Аннотация: Эта книга - обо мне, реальной жизни моих родителей и истории далёких предков, написана по воспоминаниям и документам. Часть вторая - о моих родителях до моего появления.
СИЖУ И ВСПОМИНАЮ
Часть 2
МОИ РОДИТЕЛИ
МОЯ МАМА
Первые воспоминания
Моя мама - Нелла Григорьевна Колодеж родилась 1 декабря 1936 года в городе Виннице в Украине. Разумеется, как именно она родилась, она не помнит. Просто знает об этом по своим паспортным данным и рассказам мамы.
Её мама, моя бабушка, Нина Филипповна Шуклина родилась 26 января 1917 года и жила со своими родителями в посёлке Буды Харьковской области. Папа - Колодеж Григорий Аронович родился 2 сентября 1913 года в селе Полонном Хмельницкой области. В разные годы административные границы областей менялись, поэтому село Полонное относилось то к Хмельницкой, то к Винницкой области.
Когда Нине было всего 17 лет, то есть в 1934 году, она познакомилась в Киеве с молодым офицером, который приехал к своему другу Акаловскому, мужу старшей Нининой сестры Любы. Почти сразу же возникла любовь, и они поженились. Сначала жили в Харькове, затем в Виннице, где в первый день зимы 1936 года родилась их первая дочка Неллочка.
Из Винницы всего через три месяца после её рождения, семья переехали в Рыбинск Ярославской области, где родилась мамина сестра Ветта. Это было одно из первых осознанных воспоминаний Неллы. Когда Ветту принесли, всё внимание родителей перешло только к ней, а о Неллочке как будто забыли... Это было очень обидно. И её кроватку теперь отдали сестричке. А для неё на ночь ставили раскладушку, которая помещалась в проходе между шкафом и тумбочкой. Знаете, как страшно засыпать рядом с огромным зеркалом во всю дверцу шкафа?!...
У Неллочки после дифтерита проявилось сильное косоглазие. Чтобы заглянуть в чашку или тарелку, ей приходилось, стоя на стуле, поворачивать голову боком. А ещё перегородка между носом и горлом практически исчезла. Когда она ела, еда выливалась через нос. Пришлось ездить к профессору в Москву. Там они на несколько дней останавливались у маминого брата дяди Жоры и его жены Ольги. Туда же приехала и бабушка Мария, Маня. Неллочка помнит, как читала бабушке Марии книгу. На самом деле, читать она ещё не умела, но знала книжку наизусть и в нужных местах переворачивала страницы. Бабушка подумала, что трёхлетняя Неллочка уже умеет читать.
Московский профессор сказал, что надо подождать до семи лет и, возможно, косоглазие исправится. А есть надо учиться так, без перегородки.
Вскоре из Рыбинска папу перевели в Киев и назначили комсоргом военного училища.
Папа всегда ходил в военной форме. Нелла помнит, как он, сидя за столом, кормил её кашей сразу двумя ложками. А ещё каждое утро, умываясь, он пел песенку из кинофильма "Волга-Волга":
Удивительный вопрос: почему я водовоз?
Потому что без воды и не туды, и не сюды!
Жили они тогда в маленькой комнатке коммунальной квартиры - Неллочка, Ветточка и их родители. Кровать мамы и папы стояла под окном. Вдоль одной стены расположился большой шкаф с зеркалом во всю дверцу, а напротив него - стол с парой стульев и тумбочка с игрушками. Недалеко от входа стояла кроватка Ветточки, а для Неллочки на ночь ставили раскладушку, опять напротив шкафа с зеркальной дверцей. Где-то был коридор, кухня, санузел и комнаты соседей, но Неллочка, разумеется, ничего этого не помнит, вся квартира для неё замыкалась в их единственной комнатке и в комнатушке няни.
Няня - сельская девчонка Верка лет пятнадцати, которая постоянно возилась с детьми, когда родители были на работе - жила в подвальной комнатушке. В её комнатке сбоку от входа стояла её кровать, а рядом с ней - ещё одна, на которой дети спали вдвоём днём. Верка готовила еду, и самым любимым блюдом Неллочки была жареная яичница с колбасой.
Самыми любимыми игрушками у неё была кукольная посудка. На тумбочке, застелённой салфеткой, было выставлено её главное сокровище - фарфоровый кукольный сервиз и фарфоровая статуэтка лежащего барашка.
Мама помнит сон, связанный с этим барашком: она стоит на берегу моря, море слегка волнуется, и на каждой волне качается по одному фарфоровому барашку, такому же, как тот, который лежал на тумбочке...
Родители перед этим рассказывали о море и говорили, что на волнах получаются барашки. В её представлении морские "барашки" стали фарфоровыми.
А ещё она помнит очень страшный чёрный ход. Там было всегда темно, но именно через него можно было попасть во двор, куда Верка выпускала её гулять. Чтобы вернуться домой, Неллочка стучала камушками в окно Верки, и та выходила её встречать, чтобы провести через этот чёрный ход.
А ещё она помнит первый в своей жизни праздник - 1 мая. К ним в гости тогда пришёл один из её двоюродных братьев Миша, которому было уже лет десять. Он украсил коляску, в которой вместе сидели Ветточка и Неллочка, множеством надутых воздушных шариков и так все вместе они пошли на демонстрацию. С тех пор шарики всегда были для неё олицетворением праздника.
Неллочка и Ветточка очень любили взрослого Мишу, который с ними играл. Неллочка даже сказала однажды:
- Когда я вырасту и выйду замуж, у меня родится сын и я назову его Миша.
Начало войны.
Каждое лето всё училище вместе с курсантами, офицерами и их семьями выезжало в лагеря, находившиеся в селе Капитоновка под Киевом. Так было и летом 1941 года. В начале июня вся семья вместе с домработницей Веркой выехала в лагерь. Семьи офицеров расселялись по небольшим
домикам.
В соседнем домике поселилась семья генерала Сабурова. Четырёхлетняя Нелла ходила к ним в гости, и Сабуров учил её определять по часам время.
Через несколько дней после приезда в Капитоновку Нелла увидела, что солдаты делают ограждение из колючей проволоки и спросила у домработницы:
- Верка, а что это они делают?
- Увидишь. Завтра здесь будут валяться убитые.
Нелла не помнит, спрашивала ли у неё, почему так будет, а на рассвете проснулась от канонады. Она повернула голову к кровати родителей и спросила:
- Мама, это что, война?
Действительно, так началась война, немцы бомбили Киев...
Пришлось срочно возвращаться домой, в Киев, готовиться к эвакуации.
Нелле было всего 4 с половиной года, поэтому всего она запомнить не смогла. Помнит, как они с мамой и двухлетней Веттой уже в Киеве пришли в гости к маминой сестре тёте Любе. И тут началась бомбёжка. Тётя Люба схватила круглую буханку хлеба, и они все вместе с её детьми Светой и Валерой, которым было 3,5 и 1,5 года, побежали в бомбоубежище.
Ещё помнит, как папа пришёл из части, где он теперь постоянно находился, провожать их в эвакуацию. В эвакуацию они отправились 5 июля, прожив в военном Киеве всего около двух недель. Маме Нине разрешили взять с собой небольшой чемоданчик вещей, ведь они уезжали ненадолго.
Любимый Неллочкин фарфоровый сервизик остался стоять на тумбочке, а чтобы папа не очень по ней скучал, она оставила ему свою подушечку-думку. На улице было очень страшно - в небе висели огромные дирижабли. В эвакуацию отправились двадцати четырёхлетняя мама с двумя детьми четырёх с половиной и двух лет, и пятнадцатилетняя домработница Верка.
