Буджолд Лоис Макмастер
"Целители Вилнока" (Мир пяти богов 9)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вызов Пенрика по поводу смертей от заразной синюшной лихорадки в военном форте близ Вилнока выливается в самоотверженную изматывающую работу по волшебному излечению заболевших в самом форте, соседней деревне, а затем и в городе. Как никогда, к месту оказывается сельский волшебник, откликнувшийся на призыв и обучаемый на ходу приемам целительской магии. Справиться с инфекцией удается, установив ее источник и переносчиков.

0x01 graphic

  

Лоис Макмастер БУДЖОЛД

ЦЕЛИТЕЛИ ВИЛНОКА

  

МИР ПЯТИ БОГОВ 9

  

Перевод: Н.П. Фурзиков

  
   Вызов Пенрика по поводу смертей от заразной синюшной лихорадки в военном форте близ Вилнока выливается в самоотверженную изматывающую работу по волшебному излечению заболевших в самом форте, соседней деревне, а затем и в городе. Как никогда, к месту оказывается сельский волшебник, откликнувшийся на призыв и обучаемый на ходу приемам целительской магии. Справиться с инфекцией удается, установив ее источник и переносчиков.
  
   Посвящается всем практикующим врачам за долгую-предолгую историю медицины, которые проводили самые смелые эксперименты, часто терпели неудачу, иногда добивались успеха и помогали создавать наш мир.
  
   - У богов в этом мире нет других рук, кроме наших. Если мы подведем Их, к кому тогда они смогут обратиться?
  
   - Ингри кин Вулфклифф, "Священная охота"
  
   Когда четыре человека в трех телах борются за одного младенца, размышлял Пенрик, удивительно, что моей новорожденной дочери Флорине вообще позволили добраться до колыбели. Он пощекотал ее щеку длинным, испачканным чернилами пальцем и улыбнулся, когда она причмокнула нежными губками и повернула голову.
   - Отдай ее мне, Пенрик, - добродушно сказала его теща Идрин. - Или это Дездемона так себя ведет?
   - Это я, - сказал Пенрик. - Начинающим отцам тоже позволено проявлять нежность. А Дез на самом деле только на две двенадцатых помешана на детях.
   - Верно, - вставила его постоянный демон Дездемона, по необходимости говоря устами Пена, поскольку она делила с ним тело - единственный способ, которым такое духовное существо могло поддерживать себя в материальном мире. Паразитирование - не совсем правильный термин, поскольку взамен она одарила его способностями храмового мага. Аренда тоже не была справедливым термином. Наездник и оседланный - самая распространенная метафора, подразумевающая, что вышедший из-под контроля демон хаоса может изменить расстановку сил, если волшебник-наездник слаб или неосторожен. Пенрик обычно был уравновешенной личностью, что было удобно расплывчато и доставляло удовольствие Дез.
   Дездемона продолжала сплетничать: - Литиконе и целительница Хельвия всегда были самыми помешанными на детях среди нас. Амберейн и Аулия предпочитали детей, умеющих говорить. Ручия и Мира оставались равнодушными к детям, требующим ухода. А Рогаска всех одинаково недолюбливала, независимо от возраста. - Это не полный список из десяти женщин (а также львицы и кобылы), которые владели Дез и которые запечатлелись в ее памяти за те два столетия, что она прожила в этом мире, но Идрин понимающе кивнула, а также воспользовалась тем, что Пен отвлекся, чтобы налететь и выхватить из его рук сонную Флорину.
   - Что-то я не припомню, чтобы старый генерал был таким любящим, - заметила Идрин, устраивая внучку на плечо и нежно поглаживая ее. - На самом деле, он скорее был напуган. Что странно, учитывая, насколько бесстрашным он был в делах армии. Но, с другой стороны, как и вы с Никис, он долго ждал своих первенцев.
   - Тридцать три - это не старость, - заявил Пенрик. Ну, не для него. Может быть, для Никис, которая впервые стала матерью, но она после предыдущего бездетного брака, закончившегося преждевременным вдовством, боялась, что окажется бесплодной. - Папе Никис было, сколько, пятьдесят, когда родились они с Аделисом?
   - Примерно так. Ну-ну, малышка Флори, - проворковала Идрин, когда малышка пошевелилась и изящно срыгнула. - Я рада, что вы с Никис дали ей это имя. Моя Флорина была бы польщена.
   При первом знакомстве с Идрин Пен был удивлен, узнав, насколько сердечными были отношения гораздо более молодой наложницы с первой женой ее мужа, где не было ни ожесточенного соперничества, ни ревности, которые, как считалось, были более распространены в подобных ситуациях. Исключительно к его выгоде, поскольку воспитание Никис в этой семье, возможно, подготовило его жену к сложностям жизни с Пенриком, состоящим из двух личностей. Думаю, что и Идрин тоже.
   - В следующий раз я буду за имя Льюин, - вздохнул Пен.
   Темные глаза Идрин искрились весельем. Даже после пятидесяти она все еще оставалась красивой женщиной с прямой спиной, кожей цвета теплой меди и черными волосами, как у ее дочери, хотя в кудрях и была седина. - В следующий раз, ладно? Мне нравится, как это звучит, но что, если это мальчик? Я не всегда могу сказать, какое из этих непонятных имен в стиле Вилда, которые ты предпочитаешь, для мальчиков, для девочек или для тех и других.
   - Моя покойная принцесса-верховная жрица в Мартенсбридже была женщиной, но на самом деле это имя могло принадлежать любому полу. Так что я в любом случае готов.
   Через открытую дверь кабинета Пенрика донесся слабый стук, доносившийся снизу, со стороны улицы. Он расслабился, услышав, как их горничная Лин открыла дверь.
   Идрин, напротив, подняла голову с веселой настороженностью кошки, заметившей мышь. - Это голос Аделиса?
   - Похоже на то, - согласился Пен, когда из атриума донесся низкий гул, слишком отдаленный, чтобы разобрать слова. Да, подтвердила Дез, чьи демонические ощущения вызывали у него еще меньше сомнений, чем материнские чувства Идрин.
   - О, Никис наверняка захочет знать. Где она?
   - Настраивала ткацкий станок в своей мастерской. - Именно так ему удалось ненадолго завладеть Флориной.
   - Я передам ей, - сказала Идрин, выходя со своим призом в руках. - Ты можешь спускаться.
   - Аделис, скорее всего, пришел повидаться с вами обеими, чем со мной, - запротестовал Пен. Но, прекратив разбирать груду корреспонденции на письменном столе, которую он оставил ради своей гораздо более очаровательной дочери, он поднялся и направился к лестнице, ведущей на галерею. Вымощенный камнем атриум в этом арендованном доме был едва ли шире, чем коридоры в деревянных домах на родине Пена, но он пропускал свет и воздух. И дождь, к которому Пену нужно было привыкнуть, так как это противоречило его представлениям о том, что лучше в помещении, чем на улице. Снегопад в герцогстве Орбас не представлял опасности.
   Крепкая входная дверь выходила прямо на улицу. Пенрик не держал привратника для охраны, поскольку обычно было достаточно знать, что дом принадлежит волшебнику, чтобы предотвратить нежелательное вторжение.
   Лин наклонила голову, когда он подошел к ней. - Здесь генерал Эрисайдия. Но он отказывается входить!
   - Хм? - Пен высунул голову из дверного проема.
   Его шурин, одетый в стандартную тунику, брюки и сапоги, но в этот теплый летний день обходившийся без кожаной кирасы и красного плаща, подобающих его рангу, стоял у подножия нескольких ступенек, сжимая поводья лошади. Молодой человек, помощник или грум, стоял, держа под уздцы еще двоих, тоже с армейскими седлами.
   - Аделис, прошу тебя, входи. Никис и Идрин будут рады тебя видеть. Кстати, твоя племянница проснулась.
   Аделис сделал неожиданный отводящий жест и сказал: - Нет!
   - ...Что?
   - Я не должен заходить внутрь, - продолжал Аделис, и вид у него был очень решительный. Поскольку Аделис был способен на впечатляющее упрямство, Пен не стал спорить.
   - Ты торопишься, да?
   - Да. Мне нужно, чтобы ты съездил в форт и кое-что осмотрел. Сейчас же.
   Пен моргнул, пораженный такой горячностью. Форт, которым молодой генерал командовал у герцога Орбаса, находился примерно в миле от городских стен Вилнока, в долине, откуда открывался вид на главную дорогу на запад. Как понял Пен, когда-то, столетия назад, когда Орбас был провинцией Сидонийской империи, и до того, как в устье медленно заиливающейся реки вниз по течению появился порт, он стоял ближе. Герцог Юрго старался держать там большую часть легиона, когда находился в своей летней столице, хотя его главная оборонительная задача заключалась в защите гавани и его флота. Форт с несколькими тысячами солдат и обслуживающего персонала был почти самостоятельным городом.
   Аделис вряд ли стал бы советоваться с Пенриком, да еще в такой срочной форме, по военным вопросам. Это оставляло маловероятным что-то теологическое; возможно, что-то, связанное с проблемой перевода, в свете того, что он, как ученый, владеет языками; или какую-то предполагаемую магическую проблему, обычно ошибочную, но редко реальную и, следовательно, интересную. Или...
   - Несколько моих людей подхватили странную лихорадку.
   Или это. Да. Ага. - Разве у вас нет армейских целителей для таких случаев? С опытом лечения лагерной дизентерии и тому подобного?
   - Дело не в этом. В любом случае, мы содержим наши казармы, колодцы и уборные в чистоте, а наши рационы свежими. Мои целители не могут определить, что это такое. Несколько человек заболели, в том числе пара санитаров.
   - Ты знаешь, я не занимаюсь целительской практикой, - сухо ответил Пен. - Больше.
   Аделис взмахнул кулаком, отметая нежелание Пена. - Прошлой ночью умерло четыре человека. А всего еще больше. Шестеро за последние несколько дней.
   Пен заколебался. - Как давно это продолжается?
   - Десять дней точно. Сколько времени прошло до этого, никто точно не знает. Но болезнь появилась недавно, она распространяется и гораздо более смертельна, чем дизентерия.
   - Кто от нее выживает?
   Аделис нахмурился. - Возможно, еще слишком рано говорить об этом.
   Звучит не очень хорошо, заметила Дез.
   Действительно. Любая заразная болезнь, которая поражала форт, обязательно перекидывалась на порт, и это включало в себя входную дверь Пена и бесценные человеческие существа за ней. Аделис, стоявший на приличном расстоянии от той же двери, рассказывал свою историю.
   - Я принесу свой целительский набор, - вздохнул Пенрик.
   Он поднялся наверх, в спальню, которую делил с Никис, а теперь и с колыбелью Флорины. Чемоданчик с принадлежностями его третьей, нет, четвертой профессии - после жреца, волшебника и ученого - хранился в сундуке, спрятанный с глаз долой и, желательно, из сердца вон, но если бы они ему вообще понадобились, то были бы лучше, чем армейские. Он сбросил удобную, поношенную старую тунику, в которой слонялся по дому этим утром, и облачился в свое второе из лучших летних облачений для жреца ордена Бастарда.
   Узкие коричневые брюки. Кремовая туника без рукавов с разрезами на бедрах, ниспадающая до колен спереди и сзади, подол украшен фризом с вышитыми священными животными; на талии завязан пояс с серебряным шнурком, который обозначает или предупреждает о его призвании волшебника. Он оставил в сундуке посеребренную повязку на высокий ворот туники вместе со своей лучшей одеждой, предназначенной для придворных церемоний и святых дней.
   Уложил в мешок свою старую одежду и смену белья. Он надеялся, что ему не придется отсутствовать всю ночь или дольше, но никто не знал наверняка. В крайнем случае, он мог бы одолжить у Аделиса чистую армейскую форму, но любые брюки были бы безнадежно малы ему, доставая только до щиколоток.
   Поразмыслив, он собрал свои длинные светлые волосы в узел на затылке и крепко завязал его. Ему не нужно было, чтобы они падали вперед и тащились по грязи, которую оставляли больные. Он как раз заканчивал с этим делом, когда вбежала Никис.
   - Пенрик! Что происходит?
   - Твой брат хочет забрать меня в свой форт, чтобы я навестил кое-кого из его людей, которые заболели. - Пен решил не упоминать о количестве погибших.
   - Он не настолько глуп, чтобы обременять тебя подобными поручениями. - Она нахмурилась еще сильнее. - Значит, это что-то из ряда вон выходящее, не так ли? - Быстрый вывод, а не вопрос.
   - Ну, я не узнаю, пока мы с Дез не взглянем на это. Я скорее рассчитываю на Дез. - У которой гораздо больше опыта, чем у него.
   Оказавшись в его объятиях, Никис глубоко вздохнула, и Пен позволил себе мгновение скрытого восхищения. - Тогда я тоже могу на нее рассчитывать. - Она в свою очередь обвила руками его узкую талию.- Не позволяй ему перегнуть палку, Дез.
   - Сделаю все, что в моих силах, любимая, - сказала Дез устами Пенрика.
   Одним из многих достоинств его восхитительной жены было то, что она с легкостью отличала их друг от друга и кивнула без смущения. - Как долго вас двоих не будет?
   - Не уверен, - сказал Пен. - Час, день, неделю? Возможно, мне придется немного поработать стажером, прежде чем я вернусь сюда.
   - Это настолько заразно? - Ее темно-карие глаза расширились, когда она в тревоге посмотрела на него.
   - Мм, возможно, не для меня. Я не заболел малярией за год, проведенный в Адрии, а она там распространена повсеместно. Я даже ни разу не простужался с тех пор, как приехал на Сидонийский полуостров. - Удар по голове, сброс в темницу-бутыль, или магическая атака вышедшего из-под контроля волшебника Патоса не считались болезнями, и Дез исцелила его и от этих травм. Но в том, что касалось риска, кормящую мать Никис нельзя было отделить от их маленькой дочери. Он был уверен, что она разделит его осторожность.
   - Так что не расстраивайся, если от меня не будет вестей. Это просто значит, что Аделис не дает мне покоя.
   - Хм. Не позволяй ему обращаться с тобой, как с одним из его армейских мулов, или я оторву ему уши.
   Он поцеловал ее, чтобы прогнать сестринский хмурый взгляд, затем поцеловал неуловимые ямочки на щеках - ах, вот так гораздо лучше - и неохотно откланялся.
  

* * *

   Во время короткой поездки Аделис пустил их быстрой рысью, что, впрочем, также мешало разговору. Он был тактиком, а не целителем. О неприятных подробностях его армейские целители довольно скоро проинформируют Пена на их общем языке своего искусства.
   До этого Пенрик был в форте всего один раз, на церемонии, устроенной герцогом Юрго в честь своего нового полководца по случаю его возвращения из успешной кампании против вторгшихся русиллов. Несомненно, это было задумано, чтобы произвести впечатление на собравшихся солдат, но Пен подозревал, что Аделису больше понравилась его семья, какой бы маленькой она ни была: Идрин и Никис и, да, Пен и Дез.
   Форт располагался на невысоком холме, гораздо меньшем по высоте, чем увенчанные замками скалы на родине Пена, но, с другой стороны, военные инженеры старой Сидонии в этих жарких краях всегда стремились обеспечить доступ к воде. Они компенсировали это, выкопав по обширному периметру большую яму - ров, который периодически приходилось очищать от ила, мусора и деревенских жителей, пытавшихся пристроить дом вплотную к стенам форта.
   Они проехали по подъемному мосту и через главные ворота с каменными башнями по бокам. Внутри спешились и передали лошадей помощнику, который отвел их в кавалерийские конюшни. Элитные конные войска и курьеры разместились со своими любимыми животными по эту сторону форта, вместе с большинством мастерских, кузницей, складами и арсеналом, хотя основная масса сменных лошадей и тягловых животных паслась ниже по течению реки. Аделис провел Пена к открытому центральному пространству, больше похожему на внутренний двор и меньше на используемый для построений плац, отвечая на приветствия нескольких солдат по пути, коротко ударявших правым кулаком в грудь.
   Когда они проходили мимо, Аделис обронил пятикратный знак богов в направлении храма форта, который находился напротив его штаб-квартиры на другой стороне площади. Пен, с опозданием, повторил его действия, коснувшись рукой по лбу, рту, пупку и паху, но как следует приложив ее к сердцу, поскольку этот храм был посвящен Сыну Осени, богу товарищества и, следовательно, увы, войны. А затем Пен, как обычно, приложил тыльную сторону большого пальца к губам, чтобы получить двусмысленное благословение своего бога.
   Активность под священным портиком наводила на мысль о приготовлениях к похоронам. Неудивительно, учитывая численность здешнего населения, но все же...
   Они обогнули ряды казарм и направились в дальний угол форта, отведенный под лазарет. У него были свои маленькие ворота, ведущие во двор с колоннадой, а сразу за ними - святилище Матери Лета, покровительницы, среди прочего, целительства. Пен подумал, что это далеко не цель армии, но он заметил необычное количество молящихся, расположившихся на молитвенных ковриках, расстеленных перед Ее затененным алтарем.
   Залитый солнцем двор окружали процедурные кабинеты, склады, аптека, а также собственная баня и прачечная. На тихой дальней стороне, под колоннадой, располагались палаты для пациентов, каждая дверь в ряду была отчасти закрыта кожаной занавеской. В каждой палате было от четырех до десяти коек, в зависимости от потребности, так что, как сказали Пену, здесь могли одновременно разместиться до двухсот больных или раненых.
   Аделис подошел к одной из кожаных занавесок и протиснулся через нее, Пенрик последовал за ним по пятам, и яркая безмятежность двора внезапно сменилась мрачной сценой смятения.
   Его глаза достаточно быстро адаптировались и без помощи Дез, хотя подробности не особенно радовали. Расставлено шесть коек, все заняты: на пяти - стонущие, беспокойные мужчины, на одной - слишком неподвижная фигура. Рядом с ней, стоя на коленях, рыдал молодой человек, его плечи тряслись, когда он подавлял свою скорбь.
   - О, нет, - выдохнул Аделис, резко останавливаясь. - Только не мастер Оридес. Я надеялся, Пен, что ты сможешь спасти хотя бы его.
   Пен подозревал, что Аделис надеялся на гораздо большее, и содрогнулся от такой перспективы.
   Оридес был старшим целителем легиона. Пен встречался с ним лишь мельком на праздновании окончания кампании в прошлом году, и офицер показался ему уравновешенным, что мог дать только многолетний опыт, немного ворчливым - возможно, тоже из-за многолетнего опыта, - но обладающим острым умом. Выглядывающее с подушки заострившееся лицо теперь не выражало веселья, человечность покинула его вместе с жизненным теплом, потемневшая плоть съежилась до костей, казавшись преждевременно мумифицированной.
   Дез, ясновидение.
   Его демон передавала ему свое духовное восприятие только по просьбе Пена, потому что двойственное зрение могло быть ошеломляющим, а его реакция на то, чего никто другой не мог видеть, тревожила окружающих. Например, призраков, хотя, когда он был здесь в последний раз, в форте было не больше разобщенных душ, чем в любом другом здании подобного возраста. Но Оридес, похоже, уже отправился к своей богине, окруженный заботой, как драгоценный ребенок, которым он, должно быть, был для Нее. Аромат этой уходящей божественности таял, как шепот духов. По крайней мере, столько благодати в этот неблагодарный момент.
   Молодой человек поднял голову на звук голоса Аделиса и вскочил на ноги, явно взяв себя в руки. Он прижал кулак к сердцу и сдавленным голосом произнес: - Господин!
   Военная форма имела свои преимущества: по ней с первого взгляда можно было определить, кем был человек или, по крайней мере, его должность. Пен предположил то же и о храмовых одеждах. Это был молодой офицер-целитель, судя по его зеленому поясу и несколько запачканной некрашеной тунике без рукавов. Лет двадцати с небольшим, наверное? Его внешность была типичной для этого региона: темная, медно-кирпичная кожа, черные волосы, карие глаза; телосложение среднее, рост чуть ниже среднего роста мускулистого Аделиса. Его осунувшееся, измученное лицо не было типичным, как и его душераздирающий шепот: - Вы опоздали.
   Аделис отвел взгляд в сторону, заметив гримасу Пена, и, возможно, поступил мудро, решив оставить эту вспышку без внимания. - Пенрик, это старший ученик Оридеса, мастер Ред Ликата. Наш второй целитель. - Теперь первый, судя по глубокому вздоху Реда, он только что осознал всю тяжесть, которая свалилась на него. - Мастер Ред, это ученый Пенрик кин Джуралд, храмовый волшебник герцога Юрго. Он и его демон, мадам Дездемона, имеют опыт в вопросах целительства, и я верю, что они смогут помочь нам справиться с этим кризисом.
   К облегчению Пена, Аделис не стал сразу называть его целителем. Хотя прикосновение генерала к шрамам от ожогов, которые, словно красно-белые совиные перья, уродовали верхнюю половину его лица и обрамляли глаза, которые снова могли видеть, говорило о том, что у него было искушение это сделать. Дез слегка приосанилась от редкой любезности, что их представили друг другу.
   Только то, что Аделис продолжал приглаживать рукой свои волосы, выдавало, насколько измученным он чувствовал себя. Кивнув подбородком в сторону койки, он продолжил: - Когда он скончался?
   - Не прошло и половины часа. - Глядя на своего покойного наставника, Ред потер покрасневшие глаза тыльной стороной запястья и, наконец, решился предположить: - Вероятно, было уже слишком поздно, когда вы приехали в Вилнок сегодня утром.
   Аделис прошипел сквозь зубы. - Осмелюсь предположить.
   Термин "запах смерти" был неверным и на самом деле не применялся до тех пор, пока труп уже не разлагался, но здесь вонь болезни заглушала все остальное, несмотря на усердные усилия содержать помещение в чистоте. Санитар, державший тазик для надвигающейся рвоты другого пациента, поднял на Реда взгляд и произнес: - Я помогу вам уложить его следующим, господин.
   Ред жестом велел ему вернуться к своему занятию. - Теперь он подождет нас.
   - Это так странно. Он всегда торопил нас.
   - Да, - вздохнул Ред. Он попытался прикрыть лицо Оридеса испачканной простыней.
   Пен предостерегающе поднял руку. - Мне лучше внимательно его осмотреть.
   - О, да, - скривился Ред. - Думаю, он оценил бы это.
   Аделис отошел в сторону, скрестив руки на груди, с мрачным выражением лица, когда Пен и заглядывающий через его плечо Ред склонились, чтобы осмотреть эту самую заметную жертву таинственного недуга. Он полностью откинул простыню и тщательно изучил труп с ног до головы, не упуская ни одной детали.
   При жизни кожа Оридеса была цвета какого-то теплого дерева или пряности. Теперь она вся потемнела и приобрела сероватый оттенок с пятнами фиолетового. Никаких внешних высыпаний или язв, хотя его мясистая кожа начала трескаться в местах, где он лежал на койке, и пролежни выглядели развивавшимися неделю, а не дни. Глаза, уши, нос, и внутренняя сторона его рта были испачканы засохшей кровью, но в остальном он ничем не отличался от других трупов. Никаких особых характерных запахов. Впалая плоть снаружи напоминала кожу, пересохшую при нескольких распространенных заболеваниях, из-за которых люди не могли удерживать жидкость в организме.
   Пожалуйста, снова ясновидение.
   Его душа вознесена.
   Да. Но дай мне все материальное, что сможешь.
   Комната исчезла, и на смену ей пришло странное, знакомое ощущение погружения, подобно бестелесному глазу, в миниатюрный телесный мир. Таким образом, фиолетовое было своего рода кровоподтеком; не от ударов, а как будто крошечные кровеносные сосуды разорвались изнутри, и их содержимое начало сворачиваться и темнеть. Эффект был заметен по всему телу, а не только на коже, включая легкие и кишечник. Пен восстановил свои обострившиеся чувства, словно вытаскивая себя из трясины. Ощущение липкого ужаса, приставшего к его коже, было иллюзорным, твердо напомнил он себе, хотя ему хотелось вымыть руки при первой же возможности.
   Вспомнив о больных, лежащих на соседних койках, Пен понизил голос. - У жертв рвота, кашель и кровоточивость?
   - Ближе к концу, да. Это признак. - Губы Реда сжались. - Мастер Оридес знал.
   - Проводил ли он какие-либо вскрытия более ранних умерших?
   - Да, первых двух. - Взгляд Реда также метнулся к настороженно подслушивающим пациентам. - Если вы увидели все, что могли, и узнали, возможно, нам стоит перенести этот разговор во внутренний двор.
   - Ах, да.
   Ред еще раз прикрыл тело своего начальника и сотворил священный знак богини, еще раз похлопав себя по пупку. Они побрели обратно в ярко освещенный двор, сам Аделис отодвинул занавеску и быстро вышел. Он был храбрым человеком, подумал Пен, но это был не тот враг, с которым он мог встретиться лицом к лицу с мечом или копьем, несмотря на то, что у него на глазах умирали его солдаты.
   Ред опустился на одну из каменных скамей под колоннадой, щурясь сквозь припухшие веки. При таком освещении он выглядел еще более напряженным, и Пен подумал, когда он в последний раз спал. Вероятно, не прошлой ночью. Аделис прислонился к ближайшей колонне, склонив голову, с трудом вслушиваясь - не в их тихие голоса, а в то, что они говорили.
   - Полагаю, мне следует начать с очевидных вопросов, - сказал Пен. - Как все это происходит? Как проявляется в первый раз?
   Ред разочарованно пожал плечами. - Сначала это выглядит как обычная лихорадка, которая проходит сама по себе после нескольких дней отдыха. Головная боль, боли в суставах и мышцах, потеря аппетита. Через день или два начинаются боли в животе, сопровождающиеся опорожнением кишечника, опять же ничего необычного. Первый верный признак - это крошечные пятна под кожей, которые трудно различить. Затем кожа начинает покрываться синяками, пятна разрастаются и сливаются, как вы видели. Следом появляется кровавый или потемневший стул и затрудненное дыхание. После этого смерть наступает быстро, через три дня или меньше. В целом, от четырех дней до недели.
   - Кто-нибудь выздоровел самостоятельно или перенес заболевание в легкой форме?
   - Некоторые все еще живы через десять дней, хотя я не решаюсь назвать их выздоровевшими. Возможно, половина?
   - Хм. Как вы думаете, это инфекция или контаминация? Чума, или отравленный колодец, или что-то в этом роде?
   Брови Реда поползли вверх, как будто последняя мысль была для него в новинку. Судя по тому, как дернулся Аделис, для него это тоже была неприятная идея. - Я... мастер Оридес подумал, что это заражение.
   Думаю, мастер Оридес был прав, задумчиво вставила Дез. Или, по крайней мере, на правильном пути.
   Пен отбросил отвлекающие воспоминания о знаменитом, возможно, отравленном колодце на острове Лимнос, который исторически уничтожил оккупационную армию.
   - Кто заболел первым? Есть ли какая-то закономерность?
   - Мы с мастером Оридесом ломали над этим голову. Первым умер наш главный кузнец, который был сильным человеком с отменным здоровьем. Но следующим был писарь квартирмейстера. Четверо пехотинцев. Кавалерист. Конюх. Буквально вчера вечером умерла прачка, первая из женщин. Один из наших собственных санитаров. А теперь и наш целитель. - Эта последняя потеря для Реда, а возможно, и для форта, кажется более тяжелой, чем все остальные, вместе взятые.
   - Есть какие-нибудь сообщения о вспышках в деревне внизу?
   - Прачка была первой. Боюсь, что не последней. У меня еще не было возможности спуститься и спросить.
   - Кого-нибудь нужно отправить на проверку.
   Аделис нахмурился, но кивнул.
   - Итак, вы... вы волшебник, - сказал Ред, оглядывая Пен с головы до ног с, возможно, оправданным сомнением. - Что вы можете сделать?
   Так много. Так мало. Пен подавил горестный вздох. - Вы когда-нибудь работали с волшебником или храмовым волшебником-целителем раньше?
   - Я никогда ни с кем не встречался... Мастер Оридес как-то упоминал об этом, но он мало что мне рассказал. Что-то об удалении болезненных камней в мочевом пузыре.
   - Ах, да. Одна из самых простых и безопасных процедур, и ей обучают одной из первых. Намного лучше, чем вставлять этот ужасный шпатель.
   Ред кивнул, давая понять, что знаком с этим ужасным приемом не понаслышке. Аделис, ха, съежился.
   - Первое, что вы должны понять, это то, что мой божественный дар - это магия хаоса. Она наиболее естественно подходит для разрушительных процедур - так называемой "нисходящей магии". Которой в целительстве больше, чем можно было бы подумать. Но она может только расчистить путь для самоисцеления организма, как мочевой пузырь очищается сам по себе после превращения в порошок закупоривающих камней. Иногда так можно уничтожить опухоли. - А иногда и нет. Кишечных червей тоже, хотя на самом деле, аптечное средство от глистов помогает не хуже. - Мучительное срочное избавление от плода, находящегося вне матки, было самым деликатным и продвинутым из всего, что предлагалось, и Пен не хотел обсуждать это с армейским целителем. Или с кем-либо еще.
   - Так... значит, существует восходящая магия?
   Этот мальчик шустрый, одобрительно промурлыкала Дез.
   Пен кивнул. - Но за нее приходится платить дороже, чем за нисходящую. Волшебник может создать порядок, ну, несколькими способами, но затем он должен каким-то образом устранить большее количество беспорядка. Если маг пытается сделать слишком много за один раз или не может быстро избавиться от избытка хаоса, он или она получает что-то вроде теплового удара. Который может быть таким же смертельным, как и любой другой тепловой удар.
   - О, я об этом не слышал. - Хотя, судя по внимательному взгляду Реда, он все понял и, несомненно, лечил солдат от теплового удара, что неудивительно в таком климате. Но затем он сморщил нос. - Как, скажите на милость, вы избавляетесь от хаоса? Что это вообще значит?
   Пен надеялся, что Ред не окажется человеком, которого собьет с толку техническая лексика. Ему не придется смягчать свои объяснения.
   - Территория вокруг волшебника подвергается ускоренному разрушению. Веревки изнашиваются или рвутся. Металл ржавеет. Дерево гниет. Чашки соскальзывают и проливаются или разбиваются вдребезги. Искры прожигают дыры или поджигают предметы. Колеса отваливаются, седла соскальзывают, лошади хромают. События, как правило, не являются по своей сути противоестественными, просто они отличаются концентрацией и скоростью. Кстати, именно поэтому необученному дикому магу не рекомендуется путешествовать на корабле. - А потом в теле самого волшебника появляются опухоли, которые, вероятно, в конечном счете убили еще больше неумелых магов, чем жуткие тепловые удары. - Половина моих тренировок в Храме состояла из изучения приемов, позволяющих безопасно направлять хаос моего демона на теологически допустимые цели.
   Ред все еще внимательно слушал, не прерывая этот поток. Пен глубоко вздохнул.
   - Первой магией, которую показал мне мой демон, было уничтожение блох и других насекомых-вредителей. Оказывается, самый быстрый и эффективный способ избавиться от хаоса - это убийство: падение от жизни к смерти - это самый крутой спуск от порядка к беспорядку, который только существует.
   И обратное восхождение, когда жизнь свободно выстраивалась из материи в этом мире, было не менее чудесной ее противоположностью. Флорина только что убедила Пена в том, что на самом деле чудо можно было найти в каждом его вдохе и каждом кусочке пищи, если быть внимательным.
   - Так что, если мне придется много заниматься целительством, мне скоро придется найти лучшее избавление от хаоса, чем несколько клопов. Мы можем разобраться с этим позже. Дело в том, что моя восходящая магия не лечит напрямую. Она способствует наведению большего порядка в теле другого человека, чтобы оно могло быстрее исцелять себя.
   - Таким образом, другим ограничивающим фактором, помимо необходимости найти сток для хаоса и риска теплового удара, является то, какой объем помощи организм может принять за один раз. Я не могу заставить травму заживать сразу, как человек не может съесть за один присест месячный рацион. Требуется повторное небольшое применение магии.
   - Из этого следует, что если болезнь прогрессирует быстрее, чем организм может переварить мою помощь, моя попытка провалится. Если болезнь перешла точку невозврата, моя магия будет потрачена впустую.
   - Ты исцелил меня, - неуверенно запротестовал Аделис. Ред взглянул на суровое, покрытое шрамами лицо своего командира, и его глаза расширились от осознания.
   - Я могу исцелить человека. Я не могу исцелить армию. Если в конечном итоге заболеет много людей, мне придется ограничить свои усилия. - Пен недовольно нахмурился, глядя на Реда.- Возможно, мы будем вынуждены выбирать моих пациентов мудро и жестоко. Как целитель легиона, вы должны знать, как это работает.
   Ред потер лоб. Судя по его недовольному виду, он понимал это лучше, чем Аделис. - Я еще не был на поле боя, но да, мастер Оридес иногда говорил об этой проблеме. Когда мы могли его разговорить.
   Пен кивнул. - Со стороны мои результаты выглядят случайными, хотя это не так. - Но когда в такой суматошной неразберихе правят страхи и надежды, это может привести к досадным недоразумениям в отношении моего волшебства.
   - Вы говорите так, словно знаете это по собственному опыту, - сказал Ред. - Как мастер Оридес.
   Пен сдавленно махнул рукой. - Двое из прежних наездниц моего демона были действующими целительницами в ордене Матери. Если считать всю их карьеру, как до, так и после того, как они были одарены храмовым демоном, это составляет что-то около девяноста лет целительской практики. - Не говоря уже о его собственных плодотворных, полных опасностей пяти годах работы в Мартенсбридже. - Учитывая, что мне всего тридцать три, эффект иногда может показаться... странным.
   При этих словах брови Аделиса поползли вверх. Он что, никогда не занимался арифметикой?
   В дальнем конце двора появился офицер, заметил Аделиса и решительно направился к нему. Аделис оттолкнулся от колонны, чтобы пройти ему навстречу; они тихо посовещались, затем парень отошел в сторону и стал ждать. Аделис повернулся к паре на скамейке.
   - Мне нужно разобраться с этим. На данный момент я оставлю вас двоих, чтобы вы могли заняться сами, но сообщите мне, как только у вас появится что-то существенное, чтобы добавить, Пен. - Для всего мира, как будто Пен был одним из его солдат - оценка Никис.
   Дездемона перехватила контроль над ртом Пена. - Аделис, на пару слов, прежде чем вы уйдете.
   - Хм? Это вы, мадам Дездемона?
   - Да, мальчик.
   Ред выглядел удивленным. - Демон говорит вашими устами?
   - Да, - вздохнул Пен.
   Ред посмотрел на своего командира. - Вы можете отличить их друг от друга? Как?
   - Тренировка, - криво усмехнулся Аделис. - Признаю, что иногда я просто сдаюсь и думаю о них как о зяте и невестке.
   - Как бы то ни было, - сказала Дез, на этот раз без веселья. - Я собираюсь позволить вам привлечь его к этой работе, потому что остановить его сейчас было бы сложно. Но взамен вы должны дать мне обещание.
   - О? - сказал Аделис с должной осторожностью.
   - Вы вывели его на этот путь, так что вы должны указывать ему, когда с него сойти. Потому что он не сможет остановиться, и тогда у нас начнется еще один кровавый спор по этому поводу. - Заткнись, Дез. - Пен резко закрыл рот. Но она настояла на дополнении: - Вы здесь главный, генерал Эрисайдия, с чем вынужден согласиться даже Пен. Это ваша ноша.
   - Я не очень склонен позволять демону хаоса диктовать мне свои обязанности, но понимаю вашу точку зрения, мадам Дез. Посмотрим.
   - Уклонист, - пробормотала она ему в спину, когда он удалился.
   - Но честный, - сказал Пен.- Несомненно, это одна из его лучших черт.
   - Ха.
   Ред наблюдал за этим разговором с растущим... не то чтобы недоверием, но, возможно, с удивленным видом человека, ожидающего новых доказательств. Верный своему ремеслу, вот что.
   Пен зажал руки между колен, размышляя о том, что должно произойти дальше. Первое. Следующее - первое. - Дез, за твои два столетия сталкивался ли кто-нибудь из вас, целительница ты или нет, с этой конкретной болезнью раньше?
   - Язвы и заражения, да, но... - Она пожала плечами вместе с ним. - Существует не так уж много способов, которыми болезнь может разрушить организм. Так что набор симптомов по большей части знаком. Эти ужасные синяки по всему телу - единственное, что ново. Очень характерный признак.
   - Самое срочное, - начал Пен, - нет, самое важное - выяснить, как это передается от источника к людям, или от человека к человеку, если это то, что оно делает. Прямо сейчас мне нужно проверить, как много может сделать простая восходящая магия. Что мы узнаем, только попробовав. - Он поднялся на ноги, и Ред, немного помедлив, тоже поднялся со скамейки. Пен добавил, обращаясь к нему: - Когда мы вернемся, не представляйте меня как волшебника. Просто как ученого жреца, приглашенного их генералом помолиться за них. Что на самом деле не будет ложью. Но на данном этапе было бы очень нехорошо вселять ложные надежды, - добавил он через мгновение, - или ложные страхи. У некоторых людей безумные представления о магии. И не только у квадренцев. Обычно я с удовольствием обучаю любого, кто готов слушать, но сейчас не время. - И еще: - Кроме вас. Вам нужно знать.
   - Да, - тяжело вздохнул Ред, - понимаю. Покажите мне.
   Ред подвел его к двери в следующую палату, мимо той, в которой лежал его мертвый наставник. Пен успел спросить: - Сколько человек, переданных на ваше попечение, еще живы? - Насколько сильно ему предстоит перенапрячься?
   - По последним данным, около тридцати. Сегодня утром привезли еще двоих. Теперь на одного меньше. - Его лицо застыло, словно он подводил итоги.
   Ред поднял кожаную занавеску, и Пен, вздохнув, заставил себя переступить порог.
   Снова шесть коек. Двое санитаров помогали одному из пострадавших добраться до кресла-каталки. Трое из пострадавших были совсем молодыми солдатами, остальные были постарше, но не старыми. Пять раз Пен опускался на колени у коек и говорил: - Добрый день. Я ученый Пенрик из храма в Вилноке, послан помолиться за вас, - что было принято без особого удивления, а один раз - со слабой улыбкой и благодарностью. Он сотворил над ними знак бога, положил ладонь на раскрасневшуюся грудь каждого, пробормотал еще несколько заученных благословений и тихо впустил в них столько восходящей магии, сколько смогла сотворить Дез.
   Обеспокоенный санитар протирал губкой шестого мужчину с багровой кожей, затрудненным дыханием, кровью из носа и опухшими глазами. Он никак не отреагировал на приветствие Пена. После краткого осмотра его гниющих легких и внутренностей Пен просто опустился на колени и помолился.
   Пот стекал по его спине и собирался бисеринками у линии роста волос, когда Пен встал и жестом пригласил внимательно наблюдавшего за ним Реда следовать за ним. Он направился прямиком к фонтану в конце двора, где вымыл руки куском остро пахнущего камфорного мыла и, с сомнением взглянув на висевшее на крючке видавшее виды полотенце, вытер их насухо. Он также подошел к обычному черпаку, висевшему рядом, и наклонился, чтобы напиться прямо из светлой струи, не обращая внимания на то, что брызги попадают на его одежду. А затем сунул под воду голову, позволяя воде охладить кожу головы. Он все еще тяжело дышал, когда снова выпрямился.
   - А теперь, - прохрипел он, обращаясь к Реду, - мне нужно найти кого-нибудь, кого можно было бы убить.
   - Прошу прощения?
   - Склады. Подошли бы хранилища зерна или конюшни. Или навозная куча. Везде, где собираются крысы, мыши или другие паразиты. Мухи. Вороны. В крайнем случае, чайки, если они вообще залетают так далеко от гавани.
   - Иногда, - сказал Ред. В его взгляде все еще читалось сомнение.
   - Мне не нужна помощь в этой части, если вам нужно вернуться к своим обязанностям. Или немного поспать.
   - Я... нет. Я хочу посмотреть, что вы делаете.
   И своим пациентам тоже, догадался Пен. - Там не на что будет смотреть.
   Ред разжал руку. - Тем не менее.
   - Тогда ладно. Следуйте за мной.
   В конце концов, Ред повел их к мусорным кучам за самыми подветренными задними воротами форта. Охранник у ворот пропустил целителя без возражений.
   Навозная куча лежала слева от дорожки, кухонные отходы - справа, и то и другое сползало по склону ямы. Навозная куча была намного меньше, чем ожидал Пен, учитывая количество лошадей, мулов и быков, которые здесь находились. Через минуту он понял, почему: деревенский житель на дне траншеи сгребает в ручную тачку кучу хорошего армейского дерьма, чтобы разбросать его на своем огороде или посевах. Вероятно, в саду; если бы он хотел удобрить поле, то захватил бы с собой телегу. Мухи в изобилии летали по обеим кучам, хотя в этот ясный день крысы не шныряли поблизости. За ними ему пришлось бы возвращаться ночью. Хотя несколько ворон и чаек копались в кухонном мусоре, это хорошо.
   Пен подождал, пока деревенский житель отвернется и потащит свою тачку по утоптанной тропинке на дальнюю сторону большой канавы, затем махнул рукой. Слабое жужжание над кучей прекратилось. Мухи падали, как... ну, просто мухи.
   Ред шагнул вперед и уставился на россыпь крошечных блестящих черных трупиков. - Это настораживает.
   - Мне тоже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к этому, но вот уже четырнадцать лет я вынужден кормить своего демона. Почти как домашнего питомца. - Название "кормить" было неправильным, направленное рассеивание хаоса было скорее своего рода устранением, но Пен обнаружил, что этот термин гораздо лучше воспринимается слушателями, чем более беспорядочные метафоры с материалами, которые все равно неточны.
   Мух было много, но их крошечных жизней было недостаточно для этого. Кроме того, у Пена теперь не осталось мух. Он мрачно выбрал и сбросил ворону, которая упала молча. И утешало то, что она не испытывала боли. Пара ее любопытных товарок подскочили и уставились на нее сверху вниз, по понятным причинам озадаченные. Скорбят ли вороны? Пен знал, что скорбит их бог. Он постучал по губам тыльной стороной большого пальца в знак извинения, перед чем или перед кем, он не был уверен.
   - На данный момент этого достаточно. - Пен провел запястьем по холодеющему лбу. - Но пока мы здесь, покажите мне, где находятся запасы зерна и продовольствия.
   Когда они возвращались, охранник у ворот задержал их, требуя сообщить новости о его заболевших товарищах по отряду. Ред, к его чести, дал ясное и честное, хотя и краткое, заключение, хотя Пен задавался вопросом, какие искажения оно приобретет, когда сойдет с языка солдата в казарменных сплетнях сегодня вечером.
   - Надеюсь, что эти идиоты сразу же придут ко мне, если почувствуют себя плохо, - сказал Ред, оглядываясь через плечо, когда они продолжили путь к зерновым складам. - Те из них, кто не притворяются, обычно утверждают, что с ними все в порядке, никаких проблем, господин, пока они не падают духом. Мастер Оридес говорит, - у него перехватило дыхание, - говорил, что они раздражали его гораздо больше, чем первые.
   До захода солнца Пен совершил еще пять переходов от лазарета к свалкам и складам. Он осматривал, лечил и молился над каждым больным по разу, но к тому времени, когда посетил первую палату во второй раз, во дворе было темно, его шатало и он умирал от голода. Он без возражений позволил Реду отвести себя в столовую для персонала лазарета, где с жадностью набросился на простую, но обильную армейскую еду, а оттуда перебрался на свободную койку в палате, где спали санитары. Он подумал, не принадлежала ли она тому, кто умер.
   - Это им помогает? - прямо спросил Ред, когда Пен плюхнулся на набитый шерстью матрас.
   - Еще слишком рано говорить об этом. Хотя иногда можно сказать, что уже слишком поздно. Если человек умирает, значит, этого было недостаточно. Если он поправится, то сделал бы это сам?
   - Мм.
   - Я чувствую себя бригадой из одного человека, бегающей туда-сюда от колодца, пытаясь потушить пожар, - пожаловался Пен. - Мне нужно ведро побольше. Или колодец поближе. Насос и шланг. Больше людей.
   Мог бы он набрать еще людей? В Орбасе, как он знал, была только одна волшебница-целительница, служившая ордену Матери в зимней столице герцога Юрго, но для этого можно было привлечь более молодого волшебника под руководством Пена. Лечение было достаточно простым, не то что безумно сложная реконструкция обожженных горячей кислотой глаз Аделиса. Демоны не очень хорошо работают вместе, но их можно заставить работать параллельно.
   Я могла бы справиться с одним из них, сказала ему Дез. Как бы поживал другой демон, мне трудно даже предположить.
   Боги, это было правильно, Пену нужно было отправить отчет обо всем этом в свой орден и в орден Матери в Вилноке. Там писцы могли бы скопировать его и разослать по отдаленным капитулам. Ему следовало встать и пойти за пером и бумагой. Он должен.
   - Вы не знаете, где-нибудь еще распространялась эта информация? - спросил он, глядя в темный потолок. - Через армейских курьеров или что-то в этом роде?
   - Насколько я знаю, нет. Мастер Оридес собирался написать... О, я должен просмотреть его бумаги. Не знаю, что он отправил до того, как заболел сам.
   Спал ли Ред вообще? Собирался ли он?
   Пен пошел на компромисс: - Пусть санитар разбудит меня в полночь. Сделаю еще один обход.
  

