Аннотация: Прожив в Германии всего чуть больше трёх лет, мы поехали в Крым.
Прожив в Германии всего чуть больше трёх лет, мы поехали в Крым.
СИЖУ И ВСПОМИНАЮ
Часть 3-5. География моего детства -
Крым.
В Бресте нас встретила бабушка Таня. Она решила ехать вместе с нами в Симферополь, где, оказывается, жили два её младших брата - дядя Женя и дядя Серёжа. Помня, как нас не пустила на порог её сестра Серафима в Москве, она решила сама поприсутствовать при нашей встрече со своими братьями.
На вокзале нас встретили радушно, и дядя Серёжа сразу же предложил ехать к нему - они с женой жили вдвоём в однокомнатной квартире, но у их соседей была трёхкомнатная. Нам пятерым сразу же выделили одну из их комнат до тех пор, пока мы найдём себе жильё.
Начало февраля в Симферополе оказалось морозным. Воздух был совсем другим, не таким, как в Германии, без того кисловатого запаха, который стоял над немецкими городами от угольного отопления. Из-за смены воздуха у меня сразу же разболелась голова и началось носовое кровотечение. И тем не менее, я вместе со всеми выходила в город на поиски квартиры. Все впятером мы садились в троллейбус и ехали по адресам, которые нам давали и у папы в училище, и соседи дяди Серёжи, и предлагали объявления на столбах. Никто не хотел брать семью с двумя детьми, хотя мы уже были достаточно большими - 14 и 13 лет.
На второй же день наших поисков бабушка сказала:
- Это вам не Германия! Здесь холодно! Ваши курточки от мороза не спасут! Пойдём покупать зимние пальто!
Пока папа с утра был на работе, мама и бабушка повели нас в "Детский мир". Европейская мода до Советского Союза доходила примерно за два года. Когда мы уезжали, в Германии уже начали ходить в длинных пальто и шубах. Маме на Новый год как раз купили такую шубу - длинную, ниже, чем до середины икры, чёрную, под морского котика. В Советском Союзе все ещё ходили в мини-пальто. И вдруг в "Детском мире" мы увидели вешалку с несколькими одинаковыми пальто. Они были тёмно-красные, отделанные коричневым искусственным мехом по воротнику и по подолу. Но самое главное - их длина была ниже колена! Продавщица сказала, что они висят уже почти месяц и никто их не покупает - из-за длины. А нам как раз такие и были нужны! Они подошли под наши красные лакированные сапоги. Пальто были тёплые, шерстяные, на ватине. Мы надели их сразу же в магазине, а наши курточки сложили в сумку.
Поездив с нами по городу несколько дней, бабушка не выдержала:
- Так дела не будет! Вон у Галки каждый день кровь идёт! А ведь им ещё и учиться надо! Я забираю Галку-Маринку к себе! Найдёте квартиру, тогда и заберёте!
На другой день мама и папа повезли нас с бабушкой на вокзал. Посадили в поезд, занесли чемоданы, дали телеграмму дяде Шуре, чтобы встречал, и мы поехали в Тернополь.
Тернополь - 1972.
Оказалось, что наш двоюродный брат Петька опять жил с бабушкой. Его мама - тётя Надя - жила где-то в районном центре со своим мужем-милиционером. Так как пенсиии на жизнь не хватало, ту маленькую комнатку, которую дядя Шура когда-то отделил перегородкой от кухни, бабушка сдавала двум девочкам-студенткам. Там помещались две кровати и стол между ними. И Петькеа, и бабушка, и мы называли студенток просто девчатами.
Нас с Маринкой разместили в большой комнате на диване, бабушка спала на своей кровати, а Петька на ночь ставил раскладушку. В углу на тумбочке стоял бывший наш телевизор, который бабушка вывезла из Ивано-Франковска. Между телевизором и нашим диваном стоял старый привычный сервант, а за диваном - печка, топившаяся газом. Между телевизором и бабушкиной кроватью по стене с двумя окнами стояло трюмо. Как раз рядом с ним Петька и ставил раскладушку. За бабушкиной кроватью по третьей стене следовал комод и затем, перпендикулярно ему у двери - шкаф. Посреди комнаты, как всегда, стоял круглый стол, накрытый теперь немецкой скатертью, которую мы посылали бабушке в подарок.
Петька с утра ушёл в школу, он теперь учился в пятом классе. Студенток дома не было. Бабушка покормила нас, уложила меня отдыхать, а сама пошла в ГОРОНО устраивать нас в школу. Нас определили в ту же школу, что и перед Германией, и даже в те самые классы.
К обеду из школы пришёл Петька, он очень обрадовался, что мы будем жить вместе, постоянно распрашивал нас о Германии, мы ему рассказывали и каждый раз добавляли:
- Интересно?! Здорово?!
В Тернополе я сразу же пришла в норму и с понедельника мы пошли в школу. В 7-А класс вошла девочка в длинном красном пальто и высоких красных сапогах, в белой вязаной шапочке и с таким же шарфом, улыбнулась своей фирменной улыбкой и пошла по проходу к вешалке. Все взгляды были устремлены на меня, а я никого не видела, только высматривала, куда бы сесть.
Сняв пальто и шапку, я оказалась в форме не с шерстяным, а с капроновым чёрным фартуком и с шикарным хвостом на голове - мои волосы тогда уже доросли почти до пояса, были густыми и вьющимися. Я сразу же присмотрела вторую парту у стены, за которой никто не сидел. Одно из откидывающихся сидений было сломано (Ура! Значит, рядом со мной никто не сядет!), я села на целое сиденье вполоборота, спиной к стене так, чтобы видеть и доску с учительницей возле неё, и класс перед собой. За первой партой передо мной никто не сидел. Шёл урок математики.
***
Оказалось, что некоторых учеников я даже запомнила, например, Колодочку - из-за её фамилии. Кстати, она первая ко мне подошла знакомиться на перемене:
- Я Галя Колодочка! А ты?
- Я помню. А я Галя Цимбалюк.
- Ой, я вспомнила! Ты же у нас уже училась! - Вспомнил ещё кто-то.
На большой перемене выдавали молоко в маленьких бутылочках и раскладывали на партах по одной йодовой таблетке каждому. Никому не говорили, почему. Уже спустя несколько лет мы узнали, что это была профилактика против радиации - где-то проводились тайные ядерные испытания.
Оказалось, что в этой школе не было немецкого языка, все учили английский.