Сначала пришлось ехать в автобусе. Мама Нина рассказывала, что там у них украли единственный чемоданчик с вещами, но потом поднялся переполох и кто-то его вернул. Затем ехали на поезде в вагоне-теплушке. Народу в нём было так много, что детей к импровизированному туалету - месту сцепки вагонов, передавали по рукам через головы. В пути были остановки и пересадки в городе Молотов (Пермь), городе Куйбышев (Самара), пока не приехали в конечный пункт назначения - село Борское Борского района Куйбышевской области.
Жизнь в эвакуации.
Мама снова работала машинисткой в военном училище, готовящем офицеров для нашей армии. Её стол стоял в большом кабинете, а напротив неё сидел старший лейтенант Гапонов, который с первого дня просто не сводил с неё глаз. Это маму очень возмущало. Он сразу же в неё влюбился и постоянно ухаживал за ней. Однажды он пришёл к ним домой, а маленькая Ветточка бросилась к нему с криком:
- Папочка! Папочка! - Человека в форме она приняла за родного папу.
Верка сидела с детьми, пока ей не исполнилось 16 лет и она не вышла замуж. Сначала вместе с мужем они жили тут же, в углу за печкой, а потом переехали.
Теперь маленькие дети оставались дома одни. По утрам, уходя на работу, мама оставляла им по куску хлеба, а к её приходу Неллочка должна была сама начистить картошку. Ножа она боялась, поэтому чистила её осколком стёклышка, который нашла во дворе. Здесь они узнали, что такое голод.
Детей во дворе было очень много, все вместе играли и постоянно искали что-нибудь съедобное. Этим съедобным иногда были цветочки кашки, ягоды паслёна и ещё какие-то дикие ягодки, а также спрятанные курами в дровах яйца, которые на жаре становились варёными. Ещё они любили бегать босиком по очень мягкой дорожной пыли.
Где-то за селом маме дали небольшой огород, на котором она стала выращивать овощи. Однажды мама положила на подоконник дозревать зелёные помидоры. К окну подошёл дворовый козёл Борька, которого все дети очень боялись, потому что он за ними гонялся. Ветта побоялась отогнать его от окна, и он съел все помидоры. А досталось за него Ветте, ведь она ещё не могла объяснить маме, что не виновата, что это не она всё съела.
Однажды мама дала детям бутерброды с горчицей. Ветта съела свой бутерброд очень быстро и стала просить Неллин, но та не давала. Тогда она взяла тяпку, которой рубят мясо, замахнулась и стукнула сестру по лбу. Наверное, Нелла потеряла сознание, потому что дальше ничего не помнила. Помнила только, как потом гордо сидела с перевязанной головой на куче дров в окружении других детей - раненная!
Папа Гриша старался писать каждый день, но письма доходили не всегда. В этом же дворе жила гадалка, которая предсказывала события. Однажды она сказала маме, что сегодня она получит письмо. Мама пришла домой, а хозяйка, у которой они снимали комнату, сказала, что письмо уже пришло. За это известие мама отнесла гадалке что-то из еды. Все письма мама сохранила до конца своих дней. Они и сейчас хранятся у Виолетты.
Тогда же папа написал: "Если я погибну, ты не оставайся одна. Выходи замуж, чтобы вырастить наших девочек".
А затем пришло казённое письмо, сообщавшее о том, что папа погиб. Но Нелла никогда этому не верила. Всё детство она ждала его, надеясь, что он ранен, без памяти, но когда-нибудь к ним вернётся. А Ветта его совсем не помнит...
Мама Нина завела поросёнка Машку. Нелла с Веттой её очень любили, она была совсем маленькая и смешная. Игрушек никаких у них не было, и они играли с Машкой. А ещё мама сделала им тряпочных кукол. Становилось совсем туго, дети голодали.
Следуя завещанию своего любимого мужа Григория, тут же, в Борском, мама ответила на ухаживания преподавателя цикла физкультуры военного училища Гапонова Виталия Семёновича, Нелла папой его не называла, не верила, что её папа Гриша погиб и всё время его ждала. А маленькая Ветта, совсем не помнящая папу Гришу, сразу же приняла папу Виталия.
Девочки помнят, как они все, уже вчетвером, ходили на огород, мама с Виталием Семёновичем, папой Виталием, как его называла Ветта, пропалывали траву, а девочки из этой травы соорудили себе кресла и очень уютно в них устроились. А потом началась гроза, было очень страшно, но их пустили в свой шалаш сторожа, охранявшие огороды.
Однажды на празднике, когда все сидели за столом, соседка дала маленькой Ветте немного водки. Та не знала, что это такое и выпила. И почти сразу же опьянела, начала баловаться и капризничать, а её за это выставили в тёмный коридор. Нелла очень разозлилась - сами напоили, а потом наказывают! Она демонстративно встала, решительно вышла в коридор, взяла Ветту за руку и привела в комнату, сердито и осуждающе посмотрев на всех присутствующих. Наказывать и выгонять Ветту больше никто не стал.
Затем училище перевели в Молотов (Пермь). В это время уже освободили Харьков, в котором жила семья Виталия Семёновича. Мама с папой Виталием решили расстаться. Виталий Семёнович поехал в Харьков, чтобы перевести свою жену и сына в Молотов. Но жена, зная о его новой семье, ехать в Молотов отказалась. Они развелись, и папа Виталий вернулся навсегда. В Молотов они поехали уже законной новой семьёй.
Перед отъездом из Борского трёхмесячного поросёнка Машку пришлось зарезать, сделав из неё колбасу, которую залили в кастрюльке жиром. Вещи в Молотов отправили багажом, а самое дорогое - кастрюлю с колбасой везли с собой. Как ни хотелось есть, Нелла с Веттой не смогли съесть ни кусочка этой колбасы, так сильно они любили Машку. А всю остальную еду, отправленную с багажом, у них украли, вырезав из тюка.
В Молотове все жёны офицеров с детьми жили в одной огромной комнате, на каждую семью было выделено всего по
одной кровати.
После Молотова училище перевели в Куйбышев (Самара). Сначала они поселились в комнате хозяйки, сын которой воевал на фронте. Детей устроили в садик, но Неллочка в него почти не ходила, так как часто болела. В садике детей кормили. Если кто-то вёл себя очень хорошо, его могли посадить за отдельный столик, украшенный флажками, и дать ещё одну порцию.
Все дети голодали, а дети воспитательницы, уже потом, после войны, в Пионерском Калининградской области, рассказывали, что им некуда было девать деньги и поэтому их семья покупала ковры. Нелла не стала напоминать, что они вместе ходили в садик. С такими людьми она не разговаривала.
В Куйбышеве девочки устраивали импровизированную сцену во дворе и разыгрывали свои первые спектакли.
Когда с фронта вернулся сын хозяйки, семье пришлось освободить его комнату и перейти жить на баржу, где они жили в каюте с обледеневшими стенами.
Нелла заболела плевритом, её положили в больницу. Папа Виталий из своего пайка передавал для неё масло, но его воровали медсёстры. Тогда мама Нина решила отвезти детей к своей маме, к бабушке Марии в Буды Харьковской области.
13 ноября 1944 года ей дали пропуск-разрешение на поездку к бабушке в Буды с временным проживанием в Москве, Киеве, селе Буды Харьковской области и с возвращением в город Куйбышев сроком по 13 декабря 1944 года. Цель поездки - по семейным обстоятельствам. Таким образом, эвакуация для Неллы и Ветты закончилась.
