности.
   - Понял.
   Мастерски развернув коляску, возчик занял свое место в оглоблях и рысцой помчался в ночной город. Он хотел вернуться домой не меньше, чем любая лошадь, как подозревал Пен.
   С глубочайшей неохотой Пен направился обратно к ступеням дворца.
  

Глава 13

  
   Во внешнем дворе разворачивалось то, чего опасался Пен - ну, по крайней мере, одно из таких событий. На молодого волшебника Тасалона набрасывался разъяренный призрак, который размахивал руками и беззвучно кричал на него.
   Чародей поднял голову. - Вот! Это тот человек! - Он указал на Пена.
   Пен отпрянул.
   Спокойно, напряженно сказала Дез. Он не может ничего знать.
   - Здесь призрак, точно! - воскликнул парень, чуть не плача.
   Небольшая толпа мужчин и женщин вокруг него пыталась успокоить его, очевидно, полагая, что он был очень пьян или, возможно, у него были галлюцинации. - Успокойтесь, молодой человек, - сказал один, и - Приведите целителя, - бросил другой через плечо. Отряд дворцовой стражи в форме весь вечер неприметно расхаживал по залу, в их обязанности входило предотвращать любые неприятности среди гостей - от чрезмерного опьянения до ожесточенных ссор. Двое из них подошли посмотреть, что происходит.
   - Колдун из Вилда! Он может засвидетельствовать, что я говорю правду!
   Пен сглотнул и шагнул вперед. Он не был уверен, почему эта толпа в Тасалоне обратила внимание на совершенно незнакомого человека, а не на одного из своих, кроме того, что парень был молод и, да, в состоянии алкогольного опьянения. Но были веские причины, по которым любые сверхъестественные обвинения или улики, представленные на официальное рассмотрение, должны были подтвердить трое храмовых сенситивов. Пен предположил, что два - это только начало.
   Пен изобразил на лице удивление, вовремя вспомнив, что нужно придать своей размеренной речи тот самый вилдийский акцент. - Боюсь, он прав. Я не знаком с покойным, но, похоже, это был пожилой человек, совершенно обезумевший. Как иногда бывает с призраками, когда смерть наступает внезапно, и из-за этого они не могут немедленно связаться со своим богом.
   - Это Метани! - сказал молодой волшебник. - Он сам!
   Сбитые с толку стражники, ничего не видя, были застигнуты врасплох. Ни один из них, казалось, не стремился остановить безумного или даже просто пьяного волшебника. Обменявшись несколькими тихими словами, один поспешил прочь, вероятно, чтобы найти офицера.
   Несколько голов повернулись к Пену. - Его убили? - невольно спросил кто-то.
   Вопрос, который вертелся у всех на языке, подразумевал либо Тасалон, либо Метани. Пен замялся с оттенком скрытого ехидства: - Не могу сказать. Мужчины его возраста и комплекции часто умирают совершенно внезапно от апоплексического удара, либо от сердечного, либо от мозгового. Даже во сне. - Он признался: - Не вижу никаких очевидных смертельных ран, хотя иногда призраки их не отражают. Извините, не могу подтвердить его личность. Здесь не пропадал кто-нибудь из пожилых джентльменов?
   Это вызвало всеобщее волнение, и несколько человек в панике бросились проверять, как там старшие члены их групп. Это должно было быстро распространить новость...
   Серый Метани метался взад-вперед между волшебником и одним из выходов, словно собака, пытающаяся убедить своего хозяина вывести ее на прогулку.
   - Думаю, он пытается привести нас к своему телу, - предположил молодой волшебник, вероятно, правильно. Он последовал за призраком со двора, возглавляя процессию обеспокоенных и любопытствующих, включая встревоженного стражника. Некоторые другие гости, очевидно, решили, что сейчас самое подходящее время покинуть вечеринку, и начали осторожно выбираться на улицу.
   Чья-то рука схватила Пена за плечо, и у него самого чуть не случился сердечный приступ. Голос Боши прошипел ему в ухо: - Зубы Бастарда, что здесь происходит? Где Танар?
   - В безопасности. Я посадил ее и Ироки в коляску и отправил их восвояси несколько минут назад, до того, как началось все это.
   Боша выдохнул, разжимая руку Пена. Пен надеялся, что у него не останется синяка. Несмотря на стильный маникюр, руки секретаря-фехтовальщика были сильными.
   - Где ты был? - спросил Пен.
   - Искал Танар. Это место - проклятый лабиринт. Из-за чего весь этот шум?
   Пен понизил голос. - Недавно появился новый призрак, который, вероятно, принадлежит министру Метани. Мы с Ироки встретили его у цистерн. Его привлек святой, но безрезультатно - Ироки говорит, что он отделен. Совсем разобщен. Министр почти наверняка был убит, каким-то образом. Думаю, что скоро все узнают, как это произошло.
   Долгий вдох сменился тихим, - Кто-то получил мою благодарность.
   - Это был не ты? - Пен был почти удивлен.
   - Нет. - Покрытые шрамами губы Боши поджались, когда он огляделся по сторонам. - Но ты не должен показывать, что знаешь меня.
   - Мы пришли вместе, - заметил Пен.
   - Хорошо, да... Итак, мы встретились в первый раз только сегодня днем. Боже мой. С чего бы это волшебнику из храма Вилда посещать Танар?
   - Только не Танар. Леди Ксарре. У меня было письмо от торговца, брата моей верховной жрицы, адресованное ей по поводу какой-то морской торговли. Что в нем было, не знаю, я доставил его запечатанным. Сегодня вечером напросился как любопытный турист.
   Улыбка, острая, как нож. - Добро пожаловать в Тасалон, путешественник. ...Этот призрак, ты действительно можешь его видеть? Он там, он реален?
   - Да. Не лучше ли нам убраться отсюда, пока не поднялся шум?
   - Слишком поздно. Меня уже заметили. - Взгляд Боши скользнул по нескольким гостям, смотревшим на него с сомнением или открытым подозрением. - Сбежать сейчас было бы смертельно опасно. А леди Танар и леди Ксарре нужны новости о событии, не искаженные слухами. Не последовать ли нам за толпой?
   Это было нетрудно. Они просто прислушивались к нарастающему гвалту.
   - Если это было убийство, то кто-то поступил умно, выбрав время и место, - прокомментировал Боша уголком рта. - Сегодня вечером здесь, должно быть, с десяток высокопоставленных чиновников, которые были бы в восторге от смерти своего соперника. Не говоря уже о нескольких военных офицерах.
   - Значит, подозреваемых много, - сказал Пен и не добавил: "Кроме тебя".
   Ему это и не нужно было. - Да, - вздохнул Боша. - К сожалению, большинство из них были бы одинаково рады принести в жертву вместо себя меня, а не только виновного.
   - Давай сначала выясним, что произошло на самом деле, - предложил Пен. Прежде чем паниковать. Хотя, по его мнению, для этого было уже слишком поздно. Боша сохранял свой обычный ироничный вид, но его сложная душа кипела от напряжения.
   Следующий двор был небольшим, странной треугольной формы, плохо освещенным и не слишком гостеприимно обставленным. Группа людей, собравшихся у двери на первом этаже, расположенной под единственной галереей, привела их к нужному месту. - Дорогу целителю! - крикнул стражник, какой-то старший офицер, прибывший, чтобы отдать запоздалые приказы, и толпа заколебалась. Метани, вероятно, держал собственного целителя для нужд дворца, хотя это мог быть и спешно призванный гость.
   Когда Пен приподнялся, пытаясь разглядеть что-нибудь поверх голов, другой голос произнес: - Это волшебник из Вилда. Пропустите его.
   Пен протиснулся сквозь толпу в какую-то маленькую комнату, скорее кабинет, чем спальню. Боша последовал за ним, проскользнул в сторону и занял выгодное положение, прислонившись к стене. Если он и пытался слиться с толпой, то это была безнадежная задача. Его поразительная бледная внешность, оттеняемая мрачной одеждой и темным переливающимся парчовым плащом, выделяла бы его где угодно, даже без узкого меча на бедре, добавляющего нотку сдержанной угрозы.
   Физический двойник призрака лежал на спине на полу, очевидно, его только что вытащили из укрытия под письменным столом. Лорд Бордан стоял, крепко скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за трупом, сбоку от него стоял потрясенный офицер стражи. Группа высокопоставленных гостей окружила этот центральный элемент, заполнив все помещение.
   Пожилая женщина в парадном платье опустилась на колени рядом с телом, проворные руки проверили его глаза и веки, рот в пятнах слюны, застывшие и слегка пожелтевшие руки. Молодой волшебник опустился на колени с другой стороны, переводя встревоженный взгляд с целительницы на парящего призрака. - Похоже, он хочет, чтобы вы заглянули ему за плечо, - дрожащим голосом произнес он.
   Она надавила на ногти мертвеца, но при этом с сомнением посмотрела куда-то влево от того места, где на самом деле витал призрак. Повинуясь ее жесту, волшебник осторожно помог ей перевернуть тело на бок. Она потянулась к небольшой кровавой дыре сверху в правом рукаве, но затем более осторожно отодвинула его назад. Вместо этого она разорвала ткань, обнажив круглую глубокую колотую рану, как будто от вбитого гвоздя, сзади, чуть ниже плеча.
   Пен оглянулся на Бошу, чтобы проверить его реакцию на это. Глаза евнуха расширились в момент неподдельного потрясения, которое тут же сменилось маской, а лицо стало бесстрастным и неподвижным, как у беломраморной статуи.
   При дальнейшем осмотре был обнаружен еще один прокол, похожий на первый, в пухлом животе Метани. При сжатии в ране не обнаружилось никаких осколков. По знаку своего офицера один особенно внимательный стражник опустился на четвереньки и начал обыскивать пол. Для этого отодвигались ноги.
   - Необходимо провести надлежащее вскрытие под наблюдением имперского магистрата, - констатировала очевидное целительница. - Чем скорее, тем лучше.
   Среди зрителей пронесся шепот "Отравлен". Зрение и целительская подготовка Пена подтверждали это. Что-то парализующее нервы, приводящее к конвульсиям и быстрой и почти бесшумной смерти, если не считать каких-то последних толчков. Никаких криков, по крайней мере, их не было слышно за пределами этой комнаты. В течение последнего часа или даже последнего получаса - встреча с призраком у цистерны установила минимальное время с момента смерти, но эта целительница, скорее всего, догадалась бы об этом и без такой подсказки.
   Около половины присутствующих в комнате повернулись к Боше, включая лорда Бордана. Его глаза сузились. - Ты, - прорычал он. - Известно, что ты носишь с собой яды...
   - Это не секрет. - Боше удалось придать своему голосу презрение. - Учитывая серьезность возложенной на меня задачи, я готов оказать любую доступную помощь. - Он поднял свои бледные руки. - Но не обвиняйте меня в глупости, если не в злом умысле. Если бы я хотел убить исподтишка, а не просто защищаться, то выбрал бы любой другой метод, кроме этого. По понятным причинам. ...Кроме того, я бы гораздо умнее скрывал свои следы.
   - Ты всегда препятствовал моим ухаживаниям за леди Танар.
   - Но это побудило бы меня убить вас, милорд, а не вашего дядю, - сказал Боша с напускной рассудительностью. - От этого я не получаю никакой выгоды. - Пен не был уверен, какой злой порыв заставил его добавить: - Вы, конечно, получаете.
   После минутного напряжения Бордан резко приказал: - Обыщите его.
   Боша, поморщившись, стиснул зубы, но подчинился, и у него отобрали меч и все четыре ножа.
   Тонкое плоское лезвие в ножнах на его руке было осторожно передано целительнице, которая сравнила его с уколом и покачала головой. - Только не это, уверяю вас. И не что-либо другое.
   На минуту Пен снова задышал, пока Бордан не сказал: - Проверьте, что за мешочек у него на поясе.
   В нем оказалось несколько монет, расческа, носовой платок и маленькая кожаная папка, в которой, когда ее открыли, обнаружился ряд игл, похожих на гвозди, каждая в отдельном крошечном гнезде.
   - Обращайтесь с ними очень осторожно, - сухо посоветовал Боша.
   Целительница сравнила диаметр раны с проколом, затем потребовала, чтобы кто-нибудь подал ей с письменного стола перо, которым она измерила глубину маленькой ранки. Вытащив его, она сравнила с иглами. - Хорошее совпадение. Воткнули с некоторой силой.
   - Могу я обратить ваше внимание, - напряженно произнес Боша, - что папка по-прежнему полна. Ни одна из них не использована.
   Она нахмурилась, услышав это. - Из этих - да. - Подразумевая, что могли быть и другие, которые можно было легко выбросить практически где угодно? Она вставила иглу обратно в гнездо и передала папку на хранение офицеру стражи.
   Коротко и злобно кивнув в сторону Боши, лорд Бордан приказал: - Арестуйте его. - Офицер и его люди, находившиеся в комнате, начали продвигаться к стене.
   - Вы, конечно, не можете себе представить, что лорд-регент Метани... - сердито начал Боша, но оборвал себя на полуслове, сжав кулаки.
   Слабым голосом молодой волшебник заметил: - Призрак не очень-то реагирует на него. Я бы подумал, что он должен был жестикулировать, выдвигая резкие обвинения, если бы они у него были. - Однако призрак растерянно перемещался взад и вперед между Борданом и Бошей.
   Несколько человек посмотрели на Пенрика.
   - Я тоже не вижу ничего особенного, - сказал Пен, не совсем искренне. - Должен согласиться. Эта душа все еще достаточно свежа, чтобы ясно помнить свою смерть. Призраки и раньше обвиняли своих убийц. Некоторые из них, как известно, даже умудрялись выдвигать ложные обвинения, если умирали с достаточной злобой в сердцах, чтобы отдалиться от своего бога.
   Это был первый раз, когда кто-то из присутствующих осмелился произнести вслух слово, похожее на "разобщенный", и большинство свидетелей, включая Бордана, вздрогнули. Похороны Метани, которые должны были состояться в ближайшее время в эту летнюю жару, обещали стать волнующим зрелищем, при условии, что никто не попытается повлиять на реакцию священных животных. Тогда всем стало бы ясно, что это не было временным отклонением от пути его души, но что на самом деле ни один бог не примет его.
   Пандемониум, с удовольствием предсказала Дез.
   Пен подумал, не требуют ли его обеты жреца проявить больше милосердия к покойному. Он вспомнил своего бога и решил, что нет.
   Отвлекающий маневр Пена не смог предотвратить арест Боши, но, по крайней мере, казалось, уменьшил жестокость обращения с ним. На данный момент. К тому же, свою роль сыграло сдерживающее присутствие множества высокопоставленных свидетелей, многие из которых занимали посты в имперском правосудии, и не все из них были членами клики Метани. Пен не был уверен, какой хаос сейчас творится во дворце в целом, но здесь, с преобладанием опытных мужчин и женщин, как бы они ни были расстроены, соблюдался некоторый порядок.
   Обратившись к Пену по его псевдониму Вилда, Боша подозвал его к себе. - Мне очень жаль, ученый, что сегодня вечером тебе пришлось столкнуться с этими неприятностями. Уверяю тебя, в доме Ксарре обычно так не обращаются со своими почетными гостями. Но не мог бы ты, пожалуйста, сообщить об этом леди Ксарре и леди Танар?
   - Конечно, мастер Боша, - сказал Пен. Ему не нужно было изображать беспокойство. - Я уверен, что леди Ксарре пришлет тебе завтра своих лучших адвокатов. - Он хотел бы спросить Бошу, что тот собирался сказать о том, как поступит лорд-регент, но это было невозможно.
   Шрам Боши растянулся в кривой ухмылке. Понизив голос, он ответил: - Я не думаю, что на это дело хватит адвокатов. Но, по крайней мере, мой арест не был тайным. Это было бы опаснее. - Он позволил вывести себя, на удивление послушный в руках стражников.
   Пен попытался последовать за ними, но его задержал поток вопросов о призраке, которые задавали ему и местному волшебнику старшие люди, целительница и Бордан. Пен правдиво рассказывал обо всем, что мог увидеть и сообщить молодой волшебник, но без предвзятости, как и подобает чужаку.
   Призрак был настолько неустойчив, что уже начал терять свои очертания и намерения. Пен предположил, что к завтрашнему дню он может оказаться на пути к безразличию и забвению, которые были уделом отделенных. Если бы это могло произойти быстрее, тело Метани, возможно, все еще не было бы обнаружено, а группа Ксарре час назад была бы в безопасности.
   В конце концов ему удалось высвободиться, но не раньше, чем он поинтересовался у одного из судей, которого отличали облачение ордена Отца и шнуры высокого ранга: - Куда они повезут мастера Бошу? Я уверен, леди Ксарре захочет это узнать.
   - В имперскую тюрьму, - сказал ему мужчина. Он добавил, на случай, если иностранное происхождение Пена оставило его в неведении о нюансах, - министр Метани был лордом-регентом. Это не просто убийство, это государственная измена.
   - О, - сказал Пен. Ну, он знал это, просто у него еще не было времени обдумать последствия до конца. Он отошел, не сказав больше ничего.
  

* * *

   Толпы гостей сильно поредели, пока Пен был в помещении, где произошло убийство. Совершенно сбитый с толку дворецкий тем не менее сумел найти слугу, который привел плетеную коляску, хотя Пену пришлось несколько минут ждать снаружи на ступеньках. Пен в общих чертах объяснил возчику, как добраться до поместья Ксарре, полагая, что тот знает дорогу гораздо лучше, чем он сам. За работу с полуночи до рассвета городским возчикам платили вдвое больше, и они могли рассчитывать на дополнительную плату за особенно быструю доставку. Несмотря на большое расстояние, мужчина, казалось, был доволен тем, сколько заработает за одну ночную поездку.
   Пен опустился на хлипкое сиденье, голова его кружилась от размышлений, и они, покачнувшись, тронулись в путь. На минуту он глубоко пожалел о своей неудачной роли книготорговца. Это действительно не входило в мои планы.
   Так чей же это был план, как ты думаешь? спросила Дез. После первой встречи с призраком она почти не прерывала его, как обычно, - опасалась бога, следила за развитием событий или просто наслаждалась игрой? "Ночь хаоса" определенно должна была понравиться ей, как театральная постановка.
   Не буду отрицать, сказала она. Но для Боши это очень печально. Я бы пожелала им всем взаимного счастья, если бы не это.
   Мм, согласился Пен. Он не сомневался, что телохранитель-евнух способен совершить такое убийство, но на самом деле, похоже, он этого не делал.
   Целительница, конечно, сразу распознала иглу, смазанную неизвестно какой смесью, но если только каждый житель Тасалона обычно не носил при себе упаковки с такими маленькими стальными гадюками, смерть Метани, должно быть, была тщательно спланирована. Кому это выгодно? Разве это не юридический вопрос? Старый друг Пена из Истхома, который работал следователем в тамошнем ордене Отца, знал бы об этом, и Пен пожалел, что его нет рядом. Следователь Освил был бы в своей стихии, даже если бы находился вне своей юрисдикции.
   Должно быть, это был какой-то доверенный коллега или агент, который загнал министра в угол в одиночку и без охраны, пусть и ненадолго. Пропавший Тронио... не исключался из списка подозреваемых, хотя Пен не мог сразу придумать его мотивацию. Однако он был готов поклясться, что волшебника к тому времени там не было. Разгневанный генерал? Коллега-бюрократ, стремящийся унаследовать его должность, поскольку Бордан, похоже, заполучил должность покойного Фассо? Ревнивый любовник? Иногда они были у евнухов, как у женщин, так и у мужчин, хотя Пен, несмотря на свое целительское образование, не был точно уверен, как это работает во всех вариантах.
   Мира могла бы проинструктировать тебя, предложила Дез, но Пен проигнорировал это замечание.
   Пену, скрепя сердце, пришлось оправдать Бордана, по крайней мере, из-за отсутствия какой-либо финансовой выгоды. Он был богат и становился еще богаче под покровительством своего дяди. Пену стало интересно, был ли предыдущий префект кораблестроения убит, чтобы освободить этот пост, или это было просто приятным дополнением к какой-то другой цели. Насколько глубоко Бордан был посвящен в более тайные дела своего дяди?
   И еще была клика Метани, целое объединение правительственных деятелей, разделяющих схожие взгляды и амбиции. Если у них вынуть ступицу из колеса, разлетятся ли спицы в разные стороны? Набросятся ли они друг на друга в борьбе за власть? К моменту прибытия Аделиса все имперское правительство может оказаться в состоянии потрясения. Пену было трудно предположить, пойдет ли это на пользу принцессе Ларис или наоборот.
   Если бы Метани считал себя выше мести, ему не нужно было бы так тщательно инсценировать смерть принца Рагата как естественную. Стали бы Ларис и Нао подсылать убийцу к своему сопернику-регенту? Насколько было известно Пену, они раньше не прибегали к подобной уловке, но если бы Ларис каким-то образом узнала о методе, использованном для убийства ее дяди, она могла бы решить, что правила изменились.
   Покинуть Тасалон ночью оказалось проще, чем попасть в него, или же у возчиков были какие-то меры, чтобы ускорить их прохождение через крепостные стены. Быстрее, чем ожидал Пен, они подъехали к главным воротам особняка Ксарре, и он щедро расплатился с тяжело дышащим мужчиной. На стенах горели крессеты; привратник дежурил, чтобы впустить Пена внутрь.
   - Мастер Боша не с вами, господин? - спросил мужчина, снова закрывая за ним заднюю дверь. - Он придет?
   - Мастера Бошу... задержали в Тасалоне. Он не вернется сегодня вечером.
   - А-а-а. Полагаю, я могу сообщить владельцу питомника, что теперь он может выпускать собак на улицу.
   - Думаю, да.
   Пен по опыту знал, что ксаррские мастифы лучше защищают от вторжения посторонних, чем люди. Но защита леди Ксарре была предназначена для борьбы с грабителями. А не с имперскими солдатами. Это поместье не было крепостью.
   Пен поспешил к дверям особняка, ночной привратник которого, также спросив о пропавшем Боше, сразу же провел его в гостиную леди Ксарре.
   В зале было светло и тепло от свечей в зеркальных настенных канделябрах и масляных ламп в стеклянной оправе, а стулья снова были расставлены кругом для срочного совещания. Может, на леди Ксарре и был халат, но она ждала их возвращения, и ее заплетенные в косу волосы еще не были распущены. Ироки, Аликстра и Танар сидели вокруг нее, все еще в своих нарядах, два стула были свободны. Киттио рядом не было, но, поскольку Аликстра была достаточно спокойна, Пен предположил, что он в безопасности, возможно, лежит в ее постели. Когда Пен плотно закрыл за собой дверь, Танар вскочила, взволнованно жестикулируя.
   - Где Сура? Разве ты не нашел его?
   - Он нашел меня. - Пен сел на один из пустующих стульев, обрадованный возможностью присесть. Ночные события вымотали его. - К сожалению, не раньше, чем нашли тело Метани. Он был убит в задней комнате во время приема. Отравлен. Они арестовали за это Бошу.
   - Что? Нет! - в ужасе воскликнула Танар. - Почему?
   - Он не нашел ничего лучшего, чем оскорбить Бордана в самый неподходящий момент, и все пошло наперекосяк. В его поясной сумке нашли эти маленькие отравленные иглы, которые подходили к проколам в теле Метани. Ни одна из его игл не была использована, но в тот момент на это не обратили особого внимания.
   - Да плачут пять богов, он знал, что должен был уйти с Аликстрой!
   - Так ли это?
   - Да! Я приказала ему это сделать! К тому времени его там уже не должно было быть!
   - Ироки рассказывал вам о том, как нашел призрака Метани у цистерн? Или, скорее, как он нашел нас?
   - Да, - сказала Танар.
   Леди Ксарре кивнула. - Это была очень странная история. В какой-то степени... приятная, но странная. Значит, это был Метани? Благословенный сказал, что ты подозревал это, но не был уверен.
   - Подтвердилось сразу после того, как они с Танар ушли. Там присутствовал еще один волшебник из храма Тасалона, ясновидящий. Я встречал его раньше. Разобщенный призрак нашел его и привел к телу.
   Танар в изумлении откинулась на спинку стула. - Кто бы мог предвидеть!
   - Ты это видел? - спросила леди Ксарре.
   - Да, они привлекли меня как второго ясновидящего свидетеля. - Пен вкратце описал сцену в помещении. - Боша последовал за мной. Он сказал, что не хотел привлекать внимание своим уходом, но я думаю, что в основном ему было любопытно.
   - Идиот, - яростно сказала Танар.
   - Мне сказали, что его отправят в имперскую тюрьму.
   - Нет! Нет! Нет!
   - Я не думаю, что с ним сегодня вечером случится что-то ужасное? - предположил Пен, не будучи уверенным, но огорченный ее горем. - Все так запутано. При его аресте присутствовали важные свидетели, и не все из них были ставленниками министра. И они знают, что к нему приедут адвокаты.
   Леди Ксарре решительно кивнула. - Я отправлю гонцов сегодня вечером.
   Танар с силой провела пальцами по лицу. - Но я боюсь, что он сознается.
   - Под пытками? - спросил Пен. - Полагаю, любой человек мог бы, и не радует тот факт, что это считается не только убийством, но и государственной изменой, но, похоже, до этого еще рано. И такие показания всегда вызывают подозрения. Ордену Отца это не нравится
   - Нет. Если он догадается. А он может, увидев эти проколы.
   - Но он не убивал Метани.
   - Конечно, не он, - презрительно сказала Танар. Она прерывисто вздохнула. - Это сделала я.
  