- Что же нам делать? - Спросила я вечером у бабушки.
- Учебники у вас есть? Учите сами!
И мы с Маринкой стали делать немецкие уроки в те дни, когда они были по расписанию в школе. Читали вслух, делали письменные задания, разговаривали между собой. Бабушка, лёжа на кровати, вязала и слушала, иногда вставляя свои замечания или о чём-то спрашивая. На уроках английского мы тоже раскрывали свои учебники и учили немецкий. И всё же я прислушивалась к английскому. В это время мои одноклассники изучали тему о Ленине. Всё было понятно. Однажды я не выдержала и спросила:
- А можно я тоже буду отвечать?
- Попробуй. - Согласилась учительница.
Я попробовала, у меня получилось даже лучше, чем у некоторых в классе.
- Хорошо. - Сказала учительница. - Но ты можешь отвечать и по-немецки, я когда-то его учила, пойму.
И я стала отвечать по-немецки ту тему, которую они изучали. Слушала их английский и объяснения на русском, переводила на немецкий и отвечала. В учебнике немецкого такой темы не было.
От украинского языка и литературы мы с Маринкой, как дети военнослужащего, были освобождены. Хотя мы прекрасно понимали украинский и даже читали на нём книги, мы боялись, что в письменных заданиях будем делать ошибки и получать плохие отметки. Чтобы не портить табель, лучше было воспользоваться правом на освобождение. Гулять нам на этих уроках не разрешалось, я в это время делала письменные домашние задания или рисовала, слушая заодно те произведения, которые все изучали на литературе. Программа была скучной.
***
Чуть больше, чем через неделю после нашего приезда, девочки тянули жребий - кто кого из мальчиков будет поздравлять с Днём Советской Армии - 23 февраля. В этом классе так было заведено: девочки тянут жребий и согласно ему дарят подарки мальчикам, а потом на Восьмое марта мальчики дарят подарки тем девочкам, которые дарили им. Мне достался тихий мальчик, приехавший из Белоруссии, по фамилии Коробович.
Когда мы пришли домой и сказали бабушке, что нужно покупать подарки, бабушка дала нам деньги и сказала, что подарки для мальчиков поможет подобрать Петька. Мы втроём с Петькой пошли в универмаг. Что может быть нужно мальчикам шестого и седьмого классов? Петька предлагал настольные игры.
- Мы дарили мальчикам настольные игры в первом и втором классах, когда жили в Ивано-Франковске. - Вспомнила я. - Неужели и в седьмом классе подойдут такие подарки?
- Настольные игры всегда пригодятся! - Стоял на своём Петька. - Мы с бабушкой часто играем то в лото, то в карты.
- А как насчёт книги? - Спросила Маринка.
- Книги не все читают. Некоторые вообще кроме учебников
никаких книг в руках даже не держали. - Махнул рукой Петька.
В конце концов Маринка выбрала интеллектуальную настольную игру на батарейках, в которой надо было отвечать на вопросы, а контактный стержень, зажигавший красную или зелёную лампочки, показывал, правильный ответ или нет. Листы вопросов были на самые разные темы из десяти областей знаний. Я, следуя выражению: "Книга - лучший подарок", выбрала какую-то приключенческую книгу для подростков. Прежде чем отнести эти подарки в школу, мы несколько вечеров подряд сами втроём играли в вопросы и ответы, повышая свою эрудицию.
По заведёной у бабушки и Петьки традиции иногда по вечеерам мы играли в лото, в домино и в карты на копейки. Для этого бабушка в специальный мешочек собирала монеты по одной копейке из получаемой от покупок сдачи. После игры мы подсчитывали, кто больше копеек выиграл, определяли победителя и снова ссыпали копейки в бабушкин мешочек. Через некоторое время эти игры нам надоели, тогда бабушка стала учить нас гадать на картах. Видов гаданий было очень много: и на даму, и на короля, и на желания, и на валетов, и на прошлое, и на будущее и так далее. Петьке гадания не давались, ему больше нравилось, когда для него гадали мы. Маринка чётко следовала инструкциям, а у меня часто получалось по наитию, иногда я говорила совсем не то, что показывали карты. Тогда бабушка сказала:
- Значения карт - это только для начала, чтобы было на что опереться. Настоящие гадалки слушают свою душу и говорят то, что чувствуют. Из тебя может выйти настоящая гадалка.
И я гадала всем, кто меня просил - сначала девочкам в классе, а потом, значительно позже и взрослым людям. И хотя мне говорили, что всё, что я нагадала, сбывалось, я всегда относилась к этому несерьёзно и с юмором.
***
Каждое утро мы, приведя себя в порядок и позавтракав, отправлялись в школу. Приходили домой к обеду, обедали, мыли по очереди посуду и бабушка отправляла нас гулять. Гуляли мы вчетвером: я, Маринка, Петька и его друг-шестиклассник Сашка из соседнего дома. Где мы только не лазили! Исследовали обвалившийся подземный ход в горе недалеко от дома, катались на лифте в недавно построенной неподалёку девятиэтажке, гуляли в парке, ходили к озеру...
Однажды в парке нас занесло на деткую площадку, где стояли закрытые на зиму качели-карусели. Мы перелезли через невысокий металлический заборчик и влезли на карусель с оленями, тиграми, волками и медведями. И тут к нам с громкими криками побежал сторож, вышедший из сторожевой будки. Мы бросились врассыпную, но сторож не стал гоняться за всеми, а выбрал одну жертву - меня. И ему удалось меня поймать. Я вырывалась, а он тащил меня к своей будке. Зачем тащил? Ну, поругал бы, потребовал, чтобы мы пообещали больше по аттракционам не лазить, и отпустил бы. Нет, он выбрал именно меня и тащил к себе. Я прекрасно всё поняла - это был извращенец. Он думал, что зная, что мы виноваты, никто взрослым об этом не расскажет. Но я-то была не такая! Я знала, что самая лучшая защита - это нападение. Увидев проходящую мимо по дорожке пожилую пару, я закричала:
- Помогите! Меня дядька к себе в сторожку тащит!
Сторож опешил, пара подошла ближе.
- Что случилось? - Спросил мужчина.
- Мой брат полез на карусель, а я хотела его оттуда забрать! - Начала рассказывать я, пытаясь вырваться из рук сторожа, который меня не отпускал.
В это время Маринка, Сашка и Петька подошли поближе.
- Который из них твой брат? - Продолжал спрашивать мужчина.