Возвращение.
Жить в освобождённой Украине было непросто. Голодали все. Нелле уже было семь лет, а Ветте почти пять. Бабушка Маня варила суп с лебедой. Очень помогали родственники из Харькова - тётя Фрида и дядя Коля. Ветта от голода опухла и совсем отказалась есть. Бабушка Маня и её сестра бабушка Таня держали её за руки и кормили насильно.
В обязанности Неллы и Ветты входило ходить примерно за два километра от дома за хлебом. Хлеба давали всего по 200 грамм на человека, а в очереди приходилось простаивать иногда по целому дню, потому что было неизвестно, когда хлеб привезут. По дороге, которая шла вдоль железнодорожного полотна, они собирали кусочки рассыпавшегося с поездов угля - ведь надо было чем-то топить дом. На обратном пути заходили в дом к дедушкиной сестре, всё ещё работавшей в колхозе, а потому имевшей больше продуктов. Зная, что они голодают, та всегда их чем-нибудь угощала - то козьим молоком, то очень вкусными пирогами с фасолью...
Однажды бабушка заморозила девочкам по яблочку, а потом дала, как конфетки. Оттаявшие яблочки были очень сладкими.
Самой светлой и прекрасной мечтой тогда для них была такая:
- Вот закончится эта война, жизнь станет очень хорошей.
- Да, и можно будет сколько угодно есть картошки!
- С луком! Лука тоже будет сколько угодно!
Однажды мама прислала из Куйбышева посылку. На почту за ней надо было идти в другой посёлок, очень далеко. Нелла пошла вместе с бабушкой. Целый день они шли туда и обратно совершенно голодные, даже утром ничего не ели. Как раз была Пасха. Нелла сказала бабушке:
- Вот видишь, надо поститься перед Пасхой до первой звёздочки, а мы как раз голодные. А вот придём домой и что-
то поедим!
В посылке оказалась вермишель - сказочное богатство. Она была даже не жёлтой, а какой-то серой. Бабушка сразу же сварила девочкам целую кастрюлю вермишели просто на воде, без масла, без ничего. Они съели и сказали:
- Ещё!
Бабушка не смогла отказать, сварила ещё, потом ещё. В этот день они впервые наелись.
Однажды тётя Фрида (жена Николая Шуклина, одного из братьев мамы) привезла полведра солёной кильки - этого счастья хватило надолго.
Дядя Коля попал в плен к немцам. За это его после освобождения отправили в советский лагерь, расположенный на каком-то из северных островов. Он бежал из него четыре раза и четыре раза его возвращали назад. Но потом всё же отпустили.
Последствия голода и холода, пережитых в Молотове и Куйбышеве, отразились на здоровье Неллы, начались проблемы с лёгкими. Тётя Роза, папина сестра, преподававшая в Харькове музыку, имела много знакомых врачей и постоянно возила Неллу по больницам, предотвращая от туберкулёза.
На лето все родственники свозили своих детей к бабушке. Собиралась разновозрастная орава из девяти-десяти человек. Хорошо, что у бабушки был большой фруктовый сад, и все дети там отъедались фруктами. Тётя Роза, сестра погибшего папы, умела из ничего приготовить очень вкусные блюда и даже пироги. Она делала кабачковую икру, варила варенье из фруктов, собранных в саду. Так им удалось пережить лето и даже пойти в школу.
В школу все дети ходили с сумками от противогазов. Но однажды на чердаке Нелла нашла старый кожаный портфель. Он был совсем потёртый и краска с него слезла. Нелла сама его зашила и гордо ходила в школу с настоящим портфелем.
Ещё они нашли очень интересную книжку - "История ветхого завета". Это была мамина книжка, и читали её девочки, как сказки. Самую любимую книжку они хотели забрать с собой, когда уезжали от бабушки, но постеснялись попросить. А через год, когда они снова приехали к бабушке и дедушке, эта книжка уже висела в туалете с выдернутыми страницами... Зато тётя Таня привозила журналы "Всемирный следопыт", которыми все зачитывались.
В саду росла старая вишня. Дети залазили на дерево и ели вишни, заедая их хлебом.
А однажды они нашли клад! Все дети тогда делали "секретики" - вырывали в земле ямку, обкладывали её фольгой или стёклышками, укладывали в ней какие-то бусинки и цветочки, чтобы было красиво, потом перекрывали всё стёклышком и засыпали землёй. Если помнили, где именно устроили такой "секретик", то время от времени осторожно раскапывали его и смотрели через стекло на свои сокровища. И вот однажды, раскапывая ямку для очередного секретика, они нашли ещё довоенный секретик Игоря - там был закопан игрушечный паровозик с вагончиками.
Все дети устроили "лесопилку", возили на этом поезде "дрова" - маленькие щепочки. Но пришёл уже четырнадцатилетний Игорь и всю эту лесопилку растоптал. Он вообще был непослушным. Нелла помнит, как дедушка писал письмо его родителям, чтобы они его забрали, потому что он не слушается и плохо себя ведёт.
С фронта всё чаще шли поезда с солдатами. Они останавливались возле дома и стояли иногда по нескольку часов. Однажды солдаты угостили девочек сахаром - два кулёчка, свёрнутых из газеты, а в них коричневые кристаллы сахара...
Послевоенные путешествия.
Когда Нелла ещё училась в первом классе, мама снова забрала детей в Куйбышев. Война гремела где-то далеко на западе, наша страна уже была освобождена. В школе дополнительно к карточкам давали по 100 граммов хлеба. Жить стало легче и веселей.
В мае мама и Виталий Семёнович поехали работать в пионерский лагерь-санаторий, и взяли на лето детей с собой. Кормили там очень хорошо. Там даже давали манную кашу, политую шоколадом. А ещё сметану в стакане. Если её сбивать, получалось масло.
Маме выдали кусок парашютного шёлка и она пошила дочкам нарядные белые платьица. В этих платьицах их и сфотографировали.
9 мая папа и мама репетировали с детьми лагеря физкультурный номер. В моде тогда были так называемые "пирамиды" из людей. Одни стояли кругом, другие взбирались им на плечи, поддерживая друг друга, а на самом верху этой пирамиды стояла самая маленькая спортсменка - Неллочка. И вдруг кто-то пришёл и сообщил, что война окончена и наступила Победа. Был большой праздник и девочки нарядились в свои белые шёлковые платьица. Через несколько дней Неллочка постирала своё платьице и повесила его сушить на балконе. Платье кто-то украл, а мама Неллочку ругала.
После победы в Киев они не вернулись, в своей квартире больше никогда не были, но Нелла всю жизнь помнила об оставленных там фарфоровой кукольной посудке и барашке, а также о своей вышитой подушечке-думке, оставленной для папы...
Так как родители были военными, семья часто переезжала. Первый класс Нелла заканчивала в Куйбышеве. В школе иногда устраивали кукольный театр. В такие дни Нелла брала с собой Ветту и та тихо сидела все уроки до самого представления. Больше никто своих младших братьев и сестёр в школу не приводил, но как Нелла могла оставить свою сестричку без театра?!
После войны все ходили обутыми во что попало, а маме однажды удалось купить Нелле красивые туфельки. Туфельки оказались малы, но Нелла маме не призналась. Ходить в них было очень больно, но зато красиво.