Глава 14

  
   Ошеломляющую тишину в круге первой нарушила Аликстра.
   - О, да благословят тебя боги!
   - О, - слабым голосом произнесла леди Ксарре, - дорогая.
   Ироки просто выглядел заинтересованным.
   - Это был логичный поступок, - защищалась Танар, - оказать Аделису максимальную помощь до того, как он высадится. И поступить именно так было логично. Не говорю, что Сура не попытался бы, если бы я попросила его, но Метани никогда не подпустил бы его ближе, чем на шесть футов, и уж тем более не остался бы с ним наедине в комнате.
   "Вы, конечно, не можете себе представить, что лорд-регент Метани"... - начал было говорить Боша перед арестом. Пен подумал, что теперь он может закончить это предложение. И понял, почему сам Боша не договорил фразу. Если он догадался о причастности Танар, то меньше всего хотел бы, чтобы все присутствующие задавались вопросом, какого человека наедине с собой Метани подпустил бы ближе, чем на шесть футов.
   Аликстра удивленно спросила: - Как ты это сделала? Откуда ты вообще узнала, как это делается?
   Танар пожала плечами. - Я годами готовила парализующие средства и яды Суры. Ученый Пенрик видел мою кладовую. Когда я была помоложе, то начала с того, что научилась готовить все необходимые для домашнего хозяйства лекарства и красители, и мама разрешила мне заниматься с опытным аптекарем.
   - В то время это казалось разумным, - отметила леди Ксарре, и Пен подумал, что, хотя она и была ошеломлена откровением Танар, но, похоже, не сомневалась в этом. - Учитывая, что мы все будем ими пользоваться.
   - Не то чтобы мне было позволено зарабатывать этим на жизнь, но я нашла тонкости этого искусства весьма увлекательными.
   Это было самое удачное из неожиданных увлечений, которые нашла для себя молодая аристократка, живущая в уединении, чтобы занять себя в ожидании жениха; это было лучше, как вспоминал Пен, чем ее недолгие занятия по подковыванию лошадей. Еще одним занятием было управление кораблем, и он задавался вопросом, была ли у нее возможность использовать полученные знания в своих недавних путешествиях.
   - Мне нужно обновлять и перезаряжать иглы Суры примерно каждые четыре месяца, так как парализующее средство высыхает и теряет свою силу. То, что он носит с собой, - всего лишь такое средство, хотя оно может убить того, кто и без того слаб. Я не знаю, додумаются ли они проверить это, и скажет ли он им об этом. Когда я вчера готовила дозы для Метани, осознав всю прелесть этой возможности, то смешала парализующее средство с таким количеством яда, которого хватило бы, чтобы свалить быка. Потому что решила, что у меня будет только один короткий шанс, и я не допущу неудачи.
   Это, безусловно, объясняет, почему раны Метани подходили к иглам Боши. Они были из того же запаса.
   - Как тебе удалось остаться с Метани наедине? - спросила Аликстра.
   - Для меня это было не так уж сложно. Я спросила его, могу ли поговорить с ним наедине о лорде Бордане, намекая, что больше не собираюсь ждать Аделиса и, возможно, передумаю насчет его ухаживаний. Метани и Бордан давно мечтали пополнить свою казну состоянием Ксарре. Я изо всех сил всадила в него первую иглу в тот момент, когда он повернулся, чтобы закрыть за нами дверь. Потому что не думала, что смогу выдержать долго, стоя и болтая с ним.
   - Для верности ввела вторую дозу после того, как он упал. Самым трудным было затащить его под письменный стол, где его нельзя было увидеть, заглянув в комнату, но могло показаться, что он упал туда. Потому что он был тяжелый. И не... еще не совсем умер. - Она содрогнулась при воспоминании, но ее челюсть была решительно сжата. - Все это было так ужасно. Но какое облегчение.
   - Это не заняло и десяти минут, даже с учетом ожидания. Сура к тому времени должен был быть уже далеко. Мы все должны были уехать еще до того, как Метани был найден. Я считала, что все продумала. За исключением того, что он отделился, а потом его увидели. Бастард забирает самые неподходящие и неприглядные души. Если все остальные боги подвели его, то он все равно должен был остаться.
   - Чтобы вас утешить, леди Танар, - вставил Ироки, - Метани тоже был удивлен.
   - Он не должен был быть таким, - злобно сказала Аликстра. - Да простят нас пятеро богов, он не должен был быть таким.
   - Я не думаю, что Боша сделает ложное признание, - сказал Пенрик, подумав. - Если бы он это сделал, это означало бы, что его подговорили ты или леди Ксарре, и обвинение в государственной измене распространилось бы на весь дом Ксарре.
   - В любом случае, это может случиться, - неуверенно сказала леди Ксарре. - Метани не единственный правительственный чиновник, который был бы рад возможности прихватить мою собственность для империи или для себя.
   - Возможно, в любое другое время, - согласилась Танар. - Но прибытие Аделиса полностью изменит правила игры.
   Что дало Пену еще один повод горячо молиться, чтобы корабль его шурина не затонул в море. И даже не задержался в плавании.
   Аликстра с сомнением спросила: - А генерал Эрисайдия не будет возражать против этого? - Очевидно, ей было интересно, насколько расстроится мужчина, узнав, что он помолвлен с убийцей.
   Танар вскинула голову. - Надеюсь, он будет доволен. Включая это ужасное ослепление, Метани пять раз пытался убить его. Его несправедливое изгнание отложило наш брак на годы. Конечно, ни Аделис, ни кто-либо другой не должен знать, что это я избавилась от его врага.
   - Аделис, - предположил Пен, - почти такой же кровожадный, как мой демон. Я не знаю, таким ли он был изначально, или двадцать лет военной службы сделали его таким. Но он должен быть гораздо большим лицемером, чем я думаю, чтобы возражать против этого. Танар пришлось бы отравлять целые отряды врагов, чтобы сравняться даже с теми душами, которые он отправил на тот свет собственными руками, не говоря уже о том, сколько смертей он принес как командир. Я действительно думаю, что эти надежды оправданы.
   Танар просияла, приободрившись. Аликстра нахмурила брови, думая, что Пен сам не знает о чем. Возможно, о милосердии к убийцам?
   - Но мне приходит в голову еще одна проблема, связанная с арестом Боши, - медленно произнес Пен. - Вы понимаете, что теперь в недружественные руки попал человек, который знает все секреты о прибытии Аделиса?
   Губы Танар приоткрылись в смятении. - Сура все еще не должен был быть там, - повторила она себе под нос.
   Леди Ксарре потерла свое стареющее лицо. Пен не удивлялся, что она быстро стареет. Она сказала: - Два дня назад я поняла, что другими людьми, которым нужно было сообщить о приезде генерала Эрисайдии, были принцесса Ларис и лорд Нао. Но я не знала, как передать им сообщение напрямую, которое сообщало бы то, что им нужно знать, и не было бы расшифровано, если бы его увидели не те люди. Коды должны быть установлены заранее. Суракос хорошо разбирается в косвенных формулировках, но он говорит, что они зависят от знания достаточного количества личных сведений как об отправителе, так и о получателе. - И Суракоса здесь нет, это не нужно было подчеркивать. - Я видела Ларис всего несколько раз в императорском дворце, когда еще посещала двор, и то когда она была ребенком, а с Нао я никогда не встречалась.
   - Где они сейчас? - спросил Пенрик. - В Тасалоне или остановились в другом поместье? - Если они были в какой-нибудь отдаленной провинции Сидонии, с ними можно было связаться, но они, должно быть, с нетерпением ожидали возвращения или хотя бы весточки от своего посланника генерала Грии.
   - Полагаю, в Тасалоне. Я должна буду подтвердить это. Первоначально я думала держать себя, Танар и своих домочадцев подальше от этого опасного заговора, пока все не уладится, но теперь это уже далеко за пределами возможности. - Она посмотрела на дочь с притворным материнским вздохом. Танар вздернула подбородок и перестала ерзать.
   - Я мог бы попробовать... кое-что? - сказал Пен. - Дез и я.
   Седые брови леди Ксарре поползли вверх. - У тебя есть какой-нибудь волшебный способ общаться на расстоянии?
   - Нет. К сожалению. Но я мог бы быть вашим посланником. Вернее, не совсем я. Но приезжий храмовник из Вилда был непосредственным свидетелем событий во дворце Метани, и они, должно быть, были бы рады расспросить его лично. Если бы я представился таким образом, то, возможно, смог бы пробраться к ним.
   - Хм, - сказала леди Ксарре, и, - Сегодня вечером? - спросила Танар.
   - Это не может быть сегодня, - сказала леди Ксарре. - Сейчас уже слишком поздно, и Ларис и Нао должны успеть узнать новости, которые могут дойти только завтра утром.
   - Было бы полезно иметь немного больше возможностей для проработки деталей, - согласился Пен. Боги. Он приехал в Тасалон, чтобы найти Тронио и сразиться с ним лицом к лицу, но ему еще даже не удалось встретиться с этим человеком. Если волшебник просто отправился домой спать, какова была бы его реакция, когда утром он услышал бы эту жуткую историю?
   - Сура, - пробормотала Танар себе под нос, но не стала спорить с логикой этого утверждения. - но... что, если они решат, что лучший способ не дать заключенному заговорить - это не спасать его, а убить? Или отрезать ему язык, или сделать еще что-нибудь ужасное?
   Ее измученное воображение разыгралось, подумал Пен. Он мог только пообещать: - Я сделаю все возможное, чтобы подобные мысли не пришли им в голову.
   Он добавил, обращаясь к Аликстре: - Я знаю, что ты с Бошей вывела своего мальчика. Надеюсь, он невредим?
   Она кивнула. - Слава пяти богам, мы успели как раз вовремя. Однажды нас остановил другой слуга, но мастер Боша очень высокомерно оборвал его. Я бы запаниковала. - Ее лицо смягчилось. - Киттио был сбит с толку, когда мы разбудили его в постели, но обрадовался мне. Боша вынес его на руках. Он снова заснул, прежде чем мы вернулись сюда.
   - Я буду рад познакомиться с молодым мастером Киттио, - сказал ей Пен, вызвав ее редкую улыбку.
   Леди Ксарре кивнула, и совещание прервалось на остаток ночи.
   У двери Дез завладела губами Пена и с любопытством спросила Танар: - Скажи мне. Если бы Аделис и Боша упали с обрыва в море прямо у тебя на глазах, за кого бы ты схватилась?
   Ее колебания были достаточно долгими, чтобы любой мужчина успел сорваться с обрыва. - ...Аделис умеет плавать?
   Губы Пена дрогнули. - Хорошо. Будем надеяться, что это так.
  

* * *

   Был почти полдень следующего дня, когда возчик Ксарре доставил Пенрика к ступеням дворца Ларис и Нао в Тасалоне. Танар беспокоилась из-за задержек, у нее возникали все более и более ужасные опасения за Бошу, и все более экзотические планы спасения зависели от того, какую версию она себе представляла. Пенрик, леди Ксарре и, наконец, даже Дездемона - все они были за то, чтобы не усложнять ситуацию, если только их не вынудят к этому другие, так что Пен снова предстал в образе приезжего из Вилда и надеялся, что, как известного свидетеля событий прошлой ночи, его проведут через хорошо охраняемую дверь.
   Так оно и оказалось; ему даже не пришлось долго сидеть на площадке перед входом, прежде чем дворецкий вернулся за ним, перепрыгнув через нескольких других ожидающих просителей, которые с завистью смотрели на него, когда его вели во внутренние покои. Это здание, построенное в сидонийском стиле, было меньше, проще и древнее дворца Метани. На самом деле оно принадлежало лорду Нао до его неожиданной женитьбы, о которой леди Ксарре подробно рассказала Пену.
   После нескольких расторгнутых по разным причинам политических помолвок принцессу не обменяли, как предполагалось ранее, на какой-нибудь иностранный брачный договор, лишавший ее права наследования в Сидонии. Вместо этого, по наущению третьей императрицы, ее выдали за относительно мелкого дворянина, на пятнадцать лет старше ее, не имевшего связей в армии, которые когда-нибудь могли быть использованы против ее младшего брата. Этот план по устранению ее как угрозы потерпел крах из-за двух непредвиденных обстоятельств: острого ума Нао и того, что пара влюбилась или, по крайней мере, очень сильно понравилась друг другу. Тем не менее, если бы император прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как его сын достигнет совершеннолетия, принцесса, скорее всего, превратилась бы, как и планировалось, в обычную общественную силу Тасалона.
   Ларис и Нао принимали своих утренних посетителей в маленьком дворике, украшенном цветами и апельсиновыми деревьями в кадках; их мягкие кресла можно было передвинуть, чтобы они были в тени, или поставить под навес, когда этого уже было недостаточно. У двух входных арок стояли стражники, и, как заметил Пен, пара вооруженных короткими луками стражников патрулировала галерею, ведущую на второй этаж, и все это в пределах слышимости тихого разговора. Фрейлина и секретарь-мужчина с доской для письма сидели на двух табуретах по бокам от своих хозяев.
   Когда они подошли, дворецкий представил Пенрика: - Миледи. Милорд. К вам ученый Ингвил из Роузхолла. - Вчерашний псевдоним Пена, составленный из имен двух его лучших друзей в Вилде.
   Ларис была молодой женщиной примерно того же возраста, что и Танар, с карими глазами, в остальном похожими цветом кожи и телосложением, в легкой льняной рубашке и халате из прозрачного шелка, ее темные волосы были гладко зачесаны наверх. Черты ее лица были правильными, если не сказать удивительно красивыми, главным образом из-за того, что они напоминали о сильном носе ее покойного отца. Нао, которому было около сорока, был смуглым, холеным, с зачесанными назад редеющими волосами, среднего роста, с мягким телом человека, ведущего малоподвижный образ жизни, который через десять лет, вероятно, располнеет. Он тоже был одет по-летнему - в свободные брюки, тунику без рукавов, сшитую из тонкой ткани, и сандалии. Они оба с одинаковым интересом посмотрели на Пена, когда он занял указанное ему место напротив них.
   - Спасибо, что согласились встретиться со мной, - сказал Пен. - Мне нужно многое вам рассказать, и кое-что по секрету. - Он взглянул на присутствующих. - Насколько строгим должен быть секрет, решать вам, но могу сказать, что у меня послание от генерала Грии.
   Ларис запрокинула голову, Нао только моргнул. Ларис сказала своей фрейлине и дворецкому: - Оставьте нас, - а Нао сказал своему секретарю: - Подождите со стражей, пока я вас не позову. - Они все удалились, как было сказано, явно подавляя любопытство.
   - Я лучше расскажу все по порядку, - начал Пен. - Во-первых, я должен сказать вам, что на самом деле я ученый Пенрик из Вилнока, придворный волшебник герцога Юрго. - Он быстро справился с их тревогой, вызванной этим открытием: - Генерал Грия и его помощник восемнадцать дней назад связались с моим шурином генералом Эрисайдией и передали ему ваше сообщение. С разрешения Юрго они покинули Вилнок двумя ночами позже на шлюпе военно-морского флота Орбаса, намереваясь высадиться где-нибудь за пределами Тасалона, как только позволят ветра. Самое раннее, может быть, еще через два дня. Позже, если путешествие будет более медленным.
   Глаза Нао расширились, и он наклонился вперед. Ларис выглядела слегка озадаченной, но в то же время довольной: - Но разве не ты был волшебником из Вилда на приеме у Метани вчера вечером?
   - Я. В образе ученого Ингвила, поскольку я не мог скрыть своего храмового демона от любого ясновидящего, с которым мог столкнуться. Что я и сделал. Именно поэтому меня привлекли в качестве ясновидящего свидетеля, когда внезапно появился призрак Метани.
   - Он действительно был разобщен, как мы слышали сегодня утром? - спросил Нао.
   - Да. Очень.
   Ларис окинула его холодным оценивающим взглядом. - Значит, тебя послали как шпиона? Или... наемного убийцу?
   - Ни то, ни другое, - сказал Пен, - хотя я представляю, что к такому рискованному выводу могло бы прийти гораздо больше людей. Я действительно храмовый жрец, принесший присягу, и мои обычные занятия гораздо более научные, но в конечном счете меня втянули в это дело, потому что Метани подослал убийц к Аделису в Орбасе. Дважды. Очевидно, оба раза их постигла неудача. Первым было нападение отряда бандитов на его форт почти восемь недель назад. Благодаря бдительности стражников Аделиса, ни один из них не выжил в этой попытке.
   Ларис поджала губы. Нао стиснул зубы.
   - Но во второй раз, на следующий день после приезда Грии, - Пен глубоко вздохнул, - все стало по-настоящему запутанным...
   Рассказ был долгим, сложным и часто прерывался вопросами, часть которых были проницательными, а некоторые, по понятным причинам, озадачивающими. До них доходило много таких же противоречивых слухов об Аделисе, как и до дам Ксарре, и они испытали огромное облегчение, узнав, что он не пострадал. Пен старался не слишком отвлекаться на свои базовые лекции об демонах, хотя некоторые из них должны были стать понятными его слушателям до того, как они смогут осознать остальные события.
   Ларис была не столько в ужасе, сколько в мрачном одобрении, когда Пен подтвердил, что на самом деле случилось с ее дядей, принцем Рагатом. - Мы оба были уверены, что это было убийство, - сказала она, бросив обеспокоенный взгляд на мужа, - но никто не мог определить, каким образом, а без этого мы не могли выдвинуть никаких обвинений. Можете быть уверены, что мы настояли на том, чтобы орден Матери провел все тесты.
   Попутно была раскрыта еще одна загадка поменьше - личность первой жертвы Аликстры.
   - Должно быть, это был министр Хетел, - сказал Нао. - Он был заключен в тюрьму по ложному обвинению, которое нам удалось снять, но умер в своей камере за ночь до того, как его должны были освободить. Тюремный персонал под самым строгим допросом поклялся, что это не их рук дело. Как этот ученый Тронио, приятель Метани, попал туда, - вопрос, который так и не возник.
   - Вы знаете Тронио?
   - Только для того, чтобы поговорить мимоходом. Он был одним из приближенных Метани в течение многих лет. Я всегда предполагал, что он был посредником в любых делах министра, которые затрагивали интересы Храма.
   - Чтобы внести ясность, - сказал Пен, - у меня пока нет доказательств того, что кто-либо в иерархии храма Тасалона, кроме Тронио, был вовлечен в эту дьявольскую уловку. И у него, и у Метани были очень веские причины держать это в секрете.
   - Хм. - Нао махнул ему, чтобы он продолжал.
   Ни одному из слушателей Пена не показалось сложным разобраться ни в одной из этих запутанных политических схем. Только когда он перешел к рассказу о боге в подземелье-бутыли, они были удивлены, а Нао казался даже несколько ошеломленным. Самой деликатной частью было успокоить их обоих при известии о том, что Пен привез убийцу с собой на Тасалон; Пену пришлось часто упоминать белого бога.
   - Весьма вероятно, - сказал Пен, - что как только святому удастся изгнать демона Тронио и станет возможным его арест, он с готовностью даст показания против Метани в обмен на помилование или даже на смягчение наказания в виде ссылки. Обратите внимание, что было только три свидетеля этого заговора, и один из них уже не может признаться в содеянном. Или в чем-то еще.
   Ларис выглядела возмущенной этим. - Она убила принца империи.
   - Обычно арестовывают стрелка, а не его арбалет. Конечно, она гораздо больше, чем просто орудие, хотя очевидно, что Метани и Тронио относились к ней как к орудию, но я утверждаю, что она соучастница, а не убийца.
   Нао нахмурился. - А если мы не согласимся?
   - Пожалуйста, пожалуйста, не надо, - взмолился Пенрик. - Я обещал гарантировать ее безопасность, если она будет сотрудничать со мной, и это поставило бы в ужасно неловкое положение Аделиса, - ему едва хватило такта не сказать "если бы мне с Аделисом пришлось выступить против вас". Несмотря на устранение Метани, как главного противника Ларис и Нао, Пен задавался вопросом, насколько критичным оставался Аделис для их дел. Генерал, должно быть, все еще был нужен, если не для дворцового переворота, то из-за племен русиллов, угрожающих границам их империи, поскольку это заставило их задуматься. - И я не могу себе представить, что наш бог может сделать ради нее, - добавил он достаточно искренне, хотя бы для того, чтобы заронить в их головы эту мысль.
   - Похоже, удача определенно отвернулась от Метани, - признал Нао. - Кто же все-таки отравил его прошлой ночью, если не вы? Обвинение слуги Ксарре звучало правдоподобно.
   Что, в конце концов, привело Пена к его собственной цели этой встречи. - Клянусь вам, это не он. Боюсь, не могу сказать, кто бы это мог быть, хотя было много подозреваемых, которые приходили и уходили, чтобы выбрать из них. Многие люди были шокированы смертью Метани, а еще больше - его разобщением, но было заметно отсутствие удивления. Или горя, даже со стороны лорда Бордана. Главной ошибкой мастера Боши было то, что он привлек к себе внимание Бордана в неподходящий момент. Я так понимаю, у них старинная вражда из-за леди Танар, давней подопечной Боши и невесты Аделиса.
   Да, подчеркни последнюю часть фразы, согласилась Дез.
   - Они действительно помолвлены? - спросила Ларис. - Они держали это в строжайшем секрете.
   - Да, из опасений, что Танар могут использовать против Аделиса. Но они оба, кажется, преданы друг другу.
   Или Танар сочла это удобным предлогом, чтобы остаться наедине с Бошей, предположила Дез.
   Шш.
   Ларис, бросив многозначительный взгляд на погруженного в свои мысли мужа, согласилась с этим, кивнув. И она, и Нао, безусловно, понимали, насколько это отвечает их собственным интересам.
   - Боша был верным слугой дам Ксарре, - продолжил Пен, - и они отвечают ему взаимностью. Сегодня утром они специально поручили мне обратиться к вам за любой помощью, которую вы можете оказать при его аресте. Поскольку между ним и лордом Борданом существует некоторая личная неприязнь, Танар очень боится, что Бордан может воспользоваться этим шансом для какой-нибудь мелкой или не совсем мелкой мести. Никто не может помешать лорду-регенту злоупотреблять механизмами правосудия, - он повернулся к Нао, - кроме другого лорда-регента.
   Или, может быть, могущественного и умного волшебника, сказала Дез.
   Спасибо, я бы предпочел избежать этого.
   Нейтральное выражение лица Ларис наводило на мысль, что судьба слуги другой знатной дамы обычно не должна волновать принцессу империи. Пен подумал, не лучше ли намекнуть, что Боша на самом деле оказал ей услугу, убрав Метани. Но Нао выглядел задумчивым.
   Пен, слегка встревоженный, привел свой решающий аргумент: - Другая проблема, конечно, заключается в том, что мастер Боша знает все, что известно нам о передвижениях Аделиса.
   - О, - сказала Ларис, дотрагиваясь рукой до горла.
   Короткое молчание.
   - Что я могу сделать, - наконец сказал Нао, - так это издать приказ о передаче его под мою личную опеку как лорда-регента. Его можно доставить сюда и обеспечить охрану как ради леди Ксарре, так и ради генерала Эрисайдии, а также уберечь от любых попыток доступа к нему в тюрьме. Судьба бедного Хетела послужила уроком, что не стоит полагаться на ее стены в качестве защиты, а не только простого удержания.
   - Однако может сложиться впечатление, что он действовал по нашему приказу. - В голосе Ларис звучало скорее разумное беспокойство, чем откровенный протест.
   - Если он действительно невиновен, где-то должен быть настоящий преступник, которого все еще можно найти, - сказал Нао. - Эта проблема может разрешиться сама собой.
   Э-э, нет, - подумал Пен.
   Ларис пожала плечами. - Я, например, не была бы склонна слишком усердно преследовать нашего неизвестного благодетеля.
   Дез бы посмеялась, если бы могла, но, как она указала Пену, это могло бы только привести к тому, что Боша стал бы заложником в менее недружелюбных руках.
   На самом деле, я доверяю им больше, если они видят в его опеке выгоду для себя, а не просто одолжение.
   Туше.
   Нао позвал своего секретаря, который терпеливо ждал его, и отдал необходимые распоряжения. Секретарь поспешил в скрипторий дворца, чтобы взять необходимые бумаги и печати и оформить официальный приказ. Пен с облегчением понял, что задержек больше не будет. Эта незапланированная встреча уже затянулась - другие просители, ожидавшие во дворе у входа, должно быть, уже пришли в ярость.
   Ларис, нахмурившись, постучала пальцами по колену. - Если бы этой жуткой убийце удалось расправиться с генералом Эрисайдией, есть ли какие-то сомнения, что я была бы следующей в списке Метани? Я все еще не очень рада тому, что эта женщина остается на свободе. ...Предполагая, что это не она предала своего лорда прошлой ночью.
   - Это была не она, - сказал Пен, - Но, пожалуйста, примите во внимание смягчающие обстоятельства. У вас двоих есть маленькая дочь, не так ли? - Их лица невольно смягчились. Той было три года, как леди Ксарре рассказала Пену. Легко представить, что он думал о Рине с тоской по дому. - Метани держал ее ребенка в заложниках и угрожал ему всевозможными ужасами. Что бы вы отказались сделать в такой ситуации?
   Такая мысль причинила боль им обоим. Судя по выражению лица Нао, ответ был "не очень много". А по выражению лица Ларис: "но угрожающему лучше никогда не поворачиваться спиной". Она неохотно сдалась.
   Это напомнило Пену о другой матери и ребенке. - Это дело Аделиса, а не мое, которое касается только Тронио. Но, учитывая все, что произошло сегодня утром, какие у вас планы относительно регентского совета? - Наверное, неразумно спрашивать напрямую, но что касается мальчика-императора? - Теперь осталось только трое: императрица-мать, Бордан и вы. - Нао останется в меньшинстве, если императрица-мать поддержит Бордана вместо его дяди.
   Нао нахмурился. - Место принца Рагата следовало занять раньше, но у нас возникли разногласия по поводу кандидатуры. Назначение нового регента требует единодушного согласия всех оставшихся регентов. Нам нужен был союзник, предпочтительно сама Ларис. Метани, конечно же, хотел своего собственного ставленника. По состоянию на вчерашний день не было найдено ни одного достаточно нейтрального человека, который был бы приемлем для обеих сторон. И теперь у нас два свободных места.
   - По одному для каждой стороны? - спросил Пен. - В качестве компромисса?
   Нао поджал губы. - Если бы Ларис была одной из них, возможно.
   - Поскольку императрица-мать входит в совет, они не могут делать вид, что мой пол является препятствием, - сказала Ларис. Это несколько затянутый спор, не так ли? - Если сводный дядя мог участвовать, то и сводная сестра тоже может.
   - Теперь, когда Метани умер, есть ли какие-нибудь способы, которые могли бы убедить императрицу-мать отдать предпочтение вам? - спросил Пен. Лучше не произносить вслух то, что убедило бы ее в том, что теперь вы представляете меньшую угрозу для ее собственного сына. Пен не ожидал, что ему это понадобится.
   - Мы собирались использовать Эрисайдию, чтобы вывести армию из-под контроля Метани, который был иллюзорным даже до его смерти, - сказал Нао. - А затем использовать армию, чтобы захватить контроль над советом. - Или трон? - Что должно было быть... это неизбежно приведет к беспорядкам. Как на все это отреагирует клика Метани, еще неизвестно, но сегодня утром им придется изрядно потрудиться. Любому из них будет трудно подняться за одну ночь до его положения. И я обещаю, что никто из них не попадет в совет.
   - Другая возможность, - и, судя по выражению лица Ларис, ей это не нравилось, - это успокоить опасения императрицы-матери, предложив помолвку между ее сыном и нашей дочерью. Я не хочу подвергать риску судьбу империи из-за хрупких жизней детей, но это может послужить временной мерой. - Да, она, как никто другой, должна знать, что такие меры могут быть временными по разным причинам. - Метани и раньше блокировал это как угрозу своему контролю, но...
   Пен подумал, что клика Метани была не единственной силой в Тасалоне, которая в то утро боролась за власть в новых условиях. Как много из этого предвидела Танар?
   Осмелюсь сказать, что больше, чем мы могли предположить, высказала свое мнение Дез. Она была внимательным наблюдателем в течение многих лет, и у нее были замечательные наставники в лице Боши и ее матери.
   Ларис отвлекла внимание от продолжения опасной дискуссии, позвав слугу, чтобы тот принес закуски, за что Пен был благодарен. От всех этих разговоров в такую жару его мучила жажда. Вернулся секретарь, и Нао поставил свою подпись внизу документа с оттисками печати.
   Затем лорд-регент приказал капитану своей стражи и небольшому отряду отнести приказ в тюрьму и вернуть пленника. Их полномочия были непререкаемы. Пен, не приглашенный и не отвергнутый, последовал за ними, не в последнюю очередь потому, что позже ему предстояло обо всем доложить Танар.
   Он велел своему преданно ожидавшему возчику следовать за стражниками. Пен был благодарен мужчине за бумажный зонт, который он держал над своим гостем - слуги Ксарре, должно быть, привыкли к тому, что Боша, альбинос, подвержен солнечным ожогам, - и еще больше обрадовался, что ему не придется самому искать дорогу по кривым улочкам. Когда угрожавшая Боше опасность уменьшилась, Тронио снова занял центральное место в мыслях Пена. Мог ли Пен снова замаскироваться под приезжего храмовника, чтобы попытаться найти его в местном ордене Бастарда? Это занимало его мысли до тех пор, пока они не добрались до импозантной имперской тюрьмы, массивного здания из серых каменных блоков недалеко от гавани.
   Где они узнали от изумленного начальника тюрьмы, что заключенный Боша был переведен под стражу около трех часов назад по приказу лорда-регента Бордана.
  