* * *

   Утром, после недолгого сна, Пен обнаружил, что в то время как солдат, состояние которого зашло слишком далеко, чтобы его можно было лечить, продолжил свой путь к своему богу - хотя пока никто не умер, - к нему доставили еще троих больных мужчин. С такой арифметикой он не продвигался вперед.
   Кроме того, ночью дезертировал один из санитаров мастера Реда.
   Ред в ярости выругался, когда ему сказали об этом за их поспешным завтраком в столовой для персонала; как оказалось, не из-за предательства или трусости, а из-за того, что этот парень мог занести заразу туда, куда он бежал, чтобы спрятаться.
   Закончив эту приглушенную тираду, он запрокинул голову и обратился то ли к оштукатуренному потолку, то ли к Пену: - Что приводит к вопросу: это то, чем человек заболевает только один раз, как некоторыми видами оспы, или это то, чем он может болеть снова и снова, как простудой или легочной лихорадкой, при которой каждый раз есть шанс умереть? Потому что, если это первое, я мог бы спокойно заставить тех, кто выздоровел, помогать тем, кто заболел. В противном случае...
   Пен мог только покачать головой в таком же сомнении. На этот раз Дез нечего было добавить.
   Поднявшись из-за стола, Пен снова приступил к утомительному циклу молитв и магии, чередовавшемуся с охотой по странным уголкам форта в поисках более подходящих для уничтожения паразитов. Выводившимся на навозе мухам потребуется несколько дней, чтобы восстановить свою численность, но чайки, судя по всему, регулярно прилетали с близлежащего побережья, что могло обеспечить надежное ежедневное присутствие. Чайка стоила чуть больше, чем крыса, каждая из которых стоила нескольких мышей, а каждая из них - нескольких сотен насекомых. Но если так будет продолжаться и дальше, ему понадобится что-то большее. И намного.
   В промежутках он ел, пил и писал срочные, но, к сожалению, безрезультатные записки всем властям, о каких только мог подумать, для доставки военными курьерами Аделиса. Аделис, когда Пен передал их ему в картографической комнате и скриптории его штаб-квартиры, получил тревожные ответные известия, доставленные той же службой. Они были отправлены из форта и города, которые охраняли трехстороннюю границу между Орбасом, Грабятом и Сидонией на дальнем западном конце пересекающей герцогство длинной дороги с востока на запад.
   - Судя по описанию, - тяжело вздохнул Аделис, передавая записку Пену для прочтения, - это та же самая проклятая вещь, что и у нас здесь. Не хочу проявить неуважение к твоему богу, - добавил он, подумав.
   Пен рассеянно постучал тыльной стороной большого пальца по губам. - Думаю, Он принимает проклятия так же, как большинство богов принимают молитвы. - Он прочитал краткое описание их несчастья, сделанное комендантом форта не так точно, как выразился бы Пен, но все равно узнаваемое.
   Воодушевленный, он сел за письменный стол штабных офицеров и составил записку, которую следовало отправить со следующим курьером и передать целителю западного форта: кратко изложил, что происходило здесь, в Вилноке, порекомендовал найти местного храмового волшебника, если таковой имелся, и высказал свою лучшую на данный момент версию того, чем такой волшебник мог бы помочь.
   - Интересно, появилась ли эта злая напасть в Сидонии, - заметил Аделис со своего стула рядом с Пеном, где он наблюдал за написанием и давал непрошеные советы. Он уперся локтями в колени и сердито уставился на свои сандалии, словно угрожая им для получения ответа. - И как мы могли бы это выяснить и как скоро?
   Несмотря на то, что его родина так жестоко изгнала генерала, подумал Пен, частички его сердца все еще удерживали его там. Конечно, не с имперской бюрократией, а скорее с леди Танар и ее домом неподалеку от столицы Тасалона. Ухаживания Аделиса за молодой аристократкой были прерваны его арестом, ослеплением и бегством три года назад, но, по-видимому, не прекратились. Пен знал, что несколько секретных писем были тайно переправлены через границу, потому что Аделис показал их его сестре и матери.
   - Это не та опасность, от которой твоя рука с мечом могла бы защитить ее, даже если бы ты был там, - заметил Пен.
   - Это должно утешить? - сухо сказал Аделис.
   - Полагаю, что нет. Хотя это правда.
   Магия Пена могла бы помочь, но у него были семьи гораздо ближе, чем Тасалон, которым он мог бы помочь. - Поступали ли какие-либо сообщения о случаях заболевания из деревни, кроме прачки? - Которая работала в лазарете. - Или из Вилнока?
   - Пока что не в Вилноке, не дай бог. - Аделис сделал менее небрежный, чем обычно, жест для подсчета случаев. - Я слышал, какие-то возчики из деревни.
   Такие люди тоже часто работали в форте. Была ли здесь какая-то связь? - Мне лучше спуститься и тоже посмотреть на них.
   Аделис нахмурился. - Мои люди должны быть первыми.
   Пен искоса взглянул на него. - Я служу своему ордену и верховному жрецу. Но не армии.
   - Они все верны герцогу Юрго.
   - Белый бог - нет. И герцог поступил бы неразумно, пожелав Ему это.
   Не в силах возразить, Аделис только хмыкнул.
   Солдат подошел к двери комнаты с картами и крикнул: - Господин, они готовы.
   - Хорошо. - Он встал и накинул на плечи свой красный плащ; солдат помог ему прикрепить бронзовую булавку к плащу.
   Пен последовал за ними и выяснил, что причиной военного наряда Аделиса были похороны, которые как раз начинались в храме на противоположной стороне главного двора.
   - Служба в честь мастера Оридеса, - пробормотал Аделис. - Ты пойдешь на нее?
   - Думаю, что мое присутствие отвлекло бы служителя твоего форта, а Дез потревожила бы священных животных.
   Не стала бы, - запротестовала Дез. Но подозреваю, что даже Оридес предпочел бы более эффективно использовать наше время. - Мы знаем, что он уже отправился к своей богине, - добавила она вслух.
   Аделис посмотрел в сторону, словно пытаясь понять, кто из них заговорил, затем просто пожал плечами.
   Пен заметил мастера Реда и пару его санитаров, которые также надели военную форму, направляясь к лазарету. Пен помахал Аделису рукой на прощание и направился к ним. Ред жестом подозвал своих подчиненных и остановился рядом с Пеном.
   - Я собираюсь спуститься и осмотреть больных в деревне, - сказал ему Пен.
   - О, хорошо. - Ред прищурился от яркого солнечного света. Его глаза были налиты кровью, но Пен верил, что это просто усталость, а не симптом. - Все, что сможете узнать, сообщите мне. У меня была возможность просмотреть бумаги мастера Оридеса. Он работал над составлением своего рода списка или таблицы всех, кто заболел этой напастью, выкладывая все, что о них известно, и пытаясь найти закономерность. Я собираюсь продолжить это позже днем.
   - Разумно. - Пен бросил взгляд на портик храма, где солдаты-конюхи выводили священных животных, обозначавших, какой бог или богиня приняли душу умершего. - Вы хороните своих мертвых здесь, да? - Военное кладбище находилось за стенами форта, в противоположном направлении от деревни. - А не кремировать ли тех, кто умер от этого, как вы думаете?
   Ред поморщился. - Просто не знаю. Погода сухая, так что с кладбища ничего не должно просачиваться в грунт. А дрова стоят дорого, если их потребуется много.
   - В кантонах и Вилде дров много и они дешевы, но людей все равно в основном хоронят. - Дез добавила, подумав: - За исключением некоторых особых случаев, когда требуется сжигание, чтобы предотвратить одержимость трупа духом.
   Ред выглядел озадаченным. - Это правда? Не сказка?
   - Магия смерти? Очень редкая, хотя иметь с ней дело входит в обязанности ордена Бастарда, так что меня учили этому. Ничего такого здесь не ожидаю.
   - Рад это слышать.
   Пен постучал по губам то ли в знак благословения, то ли в знак отвращения - для белого бога это было почти одно и то же, - криво кивнул и повернулся, чтобы направиться к главным воротам.
  

* * *

   Это была короткая прогулка вниз по склону к пыльной деревне Тино, которая прилепилась к берегу реки. Она могла быть короче, но Аделис, когда вступил здесь во владение два года назад, возглавил одну из периодических работ по сносу зданий, нарушавших его оборонительный периметр. Это не прибавило ему популярности среди жителей деревни, но с тех пор его суровая справедливость, не говоря уже о некоторой компенсации из кошелька герцога Юрго, снискала новому генералу неохотное уважение.
   Главная дорога с востока на запад, которую - наряду с речными подходами к Вилноку - охранял форт, проходила через верхнюю окраину деревни. Здесь располагались таверны, самое прибыльное ремесло Тино; несколько постоялых дворов, в основном для более скромных посетителей, которые не могли позволить себе проживание в стенах Вилнока; и бордели - проститутки были среди множества человеческих прибежищ Бастарда, так что теоретически находились под присмотром Пена как жреца. Рядом с дорогой удобно для путников также располагались конюшня и кузница.
   И та, и другая были бы вовлечены в сеть городских сплетен. Кузнецы могли быть либо молчаливыми, либо словоохотливыми, но в любом случае они были заняты. С другой стороны, конюхи должны были разговаривать со своими клиентами, а также знать, где найти заболевших возчиков. Пен прошел через широкие открытые двери в затененную конюшню. Он оставил Дез перекусывать мухами без своего присмотра.
   Из прохода между стойлами вышел мужчина, отложив вилы в сторону и вытирая руки о штаны. Конюх или владелец, не имело значения. - Добрый день, господин, - начал он.- Хотите ли вы хорошую верховую лошадь или хорошего, спокойного пони, у нас есть... пять богов. - Он резко остановился и уставился широко раскрытыми глазами на Пена, чей рост, яркие светлые волосы, голубые глаза и молочно-бледная кожа были необычны для Орбаса, хотя и распространены в кантонах.
   Или все дело в твоем красивом личике, любимый, съязвила Дез.
   Тише.
   Спасибо за узнаваемое храмовое облачение или, по крайней мере, за манеры торговца, потому что вместо того, чтобы впасть в обычный утомительный допрос о внешности Пена, он взял себя в руки и продолжил: - Э-э, ученый господин? Могу я вам чем-нибудь помочь?
   - Я надеюсь на это, хотя, к сожалению, не лошадью. Меня зовут ученый Пенрик, я из ордена Бастарда в Вилноке, и генерал Эрисайдия попросил меня осмотреть людей, которые в последнее время заболели странной лихорадкой с кровоподтеками. Как мне сказали, это пара возчиков, а возможно, и другие. Не могли бы вы назвать мне имена и сказать, где их найти?
   Статус генерала был здесь даже более полезен, чем статус ордена, предположил Пен, потому что мужчина просто сказал "О" и указал Пену, как пройти к дому через улицу.
   - Эта мучительная лихорадка не одна из наших обычных летних заболеваний, - добавил конюх, с трудом сглотнув. - Она очень быстрая и пугающая, поражает взрослых мужчин, не только стариков или младенцев. Орден Бастарда подозревает, что это проклятие? - Подразумевается святое или иное мирское.
   Это был не совсем неразумный вопрос, но, если пустить такой слух, он может стать опасным. - Нет, - сказал Пен более твердо, чем он себя чувствовал. - Это неприятная болезнь, но в ней нет ничего зловещего.
   Согласна, сказала Дез.
   - Но разве жрецы ордена Матери не стали бы...
   - Целители форта усердно трудятся, - перевел разговор Пен. Что верно, то верно. Он выспросил все, что этот человек знал о других здешних больных - боги, уже в трех семьях, - и сбежал, прежде чем ему пришлось бы выдвигать дальнейшие неловкие предположения.
   Дом возчиков, принадлежавший двум братьям, которые жили вместе, стоял в ряду домов, обращенных простыми, побеленными, оштукатуренными фасадами к улице, и мало чем отличался от уменьшенной деревенской версии дома Пена. Пен постучал в выкрашенную зеленой краской деревянную дверь; подождал; постучал еще раз. Он как раз размышлял над ужасной возможностью того, что внутри не осталось никого в живых, и о том, допустимо ли использовать силу Дез, чтобы взломать замок и проверить, нет ли трупов, когда дверь со скрипом отворилась.
   Измученная женщина средних лет безучастно уставилась на него. - Я... что?
   - Добрый день, мэм. Я ученый Пенрик из храма в Вилноке. Генерал Эрисайдия попросил меня присмотреть за больными здесь, в деревне. - Ладно, это не совсем то, что сказал Аделис, но не было ничего плохого в том, чтобы изобразить его искреннюю озабоченность.
   Она оглядела Пена с ног до головы. Очевидно, знала достаточно, чтобы разглядеть детали его одежды, потому что в некотором замешательстве спросила: - Зачем он послал волшебника? Если храм в Вилноке пытается помочь, мне нужен кто-нибудь от Матери.
   - Я женат на его сестре-близнеце, - вставила Дез, прежде чем Пен успел ответить.
   - О, - сказала она, и в ее голосе каким-то образом сочетались удивление и уверенность. Она открыла дверь, чтобы впустить его.
   При чем тут Никис? спросил он Дез, сам немного сбитый с толку.
   Это сработало. Она доверит тебе переступить порог ее дома. Не жалуйся.
   Даже и не мечтал.
   Врешь. Ты все время жалуешься.
   Когда-нибудь справедливость восторжествует...
   Жена возчика провела его в обычный внутренний дворик, окруженный комнатами дома и используемый для выполнения любых работ - от приготовления пищи до шитья, стирки, обработки кожи или мелких плотницких работ. Сейчас он был переоборудован в палату для больных, судя по двум тонким постелям из соломы, разложенной на каменных плитах. На них лежали двое мужчин крепкого телосложения, но слабых, с покрасневшими лицами и остекленевшими глазами. Один краснее другого, но еще не покрытые синяками; может быть, Пен все-таки сможет помочь? Между ними стоял таз с водой и мочалками и еще один - для рвоты.
   - Ухаживаешь за ними только ты? - спросил Пен.
   - Моя невестка отвезла всех наших детей к своей матери, когда мы поняли, что это та самая зараза из форта.
   - Это... кажется благоразумным. - Так болезнь могла бы распространиться на еще один дом, но дело было сделано, и не было смысла еще больше беспокоить эту женщину. Похоже, у жителей деревни еще не вошло в привычку изгонять больных или их семьи в пределы естественного уединения в их собственных домах.
   Да, эпидемии могут стать опасными, выходя далеко за возможности целителей, заметила Дез. Исходя из собственного опыта, как опасался Пен.
   Зараза. Давай просто называть это заразой, на глазах у людей.
   Может быть, на данный момент это и разумно.
   Пока женщина стояла на коленях между ними и по очереди вытирала им лица отжатой тряпкой, Пен сидел, скрестив ноги, и расспрашивал всех троих об их недавних занятиях.
   Последним дальним делом возчиков из Тино было отвезти запряженную волами повозку с пожитками отставного офицера форта обратно в его родную деревню, расположенную в долине к югу от Вилнока. Путь занял неделю, но это было почти месяц назад. С тех пор они были заняты здесь на месте, предлагая себя, свою повозку и упряжку для нужд форта.
   - Могли ли мы привезти эту штуку с собой как скрытый груз? - с беспокойством спросил младший брат, менее вспыльчивый из пары. Его старший брат поморщился.
   - Учитывая, как недавно вы заболели, я не думаю, что это так, - успокоил их Пен. Честно говоря, он надеялся на это. - Если бы это было так, то вы должны были бы быть первыми. Больше никто в вашей семье еще не заболел этим, верно?
   Они оба с беспокойством посмотрели на женщину, жену старшего. Та покачала головой. Эта санитарка не бросила бы свой пост, но это не означало, что она не боялась. Она добавила: - Я подумала о простынях. Из-за прачки. - Она беспомощно указала на соломенную подстилку. - Это мы можем сжечь позже, но мне это не нравится.
   - Кипячения грязных простыней должно быть достаточно, - сказал Пен. Во всяком случае, для простыней и их следующих пользователей. Для прачки, которая будет стирать их, это было менее понятно. - Но в подстилке из соломы в такую теплую погоду нет ничего плохого. - На самом деле, это умно; он должен был предложить это Реду.
   При этом одобрении она расслабила плечи.
   На самом деле, я для нее не авторитет, подумал Пен в замешательстве.
   Не растрачивай наши преимущества на бессмысленное смирение, упрекнула его Дез. Нам они могут понадобиться все до единого, прежде чем все это закончится.
   Мм.
   Получив выговор, Пен просто улыбнулся и продолжил опускаться на колени у каждой соломенной подстилки. Там, в духе теологической избыточности, достойной строителя мостов, он вознес молитву всем пяти богам, тайно вложив в каждое тело столько восходящей магии, сколько они могли вместить. Исполнение казалось слишком подходящим термином, но все три зрителя казались довольными им.
   Ему хотелось бы знать, достаточно ли этого. Ему лучше не обещать вернуться, учитывая неопределенность в форте, но он хотел попробовать.
   Знаю, что ты хочешь, с беспокойством сказала Дез, но пусть это не станет еще одним склоном холма, на котором ты можешь умереть.
   Мне советуют, неопределенно ответил он.
   Послышалось фырканье.
   - Это так странно, - сказал младший возчик, хмурясь при виде покраснения на своем предплечье, которое было заметно даже на его загорелой коже. - Вы думаете, это принесли эти проклятые русиллы?
   Все вокруг нахмурились при этом предположении.
   - Вы слышали о каких-нибудь болезнях в их лагере? - насторожился Пен. Никто в лазарете форта не упоминал о них, но, с другой стороны, они и так были перегружены. Еще одно место, которое нужно было проверить, пока он был здесь? Имя Аделиса вряд ли вызвало бы там радушный прием, хотя его авторитет помог бы Пену войти.
   - Нет, но я уже несколько дней не ходила на рынок, - сказала жена возчика. - Моя сестра и соседи оставляли еду у нашей двери.
   Старший возчик, раздраженный из-за лихорадки, проворчал: - Я говорил молодежи не ходить туда, но я знаю, что они это делают, когда мы поворачиваемся к ним спиной.
   Губы Пена искривились в сомнении. - Но русиллы здесь уже сколько, год? Если бы это было что-то, что они привезли с собой, это должно было появиться гораздо раньше. - Он довел дело до конца, сказав: - Точно так же, как если бы это было что-то из-за вашей поездки на телеге, это должно было появиться позже.
   Это было воспринято с задумчивыми взглядами, но никто не пытался спорить.
   Группа военнопленных русиллов, захваченных в прошлогодней кампании, жила здесь, в Тино, в странном подвешенном состоянии. Слишком важные персоны, чтобы продавать их в рабство; не настолько важные, чтобы союзник герцога Юрго, верховный обан Грабята, держал их при себе в качестве ключевых заложников. Пен не совсем понимал, как Аделис позволил себе связаться с ними. Тем не менее, несколько сотен русиллов - вождей мелких племен и их ближайших родственников - были доставлены вниз по течению реки Тино и размещены там во временной деревне с помощью военных инженеров, снявших колеса с их больших повозок-домов.
   Пен знал, что некоторые люди романтизировали воинов-кочевников. Но, с другой стороны, некоторые люди романтизировали пиратов. Пен не был одним из них, и пираты верхом на лошадях казались ему не более привлекательными, чем моряки. Пока кланы русиллов довольствовались набегами друг на друга, Пену нечего было возразить, но когда они начали нападать на своих оседлых соседей в западном Грабяте и юго-западной Сидонии, разразились неприятности. Что, по его предположению, позволяло находить работу таким людям, как Аделис.
   Дез в своих предыдущих жизнях в Сидонии почти не сталкивалась с ними. Так что, даже если они и не страдали этим недугом, то могли знать что-то большее или, по крайней мере, не такое, о чем свидетельствовал ее многолетний опыт. Предполагаемые враги - да, но болезнь не признает границ. Она скорее похожа на богов.
   Пен поднялся и попрощался, рассыпав еще несколько безобидных благословений, за которые все, казалось, были благодарны больше, чем Пен считал оправданным. Он не позволял себе хмуриться от новых мыслей до тех пор, пока встревоженная женщина не проводила его до выхода, и он не свернул на улицу, направляясь к следующему пострадавшему дому в своем списке.
  