По совету своего мужа Виталия мама стала ходить на гимнастику. Гимнастикой занимались девочки до 16 лет, а маме Нине тогда уже было 27. Но маленькая, всего 1,50 метра ростом худенькая женщина выглядела не старше остальных. Каково же было их удивление, когда она привела на гимнастику двух своих дочерей - Неллочку и Ветточку. С тех пор дети тоже занимались гимнастикой.
В третий класс Нелла пошла в Будах у бабушки, Ветта пошла в первый. Затем Нелла с пятого по девятый классы, а Ветта с третьего по седьмой учились в Новоград-Волынской школе имени Леси Украинки. Ветте очень нравилась та школа. Однажды в школу должны были приехать писатели, и дети готовили альбом, посвящённый Лесе Украинке. Тогда Ветта впервые написала стихи, которые были помещены на первую страницу альбома. Начинались они так:
Люба Леся Украинка,
Мы пышаемось тобою....
Мама теперь работала учителем физкультуры в школе, а после уроков была тренером по гимнастике. Успехи мамы в гимнастике были очень хорошими, вскоре она начала участвовать в различных соревнованиях, стала мастером спорта, выезжала на соревнования в другие города.
Иногда Ветта вместо мамы проводила физкультуру перед всей школой, ей это очень нравилось. И Ветта, и Нелла под руководством тренера - своей мамы продолжали заниматься гимнастикой - Ветта с удовольствием, а Нелла не хотела быть гимнасткой, но не могла об этом сказать своей маме. Особенно страшно было делать упражнения на разновысотных брусьях - у Неллы было слабое зрение, и она
не всегда видела, куда перелетает, делая это наугад, а потому всё время боялась промазать и упасть. Поэтому больше всего ей нравились упражнения с лентой. Но несмотря на свой страх, Нелла принимала участие в школьных и городских соревнованиях и занимала призовые места.
А мама, которой уже было 34 года, продолжала заниматься гимнастикой и ездить на соревнования в другие города.
Так случилось, что и Ветта, и Нелла в Новоград-Волынске умудрились тонуть. Ветта купалась в реке и её затянуло в воронку. Какой-то дядька сумел её вытащить и откачать воду. Родителям Ветта об этом не призналась, но к воде было страшно подходить, и ещё целый месяц ей снились кошмары.
Как-то ученики двух параллельных классов, в одном из которых училась Нелла поехали на речку. Все поплыли на камень, а Нелла осталась на берегу. Подошли двое мальчишек из параллельного класса и спросили:
- А ты чего не плывёшь?
- А я плавать не умею.
- Совсем не умеешь?
- Чуть-чуть.
- Тогда давай мы будем плыть по краям, а ты - в центре.
Так и поплыли. Очень хорошо поплыли. А когда доплыли до камня и Нелла начала на него залазить, другие мальчишки её столкнули. Пришлось плыть обратно. Но течение вынесло Неллу не к тому же месту, с которого она начала свой заплыв, а к другому. Здесь была яма и Нелла начала тонуть. Слава богу, те же мальчишки, которые её сопровождали, заметили это и вовремя вытянули её за волосы.
Затем семья переехали в рыбацкий посёлок Пионерское Калининградской области. Летом 1952 года, когда Нелла перешла в десятый класс, к ним приехала бабушка Маруся. Она собиралась ехать в Москву помогать своей дочке Любе и её семье переезжать в Харьков. Нелла поехала с ней. Ей дали огромный список, что нужно купить, но денег было очень мало. Нелла ходила по московским магазинам со списком, но купить ничего не могла. И всё же она привезла подарок Ветте - светлые бежевые туфельки. Но и Веттины туфельки оказались маловатыми. И Ветта тоже в этом не призналась. Ходить было очень больно, на всех пальцах были мозоли, а потом стали расти косточки.
Класс, в котором училась Нелла, состоял из шестнадцати человек, которых все учителя ужасно не любили. Ученики отвечали тем же. Они могли прямо на уроке есть морковку, сорванную на соседском огороде. Подумаешь, преступление! А вот биологичка - молоденькая и очень хорошая - их не притесняла: хотите - ешьте. Поэтому на её уроках есть не хотелось.
Нелла, с виду очень тихая, подговаривала остальных на разные каверзы и какие-то приключения. Однажды дети собрали деньги на радиолу, чтобы устраивать в школе танцы. Радиолу купили у уезжавшей вслед за военным мужем учительницы, а директриса забрала её себе и школьникам не давала. Тогда мама подговорила всех девчонок и мальчишек устроить танцы во дворе школы, где на первом этаже находилась квартира директрисы.
Один парень пришёл с баяном, все пели, хихикали, танцевали, шумели допоздна. Муж директорши выскочил и начал на них орать. На что старшеклассники ответили:
- Там наша радиола, Мы не уйдём, пока вы её не вернёте!
Кричал он долго, они продолжали шуметь и танцевать, пока не добились своего.
Ненавистному классу учителя отказались делать выпускной. Дети сами с родителями организовали его себе. Чтобы было уютно, как дома, предложили всем принести с собой подушечки. Взяла с собой подушечку и Нелла, чтобы было на чём сидеть. Вернулась домой очень поздно, а дверь в квартиру оказалась заперта. Она долго стучала, но никто не просыпался. Возле дверей соседки лежала стопка газет. Нелла подстелила их себе под дверью, подложила под голову подушечку и проспала до утра. Утром снова постучала - все проснулись и впустили её домой.
После школы
После школы Нелла вообще не знала, куда идти и что делать. Все говорили, что надо поступать в институт. Но в какой? Ей нравилось шить, поэтому она наобум выбрала Ленинградский институт текстильной промышленности, думала, что это связано с пошивом одежды.
Абитуриентов тогда расселяли по общежитиям. А возле общежития Нелла увидела афишу, на которой было написано, что сегодня празднуется День города и будет карнавал.
- Учтите, после одиннадцати я закрываю двери и никого в общежитие не пускаю! - Заявила вахтёрша.
- А как же карнавал? Ведь он только в десять начинается! - Удивилась Нелла.
- А вы сюда на карнавал приехали или поступать? - Вопросом на вопрос ответила вахтёрша.
Нелле стало очень стыдно, до этого вопроса она и предположить не могла, что карнавал можно пропустить ради более высокой цели.
В институт она не поступила, баллов не хватило. Хотя сочинение на тему творчества Некрасова написала лучше всех. Оказывается, что если бы её мама принесла документы о погибшем отце, Нелла могла бы поступить, как сирота погибшего фронтовика, но этого сделать никто не догадался. Пришлось встать на учёт в городскую комсомольскую организацию Пионерска. Там ей сказали:
- Поедешь в село! Будешь работать библиотекарем.
Нелла была в ужасе: из дому - куда-то! Но ведь это сказали в райкоме, разве можно ослушаться? Расстроенная пришла домой и рассказала маме.
- Никуда ты не поедешь! - Заявила мама. - И никого не слушай!
Больше никто ничего не говорил. Год она не просто сидела дома, а стала добытчицей. Ходила в лес с мамой за грибами - собирали опята, консервировали их на зиму.
Многие местные находили немецкие клады. Немцы, убегая, закапывали свою посуду, надеясь вернуться. Люди копали огороды и находили клады с домашней утварью - фарфоровая посуда, какие-то вещи. А ещё Нелла ездила на поезде в Светлогорск, целыми днями стояла в очереди на морозе, чтобы хоть что-нибудь купить и привезти домой: то томатный сок, то ещё какаю-то еду. Но она считала это своей обязанностью, разговаривала в очереди с бабульками, узнавала новости и каждый раз возвращалась домой с добычей.