Глава 15

  
   Адвокат леди Ксарре, который прибыл в офис начальника тюрьмы незадолго до них, столкнулся с той же проблемой. Начальник тюрьмы, адвокат и капитан охраны имперского тюремного управления вступили в бесполезный спор, состоящий из оправданий, взаимных обвинений, туманных юридических аргументов и угроз. Пен вернулся, чтобы расспросить помощника капитана, который выглядел как пожилой и опытный человек, достаточно благоразумный, чтобы отойти в сторону и предоставить решать этот вопрос своему начальству.
   - Как вы думаете, куда люди Бордана отвезли пленника для допроса? В его дворец? Там есть подземелье?
   - Не совсем так. Подвалы, да. - Мужчина задумчиво поджал губы. - Не думаю, что они отвели бы его в главный дом. Нет, если бы они ожидали, что там будет шумно или грязно. Вероятно, в одну из подсобных построек, возможно, на один из складов. У них стены толще.
   - Вы знаете, где это? Не могли бы вы отвести меня туда?
   - Да, но вам придется поговорить с моим капитаном.
   Капитан, разочарованный своим приказом, согласился с альтернативным планом Пена - попытаться вызволить Бошу от Бордана вместо того, чтобы возвращаться с пустыми руками, хотя было ясно, что он не рассчитывал на большой успех. Бросив на начальника тюрьмы свирепый взгляд, которого, по мнению Пена, он на самом деле не заслуживал - если приказ их лорда-регента был в силе, то приказ Бордана тоже должен был быть в силе - он изменил приказ Нао и вывел свой отряд обратно на раскаленные улицы. В этот относительно спокойный день многие жители Тасалона укрылись в тени своих домов, чтобы дождаться захода солнца, которое принесло бы некоторое облегчение, а это означало, что на улицах было всего в два раза больше людей, чем хотелось Пену, вместо шести раз. Слишком много людей, слишком близко друг к другу...
   Дворец Бордана оказался скромнее, чем у его дяди, примерно как у лорда Нао, но все равно достаточно впечатляющим. У парадной лестницы Пен оставил капитана и одного из его людей, чтобы они предъявили подписанный и заверенный печатью приказ у входа, где, как ожидал Пен, разгорится еще один жаркий спор, очень похожий на тот, что произошел в кабинете начальника тюрьмы. Лейтенант и двое других стражников провели его длинным обходным путем, мимо высоких стен. Ворота из кованого железа, увенчанные шипами, вели на задний двор, где находились колодец, кухни, прачечная и склады. Замок тихо поддался под рукой Пена, что заставило лейтенанта удивленно приподнять брови, и они проскользнули внутрь.
   Даже в этот час вокруг было достаточно слуг, чтобы не пытаться красться; лучше пройти открыто, как будто они официальные посетители, выполняющие какое-то поручение, как и все остальные. Что в некотором смысле было правдой.
   Дез, ясновидение. Пен раскрыл свои внутренние чувства на полную мощность.
   Да! В этом хранилище в самом конце, с толстыми стенами и без окон, находилась душа, которую Пен узнал как душу Боши. Она была в сильном стрессе, но не двигалась. Вместе с еще одним человеком - и его характерным спутником, владеющим демоном.
   - Что ж, сказала Дез. Это неожиданно.
   Если только у лорда Бордана не было собственного придворного волшебника, о котором никто не удосужился сообщить Пену, они только что нашли Тронио.
   А благословенный Ироки все еще находился в поместье Ксарре... Пен проглотил ругательства на вилдийском.
   Другой не был Борданом. Было бы необычно, если бы высокопоставленный лорд лично присутствовал при таком допросе, хотя, учитывая его сильную личную заинтересованность, это было возможно, но этот человек был незнаком Пену. Стражник, писец? Очевидно, действующий по приказу Бордана.
   Дез, постарайся как можно лучше замаскироваться, пока мы не войдем внутрь.
   Я попробую...
   Пен кивнул в сторону дальнего здания и прошептал лейтенанту: - Боша там. Я определенно хочу вытащить его оттуда. Но есть проблема. С ним еще один волшебник. Вы с ним не справитесь. Я собираюсь попытаться. Пройдемте со мной, но подождите, пока я вам не скажу. Есть еще один парень - я не уверен, кто он или что. Я хочу, чтобы его задержали, пока не выясню.
   - Да, ученый, - сказал лейтенант. Он явно недоумевал, каким образом Пен взял на себя командование этим делом, но не был склонен спорить с таинственным храмовым волшебником, который прибыл прямо с секретных переговоров с его высокопоставленной леди и лордом.
   Тяжелая дверь склада была не заперта. - Возможно, что-то произойдет очень быстро, и вы не успеете заметить это. Не паникуйте. Я объясню позже. - Увы, это предостережение вызвало лишь обеспокоенные непонимающие взгляды.
   Дез, готова? Возможно, все зависит от тебя.
   О, да. Если это Тронио, то у меня на него планы.
   Я рад, что хоть кто-то из нас готов.
   Кивком головы Пен жестом пригласил своих сопровождающих войти за ним, закрывая за собой дверь. Его темное зрение включилось без его просьбы, разгоняя глубокие тени вокруг пятна света от фонаря впереди; стражники, моргая, вглядывались в сияние. Допрашивающие Бошу люди, похоже, устроили свою личную полночь, и Пен сомневался, что это было сделано из уважения к чувствительности альбиноса к солнцу.
   Трое освещенных фонарем мужчин повернули лица в сторону шагов, Тронио оттолкнулся от деревянного сундука, на котором сидел, и выпрямился. Даже без ясновидения Дез его было можно без ошибки узнать в летнем облачении ученого жреца ордена Бастарда - белой тунике без рукавов до щиколоток, с поясом, расшитым белой, кремовой и серебряной тесьмой. Пен с облегчением увидел, что он не запачкан кровью. Худощавый и долговязый, он был высок для сидонийца, с коротко подстриженными седыми волосами и бородой, практичный и серьезный, что говорило о равнодушии к роскоши.
   Второй мужчина, должно быть, был здесь из-за своей мускулатуры, хотя и не носил форму стражника Бордана. Да, он был одет лучше, чем уличный бандит, скорее, как личный слуга лорда. Что-то в нем насторожило Пена, хотя не его внешность. Наемника выдавали не столько его крепкое телосложение и загорелая кожа, сколько кинжал на поясе. Его рука легла на рукоять оружия, когда его более приспособленные к темноте глаза окинули тех, кто их прервал, его выжидательная неподвижность мешала оценить его. Он посмотрел на Тронио, который, должно быть, был здесь главным.
   Боша сидел на полу, прислонившись спиной к ящику, его босые ноги были крепко связаны, а связанные руки лежали на коленях. На нем все еще были те же темные брюки и туника, что и прошлой ночью, хотя плащ из тонкой парчи исчез. Он посмотрел на Пена со странной улыбкой узнавания, тяжело дыша. Черты его лица были неразличимы, но глаза широко раскрыты и смотрели дико, длинные волосы выбились из косы. В жарком, спертом, затхлом воздухе склада к его вспотевшему лицу прилипли отдельные белые пряди.
   Более подробный осмотр был прерван Тронио, выступившим вперед и требовательно спросившим: - Кто ты? - Он непосредственно воспринимал Дез - Пен понял это по тому, как сжался его демон внутри него. Ни в коем случае не слабый или молодой, но...
   Две жизни назад, как думаешь, Дез?
   Примерно так. Она смотрела на него с видом старого мастера фехтования, столкнувшегося с неуклюжим молодым соперником, с удивлением и легкой жалостью. Безобразная путаница. К тому же в наморднике. Тронио не использовал свой дар должным образом.
   Или мудро, согласился Пен. Но мы и так это знали.
   - Полагаю, ученый Тронио? - беспечно спросил Пен. - Белый бог хочет поговорить с тобой. Меня послали передать это.
   Тронио ожидал услышать от него что угодно, но только не это. Он уставился на Пена с некоторым недоверием. - Что ты такое? - Пен не был уверен, было ли это обращено к нему самому или к Дез.
   О, думаю, что это мне, удивилась Дез. Она была в опасном возбуждении.
   Пен подумал, что вряд ли сработает то, что он скажет дальше, но был обязан попытаться. - Мы - ученый Пенрик из Мартенсбриджа, Лоди и Вилнока и мой храмовый демон Дездемона, и мы посланы арестовать тебя по приказу Бастарда за грехи святотатства, связанные с злоупотреблением Его дарами. Преступления, ради которых ты согрешил, - это дело других властей. - Формулировка Пена была точной - "по приказу Бастарда", а не "по приказу ордена Бастарда", но Тронио не среагировал. Умышленно?
   Тронио сохранял невозмутимое выражение лица, но его охватил ужас, когда он понял, что Пен каким-то образом узнал его смертоносные секреты. Пытаясь отвлечь внимание, он сказал: - Ни одно из этих государств не имеет власти в Сидонии или ее Храме, и два из них - наши враги. Ты шпион? - Он уставился на одеяние храма Вилда, которое, несомненно, узнал, так как оно не соответствовало явному сидонийскому акценту Пена, как уроженца гористой северной части полуострова, получившего высшее тасалонское образование.
   - Я бы так не подумал, - с некоторым сомнением сказал Пен. - В любом случае, я привез подписанный лордом-регентом Нао приказ, требующий взять под стражу заключенного Бошу. Так что попрошу тебя передать его нам и уйти с миром.
   Присутствие стражников Нао в форме подтверждало это. Наемник выглядел встревоженным, но глаза Тронио сузились. - Лорд-регент Нао имеет в этом вопросе не больше права голоса, чем лорд-регент Бордан. Вам придется изложить свое требование лорду Бордану. И он вышел.
   - Этим сейчас занимаются у главного входа, - сказал Пен, гадая, была ли эта последняя новость в их пользу или нет. Но на самом деле, он не верил, что большее время на размышления сильно поможет Тронио. Скорее наоборот. Физическое напряжение мужчины и частота сердечных сокращений резко возросли. Его демон, у которого были свои причины для страха, достиг безумия, которое, должно быть, сильно отвлекало.
   Да, сказала Дез. Тронио, возможно, не совсем правильно понял, откуда пришли наши приказы, но уверяю тебя, его демон понял.
   Бросив мимолетный взгляд, Пен перерезал веревки, связывающие лодыжки и запястья Боши. У евнуха вырвался стон облегчения, когда он развел руки в стороны, но он не вскочил на ноги, как ожидал Пен, а остался сидеть в том же положении. На его теле не было синяков, на полу не было луж крови - по крайней мере, здесь, - но руки были опухшими и багровыми, а несколько пальцев неестественно выгнуты. Все это не должно было довести такого крепкого мужчину до серьезного шока. Пен, у которого возникли кое-какие неприятные мысли по этому поводу, хмуро посмотрел на Тронио.
   Неизбежный момент, когда Тронио сломался, чего Пен ожидал без радости, а Дез с нетерпением, наступил в этот миг - думал ли Тронио, что он воспользовался минутным замешательством Пена? Дез ни на йоту не отвлеклась и отразила в пол сгусток хаоса, нацеленный Пену в колени, а не в голову, почти сразу после того, как тот вылетел из рук Тронио. Тронио понял это быстрее, чем Аликстра на ступеньках дворца Юрго, потому что не стал повторять попытку, а вместо этого схватил наемного убийцу и толкнул его, спотыкающегося, на Пена.
   Пен не был уверен, кто из них был поражен больше. Убийца выхватил свой кинжал из ножен. Пен не стал выяснять, какую цель он наметил себе, хлопнув мужчину ладонью по затылку и свалив его слишком быстро для того, чтобы можно было точно прицелиться. Мужчина упал на руки Пену, и тот, пошатываясь, опустился на колени.
   Это дало Тронио время проскочить через дверь склада, и яркий дневной свет ворвался внутрь и замерцал при его выходе. Дез была достаточно быстра, чтобы отвести плохо нацеленный и плохо организованный удар хаоса, который он бросил в трех стражников, пробегая мимо, но недостаточно, чтобы сбить с ног самого Тронио - конечно, этот человек не удвоил свои возможности, не позволяя своему демону действовать самостоятельно. Лейтенант стражи сделал несколько быстрых шагов к двери, прежде чем окрик Пена "Стой!" напомнил ему о более раннем приказе Пена не пытаться этого делать.
   - Идите за ним и посмотрите, в какую сторону он пойдет, - поправил Пен, - но не пытайтесь сблизиться с ним. Потом возвращайтесь.
   Пен опустил на пол поверженного наемника. Первый вопрос, который он задал Боше, когда поднялся, был не из тех, которые он мысленно отрепетировал. - Кто этот неприятный тип?
   - Действительно неприятный. - На лице Боши мелькнула язвительная усмешка, но он все равно дышал чаще, чем следовало. - Это, должно быть, неуловимый Рэйч, мальчик на побегушках у Метани, с которым ты так хотел познакомиться.
   - Правда!? - И, возвращаясь к своей первоначальной теме, спросил: - Как ты себя чувствуешь?
   Боша, казалось, отнесся к этому вопросу с большой серьезностью. В конце концов, он решил, что ответ будет "постаревшим". Во всяком случае, его рассудок и смекалка были еще при нем. Пен хотел бы сказать то же самое о его руках, которые рассказывали ужасающую историю о недавних здешних событиях. Пен опустился на колени и притянул одну из них к себе за запястье для более тщательного осмотра, заставив Бошу вздрогнуть. - Прости. Это Рэйч сделал?
   - Да, пока Тронио не остановил его.
   - Не думал, что он проявит такое милосердие.
   - О, нет. Просто у Тронио были более эффективные методы причинения боли. - Боша оглядел свое дрожащее тело. - И следов тоже не остается. Я и понятия не имел, что маги могут делать такие чрезвычайно полезные вещи.
   - Он действовал тебе прямо на нервы, не так ли?
   - Так вот в чем дело? Я чувствовал себя так, словно меня сжигали заживо изнутри.
   - Представляю, как это было.
   - Я бы закричал еще громче, но он остановил и крики. Без пользы для себя, так как из-за этого я несколько минут не мог говорить.
   - Для человека, который не является квалифицированным магом-целителем, Тронио, похоже, обладает весьма продвинутыми навыками.
   - Ты бы знал, не так ли? - Боша посмотрел на него с подозрением.
   - Да. Однако это извращение дара. Не единственное. Чего они от тебя хотели? Признания в убийстве Метани?
   - Среди прочего. У нас была обширная дискуссия. Удивительно содержательная. По крайней мере, для меня. Я почти рад, что оказался здесь.
   Брови Пена поползли вверх. - Я хотел бы услышать об этом побольше, когда ты будешь в безопасности. Чего они от тебя добились?
   - Ну, не этого. Хотя я признался во многих других вещах. Для начала, во всех известных преступлениях в Тасалоне более чем сорокалетней давности, которые смог вспомнить. Как ни странно, они были недовольны.
   - Тебя что, никто никогда не учил, что нельзя издеваться над своими мучителями?
   - Да, - вздохнул Боша, - только что. - Он с сожалением посмотрел на свои искалеченные руки.
   - Я могу их вылечить, - заверил его Пен. - Эм... но первое, что нужно сделать, это вправить вывихнутые суставы на место. Что будет так же больно, как и вывихи.
   - Может быть... не прямо сейчас? - еле слышно переспросил Боша.
   - Не стоит ждать слишком долго.
   - Понятно.
   - Что Рэйч делал с Тронио, и что они оба здесь делали? - спросил Пен, подталкивая бесчувственное тело наемника носком ботинка.
   - Не стесняйся, пни его за меня, если хочешь, - подбодрил Боша. - Тронио я уже видел, но твоего Рэйча впервые встретил, когда прибыл сюда несколько часов назад. Полагаю, Бордан поручил им допросить меня, потому что никто из них не хотел, на всякий случай, чтобы кто-то, кто еще не знал об этом заговоре с убийствами демонами, стал свидетелем. Подробности того, как они оба решили приехать сюда, тебе нужно будет выспросить у него. - Кивок в сторону Рэйча.
   - Тогда мы возьмем его с собой.
   Вернулся лейтенант лорда Нао, слегка запыхавшийся.
   - Куда он направился, в дом или на улицу? - спросил Пен.
   - На улицу. Он бежал на восток, но это нам мало о чем говорит.
   Учитывая, как трудно было найти Аликстру в гораздо меньшем Вилноке, это представляло для Пена неразрешимую проблему. Хотя теперь вероятность задержать их здесь была меньше, чем если бы Тронио скрылся во дворце и поднял тревогу. Пену почти так же не терпелось уйти, как и Боше.
   - Кто-нибудь из вас, - Пен махнул в сторону уже собравшихся стражников, - выйдите за ворота, обойдите их и приведите мою плетеную коляску. Двое других, заверните этого парня в простыню, или в ковер, или еще во что-нибудь, и отнесите в коляску. Я помогу мастеру Боше. Если кто-нибудь остановит нас на выходе, говорить буду я.
   Эта программа начала выполняться, когда с какой-то сложенной мебели сняли пылезащитный чехол.
   Когда они брели по территории, к ним подошел слуга-мужчина и уставился на них с нервным подозрением. В данном случае для разговора, возможно, потребуется дополнительная сила. Пен приготовился произнести это шаманским голосом, пытаясь придумать наименее запоминающуюся формулировку - "Вам, вероятно, нужно выпроводить этих посетителей за ворота" - и ожидая жертвенного кровотечения из носа в качестве платы за шаманское принуждение, но мужчина только спросил: - Вы закончили, господа? Теперь мы можем вернуться в наш склад?
   Очевидно, кто-то велел персоналу не обращать внимания на любые звуки или другие странности, доносящиеся из сооружения, и, возможно, это было не в первый раз. Пен с облегчением беззвучно выдохнул и бодро сказал ему: - Да, это все твое.
   Его маленькая процессия скрылась за воротами, прежде чем кто-либо догадался спросить, как те оказались незапертыми, хотя последовавший слуга послушно запер их за ними, избавив Пена от лишних хлопот. Преимущество большого хозяйства в том, что правые руки привыкли не знать, чем заняты левые.
   Боша был не в восторге от того, что его погрузили на коляску с бесчувственным Рэйчем и заставили поддерживать его, как человека, отправляющегося на прогулку со своим хорошим приятелем, закутанным в саван трупом. Пен шагал рядом, готовый подхватить любого из них, если они начнут вываливаться. О Тасалоне говорило то, что они привлекали к себе лишь мимолетные взгляды прохожих, или, может быть, их стражники в форме отпугивали возможных спрашивающих. Цвет кожи Рэйча был лучше, чем серый у его соседа по сиденью, хотя побег, казалось, немного облегчил затяжной шок Боши. Пен решил первым делом напоить потрясенного мужчину свежей водой, когда они вернутся к Ларис и Нао, еще до того, как заняться суставами пальцев.
   Как только они отошли на несколько улиц от дворца Бордана, лейтенант отослал одного из стражников обратно, чтобы сообщить их капитану, что он может прекратить спорить с привратниками и прислугой Бордана и следовать дальше. Они вернулись во дворец принцессы примерно в то же время, что и отряд Пена, капитан все еще сжимал в руках приказ Нао и выглядел встревоженным.
   Капитан отправился с докладом к своей госпоже и лорду, возчика Ксарре отослали в помещение для слуг отдохнуть и подкрепиться, а лейтенант повел Пена с Бошей на плече в дворцовый лазарет вместе со своими людьми, которые несли все еще находящегося без сознания Рэйча. Они уединились в тишине позднего вечера, хотя вскоре прибежал дворцовый целитель. Пен воспользовался помощью этого человека, чтобы раздобыть воду и маковый сироп для Боши, а также помог с физической работой по вправлению нескольких вывихнутых суставов.
   Боша, все еще слишком взвинченный, чтобы потерять остатки самообладания, согласился только на половинную дозу сиропа, а также, еще более деликатно, отказался от предложения Пена вырубить его, как Рэйча, для исцеления. Зато не стал, как грозил, кричать по-павлиньи, как он утверждал, когда их вывихивали, но действительно издавал неприятные хрипящие звуки, когда суставы с хрустом вправлялись, и его серое лицо позеленело.
   После этого Пен приложил к каждой руке немного восходящей магии, чтобы ускорить заживление, что, увы, помогало не сразу, и этот процесс, по мнению зависшего рядом целителя, сбивал с толку, но интриговал. Пен старался, чтобы его разъяснительная лекция была краткой, что было нелегко при такой благодарной аудитории, которая задавала такие информированные вопросы. В конце концов он избавился от своего помощника, заверив его, что будет присматривать за этим новым пациентом столько, сколько потребуется, и нет, целителю не нужно было ничего делать с лежащим без сознания Рэйчем, мужчина не пострадал и очнется сам.
   Лейтенант и один из стражников остались понаблюдать, отчасти потому, что формально оба пациента были заключенными, а отчасти, Пен был уверен, из чистого любопытства. Он попросил их помочь уложить Бошу на больничную койку, устроив его как можно удобнее на подушках.
   Боша в изумлении уставился на свои распухшие, обесцвеченные руки. - Несмотря на все это, мне удалось спрятать при себе последнее лезвие - маленькую бритву в отвороте брюк. Подумал, что, если меня зашьют в тяжелый холщовый мешок и ночью выбросят в гавань, я мог бы использовать его, чтобы выкарабкаться. Наверное, после всего этого я на самом деле не смог бы.
   - Я думал, мешок должен быть шелковым, - сказал Пен, присаживаясь на край койки, чтобы лучше слышать. Голос Боши, и без того хриплый от жестокого обращения, звучал все тише из-за макового сиропа, хотя он все еще отказывался поддаваться, должно быть, сильному переутомлению.
   - Нет, это честь для неверных императорских наложниц. - Боша задумался. - Или для неверных императорских евнухов в опочивальнях, но, к счастью, в те дни, когда я жил во дворце, мне такая задача никогда не выпадала.
   - Я почти удивлен. - Каким бы эффектным ни был альбинос сейчас, в молодости он, должно быть, был просто сногсшибателен.
   - Я позаботился о том, чтобы быть полезным в канцелярии. Кроме того, вкусы предыдущего императора лежали не в этом направлении. - Он вздохнул. - По крайней мере, Тронио и его пес не пытались угрожать моим глазам. Мои яйца были им недоступны. Я старался, чтобы их мысли не возвращались к этому вопросу, хотя они все больше расстраивались, до момента вашего появления. Провидение. - Его взгляд метнулся к Пену. - Так ли это?
   - С моим-то богом? Никогда точно не знаешь. У него здесь действительно есть интерес. Точнее, это была идея леди Ксарре обратиться за помощью к Ларис и Нао.
   - Тогда благослови ее бог. - После недолгого раздумья он добавил: - Всегда.
   - И что же тебе удалось выяснить из твоего допроса? В перерывах между криками, как у павлина. Почему эти двое вообще были там?
   - Насколько я понимаю, они встретились во дворце Метани, когда расспрашивали друг друга о событиях прошлой ночи, на которых ни один из них не присутствовал. Хотя этим утром волшебник видел, что призрак все еще бродил вокруг. К какому бы выводу ни пришла пара, они поспешили к Бордану. Было ли это как-то связано с твоим делом, или они просто искали нового покровителя, я еще не понял. - Боша наморщил нос, размышляя. - Рэйч, кажется, вернулся в Тасалон всего на день или около того раньше тебя. Его отчет устарел - в то время, когда он покидал Вилнок, то думал, что генерал все еще выздоравливает в доме своей сестры, а Аликстра находится в темнице-бутыли в ожидании повешения. Он не знал, в чем она призналась или раскрыла что-либо, если вообще что-то раскрылось. Никакого намека на ваше путешествие. И, э-э, на генерала тоже. - Взгляд через плечо на двух стражников, которые заняли позиции по бокам от двери, старательно делая вид, что они не прислушиваются и не ловят каждое слово.
   - Пока все хорошо...
   - Что бы они ни сказали Бордану, это побудило его вытащить меня из тюрьмы для более конфиденциального допроса. Как бы ему ни хотелось присутствовать, он был вынужден отправиться на срочную встречу с верховным жрецом Тасалона по неотложному вопросу о похоронах своего дяди. Что для человека такого высокого ранга, как Метани, обычно было бы важным событием, если бы не тревожащий факт его разобщения. Если им не удастся справиться с разгневанным призраком до церемонии - а судя по тому, что обронил Тронио, его бывший дворец сегодня был усеян храмовыми светилами, пытающимися...
   - Они не смогут, - с уверенностью сказал Пен.
   - Его похоронные обряды - это их последний шанс сделать это. В случае неудачи это станет публичным позором для всех заинтересованных сторон. - Боша не смог сдержать ухмылки.
   - Итак, был ли Бордан посвящен в тайные планы убийства своего дяди?
   Губы Боши скривились. - Тронио явно так думал. Рэйч... казался менее уверенным. Что показалось мне любопытным. Конечно, он занимал менее важное место, чем Тронио, но он не глуп и не ненаблюдателен, иначе Метани никогда бы не нанял его для таких деликатных дел. Как бы мне не нравился Бордан, я не уверен, хм, да, не уверен, что стал бы доверять мнению Тронио о нем. Тронио был довольно расстроен, что, похоже, ухудшает его мышление и проявляется как, э-э, раздражительность. Я как раз пытался направить допрос в этом направлении, когда вы прибыли.
   - Я бы не подумал, что ты захочешь продлить допрос.
   - Ну, в конце меня ждала картина этого холщового мешка. Это вдохновляло мою изобретательность.
   Знает ли этот человек, какой он удивительный? недоумевала Дез, столь же увлеченная этим косвенным описанием, как и Пен.
   Думаю, леди Ксарре и Танар тоже. Возможно, этого будет достаточно. Не то чтобы Боша не умел вводить в заблуждение. Тронио и Рэйч, должно быть, провели с ним несколько совершенно невыносимых часов.
   Я заметила, сказала Дез, что он не спрашивает, кто, по-твоему, отравил Метани.
   Да, и я готов поспорить, что он тоже увел Тронио в сторону от этого вопроса. Любые обсуждения на эту тему придется отложить до тех пор, пока они не станут по-настоящему личными.
   Всеобщее внимание привлек стон с соседней койки. Рэйч открыл глаза, моргнул. Его рука метнулась к пустым ножнам, и он дернулся вверх. Один безумный взгляд, брошенный по сторонам, позволил ему оценить обстановку - лазарет был достаточно обычным, но охранники Нао у двери сказали ему, чей именно, а хмурые взгляды Пенрика и Боши намекали на то, насколько глубоко он увяз в этом дерьме. Он вытянул ноги и собрался с силами, чтобы встать, а возможно, и убежать.
   - На твоем месте я не стал бы так поступать, - сказал Пен. Он кивнул в сторону охранников, сохраняющих полную бдительность. - Они в лучшей форме, чем ты, и... я тоже волшебник.
   Рэйч только что стал свидетелем того, какой хаос может учинить над человеком разъяренный волшебник. С приглушенным проклятием он откинулся на край своей койки, опустив плечи.
   Пен знал, что нарколепсия прошла безболезненно для пациента, и тот очнулся в полном здравии, не считая некоторой естественной дезориентации. - Я рад, что ты снова с нами, - сказал он наемнику. - Мы как раз говорили о тебе.
   Тот зашипел сквозь зубы. - Тронио, - пробормотал он, когда в его памяти всплыли последние мгновения, которые он мог вспомнить. - Этот мешок с личинками... - Его взгляд вернулся к Пену. - И он убежал от вас, как кролик? - Его глаза сузились. - Подождите. Вы действительно тот колдун из Вилнока! Горячий парень Юрго. Что вы...
   - Что вы здесь делаете, - смог закончить за него Пен. Это объясняло смутное ощущение Пена, что он знаком не с лицом Рэйча, а с его душой, которую он мельком уловил на крыше своего дома. Рэйч, должно быть, тоже видел Пена издали в Вилноке.
   - Полагаю, мне следует начать, - сказал Пен, - с того, что я теперь знаю все, что знала Аликстра.
   - Безмозглая бабенка, - пробормотал Рэйч. - Юрго повесил ее?
   - Нет. Она была помилована высшей инстанцией.
   Для наемника это ни о чем не говорило, и он бросил это дело, - Тронио сказал, что этим утром у Метани пропал ее щенок. Расстроился из-за этого. Вы имеете к этому какое-то отношение?
   Пен взглянул на Бошу, который одарил его невинной улыбкой, слегка смазанной маковым сиропом. Еще одна тема, к которой ему удалось не подпускать допрашивающих?
   - Уверяю тебя, это не самая насущная твоя забота на данный момент, - сказал Пен Рэйчу. - Я вижу, что со вчерашнего дня твоя собственная ситуация полностью изменилась из-за смерти Метани. Ты потерял и работодателя, и защитника. Но также и источник возмездия за любую нелояльность. - Пен помолчал, чтобы до него дошло последнее. - Оставляя тебя совершенно без опоры.
   Рэйч вздрогнул, но в ответ только настороженно нахмурился.
   - У ученого Тронио, похоже, такая же проблема, - продолжил Пен. - Так вот почему вы оба ходили к лорду Бордану сегодня утром? Я удивлен, что вас допустили до беседы, ведь он, должно быть, сегодня безумно занят. Адвокаты, верховные жрецы, магистраты, результаты вскрытия, вопросы о действительно огромном состоянии Метани, свалившиеся на его плечи, без сомнения, требуемые из императорского дворца отчеты, его собственные обязанности лорда-регента тоже не прекращались... Ваше срочное желание увидеться с ним неудивительно, но он, должно быть, решил, что у него тоже к вам срочное дело, раз прервал все это ради вас.
   Снова тишина. Хотя, возможно, по мере того, как Рэйч размышлял о том, что его собственный волшебник сделал с Бошей, его страх усиливался.
   - Все это дело очень запутано с мирской точки зрения, но меня интересует только его теологическая подоплека - сверхъестественный план покойного Метани и Тронио по уничтожению демонов. Тронио отправился к Бордану, потому что тот был вовлечен в этот секрет или знал о нем? Так вот почему лорд-регент так хотел вас видеть?
   - Тронио, должно быть, так и думал, - пробормотал Рэйч.
   - Ты когда-нибудь сам замечал это раньше?
   - Я вообще ничего об этом не знал, пока Метани не поручил мне ту выскочку-уборщицу для Эрисайдии.
   - Значит, ты не был причастен к предыдущим убийствам? Министров Хетела и Фассо, принца Рагата?
   Услышав это, Рэйч отшатнулся, явно потрясенный глубиной знаний Пена, учитывая опасную известность жертв. - Нет! Я к этому не имею никакого отношения! На меня взвалили это только из-за Вилнока.
   - Если это окажется правдой, это говорит о том, что ты мог бы найти лучшего защитника, чем Бордан. Возможно, тебе удастся договориться о смягчении наказания с принцессой Ларис и лордом Нао в обмен на показания под присягой против Тронио и Метани. Они постараются добиться этого.
   Рэйч был четвертым свидетелем, которого Пен ранее упустил из виду. Он надеялся, что неожиданное появление того не лишит Аликстру статуса кандидата на помилование. Чем больше людей, тем веселее? предположила Дез.
   По выражению лица Рэйча, это была свежая идея, рискованная, но не отвергнутая сразу.
   - А показания против лорда Бордана?.. - повелительно продолжил Пен.
   Рэйч нахмурился, на этот раз в задумчивости. - Если он и был замешан в этих демонических делах раньше, я никогда не замечал никаких признаков этого.
   - А ты бы заметил?
   - Скорее всего, нет. Тронио мог бы, но...
   - Но?
   - Нет, Тронио не знал об этом раньше, - решил Рэйч, - потому что он потратил первую часть разговора с Борданом на то, чтобы выяснить, знает ли Бордан. Вы когда-нибудь наблюдали за двумя пауками, пытающимися понять, будут ли они спариваться или съедят друг друга? Как они. В конце концов, я перестал слушать, как они вдвоем фехтуют, и просто рассказал Бордану об этом. Он почти не отреагировал, из чего следовало, что в какой-то момент дядя ввел его в курс дела. - Голос Рэйча стал тише, когда он почувствовал, что приходит к новым неприятным выводам. - За исключением того, что Бордан к настоящему времени уже довольно опытный политик, несмотря на то, что Метани относился к нему как к своему инструменту. Не думаю, что он смог бы так долго продержаться при императорском дворе, если бы не научился лгать еще лучше, чем эта подстилка Тронио.
   - Мог ли Метани оставить Бордану какое-нибудь послание, чтобы оно было вскрыто в случае его смерти? Так сказать, не заверенное нотариусом дополнение к его завещанию?
   Рэйч фыркнул. - Старый змей никогда не изложил бы ничего подобного в письменном виде. Учитывая, что Аликстру повесили в Вилноке, Тронио решил, что о заговоре знают только он, я и, возможно, Бордан. Он действительно хотел быть уверенным в Бордане.
   - В Лоди есть поговорка: - Двое могут сохранить тайну, если один из них мертв.
   - Полагаю, они научились этому у Тасалона. И если бы это было между мной и Тронио... я бы не стал рисковать своими шансами.
   Брови Пена поползли вверх. - Следовательно, ты так или иначе хотел убедиться, что Бордан в курсе?
   Рэйч выглядел свирепым. - Если Тронио хотел свести троих к одному, что ж, Бордан не так уж и недосягаем, как принц Рагат. Но я думаю, что это было бы сложнее. Особенно, если бы Бордан был предупрежден. Кроме того, ему, возможно, хотелось бы воспользоваться этим планом для собственных нужд.
   Пен решил, что оценка Боши была верной; наемник-убийца не был ни глуп, ни ненаблюдателен. - Ну, к настоящему времени этот секрет знают гораздо больше, чем двое, - сказал Пен. - Вероятно, десятки. С каждым часом их становится все больше, поскольку Нао и Ларис подбирают себе союзников.
   Рэйч скривился, выглядя больным.
   - Я бы очень рекомендовал тебе попробовать стать одним из них, - посоветовал Пен, - пока у тебя еще есть шанс.
   Ни к чему не обязывающее ворчание.
   - Кстати, это Бордан приказал тебе пытать Бошу?
   Раздраженный взгляд на Бошу, который сидел и, по-видимому, наслаждался этим зрелищем в полной мере. Губы Боши растянулись в ответной не-улыбке. - Он сказал, что нам не нужно быть нежными, но нужно убедиться, что заключенный, которого он письменно распорядился перевести к себе, в конце концов останется жив. Он действительно думал, что Боша каким-то образом приложил руку к смерти Метани, и хотел знать, каким образом.
   Не совсем так, но и не совсем неверно. Разочарованные подозрения Бордана были понятны.
   - Возвращаясь к моей теме, - сказал Пен, - как ты думаешь, куда мог направиться Тронио, когда он сбежал из склада Бордана?
   - Почему он так боялся вас? - спросил Рэйч в ответ.
   - Я сомневаюсь, что он так уж сильно боялся меня, но его демон был по-настоящему напуган моим. В тот момент это создавало для него много отвлекающего шума. И, хм, после двух часов допроса мастера Боши, я полагаю, его мышление было немного... резким.
   Рэйч фыркнул. Но, судя по ужасным повреждениям на руках Боши, Тронио был не единственным членом этой пары, которого изворотливый евнух довел до белого каления.
   - В тот момент отступление и перегруппировка могли показаться ему лучшим выходом. Жертвуя своим арьергардом ради прикрытия.
   Рэйч стиснул зубы при этом напоминании. Хотя, подумал Пен, если рассказ Рэйча о более ранней беседе с Борданом был правдой, это был не первый предательский ход в той игре.
   - Итак, куда двинулся Тронио? - повторил Пен.
   - Понятия не имею, - ответил Рэйч. - Зависит от того, думает ли он, что еще может что-то противопоставить вам, или же понимает, что все кончено и ему ничего не остается, кроме как попытаться уехать из страны. - Рэйч вздохнул, как будто тщетно мечтал о последнем выборе для себя.
   Следует предупредить Нао, чтобы тот следил за границами и портами, хотя как это согласовать с обеспечением беспрепятственного прибытия Аделиса?... Пен решил, что это проблема Нао. - А если Тронио останется в Тасалоне?
   - Понятия не имею, - повторил Рэйч. - Там находится капитул его и вашего ордена и то место в восточном пригороде, которое он держит для себя, но если он решит, что его ищут, то будет держаться от них подальше.
   Рэйчу действительно больше нечего было предложить по этой проблеме, решил Пен. Хотя казалось, что события последнего дня - неужели это был всего лишь один день? - так или иначе лишили Тронио большей части возможностей выбора.
   Судя по краснеющему дневному свету, проникавшему сквозь высокие окна лазарета, день клонился к вечеру. Пен поднялся с койки и подошел к охранникам.
   - Заключенного можно отправить в любое из ваших мест для содержания под стражей. Он полностью выздоровел и склонен к насилию, так что следите за ним повнимательнее. Если он решит, что хочет поговорить с лордом Нао, немедленно дайте тому знать.
   Охранники коротко посовещались друг с другом, и один из них ушел, чтобы вскоре вернуться с небольшим отрядом товарищей. Когда Рэйча увели под этим конвоем, Боша вздохнул и откинулся на подушки, позволяя своему напряжению наконец ослабнуть.
   - Это было виртуозно, - сказал он Пену, когда тот откинулся на спинку койки с едва ли меньшей усталостью. - Приятно наблюдать за твоей работой, ученый.
   - Это было не особенно трудно. - Пен пожал плечами. - Все зависит от того, есть ли у человека все основания для верности или нет.
   Кивок в знак согласия.
   - Сначала я подумал, что это может быть еще одним поводом для шаманского голоса, - признался Пен, - но, как оказалось, в нем не было необходимости. Из-за этого у меня пошла бы кровь, а не у него, так что я очень рад.
   - Что, не хотел действовать ему на нервы? Я разочарован.
   - Есть более тонкие и эффективные методы. И к тому же гораздо более тихие. - Пен размял ноющую шею. - Итак. Может, мне попытаться освободить тебя из-под опеки Нао и отвести к твоим дамам? Мне нужно вернуться туда самому и прижать Ироки к своему бедру. Проклятие, если бы он был со мной сегодня, все могло бы уже закончиться. Я не хочу, чтобы меня застукали без него, если смогу снова найти Тронио. Каким-то образом. - Теперь уже полностью предупрежденного Тронио - Пен заскрежетал зубами.
   - Боги, я хочу домой... - простонал Боша.
   - Значит, нас двое.
   Допустим, трое. Но мы еще не закончили.
   Да. Увы.
   Боша вдохнул, набираясь решимости. - Но нет. Наверное, здесь я в большей безопасности, чем с мастифами Ксарре, ведь за мной присматривают верные, мускулистые и многочисленные люди принцессы. И... я бы не стал тащить за собой никакие возможные репрессии.
   - Ммм. Бордан, должно быть, уже дома и узнал о том, что тебя похитили. Но как бы сильно ты его ни раздражал, я не уверен, что в настоящее время ты занимаешь первое место в его длинном списке проблем.
   - Возможно, и нет.
   - У тебя есть какие-нибудь предположения о том, куда в Тасалоне мог отправиться Тронио?
   Боша с сожалением покачал головой. - Боюсь, не больше, чем у признающегося Рэйча. Твое предположение так же верно, как и мое. Лучше, учитывая твои общие призвания. - И через минуту с любопытством спросил: - Как думаешь, Тронио и его демон сейчас преследуют одну и ту же цель?
   Возникла новая мысль. - Может быть... нет.
   Никогда не видела, чтобы демон так упорно боролся за восхождение, размышляла Дез, с меньшей надеждой на успех. Что бы еще ни говорили о Тронио, он полон воли.
   - Боже, - сказал Пен. - Еще так много неизвестного.
   Боша оглядел лазарет в их временном одиночестве, охранники еще не вернулись после того, как увели Рэйча. - Итак... ты знаешь, кто отравил Метани?
   - Да, - сказал Пен. - А ты знаешь?
   Снова эта натянутая улыбка. - Если ты согласен, то и я согласен. Что ж. - Он поднял негнущуюся, опухшую руку, чтобы пригладить кончик своей белой косы, вяло свисавший через плечо. - Она всегда быстро училась. Присмотри за ней, пока я не вернусь, хорошо? За ними обеими. Поскольку в данный момент я не могу держать в руках ни перо, ни клинок. Не позволяй ей совершать необдуманные поступки. Еще более необдуманные.
   - Не думаю, что это было опрометчиво. Похоже, все было организовано очень продуманно. За исключением одного слуги, который не следовал своим инструкциям.
   - Ах, - улыбка Боши, уткнувшегося лицом в колени, на минуту стала искренней.
   К тому времени, как Пен вложил в руки Боши еще одну порцию восходящей магии, вернулись охранники, и он откланялся, чтобы пойти доложить о новых событиях - ну, за исключением последнего, которое обсуждалось с Бошей, - лорду Нао и позвать своего возчика. Уже сгущались сумерки, когда он снова покинул дворец.
   Подтянутый молодой возчик зажег свой стеклянный фонарь и поставил его на подставку. - С мастером Бошей все будет в порядке, ученый господин? - робко спросил он Пена, пока тот занимался этим делом. Беспокойство в его голосе казалось искренним. Сегодня он выполнял все свои обязанности с невозмутимым, а иногда и деревянным выражением лица, но эта последняя деталь особенно сильно напрягла его тренированную выдержку. Пен пожалел, что не может быть мухой на стене, чтобы послушать сплетни в зале слуг Ксарре сегодня вечером.
   - Да. Он проведет ночь в лазарете дворца Нао, пока не поправится. - Дез с любопытством добавила от себя: - Он тебе нравится?
   Парень задумался. - Ну, мне не хочется нарываться на его острый язык, это уж точно. Или на его меч, я полагаю. Но... иногда он заставляет меня смеяться? Не вслух, конечно, - поспешно добавил он. - Дамы полагаются на него как ни на кого другого.
   - Улица с двусторонним движением, сынок, улица с двусторонним движением, - пробормотала Дез, увидев, что Пен садится на свое место. Возчик задумчиво кивнул, подошел к оглоблям, и они отправились в долгое путешествие к восточным пригородам.
  