- Вон тот, маленький, он совсем меня не слушается! - Показала я на Петьку, который выглядел не старше третьеклассника. - А я только хотела его отсюда забрать. Вот зачем этот сторож меня к себе тащит? Что он со мной будет делать в своей будке? - Продолжала я взывать к прохожим.
- Да, зачем вы её к себе тащите? - Спросила женщина. - Да отпустите вы её, что вы вцепились, как клещь!
Сторож разжал пальцы, отпустив мою руку.
- Да я... Надо же наказать... - Невнятно бормотал он. - Ты в каком классе учишься?
- В шестом. - Уменьшила я свой возраст. - И я вообще не виновата, я брата забрать хотела!
- Ну всё, инцидент исчерпан. Дети поняли, что лазить по аттракционам нельзя. - Подвёл итог мужчина.
- Они больше так не будут. - Подтвердила женщина. - Не будете?
Мы дружно закивали головами. Мужчина и женщина повернулись, чтобы идти к дорожке. Сторож бросил на меня злорадный взгляд и снова протянул ко мне руку.
- А можно мы рядом с вами пойдём? - Бросилась я вслед за ними. - Нам только до выхода из парка!
Маринка, Сашка и Петька пошли за мной. Так, идя рядом с парой прохожих мы дошли до выхода из парка и пошли домой. Сторож шёл за нами на некотором расстоянии, но за пределы парка выходить не стал.
***
В последнюю неделю февраля наш класс дежурил по школе. На переменах нас распределяли по коридорам и лестницам, где мы должны были следить, чтобы ученики не бегали, а чинно ходили. Мне досталась лестничная площадка между вторым и третьим этажом. Я стояла там... а потом очнулась в медпункте. Учительница, проходившая мимо по коридору, увидела, как я падаю, и отнесла меня к медсестре.
- Ты сегодня что-нибудь ела? - Спросила медсестра, убирая от моего носа ватку с нашатырём. - Вон какая худая!
- Ела. Меня бы бабушка без завтрака в школу не пустила.
- А в чём же дело?
- В боли. Я просто не могла уже терпеть боль.
- А что болит?
- Почти всегда голова, а сегодня добавился и живот.
- Может, аппендицит?
- Нет, просто месячные.
- И часто у тебя такое?
- Вообще-то, сознание я потеряла впервые, раньше всегда удавалось вытерпеть.
- Давай, я тебе дам анальгин... Ну, ладно, встать можешь?
- Попробую... - И тут у меня хлынула кровь из носа.
- Этого ещё не хватало! - Воскликнула медсестра. - Ложись назад!
- Это тоже у меня часто бывает. По наследству.
- По наследству от кого?
- От папы, от бабушки, от её отца... Дальше не знаю, говорят, у всех в роду были носовые кровотечения и головные боли. Я к ним уже привыкла, просто сегодня добавился живот.
- И долго это может длиться?
- Голова и нос - почти каждый день, а живот - по восемь дней в месяц. У моей сестры всего по четыре.
- Наверное, поэтому ты такая худая и бледная, почти зелёная. - Пожалела меня медсестра. - Этот урок ещё полежишь, а потом я тебя отпущу.
Пропустив два урока, я вернулась в класс. Все сочувственно на меня смотрели, такого в их классе ещё не было. Дежурить меня уже не заставляли, на переменах я отсиживалась в классе, хотя всех остальных из класса выгоняли в коридор.
Дождавшись, пока закончатся уроки, мы с Маринкой пошли домой. Маринке я о случившемся рассказала, а бабушке нет, не хотела расстраивать.
***
Каждую неделю по вторникам мы ходили с бабушкой на главпочтамт в переговорный пункт. В те времена, когда не было мобильных телефонов, а стационарные были далеко не у всех, люди общались через междугородние переговорные пункты. В большом зале, похожем на зал ожидания на вокзале, вдоль стен были установлены переговорные кабинки с телефонами. Надо было подойти к стойке и заказать город и фамилию своего абонента. Нас ставили в очередь и, когда получалось связаться с нужным городом, по микрофону называлась фамилия, город и номер кабинки. Мама и папа в Симферополе тоже приходили на главпочтамт к этому времени и мы могли поговорить. Квартиру они пока так и не смогли найти. В середине марта стало известно, что в Симферополе умер самый младший бабушкин брат - дядя Женя. Остался только дядя Серёжа.
Однажды возле главпочтамта я встретила Таню Тупицу, с которой училась в Ваймаре. Её папу перевели в Тернополь, квартиры у них тоже пока не было, но они жили у каких-то знакомых. На главпочтамт тоже приходили по вторникам, чтобы поговорить с бабушкой и дедушкой. А училась Таня в школе на другом конце города.
А ещё мы с бабушкой ходили в библиотеку, которая находилась по пути от бабушкиного дома до Театральной площади. Здание было старым и в нём была мраморная лестница. Обычно мы с Маринкой брали фантастику, но дома иногда читали и те книги, которые брала себе бабушка. Однажды я увидела, что бабушка взяла книгу Грэма Грина "Комедианты". Незадолго до выезда из Германии мы смотрели фильм по этой книге в Доме Офицеров. Обычно все фильмы были советскими или заграничными, но с нашим профессиональным переводом. Этот фильм шёл на немецком языке, его переводил офицер-переводчик. Кино было для взрослых, но нас почему-то родители на него взяли. Там были эротические сцены, на которых мы с Маринкой старались закрывать глаза. Здесь, в Тернополе, я решила прочитать саму книгу.
- Нам родители разрешают читать всё, что хотим, даже книги для взрослых! - Сказала я Петьке, беря книгу в руки. Сказала специально так громко, чтобы слышала бабушка. - Они считают, что если нам будет не понятно или не интересно, мы сами читать до конца не станем.
Бабушка тоже не стала запрещать читать эту книгу.
***
Перед восьмым марта в классе мальчики дарили подарки девочкам. И у меня совершенно неожиданно оказалось целых три подарка! Два мальчика подарили подарки не только тем девочкам, которым были должны, но и мне! Коробович, который сидел за первой партой в среднем ряду, в ответ на мою книгу, тоже подарил книгу - фантастическую повесть Николая Руденко на украинском языке "Рождённый молнией". Мальчик, сидевший на предпоследней парте в ряду возле окна, - мягкую игрушку, небольшого коричневого оленёнка с белой грудкой. Как звали того мальчика, я уже не помню. А мальчик, сидевший за одной партой с Коробовичем, подарил мне парфюмерный набор "Сирень" - духи и одеколон. Поздравительная открытка была подписана: "Олег Половец".