Ветта в это время стала комсоргом в классе и научила всех делать стойку на руках. Делали девочки это в шароварах в коридоре на переменках, пока им не сказали, что это неприлично. Насколько закомплексованными тогда были учителя, если стойка на руках в спортивных шароварах считалась неприличной!
У Ветты выпускной был в школе, а потом весь класс пошёл к морю встречать рассвет.
Пока Нелла жила у родителей в Пионерском, она общалась с двумя подружками - Светой Кашириной и Томой Колесниковой. Те часто ходили в военное училище на танцы, а Нелла отказывалась, ссылаясь на то, что ей надо готовиться к институту. Перед тем, как ехать поступать в институт, Света и Тома сказали:
- Дай слово, что если поступишь, то пойдёшь на танцы!
- Да не поступлю я! Я уже пробовала!
- Но если поступишь, то пойдёшь!
Теперь Нелла поехала поступать поближе - в Калининград. Северный вокзал всё ещё был разрушен, поезд останавливался под землёй. Нелла хотела поступить не в институт, а в педагогический техникум, где готовили учителей начальных классов, но в этом году его закрыли. Пришлось поступать на физико-математический факультет Калининградского пединститута. На этот раз Нелла поступила.
На первую лекцию собрали весь поток, рассказывали о математике, о её красоте и загадках. Упомянули о теоремах, которые никто не может доказать. И тут один мальчик, что-то почёркав в своей тетради, вдруг поднял руку и сказал:
- А я доказал!
Доказательство проверили, а через несколько дней его забрали учиться в Москву.
Общежитие тоже оказалось полуразрушенным, не все части здания были восстановлены. Комнаты в общежитии были большими, рассчитанными на семь-восемь человек. Заселившись в комнату и оказавшись самой старшей из студенток, Нелла стала вводить свои порядки. С первого же дня она заявила, что никакие мальчишки в их комнату входить не должны. Мальчишки пытались вломиться силой, но девчонки забаррикадировались. А потом сами сделали запор изнутри, чтобы никто не мог к ним войти. Через некоторое время те самые мальчишки стали относиться к ним с большим уважением, приняв во внимание их принципиальность.
Так было и в колхозе, куда их послали собирать картошку. Здесь всю группу - 25 человек - поселили в большой комнате. Спать надо было на деревянных нарах с соломенными матрасами и такими же подушками. Местные мальчишки тоже сразу же пришли "знакомиться", но девочки забаррикадировали двери нарами. Тогда мальчишки, чтобы девочки не могли выйти из комнаты, заплели её окна проволокой. Но девочки потом всё же вышли в двери.
В этом же здании жила семья местных колхозников. Женщине привозили картошку и мясо, чтобы она готовила девочкам еду. Мяса Нелла не видела, но суп был на бульоне.
За работу на поле денег не обещали, но сказали, что расплатятся картошкой. По тем временам это было не плохо. Но когда пришло время уезжать, бригадир напился и с девочками никто не рассчитался. Так, проработав в колхозе почти месяц задаром, девочки и поехали в Калининград.
Нелла и Виктор
А когда Нелла на выходные приехала в Пионерское, пришлось идти на танцы. В первый же день она познакомилась с моим будущим папой - Виктором Цимбалюком, своим ровесником, перешедшим уже на четвёртый курс училища.
Знакомство произошло совершенно случайно. Виктор тоже никогда не ходил на танцы, а всё свободное время читал. Так случилось, что в тот день он проспорил кому-то, и по условиям спора должен был пойти на танцы. Девчонки танцевали, а мама танцевать не хотела. Не танцевал и восемнадцатилетний курсант-морячок, сказавший девчонкам, что ему 24 года. Девчонки решили сваливать на него свои сумочки, когда их приглашали на танец, поэтому уйти он никак не мог. А после танцев хорошо воспитанный Виктор просто не мог не проводить девочек домой. Всех троих. Сначала дошли до дома Томы Колесниковой, потом до дома Неллы. Когда Виктор увидел, что осталась всего одна девочка, Света Каширина, к тому же заявившая, что она живёт совсем рядом, он, чтобы не оставаться с ней наедине, попрощался и вернулся в казарму. Девочки решили, что он провожал их только из-за Неллы.
С тех пор по выходным они стали ходить на танцы, а Виктор их каждый раз провожал. И каждый раз только до дома Неллы. Ведь он мог ходить и хорохориться с группой, но оставаться с кем-то наедине не мог. Так и получилось, что они с Неллой стали встречаться.
Летом училище снова перевели, на этот раз в город Выборг Ленинградской области. Пединститут, в котором училась Нелла, тоже перевели из Калининграда в Выборг. Теперь Нелла жила не в общежитии, а с родителями и ездить в другой город больше не надо было.
Незадолго до этого Нелла с Виктором поссорились и перестали встречаться. Мама Нина стала ходить на курсы кройки и шитья, а дома учила девочек всему, что узнала на этих курсах, поэтому все они умели прекрасно шить. Нелла пошила замечательное платье. В этом платье её увидела мамина подруга, работавшая фотографом. Она сфотографировала Неллу и поместила её портрет на выставке в доме офицеров.
Курсант четвёртого курса Виктор Цимбалюк, как и все переехавший вместе с училищем из Калининграда в Выборг, увидел этот портрет и написал стихи, в которых говорил, что
влюбился в него. Они снова стали встречаться.
А Нелла, учась в институте, продолжала заниматься гимнастикой и выступать в соревнованиях уже за институт.
Были в училище курсанты, которые тоже приметили Неллу, дочку подполковника и начальника кафедры. Один из них даже как-то завёл с Виктором серьёзный разговор:
- Уступи её мне. Она же тебе совсем не подходит! Она спортсменка и я спортсмен. У нас много общего! А у тебя что?
Но папа не уступил. Уже закончив училище, он продолжал с ней встречаться, а 30 декабря 1956 года двадцатилетний младший лейтенант морской авиации Виктор Демьянович Цимбалюк и двадцатилетняя студентка второго курса педагогического института Нелла Григорьевна Колодеж расписались.
Снова получилась военная семья, которая объездила Советский Союз от Ленинграда до Сочи и Симферополя, от Карпат до Забайкалья, объездила вдоль и поперёк Польшу и Германию, а на пенсию вышла в Одессе. За годы совместной жизни они вырастили двух дочерей - Галю и Марину, увидели как родился, рос и взрослел их единственный внук Сергей, а также правнук Игорь.
Сейчас (2026 год) моей маме 89 лет и она живёт в Полтаве, в соседнем с нашим доме.
МОЙ ПАПА
Довоенное детство
Мой папа, Цимбалюк Виктор Демьянович, оказался четвёртым из живых детей бабушки Тани и дедушки Демьяна. Как вы помните, я писала о том, что двое его старших братьев - Евгений и Валентин, которых он никогда не видел, умерли во время Голодомора в возрасте четырёх и трёх лет. Старшей сестре Тамаре было уже шесть лет, брату Коле - три, а брату Косте - один год.
И вот летом, 5 августа 1936 года в селе Кальня-Деряжня Хмельницкой области появился на свет Виктор. Но эта дата не точная. Во время войны все документы большой семьи сгорели, и бабушка восстанавливала метрики оставшихся восьми детей по памяти, иногда ошибаясь в числах. Согласно метрике, день рождения папы был 5 августа. Так мы его и праздновали всё время. Уже когда папа вышел на пенсию, к нему в Одессу приехала отдохнуть на море сестра Тамара. Узнав, что мы собираемся праздновать папин день рождения 5 августа, она заявила, что совершенно точно помнит, что он родился не пятого, а седьмого августа. Папа легко переключился на новую дату, и мы в дальнейшем стали отмечать его день рождения седьмого августа.