Глава 16

  
   Уже сгустились сумерки, ночные насекомые завели свои песни, когда плетеная коляска тихо подкатила к главным воротам Ксарре. Возчику не нужно было стучать в ворота, чтобы их впустили; за ними наблюдали. По обеим сторонам мерцали подсвечники, а по верху стены висело несколько горящих фонарей. Среди них показалась не одна, а целых три головы: привратника, Аликстры и леди Танар. Танар неуверенно высунулась, поискала взглядом, а затем исчезла. К тому времени, как привратник отодвинул засов и широко распахнул ворота перед коляской, она уже спустилась на подъездную дорожку и нетерпеливо подпрыгивала у локтя Пена, пока он вылезал.
   - Сура? - напряженно спросила она.
   - Благополучно доставлен во дворец принцессы Ларис.
   - Почему он не с вами?
   - Ну, технически, он все еще находится под опекой лорда-регента Нао. - С более неприятными подробностями лучше подождать, пока они не останутся наедине, - рассудил он. - Мне нужно многое сообщить вам двоим и леди Ксарре. Лучше рассказать все сразу.
   Она понимающе кивнула, казалось, намереваясь немедленно отвести его в покои своей матери. Аликстра, менее настойчивая, подошла к своей хозяйке. Обе были одеты из гардероба Танар в слегка поношенные повседневные платья, которые оценила бы любая вилнокская швея. Пен выудил лишнюю монету для вспотевшего от быстрого бега возчика и махнул ему рукой, чтобы тот шел в конюшню.
   Какие-то возгласы на фоне смеха, доносившегося с соседней лужайки, заставили Аликстру обернуться, и она улыбнулась в тени, отбрасываемой фонарем. - Киттио! - позвала она. - Пора возвращаться. Принеси щенка и познакомься с ученым Пенриком. - Нежность в ее тоне была совершенно новой для Пена.
   - Да, мама, - ответил запыхавшийся высокий голос.
   К ним подбежали две молодые фигуры: худенький мальчик лет пяти с копной темных волос, бронзовокожий, в тунике с запачканными травой коленями, и тот, в ком Пен узнал щенка мастифа из питомника Ксарре. В общем-то, это было подходящее создание, с которым можно поиграть мальчику, - сказал себе Пен, он еще не выглядел готовым к службе, как его старшие собратья, тяжело дышащий и общительный, с молочными зубами, а не клыками. Хотя все еще пускал слюни. Неуклюжие размеры его лап, о которые он спотыкался, скача вокруг своего нового друга, сулили ему нечто более ужасное в будущем.
   - Киттио, - осторожно сказала Аликстра, когда поймала и выпрямила мальчика, положив руки ему на плечи защитным жестом, - поклонись ученому Пенрику. Он храмовый волшебник из Орбаса и стал моим учителем. - Легкое давление сзади побудило к неожиданному, но добровольному поклону.
   - Здравствуйте, господин, - убедительно произнес Киттио, а затем с некоторым сомнением добавил: - Жрец господин?
   - Ученый господин - обычное вежливое обращение к жрецу, хотя "Ученый Пенрик", "Пенрик" или просто "Пен" тоже подойдут. Моего храмового демона зовут Дездемона. Не хочешь ли поздороваться с ним, Дез?
   Забавляясь, она согласилась: - Привет, неряшливый ребенок. Слушай внимательно Пенрика, и у тебя все получится. Это касается и твоей мамы.
   Лицо Киттио исказилось, понятное дело, он не понимал, не шутят ли над ним. Он оглядел Пена с головы до ног, вилдские белки были незнакомы, но тот явно был жрецом, и он наклонился, чтобы прошептать: - Это правда, что мама стала волшебницей?..
   - Да, - сказал Пен, серьезно наклоняясь, - правда, правда. Она будет хорошей ученицей. Когда закончит свое образование жрицы, тебе придется называть ее ученой мэм.
   Киттио, озадаченный этой новостью, воспринял ее как еще одну взрослую непонятность, с которой нужно смириться, как с погодой.
   Пен выпрямился и увидел, что Аликстра встревожена, ее улыбка исчезла с тонких губ. Он подумал, что ему лучше прекратить разговор на эту интересную тему с Киттио, пока не выяснит, что она уже рассказала мальчику - вряд ли она уже затронула тему магической убийцы. Он ободряюще кивнул ей, и ее хватка ослабла. Киттио воспользовался этим, чтобы присесть на корточки перед щенком, извивающимся в восторге от того, что после полуминутного отсутствия внимания его снова поприветствовали. Маленькие ручки с удивлением погладили пятнистую шерсть.
   - У него никогда раньше не было питомца, - извиняющимся тоном пробормотала Аликстра Пену. - Это было невозможно в нашей маленькой городской комнате. Тем более во дворце Метани.
   - Думаю, что нет, - сказал Пен. - Я сам вырос в сельской местности, у подножия гор - кто-то однажды назвал Джуралд-Корт укрепленным фермерским домом, и это было недалеко от истины. Кругом животные. Оглядываясь назад, можно сказать, что для мальчика это было довольно идиллическое место. А как твое детство?
   - Оно прошло в деревне, но да. Что-то вроде того. Хорошие стороны воспринимались как должное, а унылые ограничения, наконец, отвергались, когда появлялся шанс на что-то большее.
   - Так как же у Киттио появилась собака?
   - Он не приобрел, - с жаром возразила мать Киттио. - Только одолжил. Я молюсь. - Обеспокоенный взгляд на великодушную Танар.
   Теперь у меня есть видение поездки домой, сказала Дез.
   Если мы доберемся живыми до поездки домой, я буду готов смириться с чем угодно. Но не смей поощрять это.
   Ты мог бы использовать свой шаманский голос. Это действует на животных. ...И на детей.
   Шш, Никис не нравится, когда я использую его, чтобы уложить Рину спать.
   О, она просто завидует, что сама не может.
   Пен подавил очередной приступ тоски при этих напоминаниях.
   - Сегодняшнее ожидание было напряженным для всех, - сказала Танар. - Благословенный Ироки любезно предложил отвести Киттио посмотреть на пруд с рыбками, который находится на другой стороне огорода, а питомник находится сразу за ним. Наверное, Киттио произвел хорошее впечатление на нашего хозяина питомника, восхищаясь его подопечными, и тут каким-то образом появился щенок.
   Она указала на дом, и Аликстра, поняв намек, призвала Киттио к порядку.
   - Нам нужно немедленно отвести щенка обратно к его маме на лежанку, - сказала она ему. - И тебя тоже. - Она многозначительно подняла фонарь.
   Протесты Киттио были прерваны зевком, который заставил их обоих рассмеяться. Он пошел с ней по садовой дорожке, слегка задевая ее бедро, как щенок задевал его колени, что, по-видимому, доставляло ему такое же удовольствие. - И где же этот совсем белый человек? - донесся его голос из темноты. - Я хотел увидеть белого человека.
   - Мастер Боша вернется позже, - сказала она ему, - и ты не должен невежливо смотреть на него, когда встретишься с ним...
   Это будет непросто, сказала Дез. Я смотрю на Бошу.
   Осмелюсь предположить, что интерес Киттио будет менее похотливым.
   Учитывая наше с ним физическое состояние, не думаю, что "похотливый" - это то слово, которое тебе нужно, Пен.
   Тогда эстетичный.
   Лучше.
   Танар взяла свой фонарь, и Пен проводил ее к дому.
   - Тебя так долго не было, - сказала она. - Я думала, ты вернешься гораздо раньше.
   Ты была права, что беспокоилась, вероятно, это было не то, что он должен был сказать ей, несмотря на то, что это было правдой. - Были непредвиденные осложнения, которые удалось преодолеть, но они породили новые. Дай мне возможность умыться и перекусить, и я все объясню.
   - Маме будет все равно, если ты придешь в своей дневной грязи. И мы можем принести тебе что-нибудь поесть в ее комнату.
   - Расскажу за едой, но Аликстре нужно будет вымыть своего мальчика, прежде чем укладывать его спать. Я вполне успею сделать то же самое. - Это дало бы ему немного больше времени на раздумья, хотя в этом ему не помогла даже долгая поездка в плетеной коляске. Он не мог бы устать сильнее, если бы тащил ее сам.
   Она справилась со своим нетерпением и кивнула.
   - Итак,... я действительно не ожидал, что вы с Аликстрой станете подругами, - осторожно произнес Пен, когда они проходили вдоль ряда кедров, ароматных стражей в тени. - Когда это произошло?
   - Не совсем подругами. Но она оказалась интересной собеседницей.
   - Она не очень-то откровенна со мной. Вполне разумно.
   - Позавчера я привлекла ее внимание, когда мы придумывали ее наряд и историю для вечеринки у Метани. Я хотела понять, как она сделала то, что сделала. Не механику, которую я не могла скопировать, а то, как она собралась с духом. Не могу сказать, что восхищаюсь ею, и уж точно не завидую ей. Но она дала мне хороший пример того, чего может добиться одна женщина, если она достаточно решительна.
   Возможно, это не самый лучший пример, пробормотала Дез.
   - Воспламененная духом подражания... так? - сухо спросил Пен.
   Танар пожала плечами. - Я не могла сидеть сложа руки, когда поняла, насколько прекрасной была эта возможность. При таком стратегическом выборе времени, который Аделис называет даром божьим, если ты упустишь его, то будешь потом сожалеть. ...И в этом была возвышенная справедливость, если не какая-то другая.
   О, я бы сказала, несколько других, сказала Дез.
   Танар... не ошибалась. Пен решил не спорить.
  