* * *

   К тому времени, когда Пен выбрался из последнего дома, солнце уже клонилось к закату, и он был перегрет, раздражен и устал. Другие семьи предложили такой же невыносимо случайный набор жертв, включая одного ребенка. Пен вложил в мальчика все, что мог, опасаясь, что слишком мало. Он должен выкроить время для повторного посещения этого дома завтра, если не для других. И надеялся, что Ред сможет сделать больше наблюдений, чем он сделал до сих пор.
   Он остановился на углу, ему нужно было принять решение, которое, казалось, приходило медленнее, чем следовало бы.
   Это потому, что тебе нужно пойти поесть, Пен.
   Скорее всего, так и есть. На самом деле он хотел поговорить с жителями лагеря русиллов. Не стоит ли ему перекусить в одной из близлежащих таверн, подвергая их риску заражения, даже если он возьмет еду прямо из рук и съест ее, прогуливаясь по речной дороге? Он не был уверен, что посещение русиллов после наступления темноты было хорошей идеей. При дневном свете они будут достаточно осторожны с ним. Возможно, завтра утром все получится лучше.
   Тогда возвращайся в столовую лазарета, где заразиться можно всем вместе. Ему также очень хотелось, чтобы Ред показал записи Оридеса. Он устало побрел в гору, чувствуя последствия своей магии.
   К материнскому одобрению Дез, он раздобыл себе сытную и обильную армейскую еду - всех оливок, которые только можно съесть, было не так уж много для Пена, и ему по-прежнему не нравились порции сушеной рыбы, но вяленая говядина и ячменные лепешки были хороши, а разбавленное водой терпкое красное вино - более чем приемлемо. Подкрепившись, он нашел Реда в кабинете Оридеса, примыкающем к процедурным кабинетам. Теперь в кабинете Реда, как нового руководителя этой надвигающейся катастрофы, хотя Пен не был до конца уверен, что этот человек уже усвоил это. Возможно, похороны помогли ему сосредоточиться.
   По знаку Реда Пен сел в желтом свете лампы за стол Оридеса, чтобы вместе с ним ознакомиться с недописанными отчетами покойного мастера о вскрытиях и другими журналами дел.
   - Вы бы хотели повторить вскрытие для себя? - спросил Ред, когда Пен, прищурившись, посмотрел на чернильные царапины. Ему доводилось работать с древними рукописями и похуже, но что такого было в почерках целителей? - Потому что у нас свежее тело. Сержант катапульты умер около двух часов назад.
   - Ой. Я так и думал, что он не выберется. - Пен сделал знаки богов. - Его внутренние разрушения, похоже, зашли слишком далеко, чтобы я мог ему чем-то помочь. - Хотя Пен пытался, и Бастард помогал ему в его последнем цикле пребывания в лазарете. На всякий случай...
   - Но благодаря ясновидению Дез мне больше не нужно вскрывать тело или даже прикасаться к нему, чтобы узнать, что происходит внутри. Хотя моя анатомическая подготовка, а также знания Хельвии и Амберейн были бесценны для того, чтобы заложить основу для моего понимания. Духовное зрение не сравнится с тем, что вы увидите своими глазами или с помощью увеличительного стекла, и требуется некоторая практика, чтобы надежно связать значение всех этих движущихся цветов с их материальной основой.
   Ред откинулся на спинку стула и уставился на него с откровенной завистью. - Похоже, это замечательное умение для храмового целителя.
   Пен пожал плечами, не отрицая этого. - Кроме того, любопытно, что Дез может отличить инфекцию от отравления, даже если основные симптомы схожи. Каждое из них может быть диффузным, но в заражении есть что-то живое, чего нет у ядов. Я продолжаю думать об этом. Слишком разрозненное, чтобы его можно было отделить, или, возможно, можно было бы убить болезнь, но не человека, как я могу убить блох на кошке, но не кошку. Тех я люблю, - добавил он невнятно. Боги, он начал уставать. Скоро он вообще будет нести бессмыслицу. Этот день тянулся, как целый год, а ему все еще хотелось еще раз пройти по палаткам зараженных.
   Ред, к счастью, пропустил мимо ушей это последнее замечание, если только он не устал так же сильно, как Пен. Но его черные брови сошлись на переносице в новой мысли. - Может ли это быть связано с тем, как святые Матери совершают свои чудесные исцеления?
   Сердце Пена воспрянуло при виде этого редкого проявления понимания. - У меня было именно такое представление. Задача, слишком сложная для человека или даже демона хаоса, не должна быть слишком сложной для богини. Если я когда-нибудь снова встречу святого Матери, то хочу спросить, - сможет ли Дез удержаться от истерики из-за близости божественного? - хотя, возможно, святой может и не знать. Именно пустота, а не знание, позволяет человеку направлять бога. Как бы то ни было, орден Матери в Вилноке не обладает таким благословенным, как я слышал. - Хотя, может, письма, которые он отправил сегодня утром, что-то и дадут? Это была слишком слабая надежда. - Пока мы сами по себе.
   Ред неохотно кивнул в знак согласия.
   Пен постучал по бумагам, разбросанным по столу. - Вы наблюдаете за этим дольше, чем я. Есть какие-нибудь мысли? Предположения? Безумные догадки?
   Ред провел рукой по голове, его колючие черные волосы давно пора было подстричь по-военному. - Не думаю, что эта болезнь начинается в легких или кишечнике - эти симптомы проявляются в последнюю очередь. Не похоже, что она передается при дыхании, иначе люди заболевали бы партиями, особенно в казармах. Вместо этого, это один человек из десятков. Учитывая все мерзости, которые выделяют больные, можно подумать, что люди заражаются с грязным бельем, рвотой или калом, но мы все с этим сталкиваемся, и лишь немногие заболели. Одна прачка умерла за три дня, остальные в порядке, хотя некоторые отказались возвращаться на работу. Мне нужно попросить генерала Эрисайдию найти добровольцев для помощи в уборке. Если их будет недостаточно, призвать кого-нибудь, хотя это вряд ли пройдет гладко.
   - Мм.
   - Я думал о крови, - продолжил Ред. - Мастер Оридес был бы подвержен этому воздействию больше, чем кто-либо другой, во время вскрытий.
   - Вы принимали в этом участие?
   - Мне поручили другие обязанности.
   - А кто-нибудь еще, и были ли они среди заболевших?
   Ред покачал головой. - Как только помощники Оридеса все подготовили, он выгнал их. Сказал, что больше никому не нужно было подходить так близко.
   Пен поморщился. - Если вы спрашиваете, передается ли это заболевание через кровь, то да, конечно, об этом говорят основные симптомы. Начинается ли оно там? ...Я постараюсь более внимательно изучить этот вопрос, когда буду наблюдать. Кровь - это особый материал. Вы знаете, что она все еще жива, когда покидает тело, пока не высохнет?
   Брови Реда заинтересованно приподнялись. - О?
   - Я узнал об этом много нового, даже больше, чем известно большинству храмовых целителей, когда в течение года стажировался у королевских шаманов Вилда. Которые обычно используют кровь и жертвоприношения в своей магии, так же как демоны используют хаос и порядок. У нас были споры о связях, как правило, в их столовой за вечерним бокалом пива, но не могу сказать, что мы пришли к каким-то выводам.
   - Не знаю, в какой части моего тела обитает мой демон хаоса, но Великие звери шаманов определенно живут в их крови. Это было известно давно, вот почему во времена лесных племен для казни шамана его подвешивали вниз головой и разделывали, как свинью. Они верили, что это лишало его сил вместе с кровью.
   - Это... на самом деле, это сработало бы на ком угодно, - заметил Ред.
   С губ Пена сорвался смешок. - Верно. В любом случае. Эта болезнь, вызывающая кровоподтеки, похоже, действительно живет в крови, в отличие от тех смертельных инфекций, которые иногда возникают после ранений... Хотя шаманы были бы весьма оскорблены, если бы их Великих зверей окрестили болезнью крови.
   - Я буду иметь это в виду, если когда-нибудь встречу такого, - в голосе Реда был скрыт сухой юмор, хотя в данный момент он был подавлен.
   Они снова обратились к трудам Оридеса, которые, подобно их автору, обрывались слишком быстро. Записи по делу, вначале тщательно составленные, становились все более сокращенными. Зубы Бастарда, - гласила одна из последних. Наблюдения целителя показались Пену проницательными, но в них не было ничего такого, чего бы он сам не видел до сих пор.
   Пен закусил губу и откинулся назад. - Вы смогли что-нибудь понять из той сравнительной таблицы, которую он составил?
   - Я добавил сюда новые случаи. Они разбросаны по всей карте, или, по крайней мере, по всему форту. Я распределил их по ротам. Возможно, есть небольшой перекос в сторону кавалерии, но это не объясняет прачку. Или людей в городе. О, я должен включить их. - Он нацарапал что-то на отчете Пена из деревни и передал ему листок.
   Действительно, любое скопление казалось незначительным. - Полагаю, что большее количество цифр могло бы прояснить ситуацию, но этого не стоит желать.
   - Да упасут нас пятеро богов, - сказал Ред. И затем, после минутного раздумья, - Так ли это?
   - Не могу сказать наверняка, - вздохнул Пен. - Иногда я задумывался, считают ли боги смерть не страшным концом, а приятным началом.
   - Чего?
   - Я глубоко не уверен. Что не мешает людям сочинять тысячи историй. - Или, может быть, боги предусмотрели тысячу версий, адаптированных для каждой души. Пен не стал бы скрывать это от них. - Хотя, кажется, нет необходимости спешить с выяснением. Боги все равно ждут.
   Ред подписался знаками богов, Пен не стал утруждать себя. Они оба поднялись, чтобы вернуться в лазарет.
  

* * *

   На следующее утро Пен вымылся у фонтана во внутреннем дворе лазарета, раздевшись догола и обильно намылившись камфорным мылом, в том числе и волосы. Свою летнюю одежду, которая за последние два дня сильно испортилась, он сложил в ведро, чтобы Дез было чем заняться. Цена даже в несколько жизней насекомых за стирку казалась Пену смутно неправильной, но это был особый случай.
   Он не думал, что даже с помощью Дез сможет вымыться настолько, чтобы рискнуть вернуться в свой дом в Вилноке, к Никис, Флори и Идрин - до тех пор, пока они не поймут, как болезнь кровоподтеков передается от человека к человеку. Когда Пен откликнулся на мольбу Аделиса о помощи, он не ожидал столь серьезной изоляции.
   Он встряхнул ранее запачканную кровью белую одежду, чтобы Дез поскорее просушила ее, надеясь, что проходящие мимо санитары будут слишком заняты своими обязанностями, чтобы заметить его странные действия, надел ее заново и собрал волосы в простую косу. Надев сандалии, он отправился на поиски Аделиса.
   Он разыскал генерала в его квартирмейстерском кабинете. По знаку Пена Аделис прервал свои дела и подошел к двери. Пен вывел его под колоннаду.
   - Ты слышал о каких-нибудь случаях лихорадки с кровоподтеками в лагере русиллов? Мастер Ред этого не слышал, - начал Пен.
   - Хм. Квартирмейстеры доставляют им зерно еженедельно, и одна из их задач - докладывать мне о состоянии дел в лагере. Так что, если только за последние несколько дней что-нибудь не всплывет, то нет.
   - Я собираюсь пройтись туда и узнать, знают ли они что-нибудь об этой болезни, чего не знаем мы.
   Аделис пожал плечами. - Не думаю, что они захотят с тобой разговаривать, но ты можешь попытаться. Подожди минутку, и я выделю тебе охрану.
   - Она мне, конечно, не нужна. Я имею в виду... мы этого не сделаем.
   - Я не недооцениваю твою способность постоять за себя, Пенрик. За себя. Но присутствие нескольких моих людей уменьшит соблазн устроить тебе засаду, что в первую очередь позволит избежать проблемы.
   - Мм, и, несомненно, сделает русиллов еще более молчаливыми. Думаю, что нет.
   Аделису этот план явно не понравился. - Тогда, по крайней мере, воспользуйся моим переводчиком. У русиллов есть несколько собственных говорящих на сидонийском, но, по крайней мере, ты сможешь узнать, соответствует ли то, что тебе говорят, действительности.
   - Та же проблема, и тоже лишняя. Все те уроки сидонийского языка, которые я давал Риби, девушке из русиллов, прошлой зимой, не прошли даром.
   - Действительно? - брови Аделиса поползли вверх. - Я думал, ты унаследовал свой дар к языкам от мадам Дез.
   - Так и было, но я не оставил их лежать нетронутыми. Кроме того, оказывается, языки похожи на детей. Если у вас их шесть, добавление седьмого вряд ли что-то изменит. По крайней мере, так говорила моя мама. - Через мгновение он добавил: - Знаешь, я у нее седьмой.
   - Поверю ей на слово, - уголки губ Аделиса приподнялись. - Сообщи мне, если узнаешь что-нибудь новое.
   - Конечно. - Пен убежал прежде, чем Аделис успел выдвинуть еще какие-либо возражения. Справедливости ради, этот человек был не просто занудой. Русиллы часто устраивали ему засады.
   Пен выехал на главную дорогу и повернул направо, думая о Риби. Прошлой осенью Аделис подбросил беременную девушку русиллов в дом Пена - точнее, к Идрин, которая, как он знал, с пониманием отнеслась бы к ее бедственному положению. У нее была до боли знакомая история: солдат-любовник из форта, запретные свидания, предсказуемые последствия. Обвинение с ее стороны, отрицание с его, и семья, которая избила и силой выгнала ее. Шумиха докатилась и до Аделиса, которому, как никому другому, удалось докопаться до истины. Пен подумал, что они с Дез могли бы дать ей немного времени побыть с будущим молодым отцом, но богом справедливости был Отец Зимы, а не Бастард, и армия Аделиса не входила в обязанности Пена. Хотя кому-то нужно было поручить чистить отхожие места, и Аделис, по многим причинам совершенно не одобрявший шумиху, позаботился о том, чтобы офицеры знали, кому именно.
   В последующие месяцы измученная девушка постепенно приходила в себя, под присмотром Идрин и Никис, ее синяки, как физические, так и душевные, прошли. У русиллов не было письменности, поэтому Пен давал уроки как сидонийского языка, так и чтения и письма в обмен на все домашние хлопоты. Примерно за месяц до того, как Никис родила Флорину, Риби родила здорового мальчика. Никис вообще не нуждалась в кормилице, поэтому Пен нашел для Риби место в приюте для незаконнорожденных в Вилноке, где она и ее ребенок были сыты и в безопасности, и очень желанными гостями. Она по-прежнему раз в неделю приходила к Пену домой на уроки языка - не только свои, но и его.
   Риби рассказала ему довольно много о жизни и обычаях кочевников, а также об их словарном запасе и своеобразной грамматике. К сожалению, ничто в этом не навело Пена на мысль, что упоминание его заботы о ней поможет в лагере, и, скорее всего, наоборот.
   Думаю, ты прав, сказала Дез. Кроме того, если они предложат тебе переводчика, было бы разумно скрыть, что ты владеешь их языком, а также то, как ты его приобрел. Во многом по тем же причинам, что и помощь Аделиса.
   Подслушивала, Дез? Да, это была уловка, которая не раз и не два сослужила Пену хорошую службу. Посмотрим.
   После десятиминутной прогулки по дороге в поле зрения появилась несколько оголенная роща. Здесь находилось пятьдесят или шестьдесят хижин, бывших когда-то фургонами. В это ясное утро лучи света, пробивавшиеся сквозь ветви, и яркие солнечные блики, усыпавшие все вокруг, придавали этому месту более идиллический вид, чем оно могло быть на самом деле.
   Пен свернул, миновав небольшой сторожевой пост, состоявший всего из четырех солдат. По крайней мере, один из них признал не только по одежде, но и в самом Пене волшебника, шурина генерала, потому что подобрался и отдал честь по-военному, нервно произнеся: - Ученый господин. - В окружении громил армии Аделиса Пен никогда не был уверен, исходил ли этот испуг от шурина или волшебства.
   Пен совершил знаки богов в ответ и пробормотал: - Да благословят вас все пять богов. Я выполняю поручение Аделиса, - и прошел мимо, избегая задержек из-за расспросов, сплетен или тревожных вопросов о том, что происходит в лазарете, на которые он на самом деле не мог ответить.
   Поблизости было несколько человек, которые занимались своими делами в тени. Иногда среди них бродили коза, курица или свинья. Собака почесалась и с усталым фырканьем улеглась на спину. Армия отобрала у них тягловых животных - быков и любимых лошадей - по той же причине, по какой сняла колеса с их передвижных хижин, но оставила более мелких животных для пропитания. Свиней, плохо приспособленных для содержания в больших стадах, обычно не употребляли в пищу в степях, поэтому Пен предположил, что их стали есть позже. У русиллов не было других возражений против свинины, они были достаточно счастливы, чтобы красть ее, совершая набеги на отдаленные фермы, хотя лошади и молодые женщины ценились больше. По крайней мере, они не съедали последних.
   Появление Пена было замечено сразу. Пен привык к тому, что на него пялятся на улице, но обычно не с такой враждебной подозрительностью. Хотя дело было не в цвете его кожи; в кланах русиллов, особенно на дальнем юге, было много блондинов и рыжеволосых, возможно, в наследство от всех их украденных жен.
   На изрытой колеями въездной дороге собралось с полдюжины крепких мужчин. Луки и мечи у них, конечно, отобрали, но армия волей-неволей оставила им ножи и инструменты для разделки мяса. А дубинками, как знал Пен, можно было разбивать черепа волшебников не хуже, чем обычных людей. Мужчины не были вооружены до зубов; просто выглядели так, будто хотели бы ими быть. Они были одеты в пестрое сочетание традиционной одежды - хорошо подогнанной по фигуре, с яркими узорами, кожаными ремешками, металлическими украшениями - и обносков армии Орбаса, починенных разными способами.
   Дез прокомментировала это так: Интересно, не является ли их репутация воинов, с криком бросающихся в бой, одетых только в штаны для верховой езды и татуировки, меньшей бравадой, чем у их жен и матерей, которые возражают против износа и пятен крови на их рубашках?
   Только не зимой в степи. Где, как понимал Пен, могло быть еще более холодно, чем в его горных кантонах.
   В лагере было видно только несколько молодых женщин и девушек, или их увели в хижины. Старухи продолжали работать, хотя и наблюдали за происходящим прищуренными глазами. Несколько молодых парней приняли праздные позы и даже не притворялись, что не пялятся с любопытством. Пену стало интересно, были ли среди них те, кто тайком выбирался поиграть с детьми возчиков на берегу реки.
   Пену очень хотелось поговорить со старухами, но, очевидно, именно эти зрелые мужчины были теми, кого он мог заполучить. Ему вспомнилось, что все они были здесь в первую очередь потому, что были вождями, не склонными к установлению мира.
   - Доброе утро, - начал Пен по-сидонийски, когда они все остановились в пределах слышимости.- Да благословят и сохранят вас пять богов. - Он сделал знак рукой, что не вызвало ни восторга, ни обиды. Причуды теологии русиллов - это совсем другая тема, но они признают бога Пена одним из Пяти, а не отверженным по отношению к Четырем, как это было принято в ереси квадренцев. Или Ее, или Его-Ее, в зависимости от региона проживания племени; Пен допускал, что для бестелесного, хотя и огромного, существа с чистым духом определение пола было произвольным. В любом случае, эти люди могли расшифровать облачение Пена в Орбасе. - Мне нужно с кем-нибудь поговорить.
   Один из группы выступил вперед. Мужчина средних лет - по меркам русиллов, что, вероятно, означало, что ему было примерно столько же лет, сколько Пену, - у него отсутствовала правая рука, так что он не был лучником или воином. Больше нет. Он приподнял свой бородатый подбородок, глядя на Пена.
   - Я Энгоди. Я говорю по-сидонийски.
   - Спасибо. - Пен склонил голову в вежливом кивке. Он указал на круг из пней и бревен вокруг остывшего очага неподалеку. - Мы можем присесть? Это может занять некоторое время. - Когда Пен сядет, ему будет труднее высвободиться.
   Энгоди взглянул на другого мужчину, более высокого, с каштановыми волосами и бородой, заплетенными в красивые косички, и тот кивнул в знак согласия. Значит, переводчик был подчиненным, а не лидером. Все они подошли и устроились не совсем удобно, но не из-за самодельной мебели.
   - Может, мне позвать женщину принести напитки? - другой мужчина, более похожий на воина или, по крайней мере, сохранивший все свои конечности, тихо спросил лидера на русиллийском.
   - Нет. Может быть, он уйдет раньше.
   Понимающий кивок, и парень сел, скрестив ноги и выпрямив спину, хмуро глядя на Пена. В лагерях русиллов гостей обычно угощали едой или напитками; Пен, услышав яркие описания этих угощений от Аделиса, был рад, что его избавили от необходимости вежливо проглатывать, скажем, ферментированное кобылье молоко.
   Которого у них все равно нет, поскольку их кобыл забрали, заметила Дез. Мы в безопасности.
   Хм.
   - Меня зовут ученый Пенрик. Я служу ордену Бастарда в Вилноке, - начал Пен. Он сделал паузу, но ответных приветствий не последовало. Поскольку они, казалось, избегали вступительных фраз, он продолжил напрямую: - Мастер Ред, целитель из форта, хотел, чтобы я поспрашивал людей. Несколько его людей подхватили странную лихорадку, неизвестную в Орбасе. Или в Сидонии, или где-нибудь еще в восточных странах, если уж на то пошло.
   Он помолчал, пока Энгоди с приемлемой точностью переводил это для русиллов. Никакой реакции со стороны других мужчин. Пен продолжал: - Она начинается как обычная лихорадка, но затем прогрессирует до кровотечений под кожей, в кишечнике и легких и, наконец, даже из носа, ушей и глаз. Кожа по всему телу темнеет, как синяк - ну, технически, это и есть синяк - ближе к концу. Это очень болезненно.
   Брови Энгоди поползли вверх, и он повторил это еще быстрее. Теперь все его слушатели отшатнулись.
   - Мы начали называть это "лихорадкой кровоподтеков" из-за отсутствия какой-либо другой информации, но у нее должно быть какое-то название. Откуда бы оно ни появилось. Русиллы знают что-нибудь об этом, или вы слышали о чем-то подобном, или хотя бы слухи о нем?
   - Синяя ведьма, - пробормотал один из мужчин. - Ее проклятие дошло и до нас?
   Мужчина с косичкой жестом призвал его к молчанию.
   - Что я должен ему сказать? - спросил Энгоди у предводителя.
   - Ничего ему не говори. Скажи, что мы ничего не знаем. Эти армейские шавки всегда готовы в это поверить.
   - Не думаю, что этот человек настолько глуп, - сказал Энгоди. - И он не военный. Эти восточные храмовники - грамотные ребята, не так ли?
   - Это не делает их менее глупыми, - вставил другой мужчина, самый старший, если судить по седине в его бороде. - Просто более близорукими.
   - Может быть, нам повезет, и они все будут прокляты, - ядовито заметил другой. - Сначала генерал демонов.
   При упоминании Аделиса по кругу прокатился странный страх, вызванный уважением. Когда Аделис вернулся после ослепления, словно восстав из мертвых, с лицом, покрытым экзотическими шрамами, и глазами, ставшими гранатово-красными, и враги, и союзники по-новому встревожились. Аделис, никогда не терявший даром ни времени, ни преимуществ, смирился с этим дополнением к своей таинственности и позволил распространиться фантастическим слухам. Его личные чувства никто не видел, кроме его сестры и матери. И Пена, как его личного целителя.
   - Да, пусть наши злые враги будут наказаны, - согласился сосед недоброжелателя по бревну, проявляя, как предположил Пен, своего рода благочестие.
   - Вот теперь ты говоришь глупости, - сказал седобородый. - У синей ведьмы нет ни друзей, ни милосердия. Она выбирает людей так же слепо, как сумасшедшая, собирающая цветы.
   Бородач с косичкой мрачно кивнул в знак согласия. - И если она там, то могла бы прийти сюда.
   Пен, сохраняя вежливое выражение лица, вопросительно посмотрел на Энгоди.
   Энгоди, моргнув, посмотрел на своего предводителя и сказал Пену: - Это звучит очень пугающе. Но мы этого не знаем.
   - У вас в лагере не было таких заболеваний?
   - Нет, - твердо сказал Энгоди. По крайней мере, в этом не солгал. Мужчина мог подписаться знаками пяти богов как левой рукой, так и правой, и Энгоди это сделал. Хотя, если боги и могли не согласиться с чем-либо из этого, Пен не заметил никаких признаков.
   Хитрая уловка Дез принесла свои плоды, Пен должен был признать это. Он не получил бы и половины из того, что услышал, если бы русиллы знали, что он понимает, о чем они говорят. И у него была главная информация, за которой он пришел: что лихорадка кровоподтеков появилась вовсе не здесь, не говоря уже о том, где появилась впервые.
   Должен ли он допрашивать их дальше, раскрывая, что подслушивал? Это звучало так, как будто их понимание болезни было пронизано дикими историями, которые, как бы ни были интересны Пену как ученому, были малопригодны для него как целителя.
   Возможно, нет, с сомнением сказала Дез. Хотя иногда в диагнозах появляются странные подсказки в странном обличье.
   Пену хотелось большего, но принуждение или выманивание информации у таких неохотных информаторов отняло бы у него время и энергию, которые можно было бы потратить на тридцать пять мужчин в лазарете и маленького мальчика в деревне. Он ограничился словами: - Что ж, если вы вспомните что-нибудь еще или услышите о чем-то еще, пожалуйста, отправьте сообщение мне в форт через одного из охранников у ворот. Они смогут меня найти. Мне очень интересно. И особенно, если кто-нибудь из присутствующих заболеет. Это вопрос крайней срочности. Я могу помочь.
   Что... еще не было доказано. Когда Энгоди перевел это, все равно не было похоже, что они ему поверили.
   Пен встал и попрощался с мужчинами русиллов, еще раз вежливо благословив их. Они проводили его почти до дороги, отправляя в путь. Или прочь.
   Неудивительно, что теперь к нему пристали охранники у ворот, желая узнать новости о своих товарищах в лазарете. Пытаться найти баланс между уверенностью и честностью было неловко, но, по крайней мере, Пен смог вставить пару авторитетных слов, освобождающих этих русиллов от всякого к этому отношения, что, возможно, помогло бы предотвратить будущие неприятности.
   Пен пошел обратно к Тино, гадая, правда ли это.
   - Эй, эй, божий человек, - резким шепотом окликнули его с обочины.
   Он развернулся и остановился. Говоривший, наполовину скрытый сорняками, встал. Женщина русиллов, судя по платью и украшениям; постаревшая, почти старуха, скрюченная от работы, но все еще крепкая, судя по тому, как она бочком подошла к нему. Ее охраняла, или, вернее, сопровождала, худая гончая с серой мордой, под стать голове женщины. Собака прижалась к ее юбкам, наблюдая за Пеном с таким же беспокойством, как и ее хозяйка. Ее руки сжались, словно она хотела, но боялась ухватиться за него.
   - Риби. Риби. Демон-генерал взял. Жив? Мертв? Риби, - произнесла она на ломаном сидонийском.
   Благодарение Бастарду. Мгновенно приняв решение, Пен ответил на довольно ровном русиллийском: - Девушка, Риби? Которая покинула ваш лагерь прошлой осенью? Кто ты такая, чтобы спрашивать о ней?
   При звуках его речи на изможденном лице женщины промелькнуло облегчение, и она вспомнила термин на русиллийском, который означал что-то вроде сестры по материнской линии старшего поколения; двоюродная бабушка, решил Пен, была достаточно близка. Нюансы он узнает от Риби позже. Она продолжила: - Говорят, ее забрал генерал. Говорят, она умерла.
   - Она жива.
   - Где? Как? - Если бы у летней туники Пена был рукав, он подумал, что она дернула бы его в порыве нетерпения.
   - Учитывая, что ее братья чуть не убили ее, в то время как отец подстрекал их, а мать ничего не делала, я не уверен, что должен говорить этой семье, где ее найти, чтобы закончить начатое.
   Обдумав это, она мрачно кивнула. - Иногда так и бывает.
   Этот особый вид жестокости с сексуальным подтекстом был присущ не только русиллам, хотя то, одобряли соседи это или осуждали, варьировалось от народа к народу. Пен был рад, что его бог безоговорочно на стороне осужденных.
   - Я так понимаю, что она уползла умирать перед воротами форта в знак упрека, и именно так привлекла внимание генерала Эрисайдии. - Тот чуть не споткнулся о нее, судя по истории, которую он рассказал Идрин и Никис. - Могу сказать, что она поправилась, чувствует себя хорошо и находится в безопасном месте. - Должен ли он упомянуть о здоровом ребенке, или это только умножит число жертв?
   - Вы можете поговорить с ней?
   Осторожно Пен решил: - Возможно, смогу передать сообщение.
   - Тогда скажите ей, что ее тетя Йема все еще заботится о ней. Скажите ей, пусть живет и будет здорова. Не возвращается. Не оглядывается. - Она решительно кивнула.
   Пен подумал, что Риби уже почти все поняла для себя, за исключением той части, где говорилось о сожалении ее тети, поэтому просто сказал: - Я так и сделаю.
   Вздох облегчения.
   Пен, пробормотала Дез. Не упускай эту возможность.
   Богом данную или нет, неважно. - Я пришел сюда не из-за Риби. Я пришел спросить о болезни, которая появилась в форте и которая, как я слышал, известна жителям западных русиллов. Мужчины не стали со мной об этом говорить. Ты сделаешь это? - Она стояла неподвижно, напряженная, но не убегала, поэтому Пен снова продолжил описывать лихорадку, вызывающую кровоподтеки. - Они называли это синей ведьмой, или проклятием синей ведьмы; было неясно, что они об этом думали. Хотя я могу с уверенностью сказать, что в этом нет ничего сверхъестественного. Это просто болезнь, хотя и ужасная.
   Йема нахмурилась, застигнутая врасплох. - Неужели это так, божий человек? Я сама никогда этого не видела. Я встречала людей, которые пережили это.
   Итак, известно, что люди пережили это; это обнадеживает. - О?
   - Говорят, что иногда на дальнем западе от этого заболевания гибли целые лагеря. Иногда только один или два человека. Но только летом. Зимой нас убивают другие болезни. Выживших избегают, поэтому они стараются держаться друг друга как можно ближе.
   Пен не сомневался, что "один в степи" - хороший рецепт для "мертвого в степи". - Понимаю. Важный вопрос: знаешь ли ты, люди заболевают этим только один раз или несколько раз подряд?
   Она наморщила лоб. - Я никогда не слышала, чтобы кто-то был поражен синим проклятием дважды. Если они достаточно ослаблены, то позже иногда умирают от других болезней. - Она пожала плечами. - Как и все мы. Хотя парни-воины и слышать об этом не хотят, как будто только смерть в бою имеет значение.
   - Пять богов считают их всех, тетя Йема.
   - Теперь считают. - Ее первые опасения улеглись, она оглядела его с ног до головы с более откровенным любопытством.
   - Я уверен в этом.
   Она поджала губы. - Красноглазый генерал - ты его знаешь?
   - Э-э, да?
   - Это правда, что он повелевает демонами?
   Не совсем. Есть только одна, хотя время от времени она будет оказывать ему услугу. Если он вежливо попросит и ей захочется. Возможно, больше подробностей, чем нужно Йеме. - Нет. Он не волшебник. Не храмовый и не дикий. - Неужели она не понимала, что это Пен? Он начинал сомневаться, но это объясняло ее смелость.
   - Ха. - Ее взгляд метнулся к роще и обратно. Ее голос понизился до хриплого шепота. - Он когда-нибудь отпустит нас?
   Пен знал, что Аделис был бы рад избавиться от клана русиллов - на самом деле, от представителей четырех разных кланов, - появившихся у него на пороге. Несомненно, не стоило говорить об этом так прямо. Пен тянул время, - Это не зависит от генерала Эрисайдии. Он подчиняется герцогу Юрго, который держит вас у себя в качестве одолжения своему союзнику верховному обану Грабята. Если твои соотечественники когда-нибудь прекратят совершать набеги через реку Утени, может быть, верховный обан смягчится. - Это также не зависит от меня. - Пен надеялся, что она поняла. Если бы не время и люди, какими бы они ни были, то через столетие этот лагерь мог бы стать просто деревней Орбаса с населением, говорящим на странном диалекте.
   Она хмыкнула в ответ на этот бесполезный, хотя и правдивый ответ, затем оглянулась через плечо, как будто боялась, что за ней наблюдают из рощи. Коротко кивнув Пену - не то в знак приветствия, не то в знак благодарности, - она скрылась за низкорослыми деревьями, ее тощая старая собака следовала за ней по пятам.
   Пен пошел дальше, его мысли путались.
  