Со здоровьем папе не повезло. Он единственный из всех детей получил от бабушки все наследственные болезни Сухоруковых - ужасные головные боли и сильные носовые кровотечения. Кстати, из всех четырнадцати её внуков эту наследственность получила только я, а затем и мой сын.
Года в три Витя перестал расти и стал стремительно худеть. Пока родители были на работе, за малышами присматривала нянька - сельская девчонка лет десяти-одиннадцати. Отец решил подсмотреть за тем, как она управляется с детьми и обнаружил, что она просто заталкивала кашу в горло маленькому Вите. Система пищеварения была нарушена и вся еда транзитом выходила наружу. Няньку выгнали, и все её обязанности легли на плечи уже девятилетней Тамары. Её детство, и до того бывшее не радостным, закончилось окончательно. Витя стал есть нормально, набрал вес и снова стал расти, практически, как все. Но проблемы с желудком и кишечником у него всё же остались на всю жизнь. До самой смерти он мучился запорами, длящимися по неделям.
В пять лет у него что-то случилось с ногой. Мясо гнило до кости, в больнице сказали, что ногу спасти не удастся и её надо отрезать. Повозив сына по нескольким больницам в ближайших городах и получив такой же ответ, отец заявил:
- Ногу отрезать мы всегда успеем! А пока попробуем вылечить другим способом!
Это был очень жестокий способ. Напоив сына самогонкой вместо анестезии и привязав его к столу, ветеринар Демьян выжигал гниющие ткани серной кислотой. Выжигал до тех пор, пока не остались только здоровые.
- Были бы кости, а мясо нарастёт!
При этом кость под действием кислоты размягчилась. Чтобы она не деформировалась, он смастерил разборную деревянную систему на проволочках, которая надевалась на ногу и держала кость в правильном положении. Через некоторое время Витя уже мог ходить на костылях, а через год об этой операции напоминали только вмятины на коже, похожие на оспины. Нога полностью выздоровела. Настолько, что Виктор потом успешно прошёл медкомиссию и стал кадровым офицером. Хотя на правой икре на всю жизнь осталась россыпь этих ни для кого непонятных "оспин".
Когда у пятого ребёнка - Петра после перелома неправильно срослась рука и все врачи в один голос сказали, что рука не будет работать никогда, Демьян принялся за лечения и этого сына. Лечение началось с замеров, расчетов и изготовления специального приспособления с гирями. Заковав руку Пети в это приспособление, Демьян через сутки менял способ работы своего изобретения. В один день гири растягивали руку, разгибая её в сросшемся локтевом суставе, в другой - сжимали, заставляя сустав сгибаться обратно. Примерно за полгода таких "пыток" сустав разработался, и рука стала совершенно здоровой. Впоследствии Пётр стал инженером.
Вообще, папин отец часто лечил людей своими особыми методами. Так, уже после войны, в трепанации черепа соседской девчонки принимали участие почти все члены семьи. Ассистировала "хирургу" четырнадцатилетняя Тамара. Одиннадцатилетний Николай и девятилетний Константин рубили дрова, растапливали печь и поддерживали в ней огонь. Семилетний Пётр носил воду, а восьмилетний Виктор кипятил инструменты. Кстати, набор хирургических инструментов дореволюционного изготовления отец возил с собой всегда. Как и книги по медицине. Зачем они были нужны обыкновенному ветеринару? Мама Татьяна готовила бинты из простыней, а пятилетняя Надя сворачивала их в рулоны.
Обрив часть головы пациентки, Демьян сделал надрез на коже, просверлил в черепе дырку и что-то вырезал из мозга. Что именно? Виктор туда не заглядывал. Он вообще даже близко не подходил к столу. Просто потом это "что-то" Тамара бросила в печь вместе с окровавленными бинтами. Девчонка выжила и потом жила ещё довольно долго, даже не
вспоминая о болезни.
Война.
Как ни странно, немцы в жизни семьи Цимбалюков попадались не очень вредные. Слава богу, им не довелось встретиться с рашистами! Не знаю, в каком селе тогда жила папина семья, но, как всегда, квартира была при школе. Это было две-три комнаты с кухней и отдельным входом. Несколько немцев расселились в четырёх классных комнатах самой школы.
Папа рассказывал, как он, тогда ещё шестилетний ребёнок, "воевал" с фашистами.
- Была зима. Снегу выпало по колено. А туалет у нас был во дворе. Одна деревянная кабинка и для семьи, и для школы. Вечером, когда было уже совсем темно, мне захотелось в туалет по большому. По маленькому зимой обычно ходили на ведро. И вот я, надев на босу ногу валенки и накинув стёганый бушлат, побежал в туалет. Только справился со своими делами и начал натягивать штаны, как дверь дёрнул немец. Я испугался и затих. Немец дёргал дверь и что-то кричал по-немецки. Мне становилось всё страшней, и я старался даже не дышать. Потоптавшись минут с десять возле закрытой двери, немец отошёл в сторонку и присел за сараем. (Заметьте: не стал стрелять автоматной очередью по туалету, не стал выбивать дверь ногой, и даже не устраивал разборок после того, как опорожнился! Не то, что рашисты в войне 2022-2026 годов, которые только и умеют, что воевать с детьми, женщинами и другими мирными жителями!) А я в это время тихонечко открыл дверь и бросился в дом. Справившись со страхом, я рассказал своим братьям и сёстрам, как я смело, по-партизански, "воевал" с немцем!
Что делал во время оккупации их отец? Когда началась война, ему, отцу восьмерых детей, было всего сорок три года, но в армию его не забрали. Может просто не успели? Или учли его многодетность? Для немцев он не делал ничего. Он говорил, что совершенно не разбирается в медицине. Что умеет кое-как справляться с животными, и то не всегда удачно. А сам иногда по ночам куда-то уходил, прихватив свой дореволюционный хирургический набор...
Летом 1942 года родился последний сын в семье Цимбалюков - Юрий. У матери началось сильное кровотечение, которое врачи никак не могли остановить. (Опять же, заметьте: при немцах в оккупированных населённых пунктах продолжали работать медицинские учреждения для населения. Не то, что при рашистах в ХХI веке!) Поборовшись за её жизнь, они отпустили её умирать. Отец привёз её домой на телеге. Она была без сознания. Заставил детей принести со двора в дом ванну, в которой они купались летом во дворе, уложил туда почти мёртвую жену, залил водой и заставил детей следить за градусником, поддерживая температуру воды 28 градусов. А сам в это время готовил из каких-то трав зелье. Что это были за травы? Секрет так и остался не раскрытым.
На следующий день из больницы приехал врач с санитарами, чтобы забрать мёртвое тело. Каково же было их удивление, когда "усопшая" встретила их хлопотами у плиты и предложила свеже сваренного борща!
"Цыгане едут!"
Почти каждый год семья переезжала из одного села в другое. Каждый раз все пожитки укладывались на телегу, в неё запрягался конь, принадлежащий лично Демьяну Мартыновичу, мама с младшими тоже усаживались на телегу, а те, кто постарше, шли за ней пешком. Все смуглые, черноволосые, кучерявые...
Повозка подъезжала к школе, вся семья начинала разгружать вещи и заселяться в директорскую квартиру. Приехала новая директорша школы, а с ней и новый ветеринар.