* * *

   Леди Ксарре, все еще одетая для ужина, устроенного ее домочадцами, встретилась с ними, как и прежде, в своей ярко освещенной гостиной. Вокруг нее снова были расставлены пять стульев, один из которых был обречен пустовать. Пен подумал, не оставили ли его здесь в качестве молчаливого напоминания. Или упрека. Ироки стоял перед ним, держась сбоку от хозяйки дома, как странный новый слуга. Аликстра пришла последней, уложив чистого Киттио в свою постель; До Пена донесся их разговор в ванной, где Киттио разрывался между сопротивлением мочалкам и восхищением удобствами, почти равными тем, что были у святого.
   Пен был рад обнаружить на маленьком столике рядом с его стулом обещанный поднос со съестным. Леди Танар собственноручно налила ему разбавленного вина, не столько в знак благосклонности, как ему показалось, сколько в попытке ускорить процесс. Сделав ей одолжение, он пустился в долгий и запутанный рассказ о событиях дня, который часто прерывался всеми, кроме Ироки.
   Как он и предвидел с трепетом, Танар была взбешена даже кратким описанием того, что было сделано с руками Боши, но эти повреждения невозможно было скрыть. Он почти полностью смягчил рассказ о страшных, но невидимых пытках, которым его подверг Тронио, - меньше всего ему хотелось, чтобы Танар вдохновилась и отправилась за волшебником в одиночку. Тот был бы гораздо более опасным противником, чем стареющий верховный министр. Аликстра лучше читала между строк, ее хмурый взгляд стал еще более мрачным, но, к счастью, у нее хватило присутствия духа не комментировать это злоупотребление магией.
   Пен защитил Рэйча от незапланированных репрессий Ксарре, подчеркнув, что этот человек передумал и, похоже, вскоре даст показания против своих бывших хозяев, включая Тронио, и этому не следует препятствовать. - Уверяю вас, этот человек навлек на себя множество неприятностей.
   - Этого недостаточно, - проворчала Танар, но успокоилась.
   Лицо Аликстры напряглось, поскольку она, возможно, размышляла о том, какой вред показания Рэйча, в свою очередь, могут нанести ей.
   Пен наконец-то смог вернуться к своей самой насущной проблеме.
   - Итак, благословенный Ироки и я должны найти этого пропавшего волшебника - возможно, где-то в Тасалоне, если только он уже не отправился на побережье или к границам. Лорд Нао приказал своим людям следить за этим, и у него больше возможностей для этого, чем у нас. И все же я не думаю, что Тронио сбежит из Сидонии, пока не исчерпает все остальные возможности. Ты знаешь Тронио лучше, чем кто-либо другой, Аликстра. Итак, каковы его другие возможности? Стал бы он преследовать тебя как еще одного свидетеля, которого ему нужно заставить замолчать? Он, конечно, не хотел бы, чтобы ты попала живой в руки каких-либо властей.
   Ловля на приманку? весело сказала Дез. Похоже, Ироки любит это занятие.
   - Я бы хотела, чтобы он так и сделал, - мрачно сказала она. - Это сэкономило бы время. Но знает ли он вообще, что я здесь?
   - На самом деле я не уверен. Этим утром он узнал, что Киттио забрали из дворца Метани - это была одна из причин, по которой Боша утонул в трясине своей дезинформации, - но я не знаю, связывает ли он вчерашних знатных гостей Ксарре с тобой.
   - Тогда вы, кажется, представляете гораздо большую угрозу для него. Стал бы он преследовать вас?
   - Уверен, что он был бы рад. Однако его демон определенно не хочет снова встречаться с Дез. К счастью, оба они, похоже, не подозревали о присутствии Ироки. - Еще один ключевой момент, который Боша сумел утаить во время своего изнурительного допроса.
   - Тронио - человек лживый, - медленно произнесла Аликстра. - Я думаю, даже перед самим собой, иначе министр никогда не смог бы убедить его осуществить этот план. Так что, если он боится столкнуться с вами напрямую, я бы подумала, что он попытается атаковать вас на расстоянии ложью.
   Пен поджал губы. - У него есть множество правдоподобных версий на выбор. Даже Ларис и Нао задавались вопросом, не был ли я послан из Орбаса в качестве шпиона или убийцы. У них были только мои слова о белом боге. Если они и сомневались в этом, то у них хватило ума этого не показывать, но кто знает, к чему могут привести их дальнейшие размышления.
   Леди Ксарре заметила: - Пока ты, кажется, служишь их делу, они не станут высказывать таких сомнений. Какие бы сомнения ни высказывали в частном порядке.
   - Так к кому еще Тронио мог прибегнуть с ложью? - спросил Пен. - Или даже с ложными заявлениями. Кроме лорда Бордана, с которым... похоже, у него была неоднозначная встреча. От кого он мог ожидать доверия? Насколько коррумпирована или доверчива высшая иерархия Храма здесь, на Тасалоне?
   Леди Ксарре откинулась на спинку стула, когда все повернулись к ней. Она поднесла свои унизанные кольцами пальцы к губам, размышляя над этим. - Храмы в окрестностях почти такие же, как и в любом другом месте, - сказала она наконец. - В основном это люди, честно пытающиеся помочь друг другу и своим богам, без сомнения, с некоторыми плохими корнями. Я бы не сказала, что высшие эшелоны не коррумпированы, но они выработали определенную гибкость, выполняя свои многовековые имперские обязанности. Нынешний верховный жрец пользуется репутацией честного человека - насколько она заслужена, я не слишком знакома с делами Храма, чтобы судить об этом. Он пришел к власти после долгих лет службы в ордене Отца. Думаю, что он, возможно, не такой строгий, как некоторые храмовники из этого дома. Но даже если бы он одобрил политические решения, я не верю, что он сознательно был бы вовлечен в убийства демонами ученого Тронио, если они являются святотатством, как вы говорите. Не легковерный, нет. Возможно, введенный в заблуждение.
   - Думаю, - сказал Ироки, - что если ваш Храм не прогнил насквозь, то кто-то в нем, должно быть, давно присматривается к Метани и всем, кто его окружает сегодня. Из-за того, что он так явно разобщен. Он же не какой-то отброс или какая-то злая, засохшая душа, чья жизнь была потрачена впустую, по которой никто не будет скучать при жизни или после смерти. Непохоже, что удастся замести под ковер такого важного человека.
   - Не с таким количеством довольных этим людей, - сказала леди Ксарре. - Хотя бы по множеству противоречивых причин. И при таком количестве свидетелей. Этот скандал с разобщением уже вышел за пределы вчерашнего приема и его последствий. Этого уже не вернуть.
   Танар промолчала. Со спокойным удовлетворением.
   - Значит, вопрос не в том, кому Тронио мог солгать, - начал Пен.
   - Кому угодно, - пробормотала Аликстра. - Всем.
   - ...но кто бы ему поверил и надолго ли.
   - Трясина проволочек, - заметила леди Ксарре, - и раньше загоняла в тупик попытки исправить ошибки.
   - Прибытие Аделиса расчистит много болот, - сказала Танар, стиснув зубы.
   - Значит, задержка может помочь нам не меньше, чем Тронио? - спросил Пен. - Только мы это знаем, а он - нет.
   - Хотела бы я, чтобы Сура был здесь, - вздохнула Танар, с грустью глядя на пустой стул. - Он такой умный в таких хитросплетениях. Держу пари, он бы нашел выход.
   - Ммм. - Пен не мог не согласиться. - Держу пари, что Тронио сегодня не удастся выспаться. Что бы он ни предпринял, он будет стараться изо всех сил. - Пен задумался. - Я не знаю, понял ли он или может ли узнать, что Рэйч был арестован Нао. И он не может знать, что этот человек уже признался.
   Аликстра вставила: - Это было бы непохоже на Тронио - верить, что Рэйч не предаст его. ...Хотя он мог бы поверить, что Рэйч будет молчать ради себя самого.
   - И еще есть лорд-регент Бордан, - напомнил Пен, - еще один важный элемент этой головоломки, который сегодня должен двигаться сам по себе. И еще далеко до вечера. Хотя в каком направлении, я не могу понять. Любил ли он на самом деле или хотя бы симпатизировал своему убитому дяде, как Ларис, похоже, чувствовала что-то к своему покойному дяде Рагату?
   - Любовь из корысти, - рассудила леди Ксарре, - и долгое сотрудничество. Что, должно быть, о чем-то говорит. Насколько сильно он, в свою очередь, был под каблуком у своего дяди, я об этом не слышала.
   Даже скромный Рэйч, вспоминал Пен, говорил, что Метани относился к своему племяннику как к инструменту. Как бы Бордан ни удовлетворялся ролью младшего партнера, когда был моложе, он, возможно, устал от такого пренебрежения, имея за плечами столько лет собственного опыта. Прошлой ночью он казался потрясенным, как и многие другие, но не опечаленным.
   - Что ж, теперь он унаследовал все, - сказал Пен. - Как заметил Боша. Довольно публично. Не думаю, что эта насмешка могла бы так сильно зацепить Бордана, если бы не задела его за живое. Боязнь стать подозреваемым, если станет известно, что они конфликтовали по другим вопросам?
   Леди Ксарре развела руками, изображая, как подобает леди, пожатие плечами.
   Один из членов ночного совета еще не высказался. - Дез? - произнес Пен вслух. - Ты можешь что-нибудь предложить?
   Задумчивая пауза, прежде чем она завладела предложенным ртом Пена. - Мне кажется, мы не в полной мере используем данный богом главный ресурс, который взяли с собой из Вилнока. - Она указала на Ироки, который моргнул.
   Танар и леди Ксарре, казалось, были поражены ее внезапным появлением, они уже достаточно хорошо знали Пена, чтобы заметить разницу в выражении его лица и интонациях, но, в отличие от двух других, не обладали ясновидением и не привыкли к этому.
   - Есть Кто-то, кто точно знает, где находится Тронио, - продолжила Дез. - Если бог послал нас сюда, почему бы не попросить его помочь нам преодолеть последние несколько шагов?
   - Молиться? - с сомнением переспросил Пен. - Ты уверена? В последний раз, когда Он отвечал мне так прямо, это была доза заразы.
   - Ты имел дело с этой заразой, - сказала Дез. - В то время это было очень кстати. ...К тому же, это была довольно слабая доза.
   Пен побоялся представить себе политическую версию этого события на Тасалоне.
   - Может быть, - осторожно предложила Танар, - святой мог бы помолиться за нас? Имею в виду, я думала, что именно так и должны поступать святые.
   - Не святые Бастарда, - сказал Ироки. - Мы просто едим плохих демонов. И вкус у них отвратительный, могу вам сказать. Мы вроде как специализируемся на этом. Но в любом случае, - он поднял руку и переплел пальцы, - наши руки должны принадлежать Ему. Так прямо и написано на печати Ордена.
   - Попробовать не повредит? - спросила Танар.
   Да, подумал Пен. А может быть, будет очень больно. Но когда он доходил до крайнего предела своей сообразительности, то часто оказывался лицом вниз на полу храма. Хотя сгодился бы любой пол, от леса до моря.
   Ироки, как это было знакомо Пену, слабел под прозрачным взглядом этих больших карих глаз. - Можно было бы попробовать. Я полагаю?
   Она подождала.
   - Не здесь, на глазах у всех! - сказал Ироки взволнованно. - Может быть, смогу немного прогуляться к пруду с рыбками. Сегодня днем было очень спокойно.
   - О, вы, наверное, занимались религиозной медитацией? - спросила Танар. - Я думала, вы дремали.
   - Ну, если одно не помогает, то другое почти так же хорошо проводит время.
   - И это, э-э, помогло? - спросил Пен.
   - Не так хорошо, как моя река, - вздохнул Ироки.
   Пен запрокинул голову и уставился в красиво отштукатуренный потолок, хотя и ненадолго, потому что у него болели шея и плечи. Как и все остальное тело. Хотя, как он подозревал, не так сильно, как у Боши, лежащего в своей одинокой постели в лазарете Нао. Он с хрустом выпрямился. - Хорошо. Есть еще одна идея.
   Он не смог бы так прочно удержать внимание своей очарованной аудитории, даже если бы был рыночным фокусником. Этому кролику лучше убежать. - Хаос и беспорядок, дайте им шанс сработать в нашу пользу. Я предлагаю, чтобы завтра я, Ироки и Аликстра отправились в город и позволили Ироки вести нас в любом направлении, куда бы он ни направился. И мы посмотрим, куда направит нас рука белого бога.
   - Наверное, чтобы совсем заблудиться! - сказал Ироки.
   - Разве не этим мы занимались? - пробормотала Аликстра. Не очень громко.
   - Аликстра хорошо ориентируется в городе, - заявил Пен, решив проигнорировать последнее замечание. - Она поможет нам не заблудиться.
   Губы Аликстры поджались в сомнении, но она не стала этого отрицать.
   - Все, что нам нужно, - убедительно продолжал Пен, - это свести Ироки лицом к лицу с Тронио любым доступным нам способом. Вся остальная часть этой огромной политической неразберихи - просто отступление с теологической точки зрения.
   - Говори за себя, - немного язвительно сказала Танар.
   Он помахал рукой в знак признательности. - Тебе нужна всего минута, да? - обратился Пен к Ироки.
   - Что ж, - сказал Ироки, - было бы неплохо, если бы это была минута тишины. Но я полагаю, так и есть?
   - У кого-нибудь есть идея получше? Пожалуйста?
   Увы, в гостиной воцарилась тишина. Даже Дез не стала критиковать.
   Наконец леди Ксарре заговорила со своим обычным великодушием - хотя, учитывая, что ее дочь была так глубоко вовлечена, она была готова поддержать начинание Пена. - Мне подготовить нашу карету, чтобы отвезти вас к городским воротам, когда, на рассвете?
   Пен неохотно кивнул. - Чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь. Как говаривала моя мама. ...Так думала и моя покойная принцесса-верховная жрица.
   - Вы хотите взять плетеные коляски? Если да, то сколько их нужно?
   Все трое, по расчетам Пена, были достаточно худыми, чтобы поместиться на сиденье одной коляски, хотя для возчика это было бы тяжеловато. Он не был уверен, что было выгоднее - следить за тем, чтобы все оставались вместе, или иметь под рукой вторую коляску, которую можно было бы отправить в случае необходимости. Хотя днем недостающие коляски можно взять напрокат практически на любом углу улицы... - Не уверен. Может, и нет. Что, если решим утром?
   Она кивнула.
   На этом группа распалась, Ироки поплелся к пруду с рыбками, Пен и Аликстра вернулись в свои смежные комнаты, а Танар снова осталась со своей матерью.
   У двери Аликстры Пен заглянул через плечо на спящего Киттио.
   - Я так понимаю, с его сегодняшним внезапным переездом все в порядке? - пробормотал он.
   Она кивнула. - Он всегда был застенчивым. Когда-то это беспокоило меня, но я была так благодарна ему за спокойствие, когда мы переехали во дворец Метани, и начала понимать, каким коварным оно стало.
   - Этим вечером он не казался застенчивым.
   - Все слуги леди Ксарре были очень добры к нему. Для мальчика его возраста это поместье, должно быть, кажется неизведанной страной. А потом началось это щенячье безумие. До этого я и не подозревала, каким тихим он стал. Я никогда не говорила ему о грозящей нам опасности, но, должно быть, он что-то понял от меня. - Она резко добавила: - У меня не было возможности сказать вам об этом до того, как вы ушли сегодня утром, но прошлой ночью к Арре пришел дар видения в темноте. - Она говорила со сдержанной гордостью, так, словно сообщала о появлении первого зубика у своего ребенка.
   Он начал говорить "Отлично!" но вместо этого задел ее макушку ребром ладони, что заставило ее криво улыбнуться. - Хороший признак того, что вы двое осваиваетесь. Возвращение Киттио помогло тебе расслабиться?
   - Думаю, да.
   - Еще один навык, который может прослужить тебе всю жизнь, причем самыми разными способами. Я иногда размышлял о том, что, обладая ясновидением, разновидностью которого, по сути, является темное зрение, ни один волшебник не может быть заключен в тюрьму слепоты, даже если у него вырваны оба глаза.
   Она с усмешкой посмотрела на него. - Вы лежите по ночам без сна и думаете обо всем этом, ученый, не так ли?
   - Иногда. Я сплю чутко. - За исключением тех случаев, когда на руках у него была Никис. Она была такой же вкусной, как чайная ложка макового сиропа, без побочных эффектов.
   - Почему я не удивлена? - Аликстра чуть не рассмеялась, закрывая за ним дверь.
  

* * *

   Когда Ироки вернулся, Пен лежал в постели, но не спал. Он оставил гореть одну свечу - самому Пену она была не нужна, но остаточное ясновидение святого не распространялось на зрение в темноте.
   - Так ты помолился? - спросил Пен, когда Ироки сел, чтобы снять сандалии.
   - Ага.
   - Получил какой-нибудь ответ?
   - Нет. Ну, одна рыбка выпрыгнула у моих ног. Я опустил ее обратно в пруд.
   - Это был знак того, что бог слушал?
   - Бог всегда слушает. Возможно, это была просто нервная рыба, знаешь ли. Ты хотел, чтобы бог говорил, да?
   - ...Может быть?
   - Угу, - сухо сказал Ироки и задул свечу.
  

* * *

   В предрассветных сумерках их разбудил вежливый стук в дверь слуги Ксарре, который принес им слишком раннее "доброе утро, господа" и горячую воду для бритья. Пен уступил большую часть последней святому - чтобы избавиться от ночной щетины с помощью Дез, ему нужно было только протереть лицо влажной тряпкой.
   Ироки, умывшись в тазу, побрившись и надев брюки, рубашку и сандалии, сказал: - Пожалуй, я прогуляюсь к тому пруду, чтобы еще раз помолиться. На всякий случай.
   Пен благодарно кивнул, собираясь еще осторожнее постучать в соседнюю дверь, ведущую в комнату Аликстры и Киттио. Она сразу же открыла, приложив палец к губам и проскользнув в комнату Пена.
   - Малыш все еще спит?
   - Да, но ненадолго. Я хочу разбудить его, прежде чем мы уйдем. Его нельзя оставлять среди незнакомых людей, не попрощавшись. Я хочу поручить его заботам Танар или, по крайней мере, присмотру за ним - вчера она произвела на него впечатление.
   - Наверняка она и ее армия Ксарре смогут справиться с одним маленьким мальчиком в течение дня.
   Аликстра почти улыбнулась, и Пен оставил при себе мысль о том, что их задание может в конечном итоге занять гораздо больше времени, чем один день, и ее прощание может оказаться более тяжелым, чем планировалось. Особенно, если где-то все пойдет совсем не так. И он мог подумать о стольких...
   Что ж, тебе придется иметь дело только с одним или двумя, сказала Дез, так что перестань беспокоиться из-за всего воображаемого груза на барже.
   Они все должны были собраться в покоях Танар за чем-то вроде завтрака, пока не вызовут карету. Аликстра скользнула обратно в свою комнату, чтобы закончить одеваться, а Пен понюхал свою белую одежду, запачканную и пахнущую высохшим потом. Несмотря на то, что она была сшита из сидонийской летней ткани, с длинными рукавами и широкими складками было слишком тепло еще вчера. Верхняя одежда на самом деле обозначала Дез, а не его самого - возможно, он мог бы взять ее с собой, чтобы надеть позже, когда понадобится. Пока он довольствовался только рубашкой и брюками.
   Он задержался на минуту, чтобы пройти через решетчатые двери на маленький балкон комнаты. Облокотившись на балюстраду, посмотрел на тихие, залитые росой сады, все еще окутанные туманом и серые. Представил, как сидит в одном из тенистых уголков в дремотный послеобеденный час, слушая звонкое пение птиц и золотистое жужжание пчел. Может быть, с книгой, чтобы дополнить идиллическую картину. Это не слишком успокоило его нервы. Несколько птиц начали щебетать. Леди Ксарре в настоящее время не держала павлинов, и на рассвете не было слышно их властных криков, как у рассерженных аристократических петухов, хотя он догадывался, что когда-то они, должно быть, были здесь. Может быть, их съели мастифы.
   Сквозь влажный воздух до ушей Пена донесся характерный лай двух собак - мощные басы, исходящие из их глубоких грудей. Очевидно, они еще не закончили свой ночной патруль и не вернулись в свою конуру, чтобы позавтракать. Пен выпрямился и нахмурился. Обычно звери бродили по территории молча, если только не находили чего-то необычного, что могло бы их взволновать. Но этот лай был не просто возбужденным - он звучал отчаянно. К хору присоединилась еще пара мастифов, затем послышались страдальческие собачьи вопли. Что...?
   - У главных ворот какие-то неприятности, сказала Дез, такая же ошеломленная, как и он сам. Она напряглась, обострив свои сверхъестественные чувства. Прямо за пределами моей досягаемости. И, через минуту, Мужчины. Прорываются или приближаются, но в любом случае их много.
   Лай и рычание усилились, к ним добавились мужские голоса, которые кричали и ругались, а некоторые еще и визжали от боли. Киттио выбежал на балкон, взъерошенный, с дикими глазами. - Кто-то обижает собак! - он закричал в тревоге.
   И, похоже, наоборот, сказала Дез.
   Аликстра наступала ему на пятки. Чувства ласки тоже обострились, хотя и не были такими сильными, как у Дез. В следующий момент даже для нее стал очевиден наплыв взволнованных душ, когда эта толпа, кем бы она ни была, двинулась вверх по извилистой дороге. Несколько пар особей отделились справа и слева от основной группы, рассредоточившись по территории. Напряженные и нервные. И... дисциплинированные?
   Пен прищурился, когда из-за угла дома вышли две пары, одна пошла по извилистым садовым дорожкам, другая - вдоль стены дома. Они с Аликстрой вместе схватили Киттио и отступили назад через решетчатые балконные двери, поспешно закрыв их.
   - Униформа, - сказал Пен. - Короткие мечи. Это не имперские солдаты?..
   - Муниципальная стража Тасалона, - узнала Аликстра, и ее голос стал напряженным и высоким. - О, боги, они пришли за мной?
   Их было столько же, сколько в солдатской роте. Пятьдесят? Больше? Больше, чем могла справиться Дез, или даже Дез и Арра вдвоем. Или вся дюжина мастифов Ксарре, вместе взятых, к которым, казалось, примчались еще несколько, привлеченные шумом. Еще больше лая перешло в визг. Несколько новых криков, по-видимому, принадлежали слугам Ксарре, пытавшимся взять их под контроль.
   Пен, сказала Дез. У них есть волшебники. Должно быть, это местные храмовники. Один... три... четыре... Думаю, есть еще кто-то ясновидящий. Пятый, держащийся позади... это Тронио.
   Ну что ж. Теперь они знали, чем всю ночь занимался Тронио. В конце концов, он не собирался бежать за границу...
   - К Танар, - сухо сказал Пен и потащил Аликстру, а за ней и Киттио, на галерею внутреннего двора. Шум достиг дверей дома, муниципальные стражники и люди Ксарре орали друг на друга, слуги протестовали. Танар, сопровождаемая испуганной служанкой, высунулась из своей двери и выглянула через перила.
   - Иди к леди Ксарре, - приказал Пен служанке. - Скажи ей, чтобы оставалась в своих покоях. - И резко бросил Танар: - Возвращайся в дом. - Он провел Аликстру и Киттио в ее гостиную перед собой.
   - Что происходит? - задыхаясь, спросила Танар, захлопывая за собой дверь.
   - Похоже, Тронио каким-то образом вызвал отряд городской стражи, чтобы арестовать... вероятно, меня, хотя вы с Аликстрой тоже не исключаетесь. Не спеши к ним. Останься здесь, в этой комнате, с Киттио, как робкая юная аристократка, которой ты не являешься, и выиграй время. Дождись своих слуг. - Пен предположил, что она все еще была в ночной сорочке. - Настаивай, что тебе нужен час, чтобы одеться.
   Она сердито посмотрела на него, но, бросив взгляд на плачущего Киттио и обезумевшую Аликстру, кивнула в знак согласия.
   - Аликстра. - Пен повернулся к ней. - Выйди через черный ход, сходи к пруду с рыбой и немедленно приведи Ироки обратно. Твоя ласка поможет тебе избежать встречи с чужими на территории. Надеюсь, и туда, и обратно.
   Она вздохнула от страха, но кивнула, сказав сыну: - Оставайся с леди Танар, Киттио. Держись подальше от этих людей. Делай то, что она тебе скажет, пока я не вернусь.
   - Они не посмеют устраивать здесь обыск, - возмущенно сказала Танар, тут же противореча себе, - ...не так ли? - Если она думала о том, что лежит в запертых шкафах ее кладовой, в комнате за комнатой Боши, то у нее были основания для беспокойства.
   - Если так, то, может быть, Киттио мог бы притвориться, ну, не знаю, мальчиком на побегушках? Ты бы смог это сделать, Киттио?
   Киттио уставился на него в робком недоумении. Так что, может, и нет... - В любом случае, веди себя очень тихо. - Это менее пугающее предложение вызвало настороженный кивок.
   Аликстра наклонилась, чтобы крепко обнять его, а затем выбежала за дверь.
   Пен смотрел в пустоту, напрягая все остальные чувства. - Кажется, они вламываются в ваши парадные двери. Пока что с помощью угроз, а не оружия.
   - О, как бы я хотела, чтобы Сура был здесь! - воскликнула Танар. Пен не мог понять, был ли ее тон убитым горем или убийственным.
   Клинки Боши, какими бы быстрыми и изощренными они ни были, тоже не смогли бы справиться с таким количеством людей, и Пен, напротив, был глубоко благодарен, что рядом не было секретаря-телохранителя, который все равно попытался бы это сделать, с покалеченными руками и всем прочим. Потому что он бы так и сделал, если бы посчитал, что его дамам угрожает опасность. Хотя его острый и ядовитый язык мог бы лучше послужить для замедления вторжения.
   Или его арестовали бы на месте, с беспокойством сказала Дез. Как в случае с Борданом.
   - Лорд-регент Бордан, - обратился Пен к Танар, - послал бы за мной муниципальную стражу? Или имперских солдат?
   - Имперских солдат, если бы это было официально. Его собственную стражу, если бы он хотел сохранить это дело в тайне и под своим непосредственным контролем, - сказала Танар.
   - Значит, прошлой ночью Тронио бежал не к Бордану для этого? - предположил Пен.
   Она покачала головой в таком же недоумении.
   - Есть только один способ узнать. Все в порядке. Я собираюсь спуститься туда, чтобы попытаться уговорить их на какое-то перемирие, пока не вернется Ироки.
   - Как думаешь, Тронио захотел бы взять тебя живым?
   - Мертвецы не рассказывают историй? - вслух спросила Дез. - Я бы предложила им попробовать. - Ее охватило сильное возбуждение.
   - Может быть, и нет, - сказал Пен. - Но если речь идет об отряде убийц, я не думаю, что большинство обитателей Храма могут знать об этом. И даже не все стражники. - Может быть, небольшая группа из них имеет более тайные приказы?
   Не без помощи, по крайней мере, пары опытных магов, которые смогли бы нас удержать, сказала Дез.
   Скорее всего, Тронио попытается подстроить какой-нибудь момент, когда все будет выглядеть так, будто мы оказываем яростное сопротивление, сказал ей Пен. Это, по-видимому, его отвратительный непрямой стиль, и с меньшими последствиями для него самого. Он, кажется, очень умело избегает последствий для себя.
   До сих пор.
   Да. Но не подноси ему такой шанс на блюдечке.
   Я в твоих руках. ...Как всегда.
   - Закрой за нами дверь, - сказал Пен, обращаясь к Танар. Она мрачно кивнула.
   С большей искренностью, чем когда-либо в своей жизни, Пен подписался знаками богов, дважды приложил тыльную сторону большого пальца к губам и шагнул внутрь. Да пребудет с нами наш Бог.
   Когда он вышел на галерею, чтобы посмотреть вниз на бурлящую массу ссорящихся людей во внутреннем дворе - истекающие кровью от собачьих укусов разгневанные стражники грубо оттесняли возмущенных слуг, отодвигали скамейки и топтали цветы, - Дез пробормотала: Думаю, Он уже здесь раньше нас, Пен. Кому в голову придет, что это хорошая идея - собрать шестерых демонов хаоса в одном месте? Семь, когда вернется Арра.
   Кто-то, кто решил, что годы его теологического обучения должны быть отредактированы для его удобства по его желанию?
   Хорошая догадка.
   Группы муниципальных стражников с грохотом поднимались по обеим лестницам галереи от входной арки, что отрезало бы Пену путь к отступлению, если бы он его планировал. Доски дрожали под их тяжелыми шагами. Основная толпа, возглавляемая волшебниками, офицерами и еще несколькими людьми в различных храмовых одеяниях, высыпала на каменные плиты перед фонтаном. Тронио держался на приличном расстоянии.
   У него есть путь к отступлению, который нам нужно как-то отрезать, отметил Пен.
   Шаг за шагом, дорогой.
   Приближающиеся стражники непреднамеренно подталкивали его к первому шагу, который обещал быть крутым. Пен перемахнул через балюстраду, на мгновение повис на руках, держась за край пола, и упал во внутренний двор, согнув длинные ноги, чтобы смягчить удар. Пальцы на ногах покалывало, и он пожалел, что у него не было времени надеть обувь. Стражники наверху закричали и указали на него. К их несомненному замешательству, Пен не пытался убежать, а, напротив, выпрямился и уверенно направился к собравшейся толпе, вытянув пустые руки по бокам.
   Он обвел взглядом храмовников. Из тех, кто был одет в белое, обозначавшее принадлежащих к его ордену, двое волшебников были помоложе - один из них был парнем из дворца Метани, который, конечно же, сразу узнал Пена, даже не видя его; одна волшебница средних лет; еще один мужчина примерно возраста Тронио, более плотный, в поношенном облачении. Другой мужчина средних лет носил серебряную цепочку с кулоном и печатью главы капитула. Значит, именно туда Тронио, в конце концов, отправился за помощью.
   Мужчина в летнем сером одеянии ордена Отца Зимы, со шнурами жреца на плече, также носил на шее какую-то важную властную цепь - вероятно, магистрат из городской канцелярии, которая предоставила стражников Тронио, или, что более вероятно, главе капитула по его наущению. Сержант, стоявший сбоку от капитана стражи, был, о боже, мелким святым Отца. В данный момент бог не был ему присущ, но легкая серая дымка была заметна ясновидению Пена.
   Тронио никак не мог желать, чтобы он был с ними, сказала Дез.
   Скорее всего, нет...
   Таким образом, эта поддержка была получена не от окрестных храмов, которые были слишком слабы, чтобы служить целям Тронио, и не от высшей иерархии Тасалона, которая осталась бы равнодушной к его личной власти, а от тех средних эшелонов, которых пропустила леди Ксарре в своей предыдущей оценке. Пен, оценив их численность, должен был отдать должное Тронио за то, что тот не недооценил своего противника. Некоторые из стражников, находившихся сейчас на галерее, достали короткие мощные луки и стояли с натянутыми тетивами, держа стрелы наготове.
   У тебя есть нити на тетивах, Дез?
   О да.
   Подожди.
   Ага.
   - Кто здесь главный? - крикнул Пен достаточно громко, чтобы заглушить шум, и все на минуту замерли в изумлении. Не совсем то, чего они ожидали?
   Ты никогда таким не был.
   Теперь продлить это колебание до максимальной продолжительности...
   Капитан стражи, магистрат храма Отца и глава капитула переглянулись и втроем шагнули вперед, сержант, по тихому сигналу рукой, остановился прямо за плечом своего капитана. Остальные волшебники оглянулись на Тронио и расступились, чтобы пропустить его, в приглашении, которое он, казалось, принял неохотно. Но все же подошел к троим другим представителям власти.
   Он вздохнул, поднял руку, указывая на Пена, и произнес нараспев: - Это шпион Орбаса, который отравил министра Метани. - Пен вынужден был признать, что его выступление было очень звучным и убедительным. Неприятная дрожь воспоминаний пробежала по его телу. Это шпион! были те самые слова, которые предшествовали его собственному первому знакомству с подземельем- бутылью. И, если подумать, с Сидонией. Он готов был поспорить, что в большом Тасалоне есть несколько очень ухоженных подземелий-бутылок.
   - Я этого не делал, - мягко сказал Пен, - хотя и признаю, что являюсь своего рода агентом. Но на данный момент не герцога Юрго и не верховного жреца Орбаса. Я скорее курьер, которому поручено доставить сообщение и его носителя через опасности на пути к месту назначения. Которым, как выяснилось, был ты, Тронио. Я говорил тебе об этом вчера, но, по-моему, ты не слушал.
   Четыре одинаковых хмурых взгляда свидетельствовали об общем недоверии, а еще один был глубоко озадаченным, что ни о чем не говорило. Капитан оглянулся на своего сержанта, который пробормотал: - Ну, он не думает, что лжет.
   Вчера Боша, несомненно, научил Тронио, как опасно позволять болтливому мужчине говорить, но это... двое могли бы хранить тайну, а пятьдесят - определенно нет. Все было кончено, подумал Пен, с того момента, как они с Дез не попытались ни убежать, ни оказать сопротивление, как планировалось. Ни один тактический план не должен зависеть от того, что враг совершит нужную ошибку - Аделис мог бы научить Тронио этому.
   Пен повернулся к магистрату Отца. - Я сдаюсь вам, господин. Но не ему. - Он ткнул большим пальцем в сторону Тронио. - Он и министр Метани составили кощунственный план, чтобы...
   Загнанный в ловушку Тронио был вынужден нанести удар, нападая как щука. Он метнул в Пена заряд хаоса, одновременно крикнув лучникам на галерее: - Стреляйте в него!
   Несколько человек, сбитых с толку соблюдением субординации, действительно попытались. Тетивы их луков лопнули под их руками, ударив их по лицам, а стрелы упали с балкона. Сгусток хаоса врезался в каменные плиты, как муха, которую отгоняют. Эта двойная защита, казалось, произвела впечатление на двух молодых волшебников, прежде чем они поспешно привели в боевую готовность своих собственных демонов.
   - А-а-а, - протянул Пен, предусмотрительно обходя вокруг потрясенного магистрата и прячась за его спиной.
   - Нет, господин, вы не можете! - воскликнула волшебница, пытаясь схватить Тронио за руку. - Он сдался! - Тот отпрянул от нее, его лицо исказилось.
   Из-за того, что все внимание было приковано к драме, разыгравшейся вокруг Пена, никто не заметил фигуру, появившуюся у них за спиной. Но стражники расступились перед ним, сами не зная почему. От его появления по всему двору, как волна от борта лодки, разлилась оцепенелая тишина. Все присутствующие ясновидящие люди обернулись, разинув рты, и все демоны, кроме Дез, внезапно впали в панику, как лошади, бешено мечущиеся по загону, из которого они не могут выбраться. Тронио поднял глаза и замер.
   - Я Ироки, - дружелюбно представился Ироки, но его глаза были совсем не дружелюбными. И не человеческими. - С тобой покончено, - сказал... не-Ироки.
  