* * *

   Этим утром Пен, к своему облегчению, обнаружил, что маленький мальчик в деревне все еще жив, когда отвлекся, чтобы зайти и проверить его. Если он чувствует себя неуютно, плаксив и беспокоен, это, возможно, хороший знак; вчера он тяжело дышал и был тихим. Казалось, что еще одно молитвенное лечение прошло гладко. Дальше он отправился к его охваченной лихорадкой матери-служанке, поскольку она была совсем рядом, а затем, не в силах удержаться, обошел три дома, в которых побывал вчера. Хотя бы для того, чтобы изучить и записать, какие изменения произвела его простая магия, убеждал он себя.
   За ночь никто не умер; но, очевидно, никто не был на пути к выздоровлению. В ходе этого разговора он узнал о четвертом пострадавшем домохозяйстве, семье кожевников, и навестил их тоже. К тому времени, как он устало поднялся на холм к форту, чувствуя, как разгорячено его тело и как напряжена его демон, было уже за полдень, гораздо позже, чем он рассчитывал. Добравшись до лазарета, он обнаружил, что число пациентов Реда увеличилось с тридцати пяти до сорока.
   Я не могу справиться с ними, - была его первая испуганная мысль.
   Или, как пришла вторая, не с теми жалкими паразитами, что остались в форте после его предыдущих охот. Пришло время организовать более надежную защиту от хаоса. В лучшем случае это было бы неудобно, а в худшем - даже думать об этом было невыносимо. Он поплелся искать Аделиса, который, для разнообразия, на самом деле был в своей штаб-квартире.
   - Как все прошло с русиллами? - сразу спросил Аделис. - Вижу, у тебя все еще есть уши. - Один из менее страшных трофеев, которые воины-русиллы забирали у своих врагов; более ценный, чем головы, предположил Пен.
   - О, да, - вздохнул Пен. - Как ты уже догадался, они были не так любезны, но мне повезло. - Он подробно описал свой визит и неожиданную встречу с тетей Риби. Аделис поставил локти на письменный стол, сжал кулаки и прижался к ним губами, не прерывая, пока Пен не закончил.
   - В результате, - заключил Пен, - получается, что лихорадка кровоподтеков, возможно, пришла от племен русиллов или, по крайней мере, из далеких западных степей, но не от ваших русиллов. Это заболевание называют, но не объясняют. Кстати, я предлагаю назвать это как-нибудь иначе, чем "синяя ведьма". Из-за таких вещей соседи могут убить совершенно невинных черноволосых диких магов.
   - Понятно. - Аделис нахмурился.
   - Прошлой ночью в деревне было еще два случая, - продолжал Пен, - и еще пятеро твоих людей прибавилось у мастера Реда. Если я хочу продолжать, у Дез должен быть лучший способ избавиться от хаоса. Повара вашего форта убивают за день гораздо больше животных, чем когда-либо мог бы я. Мне нужно, чтобы ты приказал им разрешить мне заняться их убийством.
   Лоб Аделиса сморщился, как на топографической карте, залитой вином. - Как ты готовишь у моей сестры на кухне?
   Несколько раз в неделю, в зависимости от меню, Пен освобождал повара от необходимости убивать цыплят, уток, голубей или кроликов, купленных живыми на рынке и предназначенных для жаркого или тушеного мяса, в зависимости от возраста, цены и жесткости мяса. Аделис иногда наблюдал за этим с восхищением. Он достаточно часто слушал лекции по теологии, чтобы перестать спрашивать Пена, с некоторой завистью, почему тот не может рассказать об этом вражеским солдатам. - Да, но в большем масштабе.
   - Должен сказать, на меня произвело впечатление то, что Дез делает с перьями. Один щелчок - и у тебя есть пакет с перьями и голая птица, которую можно передать повару. Очень эффективно.
   - Я не собираюсь использовать своего демона, чтобы ощипывать цыплят для твоей армии, Аделис. - Спасибо, пробормотала Дез. - Здесь важно время, или, по крайней мере, мое время. Дело в том, что люди, которые не привыкли ко мне и моей магии, могут быть очень обеспокоены моими действиями. У меня была особая договоренность с мясником из Мартенсбриджа, когда я регулярно практиковал там целительство, и даже он держал мои визиты, ну, не совсем в секрете, но не извещая своих клиентов. Поскольку кухня, на которой готовят несколько тысяч блюд в день, такая, какая она есть, в этом не будет ничего личного.
   - Да, это место - настоящий водоворот. - Глаза Аделиса сузились. - Хм. Думаю, у меня есть решение для этого. Пошли.
   Пен обнаружил, что бежит вслед за быстрой поступью генерала, направляясь через форт в сторону, где располагались солдатская столовая и кухонный двор. Последний был гораздо менее безмятежным, чем внутренний двор лазарета, с собственным фонтаном, множеством кирпичных печей, несколькими жаровнями для медленного обжаривания больших туш, которые ароматно дымились, и множеством снующих людей, кричащих и ругающихся.
   Перед Аделисом образовалось скопление удивленного внимания, которое снова сомкнулось, когда он проходил мимо, словно вода вокруг корпуса корабля. Он направился к колоннаде, под которой они обнаружили открытое помещение, заполненное письменными столами, накладными, счетами и встревоженным распорядителем столовой и клерками.
   - Господин! - Распорядитель встал и отсалютовал Аделису. Это был смуглый, покрытый шрамами и седеющий парень, который, как предположил Пен, прошел путь от армейских поваров.
   - Добрый день, сержант Бурай. Это мой зять, храмовый волшебник ученый Пенрик. Я разрешил ему зарезать кур и все такое прочее для офицерской столовой на сегодняшний вечер. Я наблюдал, как он делает это у себя дома. Животные, которые умирают безмятежно и спокойно на руках у своего бога, намного вкуснее тех, которые умирают, борясь с болью и ужасом.
   Нет, это не так, сказала Дез. Они все одинаковы. Хотя Пен был так же рад, что его еде не пришлось больше страдать из-за того, что она была принесена в жертву его столу.
   - Имей в виду, это предназначено только для офицеров, - подчеркнул Аделис.- Не путай их с солдатской кухней.
   Бурай выглядел смущенным, но впечатленным. Пен сдержал улыбку, а Дез сказала: Ах, умный парень. К завтрашнему дню они будут умолять тебя резать их домашнюю птицу и тайком приносить ее на пробу кухонным буянам.
   - Я оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли заняться этим, - закончил Аделис. - Пенрик скажет тебе, что ему нужно.
   - Господин! - сержант снова отдал честь, когда Аделис уходил. Он неуверенно повернулся к Пенрику. - Ученый господин?..
   Бурай провел Пена через арку в колоннаде в кухонное помещение для забоя скота - крошечный дворик под открытым небом, вымощенный плоскими камнями, расположенными под углом к дренажным каналам. Пара кухонных работников разбирали ящики с обреченной птицей традиционным способом: они хватали птицу за голову и энергично раскачивали ее, мгновенно сворачивая шею, пока тушка не отлетала в сторону, а крылья продолжали бешено хлопать еще около минуты. Даже для таких юных хулиганов, как эти мальчишки, новизна этого развлечения явно угасла после первых нескольких тысяч цыплят.
   - Этот человек - ручной волшебник генерала, - сказал Бурай своим парням, очевидно, это было все, в чем, по его мнению, они нуждались. - Он здесь, чтобы резать цыплят для офицерской столовой. Как-то. - Он с сомнением посмотрел на Пена.
   Чтобы дать понять своим взволнованным наблюдателям, что он действительно что-то делает, Пен сделал знаки богов, постучал по губам и благосклонно махнул рукой в сторону оставшихся птиц. Три дюжины цыплят молча повалились в своих клетках.
   О-о-о, вздохнула Дез, и вздох этот показался ему вполне материальным. О, это так помогает. Пен подавил совершенно воображаемый позыв к отрыжке.
   Еще? спросил Пен.
   Бастард, нет. Что бы ты почувствовал, если бы съел столько цыплят за раз?
   Тогда, похоже, это все, что они могли сделать за один раз. Как думаешь, надолго нам хватит?
   Нерешительность. Может быть, не на сорок человек.
   Или сколько бы их к этому времени ни прибыло в лазарет. Понял.
   - Это все, что я могу сделать в данный момент, - сказал Пен Бураю. - Я вернусь позже во второй половине дня. Пожалуйста, оставьте для меня немного работы, если сможете. Еще столько же.
   Сбитый с толку, но уступчивый, благодаря Аделису и привычкам к армейской дисциплине, Бурай кивнул и проводил посетителя до выхода. Пен поморщился, представив, какие сплетни пойдут на кухне и в казармах из-за этого эпизода.
   Он направился обратно во двор лазарета. На самом деле, если все пройдет достаточно гладко, ему, возможно, не придется посещать главную скотобойню форта, расположенную за стенами. Там забивали животных побольше, крупный рогатый скот и свиней; шкуры, рога и копыта снимались и отправлялись на кожевенный завод и в другие местные мастерские, а расчлененные части туш доставлялись в форт, чтобы повара могли разложить их десятками способов использования каждого кусочка животного. Пен не стал бы посещать скотобойню. Он прекрасно осознавал, что хорошо справляется с этой задачей, но ему это не нравилось, и он был рад предоставить убийства другим людям. Скорее, это было похоже на целительскую практику, с которой, по его мнению, это было так странно и тесно связано. Сейчас это не самая полезная мысль.
  

* * *

   К тому времени, когда число пациентов Реда увеличилось до сорока одного, Пену, который все еще не закончил работу с первоначальным списком, пришлось прервать работу из-за перегрева и растущего безумия Дез. Вернувшись на кухню форта, он обнаружил, что хозяин столовой нашел время, чтобы собрать сплетни и подумать.
   - Вы работали в лазарете? - голос Бурая, обращенный к Пену, звучал испуганно, но строго. - Я не хочу, чтобы на моей хорошей кухне были больные люди. Что бы генерал ни думал о своем ужине.
   - Я не болен, но ценю твою точку зрения, - сказал Пен, слегка удивив Бурая; неужели он думал, что Пен будет спорить? Но Пену нужны были его животные-кормильцы или какие-то другие животные. - Могу предложить два компромисса. Ты мог бы попросить своих парней принести ящики с птицей ко входу во внутренний двор, и мне не пришлось бы заходить внутрь. Или, что еще лучше, - с точки зрения Пена, поскольку он не хотел устраивать представление перед каждым прохожим, - если в бойне есть черный ход, я могу им воспользоваться.
   - Есть, - медленно произнес Бурай. - Полагаю, что, по крайней мере, вы бы не таскались по всему нашему рабочему пространству.
   - Хорошая мысль.
   Частично смирившись, сержант вывел Пена из столовой и показал ему дверь для доставки. Ребята припасли для него пару ящиков с кроликами, которые вполне подошли бы, поскольку кролики по какой-то причине лучше подходят, чем домашняя птица. Когда-нибудь, когда у него будет время подумать, Пен хотел составить рейтинг существ для этого эффекта, чтобы посмотреть, не выявит ли он основную закономерность, но сегодня был не тот день. К концу игры он, вероятно, слишком устанет, чтобы ходить, не говоря уже о том, чтобы думать.
   Облегчив ношу Дез, Пен направился обратно в лазарет, размышляя о расписании. Обычно забой скота на кухне был утренним заданием, и, похоже, он будет работать всю ночь.
   Они начинают очень рано, сказала Дез. По твоим научным меркам, это еще ночь. И даже тебе нужно когда-нибудь поспать.
   Думаю, да...
  

* * *

   Офицеры форта не отравились ночью из-за волшебства, подмешанного в их еду, и на следующее утро Бурай, казалось, уже не беспокоился, оставив своих парней с Пеном продолжать работу. В результате Пен провел долгий, мучительный день, беспрепятственно перевозя смерть по форту туда и обратно. Однажды, ближе к вечеру, ему удалось проскользнуть в деревню.
   Одна больная женщина, служительница деревенского храма и, следовательно, более образованная, чем большинство, обратила внимание на тот факт, что Пен вместе со своими молитвами творил чудеса. Либо вынужденное объяснение Пена успокоило ее, либо страх перед лихорадкой оказался сильнее, чем страх перед волшебством. Но новость, которую обязательно сообщат сестре, которая ухаживала за ней, к завтрашнему дню облетит всю деревню. Не прогонят ли его в тревоге зараженные домочадцы? Пен не был уверен в том, что ему тогда делать.
   Оставь их гнить, посоветовала Дез, ее раздражительность намекала на то, что она снова на пределе. У тебя нет недостатка в другой работе.
   Ты знаешь, что мы не можем остановиться. Если кто-то из тех, к кому я прикоснулся или хотя бы приблизился, умрет, они будут винить в этом не болезнь, а меня за то, что я их не спас. Или, что еще хуже, за то, что слухи разжевали и выплюнули испуганную чепуху.
   Не создавай проблем. Ставки слишком высоки. День за днем, вот так, Пен.
   Или час за часом. Он покачал головой и поплелся в гору дальше.
  

* * *

   Вернувшись в лазарет, Пен нашел Реда в одном из его процедурных кабинетов, гадая, какие еще плохие новости может сообщить целитель. Он нашел Реда с небольшой стопкой бинтов, ножницами и фляжкой спиртного, что говорило о том, что он только что закончил обрабатывать рану, но тот стоял, хмуро уставившись в деревянную коробку с высокими стенками на столе. Подойдя поближе, чтобы посмотреть через плечо на источник своего неудовольствия, Пен обнаружил, что там находится большая, пожилая и очень больная крыса.
   Шелудивое создание лежало на боку, раздраженно пыхтя, и даже не пыталось убежать. Некоторые крысы, если они были молодыми и здоровыми, могли быть довольно привлекательными маленькими зверьками, ясноглазыми и любознательными. Эта... не была симпатичной крысой.
   - Это для меня? - спросил Пен, слегка сбитый с толку. - Потому что теперь, когда я договорился с кухней, мне не нужны новые крысы. Но я могу убить их для вас, если хотите.
   - Нет! - сказал Ред, сделав резкий предостерегающий жест. - Не надо. Я хочу спасти ее.
   - Э-э... Значит, вы хотите, чтобы Дез вылечила ее?
   Ред бросил на него раздраженный взгляд. - Конечно, нет. Я хочу сохранить ее, чтобы посмотреть. Изучить.
   - Откуда она у вас? Я не думал, что оставил в живых хоть одну крысу или мышь во всем форте.
   - Это принес солдат. Клерк квартирмейстера. Его укусили. Он был в архиве, куда отправился за какими-то записями. Там прячутся крысы и мыши - вероятно, охотятся за старым пергаментом. Он увидел, что животное заболело, завернул его в тряпку и принес мне заодно со своей кровоточащей рукой. На случай, если я смогу что-нибудь сказать. Он беспокоился, что животное могло заразиться какой-нибудь болезнью, может, этой синюшной лихорадкой. Правда, я не вижу, есть ли на этом несчастном создании синяки или нет. - Он покосился на Пена. - А вы можете?
   - Э-э-э... - У существа был темный мех, вернее, то, что от него осталось, и черная кожа, за исключением бледных лап. Во время нашей лихорадки конечности темнеют первыми. Дез?
   Правда, Пен. Все, что ты просишь? Пауза. Лихорадка, да. Синяков нет. Не считая того места, где ее схватили.
   - Пока ничего особенного.
   Короткий кивок. - Вот почему я хочу подержать ее в сторонке и понаблюдать за ней.
   - Я... Хм. Кто-нибудь из пациентов с синюшной лихорадкой жаловался на крысиные укусы? Мне никто не говорил. Крысиные укусы, похоже, из тех, на которые люди обращают внимание.
   - Не крысы, - сказал Ред, прищурившись. - Их блохи.
   - Э-э-э... - Пен сделал паузу, застигнутый врасплох. - Похоже, проблема в другом. Крысы никого не кусали. Блохи кусают всех. - Ну, только не Пена. И никого в радиусе квартала от его дома. - Но лихорадка бывает не у всех. К счастью.
   - Кровь. Вы говорили о том, что кровь остается живой, когда покидает тело. Если вам когда-нибудь удавалось убить блоху, которая только что покормилась вами, прежде чем эта маленькая гадина отпрыгнет, то в ней есть кровь. Совсем как в комаре или клеще. Если кровь живая, и инфекция живая, то, возможно, инфекция жива и в крови. По крайней мере, до тех пор, пока блоха не переварит ее.
   - Это... - блестящая идея, но Пен не сказал этого вслух. В ней должен был быть какой-то изъян. - Как бы вы вообще доказали, если бы это было так?
   - Я не уверен. Как долго хранится кровь и содержащаяся в ней инфекция? Возможно, человеку пришлось бы позволить блохе укусить больного, а затем себя. - Ред нахмурился еще сильнее. - Это должен был быть я. Я не могу просить об этом никого другого.
   - Это, безусловно, не можете быть вы!
   Он посмотрел на Пена. - Если бы я подхватил лихорадку таким образом, вы смогли бы меня спасти?
   - Не знаю. И это только первая проблема. - Как он мог отговорить Реда от этой ужасающей идеи? - В любом случае, это не можете быть вы или кто-то другой, кто был по уши в больных. Потому что как вы можете определить, был ли это укус блохи, или ваш контакт с грязным бельем, или рвота, или кровь в раковинах? Это должен был быть кто-то, кто был безупречен в отношении этого беспорядка. Для начала, во всем форте таких не найти. Или уже в деревне.
   - Ага. - Ред устало провел рукой по лицу, его плечи поникли.
   Пен вздохнул, надеясь, что ему удалось сорвать этот безумный план. - В любом случае, - сказал он через минуту. - Если это действительно крысы или их блохи, то новые случаи должны прекратиться через несколько дней. - Заманчивая мысль. - Крыс больше нет. - За исключением этой, очевидно, спрятавшейся подальше.
   - Или вы просто уничтожили все следы.
   - Я бы согласился на этот обмен.
   - Нет, ну да, но... - Ред разочарованно махнул рукой. - Неважно.
   - Пока я был в деревне, здесь сообщалось о каких-нибудь новых случаях?
   - Один. И умер погонщик волов у торговца провизией.
   Пен поморщился. Он чувствовал себя человеком, который барахтается в воде, не видя берега, к которому можно было бы доплыть. - Клянусь всеми богами, я действительно не знаю, спасаю ли я жизни или просто продлеваю смерть.
   Ред удивленно посмотрел на него. - У двух мужчин, казалось, кризис миновал, и я перевел их в палаты для выздоравливающих.
   - У нас есть палаты для выздоравливающих?
   - О, полагаю, я вас туда не водил. Да, потому что мы не знаем, можно ли повторно заразить человека. Я стараюсь свести друг с другом тех, кто, кажется, выздоравливает. И вместе тех, кто почти здоров.
   Пен должен был это заметить. Понять. Он был погружен в тяжелейшие случаи...
   - Вы так напряжены, я не думал, что мне стоит тратить ваше внимание на людей, которым становится лучше, или на тех, у кого были более легкие случаи, и которые, кажется, выздоравливают самостоятельно.
   - О. - Зубы Бастарда. Это снова будет похоже на кошмар Мартенсбриджа, не так ли? Только худшие случаи, все самые худшие случаи, и никаких легких побед. Потому что это было бы пустой тратой времени Пена, которое лучше было бы направить на... другой худший случай. Неизбежная логика. - Понимаю.
   И когда люди начали течь под его руками так же неразличимо, как воды реки? За исключением тех, кто умер, торчащих, как каменные глыбы, вокруг которых в волнении кружатся воспоминания. Пен в основном следил за общим количеством заболевших, объем работы, которая предстояла ему в этот час, не уменьшался, а только увеличивался. Сменилось ли число пациентов в их палатах к настоящему времени хотя бы раз? Может быть, дважды? Ред знал бы цифры. Пен не спрашивал.
   Двое уставших мужчин немного помолчали, пока смотрели в пустоту. Темный туннель их будущего, - подумал Пен. - Тогда мне лучше вернуться к этому.
   - Да. И мне тоже.
   Но когда Пен вышел, Ред все еще задумчиво смотрел в свой крысиный ящик.
  

* * *

   Пенрик, выходя из второй палаты лазарета после утреннего обхода и размышляя, не нужно ли Дез еще раз сходить на кухню, обнаружил за колоннадой человека, ожидавшего его, в котором он смутно узнал одного из служащих штаба Аделиса. Парень протянул длинную руку с письмом, аккуратно зажатым между большим и указательным пальцами. - Это пришло для вас, ученый Пенрик.
   - Ой. Спасибо. - Пен принял его, и служащий кивнул и удалился, не дожидаясь ответа; это понятно. Посетителей во дворе лазарета было настолько мало, насколько это было возможно в настоящее время. Мастер Ред запретил солдатам навещать своих товарищей, заболевших лихорадкой, и этот запрет было нетрудно выполнить.
   Пен открыл письмо, рассыпав сургуч по плиткам, и был одновременно рад и разочарован, обнаружив почерк Никис. Он надеялся получить какие-нибудь - желательно полезные - ответы на свои срочные сообщения о заражении. Но это тоже было прекрасно, с тех пор как все началось.
   У нас здесь все хорошо.
   Думаю, ты сначала захочешь узнать новости из города о болезни в форте. Она была права. Сплетни на рынке пока не слишком волнуют - большинство людей, похоже, думают, что это какая-то лагерная дизентерия или летняя лихорадка. В таком случае ты уже должен был быть дома. Поскольку тебя здесь нет, я заключаю, что это что-то более сложное. Как всегда, бесполезно ждать, что Аделис напишет, поэтому, пожалуйста, если ты сегодня не вернешься в Вилнок, сообщи мне что-нибудь о себе. Заставь его честно написать об этом, Дез!
   Если болезнь и пришла в город, я еще не слышала об этом, но в этом нет ничего удивительного. Думаю, что орден Матери узнает об этом первым.
   Затем последовали несколько небольших бытовых новостей, в том числе "Мы не забыли покормить твоих священных питомцев". Лин даже взялась за уборку их коробок, что заставило Пена слегка ухмыльнуться. Пен держал небольшой крысиный зверинец для магических испытаний - молодых, здоровых, ручных крыс, без блох, не кусающихся, чего последний раз Пен добивался с помощью слабого шаманского убеждения. Ему так и не удалось убедить их горничную, что уборка за ними - святое дело или даже входит в ее обязанности, но, очевидно, Никис или необходимости повезло больше.
   - По крайней мере, это не дельфины, - вздохнула однажды Никис, обращаясь к Лин. Его жена полностью не одобряла шаманские эксперименты Пена с дельфинами в гавани, хотя на самом деле Пен не утонул.
   И все же, пробормотала Дез, которая была на стороне Никис.
   Читая дальше: Твоя корреспонденция накапливается. Дай мне знать, следует ли мне ее упаковать и отправить в форт или придержать до твоего возвращения.
   Флори немного капризничает, - Пен нахмурился, - но мама говорит, что у нее еще слишком рано резаться зубкам. Так что, возможно, она просто скучает по тебе, как и я. Возвращайся домой целым и невредимым!
   Твоя любящая мадам Сова.
   Пен безнадежно вздохнул, сложил письмо обратно и спрятал его за пояс. Его ждала палата, полная больных. И еще одна. Может быть, он сможет написать ответ во время ужина, на который ему все равно придется прерваться.
  

* * *

   Когда он опустился на колени рядом со своим первым пациентом в соседней палате, горячая рука мужчины дрогнула и слабо сжала руку Пена, прерывая его благословение. - Нет!
   - Позволь мне помолиться за тебя, молодой человек.
   - Ты не молишься, некромант Бастарда. Ты творишь какие-то магические штуки. - Он нахмурился, раздраженный, лихорадочный и испуганный. - Может быть, это проклятие.
   Он был не первым солдатом, заподозрившим сверхъестественную статистику, поскольку большинство из тех, кто еще не знал, кто такой Пен, по крайней мере, понимали, что означает серебряная тесьма на его поясе, но он был первым, кто противился.
   - Да, немного волшебства, но уверяю тебя, это не какое-то проклятие. Это средство от лихорадки. - Пен был не настолько глуп, чтобы обещать, что это лекарство. - Ну давай, я же лечил тебя прошлой ночью, знаю, вскоре после того, как ты поступил.
   Но когда Пен поднял руку, солдат пробормотал что-то бессвязное в знак протеста и рванулся прочь, свалившись со своей койки, что заставило подбежать санитара. Он снова отпрянул, когда Пен попытался помочь ему подняться, и Пен разочарованно отступил. Был ли мальчик тайным квадренцем или просто обожал детские сказки о злых волшебниках? Или и то, и другое.
   - Постарайтесь успокоить его, - сказал Пен санитару. - Я зайду позже.
   Но Пен и без того был предметом беспокойных сплетен и клеветнических домыслов, о чем он узнал, когда еще двое больных отказались от его помощи. Он всерьез подумывал о том, чтобы вырубить их всех с помощью того мозгового трюка, который он пробовал на своих крысах дома, и все равно вылечить их, но этот навык был... не доведен до совершенства. Кроме того, домашний кот становился все привередливее в поедании его неудач.
   Он опустился на колени возле последней койки, обитатель которой не протестовал и даже не подозревал о существовании Пена и его магии. Пен проводил свои манипуляции тихо и кратко. Он опасался, что этот случай не станет хорошим примером для его сокамерников о безвредности поступков Пена.
   Ему нужен был кто-то из авторитетных для них людей, чтобы поддержать его; вероятно, мастер Ред. Пен мрачно подумал, что мастер Оридес, возможно, обладал большим влиянием, чем молодой целитель, и, возможно, у него за зеленым поясом было припрятано больше старых приемов для обращения с несговорчивыми пациентами. В качестве последнего средства Пен может попытаться привлечь Аделиса, но если солдаты будут настолько больны и напуганы, то даже укоренившаяся военная дисциплина может пошатнуться. Сначала исправить, а потом...
   Он заметил человека, которого искал, разговаривающего с санитаром под противоположной колоннадой, у комнаты аптекаря. Они оба замолчали, когда Пен подошел, а санитар неопределенно отдал честь и направился к своим делам. Пен еще не пересекался с Редом за ранним завтраком и не возвращался с кормежки Дез.
   - Мастер Ред. Я столкнулся с бунтом среди некоторых ваших пациентов. Подозреваю, что в основном из-за их полного невежества, но не думаю, что они согласятся на мое обращение. Вам следовало бы... - Пен замолчал, уставившись на марлевую повязку, обмотанную вокруг левой руки Реда; его рука метнулась вперед, чтобы схватить за запястье и перевернуть. - Что вы наделали?
   Ясновидение Дез ответило на его вопрос, как только он его задал. Кожа под марлей была усеяна множеством крошечных воспаленных точек, очевидно, блошиными укусами. - Я же говорил вам не делать этого!
   Ред пожал плечами. - Тогда или никогда. Крыса умерла в течение следующего часа.
   - Этого не должно было случиться. Разрази бог! Я знал, что должен был убить эту тварь на месте прошлой ночью. И блох, которые на ней поселились. - Расстроенный, Пен поднял другую руку Реда в поисках раны. - Вы заставили ее укусить и себя тоже?
   Ред с гримасой отмахнулся от него. - У нас уже есть один человек, которого укусила эта крыса. Я поместил его в отдельную палату, хотя он и не хотел здесь оставаться. Нам не нужен был второй пример, и, кроме того, так я мог бы определить, крыса это или блохи.
   Слишком поздно, мысленно застонал Пен. Храбрый, решительный, отчаявшийся, лишенный сна - неудивительно, что Ред не мог ясно мыслить. Это было чудо - может быть? - что он, так или иначе, еще не заболел.
   Я не чувствую никаких следов благочестия, буквально ответила Дез на вопрос, который Пен на самом деле ей не задавал.
   Ага.
   Следить за этими укусами казалось глупым, поскольку Ред, без сомнения, сам наблюдал за ними как одержимый. - Немедленно найдите меня, если окажется, что с ними что не так, как с обычными блошиными укусами, - сказал Пен вместо этого.
   - Конечно, - ответил Ред слишком небрежным тоном, на взгляд Пена.
   Их внимание привлекла суматоха у ворот внутреннего двора.
   Один солдат, прихрамывая, поддерживал другого. Еще двоих несли на армейских носилках, за палки с обоих концов которых ухватились носильщики. Слишком много крови было разбрызгано по разным участкам их кожи. Пен встревожился, узнав пару охранников из лагеря русиллов, с которыми он разговаривал на днях.
   - Что все это значит? - спросил Ред, подбегая к ним. - Драка? - Он выглянул за ворота, но больше никакого шествия раненых не последовало.
   Ответ пришел от Аделиса, шагнувшего следом за ними. На его покрытом шрамами лице застыло то особое выражение ярости, которое маскировало бешеное беспокойство.
   - Это были русиллы. Прошедшей ночью большая часть лагеря взбунтовалась, одолела охрану у ворот и сбежала по дороге. Слава богам, они тихо прошли мимо деревни в темноте, но по пути остановились, чтобы украсть несколько лошадей с наших пастбищ. Большинство из них все еще на своих двоих, так что моя кавалерия может догнать их.
   - Они оставили свои повозки? - спросил Пен. Что ж, им пришлось бы это сделать.
   - Они оставили почти все. Мы намеренно ограничили их запасы провизии, поэтому они могут питаться только добытым в сельской местности. Сколько ферм они захватят на своем пути, прежде чем мы их догоним, будет зависеть от того, как быстро будем двигаться. Насколько мы можем судить, они направляются к западным холмам.
   Дикая, пересеченная местность; в ней трудно жить, но легко спрятаться.- Если с ними женщины, дети и старики, - неуверенно произнес Пен, - то вряд ли они смогут оказать серьезное сопротивление?
   - Ха. Ты никогда не видел, как женщины, дети и старики русиллов перерезают глотки раненым врагам на поле боя. Они ползают по земле, как кровожадные сборщики урожая, подбирая упавшие зерна. Пенрик, что ты сказал этим людям позавчера?
   - Я?!
   - Они бегут не из своего плена. Они в основном примирились с ним. Они бегут от этой изнуряющей лихорадки, их синей ведьмы. Они боятся ее больше, чем меня, и я собираюсь объяснить им, что это ошибка.
   - Я сказал не так уж много, - запротестовал Пен, - кроме простого описания болезни, чтобы выяснить, распознают ли они ее. Полагаю, они могли нахвататься каких-нибудь сплетен на рынке в деревне - я знаю, что ты позволил нескольким из них ходить за продуктами. Или от охранников у ворот, которые разговаривают с ними, чтобы скоротать время, если не от чего другого. - Таким охранником у ворот был любовник или соблазнитель Риби, вспомнил Пен. - И я знаю, что их дети убегают, чтобы поиграть с деревенскими детьми, которые убегают, чтобы поиграть с ними. Кто знает, насколько откровенной была их болтовня.
   Аделис поджал губы от досады на такую вероятность.
   Казалось сомнительным, что эти оборванцы-русиллы смогут пересечь целых два государства и добраться до реки Утени, но о кровопролитии и разрушениях, которые они оставят за собой в своих безрассудных попытках, было страшно даже подумать. Как бы Пен ни сочувствовал их страхам, он больше сочувствовал несчастным семьям фермеров Орбаса, которые попадались им на пути. Хуже того, они уже могли нести с собой болезнь, распространяя ее по пути; в конечном счете, она была более смертельной для большего числа людей, чем для их воинов.
   Честно говоря, пробормотала Дез, она с такой же вероятностью может исходить от отряда Аделиса.
   Ничуть не лучше.
   Да.
   Во время этого обмена репликами подоспели двое бдительных санитаров. Ред жестом пригласил всех в свои процедурные кабинеты, но затем повернулся к Аделису.
   - Генерал Эрисайдия. Если нам понадобится больше больничных палат для раненых, я думаю, мы могли бы перевести всех выздоравливающих от лихорадки в одну из казарм, если бы ее можно было освободить для них.
   Пен моргнул. На данный момент мы пролечили пациентов на целую казарму...? Это было больше сотни человек. Неудивительно, что все были измотаны.
   Аделис, слушая, кивнул в знак согласия. - У вас так много выздоравливающих? Хорошо. Найдите моего помощника. Думаю, лучше всего было бы разместить их в казармах, ближайших к лазарету.
   - Да, пожалуйста. - Ред торопливо отдал честь и поспешил за ранеными.
   Раздраженный взгляд Аделиса упал на Пена. - Отправляться за русиллами не входило в мои планы на сегодня, но вот мы здесь. Как ты думаешь, твои навыки перевода или, э-э, другие навыки могли бы помочь убедить их сдаться?
   Пен развел руками. - У тебя есть другие переводчики. Но у тебя нет других магов. - По крайней мере, если только кто-то из его ордена не откликнется на его просьбы о помощи. Возможно, ему следует отправить больше заметок. С более четкими формулировками. - Если я здесь и делаю это, я не могу быть там и делать то. Выбери что-нибудь одно, Аделис!
   Аделис выдохнул через нос в своей версии уступки. - ...Оставайся здесь.
   Он вышел за ворота, адъютант, следовавший за ним по пятам, уже отдавал приказы о кавалерийской вылазке.
   Пен повернулся к лазарету.
  