В этот же день на одном из уроков классная руководительница пересадила Коробовича за переднюю парту, стоявшую перед моей. На следующем уроке Половец тоже пересел за неё. Так же, как и я, он сел спиной к стене, вполоборота к классу, но смотрел не на класс, а на меня.
Заметив эти взгляды, мальчишки с последней парты ряда у окна переслали мне любовную записку от его имени, подписанную "Алик". То, что Алик и Олег - это одно и то же, я тогда не знала, называла его только Олег. Зато я прекрасно видела, как мальчишки передавали ту записку, поэтому, прочитав её, передала дальше, на первую парту - Половцу и Коробовичу, сказав при этом, что записку передали с последней парты.
На следующий день, прийдя утром в класс, я обнаружила на своей парте две шоколадные конфеты и надпись на парте: "Я тебя люблю. Олег". У меня в душе тоже происходило что-то непонятное, вместте с почками на деревьях, разбухали почки первой влюблённости...
***
В середине марта бабушку положили в больницу, где ей делали очередную операцию - подшивали грыжу. После десяти родов мышцы живота у неё были ослаблены и ей приходилось время от времени их подшивать. Операцию делали в больнице у тёти Тамары. Бабушка оставила нас на девочек-студенток. Они будили нас в школу и готовили еду. Всё остальное было, как всегда.
Когда бабушка вернулась из больницы, несколько ночей за ней присматривала тётя Тамара. Именно в одну из таких ночей я и подслушала, как бабушка рассказывала о происхождении своего рода, о том, как они жили до революции в Москве, как, поменяв фамилию, вынуждены были оттуда уехать. Тогда бабушка и показала Тамаре свою Родословную.
- Возьми её, сохрани! Надо передать её потомкам.
- Нет, не возьму! Я боюсь... Что я с ней буду делать? Вот приедет Виктор, пусть он и возьмёт. Он у нас самый умный, будет знать, что с ней делать...
По вечерам, когда мы ложились спать и свет в комнате выключался, мы некоторое время о чём-нибудь разговаривали. Вот тогда у меня и проявился талант импровизации. Маринка или Петька задавали мне первую строчку, а я начинала рифмованный рассказ, совершенно не задумываясь о сюжете. Куда меня заведёт импровизация, я не знала, но получалось интересно, с приключениями и каждый раз в стихах.
В те времена всё было размеренно и стабильно. Весенние каникулы всегда начинались 24 марта, а заканчивались 1 апреля. Накануне 24 марта Олег пригласил меня на свидание - на десять часов утра надо было прийти в школу, в наш класс.
Бабушке я сказала, что 24 марта в 10 часов утра у нас в классе будет пионерский сбор. В школу надо прийти в праздничной пионерской форме. С вечера я приготовила себе синюю юбку с красным поясом из искусственной кожи, белую блузку и красный пионерский галстук. Погода стояла уже довольно тёплая, поэтому вместо сапог бабушка разрешила надеть осенние бордовые туфли, которые мы привезли из Германии. К этому времени она уже связала нам новые белые шапочки - из вывязанных крючком цветочков формировался небошльшой цилиндр с козырьком, а под него вязалась более плотная шапочка-цилиндр, поддерживающая форму. В школу я пошла в туфлях, длинном пальто и новой шапочке.
Интересно, что школа на выходные и на каникулы не закрывалась. Дежурных тогда тоже не было. Никого не встретив, я пошла в свой класс. Когда вошла, Олег был уже там. Мы поздоровались за руки. Впервые.
В классе делать было нечего, поэтому мы пошли на школьный двор. Побродили по нему и пошли на улицу. Проходя мимо малюсенького кинотеатра, решили зайти в него. Шёл новый мультфильм - "Бременские музыканты". Билеты на сеанс стоили 10 копеек. Родители воспитывали нас так, что мы должны сами за себя платить. Олег ни за что не хотел брать мои деньги, поэтому я тоже купила два билета. Когда выключили свет, Олег взял меня в темноте за руку, так мы и смотрели мультфильм. Затем он проводил меня до дома - вот и всё свидание.
Когда через пару дней бабушка, которая всё ещё больше времени проводила лёжа на кровати, послала нас вместе с девчатами в магазин, у них зашёл разговор о любви и о свиданиях. Я похвасталась, что тоже уже ходила на свидание. Маринка, зная, что я часто просто на ходу начинаю что-нибудь сочинять, мне не поверила. И хотя при девчатах она мне поддакивала и говорила, что была в курсе, вечером она мне сказала, что она мне не верит и что я всё придумала. Я ничего доказывать не стала.
А через день Олег пришёл к нашему дому, когда мы гуляли
во дворе, и пригласил меня в парк. Пока мы гуляли по парковым дорожкам, Маринка с Петькой следовали за нами на некотором отдалении. Домой мы вернулись, как всегда, все втроём, бабушке никто ничего не сказал.
***
До конца каникул я ещё раз ходила на свидание. Олег назначил встречу на 10 часов утра у главного входа в парк. Пришлось сказать, что перед началом четвёртой четверти нам назначили репетицию чтения монтажа.
Папа учил, что "точность - вежливость королей". Нас он приравнивал к королям, поэтому говорил, что лучше прийти немного раньше, чем опоздать. Так я всегда и делала. Ко входу в парк я пришла на десять минут раньше, осмотрелась и спряталась за кустами через дорогу, чтобы было видно вход. Когда появился Олег, я сделала вид, что только что пришла, и подошла к нему. Я чувствовала себя влюблённой, мы гуляли и, по тернопольской традиции, зашли по мостику на Остров Влюблённых, где некоторое время посидели на скамейке. Мы почти ни о чём не разговаривали, мне было достаточно просто смотреть на Олега. Погуляв часа два, мы разошлись по домам.
В апреле все школы включились в кампанию по сбору металлолома к дню рождения Ленина. Каждый день после школы нас отпускали домой пообедать и переодеться, а потом возвращаться в школу, где, поделившись на группы по три-четыре человека, мы разбредались по дворам искать железо. Нам с Олегом дополнительные люди в группе были не нужны, все эти сборы металлолома стали для нас свиданиями. Мы, как и все, ходили по дворам, но смотрели не по сторонам, а друг на друга, иногда держались за руки, иногда находили что-то железное и вдвоём тащили его на спортплощадку школы, где каждый класс складывал лом в свою кучу.