Глава 17

  
   Ироки раскрыл ладонь в жесте, который совсем не походил на благословение, и приоткрыл губы. Крик демона, вырвавшегося из души Тронио, словно раскаленная проволока, пропущенная через формовочную пластину, был слышен только ясновидящим; два молодых мага схватились руками за головы в попытке заглушить его - тщетно, учитывая, что эта боль проходила не через уши.
   Аликстра скользнула к Пену, и они встали рядом, как опечаленные свидетели, которым поручено присутствовать при повешении. Ее ласка съежилась, но решительно прижалась к ней. Она укрыла ее, как ребенка, которому велели спрятать испуганное личико за юбку матери.
   Крик Тронио, раздавшийся вслед за этим, был слышен всем в особняке, подумал Пен.
   - Я знаю, что он чувствует, - пробормотала Аликстра сквозь стиснутые зубы. - Теперь он знает, что чувствовала я.
   - Думаю, даже больше, - пробормотал в ответ Пен. У этой пары было двадцать или тридцать лет, чтобы врасти друг в друга, как корни или разрастающаяся опухоль. Между ними, конечно, не было любви, но Тронио, несмотря ни на что, пытался удержать своего демона, как скряга, наблюдающий, как его единственный сундук с сокровищами тонет в море, и борющийся с искушением прыгнуть за ним. Слишком поздно. В руках Бастарда плачущий демон уже уносился прочь, в белое ничто, из которого он когда-то возник.
   Присутствие бога должно было быть разрушительной уверенностью для каждого человека, находящегося там, ясновидящего или нет, хотя некоторые могли не совсем осознавать источник благоговейного страха, который так сильно скребся в их душах. Предвкушение смерти. Слишком много потустороннего мира, чтобы смертные могли его охватить. И... разгневанного, да. Если все остальные зрители были потрясены ударом грома, то Тронио и Ироки стояли в центре удара молнии.
   Затем, так же быстро, как и в темноте подземелья Вилнока, утренний двор наполнился еще большим Отсутствием, и не один человек вскрикнул от растерянности. Тронио скорчился, свернувшись калачиком, издавая нечленораздельные звуки, слишком сердитые, чтобы быть плачем, и был расплющен, словно колесами осадной машины, которую Пен когда-то представлял себе.
   Ироки опустился на каменные плиты и сел, вытянув ноги, ему было едва ли лучше. Он вытер губы тыльной стороной ладони. - Фух, - еле слышно произнес он. - И разве это не самая отвратительная вещь, которую я когда-либо глотал? - Его зеленые глаза были огромными. - Это как ампутация. Только никто не заставит меня есть пораженные гангреной конечности.
   Все волшебники Тасалона стояли на коленях, либо в знак уважения, либо в смятении, либо все еще сражаясь со своими демонами; как и несколько других более чутких слуг или стражников, с таким же почтением, но с меньшим пониманием, к замешательству своих товарищей. Старейший волшебник лежал ничком, раскинув руки, глава ордена в тревоге стоял на коленях рядом с ним. Танар, как заметил Пен при беглом осмотре, вопреки его приказу вышла из своих покоев, он не был уверен, как давно, и стояла, как завороженная, перегнувшись через перила галереи.
   С противоположной стороны также появилась леди Ксарре, в чем-то вроде халата, поддерживаемая служанкой. Она, мрачно нахмурившись, оглядела свой внутренний двор. На минуту воцарилась удивительная тишина, как после бурной вечеринки с вином или небольшого сражения. Желание Ироки исполнилось?
   Тишина была нарушена слабым стуком последнего опрокинутого цветочного горшка, который развалился на части, рассыпав грязь по каменным плитам. При таком количестве находившихся рядом и обезумевших демонов хаоса было бы несправедливо обвинять во всех беспорядках бедную роту стражи - разбитая посуда, примятая трава, опрокинутые скамейки, люди с синяками и кровоточащими ранами - несомненно, среди и без того неуклюжих здоровенных мужчин проявилась еще большая неуклюжесть. Слава пяти богам, что ничего не загорелось.
   Святой-сержант двинулся первым, опустившись на одно колено перед Ироки в позе, слишком военной, чтобы быть подобострастной. Он вежливо поклонился, хотя и был представителем совсем другого бога.
   - Благословенный Ироки. Все присутствующие здесь к вашим услугам. - Его капитан выглядел немного удивленным этой новостью, но подавил свои возражения. - Можно ли нам знать, - сержант запнулся, - все?
   Ироки ткнул большим пальцем в сторону Пена. - Если хочешь слов, то вон тот парень с мисс Большая Демон - нужный человек. У него слов больше, чем у любого другого.
   Прикосновение кончиков пальцев Пена к плечу Аликстры подсказало ей оставаться на месте - это был вопрос, была ли она более склонна крепко держаться за него или убежать. Он прочистил горло и шагнул вперед. У Пена было множество колкостей, которые он хотел высказать главе капитула своего ордена, но из этих троих он должен был в первую очередь убедить магистрата - капитан городской стражи находился здесь только по законному ордеру магистрата. Пену всегда было легче всего следовать за правдой, несмотря на то, что этого Бастарда называли богом лжецов. И, как вспомнил Пен, богом правосудия, когда все остальные виды правосудия терпели неудачу - упрек Середины Лета Зиме.
   Что, вероятно, так же неприятно, как и любой другой упрек, пробормотала Дез, так что действуй осторожно.
   Да.
   Повысив голос, чтобы его было слышно на весь двор - действительно, в этом месте была отличная акустика, - Пен сказал: - Как я начал представляться, прежде чем меня прервали, я ученый Пенрик из Вилнока, придворный волшебник герцога Орбаса.
   Старший и младший волшебники удивленно подняли головы.
   Не думай, что это только из-за имени Юрго, дорогой, сказала Дез.
   Но я здесь не в качестве его дипломатического посланника, возразил Пен.
   Разве это не вычурное название для шпиона?
   Как лебедь для утки. А теперь помолчи.
   - Мой мандат исходит от высшей Власти, - продолжал Пен, не снижая громкости, - как вы все здесь только что видели. - И, считая сержанта, не трое, а пятеро храмовников должны дать перекрестные показания по невидимым частям тела, ха. - Почему белый бог доверил это задание нам, а не кому-либо в великом Тасалоне, мне следует оставить на ваше размышление, но все остальное я объясню вам чуть позже.
   - Обвинение, которое занимает меня как должностное лицо моего ордена, касается только святотатства - Тронио и министр Метани вдвоем недавно разработали план использования элементальных демонов в качестве инструментов тайных убийств своих политических соперников. Их жертвами в последние месяцы стали министр Хетел, министр Фассо и лорд-регент принц Рагат. Генерал Аделис Эрисайдия должен был стать четвертым, и именно так Орбас и я оказались втянуты в эту историю. Вчера я давал показания обо всем этом лорду-регенту Нао и принцессе Ларис.
   Ах, все эти имена вызвали тревогу у придурков. Неплохо выложить их на стол как можно скорее.
   Глава капитула заявил: - Ученый Тронио сказал, что у него есть приказ от лорда-регента Бордана о вашем аресте.
   - Он показывал его вам в письменном виде? Скрепленный печатью и подписью?
   - Я... ученый Тронио давно известен как доверенное лицо министра Метани и его племянника.
   - Значит, только устно?
   - Э-э... да? - Казалось, это был первый момент, когда глава капитула задумался о том, что это может быть проблемой.
   Дез почти замурлыкала. Интересно. Пен чуть не замурлыкал в ответ. Однако это помогло лишь наполовину. Письменный документ подтвердил бы причастность Бордана, но его отсутствие ничего не доказывало.
   - Хотя святотатство, вызванное жестоким принесением в жертву демонов, находится в моей компетенции, преступления, для которых оно было использовано, по праву принадлежат властям Тасалона. Ваша честь, - Пен повернулся к магистрату, - могу я узнать ваше имя, господин?
   - Пасия, - сказал магистрат. Ни в коем случае не соглашаясь с этим, но внимательно слушая. Хорошо.
   - Среди всей этой компании есть судебный писец?
   Брови Пасии взлетели вверх, и он сделал жест. От входной арки осторожно вышла женщина в сером костюме ордена Отца, с ящичком для письма на ремне через плечо, которая держалась в стороне от беспорядков.
   - Значит, здесь есть все необходимое для проведения предварительного расследования, - радостно сказал Пен.
   Правда, пробормотала Дез, Тронио похож на цыпленка, который сам принес себе кастрюлю и лук.
   Святая скупость за работой? Тревожная мысль. Насколько эффективными были молитвы Ироки?
   - Задача моего бога здесь выполнена, - продолжил Пен, с напоминанием махнув рукой святому, все еще сидевшему на плитах и слушавшему с молчаливой признательностью, - но лично я хотел бы многое узнать, и рассказать об этом может только оставшийся в живых Тронио. Так что лучше, если вы сможете сделать письменные заверенные копии моих показаний - они понадобятся лорду Нао, а также лорду Бордану и императрице-матери. И все, что потребуются вашей городской иерархии. Думаю, что в другом конце двора леди Ксарре осталось достаточно целых скамеек для этой цели...
   В этот подходящий момент спустилась леди Ксарре, поддерживаемая двумя слугами и собственной секретаршей. Она, должно быть, слушала все это через свою галерею, пока каким-то образом поспешно переодевалась в утреннее платье, достаточно красивое, чтобы соответствовать ее роли. Это внезапное изменение ее статуса с подозреваемой в укрывательстве шпионов на оскорбленную дворянку, страдающую от необоснованного вторжения в ее дом, с непредвиденными связями в высших правительственных кругах и, возможно, в высших святых кругах, вывело магистрата, капитана и главу капитула ордена из равновесия.
   Что ж, магистрат, вероятно, выдал ордер, но все же. Опытный судоходный магнат была не из тех, кто упускает преимущество в переговорах. Пен бросил быстрый взгляд на ее дочь и убедился, что ту убрали с глаз долой в свои покои, где, как надеялся Пен, у Танар хватит ума остаться на месте вдвоем с Киттио. С вежливым поклоном и вступительной речью, которая привлекла все внимание к леди Ксарре, Пен отступил на шаг, чтобы восхититься ее исключительно искусным мастерством.
   К тому времени, как леди Ксарре закончила составлять список жалоб, начиная с раннего часа и совершенно неоправданной жестокости, с которой они ворвались в дом, и заканчивая травмами, причиненными ее слугам и собакам, Пен с сожалением, хотя и без удивления, узнал, что несколько последних были убиты, и с облегчением узнал, что все слуги живы. После того, как все вокруг увидели разрушения в ее доме и оскорбления в адрес ее почетных гостей, включая благословенного святого, трое краснолицых представителей власти, если и не превратились совсем в смущенных школьников, то были откровенно рады вернуть дело в руки Пенрика.
   Сначала он убедил капитана, что большую часть его людей можно отправить обратно в казармы, за исключением нескольких, которые, по его мнению, были необходимы для поддержания физического контроля над Тронио, хотя сержант, конечно, остался. Пен подумал, что он мог бы остаться, независимо от приказа или нет. Пену также хотелось бы избавиться от волшебников, особенно от того молодого человека, с которым он познакомился у Метани, но ему придется решать проблемы с этой стороны по мере их поступления. Он предложил главе капитула разместить их как можно дальше друг от друга.
   Дез наблюдала за уходом стражников с удовлетворением, граничащим с ликованием. Сорок болтливых языков будут готовы разнести эту новость по казармам и городу. На фоне новостей о разобщении министра Метани общественное мнение должно склониться к определенному мнению. Пен также ожидал, что все запутается, вспомнив о постоянно меняющихся слухах, связанных с нападением на Аделиса.
   В промежутке между его сценическими указаниями и указаниями леди Ксарре все они оказались в дальнем конце двора, в основном сидя. Леди Ксарре позволила магистрату занять главное место, хотя сама расположилась на равных с ним, восстановив свой авторитет хозяйки в молчаливом соперничестве с его властью. Ироки подошел и уселся, скрестив ноги, у ее ног, что действительно нарушило порядок старшинства. Пен посадил встревоженную Аликстру за своим правым плечом - каждый присутствующий волшебник или ясновидящий, должно быть, уже задавался вопросом, кто она такая.
   - Все будет хорошо, - прошептал ей Пен, и у него хватило ума не добавлять "Я надеюсь". Ее доверчивый кивок был одновременно лестным и обескураживающим.
   На протяжении всей первой части Тронио продолжал что-то бормотать и хныкать на плитах, пока Пен не начал задаваться вопросом, не сошел ли он с ума в тот момент, когда из него вырвали демона, пресекая любые попытки вытянуть из него показания. Но к тому времени, как двое стражников подняли его и подвели к скамье в центре нового круга, он уже успокоился и начал оглядываться по сторонам. И думать? Его взгляд скользнул по святому, но он злобно посмотрел на Пенрика. И на Аликстру с изумленным гневом.
   Когда писец уселась и привела себя в порядок, положив на колени дощечку для письма и приготовив перо, Пен обменялся с ней кивками, подписался знаками богов, подтверждая свои показания под присягой, и начал.
   - Начнем с самого начала, со стороны Тасалона: спустя некоторое время после смерти прежнего императора, девять месяцев назад, власть Метани в новом регентском совете оспаривалась, как я понимаю, главным образом лордом-регентом принцем Рагатом и его сторонниками. Министру Метани было недоступно военное решение, поскольку он был не в ладах с большей частью армии еще до катастрофы в долине Витими, а Рагат пользовался у них популярностью, поэтому он искал другой путь, более окольный.
   - Мой первый вопрос к Тронио, - Пен решил обойтись без почтительного обращения, хотя этот человек пока что потерял только статус мага, а не звание жреца, - как именно получилось, что ты и Метани объединили свои усилия для того, что, несомненно, казалось идеальным планом покушения, настолько тайным, что нельзя было даже предположить, что вообще имело место какое-либо убийство. Храмовники, получившие образование в моем ордене, понимают, хотя это и не очень хорошо известно за его пределами, что демоническая магия не может быть использована для убийства. О чем меньше говорят, хотя среди знающих людей также известно, что это не совсем так - демоническая магия может быть использована только один раз, после чего бог изгоняет демона из его носителя через смерть жертвы. Обученные храмовые демоны достаточно сильны, чтобы противостоять такому использованию, и большинство волшебников не хотели бы терять свои силы. - Пен указал на других волшебников, собравшихся в кругу и напряженно слушающих. - Вам не нужно верить мне на слово - другие здесь присутствующие могут подтвердить этот факт. - Несколько неохотных кивков.
   - Метани и Тронио нашли альтернативный способ. Возьмите какого-нибудь совершенно необразованного человека, который ничего не знал об этой теологии, снабдите его новорожденным элементалем, еще более невежественным и беспомощным, и используйте его как орудие убийства, потеряв элементаля, но сохранив нетронутым демона Тронио. В качестве дополнительного преимущества человека можно было использовать снова и снова, заряжая его, как арбалет, новой стрелой элементаля. Одна из их ошибок заключалась в том, что они думали, что такой инструмент может оставаться настолько невежественным. Или что наш бог так же не обратит внимания на благополучие ее души, как и они сами.
   Тронио приподнялся со своего места и закричал: - Я никого не убивал! Это была она! - Он указал на Аликстру, которая вздрогнула. - Три раза! Почему эта деревенщина святой не съест ее демона?
   - На самом деле, - сухо сказал Пен, - эта деревенщина - бог, который ест. Тебе нужно подумать об этом.
   Магистрат и капитан городской стражи насторожились при этом обвинении и с тревогой посмотрели на Аликстру, которую ответила тем же.
   - Аликстра обязалась дать показания под присягой по всему этому делу, свидетельницей которого она лично была, перед лордом-регентом Нао для использования высшим советом, в обмен на смягчение тех обвинений, которые ей должны предъявить. Поскольку она уже была помилована самим нашим богом в Вилноке, когда Он постановил, что она должна сохранить и развить своего демона для нашего ордена, я ожидаю, что лорд-регент Нао будет, - не настолько тупоголовым, - достаточно проницательным, чтобы не спорить.
   В отличие от Тронио, пробормотала Дез.
   Капитан и магистрат слегка насторожились, еще не убежденные, но и не в восторге от перспективы арестовать волшебницу неизвестной силы. На то были причины, по которым орден Бастарда действовал самостоятельно. Они посмотрели на главу капитула, который поморщился.
   - В настоящее время, - вставил Пен, - Аликстра находится под законной опекой Храма Орбаса, через меня. Поскольку мне поручено заботиться о ней непосредственно от святой руки белого бога в Вилноке, я надеюсь, что вы тоже проявите благоразумие.
   Глава капитула казался добросовестным человеком - впрочем, все трое были такими, - но он должен был радоваться, что ему не свалился на голову этот политически колючий клубок ежевики. - Мне это кажется хорошим решением, - осторожно сказал он. Он просиял, поворачиваясь к магистрату и капитану. - Тронио теперь полностью в вашем распоряжении. Поскольку он потерял своего демона, его можно спокойно передать в руки обычных органов правосудия. - Получатели, похоже, не были в полной мере благодарны за этот утешительный приз.
   Тронио начал понимать, что с сокрушительной потерей своего демона его беды не закончились, а только начались.
   - Итак, Тронио, - продолжал Пен, - кто придумал этот план? Ты или Метани?
   - Метани, - тут же сказал он. В его голосе было слишком много облегчения, чтобы это было ложью? - Он пришел ко мне несколько лет назад с этим, по крайней мере, с первой версией. Я сказал ему, что нет, я не могу этого сделать, потеряю своего демона, как и любой волшебник, и не хотел бы иметь с этим ничего общего. - Тронио нахмурился. - Он сказал, что почерпнул эту идею из рассказа какого-то волшебника из Патоса, который попробовал это и потерпел неудачу.
   - Это, наверное, ученый Кирато из Патоса? - спросил Пен, и по его телу пробежала дрожь ужаса. Был ли Пен каким-то отдаленным образом ответственен за все это?
   - Кажется, так звали того человека. Сам я никогда не встречался с ним. Метани позвал его и предложил ему это, но он отказался. Только тогда Метани вернулся ко мне.
   Это значит, ни ты, ни Кирато, резко сказала Дез. Перестань брать вину на себя, Пен. Предоставь это тем, кто усердно трудился, чтобы заслужить это.
   - А использование дикого колдуна в качестве щипцов на длинной ручке? - спросил Пен. - Твоя идея или его?
   - Не помню, - уклончиво ответил Тронио. - Мы обсуждали это, и идея возникла между нами.
   Значит, Тронио, оценила Дез. Хотя, я думаю, Метани был в восторге.
   - А тебе не приходило в голову, что это святотатство?
   - А почему так должно быть? - резко спросил Тронио. - Бог обычно избавляется от лишних элементалей примерно таким же образом. И великие люди на протяжении всей истории нанимали убийц для поддержания своих сил. Это считается преступлением, только если их сторона проигрывает, не говоря уже о святотатстве. Я не видел причин, по которым две части не могли бы быть объединены во имя справедливости. Рагат замышлял государственную измену, чтобы взойти на трон вместо своего юного племянника, а его сын, лорд Элло, стал бы его преемником. - Его страстные оправдания граничили с истерией. - Не может быть никакого преступления в том, чтобы защитить мальчика-императора от этого!
   - Что ж, - вздохнул Пенрик, - это будет решать высший суд Тасалона. Но теперь ясно, что такое злоупотребление демонами осуждается их Повелителем. И очевидно, не случайно, что это было проделано так публично, перед таким количеством свидетелей. Кто-то, должно быть, хочет, чтобы слухи распространились, чтобы отпугнуть подражателей. Метани уже был осужден за это более высоким святым судом, чем любой из присутствующих здесь. Тебе решать, какого вердикта, по твоему мнению, у тебя больше оснований опасаться, но я знаю, от какого ты никогда не уклонишься.
   - Если бы это сработало, это могло бы иметь важное военное значение для империи! - защищался Тронио.
   Представлял ли Тронио себя будущим генералом демонов? Это видение заставило Пена содрогнуться. - Любая армия, которая попытается это сделать, - возразил он, - потерпит быстрое и сокрушительное поражение. Как ты, возможно, только что обнаружил. - Что привело к некоторым интересным вопросам о некоторых военных катастрофах в истории... Метани и Тронио были не первыми, кто додумался до такого плана.
   Не сейчас, Пен, вздохнула Дез.
   Аликстра, нахмурившись, задала свой собственный вопрос. - И чья это была идея - угрожать моему пятилетнему сыну кастрацией и порабощением, если я откажусь сотрудничать?
   Магистрат Пасия удивленно моргнул, впервые осознав сложность, которая могла скрываться за ее загадочным помилованием.
   - Метани, - поспешил повторить Тронио. С такой уверенностью, что, вероятно, не требовалось, чтобы святой сержант, слушавший так внимательно, решил, что это правда.
   - Тебе не пришло в голову возразить ему? - мягко спросил Пен. - В твоем качестве жреца, если не волшебника?
   Тронио посмотрел на него с легким изумлением. - Горничная была его служанкой, а не моей.
   На самом деле, он удивительно непрошибаем, сказала Дез. Думаю, отправится на виселицу, все еще настаивая на своей правоте.
   Ему напомнили, что судить душу человека должны боги, а не Пенрик. И он был рад, что предоставил это им. Хотя, если Тронио будет так глух к их богу до своей смерти, его шансы после смерти начинали казаться такими же ничтожными, как у Метани. Возможно, просто нужно было время, чтобы все это осознать. Не прошло и двух дней с тех пор, как мир бывшего волшебника перевернулся, но Пену казалось, что прошел целый год.
   Ты слишком милосерден, сказала Дез. В ее голосе не было осуждения. Скорее... нежность.
   - Думаю, - сказал Пенрик, поворачиваясь к Аликстре, - тебе лучше дать показания о Тронио под присягой прямо сейчас.
   Да, согласилась Дез, пусть она выскажет свою правду вслух перед тем, кто согрешил против нее. Пен понимал, что при обычном ходе судебного разбирательства именно обвиняемый имел право встретиться лицом к лицу со своими обвинителями, но на этот раз все было скорее наоборот.
   - Придерживайся своего непосредственного опыта общения с ним. Все будет хорошо, как при твоем признании в Вилноке. Возможно, тебе придется позже повторить или расширить кое-что из сказанного лорду Нао и принцессе Ларис, когда у них будет возможность задавать свои вопросы.
   - Вы пойдете со мной? - с опаской спросила она его.
   - На каждом шагу, - пообещал Пен. Он понизил голос. - Пока не упоминай о местонахождении Аделиса. А о приеме у Метани - только то, чему ты была непосредственным свидетелем перед тем, как уйти с Киттио. Магистрату не нужны слухи, не так ли?
   Она сглотнула и кивнула. Успокоенная - не безосновательно, молился Пен - она повернулась к импровизированному следственному суду, подписалась знаками богов и начала свой рассказ. Еще раз. Практика помогала ей сохранять самообладание в самые трудные моменты. Сдержанный гнев, с которым она это произносила, был далек от безумного отчаяния, с которым она призналась ранее.
   Ей лучше быть сдержанной, сказала Дез. Теперь она волшебница.
   Да. Я очень горжусь этим.
   Трое представителей власти, слушая ее, становились все мрачнее и мрачнее, особенно магистрат и глава капитула. Когда в этом безжалостном новом свете были раскрыты все темные тайны Тронио, он почти ничего не сказал, кроме невнятного бормотания, хотя при более осуждающих подробностях судорожно сглотнул, рефлекторно пытаясь использовать силу, которой больше не обладал.
   Молодой волшебник некоторое время озадаченно наблюдал за Пенриком. Когда Аликстра закончила свой рассказ, отметив, что Боша все время был с ней на приеме у Метани, пока она не ушла со своим сыном, он повернулся к Пенрику.
   - Вы не назвали мне свое настоящее имя, когда мы встретились позавчера вечером. Сколько еще из того, что вы мне сказали, было ложью?
   - Что ж, я действительно проходил обучение в семинарии в Роузхолле. В то время я вряд ли мог рассказать о своей настоящей миссии. Если бы Тронио не уехал до того, как прибыли мы с благословенным Ироки, события той ночи могли бы сложиться совсем по-другому. - И, с точки зрения Пена, возможно, это было бы еще более катастрофично, даже если бы им с Ироки удалось загнать Тронио в угол в каком-нибудь тихом уголке и оставить его без сознания, а также лишить его демона. Подсчитайте наши неоднозначные благословения?
   Магистрат вставил: - Значит, благословенный Ироки все это время был с вами, ученый Пенрик?
   - Ага, - сказал Ироки со своего места у ног леди Ксарре.
   - Мы вместе все еще искали Тронио у цистерн, когда я впервые встретил министра Метани, - пояснил Пен. - К тому времени он уже был одержимым призраком. Сначала мы даже не были уверены, кто он такой. Или кем был.
   - Он был совсем свежим, - сказал Ироки. - Никогда не видел такого новенького призрака. Или такого безумного.
   - Я никогда не видел тебя там, благословенный, - сказал молодой волшебник.
   - Как только мы встретили разобщенного призрака, - сказал Ироки, - и убедились, что Тронио не найти, Пенрик попросил меня как можно скорее проводить леди Танар домой. Не рассказывая ей ничего из того, что видели, чтобы не расстраивать ее: было ясно, что эта вечеринка - не место для молодой женщины.
   Это было принято с понимающими кивками. Леди Ксарре сказала: - Я очень благодарна тебе за это внимание, благословенный.
   Он наклонил голову в спокойном знак согласия.
   - Аликстра и Боша, - грубо сказал Тронио. - Они были вместе. Да, она не использовала своего демона, но Боша - известный отравитель. Кто-то, должно быть, помог удержать Метани. Значит, они вдвоем!
   Сержант посмотрел на святого, а магистрат на них обоих.
   - Не-а, - просто ответил Ироки.
   Аликстра холодно ответила: - У нас была более важная задача.
   Тронио стиснул зубы от скрытого оскорбления.
   Затем магистрат приступил к короткому перекрестному допросу всех причастных, за исключением леди Ксарре, чей нахмуренный вид все еще заставлял его подергиваться. К облегчению Пена, его внимание было сосредоточено на более ранних странных убийствах - возможно, для расследования смерти Метани был назначен какой-нибудь высокопоставленный магистрат в городе. Ответы Аликстры были точными и краткими. Тронио все больше и больше запутывался в самооправданиях и все более диких обвинениях в адрес других, которые магистрат и сержант выслушивали внимательно, но без особого выражения. Никто больше не приставал к святому, который наблюдал за всем этим с заинтересованным видом человека, забавляющегося праздничным спектаклем на портике храма.
   В конце концов, магистрат приказал женщине-секретарю раздать каждому свидетелю письменные показания, чтобы те подписали их. Ироки принесли многочисленные извинения за это; он прикусил язык, старательно выписывая свою фамилию. Пен аккуратно подписался, полагая, что магистратская стенография станет увлекательной новой системой письма, с которой стоит познакомиться поближе. Подпись Аликстры была четкой и ясной. Тронио сначала отказывался, но потом сумел что-то сердито нацарапать. Писарь отложила перо, сложила бумаги в свой письменный ящичек и закрыла его.
   - Здесь достаточно материала, - сказал магистрат, вставая, - чтобы задержать ученого Тронио и представить дело моему собственному начальству.
   Да, Пен мог себе представить, что он захочет отправить все это наверх при первой же возможности.
   - Мне нужен адвокат, - сказал Тронио. Конечно, это несколько запоздало - раньше этот человек воображал, что он намного выше таких мирских потребностей?
   - У вас будет возможность нанять адвоката позже. - По знаку магистрата капитан взял на себя задачу вывести нового заключенного. Когда тот покидал внутренний двор, плечи Аликстры опустились, она расслабилась, как кошка, которая до того стояла с выгнутой спиной и ощетинившись.
   Пен остановил главу капитула, который хотел последовать за ними, дотронувшись до его руки.
   Жрец сглотнул и повернулся к нему. - Да, ученый Пенрик?
   - Юридические вопросы я оставляю на усмотрение ордена Отца. Но правильно ли я понимаю, что Тронио был членом вашего капитула и, следовательно, находился под вашим наблюдением и духовным руководством?
   - Я... да, он числился в списке. Жил с нами, когда не был занят выполнением заданий министра или правительства. Но все понимали, что он был человеком Метани.
   - Понимаю, что вы не ясновидящий, но почему ваш руководитель волшебников никогда не обращал вашего внимания на растущую и заметную порчу демона Тронио и, соответственно, его наездника?
   Старший волшебник перевел укоризненный взгляд на своего начальника, заставив того съежиться. Ах, так вот как это было. - Тронио - очень высокопоставленный человек, - сказал глава капитула. - Он проработал там много лет, прежде чем меня повысили до должности, и еще дольше служил имперскому правительству. Он был не из тех, кому задают вопросы. И не из тех, кто терпит возражения от младших по званию.
   - А теперь он пал и тем самым опорочил орден белого бога в Тасалоне. Полагаю, вы способный администратор, но, как у старшего жреца, ваша забота о членах вашего капитула должна быть не только материальной. Я возвращаюсь в Вилнок, где у меня есть другие дела, но мне кажется, что здешнему ордену нужно кое-что подчистить, помимо того, что выпало на долю магистратов.
   - Я... даже не знаю, с чего начать.
   - Что ж. - Губы Пена растянулись в улыбке, не достойной Боши. - Полагаю, вы могли бы начать с молитвы.
   Настоятель капитула оглядел двор, который так недавно был тронут богом. Поскольку на этот вопрос не было ответа, который не усугубил бы ситуацию, он благоразумно промолчал. - Совет понятен, господин.
   Он удалился вслед за группой магистрата.
   На несколько мгновений среди оставшихся воцарилось долгое напряженное молчание, пока не стало ясно, что никто из захватчиков не собирается возвращаться. На другом конце двора несколько слуг Ксарре занялись унылым делом - уборкой.
   Пен, уставившись на вход и снова привыкая нормально дышать, спросил Ироки: - Итак. благословенный. О чем именно ты молился прошлой ночью у того пруда с рыбками?
   Ироки пожал плечами. - Попросил бога позволить мне закончить эту работу за Него как можно быстрее, чтобы мы оба могли вернуться к моей реке.
   - Ничего более... конкретного?
   - Нет. Я не дурак. Лучше предоставить это Ему. - Ироки колебался. - Понимаешь, я бы попросил слишком мало.
   - Ага, - сказал Пен.
  