* * *

   Ближе к вечеру Пен, вернувшись с обхода деревни, брел в гору, размышляя. В очень большой семье кожевников заболели еще один мужчина и одна женщина. В одно из домохозяйств Пена не впустили. Маленький мальчик и его мать были еще живы. Младший возчик, казалось, шел на поправку, но его старшему брату было хуже - сможет ли Пен вернуться сегодня вечером? Он взглянул на ворота форта и увидел, что идет по подъемному мосту вслед за паланкином, носильщики которого были одеты в зеленые туники служителей ордена Матери в Вилноке.
   Пен ускорил шаги и догнал его, когда носильщики поставили паланкин посреди двора лазарета и помогли его обитательнице подняться с плетеного сиденья. Сняв широкополую шляпу, она бросила ее на подушку. Это была худощавая пожилая женщина в простом платье-тунике, подпоясанном зеленым кушаком старшего целителя. Сердце Пена затрепетало от надежды. Неужели кто-то прислал им помощь?
   Ред появился в дверях процедурного кабинета, вытирая руки салфеткой, и его губы приоткрылись, как догадался Пен, в той же надежде. Он поспешил к паланкину. Пен быстро взглянул на его левую руку и увидел, что блошиные укусы под теперь уже грязными повязками заживают примерно с обычной для блошиных укусов скоростью, чего бы это ни стоило.
   Женщина сжимала в руке то, что Пен признал за одну из своих записок от... как бы давно это ни было. Не слишком быстрый ответ, но определенно что-то значащий. Наконец.
   Обернувшись, она увидела его летнее облачение. - А, так вы ученый Пенрик? - Она помахала запиской.
   - Да, госпожа?..
   - Толга.
   - А это мастер Ред Ликата, старший целитель этого форта.
   Она торжественно кивнула Реду. - Я слышала о мастере Оридесе. Он был прекрасным целителем и хорошим человеком. Мне очень жаль.
   - Как и нам всем, мэм. - Два целителя посмотрели друг на друга с профессиональным интересом, оценивая ситуацию.
   Ред, очевидно, выдержал испытание, потому что она снова кивнула и повернулась к Пену. - Мы получили ваше письмо. Думаем, что это, возможно, первый случай вашей синюшной лихорадки, обнаруженный у нас на пороге этим утром. Я пришла навестить ваших пациентов, чтобы сравнить результаты.
   На лице Реда промелькнуло легкое разочарование, но он пробормотал: - Конечно, - и указал в сторону палат лазарета. - К сожалению, у нас есть множество примеров, на которые вы можете посмотреть.
   Это была не экскурсия, которую нужно было проводить. - Нам с Дез нужно заглянуть на кухню, - сказал он Реду. - Ненадолго.
   - Правильно.
   Уходя, он услышал, как Толга спрашивает Реда: - Так что именно этот волшебник делает для ваших людей? - а Ред отвечает: - Что ж, давайте я покажу вам...
   Когда его работа в убойном цехе стала привычной и эффективной - снова цыплята, - Пен вернулся и обнаружил, что они закончили осмотр и уселись на одну из каменных скамеек в тени колоннады, о чем-то серьезно беседуя. Ред заметил его и жестом подозвал к себе, подвинувшись, чтобы дать ему место сесть.
   Пен с усталым вздохом опустился на сиденье, глядя на женщину ордена Матери, сидевшую напротив Реда. - Может ли ваш орден прислать нам какую-нибудь помощь?
   Она покачала головой с вежливым сожалением.- На самом деле, я надеюсь, что смогу взять вас с собой, чтобы вы ознакомились с нашим случаем.
   Ред дернулся, нахмурившись. - У нас есть все, что он может сделать, прямо здесь. У вас есть один, - он обвел рукой ряд больничных палат, - у нас сорок восемь.
   Некоторое время назад их было сорок семь...
   - И еще несколько в деревне, - продолжил Ред.
   - Сегодня еще двое, - сказал Пен.
   Толга поморщилась. - Как и вы, я не настолько наивна, чтобы думать, что наш первый случай станет последним.
   Выражение лица Реда говорило само за себя, но он сдержался, чтобы не сказать это вслух. - В любом случае, генерал Эрисайдия вызвал его в форт. Только генерал может освободить его, а его сейчас здесь нет.
   Толга повернулась к ним поближе. - Уверена, что это не так. Как жрец, он в первую очередь должен быть предан своему ордену. А старший волшебник тем более - я слышала, они ходят, куда хотят.
   - Да, это, - сказал Пен, - более или менее верно. И я прибыл сюда. - Оставляя заключение за ней. Но... город. Похоже, угроза теперь была и в стенах Вилнока, где находились Никис, Флорина и остальные домочадцы Пена.
   - Я могла бы одолжить вам свой паланкин. Или прислать еще один для вас.
   Это было почти соблазнительно. В паланкине он мог бы вздремнуть по дороге, потратив время с двойной пользой. Но Пен покачал головой. - Я могу одолжить лошадь в форте. Так будет быстрее.
   - Вы идете? - неуверенно спросил Ред.
   - Думаю, мне лучше пойти. Чтобы убедиться, что происходит.
   - Только при условии, что вы вернетесь.
   Пен уперся локтями в колени, а лбом в сцепленные ладони. - Даже со всей моей магией, я не могу быть в двух местах одновременно. Если бы нам удалось разыскать другого храмового мага, любого храмового мага, у которого есть достаточно хорошо прирученный демон, я уверен, что смог бы обучить его или ее этой простой технике за несколько часов. - Он нахмурился, глядя себе под ноги, и добавил с приглушенной горячностью: - Даже дикого мага.
   - Вы что-нибудь слышали о ком-нибудь из них? - спросила Толга.
   - Пока нет. - Пен выпрямился. - Я отправил письма одновременно с вашим. Орбас не так уж богат храмовыми волшебниками - в моем старом ордене в кантонах их было больше, несмотря на то, что под управлением его верховного жреца не находилось и четверти населения этого герцогства. Вы знаете каких-нибудь диких магов, о которых я не слышал?
   - Не понимаю, как я могла бы это сделать, - сказала Толга, искоса взглянув на него. И... с вожделением? - Мой орден ничего не скрывает. У нас сейчас даже нет младшего святого.
   - Очень жаль.
   - Да, - печально согласилась она. И решительно вздернула подбородок. - Вы придете сегодня? - настаивала она.
   - Да, - неохотно пообещал Пен. - Мне нужно завершить здесь ряд процедур, а потом нужно умыться, прежде чем отправиться в путь. Но я приеду еще до наступления темноты.
   Она резко кивнула в знак согласия, и плечи Реда поникли.
   - Тогда я должна идти и сообщить об этом в город. - Она встала и жестом подозвала своих носильщиков, которые настороженно сидели в скудной тени своего паланкина, как можно дальше от колоннад лазарета. Они вскочили на ноги, готовые уйти отсюда так же, как и их хозяйка, хотя и по другим причинам.
   Покачивавшуюся целительницу в зеленом кушаке вынесли из ворот, через которые она вошла. Пен и Ред все еще сидели.
   Глядя ей вслед, Ред спросил: - Почему здесь так мало храмовых магов-целителей? - Его брови нахмурились в новом недоумении. - Мне становится ясно, насколько ценными вы можете быть. Я думаю, что орден Матери был бы ориентирован на то, чтобы обучить как можно больше.
   - Так-то оно так, но кандидаты не растут на деревьях. Хотя их и приходится выращивать, даже медленнее, чем деревья. - Пен задумался, как лучше это объяснить. - Требуется по меньшей мере одно целое поколение, а иногда и больше, чтобы приручить вырвавшегося на волю демона и сделать его пригодным для этой задачи. Что достигается путем объединения с ответственным служителем Храма, тем, кто может запечатлеть или передать ему необходимые... знания о жизни, я полагаю, вы могли бы сказать, о том, как прожить ее хорошо. И получатель должен быть сильным духом человеком, желательно, уже сведущим в искусстве целительства. Такая магия включает в себя некоторые из самых мощных и тонких из известных умений. Передавать эти знания демону хаоса, который может вознестись и убежать с телом своего владельца, - очень плохая идея.
   Ред издал задумчивый звук, обдумывая услышанное.
   Пен потер затекшую шею. - Многие храмовые демоны теряются в пути из-за несчастных случаев. Некоторых забирает бог. Некоторых портят плохие наездники или просто неподходящие люди. Кроме того, передача является сложной задачей, поскольку кандидат должен встретиться со старым волшебником именно на смертном одре. - Или на обочине дороги... Пен долго задавался вопросом, была ли его ключевая встреча с умирающей ученой Ручией и ее демоном такой же случайной, как казалось в то время, хотя, конечно, она не была подстроена Храмом. - Как вы знаете, люди редко умирают по расписанию.
   - Итак,... почему вы не работаете на Мать? Вы могли бы стать выдающимся специалистом. Могли бы помочь стольким людям!
   Пен мрачно улыбнулся. - Многие из них оказываются проблемой. Я попробовал свои силы в этой профессии, еще в Мартенсбридже. Дез считает, что проблема была в том, что за мной плохо присматривали, а в ордене Матери не было опыта в обращении с магами-целителями.
   Думаю, проблема была в том, что жадные мерзавцы загнали тебя в угол, проворчала Дез. И ты до самого конца отказывался учиться говорить "нет".
   - В любом случае, я понял, что это не мое призвание, поэтому в конце концов отказался принести присягу ордену Матери.
   Мягко говоря, сказала Дез, содрогаясь.
   - Это кажется невозможным. Очевидно, что это ваше призвание!
   - Многие дела влекли за собой множество неудач, особенно если учесть, что все самые сложные поручались мне. Хорошо, когда мне приписывали исцеление, но не так, когда возмущались моими потерями. Вы спасли ее, почему не его? Это становилось невыносимым.
   Ред сделал разочарованный, отрицающий жест. - Каждый целитель понимает это.
   - Откровенно говоря, - сказал Пен своим сандалиям, - когда я попытался покончить с собой, как единственный способ спастись, то понял, что пришло время найти другой способ служения. Или Дез так и сделала. Я, знаете ли, хорош в переводах. - О, боги, как это признание вырвалось у него из уст?
   Потому что ты чертовски устал, разочарован. И потому что этот человек - хороший целитель. Помнишь, как твои пациенты исповедовались тебе?
   - Извините, - поперхнулся Пен.
   Ред откинулся назад, его аргументы внезапно оборвались. - Ах, - сказал он через мгновение.- Это.
   Он не был сбит с толку? Благослови его Господь.
   Ред поднял взгляд, словно пересчитывая ряды больничных палат. В его голосе появилась новая неуверенность. - Итак... как вы держитесь?
   - О, - сказал Пен. Он выпрямился и поспешно махнул рукой. - Для меня это больше не представляет опасности. Тогда у меня было меньше привязанностей. - Он все еще не оправился от смертей своей матери и своей любимой принцессы-верховной жрицы, последовавших одна за другой в том году, как предположил Пен на этом более спокойном этапе. Его жизнь в Орбасе, его новая семья, теперь предоставляли еще больше заложников против него, блокируя эту форму бегства. Он надеялся, что на него не будут так сильно давить из-за этого дела, что он начнет возмущаться этим фактом.
   Пора оставить эту тему. - Как ваши блошиные укусы?
   - Чешутся. - Ред потер повязку на руке. - Если и произойдет что-то еще, то, скорее всего, об этом еще рано знать. - Он взглянул на Пена. - Вы можете сказать?
   - Нет. Это либо хорошо, либо, как вы говорите, слишком рано. Будем надеяться на первое, а?
   - Если я начну багроветь, то не уверен, испугаюсь или почувствую облегчение. Я хочу получить ответ, не этот, а вот этот... - Он сжал кулаки. - Любой ответ!
   - Осмелюсь сказать, только правдивый.
   - В общем, да. - Он хмуро посмотрел на палаты для пациентов, и его голос понизился. - ...Что мы будем делать, если это не прекратится?
   Пен решил воспринять это как риторическое замечание, потому что ответ "Тогда мы тоже не остановимся" был слишком ужасающим, чтобы его озвучивать. Но Ред был прав. Пока они не знали, как эта болезнь распространяется столь хаотично, они боролись вслепую. Пену нужны были мозги Аделиса, только тактические.
   Но, сказала Дез, не сам Аделис, потому что в палате больного от него никакого толку.
   Как бы то ни было. Пен с ворчанием поднялся на ноги. - Может быть, я найду какую-нибудь новую зацепку в городе сегодня вечером.
   - Вы вернетесь, - сказал Ред. - Спросите или потребуете? Или испугаетесь...
   - Это зависит от того, что я там найду. Если в Вилноке эта штука распространится, мои приоритеты могут измениться.
   - Целители не могут выбирать своих пациентов.
   - Это неэтично, да, я знаю. Мы с Амберейн и Хельвией проходили это обучение трижды. Но я никогда не присягал ордену Матери и ни разу об этом не пожалел. Извинялся, может быть, но это не одно и то же. - Более, э-э, гибкий подход белого бога к распределению заданий между Пеном и его местным демоном подходил ему больше, несмотря на кажущуюся иногда безумность.
   ...Но было ли это одним из них? Если это так, то, по иронии судьбы, его предали.
   Ред открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. - Тогда будем надеяться, что вы сможете узнать что-нибудь новое в Вилноке.
   - Да.
  

* * *

   Когда Пен въезжал через западные ворота Вилнока на одолженном ему армией флегматичном животном, солнце уже почти село. Главный капитул и странноприимный дом ордена Матери находились на противоположном конце города, и он осматривался по сторонам, пробираясь по извилистым улочкам. Казалось, все было в порядке, жители расходились по домам на ночь в обычном ритме. Он доехал до угла своей улицы и содрогнулся от желания стать одним из этих довольных жителей. Нет.
   Главный рынок почти опустел, последние торговцы сдавались и собирали свои товары, не считая нескольких лошадей и мулов, привязанных на ночь в дальнем конце, предназначенном для продажи скота, которые, опустив головы, рассеянно жевали тоненькие пучки сена. Один конь с любопытством заржал, увидев лошадь Пена, и та ответила на приветствие. Соревнуясь за корм, их неудачливый владелец расстилал свой спальный мешок на куче сена, готовый повторить попытку утром. Двое других мужчин расположились лагерем, чтобы охранять свои более громоздкие товары, такие как большая стопка керамических банок для хранения.
   Обогнув еще несколько углов и маленьких площадей и поднявшись по склону, Пен увидел орден Матери. Здание капитула в Вилноке было старинным купеческим особняком, завещанным кем-то поколение назад, а его приют - бывшим складом, который постепенно переоборудовали для его нового назначения. Пенрик никогда раньше не бывал внутри, и его домочадцам не приходилось прибегать к его услугам.
   У ворот он застал привратника, который как раз поднимал над открытой дверью масляный фонарь, который должен был гореть всю ночь. Он узнал и почтительно отдал честь облачению Пена - свежевыстиранному, но с каждым днем все более потрепанному, как и его владелец, - взял на себя заботу о лошади Пена и направил его к берлоге мастера Толги.
   Он нашел целительницу Матери в письменном кабинете, который она делила с несколькими другими членами своего ордена, большинство из которых, очевидно, ушли домой ночевать или ужинать - ужин Пена состоял из куска хлеба и вяленого мяса, съеденных во время поездки. Она сразу же встала, когда он постучал в дверной косяк.
   - Ах! Ученый! Вы все-таки пришли!
   - Я же сказал, что приду.
   Она пожала плечами. - Всякое случается.
   - Да. Здесь еще что-нибудь происходило?
   - К сожалению, да. Еще одна девушка с лихорадкой - я отведу вас к ней, если вы будете так любезны.
   - Пока я здесь.
   Она кивнула и повела его на галерею своего второго этажа, вниз и через арку к бывшему складу, ставшему святым приютом. Он был построен в виде еще одного прямоугольника с колоннадой вокруг центрального двора, с собственным колодцем, заново вырытым и глубоким; все на одном уровне, поскольку прежние владельцы-торговцы не хотели поднимать свои товары вверх и вниз по лестнице. Большие ворота в конце, через которые можно было пропускать фургоны, теперь были закрыты и заперты на засов. Парадная дверь капитула всегда оставалась открытой в знак клятвы Ордена никому не отказывать. Это, естественно, привело к тому, что приют заполнялся неимущими больными и ранеными, так что все, кто мог себе это позволить, предпочитали нанимать частного целителя для посещения их на дому.
   Все койки в палате были заняты обычными пациентами, хотя кровать потенциального пациента Пена была отодвинута немного в сторону. Маленькое зарешеченное окошко, проделанное в дальней стене в рамках переоборудования, впускало воздух и, теперь, сумерки. Дедикат зажег масляную лампу, висевшую на центральном крюке, а Толга взяла свечу в стеклянной вазе и подняла ее над кроватью. Пен не потрудился сказать ей, что ему это не нужно, чтобы увидеть свою работу, потому что лежащему на кровати парню, с лихорадкой и беспокойному, нужно было увидеть его.
   Быстрый осмотр и ясновидение сказали Пену, что Толга не ошиблась в диагнозе; на руках и ногах мужчины появились характерные красные пятна. К счастью, он был не настолько болен, чтобы не мог говорить или отвечать на вопросы. Изо всех сил стараясь опереться плечами о спинку кровати, он рассматривал Пена с беспокойным любопытством.
   Парень оказался торговым служащим из Тригонии, десять дней назад он прибыл в порт с грузом разнообразных товаров. С тех пор он не покидал стен Вилнока, и его болезнь была слишком недавней, чтобы можно было заподозрить в ней какой-либо далекий источник; должно быть, он заразился после того, как прибыл сюда. Хозяин привез его сюда, не без оснований решив не делить комнату в гостинице со смертельно больным слугой, но заплатив вперед за уход за ним, как добрый человек. То есть он не был нищим, просто находился очень далеко от дома и был этим недоволен. Работа клерка заставляла его в основном находиться в порту, но в свободное от работы время он обходил весь город, чтобы посмотреть на него.
   Как обычно, он никогда раньше не встречался с волшебниками. Хотя выражение его лица выражало недоумение, он принял молитвы и магию Пена, которые, опять же, объяснялись просто как средство против лихорадки, как своего рода духовный отвар из ивовой коры. Пен закончил несколькими обнадеживающими банальностями о превосходстве ордена Матери в Вилноке, которые удовлетворили обоих его слушателей и не были ложью. Пен не обещал, что вернется.
   - Ну что ж, - сказал Пен Толге, поднимаясь и отряхивая брюки на коленях. - Давайте посмотрим на вашу вторую подозреваемую.
   Она провела его в палату, предназначенную для женщин.
   У лежавшей там на койке девушки, служанки, очень похожей на Лин из его дома в городе, был сильный жар, и она была в смятении. Лихорадка проявилась в виде знакомого внезапного сильного приступа. Ее отвлекло то, что ее выгнали на улицу и велели самой добираться до приюта; уволенную в срочном порядке, как понял Пен, скорее для того, чтобы избавить своего работодателя от расходов на ее лечение, чем для того, чтобы защитить остальных членов семьи от инфекции. Он едва сдержался, чтобы не нахмуриться при этих словах. Она уже несколько месяцев не выходила за городские стены, несмотря на то, что бегала туда-сюда по поручениям - она не могла запомнить все места, хотя список, который дала ему, был невыносимо длинным и не включал порт.
   Пен призвал на помощь все свое обаяние, а также всю магию, которую смог воспринять ее организм. По какой бы причине, но она слабо улыбалась, когда он уходил. Это был ранний случай; если он сможет вернуться для продолжения лечения, прогноз должен быть хорошим.
   Пен надеялся, что новые примеры внесут хоть какую-то ясность, но они только усилили туман. Также он беспокоился за Никис, но ему не нужно было обсуждать это здесь. - Давайте пойдем куда-нибудь и поговорим, - сказал он Толге.
   Они уселись на скамейку у колодца в темнеющем дворе, между ними мерцал подсвечник.
   - У нее тоже та же болезнь? - спросила Толга.
   - Да. Хорошо заметная. К завтрашнему дню вы увидите покраснение на ее конечностях, если только мое своевременное лечение не поможет вернуть ее обратно.
   Толга кивнула со смесью удовлетворения и разочарования. - Как именно это работает?
   - Вы раньше имели дело с волшебником-целителем?
   - Однажды, несколько лет назад, в зимней столице, но ненадолго, и не могу сказать, понимала ли я, что она делает.
   То есть, не такая неопытная, как юный Ред, но почти. Пен прочитал то же описание ограничений и способов применения его восходящей магии, что и армейскому целителю, и это заставило ее нахмуриться, хотя, как подумал Пен, не от непонимания.
   Дородный мужчина-дедикат вышел, чтобы набрать пару ведер колодезной воды с помощью хитроумного механизма на ножном колесе, который Пен с удовольствием осмотрел бы. Если у него когда-нибудь еще будет время.
   - Как вы думаете, мы можем ожидать еще чего-нибудь от этих лихорадочных? - прямо спросила Толга, когда скрип вдали затих.
   - На самом деле не знаю, потому что до сих пор понятия не имею, как распространяется эта проклятая штука, - сказал Пен. - Если все пойдет по той же схеме, что и в форте и Тино, тогда да. - Капля, затем еще, а затем...
   - Вы можете остаться?
   - Конечно, нет.
   - ...Вы можете вернуться?
   - Не знаю. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, мне кажется, что в форте становится все больше больных. - И если добавить еще пару часов в пути, даже если посещать орден всего один раз в день, это еще больше выбило бы Пена из графика лечения всех больных, которые у него уже были. В какой момент его лечение, которое и так уже скатилось от оптимального к минимальному, станет настолько неэффективным, что станет бесполезным?
   Хочешь что-нибудь добавить, Дез? Его демон была странно молчалива, даже не отпуская едких замечаний. Наблюдения, воспоминания?
   Ничего полезного. Продолжай.
   Устала ли она так же, как и он? Он использовал ее жестко и более непрерывно, чем когда-либо прежде. Он лучше других знал, что могущественный - это не то же самое, что неуязвимый.
   Пен продолжил, обращаясь к Толге: - Если у вас появятся новые случаи, отправьте сообщение в форт с их описанием. Я особенно хочу знать, где были люди, что они делали до того, как заразились этим. - Он тяжело вздохнул. - Хотя я уже довольно много знаю, и это не помогает.
   Толга отпустила его с большой неохотой, хотя вряд ли могла оставить его. Однако он мог сказать, что она испытывала искушение. Он не сказал ей точно, как она могла бы этого добиться.
   Он снова сел на коня у дверей капитула и повернул его в сторону западных ворот Вилнока. Решил, что сегодня вечером должен снова написать Никис и предупредить ее о новых событиях в городе, не прибегая к искажениям рыночных слухов. На днях он окуривал свою первую записку для нее горящим шалфеем, прежде чем отправить, но не был уверен, что дым вызвал что-то еще, кроме странного запаха бумаги.
   Он снова проехал по своей улице, испытывая острую боль. Жизнь ученого, которой он добился с таким трудом, - жена, ребенок, спокойная учеба, кот, хорошо управляемое скромное домашнее хозяйство - все это могло быть потеряно для него, как он всегда знал, в любой момент, когда он отправлялся на службу к герцогу или верховному жрецу, из-за какого-нибудь несчастного случая, приключившегося с ним. Он никогда не представлял себе, что у него украдут его убежище, когда он будет стоять к нему спиной, но теперь его богатое воображение подсказывало ему несколько версий того, как это могло произойти.
   И в опасности были не только его ближайшие родственники. Риби и ее сын в сиротском приюте, Ленсия, Сеука и другие юные посвященные в здании капитула его собственного ордена, все остальные его друзья в Храме и в курии верховного жреца, вплоть до семьи герцога Юрго - как он смог приобрести такое влияние всего за три года пребывания здесь? огромное количество друзей, беззащитных перед судьбой в Орбасе? А Аделис, что ж, Аделис всегда подвергался риску из-за своего выбора профессии, но это была не та героическая смерть, которую он мог бы себе представить.
   Пен медленно выехал на дорогу к форту - он мог видеть в темноте, а его конь - нет - и не свернул в сторону.
  

* * *

   Следующие три дня прошли для Пена как в тумане. Он мотался туда-сюда из лазарета на кухню, в Тино, снова на кухню и совершал ежедневные поездки в город, которые считались его единственным перерывом. Там у Толги присоединились еще пять человек с лихорадкой, ни один из которых не имел никакого отношения к другому, насколько мог определить Пен. Если и были еще больные, спрятанные в своих домах, Пен пока не обратил на них внимания и не собирался их искать.
   Вернувшись с последней из этих вечерних экскурсий в Вилнок, он столкнулся с Редом, который так же поздно ужинал в столовой для персонала. Пену показалось, что он узнал кусочки кролика в остывающем рагу, которое Ред рассеянно ковырял вилкой. Страница с записями, которую изучал Ред, была новой.
   Пен плюхнулся напротив него и попытался с большим энтузиазмом приняться за еду. Он был достаточно голоден, просто устал.
   - Пока я был в городе, еще кто-нибудь заболел? - спросил Пен.
   - Да, двое. Но я перевел еще одного человека в палату для выздоравливающих, так что он вычеркнут из вашего списка.
   Два шага назад, один вперед? Это все равно был марш в неверном направлении. - Что у вас там?
   - Список больных, и когда они прибыли, в нем были указаны только дни и номера. Включая Тино и Вилнок. Есть что-то странное в том, как они прогрессируют. Мне странно это говорить, но они продвигаются недостаточно быстро.
   Пен потер шею. - Вы что, сошли с ума? Еще немного, и меня завалит. - Если уже не завалило.
   Ред нетерпеливо помахал своим листком. - Просто, если бы люди передавали заразу напрямую друг другу, число случаев должно было бы увеличиваться, потому что именно так и происходит с инфекциями. Но после первоначального всплеска количество случаев стало стабильным. Растет, да, боюсь, что так, но не... не настолько.
   - Полагаю, я едва ли могу сожалеть об этом.
   - Да, но, видите ли, это наводит на мысль... Я не уверен, что именно. Что если все получают ее из одного и того же источника?
   - В форте, и в Тино, и в Вилноке, и в том пограничном городке в сотне миль к западу? Возможно, в первых трех, но уж точно не в последнем. - Пен взглянул на левую руку Реда, где почти зажили укусы блох. - Но, очевидно, не от крысиных блох.
   - Вы, э-э, своим магическим зрением ничего не замечаете во мне?
   - К настоящему времени я осмотрел так много пациентов на всех стадиях этого заболевания, что мог бы диагностировать его даже во сне. - Так оно и было в его самых неприятных снах. Кошмар наяву был достаточно страшен; ему не нужны были еще более странные версии. - У вас нет приступов лихорадки. Поблагодарите бога дураков и безумцев. Который, я полагаю, был бы моим.
   - Ха.
   Пен обратился к своей тарелке. - Этим утром умер старший возчик из Тино. Добавьте его в свой список. - Его жена, ныне вдова, была безутешна, и эта разочарованная надежда придавало ей дополнительную остроту. Независимо от того, как мало Пен пытался обещать, как кратко объяснял, люди возлагали большие надежды на его магию, которая терпела крах из-за своих неудач. Иногда он думал, что это хуже, чем если бы он вообще не пытался. - Хотя его брату становится лучше.
   Ред кивнул. Не те пациенты, которых он видел, к которым прикасался, с которыми разговаривал; поэтому он мог сохранять самообладание.
   - Я не... я начинаю сомневаться, действительно ли что-то делаю или просто обманываю себя. - И всех остальных.
   Ред постучал по своим заметкам. - О, это тоже действительно интересно. Среди первой волны людей, поступивших с этой лихорадкой, три недели назад умирал каждый второй. Через несколько дней после того, как Аделис привез вас, этот показатель снизился до одного из пяти. Сейчас - каждый десятый. Иногда случались неудачи. Я уверен, что это улучшение - ваших рук дело.
   - Это... недостаточно хорошо. Моя восходящая магия становится слишком слабой. Даже вы сможете заметить это через пару дней, потому что смертность снова начнет расти. Я не могу работать быстрее. - Он взглянул на Реда. - Когда этот момент настанет, вам придется выбирать, кого из людей я буду продолжать лечить, а от кого откажусь. Я сам не смогу. - Будет ли Ред ставить своих солдат на первое место, как того хотел Аделис? В конце концов, именно в этом заключалась его клятва верности.
   - Я... - Ред провел рукой по голове, наклонил голову и поморщился. - Хорошо.
   Армейцы. Пен не был уверен, радоваться ему или ужасаться.
   Не имеет значения. Он запил свое рагу не очень разбавленным вином из кружки и направился в палату для больных.
  