Все школьники включились в соревнование: чей класс соберёт лома больше. Маринка собирала металлолом в компании из четырёх человек, причём собирала по-настоящему. Когда вечером она делилась со мной впечатлениями, то рассказала, как агитировала домохозяек покопаться в своих сараях и вынести железо им:
- Я везде рассказывала, что мы собираем металл на первый в Тернополе троллейбус, расписывала им перспективы троллейбусного транспорта и как это будет красиво и удобно. Мне все верили и обязательно что-нибудь выносили. А мои одноклассники потом всё это тащили к школе, я делала вид, что тоже что-то несу, но в основном больше говорила.
Какой из классов победил, я не знаю, потому что за несколько дней до окончательного взвешивания и подведения итогов, учеников трёх седьмых классов собрали в спортивном зале. Из всех отбирали мальчиков и девочек примерно одного роста и комплекции для первомайского выступления на стадионе. Нас с Олегом выбрали, и теперь мы каждый день после обеда отправлялись не на сбор металлолома, а на стадион. Собиралось нас там очень много, из всех школ города. Всё поле было размечено колышками, нас расставляли шеренгами на беговой дороже напротив "своих" колышек, затем под музыку мы бежали каждый к своему колышку и останавливались. Там надо было то приседать, то поднимать руки вверх, то наклоняться вправо и влево, то меняться местами с соседями по шеренгам... Говорили, что потом нам выдадут разноцветные платочки, которыми мы будем размахивать и своими перемещениями создавать меняющиеся картинки, которые будут видны тем, кто сидит на трибунах. Выступать мы должны были в белых блузах и синих юбках или брюках почти сразу же после первомайской демонстрации, которая должна была проходить по улице Ленина.
Теперь нас снимали с последнего урока для репетиций этой демонстрации. Все классы с шестого по десятый оккупировали окрестные улицы, строились, маршировали, учились держать правильную дистанцию между шеренгами и людьми в шеренгах...
По замыслу организаторов, шестые классы должны были изображать моряков. Для этого и мальчикам, и девочкам сказали надеть чёрные брюки и белые блузы, а кроме того, всем выдали выкройки матросских воротников, чтобы каждому дома их пошили родители. Бабушка пошила Маринке воротник, когда мы были в школе, а с брюками возникла проблема. Брюки должны были быть навыпуск, а у нас чёрные брюки были со штрипками (перепонками под стопой). Петька был слишком низенький и его брюки Маринке были малы. Что делать? Маринка сказала:
- Пойдём, возьмём брюки у Сашки! Он такого же роста, как и я!
И мы отправились в соседний двор к Петькиному другу. Он как раз закончил обедать и вышел к нам.
- Снимай штаны - власть переменилась! (Фраза из кинофильма "Свадьба в Малиновке". Её произносит адъютант атамана Попандопало, герой артиста Водяного)- Сразу в лоб воскликнула Маринка, как только он вышел на крыльцо.
Сашка растерялся и застыл на месте. Петька начал объяснять, почему нам понадобились его штаны и что это не надолго. Как ни странно, Сашка вернулся в дом и через несколько минут вынес Маринке свои чёрные брюки. Его мама была на работе, так что он ни у кого разрешения не спрашивал. Мы принесли брюки домой и попросили бабушку их погладить. Бабушка достала новый утюг, присланный ей нашими родителями из Германии. У этого утюга был переключатель, регулирующий степень нагрева. До этого у бабушки был простой утюг без переключателя, который нужно было то включать, то выключать, чтобы не перегрелся и не сжёг вещи. Мы вспомнили и рассказали Петьке, как раньше бабушка грела простой, не электрический утюг на плите, а нам разрешала на той же плите греть игрушечные маленькие утюжки, которыми мы гладили носовые платки.
Нужно было срочно переодеваться - всего через полчаса
должна была состояться генеральная репетиция первомайского шествия в костюмах. Я надела синюю юбку и белую блузу, Маринка нарядилась матросом и мы пошли в школу. Там, разойдясь по своим классам, мы вместе со всеми вышли к улице Ленина и промаршировали по ней.
Через день было Первое Мая, мы промаршировали в демонстрации, а потом Маринка пошла домой, а семиклассников повели для выступления на стадион. Те, кому удалось попасть на трибуны, рассказывали, что наше выступление было грандиозным и очень красивым. Жаль, что мы, находясь внутри, ничего этого не видели.
***
Ещё в Германии, после того, как мы прочитали рассказ "Тайна пляшущих человечков" из книги о Шерлоке Холмсе, я предложила Маринке разработать тайное письмо на основе этого рассказа. В рассказе знаков-человечков было слишком мало, поэтому, чтобы подогнать их под русский алфавит, пришлось остальные придумать самим. Мы придумали позы человечков не только для букв, но и для цифр, а флажки разных форм в руках человечков означали знаки препинания. Этой тайнописью мы переписывались с Маринкой дома, просто играя. Ещё тогда же мы выучили азбуку Морзе, но только в письменном виде. Вообще мне нравилось придумывать разные тайные знаки, слова, языки... В Ваймаре для детей своего двора я даже придумала наш особый сленг, который не употреблялся больше нигде. Например, слово "килиманджаро" означало у нас что-то превосходное, замечательное, употреблялось вместо слова "здорово".
Когда бабушка заболела и не могла по вечерам с нами играть, я показала нашу тайнопись Петьке, и мы стали составлять послания с помощью пляшущих человечков. Потом мы научили его азбуке Морзе и сначала перестукивались, а потом, когда бабушка сказала, что от нашего стука у неё болит голова, тоже только переписывались. Потом я решила изобрести свою собственную тайнопись с помощью знаков-рисунков по первой букве рисунка, но, чтобы было запутанней, многие слова назывались не по-русски, а по-немецки. Например, а - апфель (яблоко), б - бык, в - виногард, г - гриб, е - элефант (слон), м - мунд (рот, губы), л - ландыш, н - ночь (месяц)...
А потом я придумала переводить песни из мультфильмов на "иностранный язык". Для этого я записывала все слова, переставляя в них слоги в произвольном порядке и иногда заменяя некоторые буквы. Получилось похоже на какой-то из славянских языков, возможно на чешский. Эти песни мы сразу же выучили и потом часто пели, делая вид, что это какой-то "иностранный язык". Лучше всего получились песня крокодила Гены "Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам" и "Кузнечик".