Глава 18

  
   К счастью, вторжение стражников не достигло кухонь Ксарре. Поскольку время завтрака давно прошло, леди Ксарре пригласила своих незадачливых почетных гостей на поздний обед в дальнем и менее затоптанном конце двора. Сразу же после этого Пен поднялся в покои Боши, чтобы написать тщательно продуманную записку принцессе Ларис и лорду Нао. Нарастающий беспорядок в политике высшего Тасалона, должно быть, сегодня беспокоил их обоих; вероятно, просто заявиться к ним в гости - не самая лучшая идея. Не в последнюю очередь потому, что он не хотел оказаться вместе с Аликстрой в ловушке по ту сторону городских стен, пока все еще было так неспокойно.
   Он кратко изложил утренние события и смиренно попросил их разъяснить, какие дальнейшие показания потребуются от него и Аликстры. Будет ли он смиренно подчиняться таким приказам, если и когда они поступят, он решит позже. Но сейчас было бы лучше, если бы они получили рассказ очевидца до того, как искаженные слухи смогли бы повлиять на них. Он вручил запечатанное письмо доверенному человеку в ливрее Ксарре, чтобы тот передал его непосредственно в руки Нао или Ларис, ожидая ответа, если таковой последует. Что заставит и его самого ждать, радуясь возможности перевести дух.
   Что у него не получилось. Как только он вышел, его привлекли к лечению ран слуг Ксарре, он не смог отказать в просьбе леди. По крайней мере, это избавило его от отправки на псарню, где ему пришлось бы иметь дело с чем-то похуже. Он воспользовался возможностью усадить Аликстру у себя за спиной, чтобы она понаблюдала за некоторыми тонкостями восходящей магии. За этим обязательно последовала прогулка по территории и конюшне в поисках подходящей помойки, в которую можно было бы сбросить накопившийся хаос, что, как он надеялся, также было поучительным для нее.
   Киттио отвлекли от неприятного визита в питомник, позволив покатать плетеную коляску по двору конюшни, притворяясь лошадью. Втайне завидовавший ему Пен - который в детстве счел бы такое транспортное средство настоящим чудом - быстро уговорил его по очереди возить и кататься на нем, что дало Пену шанс испытать себя возчиком, не смущаясь просьбами к другим людям. Мать Киттио, скрестив руки на груди, с глубоким изумлением наблюдала за игрой, как и конюх Ксарре.
   Поскольку его посланец еще не вернулся, Пен предложил помощь леди Ксарре с ее больными суставами, объяснив, что для восстановления таких возрастных повреждений требуются небольшие целенаправленные процедуры, рассчитанные на недели и месяцы, а то, на что у него будет время, принесет лишь незначительное улучшение. За процессом внимательно наблюдала Аликстра и с озадаченным любопытством Танар и верная секретарь леди Ксарре.
   Так было заполнено время до ужина, когда наконец вернулся посыльный в ливрее. Он пришел с запиской, а не с отрядом охраны, так что, вероятно, все будет в порядке. ...Вероятно. Пен тут же вскрыл конверт, рассыпав сургуч по скатерти, и прочел записку при свете свечи.
   - Нам с тобой приказано присутствовать при встрече с лордом Нао завтра, в середине дня, - сказал Пен встревоженной Аликстре. Она с опаской кивнула. - Благословенный Ироки тоже приглашен, хотя они и не приказывают ему. - Не осмеливаются, прочитал между строк Пен.
   - О! - Аликстра с надеждой посмотрела на святого. - Ты бы тоже пошел со мной, благословенный? Чтобы засвидетельствовать это мне?
   Его защита для нее была бы исключительно в сфере моральных убеждений, но... хотя оскорблять любого бога было плохой идеей, раздражать бога случайностей и несчастий, оскорбляя его любимый сосуд, было, возможно, худшим выбором. Как это было недавно и наглядно продемонстрировано. Ироки мог бы стать для нее лучшим защитником, чем Пенрик и Дездемона, вместе взятые.
   - О, да, - легко согласился Ироки.
  

* * *

   На следующий день в назначенный час они все трое прибыли во дворец Ларис и Нао, куда их без всякого ожидания пропустил почтительный дворецкий. Аликстра и Ироки снова были одеты в те же строгие наряды, в которых они были у Метани. Поскольку одежда Пена в стиле Вилда была в плохом состоянии и выглядела как фальшивый флаг, он выбрал наименее броскую тунику, которую смог найти в гардеробе Боши, и свои собственные брюки, поскольку брюки Боши были бы ему коротки. Танар пожертвовала серебряный пояс от своей белой туники, насколько тот соответствовал его призванию.
   Дворецкий провел их в тот же дворик для приемов с апельсиновыми деревьями, который Пен уже видел раньше. Пен чуть не споткнулся, увидев людей, расположившихся в тени навеса на стульях по кругу, которые повернулись, чтобы посмотреть, как дворецкий объявляет их. Помимо Нао и его секретаря, присутствовал гораздо более пожилой человек в пятицветном одеянии и характерной шапочке верховного жреца Тасалона, по давней традиции главного прелата Храма в Сидонии, в сопровождении священнослужителя в сером одеянии с пышной косой и ящичком для письма. И рядом с Бошей - Аделис.
   Аликстра ахнула при виде последнего. Ироки ободряюще сжал ее руку.
   Верховный жрец немедленно поднялся на ноги и поклонился Ироки. Мгновением спустя остальные мужчины сделали то же самое, даже Нао и Аделис. Пен не думал, что верховный жрец был ясновидящим, хотя и не был уверен в помощнике, но тот не ошибся в идентификации. - Благословенный Ироки, - сказал верховный жрец. - Храм Тасалона к вашим услугам.
   Нао прочистил горло. - И мои домочадцы тоже.
   Как бы ни был обескуражен рыбак из Пефа таким высоким обществом, святой не растерялся; он ответил пятикратным знаком богов, направленным в основном по кругу. - Благодарю вас, ваша светлость, милорды.
   Пен отвесил поклон верховному жрецу, который, бросив на него проницательный взгляд, протянул руку с перстнем, символизирующим его должность. Пен наклонился, чтобы поцеловать его, пробормотав: - Ваша светлость оказывает мне честь.
   С натянутой улыбкой Аделис по-солдатски пожал руку Пену, напомнив ему об их прощании на пристани Вилнока почти три недели назад. От его нарочито нейтральной гражданской одежды исходил слабый аромат морской соли. - Когда ты приехал? - спросил его Пен. - Ты хорошо провел время.
   - До сих пор я так и думал. Вчера днем мы высадились и тайно отправили помощника Грии в город, чтобы связаться с принцессой и лордом Нао и получить инструкции. По возвращении он рассказал нам... что я могу сказать. Мы с Грией провели все время путешествия, разрабатывая тактические планы на все возможные случаи. Кроме того, который нас поджидал. Сколько вы здесь пробыли?
   Пен подсчитал. - Около шести дней?
   - Ой? И город еще не сгорел дотла? У меня до сих пор сохранились самые яркие воспоминания о моем прибытии в тот бедный пиратский порт. Ты что-то притормозил?
   - Один раз, Аделис. Это был только один раз, и только на берегу. ...И пять кораблей, - запротестовал Пен.
   - Я с нетерпением жду, сколько они предложат тебе за то, чтобы ты уехал на этот раз. - Настроение Аделиса казалось особенно приподнятым, несмотря на то, что он выглядел так, словно не спал прошлой ночью. Если не считать прищуренных глаз, более красных, чем обычно, он был в добром здравии.
   Нао сел и жестом пригласил свою августейшую свиту сделать то же самое. Их ждали три пустых стула. Пен посадил Аликстру между собой и Ироки, чтобы они могли ее защитить.
   Боша снова опустился на пол с почти неслышным "ух". Пен не мог сказать, насколько его сдержанная ироничная улыбка была от Боши, а насколько от той дозы макового сиропа, которую он намазал на руки, теперь обмотанные мягким ватином для защиты. Беглый осмотр показал, что они сильно распухли и, несомненно, болезненно пульсировали, хотя суставы и были вправлены для заживления. Пен должен был воспользоваться первым же шансом снова их обработать, которого, увы, пока не было. Но, похоже, евнуха освободили из-под ареста. Или же Нао думал, что его раны сделали его безвредным, что казалось... оптимистичным.
   - Я знаю, что вчера вы получили мое письмо, - сказал Пен Нао. - Но сегодня мы пока не получали особых новостей из города или магистрата. Похороны министра Метани, несмотря ни на что, были назначены на это утро, мы слышали об этом, но ничего о том, как все прошло.
   - Очень уединенно, - вздохнул верховный жрец, - в небольшом храме неподалеку от его дворца. Я совершал богослужение. Мы знали, что все эти обряды бесполезны, но должны были попытаться.
   - Насколько я понимаю, он остался разобщенным.
   - К сожалению, да. Ясновидение подсказывает мне, что он быстро угасает. Я прочитал ваше письмо и получил копию показаний магистрата Пасии, так что не могу сказать, что сильно удивлен. Лорд-регент Бордан был мрачен по этому поводу, но, похоже, примирился. Он был глубоко расстроен разобщением, когда пришел ко мне позавчера. И, ах, его причиной.
   - Он рассказал вам об этом? - удивленно спросил Пен.
   - Просил моего духовного и иного руководства. Он хотел четко заявить, что не принимал участия в жутких политических убийствах своего дяди и ничего не знал о них заранее.
   Поскольку лорд-регент не мог избежать обвинения в государственной измене, если его целью был другой лорд-регент, как Пену напомнили об этом, а убийство принца Рагата было квалифицировано именно так. Отсюда, в первую очередь, и весь этот тайный демонический план. И, может быть, Бордана расстроили не только светские обвинения?
   Тогда он умнее Тронио, сказала Дез.
   Должно быть, он очень быстро принял решение о том, как реагировать на новости Тронио и Рэйча, прежде чем послал их заняться Бошей и отправился на встречу с верховным жрецом по щекотливому вопросу похорон своего дяди. В отличие от Тронио, он, по-видимому, сразу понял, что сохранение тайны невозможно. Какой способ он нашел, чтобы разобраться в этом наборе политических, юридических и теологических сведений? Заблаговременное убийство врагов или, что еще хуже, воображаемых врагов было больше в стиле его покойного дяди, но Бордан получил свободу и теперь мог идти своим путем.
   - Лорд-регент Бордан, - сказал Нао, - предложил компромисс для регентского совета, который, я думаю, удовлетворит все стороны, а также восстановит его надлежащую численность. Ларис займет одно свободное место, а верховный жрец, как нейтральная сторона, - другое. - Он кивнул прелату, который кивнул в ответ, но без особой радости. В конце концов, этот человек уже занимал должность более чем на полный рабочий день. - Ларис и Бордан отправились обсудить это с императрицей-матерью, а также предложение о помолвке, если это ее успокоит. Заметьте, оба эти вопроса обсуждались и раньше, но Метани, когда был жив, заблокировал их. Он искал коллегу-регента, которого мог бы контролировать, а не того, кого никто не мог.
   Взгляд Нао скользнул к Аделису. - Как только все установится, вопрос о снятии с генерала Эрисайдии предыдущих обвинений и восстановлении его на посту в Западной армии должен стать предметом разговоров, а не оружия.
   - Ложных обвинений, - вставил Пен. - Могу дать вам показания под присягой по этому поводу, если это нужно. Я был непосредственным очевидцем. - Пен вздрогнул от невольного каламбура, когда гранатовые глаза Аделиса вспыхнули.
   - Мм, да, - сказал Нао, - насколько понимаю, вы были агентом Адрии, у которого были компрометирующие документы?
   И где он узнал об этом? Возможно, от Аделиса. - В то время. Исходная подделка, с которой все началось, была изготовлена Метани, и это письмо до сих пор хранится в архивах герцога Адрии. Если кому-нибудь понадобится его изучить.
   - Приятно слышать, - сказал Нао.
   - Я сам его видел. Оно было выполнено достаточно искусно, чтобы пройти проверку в канцелярии Лоди, написано на сидонийской бумаге и такими же чернилами, хотя, на самом деле, работать было не с чем. Оно было выполнено рукой писца, и только с подписью Аделиса, которую можно было легко скопировать, если бы у них были образцы.
   - Вполне, - согласился Боша с профессиональным интересом.
   - То, что это было написано рукой писца, должно было послужить для вас подсказкой, - проворчал Аделис. - Если бы я когда-нибудь отправил такую зажигательную вещь, у меня хватило бы ума написать ее самому.
   - Ну, тогда я еще не встречался с тобой, - сказал Пен. Он повернулся к Нао. - Я не знаю, что еще может храниться в скриптории Метани. Эти архивы сейчас в руках лорда Бордана, не так ли? Вместе с остальной частью дворца с призраком.
   - Да. Их чистка тоже, скажем так, скоро станет темой для обсуждения. - И не с иностранными агентами, подразумевалось в его тоне, какой бы святой ни была их миссия.
   Радуйся этому, Пен, сказала Дез. Я рада. Впечатление содрогания.
   Пен, позволив любопытству возобладать над осторожностью, спросил Нао: - Итак... принц Рагат планировал захватить трон для себя и своего сына? Тронио, казалось, искренне так думал, но я не мог сказать, знал ли он о доказательствах или просто позволил министру убедить себя. Последний был известен своими упреждающими нападениями на людей, если еще и не ставших его врагами, то могущих стать ими. - Кивок в сторону Аделиса, который фыркнул. - Целители называют это ятрогенным, лекарством, вызывающим болезнь.
   - Справедливое определение, - сказал Нао. - Я должен его запомнить. То, что Рагата подозревали в подобных намерениях в сплетнях и слухах, само собой разумеется. Было ясно, что он никогда не станет псом Метани. Все, что я могу сказать, это то, что на момент своей смерти он еще не обращался к Ларис с этой идеей. Он, безусловно, должен был убедиться в ее согласии, прежде чем что-то предпринять. Какие планы были у него на уме и, возможно, обсуждались со своим сыном Элло, теперь знают только боги.
   - Мне трудно решить, был ли Тронио честным, преданным дураком или таким же хитрым, как его хозяин, - сказал Пен. - Хотя я не уверен, что это имеет значение в данный момент.
   - Для его души это может быть, - задумчиво произнес верховный жрец. - Боюсь, что его тело утрачено.
   - Как бы там ни было, - ровным голосом произнес Аделис, - должен сказать, я в восторге от того, что моим первым заданием по возвращении в Сидонию не будет война с девятилетним ребенком.
   Нао улыбнулся. - Несколько безухих людей ждут, когда вы поведете их против более сильных врагов.
   Кивок в знак согласия.
   Затем Нао повернулся к Аликстре, которая напряглась, но не сдвинулась с места. Пен не мог не отметить, что, хотя лорд-регент и рисковал, находясь в одной комнате с таинственной убийцей, он не рисковал своей женой. Ее выбор или его? И от страха, и от гнева?
   Благоразумно в любом случае, сказала Дез.
   Оба секретаря достали свои письменные принадлежности - Боша посмотрел на них с легкой завистью - и сам верховный жрец привел к присяге Аликстру и Пена. Хотя, естественно, не Ироки. Побуждаемая Нао, она снова начала рассказывать свою историю-признание, при необходимости ее дополнял Пен. Практика сделала ее краткой и ясной, что, должно быть, оценили секретари. Вопросы Нао были острыми, как и верховного жреца - Пен слышал, что этот человек начал свою долгую карьеру в качестве магистрата около полувека назад, прежде чем подняться по иерархической лестнице Храма. Сейчас ему было где-то семьдесят пять.
   Когда ее рассказ дошел до событий на ступенях дворца Юрго, Аделис тоже вставил несколько слов. Казалось, он относился к Аликстре с тем, на взгляд Пена, слегка безумным уважением военного к врагу, которому почти удалось прикончить его. Поскольку он не вскочил и не попытался немедленно обезглавить ее в отместку, она постепенно расслабилась. В некотором роде.
   Нао более поверхностно коснулся событий на роковом приеме у Метани - у него были более ранние устные показания Пена, пусть и не задокументированные и не записанные под присягой, и показания Пасии, которые были официальными. Аликстра в точности рассказала о том, что видела сама, заканчивая своим отъездом со спасенным сыном. Ироки вкратце описал их первую встречу с разобщенным призраком в цистернах - к настоящему времени у верховного жреца, должно быть, уже есть множество подтверждающих свидетельств о призраке от его собственных храмовых сенситивов. Добродушный святой предоставил почти все разговоры двум другим. Либо он втайне стеснялся этой высокой компании, либо действительно был самым ленивым человеком в Пефе.
   На этом Нао завершил дневное заседание. У лорда-регента - у обоих лордов-регентов, напомнил Пен, - должно быть, еще полторы тысячи дел, ожидающих их решения в результате недавних потрясений. У Аделиса тоже, даже если он не будет втянут в грязную гражданскую войну. Нао сказал Пену, что тот мог бы на досуге написать свои обещанные показания о более ранних событиях у леди Ксарре. Он и его группа пока не должны были покидать Тасалон. - Заметив укоризненный взгляд верховного жреца, он благоразумно добавил: - Святой, конечно, может идти, куда пожелает.
   - И, пожалуйста, проводите мастера Бошу обратно к леди Ксарре, - добавил Нао с легкой улыбкой, подзывая своего дворецкого. - Он скрашивает свою скуку, бродя по моему скрипторию и исправляя работу моих людей, что несколько мешает им.
   Готова поспорить, сказала Дез.
   - Я наметил ряд улучшений и проверок, которые вы могли бы провести, чтобы повысить производительность, - сказал Боша с любезным видом.
   Да, и Пен также вспомнил, как леди Танар хвасталась перед Никис потрясающей памятью своего секретаря.
   - Возможно, в другой раз, - вежливо сказал Нао. - В конце концов, мы знаем, где вас найти.
   Кривая улыбка Боши стала еще шире, когда он оценил скрытую угрозу. - Можете быть уверены, я буду ждать рядом с миледи.
   Он поднялся с хорошо скрываемым нетерпением поскорее убраться отсюда. Аликстра была менее скрытна. Ироки, со свойственной ему сдержанной любезностью, принял открытое приглашение верховного жреца навестить его позже. Пен заметил в глазах старого прелата жаждущий бога взгляд, который обещал, что на этот раз речь пойдет не о политике.
   В сопровождении дворецкого Аделис проводил их до дверей дворца.
   - Я надеюсь, что леди Танар чувствует себя хорошо после всех этих неприятностей, - сказал он Пену и Боше. - Пожалуйста, передайте ей, что я навещу ее и леди Ксарре, как только смогу. Возможно, это произойдет не так скоро, как мне хотелось бы, но я сделаю все, что в моих силах.
   - Она с нетерпением ждет тебя, - заверил его Пен.
   - Хорошо. - Рука Аделиса скользнула к его обезображивающим шрамам от ожогов, которые Танар еще не видела. - Мы это выясним.
   Боша улыбнулся - ладно, на самом деле это была ухмылка - и посоветовал: - Не стоит недооценивать ее, генерал.
   Пока заказывали плетеные коляски для поездки к поместью Ксарре, дворцовый слуга доставил из лазарета скудные пожитки Боши, и он пообещал в свое время прислать одолженную одежду обратно. На обратном пути Пен посадил его в коляску с собой, получив возможность поработать с его руками, за что Боша поблагодарил его с некоторым сомнением. В конце концов, целебный эффект от процедур не был очевиден сразу. Кроме того, Боша был довольно молчалив, так как его крайнее напряжение последних дней спало, сменившись понятной глубокой усталостью.
   Он заставил себя вернуться к симуляции своего обычного лукавого юмора, когда у дверей особняка их с тревогой встретила леди Танар, которая унесла его на облаке заботы, превратившей симуляцию в то, чем она и была на самом деле. Это вызвало у него редкую улыбку скрытой мягкости, когда он, пусть и ненадолго, отказался от своей привычной брони перед ней.
   Я немного рада, что Аделис не вернулся с нами, сказала Дез. Танар по-настоящему пришлось бы столкнуться с этой дилеммой гипотетического падения с обрыва. Кого из любимых парней хватать первым?
   Верю, что она сможет спасти их обоих, ответил Пен. В конце концов, мы не должны недооценивать ее.
  