Больше всего времени Витя проводил со старшими Колей и Костей и с младшим всего на год Петей. Если хоть кого-то обижал кто-нибудь из местных, все вчетвером потом выслеживали его, выжидали, пока он окажется один, и давали ему по заслугам, приговаривая:
- Запомни и другим скажи: Цимбалюков обижать нельзя!
Но и по одному они дрались отчаянно. Однажды вечером в дом пришёл один из соседей с парнем лет четырнадцати. У парня был расквашен нос и подбит глаз.
- Вот, посмотрите! Это ваш сделал!
Демьян Мартынович гаркнул:
- А ну, по росту становись!
Все мальчишки вышли в переднюю комнату и выстроились в шеренгу по росту.
- Который? - Коротко спросил отец и угрожающе посмотрел на самого старшего - тринадцатилетнего Колю.
- Вот этот! - Всхлипывая, указал пальцем побитый на маленького и худого десятилетнего Виктора.
Отец мальчишки крякнул. Его оболтус был на три года старше, на голову выше и раза в два шире.
- Точно этот? - Удивился Демьян Мартынович. - Может,
вон тот?
- Нет, этот! Ай!!! - Его отец отвесил ему звонкую оплеуху и потащил во двор.
Там, отвешивая побитому сыну тумаки, он приговаривал:
- Ты бы молчал, что такой шкет тебя победил! Стыдобища!!! Я-то думал, что это старший!... - Так с тумаками и оплеухами он и погнал своего сына домой.
Вообще-то, в те времена тумаки, оплеухи, битьё ремнём или розгами во всех семьях считались обычными методами воспитания. Даже мама Таня могла отвесить оплеуху любому из своих детей или огреть подвернувшимся под руку поленом. Отец на всё это смотрел сквозь пальцы, только одного трогать не разрешал:
- Виктора не бей! Из него выйдет или выдающийся человек, или большой лодырь.
Учиться в школе, где директорствует мама, было очень сложно. К своим она предъявляла повышенные требования. Поэтому уже с четвёртого класса Виктор переводился в школу, находящуюся иногда за несколько километров от своего села. В любой другой школе он был отличником, а в своей мог рассчитывать только на тройки.
Все Цимбалюки, как я уже говорила, были черноволосыми и кучерявыми. Один мальчишка постоянно дразнил Виктора за эти его волосы-пружины. Виктор переживал, а потом случайно узнал, что тот, оказывается, дразнил его от зависти, а сам по ночам пытался накручивать свои волосы на самодельные бигуди, но у него ничего не выходило.
Несмотря на интеллигентные должности, родители были вынуждены содержать хозяйство. Это были и птицы, и свиньи, и конь, и огород. Все обязанности были распределены между детьми. Надо было и в огороде поработать, и в ночное летом с конём ходить, и еду каждый день на десятерых приготовить, и постирать, и пошить, и посуду помыть... Мой папа говорил, что все эти работы выполняли все поровну. Но вот его сестра Надя рассказывала, что всё происходило несколько иначе. Виктор очень много читал, обладал феноменальной памятью и умел очень интересно рассказывать о прочитанном. Когда все начинали, например, чистить картошку, он тоже брал нож, садился в общий круг и начинал рассказывать. А когда он рассказывал, он не замечал, что нож в его руках перестаёт чистить картошку, а начинает выполнять совсем другую функцию, подчёркивая рассказ.
- Он рассказывает, ничего вокруг не замечая, а мы слушаем и делаем работу за него. - Рассказывала Надя.
Больше всего Виктор любил историю, особенно древние цивилизации. Однажды он делился прочитанным с какими-то мужиками:
- Вот не понимаю, почему, когда фараон решил объединить Северный и Южный Египты в единую страну, северный народ стал этому сопротивляться? Ведь это же так здорово - одно, единое, большое и сильное государство!
Один из мужиков спокойно спросил:
- А где хлеб выращивали?
- В Северном Египте.
- Вот тебе и ответ. Кому охота своим трудом кормить дармоедов?
Это был первый звоночек сомнений о целесообразности для народов возникновения больших империй и Советского Союза в частности.
Но тогда Виктор ещё верил и социалистической пропаганде, и идеям коммунизма, и правильности поступков комсомола. Так, например, где-то там наверху решили, что необходимо запретить людям ходить в украинских вышитых рубахах - вышиванках. Убрав традиционную одежду из повседневной жизни украинцев, власти, таким образом, надеялись оттеснить и другие украинские традиции на второй план. Комсомольцы-старшеклассники должны были стоять с утра на входе в школу и не впускать в неё тех, кто придёт в вышиванке. Посещение школы учениками резко снизилось. Когда Виктор задумался над этим, то понял, что у многих в те трудные послевоенные времена другой одежды просто не было. Где её было купить и за что? А вышиванки передавались по наследству из поколения в поколение и хранились в сундуках. Одни надевались каждый день, другие - только по праздникам. Если нельзя ходить в школу в вышиванке, то что, голыми приходить?
А в 1947 году снова наступил голод. Тамара уже училась в медицинском училище и с семьёй не жила. Надо было спасать семерых оставшихся детей, которым было 14, 12, 11, 10, 8, 7 и 5 лет. Виктор помнил, как они бегали и по селу, и по полям, и в лес в поисках еды. Находили какие-то корешки, птичьи яйца, ежей - всё это было съедобным. Мама пекла хлеб из травы, варила суп из чего-то непонятного, что просто не лезло в горло. Папа перед каждым приёмом пищи выстраивал всех детей в очередь, брал большую ложку и заставлял каждого выпить из неё самогонку - для аппетита, которую сам из чего-то гнал для медицинских целей. С тех пор Виктор не мог пить ничего спиртного до конца жизни. Зато этот голод пережили все!
Военное училище.
Когда папа заканчивал десятый класс, ему было всего 15 лет, потому что за один из учебных годов он умудрился пройти два класса. В село приехал агитатор от военно-морского училища и стал красочно расписывать, какая прекрасная судьба ожидает того, кто его закончит. Многие ему поверили, но поступать поехали всего трое. В их числе был и Виктор.
Летом 1952 года в Калининградское училище морской авиации из троих успешно сдал экзамены только он один. Двое его сотоварищей отправились домой. Заполняя бумаги о вступлении в училище, кто-то вдруг заметили, что ему ещё нет шестнадцати лет! Что делать? Если вернуться назад, то все подумают, что и он не сумел сдать экзамены... До его шестнадцатилетия оставалось меньше месяца. Был созван совет преподавателей.
Одни преподаватели подчёркивали его замечательное знание школьной программы, другие отмечали здоровье, ведь тогда, после военного и голодного детства не у всех оно было удовлетворительным. Начальник цикла физической подготовки подполковник Гапонов заметил его необыкновенную силу.
- Такой худой, но крепкий и жилистый! Он подтягивается на турнике, как настоящий спортсмен, мне как раз таких не хватает. Вы только посмотрите, сколько он отжал на силометре!
Действительно, его сила, согласно записям после силометра, занимала одну из высших позиций. На самом деле Виктор схитрил. В то время, как он сжимал пружину силометра, он делал резкое движение рукой вниз и незаметно стукал себя по бедру - удар на пружину приходился с двух сторон и результат показывался значительно большим. Но ведь этого никто не знал, поэтому было принято компромиссное решение, что он зачисляется в училище без присяги, а присягу сдаст отдельно, в августе, когда ему исполнится 16 лет.