До сих пор, когда я пою песни на разных языках, предлагая угадать, на каком языке песня, я иногда вставляю и те песни. Ну, чтобы вам было понятней, приведу один куплет из песни крокодила Гены:
Стюп гутби люкженеу дыхошепе оп жулям,
А даво оп сфальтуа йкуре.
И ен снуя жопрохим в тоте ньед гопонежий,
Мучепа я лыйвесе йкото.
Ха я юраги ан шаграмке у жопрохих ан дуви,
Жалексонью ньед ждеронью лькото зар в дагу.
***
По вечерам мы смотрели телевизор. В то время на украинской эстраде появились Назарий Яремчук и София Ротару, которые пели карпатские песни. Пели замечательно, поэтому мы быстро переключились с немецких исполнителей на украинских.
Когда мы уезжали в Германию, в Советском Союзе очень популярной была телеигра КВН. Когда мы вернулись, оказалось. что КВН в 1971 году запретили (После 15-летнего перерыва программа КВН была возрождена в 1986 году, в начале так называемой "Перестройки"). В те времена программы на телевидении шли, как правило, в прямом эфире, а не в записи. Ходили слухи, что не ограниченные цензурой молодые команды провозглашали в своих выступлениях идеи вольнодумства и высмеивали чиновников, в том числе и партийных. Александр Масляков, автор и ведущий программы КВН, ещё с 1970 года запустил новые программы - "А ну-ка, девушки!" и "А ну-ка, парни!", которые шли по выходным и притягивали к экранам и взрослых, и детей. С удовольствием смотрели их и мы.
Когда мы ходили на чердак вешать и снимать постиранное бельё, в углу под стенкой видели стопки папиных книг, вывезенных из Безречной. Мы заметили, что соседи по дому понемногу начали растаскивать наши книги. Сказали об этом бабушке, а она предложила сложить книги большими стопками и связать их бечёвками. Вот тогда я и обнаружила среди книг толстую тетрадь с папиными курсантскими стихами. Вот одно из них:
Тающий снег под ногами, как месиво -
Грязный остаток зимы.
Что-то опять мне сегодня не весело,
Вновь не поладили мы.
Помнишь, как осенью в стынущей слякоти,
В каплях на хвое сосны,
В лужицах грязных, промокших и зябнущих,
Плыли весенние сны?
В зимней ночи мы сквозь иней на ветках,
В призрачном свете Луны,
Даже в асфальтовых трещинах-сетках
Видели знаки весны.
Что же случилось за годы прошедшие,
В чём растворились мечты,
Что воды прозрачные, светлые, вешние
Кажутся грязью зимы?
***
В мае началась подготовка к экзаменам. В Украине дети с пятого класса сдавали экзамены за год, мы, учась по московской программе, экзаменов ещё ни разу в жизни не сдавали. Было очень страшно. Мне предстояло сдавать алгебру, геометрию и писать изложение. При подготовке к изложению учительница читала текст первый раз, затем обращала внимание на некоторые слова и обороты, потом читала второй раз, после чего мы должны были писать, пересказывая близко к тексту.
Маринке тоже предстояло изложение. И вот она придумала в то время, когда учительница читает, быстро зарисовывать на промокашке картинки-подсказки в ряд один за другим. Зачем ей было риосвать? Ведь она и так на слух всё запоминала дословно с первого раза! Просто ей нравилось рисовать. А мне такая идея очень помогла.
Все вопросы по математике я записала на листочке. а потом дома "учила" по пять вопросов в день. Как учила? Просто читала вопрос и вслух рассказывала бабушке ответ. Оказалось, что учить мне ничего не надо, я всё и так помнила, представляя в голове свою "шпаргалку", которую всегда держала за обложкой тетради.
Несмотря на страхи, все экзамены мы с Маринкой сдали на пятёрки.
***
Ещё в апреле, когда стало теплее, мы достали из чемодана свои красные брючные костюмы и туфли на каблуках. В таком виде бабушка разрешала нам выходить "в город". Заглянув в наш чемодан, Петька обнаружил там папин морской кортик. Мы рассказали ему, что рукоятка кортика сделана из слоновой кости и позолочена, что у кортика есть номер, по которому можно определить, кому он принадлежит, а бабушка решила перепрятать его в другое место.
И вот однажды бабушку вызвали в школу к Петьке. Оказывается, он потихоньку стащил кортик и понёс его в школу, чтобы похвастаться. Слава Богу, никто его не украл! Учительница увидела и отобрала его, а вернула его только бабушке.
Каждую неделю разговаривая по телефону с мапами, мы знали, что квартиру они до сих пор не нашли. Тем не менее, как только у нас закончилась учёба в школе, бабушка решила, что нам пора ехать в Крым. Всем вместе - и нам с Маринкой, и бабушке с Петькой. Началось лето, билеты пришлось брать за две недели до поездки. Мы собирали все свои вещи, кое что отправляли в Симферополь посылками, чтобы не тащить самим.
А я прощалась с Олегом. Я считала, что у меня настоящая любовь, он тоже, поэтому почти каждый день приходил под наши окна и звал меня гулять. Бабушка отпускала и мы шли в парк. Иногда за нами "следили" Петька с Сашкой и Маринкой, иногда они давали нам свободу. Однажды мы сели на катер и переплыли на другой берег Тернопольского озера. Там был лес, где мы и гуляли. И вот там, сидя на поваленном бревне, мы впервые поцеловались... Эти поцелуи были первыми и прощальными. Олег дал мне свой адрес, чтобы я писала письма. Нас учили, что девочки первыми писать не должны, что они могнут только отвечать, но ведь у меня адреса пока не было и неизвестно было, когда будет. Я пообещала, что напишу, как только смогу, и через несколько дней мы уехали.
Первое лето в Крыму
Родители встретили нас на вокзале и повезли на квартиру к дяде Серёже. Они так и жили у их соседей в трёхкомнатной квартире, занимая одну из их комнат. Теперь она была заставлена нашими ящиками с вещами. Мы с Маринкой спали на них, мама с папой - на полу, а бабушка с Петькой - в комнате с их детьми, трёхлетними мальчишками-близнецами. Через два дня бабушка с Петькой уехали в Евпаторию и сняли там комнату возле моря.