* * *

  
   Садовый уголок Ксарре, погруженный в мягкую, хотя и слишком теплую послеполуденную тень, был именно таким идиллическим, как Пен и представлял. Он откинулся на спинку мягкого кресла, сделал глоток лимонной воды и открыл следующую страницу в книге сказок, которую выбрал в библиотеке особняка. Услышав радостный вопль, он поднял глаза и посмотрел на своих спутников.
   Сегодня Киттио забрал щенка из питомника, и они вместе играли на лужайке неподалеку под пристальным присмотром Аликстры. Она рассмеялась, когда щенок и Киттио потянулись за брошенной ею палкой. Зверь освоил погоню и поимку, но у него были проблемы с тем, чтобы потом вернуться. Когда он подрастет, то, несомненно, будет приносить со всех ног.
   Танар делила свое внимание между пачкой отчетов от капитанов Ксарре и кормлением Боши, который неубедительно протестовал. Этим утром Пен обернул его руки новым ватином, заменив старый, который пожелтел за те четыре дня, что он был дома, не столько для того, чтобы защитить их, сколько для того, чтобы отговорить мужчину от преждевременных попыток ими воспользоваться. Пен решил, что периодическая дрожь, оставшаяся после пыток Тронио, пройдет сама по себе, когда его раздраженные нервы успокоятся.
   - Правда, я могу сделать это сам, - сказал Боша Танар, отправляющей виноградину ему в рот.
   - У тебя текут слюнки, Сура, дорогой.
   - Это предвестие моей отвратительной старости. Которая скоро наступит.
   - Ерунда, - сказала Танар. Пен не был уверен, имела ли она в виду старость или продолжение трапезы. Возможно, и то, и другое.
   Пен вернулся к своей книге. Он не прочел и трех страниц, когда его, по общему признанию, слабую сосредоточенность нарушил голос привратника Ксарре, ставший уже знакомым. Обычно рутинные дела этого человека стали слишком увлекательными за последние недели пребывания в Орбасе, но Пен подумал, что теперь он очень скоро сможет снять повязки со своей заживающей раны на голове. Шины на его сломанной руке должны продержаться еще немного.
   Он поднял глаза, когда привратник произнес: - Леди Танар, к вам генерал Эрисайдия.
   Листы с отчетами рассыпались по каменным плитам, когда Танар вскочила, издав неподобающий леди вопль. Боша откинулся на спинку стула, глубоко выдохнул через нос, положил руки на колени и изобразил на лице подобие приветливой улыбки. Пен вложил закладку в книгу и закрыл ее.
   Взмахнув юбками, Танар подлетела к Аделису, который бросился к ней. Они встретились на полпути. Попытка Аделиса вежливо пожать друг другу руки была пресечена ее объятиями, которые так же быстро дополнились встречным объятием подхватившего ее генерала. Ни у одного мужчины, подумал Пен, не должно быть такого замкнутого выражения на лице.
   Ну, не отворачивайся, сказала Дез. После всего этого я хочу посмотреть. Пен ухмыльнулся.
   Когда Аделис опустил ее на пол, ее нежные руки поднялись, чтобы обхватить это лицо и подержать его для критического осмотра, повернув к яркому свету. - Это и близко не так плохо, как я себе представляла, - рассудительно сказала она. - Довольно поразительно, в каком-то странном смысле. Шрамы болят?
   - Больше не болят.
   - И ты снова можешь видеть нормально?
   Он искривил губы в усмешке. - Мое зрение восстановилось. Возможно, даже лучше, чем раньше. - Он посмотрел на нее сверху вниз. - Особенно сейчас.
   - Хорошо, - сказала она, твердо кивая. И на этом все закончилось. Легкий вздох, который он сдерживал, был единственным признаком его облегчения.
   Не выпуская его руки, которая держала ее руку, она отвела его в тень. Боша собрался встать и уступить свое место этому самому почетному гостю, но Аделис жестом велел ему сесть обратно. Слуга Ксарре, наблюдавший за ними на почтительном расстоянии, поспешил за еще одним стулом.
   Щенок, за которым гнался Киттио, с любопытством подбежал, чтобы обнюхать сандалии этого нового человека, а затем несколько раз лизнул их. Аделис приглушенно фыркнул. Подбежавший Киттио встревоженно потащил зверя за шкирку, но Аделис просто наклонился и со знанием дела погладил его, на что тот моментально сдался, перевернувшись на спину и размахивая своими огромными лапами в собачьем блаженстве. Киттио, успокоенный, встал и застенчиво улыбнулся большому незнакомцу.
   - Это, должно быть, Киттио, - сказал Аделис, когда Аликстра осторожно подошла к нему. Он с опаской посмотрел на нее в ответ.
   - Да, господин. Киттио, поклонись генералу Эрисайдии, который... - Она запуталась в сложностях.
   - Мой жених, - поспешила на помощь Танар, заслужив благодарный взгляд.
   Киттио, который за последние дни стал поклонником Танар, просиял еще больше и отвесил не слишком неловкий поклон. - Здравствуйте, господин.
   - Спасибо, - серьезно ответил Аделис. - А как твои дела?
   Киттио был немного сбит с толку этим неожиданным ответом, но принял вызов. - Здесь есть собаки. И старый пони. И плетеные коляски. А повара угостят вас любым количеством сладостей, если вы попросите. А у леди Танар есть домик на дереве! Не просто прибитые к дереву доски, а настоящий дом! С двумя комнатами, ступеньками и небольшой мебелью! - Он изобразил удивление.
   - У тебя все еще осталось это от твоего детства? - Аделис удивленно спросил Танар.
   - Моя мать сохранила его для случайных юных гостей, - сказала ему Танар. - И, возможно, в надежде на лучшее.
   - Удивительно, учитывая мое недавнее изгнание.
   - Ее доверие никогда не бывает необоснованным, что могут подтвердить наши капитаны. - Она сжала его руку.
   Щенок снова сорвался с места, а Киттио бросился за ним в погоню.
   - Славный мальчик, - сказал Аделис Аликстре. - Я понимаю вас.
   И, по-видимому, так оно и было.
   Принесли дополнительный стул, и Аделис позволил усадить себя, получив из рук Танар чашку лимонной воды, что было очень кстати в послеполуденную жару. Он огляделся. - И где же сегодня ваш ручной святой?
   - Отправился на рыбалку, - ответил Пенрик. - Довольно неожиданно. У мелкого святого Отца из городской стражи, с которым мы познакомились на днях, оказался брат, который ловит рыбу в маленьком порту чуть выше по побережью от Тасалона. Он предложил благословенному Ироки покататься на лодке своего брата. Они отправились в плавание позавчера. Я так понимаю, морская рыбалка для него в новинку. Вы знаете, он деревенский житель из Пефа, деревни, которая находится довольно далеко вверх по реке, за Догритой. Я не уверен, будут ли они говорить о рыбе или о работе. Или и о том, и о другом. Мы ожидаем, что он скоро вернется. - Пен откинулся на спинку стула. - Итак. Какие новости из города сегодня?
   - Немного. Юридические вопросы решаются с обычной для юридических дел скоростью, примерно как у хромого быка. Однако регентский совет в полном составе подтвердил мое восстановление в должности, и вскоре я начну обустраиваться в своем новом армейском штабе. - Взгляд на Танар.
   - Насколько я понимаю, жилье старших офицеров в столице может быть вполне комфортабельным, - спокойно сказала она.
   И на уровне Аделиса, не ограничиваясь армейскими расходами, хотя Пен и не ожидал, что он сможет вернуть больше, чем часть своего состояния до изгнания. Казалось, Танар уже поняла эту бережливость, хотя при желании на ее собственные средства можно было бы купить им небольшой дворец.
   Приятный деликатес, сказала Дез. Я уже говорила, что мне нравится эта девушка?
   Несколько раз. И это хорошо, поскольку она станет нашей невесткой.
   - Аликстра - моя главная юридическая проблема, - сказал Пен. - Чтобы никто не мог изменить ее судьбу. Я несу ответственность за то, что она получила... из источника, который выше всяких споров.
   Восстановленные брови Аделиса приподнялись при этом богословском напоминании. - Мне сказали, что скоро сюда доставят официальное постановление совета о ее изгнании. Они не планируют заставлять ее ждать суда над Тронио, поскольку тот сломлен и делает признания. У меня сложилось впечатление, что Ларис и Нао считают, что чем скорее она станет проблемой Юрго, а не их, тем лучше. Что касается быстрого транспорта до границы, то, учитывая, что с вами будет благословенный святой, Храм сделал такое предложение.
   - У меня все еще осталось кое-что из кошельков Юрго и моего собственного Храма, но я думаю, что воспользуюсь, хм, да, предложением верховного жреца. На всякий случай.
   Короткий кивок Аделиса подтвердил все выводы.
   Он поставил свой пустой бокал и повернулся к Танар. - Думаю, нам следует навестить твою леди-мать.
   - Да. - Она поднялась, чтобы снова схватить его за руку. - Мне нужно еще кое-что тебе сказать. Наедине. - Они направились к особняку, держась поближе друг к другу.
   Пен наблюдал, как Боша провожает их взглядом. На его лице снова появилась насмешливая маска, скрывающая неизвестно что. Это заставило Пена усомниться в том, стоит ли его подталкивать.
   - Думаю, - вздохнул Боша, безуспешно пытаясь согнуть руки, - я готов сложить свои клинки и передать обязанности по защите другому. В последнее время мои рефлексы замедлились. По пажам этого не скажешь, но я могу.
   - Но, надеюсь, не твое перо?
   - ...Нет.
   Будущий министр Боша? предположила Дез.
   Кто может предсказать?
   - Так она собирается рассказать ему о Метани? - спросил Пен.
   Боша поморщился и откинулся на спинку стула. - Мы обсудили проблему. Ни один из нас не в восторге от этого, но я предположил, что, возможно, было бы хуже позволить ему блуждать в неведении. Она согласилась.
   - Я должен тебя поддержать. Зная Аделиса так, как я его знаю сейчас, - вероятно, лучше, чем Танар или Боша, - я думаю, что все будет в порядке.
   Пен заметил задумчивый взгляд евнуха в никуда. Возможно, это были воображаемые перспективы. - У нее большое сердце, Сура, - тихо сказал он. - Большое. Не думаю, что тебе нужно будет переезжать, чтобы освободить место.
   Улыбка без тени иронии промелькнула на губах Боши, словно тень от облака. - Ах, - сказал он.
  

* * *

   Ироки вернулся как раз к ужину, загорелый и удивленный.
   - Как прошла твоя морская прогулка? - спросил его Пен.
   - Киты, - выдохнул Ироки, широко раскрыв глаза. - Я ничего не знал о китах. Более дюжины их пришли посмотреть на меня на той лодке. И детеныши. Не думаю, что детенышей рыб следует называть детенышами, но это были они. Они преследовали нас почти до самого порта.
   В последний раз, когда Пен видел что-то подобное на лице святого, тот только что увидел их бога.
   - Я всего лишь попросил немного хорошей рыбы, - жалобно добавил Ироки. - Только это, для славных морских рыбаков. ...Пятеро богов мне свидетели, больше никогда не смогу попросить слишком мало.
  

Эпилог

  
   Пен хотел отправиться домой сразу же, как только поступил приказ об изгнании Аликстры, но возникли сложности со свадьбой Аделиса и Танар. Жених и невеста были бы рады подготовить ее за два дня. Леди Ксарре, у которой были более грандиозные планы относительно единственной наследницы ее дома, потребовала два месяца. Был достигнут компромисс в две недели.
   Мы все еще можем поехать, сказал Пен для Дез. Никис...
   Поджарит тебя заживо, если мы не останемся на свадьбу ее брата-близнеца и не доложим обо всех подробностях. А я даже принесу масло для жарки.
   Пен вздохнул. Все в порядке. Мы отложим отъезд. Но ты должна обратить внимание и запомнить для нее все платья невесты и все остальное.
   Согласна, радостно сказала Дез, чей интерес к изысканной одежде был почти таким же, как у Боши, - для существа, у которого, технически, не было тела, Пену это всегда казалось немного непонятным. Теперь ты можешь написать ей более длинное письмо, сообщая, что все в порядке.
   Да, он отправил жене короткую записку с заверениями на следующий день после приезда Аделиса, но хотел получить от нее ответные новости. Которые, правда, вряд ли успеют попасть сюда до их отъезда.
   Это дало Пену возможность сделать еще несколько вещей в Тасалоне. Особенно важно было сопровождать Ироки, по его просьбе, во время визита к верховному жрецу. - Потому что ты умеешь вести переговоры, - сказал он Пену.
   Пену показалось, что это не совсем то, что имел в виду верховный жрец, но он согласился. Он воспользовался возможностью обсудить проблемы духовного надзора за магами в Сидонии с кем-то, кто действительно мог что-то с этим сделать. Как только он почувствовал, что добился своего, то безжалостно оставил святого на попечение хозяина и отправился осматривать монументальный и великолепный главный храм, жемчужину столицы. - Спросите его о рыбалке, - посоветовал он верховному жрецу через плечо, направляясь к выходу. - Думаю, вы обнаружите, что благословенный может дать вам много пищи для размышлений в этой скромной задаче.
   Чтобы развеять хандру Боши из-за того, что он не мог помочь секретарше леди Ксарре разобраться с потоком корреспонденции и приглашений, необходимых для предстоящей свадьбы, Танар дважды поручила ему сопровождать Пена и Ироки в театр. Более стойкий к солнцу слуга был отправлен сопровождать ее гостей на скачки, которые проводились на знаменитом императорском ипподроме в честь Дня Бастарда. Общегородские торжества были ничем не хуже тех, что Пен видел в Лоди, хотя и отличались по вкусу.
   Пен предпочитал совершать свои богослужения в частном порядке, а у рыбака-мистика были свои способы, но вместе с Бошей они все же посетили концерт хора кастратов ордена Бастарда, проходивший в главном храме, акустика которого превращала неземные голоса в нечто, ну... музыкальный эквивалент "чуда с китами", возможно, огромный и ошеломляющий, который запомнится на всю жизнь.
  

* * *

   Хотя леди Ксарре, возможно, и могла выбрать более величественное место, свадьба состоялась в местном храме, который обычно посещали ее домочадцы. Жрецы Бастарда не совершали обрядов на свадьбах, поэтому Пен был свободен от этой обязанности, но, как единственный представитель семьи Аделиса, он взял на себя обязанности первого свидетеля со стороны жениха. К его облегчению, он не был единственной поддержкой Аделиса. Появились несколько армейских офицеров, его старых товарищей еще до ссылки, с заинтересованными женами тех, у кого они были.
   Танар, несмотря на то, что у нее был выбор из нескольких подруг, выбрала Бошу своим главным помощником. Как всегда, подумал Пен. Боша сдержал свои пристрастия к одежде и оделся более сдержанно, чем невеста, хотя результат все равно был впечатляющим.
   Свадебный обед проходил в отреставрированном внутреннем дворе леди Ксарре, пышно украшенном цветами. Гирлянды были развешаны по балконам, на которых сидели несколько слуг, которые на самом деле не прислуживали, и музыканты.
   Среди мужчин, пришедших с Аделисом, был один знакомый, которого Пену, как он ни старался, не удалось избежать. Генерал Чадро из Четырнадцатого легиона, последовавший за своим другом генералом Грией, был одним из тех армейцев, которые тайно пообещали Ларис военную поддержку, если бы события переросли в предотвращенную гражданскую войну. Грия довольно бодро представил их друг другу - хотя Пен представился всего лишь как шурин Аделиса, Чадро, очевидно, был посвящен в его более тайную роль своим компаньоном.
   - Мы должны за многое поблагодарить вас, ученый, - сказал ему Чадро. Он уставился на Пена в некотором замешательстве. - А... мы встречались?
   - Нет, господин, - твердо сказал Пен.
   О, будь любезен, Пен, сказала Дез. Мира хочет выйти и поздороваться!
   НЕТ.
   Портишь удовольствие, надулась она. Не очень серьезно, хвала Бастарду.
   - А это мадам Чадро? - Пен, чтобы отвести беду, отвесил поклон женщине, сидевшей под руку с Чадро. Она была намного красивее генерала, лет тридцати пяти, и в ней чувствовалось самообладание бывалой вдовы военного. Пен знал этот тип людей. И отчаянно скучал по ней...
   Чадро просиял. - Да, это Удора.
   - Мы сами недавно поженились, - вставила она. Они обменялись нежными взглядами.
   - Я рад, - искренне сказал Пен. - Вам обоим очень повезло.
   - Я, конечно, рада, - сердечно согласилась Удора.
   Если она это понимает, сказала Дез, я одобряю.
   После еще нескольких бесцельных обменов любезностями Пен сбежал. Оставшись в живых, среди прочего.
  

* * *

   Поскольку сам Пен уезжал завтра, Аделис и Танар выкроили несколько минут для личного прощания. Казалось, что для такого количества слов места недостаточно; Пен предпочел, чтобы большую часть смысла взяли на себя безмолвные объятия. Затем, с гораздо большей помпой, молодожены сели в карету Ксарре, чтобы провести несколько дней в одном из самых уединенных владений семьи Ксарре. На этот раз мастер Боша не последовал за своей дамой по пятам, а остался с леди Ксарре.
   Они с Пеном закончили тот вечер выпивкой на балконе гостиной Танар с видом на сумеречные сады, поскольку в ее покоях было слишком тихо и пусто.
   - Меня все еще беспокоит, - сказал Пен, когда Боша в очередной раз наполнил их бокалы вином, - что вы с Танар собираетесь делать, если за убийство Метани арестуют кого-нибудь невиновного.
   - Ну, - рассудительно заметил Боша, - это зависит от того, кто это был бы.
   - Будь серьезен.
   - Я бы не стал добровольно меняться с ним стульями, нет.
   - Я и не предлагал тебе это делать.
   - Хорошо. - Боша выпил. - На данный момент, магистраты тщательно расследовали действия нескольких мужчин на той вечеринке и доказали, что ни один из них не отсутствовал или был один в течение определенного периода времени. Даже я.
   - Ты внимательно следил за развитием событий?
   - Очень. У меня надежные источники.
   Пен решил не спрашивать, что именно или кто именно. Или как.
   Боша продолжал: - Исторически сложилось так, что имперское правительство вполне сознательно не гнушалось сфабриковать улики против подозреваемого в совершении тяжкого преступления, когда в противном случае ничего подобного не было бы. Но на этот раз регентский совет, возможно, удовлетворился бы тем, что это останется неразгаданной тайной, или, по крайней мере, не стал бы доводить дело до таких крайностей, требуя жертв. В противном случае, я, безусловно, был бы признан самым достойным кандидатом на роль козла отпущения - ну, с их точки зрения. Кстати, я чрезвычайно благодарен за доброе слово твоего святого. - Он выпил еще.
   - Полагаю, - сказал Пен, - что, как только Аликстра благополучно пересечет границу, не будет никакого вреда, если подозрение падет на нее.
   - Мм, - сказал Боша, нейтрально оценивая услышанное. - Я был бы не против некоторых сомнений в отношении меня, если, конечно, они не приведут к предъявлению обвинений. Или к смертной казни. Не думаю, что это нанесет хоть малейший вред моей репутации личного помощника леди Танар... леди Эрисайдии. - Лукавая улыбка скрасила секундную заминку.
   - Я буду молиться об этом, - сказал Пен.
   Ночь была уже на исходе, когда Пен отвел Бошу в постель; секретарь все еще выздоравливал, а у Пена рано утром была назначена встреча с предоставленной храмовой каретой. Святые и жрецы, размышлял он, были не единственными людьми, которые посвятили свою жизнь этому Бастарду. Белый бог любил своих великодушных детей, в каком бы разнообразном обличье они ни находились. Пен подписался пятью знаками богов, дважды приложив тыльную сторону большого пальца к губам, прежде чем тихо закрыть дверь и вернуться в галерею и свою желанную спальню.
  

* * *

   Конечно, им достался щенок.
   К ужасу Пена, хозяин питомника леди Ксарре был готов отказаться от него. Маленький зверь был самым мелким в своем помете и, по его словам, слишком дружелюбным, поэтому он все равно подумывал о том, чтобы его отбраковать.
   Киттио хотел назвать его Танар, в честь своей госпожи. Вместо этого Пен убедил его перейти на более нейтральное "Ксарре", так как думал, что та даст ему пощечину, хотя, поскольку леди и щенок не должны были жить в одном доме, более прямых словесных конфузов не возникло бы. Аделиса это позабавило бы, а мастера Бошу, возможно, и нет.
   Хорошо оборудованная храмовая карета, запряженная четверкой блестящих лошадей, везла их - официально святого и их двоих - гораздо быстрее и с большим комфортом, чем их предыдущее транспортное средство. Такой темп был желанным, поскольку им предстояло проехать по старой военной дороге через весь полуостров шириной в триста миль до противоположного побережья, обогнуть горный хребет и на восточном конце свернуть на береговую трассу, ведущую в Орбас.
   Молодой мочевой пузырь и периодическое укачивание мальчика в карете требовали более частых остановок, снижая скорость, пока не выяснилось, что с этим можно справиться, позволив Киттио ехать на крыше. За мальчиком со щенком на коротком поводке по очереди присматривали его мать и Ироки, которые, хотя и не страдали тошнотой от движения, предпочитали бывать на свежем воздухе. Эти спокойные промежутки времени в карете дали Пену возможность дать Аликстре более обширные уроки, чем те, что были в их предыдущем путешествии, и начать планировать ее учебную программу в качестве практикантки-жрицы в Вилнокском капитуле Бастарда.
   На третий день их путешествия, в один из таких уединенных моментов, Аликстра застенчиво призналась: - Вчера вечером Арра впервые обратилась ко мне.
   - Отлично! - восхищенно воскликнул Пен. - Что это было?
   Она слегка рассмеялась. - Это было просто "Нет". Но зато было очень отчетливо.
   Пен усмехнулся. - На самом деле, примерно так и должно быть. Наверное, это было третье слово Рины, дай-ка подумать. Первым было "Кот". Вторым было "Мама". К сожалению, с папой пришлось повозиться немного дольше.
   - "Нет" тоже было одним из первых слов Киттио, - сухо заметила Аликстра. - Думаю, дети так быстро усваивают его, потому что это то, что они слышат чаще всего. - Ее губы изогнулись в задумчивости. - Сначала я чувствовала своего демона как животное или какое-то чудовищное привидение. Думать об Арре как о странном ребенке... лучше.
   - Да, поскольку со временем она станет личностью. Одна из обязанностей храмового мага - передать своего демона, чтобы в конце своей жизни он стал лучше и полноценнее, чем в начале. Это превращает волшебника в своего рода приемного родителя и учителя в одном лице - в буквальном смысле, в творца демона, как глину лепят руки, которые с ней работают. Из множества грехов Тронио не последним является фатальное развращение того, кто, вероятно, был отличным храмовым демоном, когда ему впервые доверили это дело.
   - По дороге сюда я так волновалась, что вы хотели, чтобы я столкнулась с Тронио с моей новой магией, и не думала, что у меня есть шанс выстоять против него.
   - Ну, я понятия не имел, как все обернется, или чего ожидает от нас белый бог, поэтому попытался сначала подготовить тебя к худшему. Теперь я думаю, что Он послал тебя вовсе не для того, чтобы ты использовала свою магию от Его имени - это было моей задачей, - а для того, чтобы сделать именно то, что ты сделала, и чего не смог бы я, а именно засвидетельствовать поступки Тронио и Метани.
   И вдохновить? предположила Дез.
   Может быть. Но мы не должны говорить об этом вслух.
   Правда.
   Пен задумчиво нахмурился. - На самом деле, я понятия не имею, что белый бог планирует для тебя, Своего нового слуги, в долгосрочной перспективе. За исключением того, что это может занять гораздо больше времени, чем мы можем себе представить. Я, конечно, не мог предвидеть всего, что буду делать, чему научусь и кем стану на этом этапе своей карьеры.
   - Неужели боги все это предвидят? Значит, мы всего лишь их марионетки?
   Пен оживился. - А, ты наткнулась на мои любимые дебаты в семинарии! Предопределение или бережливость? Мы, студенты, спорили об этом до глубокой ночи в Роузхолле. Позволь мне объяснить священную природу свободы воли...
  

* * *

   У каменистого брода, отмечавшего границу Орбаса, они тепло попрощались со своей храмовой каретой и ее внимательными форейторами. Пен ожидал, что теперь ему придется вести переговоры с жадными местными кучерами, которые подбирали группы, оставшиеся без нанятых в Сидонии карет. Но его записки домой, хотя и могли добраться до Вилнока немногим раньше него, принесли свои плоды. Храмовая карета Орбаса, пусть и не такая роскошная, ждала, чтобы доставить святого и его свиту за полдня пути в летнюю столицу Юрго.
   Пен смотрел в окно с едва ли меньшим нетерпением, чем Киттио, когда они преодолели последний подъем и перед ним открылся вид на город и его гавань. Его собственный первый взгляд на это место, с этой же дороги, был полон загадочности и опасений. Сейчас...
   Он не был в долине, где родился, в холодных горах кантона, почти десять лет. Теперь Вилнок казался ему гораздо более родным, чем прежде. Порт Орбаса больше не был местом незнакомцев, здесь были друзья. И более. Он никогда не терялся на его извилистых улочках и не был по незнанию отрезан от его тайных сокровищ.
   Пен с безжалостной быстротой возложил ответственность за святого, Аликстру, Киттио и Ксарре на главу ордена Бастарда, ученую Сиоэнн. Он был уверен, что она справится со всем этим. Послезавтра храмовые курьеры доставят Ироки обратно к его любимой реке. К тому времени, как Пен пообещал Аликстре и Сиоэнн, он сам вернется в капитул, чтобы подробно обсудить потребности его новых обитателей. О да, он знал здесь нескольких мирян-дедикатов, которые были бы рады помочь с присмотром за мальчиком и его питомцем. Отдохните. Поешьте. Обустраивайтесь. Скоро увидимся...
   Пен решил, что с герцогом Юрго тоже можно повременить до завтра. Оставив свой багаж, чтобы его доставил дедикат, если таковой найдется, Пен пошел по знакомым улицам, его усталый шаг стал длиннее, и, наконец, он подошел к знакомой двери. Жизнерадостный цвет ее краски на фоне побеленной штукатурки всегда напоминал ему о каких-нибудь сочных осенних фруктах, возможно, о спелой хурме.
   Никис встретила его у входа самым радостным приветственным возгласом, какой только можно вообразить. Она мгновенно оказалась в его объятиях, более округлая, чем когда-либо, совершенно здоровая, и - Дез, осознающая свои слишком уж осведомленные целительские опасения, взглянула на нее своим ясновидением, даже не спрашивая - таким же был и будущий Льюин. Пен с облегчением обнаружил, что Идрин пришла с Риной, которая все еще помнила его, хотя и с некоторым подозрением.
   - У тебя на письменном столе скопилось так много новой корреспонденции, - сказала ему Никис. - Она практически валяется.
   - Это может подождать, - сказал он и крепче обнял ее.
  
  
  
   Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"