* * *

   На следующий день после обеда Пенрик возвращался с кухни - поздно, в последнее время он всегда опаздывал, - размышляя, будет ли эффективнее совершить обход в Тино до того, как он умоется и поедет в Вилнок, или после. Пересекая въездной двор через главные ворота форта, он остановился при виде новой и неожиданной фигуры.
   Старик, стоявший с перекинутыми через руку поводьями своей старой лошади и разговаривавший со стражником у ворот, был одет в грязную, домашнего покроя летнюю белую рубашку Бастарда, без декоративной вышивки. Потускневшая металлическая тесьма, опоясывающая стоячий воротник туники, заменяла парадный головной убор. Серебряная тесьма на его поясе была всего лишь дешевой серой тканью, но демон внутри него, намного моложе его собственного, был совершенно настоящим.
   - Благослови нас Бастард, - выдохнул Пен и направился к ним со слабой надеждой.
   На вид старику было далеко за шестьдесят. В молодости он, вероятно, был полнее, чем его костлявая фермерская лошадь; с возрастом его кожа обвисла и покрылась морщинами. По цвету он был сидонийского типа, но вырезан из более светлой древесины, похожей на свежий дуб. Его волосы были подстрижены в военном стиле, и ему давно пора было снова пользоваться ножницами. Когда-то черные, эти волосы поседели белыми прожилками, которые напомнили Пену туман над тающим снегом.
   Охранник у ворот оглянулся и сказал: - О, вот и он.
   Посетитель проследил за его взглядом, направленным на Пена, и его седые брови поползли вверх. Он нетерпеливо шагнул вперед; юный демон внутри него испуганно отпрянул от плотного присутствия Дез, в результате чего старик споткнулся, пока сурово не нахмурился и не выпрямился. - Никаких таких выходок. Веди себя прилично, - пробормотал он.
   Демон застыл, как собака, съежившаяся перед суровым хозяином, и неудивительно; Пен был уверен, что когда-то он был собакой или, скорее, пребывал в собаке. Возможно, до этого новорожденный элементаль рано освоился среди более мелких животных, но в основном он был похож на собаку. Этот старик явно был его первым наездником-человеком, одобренным Храмом и, если повезет, обученным в ордене белого бога. А если и не был, то вот-вот должен был стать...
   Другой волшебник посмотрел на Пена и удивленно моргнул. - Вы действительно ученый Пенрик из Мартенсбриджа? И Лоди? Я ожидал увидеть кого-нибудь постарше. - Он помахал знакомой запиской, зажатой в свободной руке, что объясняло его присутствие, но не форму обращения. Пен подписывал свои срочные послания ученым Пенриком из Вилнока.
   - Когда-то я был им, но теперь обязан верностью верховному жрецу Орбаса. Через капитул Бастарда в Вилноке. - Тамошние чиновники все равно платили ему жалованье. - А вы будете...?
   - О, ученый Даброу из города Избеция. Хотя, боюсь, по вашим меркам я не очень образованный, - он издал самоуничижительный и несколько нервный смешок. - Я был там братом Даброу много лет, посвященным, служащим Сыну Осени. - Он изобразил знак подписи, приложив руку к сердцу. - Но потом появился этот демон, который вызвал много неожиданных перемен в моей жизни. - Он виновато постучал пальцем по губам.
   - Да, они так и делают, - согласился Пен. - Если вы посвятили себя Осени, как орден белого бога умудрился подарить вам демона?
   - Все было наоборот. Я приобрел своего демона более или менее случайно, и Храм решил, что я должен оставить его себе.
   - Ах, волшебниками становятся гораздо чаще, чем принято считать. Я хотел бы услышать об этом подробнее позже. Но я вижу, у вас одно из моих писем о лихорадке?
   - Да, капитул Вилнока переслал его мне в Избецию. Но вам действительно нужна помощь простого волшебника? Потому что у меня вообще нет целительского образования.
   - Я могу это исправить, - с жаром сказал Пен. - Вы пришли. Это единственное, что требуется.
   Тот неуверенно кивнул, все еще с некоторым удивлением глядя на Пена. Хотя сомнений у него не было: он чувствовал Дездемону так же легко, как Пен - его пассажира, похожего на собаку.
   Пен приказал охраннику у ворот снять седельные сумки и поставить лошадь Даброу в стойло. В вежливом соревновании по поводу того, кто понесет сумки, победил их владелец. Пен провел своего желанного гостя через форт в лазарет.
   - Я буду спать с санитарами, - сказал ему Пен. Может быть, не самый подходящий момент упоминать, что некоторые из них сами переболели лихорадкой? Пен не хотел отпугивать этот божественный дар. - Мы найдем вам свободную койку. Постарайтесь не разбудить тех, кто спит, - у них, вероятно, ночное дежурство.
   Пен попросил Даброу положить свои сумки на его кровать, а затем провел к фонтану во внутреннем дворе, чтобы умыться.
   - Далеко ли отсюда до Избеции? - спросил Пен, разглядывая дорожную сумку гостя. Он подозревал, что ему придется взглянуть на одну из крупномасштабных карт Аделиса, чтобы найти город, обозначенный на карте.
   - Два дня, если мы с моим старым конем будем ехать с максимальной скоростью, - сказал Даброу, усердно отмываясь.
   - Вы быстро приехали?
   - После того, как я получил записку, взял день, чтобы подумать об этом. И помолиться.
   - Это страшная болезнь.
   - О, дело не в этом. - Он отрицательно махнул рукой, тоже стряхивая воду. Его брызги испарились с нагретого солнцем кафеля. - Но я не был уверен, что мы сможем быть полезны.
   - Это слишком молодой демон, чтобы поручать ему такое задание, хотя я думал о том, как сделать его как можно более простым. Давайте выясним.
   - Прямо сейчас? - Он выпрямился, пораженный.
   - О, да.
   Несмотря на все свои притязания на храбрость, Даброу заколебался у двери первой палаты, но сглотнул и последовал за Пеном в полумрак и вонь. Пен подумал, не стоило ли ему сначала послушать лекцию по целительству, но, на самом деле, это было бы легче показать, чем описать. Он выбрал солдата, который был слишком слаб от лихорадки, чтобы жаловаться или комментировать, и попросил старшего волшебника опуститься на колени рядом с ним.
   - Первые несколько минут просто наблюдайте.
   Пен отказался от маскировочных молитв несколько дней назад, но все же сделал знак богам, прежде чем приступить к первому применению восходящей магии. Даброу прищурился, сосредоточившись, хотя следил за этим скорее внутренним, чем внешним зрением.
   - Раньше я работал только с нисходящей магией, - пробормотал он. - Небольшой и безопасной.
   - Это не так уж неразумно, если у вас не было наставника. Э-э, вы были совсем один в Избеции?
   - У нас есть старший храмовый священник, который является моим куратором, но он обучался в ордене Отца. Это небольшой город.
   Руководитель или осторожный надсмотрщик? Пен поставил бы на последнее. Так что, скорее всего, он не сторонник экспериментов и исследований. Пен мог видеть, как ответственность за то, чего ты не можешь ни понять, ни контролировать, может сделать тебя немного жестким, даже без типичной аккуратности, присущей тем, кто служит Отцу Зимы.
   Ты слишком милосерден, Пен, упрекнула Дез. Если этот парень держал свою собаку так долго, как кажется, то это была пустая трата времени.
   Даброу отвел взгляд в сторону. Он не смог бы разобрать тихую речь Дез, но то, что она заговорила, он почувствовал.
   Не думаю, что собака была очень разговорчивой, добавила она.
   Ха. В отличие от вас десятерых...
   Моя первая наездница-человек, Сугане, обнаружила, что бессловесные отпечатки кобылы и львицы чрезвычайно сбивают с толку, я согласна. Но тогда у нее вообще не было поддержки в Храме. Этому деревенскому жителю Орбаса, похоже, повезло больше.
   Пен обошел шестерых пациентов в палате, затем снова вывел Даброу.
   - А теперь перейдем к кухне.
   - Кухне? Признаюсь, я немного проголодался.
   - Позже мы сможем поесть в столовой для санитаров, - заверил его Пен.- Но у меня есть договоренность с поварами о том, что они помогают избавиться от беспорядка, который устроила Дез, и я вскоре продемонстрирую это. Кроме того, я не думаю, что ваши первые опыты с переносом восходящей магии должны проходить на людях.
   Он наморщил лоб. - Ладно...
   - Следуйте за мной.
   Даброу усмехнулся, когда они вышли из здания лазарета. - Я уже хорошо ориентируюсь в этом форте, или, скорее, начинаю привыкать к нему. Я служил здесь, о... более сорока лет назад, потому что помню праздник, когда родился юный герцог Юрго.
   Герцогу было уже за сорок, и он был крепким мужчиной, так что дата была установлена с точностью. - Вы служили в армии Орбаса?
   - Да. Вступил в армию в шестнадцать лет, был молодым и горячим - не мог дождаться, когда уеду из родной деревни. Забавно, но после двадцати лет службы не мог дождаться возвращения домой. Выбрал участок земли, выделенный мне как ветерану, как можно ближе к месту моего рождения, за пределами Избеции. Женился на вдове, которую знал еще девочкой, у меня было двое детей, прежде чем ее чрево закрылось, - это было хорошее время. Сейчас они оба выросли. Я помогал в городском храме по святым дням в качестве мирянина-посвященного.
   - Тогда у вас не было демона?
   - Нет, это случилось позже. Это стало сюрпризом для всех. У меня была старая добрая фермерская собака Маска. Однажды ночью она убила ласку, которая пыталась добраться до наших кур. Гораздо позже мы выяснили, что ласка подхватила демонического элементаля от дикой птицы, которую она убила, вероятно, от перепела. Какое-то время я думал, что пес взбесился или заболел, и мне придется избавить его от страданий, но через неделю или две он успокоился. После этого он уже не был таким, как прежде, но по-прежнему был предан мне.
   Из чего Пен заключил, что расстроенный Даброу просто откладывал выполнение этой неприятной обязанности, к выполнению которой он, как солдат или фермер, должен был быть готов. Кроме того, более сильная личность собаки преодолела влияние как демона, так и ее прежних хозяев-животных, что было необычно и наиболее интересно с теологической точки зрения.
   - После этого я держал старого Маску у себя больше года, пока он не умер от опухоли. У меня на руках. А потом меня ждал дьявольский сюрприз. Позже я с ужасом осознал, что он умер рядом с моей женой или моими детьми и мог вселить демона в кого-то из них. Моя жена подумала, что я сошел с ума и заболел, возможно, из-за горя по собаке, и я сам задавался этим вопросом.
   Пен вставил: - По крайней мере, мой демон уже вселялся в нескольких людей и мог объяснить себя. - Очень подробно.
   Ну-ну, весело пробормотала Дез, столь же очарованная этой историей, как и Пен.
   - А? Это бы очень помогло, да. Правильный диагноз мне поставили только после того, как наш священник отвез меня в храмовый центр в Вилноке. Они отправили меня в Тригонию, где жила особая святая, которая, как предполагалось, обладала даром изгонять демонов, но, присмотревшись ко мне, решила, что вместо этого я должен оставить своего демона и приручить его для Храма. Они посвятили меня служению белому богу и продержали там год, воспитывая из меня своего рода жреца. В то время я был не очень доволен этим, но поскольку хорошо себя вел и делал то, что они мне говорили, то мне позволили вернуться на мою ферму.
   - С тех пор вы занимаетесь там сельским хозяйством?
   - Да. Моя жена ушла от меня на некоторое время из-за страха, но вернулась, добрая старушка. Она отошла к своей богине около четырех лет назад. Наш мальчик в основном взял на себя управление фермой вместо меня.
   - Понимаю.
   Они подошли к входу для доставки в помещение для убоя, и Пен провел Даброу внутрь. Его демон все еще опасался Дез, так что произошла короткая стычка между Даброу, который подобрался к своему новому наставнику достаточно близко, чтобы слышать и видеть, и его демоном, пытавшимся уйти как можно дальше в другой конец комнаты. Даброу победил. Дез легко справилась со своим естественным раздражением.
   Парни припасли для Пена ящик с цыплятами на случай непредвиденных обстоятельств, как это уже вошло в привычку.
   - Вы говорите, что занимались нисходящей магией? Уничтожали паразитов, блох, крыс и тому подобное?
   - Да, я рано научился это делать.
   - Домашнюю птицу для стола?
   - Не так уж и много. Еще щенком я твердо научил Маску не беспокоить цыплят, и он стал раздражаться из-за этого. Я просто убиваю их обычным способом, дома.
   - Вы думаете о своем демоне как о Маске? Дали ему имя? - Пен одобрительно улыбнулся.
   - Мне показалось, что проще всего сохранить его старое имя. А у вашего демона есть имя? Или имена?
   - Их одиннадцать, по одному для ее предыдущих наездников-людей, и одно я дал ей для всех вместе взятых. Дездемона, или сокращенно Дез. Дать имя своему демону - очень полезная вещь. Многие маги этого не понимают, и это хорошо для вас.
   - Ха. - Он уставился на Пена. Или, может быть, через Пена на Дез. - Это - она? - такая плотная и глубокая. И все же она не возносится? Вы не боитесь?
   - Мы, э-э, пришли к взаимопониманию с самого начала, так что не боюсь. - Пен вернулся к своим более насущным проблемам. - Избавление от избыточного хаоса, который возникнет у вашего демона из-за, так сказать, огромных пожертвований больным людям, будет точно таким же, как уничтожение паразитов, направленное на точные цели, так что мне не нужно учить вас этому. -Спасибо. - Прямо сейчас я хочу, чтобы вы попробовали применить восходящую магию, как я показывал вам в лазарете, но только к курице.
   - А, я понял. - Даброу открыл ящик и со знанием дела достал одного цыпленка. Он погладил его по перышкам, нахмурился и сосредоточился. По крайней мере, взрыв восходящей магии был хорошо направлен. Курица пронзительно закричала, бешено захлопала крыльями и, насколько мог судить Пен, умерла от сердечного приступа.
   - О, - ошеломленно произнес Даброу. - Это было нехорошо. - Он осторожно опустил оперенный труп, который перестал дергаться еще через несколько минут.
   - На самом деле, это было неплохо. Просто слишком много за один раз. К тому же, все равно слишком много, чтобы пытаться влить в больного человека за один раз. Вы поступили правильно. Теперь давайте поработаем над более точным контролем.
   Еще три цыпленка умерли, прежде чем Даброу понял, в чем дело, но затем он это сделал тем странным внезапным способом, который был так знаком Пену, когда он осваивал новый навык. Казалось, он не совсем поверил похвале Пена, но они разобрались с остальной частью корзины, оставив в конце пару цыплят, чтобы Даброу попрактиковался в устранении накопившегося беспорядка, после того как успокоил Маску.
   Пен безжалостно расправился с оставшимися в живых, потому что дальше ему придется идти пешком в Тино. Или, в этот час, бежать трусцой в Тино. Двое волшебников остались сидеть на грязных каменных плитах в окружении дюжины мертвых цыплят, а Даброу качал головой.
   - Это действительно сработает?
   - Да, - твердо сказал Пен, потому что в общении с демонами была важна уверенность. Как и с людьми. Он поднялся на ноги и помог подняться пожилому мужчине. Крикнув на кухню, чтобы ребята приходили за следующей работой по ощипыванию, что те услышали без особой радости, Пен отправился обратно в лазарет.
   - А храмовые власти не будут возражать, если я буду заниматься такого рода магией? - с сомнением спросил Даброу. Тот первый цыпленок, подумал Пен, выбил его из колеи.
   - Я старший храмовый волшебник в Вилноке, так что нет.
   Губы Даброу дрогнули. - Да, я знавал таких офицеров...
   - Подождите, пока не познакомитесь с Аделисом. А, с генералом Эрисайдия.
   - Это будет чудо. - Он кивнул без тени иронии.
   В следующей палате для пациентов Пен выбрал для Даброу солдата, которому было не так плохо, чтобы он попробовал. Окажутся ли две их магии совместимыми? Или Пен должен составить отдельные списки для каждого из них?
   Разделитесь, если сможете, посоветовала Дес. Я бы справилась с этим, но у этой собаки и так полно новых забот.
   Предоставить Пену самому разбираться с самыми тяжелыми случаями; было достаточно очевидно, как все должно было сложиться. Снова.
   Больной солдат смотрел на пожилого волшебника с большим доверием, чем обычно оказывал моложавому Пенрику; Пен не пытался исправить это недоразумение. Даброу опустился на колени, сглотнул, помолился - скорее за себя, чем за своего пациента, как подозревал Пен, - прижал растопыренную ладонь к груди, охваченной лихорадкой, и впустил дозу магии.
   Очень хорошо. Остановитесь.
   Он вытащил Даброу обратно во двор, где тот, потрясенный, заморгал от слишком яркого солнечного света. Его демон немного нервничал из-за новых требований и беспорядка, но вовсе не вышел из-под контроля.
   - Это было прекрасно, - сказал ему Пен. Или достаточно близко к этому. - Пока все улаживается, давайте позовем мастера Реда и представим вас. Он старший целитель форта. Руководит лазаретом. Для него это был тяжелый месяц, но вы увидите, что он хороший человек.
   В то время как Пен хотел бросить Даброу прямиком в бездонное озеро нужды, здесь это было бы очень плохой идеей. Молодые демоны очень уязвимы для плохого обращения. Небольшое время, потраченное на обучение, окупится позже.
   Они нашли Реда в лечебнице, где он как раз заканчивал вправлять сломанную руку солдата, потому что жизнь в форте продолжалась. Большинство его обитателей не пострадали от синюшной лихорадки, за исключением страха, слава богам, и почему? Поведение тех, кто не заразился, было таким же загадочным, как и у тех, кто заразился.
   Ред отослал солдата с рукой на перевязи и велел ему отдохнуть, а сам повернулся к своим новым посетителям. Его усталое лицо просветлело, когда Пен представил ученого Даброу и объяснил, почему и как он пришел.
   - Я только что ознакомил его с его целительскими обязанностями. Я оставлю вас, чтобы вы помогли ему устроиться. У него сегодня была долгая поездка верхом, с довольно неожиданным уроком в конце, и он еще не ужинал. - Он посмотрел на Реда. - У вас был перерыв?
   Ред непонимающе уставился на него, как будто Пен заговорил на дартаканском. Через мгновение он добавил: - Похороны. Я был на некоторых.
   - Значит, нет, я понимаю. Мне нужно сбегать в Тино. - В буквальном смысле, если он хотел вернуться до наступления темноты. - Потом в Вилнок. - Для достижения наилучшего результата он должен посещать каждого пациента чаще одного раза в день. Может быть, Даброу мог бы что-то изменить?
   - Есть еще случаи?
   - Скоро узнаю. У Даброу есть несколько интересных историй, которые можно рассказать. И он должен услышать все, что вы узнали о болезни, которую он будет помогать лечить. Увидимся, когда вернусь. - Пен вышел, помахав рукой, не оборачиваясь.
  

* * *

   Пенрик вернулся в форт из Вилнока уже после наступления темноты и застал Реда и Даброу за серьезным разговором при свете лампы в письменном кабинете Реда.
   - О, хорошо, что вы вернулись. - Казалось, Ред с облегчением встречает каждое возвращение Пен, словно опасаясь, что Пен может куда-то скрыться или, что более вероятно, быть похищенным и содержаться в плену в ордене Матери. Пен представил, что Толга думала об этом. - Есть что-нибудь новое, о чем можно сообщить?
   Пен проглотил последний кусочек вяленой говядины - его хватило на всю дорогу - и ответил: - Три новых случая в деревне. Один в городе. Сегодня днем больше никто не умер. Хотя пара человек из ордена в плохом состоянии. Я бы хотел увидеть их завтра дважды, если смогу. - На самом деле, он хотел бы увидеть их три раза, а может быть, и четыре. За свою предыдущую карьеру он обнаружил, что более четырех процедур в день - это, как правило, слишком много для пациента, и поэтому усилия были потрачены впустую. Три или четыре процедуры были бы идеальными, но он не был в состоянии провести так много, так что не было смысла размышлять об этом. Или, скорее, об этом не могло быть и речи до появления Даброу. Возможно, арифметика Пена вот-вот улучшится. Он улыбнулся другому волшебнику такой же голодной улыбкой, какой улыбались ему Ред и Толга. Даброу неуверенно улыбнулся в ответ.
   Взгляд Пена упал на неожиданно знакомый тонкий кодекс, открытый на столе Реда между двумя мужчинами. Это был собственный перевод Пена на адрийский учебника по основам магии, изданного три года назад в Лоди издательством верховного жреца. - О! Как это к вам попало?
   - А, так это вы написали его? - спросил Даброу. - Я подумал, что вы, должно быть, тот же самый человек, но потом решил, что слишком молоды. В прошлом году это прислал мне друг из храма Тригонии.
   - Значит, вы читаете по-адрийски? - спросил довольный Пен.
   Даброу с сожалением покачал головой. - Нет. Наш городской священник немного читает и помог мне с этим разобраться, но я не думаю, что он действительно разбирался в магии.
   - И это было... почти все, о боже.
   - Несмотря на это, я понял, что это было понятнее, чем то, чему меня учили, когда я впервые получил Маску. - Даброу постучал пальцем по открытой странице.
   - Да, ученая Ручия была очень хороша. Это была первая книга о моем ремесле, которая попала мне в руки, и до сих пор лучшая, так что мне повезло.
   Даброу нахмурился. - Она все еще живет в вашей голове, не так ли?
   - Ее отпечаток, да, это тоже было очень полезно. Хотя она может быть резкой со мной, когда я медлю. Когда я впервые наткнулся на ее книгу в Мартенсбридже, написанную на нашем родном вилдийском, она существовала всего в нескольких рукописных экземплярах, ужасающе редких и уязвимых. Одной из моих первых задач в качестве молодого жреца было переписать ее для печати. О, изготовление печатных форм с помощью магии - бьюсь об заклад, это еще один навык, которому я мог бы вас научить. Хотя и не на этой неделе.
   - Ого, я видел это в дополнении.
   - Да, эту часть действительно написал я. С тех пор, как придумал эту технику.
   - Правда ли, что должен выйти второй том о целительской магии? - спросил Ред.
   - Да! - радостно ответил Пен. - Прошлой осенью я наконец-то закончил изготовление всех деревянных пластин и отправил их верховному жрецу Адрии. Книга в три раза толще этой, в обоих смыслах, так что работа над ней заняла некоторое время. Завершение второго тома для него было частью сделки, которую я заключил, чтобы он отпустил меня на службу в Орбас, когда я переехал сюда. Я все равно очень хотел закончить это, так что пообещать было несложно. Они должны прислать мне копии в ближайшее время. Я надеюсь.
   - Понимаю.
   - Вы читаете по-адрийски? - с надеждой спросил Пен.
   - О, не очень хорошо. Я лучше знаю рокнари - армейцы, как правило, изучают языки своих врагов. Но вряд ли на этом языке найдется работа по целительской магии.
   - Вы бы удивились, узнав, сколько всего хранится в тайне. Но нет, труды рокнарцев по магии, которые я читал, были странными и малопонятными по строгим стандартам Ручии. Отчасти для того, чтобы скрыть то, что они писали, что... скорее, противоречит цели написания, отчасти, я думаю, потому, что их понимание было искажено теологическими учениями квадренцев. - Пен мог бы долго распространяться на эту тему, но сейчас было не время.
   Даброу неуверенно спросил: - Но будет ли когда-нибудь перевод на сидонийский? Может быть, это то, что я мог бы прочесть?
   Пен энергично кивнул. - Я работаю над ним под патронажем герцога Юрго. Дополняю по ходу дела, поскольку с каждым разом, когда перевожу его, кажется, что узнаю больше. Он становится длиннее, а значит, медленнее.
   Тебе придется подписать его как соавтору, если так пойдет и дальше, самодовольно сказала Дез. Или это была Ручия? Во всяком случае, кто-то в его голове был доволен его успехами. После перевода с вилдийского, дартаканского и адрийского языков Дез обычно просто жаловалась на скуку, связанную с повторным просмотром всего этого.
   - Сколько раз вы это переводили? - спросил Даброу, пристально глядя на него.
   - Э-э, четыре? Если считать, что вилдийский - это один. Четыре с половиной, если считать ибранский, но он был прерван прежде, чем я успел продвинуться далеко. Я хочу когда-нибудь вернуться к нему.
   - Я бы хотел посмотреть этот второй том на сидонийском языке, - сказал Ред.
   - Я бы с удовольствием, если бы вы это сделали. Первый черновик должен проверить кто-то, кто хорошо разбирается в современном целительском применении сидонийского языка. Прежде чем я перепишу его для печати. Надеюсь, что смогу использовать металлические пластины для издания Юрго - я работаю над этим с его придворной типографией. Они более долговечны, чем деревянные, и могут сделать гораздо больше копий, прежде чем износятся.
   Ред и Пен минуту смотрели друг на друга взаимными алчными взглядами, прежде чем Ред вздохнул и сказал: - После того, как это закончится.
   - Да. - Пен потянулся, готовясь встать. Снова.
   Ред повертел томик в руках, на его лице появилось задумчивое выражение, затем осторожно закрыл его. - Это может оказаться очень важным. Вместо того, чтобы делиться своими знаниями с одним учеником за раз, вы могли бы поделиться ими с сотнями. Возможно, с людьми, которых вы даже никогда не встретите.
   - Во всяком случае, я на это надеюсь. Вот почему месяцами сижу, согнувшись, за своим письменным столом.
   Выдумщик, пробормотала Дез. Ты любишь свой письменный стол.
   Конечно, больше, чем ему нравился этот кошмар, в который он в данный момент был вовлечен. Но, может быть, теперь он не один? - Готовы к еще одному испытанию в лазарете? - спросил он Даброу.
   Даброу сглотнул, наклонил голову в знак согласия и последовал за ним, поднимаясь на ноги.
   Ред пошел посмотреть, как они прокладывают себе путь через следующую палату, полную людей. К своему разочарованию, поскольку обычным человеческим глазам не было видно ничего, кроме пары храмовников, которые стояли на коленях у кроватей, слегка двигая руками и тихо переговариваясь. Даброу и его собака понимали гораздо больше. Возможно, сельский посвященный поздно стал образованным человеком, но Пен сомневался, что он когда-либо был глупым.
   К тому времени, как Пен вернулся на кухню для полуночной бойни, он надеялся, что уже завтра днем сможет оставить Даброу работать без присмотра. Это было безумно быстрее, чем в любом обычном учебном пособии, но ситуация была необычной. Святая Тригонии, по-видимому, правильно оценила силу характера просителя-волшебника еще в самом начале его карьеры.
   По крайней мере, так думал ее Учитель, сказала Дез.
   Давай помолимся об этом.
  

* * *

   Пенрик не знал, что помогло Даброу справиться с новой задачей - жизнь солдата или фермера. И та, и другая требовали неукоснительного выполнения рутинных действий, ежедневно, без перерыва, причем последняя даже больше, чем первая. Поддержание жизни и здоровья животных и растений, не говоря уже о детях, из года в год было, безусловно, более сложной задачей, чем гарнизонная охрана.
   Как бы ни готовился Даброу, к полудню следующего дня Пен решил, что он готов обратиться к списку пациентов, находящихся под наблюдением Реда, включая тех, кто недавно сопротивлялся волшебству Пена. К мрачному изумлению Пена, местное происхождение Даброу и его солидный возраст, а также вид деда в чине сержанта, казалось, преодолели прежние суеверные страхи солдат, хотя тот факт, что они становились все более слабыми и все менее способными возражать, несомненно, сыграл свою роль.
   Молодой демон Маска вызывал больше беспокойства, но его унаследованная собачья преданность своему - очевидно, когда-то столь же любящему - хозяину давала преимущество над его хаотичной демонической натурой. Навык, которому обучали Пена, был продвинутой техникой, но он был единственным, и к тому времени, когда кто-либо повторял задание так часто и так близко друг к другу, умение адепта становилось почти неизбежным. Пен слишком хорошо знал, что демонам, как правило, становится скучно и они раздражаются от повторения, но, казалось, не было конца тому количеству раз, когда собака с удовольствием приносила палку.
   Пен наблюдал за ними до тех пор, пока не почувствовал уверенность, что сможет позволить этой паре продолжать, а затем поскакал к Тино и Вилноку и двум другим спискам своих пациентов для первого, но не единственного, ха-ха, визита за день.
   Тем не менее, у Пена был демон, который был ему ближе Маски. К тому времени, как Пен вернулся из Вилнока, где в порыве облегчения и надежды он вложил всю магию, на которую был способен, в десятерых пациентов Толги, а затем в семнадцать Тино, его туника промокла от пота, а Дез молчала, переполненная невыпущенным хаосом. И это было не самое приятное молчание с ее стороны.
   Пен направил свою лошадь вокруг форта с подветренной стороны к склону, где располагалась скотобойня. К небольшому зданию вел свой собственный отвод от акведука, который использовался для промывки плит во внутреннем дворе, но первоначальное умерщвление, свежевание и четвертование крупных животных производилось во дворе снаружи, заставленном подъемниками, кранами, желобами и тележками. Исходившая от него вонь была такой сильной, что лошадь Пена фыркнула и шарахнулась в сторону.
   В юности, в сельской местности, Пену приходилось участвовать в бойне, на ферме в Джуралд-Корте и на охоте, но в кантонах было намного холоднее, чем в Орбасе. Это был редкий момент, когда Пен смог оценить это по достоинству. Мясники форта почти не употребляли в пищу своих животных, но остатки потрохов, которые они убирали в сторону, все равно ежедневно служили лакомой приманкой для ворон, больших воронов, бродячих собак и мух. По пути Пен плеснул хаоса на мух, словно напиток из переполненного сосуда для питья, но этого было недостаточно.
   Сбоку от бойни было установлено небольшое святилище, посвященное Сыну Осени, в знак признательности за то, что здесь приносились в жертву Его создания. Без сомнения, старший сержант, приступая к ежедневной работе, кратко молился перед ним, чтобы смягчить неизбежную жестокость. Пен, как обычно бездумный получатель выгоды от их трудов, был воодушевлен таким видением.
   Он разыскал рабочих и обнаружил их внутри с множеством очень острых инструментов, которые превращали бывшего быка в котлеты. Сержант Ясеник оказался жилистым старым занудой, ветераном армии Орбаса, сделанным из того же теста, что и повар форта Бурай. С тех пор как двое его людей заболели синюшной лихорадкой и перешли на попечение Пена, его тревожный интерес к их судьбам пересилил все страхи перед волшебством, которые он, возможно, питал. Слухи о деятельности Пена в лазарете и кухне форта уже доходили до его ушей, пусть и в искаженном виде, так что объяснения Пена не пришлось начинать с нуля. Пен более подробно рассказал о том, как он работал с тем мясником в Мартенсбридже, что породило между ними странное профессиональное товарищество или, по крайней мере, заставило Ясеника решить, что Пен не был типичным городским дурачком.
   - Большую часть забоя мы проводим утром, - сказал сержант Пену, что не вызвало удивления. - Но сегодня еще осталась одна свинья.
   - Этого, безусловно, достаточно. Я могу справиться только с одним крупным животным за раз.
   - Хо. Мы похожи, так что, может быть, у нас все получится.
   Он собрал четверых своих людей и вывел их обратно на улицу, где в загоне их ждал угрюмый боров. Их молитва в храме была более формальной, чем Пен мог себе представить, хотя они, казалось, были благодарны ему за то, что он добавил свое собственное официальное благословение храмового жреца. Боров не желал мириться со своей судьбой, но после умелой схватки команда подняла его на ноги, чтобы убить.
   Что Пен спокойно и сделал. Скрежет, пронзавший его нервы от избытка хаоса, затих вместе с визгом животного.
   Ох, прохрипела Дез с глубоким облегчением, которое Пен откровенно разделял.
   Все отступили назад, удивленные непривычной тишиной. - Это что... все в порядке?.. - спросил один мужчина.
   - Он умер без боли, - пообещал ему Пен.
   Они приняли это с какой-то неуверенной верой. Хотя и отодвинулись чуть дальше от него.
   С точки зрения теологии, "все в порядке" - это более широкий вопрос. Считалось, что одомашненные животные укрываются под покровом Сына Осени, а не являются частью пестрой коллекции паразитов Бастарда, так что здесь Пен слегка вторгся на территорию другого бога. Более важным был сам размер жертвы. Убийство крупных животных не было похоже на использование магии для убийства человека; это было в точности так же. Знание того, насколько легко он может это сделать, не только в теории, но и на постоянной практике, всегда вызывало у Пена чувство неловкости.
   Но только один раз, сказала Дез. Затем белый бог забрал бы меня обратно после смерти твоей жертвы.
   Мы оба знаем, что это не всегда так. Исключения в целительской магии действительно были чреваты, и Пену хотелось бы знать их только в теории.
   Как бы то ни было. Он оставлял всех цыплят на кухне для Даброу и Маски, а посещения скотобойни и ее неясности держал при себе. И не из жадности. Уничтожение многообещающего молодого демона, который мог бы служить Храму еще несколько поколений, здесь, в самом начале его существования, было бы огромной, хотя и совершенно незаметной потерей для этого будущего.
   Кстати, о других его подопечных, пора было их проведать. Пен поблагодарил Ясеника и его теперь уже насторожившихся людей, договорился о завтрашнем дне, забрал свою лошадь и поспешил обратно в форт.
  

* * *

   Вечер для Пенрика был скрашен получением записки от Никис, которую осторожно передал ему один из клерков Аделиса. Полный нетерпения и тревоги, он вынес ее во двор лазарета, освещенный последним светом, и вскрыл. Это были обычные семейные новости, ничего неожиданного или тревожного, и его сердцебиение замедлилось, пока он читал их, и перечитывал снова. Никис использовала приятный оборот речи, описывая детские проделки Флорины.
   - Значит, все хорошо, - пробормотал он Дез. Никис не добавила "Жаль, что тебя здесь нет", но, возможно, Пен желал этого достаточно сильно для них обоих.
   Да, заметила Дез, читая, как обычно, через плечо или ясновидением. В этом нет ничего, что отвлекало бы тебя от твоих обязанностей, будь уверен. Так поступают хорошие жены.
   Пен заколебался. Не кажется ли это слишком веселым? Как думаешь, она что-нибудь упускает?
   Мм, возможно. Думаю, если бы случилось что-то действительно ужасное, она обратилась бы к тебе за помощью. Но, знаешь, вдова военного. У них нетривиальные представления о чрезвычайной ситуации. Она будет держать свои страхи при себе.
   Пен не был уверен, быть ли ему благодарным или огорченным.
   Думаю, она предпочла бы благодарного.
   Я полагаю... Он хотел быть для своей жены опорой и доверенным лицом, а не тем, с кем, по ее мнению, она должна нянчиться или ходить на цыпочках.
   Пен спрятал записку за пояс. Если повезет, сегодня вечером у него будет время написать ответ. Помимо всего прочего, он хотел рассказать ей о Даброу. Он старался не думать слишком много о своем незаконченном переводе второго тома Ручии на сидонийский, который он оставил разбросанным по всему кабинету в порядке, понятном только ему. Он должен напомнить Никис, чтобы она удержала Лин от попыток привести их в порядок.
   Тем временем пришло время для очередного обхода больничных палат. Он сократил интервал между обходами, ограничив молитвы прикосновением к губам, обращенным к своему богу, а поведение у постели больного - прикосновением к магии. Те части, которые он не мог сократить, были на другом конце: путешествия между фортом, деревней и городом, беготня туда-сюда из лазарета на кухню и еще куда-нибудь в поисках несчастных существ, которых можно было бы убить. Он надеялся, что работа на скотобойне повысит его эффективность, если Дез сможет переносить больше беспорядка в перерывах между посещениями.
   Ух ты, высказалась Дез. Как правило, демонам нравился хаос, но ей эта версия нравилась не больше, чем ему.
  