В это же лето семья Цимбалюков переехала на новое место - Татьяну Сергеевну назначили директором средней школы No4 в городе Тернополе. К этому времени Тамара уже работала хирургической медсестрой в одной из больниц Тернополя, вышла замуж и родила сына Евгения. Коля и Костя учились в техникумах. С родителями осталась младшая половина детей - Петя, Надя, Шура и Юра.
Отправляясь в свой первый отпуск после окончания первого курса, Виктор в качестве самого дорогого подарка вёз две буханки хлеба. Каково было его удивление, когда приехав в Тернополь и выйдя с вокзала, он увидел на витринах магазинов хлеб и никаких очередей к ним! Голода уже не было.
В училище было неплохое питание и режим, голодавший раньше Виктор стал расти и вырос настолько, что к концу обучения на четвёртом курсе их роту называли "Ротой гончих
псов" - все в ней были высокими, поджарыми, быстрыми и сильными.
Но наследственные болезни никуда не делись. Если головные боли можно было перетерпеть, то носовые кровотечения скрывать не всегда удавалось, ведь они могли начаться прямо на лекции или во время физподготовки. Виктор сколько можно было скрывал это от начальства, но когда это не удавалось, его отправляли в госпиталь на лечение. Чего только с ним не делали! И прижигали слизистую, и отслаивали её, и чем-то кололи! Разумеется, ничто не помогало, а отказаться тогда было нельзя, это считалось бы симуляцией.
В одном из увольнений он познакомился с девушкой по имени Лариса, она ему даже понравилась, особенно её маленькие белые зубки, похожие на жемчуг. Об этом он писал в одном из своих юношеских стихотворений. Лариса жила в собственной квартире, где были её родители, неизвестно. У них была замечательная библиотека, что и привлекло любившего читать Виктора. Лариса училась в институте и разрешила приходить читать книги даже в её отсутствие. В те времена люди жили настолько бедно, что воры по квартирам почти не лазили. Многие люди прятали ключи от квартиры под половичком у двери. Даже мы уже в 1965 году тоже так делали.
Однажды Виктор пошёл в увольнение и отправился на квартиру Ларисы. Дома её не оказалось, но ключ, как всегда, был под ковриком. Виктор открыл квартиру, снова положил ключ под коврик, зашёл в коридор и захлопнул дверь. В комнате он выбрал какую-то книгу и принялся читать, сев за стол. Вдруг в замке повернулся ключ и в коридоре послышались голоса. Лариса пришла не одна, а с парнем. Виктор вскочил, схватил книгу и спрятался в шкафу, оставив для себя небольшую щель.
Вошедшая парочка сразу же упала на кровать и принялась целоваться. На пол полетела одежда. Не дожидаясь, пока начнётся "самое интересное", Виктор сорвал с вешалок ворох висевшей в шкафу одежды, прикрылся ним и, притворяясь застигнутым врасплох вором, бросился к двери. На лестнице он раскидал "украденную" одежду и выскочил на улицу.
Больше в увольнения Виктор не ходил, на училищные танцы тоже. Зачем, когда в училище и так есть замечательная библиотека? Всё свободное время он читал, иногда писал стихи. (Тетрадь с его курсантскими стихами в начале семидесятых годов я нашла на чердаке бабушкиной тернопольской квартиры).
Только один раз он что-то проспорил своим однокурсникам и вынужден был пойти на танцы, куда, тоже в первый раз, пришла Нелла Колодеж. Оба впервые пришли на танцы и сразу же нашли друг друга! Сначала они встречались в Калининграде, потом, когда училище перевели в Выборг, уже там.
Зимой 1956 года курсант Цимбалюк прямо на одной из лекций выступил с критикой политики Сталина. Это было неслыханно! Его сразу же посадили в каменный мешок Выборгской крепости. Там не было даже нар, было холодно, с каменных стен капала вода, свет в камеру не поступал, а в темноте по полу бегали крысы.
Есть ему не давали несколько дней. Затем вдруг почему-то стали кормить и вызывать на допросы. Расспрашивали о его позиции очень вежливо, не били. Основным и ежедневным вопросом было:
- А кто у тебя есть в Кремле? Какой-то родственник? Какой-то знакомый?
Виктор ничего не понимал. Зная о Сталинских репрессиях, об искусственном Голодоморе в Украине, о депортированных из Западной Украины тысячах людей, о массовых расстрелах и лагерях, он уже считал, что ему не жить. И вдруг, через несколько дней вежливых допросов, его освободили и восстановили в училище.
Оказывается, 25 февраля 1956 года Хрущёв выступил с трибуны ХХ съезда КПСС с критикой политики Иосифа Сталина. Газета "Правда" опубликовала это выступление, и оно почти полностью совпадало с тем, о чём говорил курсант Цимбалюк. Но не мог же двадцатилетний мальчишка сам додуматься до таких выводов! Явно, ему об этом кто-то рассказал. Кто-то, близкий к Кремлёвским кругам... Отпустить его отпустили, но дело на него завели. К концу распада Советского Союза оно занимало уже множество томов. С этим делом папа ознакомился уже после знаменитого ГКЧП - августовского переворота 1991 года.
После нескольких дней, проведённых в темноте, холоде и голоде каменного мешка Выборгской крепости, здоровье Виктора пошатнулось. Ночью он проснулся в полной темноте, на ощупь вышел в коридор и спросил:
- Дневальный, ты на месте?
- Так точно.
- А лампочка у тебя горит?
- Горит.
- Тогда вызывай врача!
Он полностью ослеп. Несколько дней покоя, тепла и хорошего питания быстро вернули его в норму. Но пока он лежал в госпитале, с ним произошёл странный случай. Был ясный солнечный день. Виктор лежал на кровати один в палате. Вдруг перед ним появилась женщина в чёрном. Она стояла и молча на него смотрела. Виктор попробовал с ней заговорить, но она не отвечала. Тогда он встал и подошёл к женщине. Та отошла на пару шагов назад. Он протянул к ней руку и рука прошла сквозь тело. Кто-то, может, и испугался бы, но мой папа всегда любил ставить эксперименты. Он начал обходить женщину, но она, не разворачиваясь, всё время оказывалась к нему лицом. Он проходил сквозь неё и резко разворачивался - она стояла к нему лицом. Так он экспериментировал минут десять, пока не устал. Тогда он лёг в кровать и заснул. Когда он проснулся, никакой женщины в палате больше не было.
Летом на последнем курсе, когда Виктор уже встречался с Неллой, он, по примеру остальных курсантов, попробовал пиво из бочки. Все пили и расхваливали, а Виктору оно не понравилось. Молоко было намного вкуснее. Виктор пошёл в магазин, купил литровую бутылку молока и тут же, в магазине, начал пить. Все покупатели смотрели на него, как на какое-то чудо - моряк пьёт молоко! Видя такое к себе внимание, Виктор стал даже покрякивать от удовольствия и залпом допил бутылку. Некоторые из мужчин тоже пошли покупать молоко. Вот такая бесплатная реклама молока!
Выпускные экзамены тоже произошли с приключениями. Просталински настроенное руководство училища решило выпустить Цимбалюка без диплома. Мол, не сумел сдать выпускные экзамены. Но так случилось, что в это время в училище приехал с проверкой генерал из Москвы. Хотя Виктору и было сказано, что он к экзаменам не допущен, тот явился на экзамен и отчеканил:
- Курсант Цимбалюк для сдачи выпускного экзамена прибыл!
- Кругом! Шагом марш! - Приказал начальник.
- А что такое? - Спросил московский генерал. - Почему