Пока мы были в Тернополе, мама устроилась на работу бухгалтером в строительном банке, который выходил фасадом на площадь Ленина и был совсем рядом с домом. Когда мы приехали, мама взяла отпуск за свой счёт и, чтобы мы не сидели дома и не стесняли хозяев, каждый день уводила нас в парк. Этот парк парком назвать было трудно - раскалённое пространство, засаженное молодыми деревцами и прутиками, которые обещали когда-нибудь стать деревьями. Там мы расстилали в тени покрывало и читали, лёжа на нём, или гуляли вокруг, пока с работы не приходил папа. С наступлением лета папа работал всего по пол дня, а в остальное время продолжал искать нам квартиру. Мне казалось, что такое положение вещей длилось очень долго, но когда сейчас раскладываю всё это по датам, оказывается, что так мы прожили всего несколько дней. Папе удалось найти частный домик на окраине города.
Мы долго ехали туда на троллейбусе, потом от остановки шли пешком мимо новых пятиэтажных домов, пока не вышли на улицу Русскую, застроенную частными однроэтажками.
Дом состоял из веранды-прихожей, служившей также и кухней, так как в ней стояли стол, плита и газовый баллон; малюсенькой комнатки с печкой, отапливающей весь дом, и двух комнат. Туалет находился во дворе, за водой надо было ходить к колонке, стоящей у перекрёстка через пару домов от нашего. Хозяйка предложила подождать две недели, пока комнатку с печкой не освободит её сын - бывший заключённый, проигравший в карты свою ногу и теперь ходивший на протезе, к тому же наркоман.
- Когда он лежал в больнице после операции, ему давали наркотики для обезболивания. - Оправдывала сына хозяйка. - Вот он и привык.
Маме так надоело стеснять соседей дяди Серёжи, что она решила не дожидаться, пока уедет хозяйский сын, а заселяться сразу же. В тот же день папа перевёз вещи и мы вселились в две свободные комнаты. Нам выделили проходную, а родителям досталась такая же за ней. Кровати папе удалось раздобыть солдатские, поэтому на полу мы не спали. В нашей комнате, кроме двух кроватей, поставили пианино, холодильник, стол со стульями и один из ящиков с вещами. Шкафов у нас пока не было. У родителей была кровать, папин письменный стол с двумя креслами, швейная машинка и ящики с вещами.
Как только мы вселились, папа повёл нас записывать в ближайшую школу. Это была школа ! 10. Директорша сказала, что все ученики школы после сдачи экзаменов проходили школьную практику, поэтому практику должны пройти и мы. Мы согласились и нам сказали прийти на следующий день к восьми утра. Только дома я сообразила, что можно было сказать, будто практику мы уже прошли в предыдущей школе, но "умная мысля приходит опосля".
Практика состояла в том, что нам надо было вручную вырывать траву в школьном дворе по два часа в день. С непривычки у нас очень скоро повскакивали кровавые мозоли, но мы добросовестно продолжали это бессмысленное занятие. Через неделю такой практики нам сказали, что мы выполнили задание и теперь должны будем прийти в школу 1 сентября. Меня зачислили в 8-Б класс, а Маринку - в 7-В.
***
Мама с папой целыми днями были на работе, мы с Маринкой ходили в школу на практику, в магазин за продуктами, носили вёдрами воду в дом, изучали окрестности и даже обнаружили недалеко от школы небольшой парк с настоящими большими деревьями. Иногда мы играли на пианино, но в доме находиться с зеком-наркоманом нам было страшно. По выходным мы все ездили на электричке к морю. Пляж выбрали недалеко от города Саки. Все люди ездили туда с метровыми кольями, которые втыкали в песок, чтобы натянуть на них простынь. Солнечная радиация в Крыму была намного сильнее, чем в Сочи, поэтому без тени находиться на пляже было опасно.
Однажды я по состоянию здоровья поехать на пляж не смогла и меня решили оставить дома.
- Закройся на ключ и из комнаты не выходи. - Сказала мама.
Вместо туалета мне оставили ведро и уехали. Рано утром, ещё до их отъезда хозяйский сын куда-то ушёл. Вернулся он ближе к обеду. Сначала я лежала на кровати и читала, потом немного поиграла на пианино, потом порисовала. Чтобы хозяйский сын думал, что я не одна, я громко разговаривала сама с собой, задавая одним голосом вопросы, а другим отвечая. Мне было очень страшно, но всё обошлось. Он, как всегда, закрылся в коморке, где стояла только одна кровать, и выходил лишь в туалет.
***
Как всегда, летом мы купили учебники и начали их читать. А папа подарил нам книгу "Легенды Крыма" и рассказал кое-что о Крыме и крымских татарах. В те времена проживать в Крыму татарам было запрещено. После того, как их депортировали в 1944 году, от них здесь остались только географические названия, значения которых объясняли сохранившиеся легенды. Они открывали новый мир, новую культуру, новые традиции. А папа дополнял их историческими сведениями, рассказывая, как насильно переселяли крымских татар, сколько их при этом погибло, как после этого пришла в упадок вся экономика ранее цветущего края, которую не могли восстановить переселяемые сюда из северных мест русские. Только после того, как в 1954 году Крым официально передали Украине, экономика в нём снова начала развиваться. А когда по Северо-Крымскому каналу на полуостров пошла вода из Днепра, стало расцветать и сельское хозяйство. Было странно слушать по радио об эпохе развитого социализма в СССР и знать, что в эту самую эпоху крымские татары и их потомки не имеют права на прописку на своей родной земле.
После того, как хозяйский сын выехал, мы стали полновластными хозяевами домика и сада, в котором росли абрикосы, яблоки и груши. В центре сада папа построил летний душ. Для этого соорудил деревянный каркас, обтянул его полиэтиленовой плёнкой, сверху установил самолётный бак, в который мы с утра таскали воду от колонки. За день вода в баке нагревалась так, что становилась совсем горячей и вечером мы все могли помыться. В сарай завезли дрова и уголь на зиму. Там, на досках в сарае, спрятавшись от всех, я писала первое письмо Олегу, описывая всё, что с нами произошло и где мы, наконец, осели.
***
А мы, кроме поездок к морю, совершали также и экскурсии по Крыму. Например, в Бахчисарай. Сам бахчисарайский дворец особого впечатления на меня не произвёл. Оказывается, раньше во дворце было меньше окон, нижние прорезали значительно позже. Весь гарем спал в больших комнатах на полу, раскатывая на ночь матрасы, а днём их скатывая и располагая вдоль стен, окошки в которых были сделаны только под потолком. В помещениях было полутемно.