* * *

   Следующие несколько дней и ночей протекли как-то незаметно, за исключением того, что, пока Даброу снова и снова лечил более легких больных, Пен мог наносить удары Вилноку дважды в день, Тино - трижды, а тем, кому приходилось хуже, - иногда по четыре. В промежутке между одним посещением и следующим, а иногда и между двумя, Пен мог видеть, что его усилия приносят результат, не только отсрочивая, но и уменьшая температуру, синяки и боль. Это было похоже на разницу между наблюдением за тем, как корни сухой горной травы упрямо переживают зиму, и тем, как весной пробиваются нетерпеливые ростки фасоли.
   Скотобойня оставалась полезной, а ее команда - услужливой, хотя после того большеглазого, ручного и необычайно дружелюбного теленка, который ткнулся в руку Пена, словно в поисках молока у матери, Пен вспомнил, почему он на некоторое время перестал есть мясо в Мартенсбридже.
   Он фантазировал о том, как сожжет свое поношенное облачение, когда наконец доберется до дома. Его женщины, вероятно, будут возражать против такой утилизации их трудов, желая, по крайней мере, превратить их в кухонные полотенца или, в качестве последнего прибежища тряпья, в плетеные коврики. Он не читал ни писем от своих корреспондентов из других стран, ни книг, новых или старых, уже... недели, да, это продолжалось уже больше двух недель. Будет ли этому когда-нибудь конец, или он будет бесконечно трудиться, словно пойманный в ловушку какого-то многовекового проклятия из детской сказки?
   Его мольба обратиться к Реду в столовой, как к единственному человеку, который, вероятно, поймет его потребность выплеснуть свое разочарование, вызвала неожиданный ответ.
   - Ну, конечно. Всякий раз, когда вы начинаете вырываться вперед, вы не отдыхаете; вы просто добавляете дополнительный шаг. Скоро я начну принудительно забирать у вас людей, которым стало лучше. Я тоже вижу разницу. Все больше людей выздоравливают и выздоравливают быстрее, так как приезд ученого Даброу позволил вам увеличить частоту процедур. Вы сказали, что так и будет, и так оно и есть.
   - Вы понимаете, что обратное тоже было бы правдой, если бы мы стали чаще болеть. Сколько их сегодня?
   Губы Реда растянулись в странной белозубой улыбке. - Здесь, в форте? Ни одного.
   - Что?
   - Никого.
   - Это... не может быть правдой. Вероятно, это результат случайности, и завтра мы получим двойную сумму или что-то в этом роде. Пен добавил, как будто он был менялой, пытающимся уравновесить свои весы: - В Тино было еще двое больных.
   - Скольким из них больше не нужна ваша магия?
   - Трудно сказать, когда можно остановиться.
   - Понимаю.
   Но и на следующий день в форте больше не было никаких новых случаев. Как и на следующий.
   - Мы действительно побеждаем эту заразу? - Пен задал Реду вопрос, скорее риторический.
   - Возможно? Или это происходит само по себе. Иногда инфекция сама затухает. Ну, в конце концов, всегда.
   - Желательно, чтобы не потому, что в живых никого не осталось. Разрази бог! Об этом ходили слухи, а теперь не ходят, и почему?
   Ред беспомощно пожал плечами. - Если вы узнаете, скажите мне.
   - Узнаете первым, я обещаю.
   Ни на следующий день, ни на следующий в форте не было новых случаев заболевания; это была гораздо более приятная тайна, чем появление болезни, но все же она оставалась невыносимо неясной. Хотя впервые Пен обнаружил, что просыпается в своей кровати, с нетерпением ожидая начала работы. Дело было даже не в том, что он мог предвидеть конец; дело было в том, что он мог видеть, что что-то меняет, что его усилия наконец-то получили должное вознаграждение в виде успеха. Очень обнадеживающе.
   ...А затем в форт вернулся Аделис с тридцатью ранеными, сорока смертельно больными кавалеристами и двумя дюжинами больных русиллов.
  

* * *

   В течение следующих двух дней Пенрик мог видеть, как весь прогресс, достигнутый им, Дез, Даброу и Маской, ускользает из его рук.
   Лазарет форта был спроектирован таким образом, чтобы принимать на себя внезапные последствия сражений, хотя единственное столкновение близ Вилнока за более чем десятилетие произошло в порту с рейдерским флотом. С появлением большего количества коек палаты для пациентов приняли на себя новую нагрузку, но только частично; несмотря на тесноту, Ред все же смог распределить раненых и больных по разным палатам. Не то чтобы первые за одну ночь не могли превратиться во вторых. Русиллов отправили обратно в их лагерь, чтобы они сами заботились друг о друге, и Пенрик вступил в острый спор с измученным Аделисом о том, следует ли ему идти к ним.
   Это удалось уладить только самим русиллам, которые собрались в испуганную, разъяренную банду, чтобы выставить Пена обратно от своих ворот; и это после того, как ему пришлось спорить со значительно увеличенным отрядом охраны Орбаса, чтобы его пропустили внутрь. Пен отступил, пятясь назад по дороге, выкрикивая на русиллийском инструкции, как передать ему сообщение, если они передумают, хотя очень боялся, что к тому моменту, когда они это сделают, он уже не сможет вырваться, так как время для сегодняшнего визита было украдено у Тино, а время Тино - у форта. У него вообще не было возможности съездить в Вилнок, и у его воображения было достаточно материала, чтобы представить себе рецидивы, которые, должно быть, происходили там, потому что они происходили здесь.
   Вдобавок ко всему, в форте снова появились новые больные, сначала от вернувшихся кавалеристов и конюхов Аделиса. Либо они подхватили синюшную лихорадку немного позже, чем некоторые из их товарищей, либо у разных мужчин она проявлялась в разное время, либо и то, и другое вместе. Пен не был настолько оптимистичен, чтобы поверить, что это останется в руках все еще слишком большого числа людей.
   На третье утро Даброу, пошатываясь, пришел доложить Пенрику: - Маска не приходит, когда я зову!
   Пен оглядел их. Маска съежился внутри своего наездника, немного напоминая Дез в присутствии Божества, но скорее напоминая побитую собаку, прячущуюся под кроватью. Это было почти противоположностью восхождения демона, для существа, у которого не было другого пути к отступлению или бегству. Пен мог бы посочувствовать.
   - Ваш демон выдохся, - прямо сказал ему Пен. - Отдохните остаток дня и сегодняшнюю ночь. Завтра утром я проверю его снова.
   - Я мог бы сделать больше, - сказал Даброу, и его постаревшее лицо сморщилось. - Нам нужно делать больше!
   - Знаю, но вы не можете.
   - Я мог бы, по крайней мере, помогать в лазарете? Вы же знаете, я не боюсь запачкать руки.
   Пен кивнул с уважением, но сказал: - Ред может попросить Аделиса набрать для него больше людей. - Возможно, это будет стоить ему большего количества дезертирства. - Вам нужно остановиться и позаботиться о своем демоне, которого невозможно заменить. - Несколькими минутами позже Пен украдкой отправлял в свой капитул еще несколько записок с просьбами о помощи магами, любыми магами, но он делал это уже дважды, и единственным результатом был Даброу.
   - А что с вашим демоном? - Даброу обеспокоенно покосился на Пена, хотя Маска был в таком истерическом состоянии, что не мог видеть Дез. - С ней все в порядке?
   - Ей больше двухсот лет. Она более вынослива, чем я, и, вероятно, видела бедствия и похуже.
   Действительно, пробормотала Дез. Все еще невесело.
   - Она на самом деле не может вознестись и сбежать с вами? Я готов поклясться, что она выглядит достаточно сильной.
   - Она могла бы.
   При нашем первом знакомстве - да. Но ты и сам становишься все более могущественным, Пен. Так что не все так однозначно, как было раньше.
   Разве ты не росла вместе со мной? Пропорции должны быть одинаковыми.
   Ха.
   - Но она этого не сделает, - твердо закончил Пен. Может быть, упадет в обморок от усталости; демон способен на такое? Он не хотел выяснять.
   Затем ничего не оставалось, как вернуться к работе, пройти от лазарета до скотобойни и обратно, сделав несколько обходных шагов в кухонную убойную, чтобы разделать птицу, до которой Даброу сегодня не доберется.
   В тот вечер он получил записку от Толги из города. Она была расстроена и сердита, то ли умоляла, то ли приказывала ему вернуться, но в обоих случаях это было бесполезно. Она продолжала подробно описывать прогресс или регресс у его пациентов в самом тяжелом состоянии, подтверждая его догадки.
   Пен засунул записку за пояс, где она сгорела, как уголь.
  

* * *

   На следующее утро Маска немного пришел в себя. Пен выдал Даброу строгий рацион на лечение дюжины пациентов, и не больше. Ради Маски, будь оно проклято, нужно было вдвое меньше. Для форта - вдвое больше. На самом деле, это не дало Пену достаточно времени, чтобы навестить Тино, но он все равно спустился вниз.
   Там, к своему удивлению, он обнаружил, что некоторые из его пациентов начали умирать, как одна из клана кожевников. На Пена накричал ее плачущий муж.
   - Почему ты не вернулся? Я думал, ей становится лучше! Почему ты не вернулся раньше?
   На это нечего было ответить, кроме бесполезного, но правдивого, - Прости.
   Пен сбежал от горя и взаимных обвинений так быстро, как только мог, и стоял, моргая, на полупустой деревенской улице. Скотобойня - ему следовало бы заглянуть туда на обратном пути в форт, посмотреть, какое бедное невинное животное они припасли для него в следующий раз. А затем убить его.
   Вместо этого он обнаружил, что сворачивает в сторону к деревенскому храму.
   Храм Тино представлял собой аккуратное маленькое здание, расположенное неподалеку от того места, которое считалось главной площадью. Каменное, с побеленной штукатуркой снаружи, его прочность свидетельствовала о том, что оно было спроектировано и построено с помощью местных военных инженеров. Его шесть сторон поддерживали бетонный купол с круглым окулюсом в центре. Фасад со стороны улицы вмещал вход под портиком. Одна створка деревянных дверей была приоткрыта, чтобы просители могли войти и помолиться или, если повезет, оставить подношения.
   Пенрик нырнул в прохладную тень купола и подписался знаками богов. Пол был из простых каменных плит, но выполнен интересно, с искусным сочетанием тонких оттенков. Пять алтарных стен украшало знакомое обилие фресковых изображений, связанных с каждым богом, скорее искренних, чем художественных. На центральном постаменте священный огонь догорел до углей, благоухающих ладаном. Пен, проходя мимо, подбросил в огонь свежую веточку из корзины для дров.
   Двое деревенских жителей поднялись со своих молитвенных ковриков перед алтарем Матери Лета, сложили их в стопку и осторожно кивнули Пену, когда тот уходил. Почти все в Тино уже знали, кто он такой. К сожалению, из этого не следовало, что они ему доверяли.
   Пен на мгновение задумался об алтаре Матери, затем, как обычно, с извиняющимся видом прикоснулся к своему пупку. Вместо этого он повернулся к алтарю Бастарда и вытащил коврик, сшитый и подаренный какой-то набожной деревенской женщиной, чтобы постелить перед собой. Он опустился на колени, затем, мгновение спустя, распростерся в позе величайшей мольбы, раскинув руки. Казалось, это было не столько благочестие, сколько изнеможение.
   О чем ему следует молиться? О прощении? Это не специализация белого бога. Он предположил, что о волшебниках. Гораздо больше людей просили богов сделать что-то для них, чем когда-либо предлагали сделать что-то для богов, и он задавался вопросом, не устанут ли эти Пятеро когда-нибудь от этого. Может быть, они были слишком велики, и поэтому молитвы падали, как капли дождя в океан. Пен старался не беспокоить своего бога больше, чем это было необходимо, не потому, что думал, что Бастард не ответит ему, а потому, что боялся, что Он может, и что тогда?
   Он попытался привести свой бурлящий разум в надлежащий режим священной медитации, открытой или приманивающей, он не был уверен. Постепенно он успокоился. Казалось, опасность заключалась в том, что он просто заснет.
   Зевнув и собираясь сдаться, он осознал, что Дез внутри него сжалась в комок. Лишенный зрения, он напряг свои обычные чувства до предела. Ничего, кроме затхлой шершавости коврика под щекой, слабого щелчка и запаха огня в цоколе, отдаленного эха за дверью и света деревенской жизни снаружи.
   Щекотание на тыльной стороне левой ладони.
   Он повернул голову и, по-совиному моргая, посмотрел на слепня, лакомившегося каплей крови. Крошечная ранка не болела и не чесалась; могло ли это существо каким-то образом приглушить боль своих жертв, чтобы дольше питаться? Каким образом и мог ли Пен научиться им пользоваться?
   Среди слепней этот был не таким большим и уродливым, как некоторые, его тело и крылья были красивого переливчатого синего цвета.
   Связь между ними возникла внезапно, как будто башня рухнула во время землетрясения. Кровь. Теория блох Реда. Синяя ведьма...
   Пен дернулся, пытаясь поймать насекомое, которое, описав круг в воздухе, вылетело из окулюса. Разрази его.
   Дез! Неужели эта проклятая тварь была ответом на мои молитвы?
   Не знаю, выдохнула она. Я не могла смотреть. Она медленно распрямилась.
   Бесполезно, Дез!
   Пен в отчаянии крикнул окулюсу: - Знаешь, тебе не помешало бы быть менее загадочным! - Он выбежал на улицу и посмотрел вверх, но слепня уже давно не было видно. В любом случае, он не мог разглядеть такое пятнышко на таком расстоянии.
   Неважно. Там, где было одно насекомое, обязательно должна была быть еще тысяча. Если только не в форте прямо сейчас. Он попытался вспомнить, видел ли он что-нибудь подобное раньше. А может, и нет? Конечно, не в кантонах, где он был достаточно опытным мальчиком, чтобы наблюдать подобные вещи. Синий цвет был очень характерным.
   Размышляя над этой проблемой, он рассеянно побрел обратно на скотобойню.
   Когда он пробирался мимо здания к бойне, до него донеслись громкие голоса и вонь. У Ясеника был хороший сержантский рык. Голос другого был более резким и плаксивым. Он завернул за угол и увидел ожидающего в загоне бычка-переростка, - по-видимому, это была нынешняя порция Пена, Ясеника, - и конюха из форта, который держал на поводке дрожащую лошадь.
   - Я говорил кавалерии, чтобы они не отправляли этих больных животных сюда вместе с моими хорошими кормовыми животными! - раздраженно сказал Ясеник. - Отведи ее прямо к кожевникам.
   - Ну, мне никто не говорил! - пожаловался конюх.
   - Что это? - спросил Пен, подходя к группе.
   Ясеник развернулся. - О, ученый Пенрик. Это животное ты можешь убить по моей доброй воле. Только не здесь. Пусть оно само идет в деревню, если сможет.
   - Что? - спросил Пен. На вид это был лохматый степной пони, обычно невероятно выносливая порода. Но не сейчас; его глаза и шерсть были тусклыми, голова опущена, а ноги дрожали. Кровь запеклась вокруг его мягкой морды.
   - У него кровавая шатуха, - мрачно сообщил ему конюх. - У нас их целая череда. Мы отделяем их и потом выпускаем на пастбище только уверившись, что они здоровы, и некоторые из них снова приходят в себя, но этому лучше не станет.
   Дес, ясновидение.
   Если бы Пенрик неделями не лежал, опустив голову, в непосредственной близости от бесконечной вереницы людей с этой болезнью, он не был уверен, что смог бы распознать ее у животного. Но он был там и узнал ее почти мгновенно.
   - Это не кровавая шатуха. Ну, я уверен, что у лошадей это называется именно так. Все дело в этой проклятой синюшной лихорадке.
   Оба мужчины отпрянули. - Что? - спросил Ясеник. - Люди не болеют лошадиными болезнями!
   Пен на мгновение засомневался. Для него это была новая идея, безусловно. Не было ли это слишком дико, слишком отчаянно?
   Дез, помолчав, предположила, что это молочница. Амберейн как-то лечила беднягу от молочницы во рту. Хотя сомневаюсь, что он заразился, облизывая стрелку копыта лошади, так что не настаиваю на связи.
   Правда...? Пен старался не отвлекаться, а также не думать о неприятном образе. - Как давно у вас в форте появились эти больные лошади? - спросил он конюха.
   Парень задумчиво прищурился. - Месяц назад? Нет, два? Не больше двух.
   Значит, через несколько дней после первой вспышки. - Откуда они взялись?
   - Ну, эта, - он ткнул большим пальцем в сторону дрожащей лошади, - была среди военных трофеев из Грабята. Но, знаете, кажется, любая лошадь подхватила это. И пока что один мул.
   - Волы? Другие животные?
   - Насколько я знаю, нет. Только лошади. Начальник кавалерии вполне уверен.
   - И никто не догадался сказать об этом мастеру Оридесу или мастеру Реду?
   Конюх уставился на него. - Они не обращаются с лошадьми.
   - Попали на западную дорогу из Грабята? - мимо пограничного города и форта, которые, как сообщалось, также боролись со вспышкой синюшной лихорадки? Нет ничего более вероятного, что живая боевая добыча осталась на некоторое время в таком форте, прежде чем ее отправили своим ходом по герцогству.
   - А как же иначе? Никто не собирается перевозить их морем вокруг всего Сидонийского полуострова.
   - Где вы изолируете - держите отдельно - своих больных лошадей?
   - Вверх по дороге, - конюх указал вверх по течению, - на самом дальнем пастбище, за лесом.
   - Я должен их увидеть. - Пен повернулся, потом повернулся еще раз. - Не отдавай эту лошадь кожевникам. Ее нужно закопать целой и невредимой где-нибудь подальше от людей, достаточно глубоко, чтобы до нее не добрались собаки. Никто не должен запачкаться ее кровью... Возможно, я успею вернуться и прикончить его бескровно к тому времени, как ты соберешь людей и выроешь где-нибудь траншею.
   - Что никто не будет делать по моему приказу! - воскликнул конюх, пораженный горячностью Пена.
   - Не твоему. Скажи начальнику кавалерии, что ученый Пенрик отдал такой приказ. - На то, что Пенрик не входил в его командование, сейчас не стоило обращать внимания. - Я вернусь позже, чтобы объяснить это Аделису. И всем остальным. Если смогу доказать, что это так.
   Когда он снова повернулся к дороге, Дез простонала: Пен, пожалуйста.
   О, точно. Он помахал бычку, который упал как подкошенный. Дез облегченно вздохнула.
   А потом он просто побежал.
  

* * *

  
   Пен шагал и бежал трусцой и не останавливался, пока не добрался до дальнего пастбища, которое оказалось в добрых двух милях вверх по дороге. Он прислонился к воротам и перевел дыхание, изучая их обитателей. Лошадиный эквивалент приюта, предположил Пен.
   Около дюжины безутешных лошадей и один мул вяло бродили по загону или стояли, опустив головы, но не паслись. Один мерин лежал на боку, явно при последнем издыхании. Пен зашел внутрь и начал охотиться на странных синих мух.
   Обычные слепни, как правило, для размножения роились в сырых местах, и это было достаточно отвратительно для любого, кто с ними сталкивался. Если одна муха вызывала отвращение, то десятки больших жужжащих тварей, нависающих над вами, были во много раз хуже. В течение нескольких минут Пен размышлял, не погорячился ли он из-за этой теории, но затем начал замечать голубых пришельцев, робкими одиночками тихо прижимавшихся к лошадиным задам или в тени их бедер. За следующие несколько минут он собрал и уничтожил целую горсть. Он оторвал кусок ткани от своего пояса, чтобы соорудить временный карман, и осторожно засунул их внутрь.
   Затем он приказал Дез уничтожить всех мух и паразитов любого вида на пастбище и выбрал наименее больную лошадь, черную кобылу, которая была бы вполне симпатичной, если поправится. Пен перенес на кобылу самый мощный заряд восходящей магии, с которым могла справиться Дез. Кобыла фыркнула и шарахнулась в сторону, но, к счастью, не свалилась от сердечного приступа; он отвел хаос в умирающего мерина, ускорив его гибель. После этого, применив сильное шаманское воздействие на кобылу, чтобы заставить ее повиноваться, за что вскоре ему предстояло поплатиться кровотечением из носа, Пен вытолкнул ее за ворота и вскарабкался на нее, оттолкнувшись ногой от ограды. Он схватился за гриву и пустил ее, без уздечки и седла, легким галопом вниз по дороге.
   Он не остановился и не свернул в сторону у Тино, хотя кобыла ненадолго попыталась свернуть в сторону форта; кавалерийская лошадь, верно. Вероятно, она хотела вернуться домой так же сильно, как и Пен. Он заставлял ее двигаться так быстро, как только мог, пока они не добрались до поста охраны в лагере русиллов. Он был таким же запыхавшимся и взъерошенным, как будто бежал всю дорогу, его лицо и туника были перепачканы кровью, но, по крайней мере, он добрался сюда быстрее. Кобыла стояла, пыхтя, обливаясь потом и дрожа, когда он соскользнул с ее обнаженной спины, но подтолкнула его и попыталась последовать за ним, когда он направился к стражникам у ворот. Те в тревоге отступили.
   - Пропустите меня, - прорычал Пен и не стал дожидаться ответа. Дюжина вооруженных до зубов солдат отпрянула с его пути.
   На этот раз его не встретил ни один неприветливый представитель комитета. Все, кто был в поле зрения, бросились врассыпную, в хижины или за деревья.
   Пен, после минутного замешательства, встал посреди поляны и проревел на русиллийском: - Если кто-нибудь сейчас же не выйдет и не поговорит со мной, я сожгу все ваши хижины дотла! - Он проиллюстрировал эту, вероятно, пустую угрозу, поджигая небольшой безобидный кустарник, росший неподалеку. По-летнему сухой, он вспыхнул с удовлетворительно угрожающим ревом. Все стихло так же быстро, но Пен внимательно следил за тем, чтобы пожар не распространился дальше.
   После пары минут напряженного молчания из одной из хижин появилась знакомая фигура: тетя Риби, Йема. Ее собака с серой мордой, скуля и съеживаясь, приближалась к взбалмошному Пенрику, но, тем не менее, преданно следовала за ней, и Пен подумал о Маске.
   Йема храбро расправила плечи. - В чем дело, божий человек?
   Пен протянул руку с несколькими радужными дохлыми мухами в ней и спросил: - Это синяя ведьма?
   Она подошла ближе и всмотрелась, затем взглянула на его безумные глаза, как будто опасаясь за его рассудок или, возможно, за любого, кто находился в пределах его безумия. - Я не знаю...?
   - Знаешь кого-нибудь, кто мог бы ответить? Скорее всего, пожилую женщину или кого-то из западных кланов.
   Она задумчиво сжала губы. - Может быть. Подожди здесь.
   Она исчезла в роще. Пен дрожал от нетерпения и тревоги.
   Через некоторое время, показавшееся Пену слишком долгим, она вернулась с женщиной еще более преклонных лет. Это была настоящая старуха, со слезящимися глазами, которая ковыляла, опираясь на палку, и Пен подумал, не была ли она одной из тех слабых, что остались в лагере, когда они пытались сбежать. Аделис упоминал об этом, но только для того, чтобы порассуждать, почему их не убили или они не покончили с собой, когда их сородичи бежали, - ужасное неповиновение, которое иногда практиковалось среди русиллов во время войны.
   Пен спросил ее: - Как западные русиллы называют этих слепней?
   Она близоруко прищурилась, глядя на его ладонь, затем отдернула руку и сотворила отвращающий колдовской знак, не имеющий никакого магического значения. - Эти злые твари! Когда я была маленькой, мы называли их синими ведьмами. Они могут сильно укусить. Мы убивали их везде, где видели.
   - Слезы Бастарда. - Пен прищурился, словно в благодарственной молитве, и глубоко вздохнул. - Спасибо.
   Он засунул образцы слепней обратно за пояс и побежал к своей лошади.
  

* * *

   Пенрик нашел Аделиса в его картографической и скриптории, он сидел за письменным столом, скрестив руки на груди. Конюх со скотобойни и жилистый мужчина с обветренным лицом, в котором Пен узнал начальника конницы форта, капитана Сурана, стояли перед ним. Все трое мужчин оглянулись, когда Пен, тяжело дыша, вошел в дверь.
   - Ну, а вот и сам маг, - сказал Аделис. - Это должно решить дело. - Он удивленно приподнял брови, наблюдая за беспокойным состоянием Пена. Пен вытащил из-за пояса полдюжины дохлых синих слепней и бросил их на стол. Аделис откинулся назад, пораженный этим неожиданным, странным подарком.
   - Вот наши убийцы. Или, по крайней мере, разносчики заразы. Именно их западные русиллы называют синими ведьмами.
   Аделис удивленно нахмурился. - Это не колдун, не призрак, не демон и не персонаж детской сказки? Я так понял, что это то, о чем ты думал.
   - Верно. Я почти уверен, что мой первый информатор из русиллов тоже так думал. Но ты же знаешь, как это бывает. Один человек рассказывает о своем наблюдении, слушатели неправильно его понимают или просто приукрашивают по своему усмотрению, и через три передачи оно меняется до неузнаваемости. Иногда достаточно одной передачи.
   - Как, переносчики? - спросил начальник кавалерии. - Какое отношение слепни могут иметь к этому мучительному проклятию?
   - Конечно, я проклял их, но это не проклятие. Лихорадка не сверхъестественна, хотя и ужасна. Инфекция передается через кровь. Ред угадал правильно, хотя, в конце концов, в этом виноваты не крысы и их блохи. От лошади к человеку, по-видимому, через укусы, оставленные этими кровососущими слепнями. Некоторое время назад один из них укусил меня в храме Тино. - Пен не стал добавлять свои теологические рассуждения об этом событии.
   В доказательство он вытянул левую руку. По ее тыльной стороне все еще стекала струйка крови, хотя Пен ожидал, что это в основном побочная реакция на его шаманское воздействие на кобылу. Если бы он остановился и попытался объяснить это прямо сейчас, это только смутило бы его аудиторию, а демонстрация была, гм, кстати. Эффектная демонстрация, подкрепляющая неприятные новости, которые он собирался сообщить в следующий раз.
   - Это не догадка, Аделис. Я пошел посмотреть на лошадей на пастбище вашего кавалерийского приюта. Я собрал там этих мух, некоторых прямо с их шкур. Я заметил в них болезнь. Пятеро богов знают, что за последние недели я достаточно глубоко изучил это заболевание у людей. Кровавая шатуха - это одна и та же болезнь, и почему нам никто не сказал...! Зараженные лошади служат резервуарами крови для нее. Их нужно немедленно убить и похоронить. Что касается слепней, то мы с Даброу и все остальные можем отправиться за ними, но у нас гораздо больше возможностей находить лошадей. Я до сих пор не знаю, могут ли обычные слепни или комнатные мухи также выступать в роли переносчиков крови, когда у животного обнаруживается болезнь, но сомневаюсь, что кто-нибудь будет жаловаться, если мы убьем и их. - Пен сделал паузу, чтобы перевести дыхание.
   Конюх раздраженно махнул рукой в сторону Пена, как бы говоря: "Видите, вот что я пытался вам всем сказать!"
   Начальник кавалерии с отвращением и тревогой отступил назад. - Всех наших лошадей?
   - Боги, я не знаю. Надеюсь, что нет. Тех, у кого это уже далеко зашло с проявлением очевидных симптомов, вы можете определить сами. Это уже сделано. Тех, что на ранних стадиях, мы с Даброу, вероятно, могли бы пометить для вас, чтобы пощадить незараженных. Если у нас будет время. - Пен уже опаздывал, возвращаясь к своему следующему обходу в лазарете. Но, поскольку это был вопрос восприятия, а не более трудоемких магических манипуляций, может быть, он мог бы возложить основную часть работы на Даброу и Маску? - Я пока не знаю, могут ли лошади, которые кажутся выздоровевшими, по-прежнему служить резервуарами крови или нет.
   - Если вы прикажете вывести и убить наших с виду хороших лошадей, это вызовет мятеж среди моих людей. - Капитан кавалерии выглядел так, словно не знал, на чьей стороне ему быть.
   Аделис был в таком же ужасе. - А что, это обязательно? Разве ты не можешь вылечить их, как делал это с моими людьми?
   - В теории? Может быть. Это нужно было бы проверить. Но прямо сейчас, в лазарете, нам приходится выбирать, кого спасать. Если вы добавите сотню лошадей в мой список, я никого не смогу спасти. - Он неохотно добавил: - Когда все люди, здесь, в Тино и Вилноке, преодолеют кризис, может быть, мы с Даброу могли бы попробовать. Что-нибудь.
   - Но если вы добьетесь этого, мои лошади к тому времени будут убиты! - указав на Пена, капитан Суран потребовал: - Вы верите в эту дикую историю, генерал?
   Рука Аделиса потянулась, чтобы коснуться шрамов от ожогов, обрамлявших его глаза. - Да, - тяжело вздохнул он. - Насколько я знаю, в своем деле ученому Пенрику нет равных.
   Поскольку у Аделиса почти не было опыта общения с волшебниками, будь то храмовые или дикие, это прозвучало не так убедительно, как могло показаться, но капитан с несчастным видом кивнул.
   - И русиллы, - добавил Пен. - Я должен лечить и их, если они пустят меня в свой лагерь.
   У Аделиса был такой вид, словно он предпочел бы поставить своих кавалерийских лошадей на первое место, но на этот раз он не стал спорить. Справедливости ради, русиллы были достаточно помешаны на лошадях, они могли бы с этим согласиться.
   - ...Что заставляет меня задаться вопросом, будет ли лагерь русиллов защищен от новых случаев заболевания своей удаленностью, как это казалось при первой вспышке. Похоже, что синие слепни не могут уйти слишком далеко без их лошадей, иначе болезнь распространилась бы на восток из степей задолго до этого. - Пен замолчал, потрясенный ужасающей мыслью. Мог ли он сам занести болезнь в Вилнок, спрятанной внутри взятого напрокат армейского коня?
   К тому времени это уже случилось, упрекнула его Дез. Успокойся, Пен.
   Ах, да. Но то, что она каким-то образом добралась из форта в город, вполне возможно, на лошадях или вместе с ними, поскольку, похоже, добиралась автостопом из Грабята, было достаточно логичным предположением.
   - Вы не знаете, в город ввезли каких-нибудь больных лошадей или мулов? - спросил Пен.
   - Конечно, нет, - ответил начальник кавалерии, и - Э-э... - конюх.
   Все трое мужчин посмотрели на него. Он испуганно замолчал.
   - Выкладывай, - прорычал Аделис, - или тебе плохо придется.
   Конюх сглотнул. - Может быть... кто-то, кому было велено отвести несколько штук к кожевнику, мог вместо этого отвести их на городской рынок и продать? Только не я! - поспешно добавил он. - Если так, то он не много за них получил.
   Рынок. В опасные дни, когда появлялись больные лошади, на рынок могли прийти самые разные люди со всего города, что объясняло случайное распределение. И, как только что убедился Пен, укусы слепней были едва заметны, и о них не вспоминали несколько дней спустя, когда появились первые симптомы лихорадки. Вероятно, и у других лошадей тоже, и, о боги, кому-то тоже нужно было проследить за ними.
   Аделис в крайнем раздражении потер лицо. Он указал на своего начальника кавалерии.- Выясни, правда ли это. Если это так, задержи этого человека или людей и доложи мне.
   - Да, господин, - ответил обескураженный Суран.
   - Боги, я их повешу, - пробормотал Аделис.
   - Я помогу, - процедил Пен сквозь зубы.
   - Я думал, тебе запрещено убивать.
   - С помощью демонической магии. Веревки в это не входят. Если подумать, палачи принадлежат к пастве белого бога. По крайней мере, я дам палачу свое благословение ученого, если это подтвердится.
   Аделис покачал головой. - Иногда я действительно удивляюсь тебе... - Он сел, собираясь с духом, чтобы отдать необходимые, но неприятные приказы, и позвал своих помощников.
   Прежде чем покинуть скрипторий, Пен схватил перо, бумагу и чернила, чтобы в спешке написать Никис записку, предупреждающую ее о вновь обнаруженной опасности.
   ...Немедленно приготовь покрывало из марли или бязевого полотна для колыбели Флорины. Плотно закрепи его по краям, чтобы мухи не пролезли внутрь. Если у вас найдется ткань, сделай пологи и для всех кроватей. - Пен подумал, что в тесных деревянных домах кантонов можно было бы натянуть на окна марлю для защиты от насекомых, но открытая архитектура Орбаса в сидонийском стиле сделала бы это неосуществимым. Все еще. - Расскажи нашим соседям с детьми об этом трюке. - Он на мгновение задумался. - Лучше расскажи им всем. Убей любую муху, которую увидишь в доме, но не голой рукой. Я вернусь, как только... - он зачеркнул последнюю строчку. - Я не знаю, когда вернусь. У меня здесь скоро будет еще больше работы, но, возможно, мы наконец сможем найти свой путь к завершению этого дела.
   А затем последовало еще одно письмо к офицеру-целителю пограничного форта, в котором описывались новые находки Пена, синие слепни, и его решительные рекомендации по борьбе с инфекцией. Он надеялся, что к этому времени они уже нашли себе собственного волшебника, чтобы поддержать его совет, не говоря уже о том, чтобы выполнить его, иначе это прозвучало бы как бред. И, - Пен подавил стон, - кому-то придется изучить всю дорогу через Орбас, по которой прошла кавалерия Аделиса, преследуя русиллов... Он закончил более короткими каракулями, адресованными Толге, которая, по крайней мере, требовала меньше объяснений.
   Он сунул все три записки в руки клерка Аделиса с требованием отправить их немедленно и поспешил в лазарет.
  

* * *

   Ред и Даброу вместе выходили из палаты больного, когда Пен вбежал во двор лазарета.
   - Где вы были? - В голосе Реда слышался гнев, который мог быть только от страха. - Мы ждали вашего возвращения несколько часов назад!
   Пен подбежал к нему, схватил за руки и закружил вокруг себя. - А время было потрачено не зря! Ред, я раскусил это дело! - Ну что ж. Теоретически. На практике было сложнее, но разве так было не всегда?
   Ред стряхнул его с себя и уставился на него так, как будто он сошел с ума, и Пен предположил, что так оно и было. Ликование уже давно не было выражением лица ни у кого в округе.
   Пен нетерпеливо достал образцы слепней и повторил свои объяснения. Двое мужчин подошли ближе, и бывший фермер Даброу кивнул, поняв это раньше, чем Ред. Поколебавшись, Пен добавил для Даброу, чего не сделал для Аделиса, более полное описание того, что он и его демон пережили перед алтарем Бастарда в Тино.
   Глаза Даброу расширились. - Думаете, вас коснулся бог?
   - Этот Бастард такой, какой он есть, я никогда до конца не понимал. Но Дез отреагировала так, как она реагирует на божественное, то есть отступила. Съежилась, если быть точным.
   Не хочу показаться грубой, фыркнула она.
   - А укус слепня, - Пен взмахнул левой рукой, - был бы типичным проявлением его юмора.
   Ред схватил его за руку и с профессиональным любопытством покосился на ранку, которая наконец-то покрылась коркой. Присмотревшись к пятнам крови на тунике Пена, он нахмурился. - Это ваша кровь? Не пациента?
   - Шаманская магия - это совершенно другая дисциплина, которую я с удовольствием опишу вам в деталях.
   - Осмелюсь предположить, - пробормотал Ред, который начинал узнавать его.
   - Но не сейчас. Сначала мне нужно отвести Даброу... Нет, сначала мне нужно... Нет, сначала... - Пен сделал паузу и глубоко вздохнул, задержав дыхание на мгновение, затем начал снова. - Сначала мне нужно пройти здесь и осмотреть моих пациентов в самом тяжелом состоянии. Затем мне нужно отвести Даброу в кавалерийские конюшни и показать ему, как распознавать больных лошадей. Это не добавит нам популярности, поэтому я должен убедиться, что все понимают, что ответственность лежит на мне, а не на нем.
   - Если кто-нибудь будет жаловаться, - мрачно сказал Ред, - запишите их имена. Я наберу их в качестве запасных санитаров. Это поможет им быстро освоиться.
   Пен кивнул в знак согласия, понимая, что это ни в коей мере не шутка.
   - Могу ли я лечить больше пациентов? - спросил Даброу. - Думаю, Маска теперь сможет.
   - Нет. Ну, может быть. Если этому придет конец, мне, возможно, не придется так тщательно следить за выносливостью вашего демона. Но для вас в первую очередь важно отделить больных лошадей и уничтожить мух, потому что это предотвратит появление новых случаев.
   - Как скоро? - настойчиво спросил Ред.
   - Не совсем уверен, но теперь я понимаю, что это уже начало происходить, прежде чем кавалерия вернулась со всеми своими больными - людьми, лошадьми и паразитами - и начала все сначала. - И русиллами, никогда не забывай их. - Я, должно быть, убил всех синих слепней в форте вместе с остальными, когда впервые избавлялся от хаоса. Сколько бы времени ни потребовалось, чтобы болезнь охватила последнего ужаленного, это будет нашей конечной точкой.
   Пока не прилетели другие слепни, откуда бы они ни появились - из разных уголков Тино, вверх и вниз по долине реки и, о боги, из Вилнока. Зараженные животные в деревне и городе должны были стать более серьезной проблемой, чем в форте, поскольку никто не захотел бы расстаться со своими ценными животными, если бы они явно не были очень больны.
   Генерал Эрисайдия не имел прямых полномочий приказывать гражданским лицам соблюдать такие требования, и Пенрику пришлось бы обратиться к герцогу Юрго с этой проблемой. Аделис, благослови его господь, все это время отвечал на запросы герцога, не говоря уже о том, что защищал Пена от требований, чтобы он присутствовал во дворце, приводя весьма справедливое оправдание, что Пен был по уши в болезни и не должен был появляться там. Если бы кто-нибудь из членов герцогской семьи, приближенных или прислуги заболел синюшной лихорадкой, Пен не сомневался, что его приоритеты были бы резко изменены. Убедив герцога Юрго поддержать бойню из своего кошелька, он, конечно, не обрадовал бы своего покровителя; добавь это к списку обязанностей Пена. Следующее - следующее.
   У Реда перехватило дыхание. Он снова схватил Пена за левую руку и наклонился, чтобы рассмотреть царапину. - Последний укушенный. Это вы?
   - Э-э-э... - В восторге от своего открытия Пен даже не подумал о том, что болезнь может быть связана со священным даром вдохновения. Может быть, белый бог позаботился о том, чтобы Пен ничего не упустил, послав ему зараженного слепня? Пен боялся, что ответ будет однозначным.
   Будь осторожен с тем, о чем молишься, вздохнула Дез.
   - Еще слишком рано говорить, - сказал Пен Реду и встревоженному Даброу. - Но в любом случае, Дез может вылечить меня так же, как мы лечим других. Однажды она вылечила перелом черепа и вдобавок сделала трепанацию, чтобы удалить тромб. Конечно, проблема была в том, что я должен был оставаться в сознании все это время...
   - Кровь Матери, - поклялся Ред. - Я хочу услышать эту историю.
   - Позже, - пообещал Пен. - Лучше всего за галлоном вина. - О, - он повернулся к Даброу. - Возможно, вы не знали об этом во время обучения, но один волшебник не может исцелить другого. Несовместимость демонов. Прежде чем вы отправитесь домой, я должен научить Маску еще нескольким приемам, которые помогут вам выздороветь.
   Глаза Даброу все еще были широко раскрыты. - Спасибо...?
   Пен улыбнулся обоим мужчинам. Поддавшись минутной эйфории, они улыбнулись в ответ, что было редкостью и приветствием. - Хорошо. Давайте приступим к делу!
  

* * *

   После осмотра больничных покоев Пен постарался как можно быстрее выполнить самые важные поручения. В кавалерийских конюшнях Даброу оказался способным разобраться с заболевшими лошадьми почти с такой же легкостью, как и Пен. Оставив капитана Сурана разбираться с поднявшимся шумом, Пен впервые повел своего коллегу в Тино, проведя ознакомительные визиты к самым больным пациентам, а затем к кожевникам. Пен не был уверен, была ли сильная вспышка лихорадки в этом клане вызвана укусами слепней или зараженной кровью, с которой контактировали кожевники во время своей работы, и потом, он все еще не был уверен, мог ли мастер Оридес подхватить ее во время первых вскрытий. В любом случае, они обнаружили инопланетных слепней на вонючем рабочем дворе. Действительно, синие ведьмы.
   Маска ловко расправился с ними. Очевидно, собаке-демону нравилось охотиться на смертоносных синих слепней не меньше, чем на кроликов или ласок, когда он жил на ферме. Так что Пен был уверен, что сможет оставить эту пару и отправиться в деревню и ее окрестности на поиски еще чего-нибудь. Всех заболевших лошадей или мулов придется оставить до тех пор, пока сюда не прибудет кто-нибудь более компетентный, но теперь, когда слепни исчезнут, они не будут представлять такой непосредственной опасности.
   Он вернулся через скотобойню, где его ждали несколько овец, которых он должен был завтра отведать на своей тарелке. На самом деле, он собирался отказаться от мяса. Он рассказал сержанту Ясенику и его людям о завезенных лошадях и нашествии степных слепней; Ясеник был одновременно в ужасе и самодовольно уверен в своих взглядах на больной скот. В любом случае, когда Пен с трудом добрался до форта, в живых не осталось ни овец, ни слепней, неважно, каких.
   В форте, в свете заходящего солнца, какой-то обезумевший кавалерист попытался проткнуть его копьем.
   Пен к этому времени так устал, что даже с помощью удивленной Дез ему не удалось увернуться достаточно быстро. Острие копья, которое мужчина пытался вонзить ему в спину, прорвало тунику и кожу Пена и скользнуло по ребрам под левой рукой. Древко разлетелось в щепки, и острие отлетело в сторону, но было уже слишком поздно, чтобы уберечь его от удара.
   - Бастард, укуси его! - выругался Пен, разворачиваясь и готовясь вывести из строя ноги парня с помощью уже отработанного нервного импульса. Но пара шокированных охранников у ворот подбежали и схватили кавалериста вместо него.
   - О, - прохрипел Пен. - Хорошо. - Он вытер мокрое красное пятно у себя на боку. Предположил, что через минуту оно начнет по-настоящему болеть.
   - Ученый господин! С вами все в порядке? - проходивший мимо офицер обеспокоенно схватил его за руку.
   Я хорошо выгляжу? Алая кровь просачивалась сквозь его прорванную тунику и стекала по штанине, которую, черт возьми, нужно было бы заштопать и постирать. Раздраженный Пен оттолкнул его. - Не запачкайтесь моей кровью. Она может быть заражена.
   Мужчина отшатнулся.
   - Ученый господин! - крикнул стражник, державший сопротивляющегося потенциального убийцу. - Что нам с ним делать? - Кавалерист все еще ругался на Пена. И плакал. Неужели они уже начали резню больных лошадей, причем с его любимого коня? Очевидно.
   Пен заметил, что кавалерист был совсем молодым солдатом, хотя и не мальчиком. На несколько лет моложе Пена. Будучи последним в своей семье, не говоря уже о том, что он носил в себе многовекового демона, который заставил бы любого почувствовать себя ребенком, Пен все еще чувствовал себя неловко из-за старшинства и обязанности заботиться о ней, хотя в будущем это могло стать еще более распространенным явлением.
   - Просто отведи его к капитану Сурану, - вздохнул Пен. - Расскажи ему, что произошло. Может быть, он сочтет это временным помешательством. - Если только это не повторится. - Пен надеялся, что нет. - У меня нет времени разбираться с этим.
   - Могу я проводить вас в больницу, господин? - спросил встревоженный офицер.
   Пен мрачно уставился на него. - Я уже знаю, что делать, обещаю вам.
   О, сказала возмущенная Дез, все еще немного ошалевшая от внезапного нападения и защиты, мы могли бы быть намного саркастичнее! Позволь мне, позволь мне!
   Остепенись.
   Что ж, он все равно хотел доложить мастеру Реду. Пен спрятал немытые после скотобойни руки за спину, чтобы они оставались там, пока он продолжает свой путь в лазарет. У него не кружилась голова. Не так ли? Не из-за этого неглубокого, хотя и неровного пореза...
   Ред поприветствовал его с интересом, а затем, когда увидел кровавые подробности, пришел в ужас и отвел Пена в процедурную. Пен с благодарностью сел на табурет и позволил возиться с собой, хотя Дез уже остановила кровотечение. С этой туникой покончено, - подумал Пен, когда она выскользнула из рук Реда и свалилась в кучу.
   - Вам больно? - спросил Ред, подходя к нему с губкой, пропитанной винным спиртом.
   Почему люди вообще об этом спрашивают? - Как сучке, - выдохнул Пен, когда на него попала очищающая жидкость. - Все было в порядке, пока вы не наложили на это свои лапы.
   - Ну, я так не думаю, - сказал Ред, мрачно проводя мазком, когда Пен вздрогнул. - Вы знаете, что у вас шок, господин-не-настоящий-целитель?
   - Неужели? - с сомнением спросил Пен, и - Да, конечно, - вслух предположила Дез.
   - Я вижу это в своих армейских идиотах. Не ожидал этого от вас.
   - Да, - добавил Пен через минуту. - Я собирался попытаться заехать в Вилнок сегодня вечером.
   - А теперь нет, - твердо сказал Ред. Его руки не переставали работать.
   Комната закружилась. Затем накатила тошнота. Пен боролся с ней, делая глубокие вдохи.
   - Ваша демон была права, когда сказала генералу, что вы не поймете, когда нужно остановиться, - пожаловался Ред. Пен не стал с ним спорить. В форте было очень мало людей, на которых бедный Ред мог бы излить свои чувства в данный момент, только Пен и, ну... Пен. И, может быть, Дез.
   - Вот почему целительство не может быть моим призванием, - уныло произнес Пен. - Спрос на него бесконечен, и я понял, что оно мне не по силам. Только боги могут справиться со всей болью в мире, сразу и постоянно. Удивительно, что они не сошли с ума. Если только они не сошли, это кое-что объяснило бы. С точки зрения теологии. Даже волшебник не может быть богом, по крайней мере, сам по себе. Хотя отчаявшиеся люди будут пытаться сделать его таковым.
   - Как и целителя, - вздохнул Ред.
   - Да.
  

* * *

   Проблема одиночества частично разрешилась для них обоих поздним утром следующего дня, когда к воротам форта подкатила большая дорожная карета, из которой вышла, как и следовало ожидать, старшая волшебница-целительница ордена Матери в зимней столице Юрго. Вместе с командой своих помощников.
   Ученая мастер Равана была маленькой стареющей женщиной, в которой чувствовалось присутствие демона, жившего по меньшей мере в четырех поколениях от роду. На этот раз Дез не стала лукаво подшучивать над соперницей. У Пена возникло ощущение, что высокопоставленные противницы обмениваются изысканно вежливыми поклонами, когда их провожают к столу дипломатические переговоров. В любом случае, после того, как Пен и Ред выбежали поприветствовать их всех, демоница Раваны не стала препятствовать решительному и эффективному представлению своей наездницы.
   Затем последовала самая быстрая экскурсия по больничным палатам, какую только смог организовать Пен, с кратким описанием всего, что они обнаружили. Благодаря уместным вопросам Раваны, у нее не возникло проблем с пониманием происходящего. Затем Пен безжалостно приказал ей и ее карете отвезти их в Вилнок, где он мог бы передать ее осажденной мастеру Толге.
   С учетом того, что у двух целительниц Матери должно быть много общего, Пен подумал, что они могли бы хорошо поладить. Во-первых, Толга не стала бы злиться на Равану, как она злилась на Пена за то, что он не приходил в последнее время, хотя он был там, а волшебница никогда не была. Потому что люди так нелогичны. Иногда Пен действительно предпочитал демонов.
   Ну что ж, спасибо, приосанилась Дез.
   Тише.
   Возможно, Пену даже удастся натравить старшую волшебницу на Юрго, разве это не было бы благом? Она проработала на герцога гораздо дольше, чем Пен.
   Пен забился в угол кареты, радуясь, что может сесть. - Прошу прощения, что сижу так близко, ученая. - Его неопределенный жест означал, что два их могущественных демона старательно игнорируют друг друга, как два незнакомых кота.
   Она отмахнулась от этого. - Ничего не поделаешь. - Она откинулась на спинку сиденья, прищурившись, глядя на него. На них. - Итак, вы тот, о ком мне рассказывал герцог Юрго. Я рада, что наконец-то получила возможность познакомиться с вами, хотя и сожалею, что повод такой напряженный.
   - А я - с вами. - Это был второй вызов Пена, как она сказала ему ранее, подкрепленный запиской от самого Юрго, которая вырвала ее из цепкой цепи обязанностей, чтобы отправиться в Вилнок. Это, плюс вполне реальная возможность того, что, если синюшная лихорадка распространится на зимнюю столицу, она вполне может столкнуться с этим там, поэтому хотела подготовиться заранее. Она была очень откровенна в этом вопросе, за что Пен был ей благодарен.
   Равана воспользовалась случаем, чтобы задать еще несколько острых вопросов о лихорадке, в то время как сопровождавшая их помощница, которая сама была целительницей, внимательно слушала. Пен был рад возможности присесть, хотя, когда карета тряслась на ухабах, он дотронулся до ребер и поморщился.
   Равана кивнула в его сторону. - И что же там произошло? Рана выглядит свежей, несмотря на невероятное заживление.
   Этим утром Пен был одет в свою старую домашнюю тунику, но из-за его плотного демона она сразу же распознала его статус при встрече. Его рана, несомненно, была так же очевидна для нее под тканью и бинтами, как и у любого другого человека для него и Дез. Он вздохнул и пересказал инцидент со смертельно расстроенным кавалеристом.
   Ее губы искривились в смиренном понимании. - Так грустно из-за лошадей. Но я должна верить, что вы поступаете правильно, убивая их как можно скорее. Бедный молодой человек! Его повесят?
   - Я просил их не делать этого. Его капитан, хоть и был в ярости, отнесся с пониманием к его бедственному положению, так что, думаю, они прислушаются ко мне.
   - Понятно. - Она нахмурилась, глядя в окно и постукивая себя по колену, затем перевела более пристальный взгляд на Пена. - Итак. Ваш дартаканский перевод двух томов по магии Ручии попал ко мне в руки в прошлом году, - продолжала она. - Герцог Юрго любезно прислал мне его.
   Это, должно быть, была версия, напечатанная в Мартенсбридже несколько лет назад и разошедшаяся так же далеко, как и Пен; возможно, это один из тех наборов, которые Пен подарил своей покровительнице. - А! Вы читаете на дартаканском?
   - Не так хорошо, как хотелось бы мне, а большинству моих учеников - еще меньше. Как я поняла из слов Юрго, вы работаете над переводом на сидонийский?
   - О, да. - Пен оживился. - Первый том готов и ждет, когда я перенесу его на металлические печатные формы. Второй я все еще перевожу.
   - Тот, что о целительской магии, да?
   - Да. Это гораздо более толстая и сложная книга, и поэтому она занимает больше времени.
   - Такая работа была бы настоящим подарком для моих учеников.
   - Надеюсь на это. Когда я учился в семинарии в Роузхолле, нехватка текстов была источником многих споров. А однажды - скандальной поножовщины. Именно это впервые вдохновило меня на разработку метода изготовления печатных пластин. Который я описываю в дополнении к первому тому. Но не в той части, где говорится о поножовщине.
   - Я читала это. - Она откинулась на спинку сидения и одарила его странной улыбкой. - Я хочу получить копии для своих студентов. И для себя.
   - Вы, наверное, сможете достать их у Юрго. Если все пойдет хорошо, их будет печатать его герцогская типография.
   Она твердо кивнула. - Умоляю, ученый Пенрик, не позволяйте ничему другому отвлекать вас до того, как работа закончится.
   Случайно не намекаете, что после этого они могут превратить его в подушечку для иголок? Пен, помня, в каком состоянии он оставил свой кабинет, почти разделял ее чувства. Он застенчиво улыбнулся в ответ. - Я постараюсь не делать этого, ученая.
   Затем карета прибыла к ордену Матери, и снова поднялась суматоха. Измученная Толга встретила прибывшую помощь со всей радостью, на которую надеялся Пен, и даже уделила ему немного внимания, когда тот подробно рассказал историю о больных лошадях и синих слепнях. Вскоре стало ясно, что он может оставить женщин вдвоем, поэтому он попросил одолжить ему паланкин и носильщиков, чтобы они отнесли его обратно в форт.
   Это была не совсем симуляция. Рана от копья все еще пульсировала, и он мог лечь на спину, закрыть глаза и максимально увеличить дальность действия и чувствительность Дез, чтобы уничтожить всех кусачих насекомых на своем пути из Вилнока в Тино. После того, как все это закончилось, ему больше никогда в жизни не хотелось убивать домашних животных, но он подумал, что мог бы с радостью сделать уничтожение насекомых обычным делом, куда бы он ни отправился. Это было только начало.
  

* * *

   За пять дней число новых случаев заболевания сократилось до нуля. К десятому дню Пен, Даброу и Ред смогли перевести последних пострадавших из больничных палат в палаты для выздоравливающих. Чем меньше было смертельно больных, на которых можно было распространить магию, тем быстрее они выздоравливали. Это дало Пену больше шансов обойти Тино с аналогичным результатом. Равана и Толга сообщили о схожем ходе событий в ордене Матери в Вилноке.
   В разгар всего этого лагерь русиллов наконец-то позвал его на помощь, и он взял с собой Даброу, не только на случай появления еще более разъяренных копий. К его изумлению, больные русиллы отнеслись к пожилому волшебнику, который не говорил ни слова на их языке, с большим доверием, чем к более могущественному, но выглядевшему моложе Пенрику - Пену это напомнило о его буйных пациентах в форте, которые поддались такому же дедушкиному влиянию. Было бы лучше, намного лучше, если бы они могли начать лечение раньше, но поскольку источник новых заражений был перекрыт, по крайней мере, у них был шанс наверстать упущенное, и через два дня Пен смог оставить русиллов на попечение Даброу.
   Это также дало ему десять дней на то, чтобы быть абсолютно уверенным, что Дез удалось вывести заразу из его организма, потому что, да, конечно, тот слепень в храме Тино был заражен. Пен даже не удивился, когда у него началась лихорадка. Но поскольку солдаты продолжали есть, без сомнения, к неудовольствию армейских счетоводов, то на скотобойне происходил нескончаемый парад животных, поглощающих хаос. Пен добавил к этим выделениям начинающееся расстройство своего собственного организма, и его недуг прошел без каких-либо других симптомов.
   Спустя тридцать шесть дней после того, как он покинул дом, чтобы на два часа посетить форт, Пен снова стоял перед своей собственной входной дверью.
   Неужели веселая красно-оранжевая краска успела так сильно облупиться? Пен едва успел подумать, не стоит ли ему попросить кого-нибудь об этом, как дверь распахнулась, и Никис бросилась к нему в объятия.
   - О, ты вернулся, с тобой все в порядке, ты жив, ты здесь! - взволнованно воскликнула она, втаскивая его в атриум.
   Пен позволил увлечь себя, беспомощный перед ее широкой улыбкой и перед ней. - Привет, привет, вчера я отправил тебе записку, это не должно было стать сюрпризом...
   - Мы все утро высматривали тебя. Обещаю, я не позволяла Лин трогать твой кабинет.
   - Неважно. Все равно не могу вспомнить, что я там делал в последний раз, - заверил он ее. Несмотря ни на что, ему хотелось вцепиться в свой письменный стол, как ракушка, и чтобы его больше никогда не выскребали оттуда.
   - Ты так похудел! - Она отпустила его ровно настолько, чтобы хмуро оглядеть его тело. - Ты вряд ли мог себе это позволить. Дез, разве ты не заставляла его есть?
   - Армейская еда и всеобщее безумие, - защищалась Дез. - Я не виновата.
   - Ну, здесь не найдется ни того, ни другого.
   - Хвала пятерым богам, - сказал ей Пен. Шаги и тихий плач привлекли его внимание к Идрин, которая стояла за спиной Никис, держа Флорину на руках и улыбаясь. - Боже мой! Ее голова так выросла!
   - Это бывает с ними примерно на четвертом месяце, - спокойно ответила Идрин.
   - Ну, да, я знал об этом, или Дез знала - шесть из ее предыдущих наездниц были матерями, я когда-нибудь говорил? До того, как они заразились демоном, конечно. - Его тяге к сонному младенцу на мгновение помешала Идрин, отступившая назад. - Нет, я не заразен, иначе бы сюда не вернулся.
   Он отнял у нее своего ребенка и положил к себе на плечо, с удивлением поглаживая пушистую головку. - Это просто... чудесно. Стоит восхищаться. Ты чудо, да, ты такая... - Он был уверен, что выражение его лица было совершенно глупым. И был совершенно уверен, что ему все равно.
   Оглядев атриум, он обнаружил, что все... осталось по-прежнему, чисто и безмятежно, и когда это успело стать чудом? Он протянул руку, чтобы подхватить Никис. - Мне так много нужно тебе рассказать.
   Она подавилась смехом. - У меня так мало информации!
   - Нет... нет... Здесь все чудесно. - Он вдохнул ее кудри. - Все.
  

Эпилог

  
   - Итак, - сказал Ред, поглаживая металлический прямоугольник. - Вот как выглядит волшебно обработанная печатная форма.
   - Можете взять ее в руки, - сердечно сказал Пен. - Она не разобьется.
   Бесконечно любопытствуя, Ред отделил ее от стопки и сделал это, наклоняя то в одну, то в другую сторону при ярком свете, падающем из окна кабинета Пенрика.
   - Это все еще сидонийский перевод первого тома, с которым я хорошо справляюсь, но я прервался, чтобы добавить главу о синюшной лихорадке во второй том, - сказал ему Пен. - Я буду очень рад, если вы прочтете первый вариант и проверите его на точность, поскольку сейчас вряд ли найдется кто-то, кто обладает большим опытом в этой области, чем вы, несмотря на то, что это было нелегко.
   - Вы, - отметил Ред. - И мастер Толга, и ученая Равана.
   Пен кивнул, соглашаясь. - Но вы же здесь. В любом случае, я планирую сначала издать для этого отдельную небольшую брошюру, чтобы дворцовая типография разослала ее соответствующим заказчикам в Орбасе. Потому что на местном уровне это кажется более срочным.
   - Как вы думаете, - задумчиво спросил Реде, - все синие слепни действительно уничтожены?
   Пен поморщился. - Я уже много лет убиваю обычных мух, и пока что их полчища не понесли ни малейшего урона. Более того, откуда бы ни пришли эти злобные твари из племен западных русиллов, они, вероятно, все еще там. До тех пор, пока западные русиллы будут давить на восточных, а восточные - на границы Сидонии, Грабята и южных стран, они обязательно появятся снова.
   - Давайте молиться, чтобы их не было долго, - вздохнул Ред. Пен издал одобрительный возглас, скорее в надежде, чем в вере.
   Через дверь кабинета Пена, открытую, чтобы хоть как-то справиться с жарой этого раннего осеннего дня, из атриума донеслись звуки, которые издавала Лин с приходом посетителя. - Это важно, - сказал Пен, - но на самом деле я пригласил вас сюда не для того, чтобы поговорить об этом сегодня. А вот и еще один мой гость.
   Пен поднялся, чтобы поприветствовать ученого Даброу, когда Лин проводила его в кабинет. Даброу с большим интересом огляделся. - Ха. Похоже, это настоящее логово ученого.
   Пен ухмыльнулся. - Я бы извинился за беспорядок, но ни в малейшей степени не жалею о нем. Вот, садитесь, садитесь. - Пен освободил стул от свитков и придвинул его поближе к Реду.
   Двое мужчин обменялись тем, что, как был уверен Пен, было имитацией военного приветствия. - Рад снова видеть вас, - сказал Ред, и, - Я вас тоже, - ответил Даброу. Последовала короткая дружеская пауза, пока Лин не принесла кувшин остывшего чая и тарелку с пирожными, завитыми спиралью и посыпанными специями. Даброу, казалось, счел их изысканность несколько настораживающей, и, поглощая их, сидел на стуле более осторожно.
   - Итак. - Пен сделал глоток чая и откашлялся. - Я думал об этом некоторое время. И пришел к выводу, что мастер Ред был бы идеальным кандидатом на то, чтобы принять демона ученого Даброу после его смерти и, таким образом, стать следующим волшебником-целителем Орбаса.
   Ред издал удивленный звук.
   Даброу казался менее смущенным. - Не смотрите на меня так, молодой человек. Всем нам когда-нибудь приходится умирать. И я был бы рад узнать, что оставляю Маску в таких хороших руках.
   - Но... вам пришлось бы умереть.
   - Да, это работает вот так. Есть несколько причин, по которым квадренцы называют нас храмовыми волшебниками-некромантами. Имейте в виду, я не стал бы добровольно уходить раньше времени.
   - Вы и я, - Пен кивнул Даброу, - оба приобрели наших демонов случайно, хотя и не обязательно по ошибке. Получение одного из них запланированным образом, несомненно, кажется гораздо более странным событием, когда волшебник-даритель не посторонний человек. - Пен повернулся к Реду. - Потому что вы получили бы не просто Маску. По сути, если бы передача прошла успешно, вас до конца жизни преследовал бы образ, неотличимый от призрака Даброу. А человеческие образы разговаривают с вами.
   - Маска общается, - возразил Даброу. - По-своему.
   Пен махнул рукой в знак согласия.
   - Это не из-за его разобщенной души? - с беспокойством спросил Ред. - Отрезанной от своего бога?
   - Нет, обычно нет. Хотя при некоторых неудачных передачах - ну, это относится к техническим нюансам, которые не должны нас задерживать. У нас будет достаточно времени, чтобы узнать обо всем этом позже. Мне никогда не нравился термин "образ", обозначающий форму, которую демон принимает в жизни своего наездника, потому что это, казалось бы, подразумевает что-то статичное. Внутри вас демон все еще живет, растет, учится и меняется, и передаст все эти воспоминания своему следующему наезднику. После нескольких перевоплощений демон становится чем-то вроде слоеного пирога. Под десятью женщинами, которые составляют Дез, все еще живы та первая дикая кобыла и львица, которая убила ее. Время от времени они посылают мне странные сны.
   Даброу кивнул. - Иногда я ощущаю небольшие фрагменты от ласки и перепела, хотя Маска дает больше. Собачьи сны не очень красочны, но пахнут они потрясающе. - Губы Даброу искривились. - Я понятия не имею, на что были бы похожи сны Даброу, хотя я никому другому не пожелал бы таких же, как у меня. Полагаю, в конечном итоге вы узнаете обо мне больше, чем когда-либо знали моя жена или мать. Как любой, кто унаследует моего демона. Может быть, когда ваша душа отойдет к вашему богу, вам будет наплевать на смущение.
   - Думаю, что в этот момент души-доноры оказываются в более обширном и странном мире, который может их поглотить, - согласился Пенрик. - Реципиенту действительно нужно преодолеть шок от близости. - Дез хихикнула. Он сухо спросил ее, хочешь что-нибудь добавить с точки зрения своего опыта?
   Нет, продолжай, сказала она. Пока у тебя все хорошо получается. Но - слоеный пирог, правда?
   Можно придумать и менее привлекательные метафоры, но я пытаюсь донести идею до Реда.
   Торговец демонами? Торгующий пирожными со вкусом демонов, а, понятно.
   Остановка. Ты заставишь меня рассмеяться, и тогда бедняга Ред еще больше запутается.
   Она снова принялась самодовольно наблюдать.
   - У вас есть время подумать об этом, - сказал Пен Реду. - Может быть, годы.
   Даброу посмотрел на свои узловатые руки, покрытые пигментными пятнами. - А может, и нет, а?
   Пен склонил голову в знак согласия. - Сегодняшний день был бы просто декларацией о намерениях, предварительным контрактом.
   - Что-то вроде своеобразной помолвки? - спросил Ред, что заставило Даброу, поднесшего к губам пирожное, фыркнуть от смеха, а затем откашляться от крошек. Он взял себя в руки, сделав глоток чая.
   Вы даже не представляете, - подумал Пен. - Скорее, помолвка с одной стороны, завещание с другой. Но есть и другие шансы. Может случиться так, что какой-нибудь другой храмовый демон станет доступен первым. Или, не дай бог, этот может потеряться. Хотя... белый бог - бог случайностей, хороших и плохих. Если Он одобряет, у него есть неожиданные способы помочь тому, что происходит. - Пен украдкой потер тыльную сторону левой ладони. - Иногда очень тонко. - А иногда и не очень.
   - Потребуется много теологических исследований, - продолжил Пен, - что, я сомневаюсь, пугает вас. И храмовые клятвы, которые дополняют все остальные. В том числе и военные, но если вы решите продолжить работу в качестве военного целителя, с этим не возникнет никаких проблем. Вы уже умеете находить баланс между присягой Матери и присягой Орбасу. У вас действительно есть призвание в ее ремесле.
   - Это кажется очень прямым решением проблемы нехватки волшебников-целителей, на которую я жаловался, - печально сказал Ред.
   - Это решение единственное, насколько я знаю, - сказал Пен. - С белым богом учишься быть осторожным в своих молитвах.
   Ред рассмеялся. - Похоже на то. - Он отставил свой чай, перевел дыхание, повернулся к Даброу и протянул ему руку. - Что ж, ученый Даброу. Если это так, то я хотел бы попробовать это.
   Морщинистое лицо Даброу расплылось в улыбке, когда он ответил рукопожатием. - Мастер Ред. С божьей помощью, я тоже должен это сделать.
   Воспоминание о мгновении, проведенном на весенней обочине дороги в кантоне, всплыло в памяти Пена, странным образом удвоившись. Позвольте мне помочь вам в вашей нужде, и Принято. Тогда он гораздо меньше, чем Ред, представлял, в какой широкий новый мир он попадает.
   Да, не представлял, согласилась Дез. У меня было гораздо меньше, чем я думала. Но, думаю, нас обоих охранял еще Кто-то.
   И до сих пор у нас все было хорошо, не так ли, Дез?
   Да.
   Если на то будет воля белого бога, - искренне молился Пен.
  
  
  
  
  
   Copyright Н.П. Фурзиков. Перевод, аннотация. 2026.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"