А бахчисарайский фонтан вообще разочаровал - на мраморной стене источника сделаны небольшие чаши-балкончики, в которые вода не течёт, а капает по каплям. В верхней чаше лежали две розы - белая и красная. Произведение Пушкина было намного интересней увиденной картинки.
Значительно больше впечатлил Чуфут Кале - пещерный город караимов, неподалёку от Бахчисарая, куда от Бахчисарая надо было идти пешком. В походы мы брали с собой те чемоданчики, которые купили ещё в первый год пребывания в Германии. Пластиковых бутылок тогда ещё не было, были только стеклянные. Таких маленьких бутылок лимонада, как в Германии, здесь тоже не было, поэтому воду мы с собой не брали, надеялись найти где-нибудь по дороге. Брали только бутерброды, которых нам хватало на весь день.
По дороге к Чуфут Кале располагался заброшенный пещерный монастырь - вырезанные в скалах кельи и молельные комнаты. В некоторых к тому времени сохранились нарисованные на стенах иконы.
Кстати, на окраинах Бахчисарая в то время люди жили в таких же пещерных домах: в скале вырубалась пещера, из неё можно было прорубить несколько комнат вглубь, вверх или вниз, а передняя стена закладывалась кирпичом, в ней делалась дверь и окно. Эта стена штукатурилась и красилась, так что выглядела как аппликация, изображающая дом на вертикальной скале.
Мама, как правило, оставалась внизу, а мы с папой забирались наверх и пробирались в монашеские кельи, выдолбленные в скалах.
Пещерный город Чуфут Кале, расположенный на вершине горы, пробуждал фантазию, возвращал, как на машине времени, в далёкое прошлое.
Крымские караимы - это малочисленный тюркский народ, исповедующий караимский иудаизм, который, в отличие от евреев, признавал только письменную Тору. Поселились караимы в Крыму ещё во времена Хазарского каганата и говорили на тюркском языке. В скалах на вершине горы они вырубали дома, создав таким образом целый город с улицами. На поверхности дома могли быть до двух этажей, зато вниз, под землю, иногда спускались на три и на четыре. Эти вырезанные в камне дома располагались улицами, каменная дорога постоянно срезалась: пройдёт пара сотен лет и в камне возникала колея от колёс повозок. Чтобы ездить было удобнее, дорогу срезали до дна колеи и снова нею пользовались. Ещё пара столетий - и снова надо было срезать дорогу. Дома таким образом поднимались над дорогой, выводя на поверхность нижние, подземные этажи. Когда мы там были, в дороге опять были глубокие, до двадцати пяти сантиметров, колеи.
Ходя по Чуфут Кале с мамой, мы, как порядочные, следовали за экскурсоводом. Но когда мамы с нами не было... Папа был авантюристом, мы тоже. Оставшись без присмотра, мы заходили в дома и исследовали их этажи. Например, заходим мы в каменный дом с улицы, смотрим на вырубленные в стенах полки, окна, проёмы в другие помещения и вдруг обнаруживаем люк вниз. Раньше в таких люках устанавливались лестницы и люди спускались туда по ним. Теперь лестниц не было. Папа заглядывал вниз, определял глубину и спускал нас на руках туда. Затем он сам прыгал в люк и присоединялся к нам. Мы исследовали этот этаж дома и находили новый люк... Назад поднимались тоже по очереди: сначала папа поднимал на руках нас, заставлял подтягиваться, подталкивая снизу. Потом подпрыгивал и, уцепившись за край люка, подтягивался сам. Маме мы об этих "глубоких" исследованиях не рассказывали.
***
Папа съездил в Тернополь и привёз оттуда все свои книги. Чтобы их разместить, нужно было делать полки. Папа строил из досок стеллажи вдоль всех стенок в маленькой комнате от пола до потолка и расставлял на них свои книги. Наши и мамины книги мы размещали в своих комнатах.
Пока мапы были на работе, мы были предоставлены сами себе. В наши обязанности входила уборка в доме, мытьё посуды, надо было также принести четыре ведра воды в день и сходить в магазин за ежедневными продуктами: хлеб, молоко, сметана. Чтобы никому не было обидно, мама сказала, что всё это мы должны делать по очереди. Очередь мы должны были установить сами.
Ещё в Германии я заметила, что часто "ухожу в свои миры". В параллельной реальности я могла жить в прошлом или на других планетах, иногда отправлялась в будущее. Здесь, в Симферополе потребность уходить из этого мира ещё больше возросла. И тогда я изобрела "наш монастырь". Этим монастырём стала та комнатка, в которой раньше жил хозяйский сын. Из мебели в ней были только папины книжные полки и кровать с матрасом. Мы застелили кровать одеялом, повесили плед на окно, чтобы создать в комнате сумрак и по очереди занимали этот монастырь на целый день.
Это происходило так: с утра, после завтрака, когда родители уходили на работу, мы приносили по два ведра воды от колонки и наполняли выварку, стоящую в кухне-веранде. Та из нас, которая была сегодня дежурной, мыла посуду и полы, а вторая закрывалась в "монастыре", тревожить её нельзя было целый день, нельзя было заходить в тёмную комнату, разговаривать или о чём-то спрашивать. Такое уединение позволяло полностью углубиться в себя. Маринке идея "монастыря" тоже очень понравилась. Оказалось, что дралась или портила отношения с окружающими она из-за того, что была не совместима с реальным миром. Слова "аутизм" мы тогда не знали, но некоторые его проявления у нас уже были.
Я обычно, лёжа в темноте на кровати, закрывала глаза, "заходила" в мозг и блуждала по его извилистым коридорам, вдоль которых было множество дверей. Иногда я заходила в какую-нибудь из них и что-то там открывала для себя, иногда дверь не открывалась и я шла дальше. Через несколько дней я могла вернуться к закрытой двери и снова попытаться туда войти. Если это удавалось - получала новое открытие или знание, если нет - что-то оставалось загадкой. О своих открытиях в "монастыре" мы вечером могли рассказать друг другу и поделиться новыми знаниями и умениями.
Так, например, ещё пару лет назад, прочитав в "Науке и жизни" статью о самовнушении, мама заставила меня с его помощью уменьшать головную боль и останавливать кровотечение. Чтобы боль уменьшить, надо было мысленно расширить все сосуды головного мозга, а чтобы остановить кровь, надо было сузить сосуды в носоглотке. Работая над самовнушением в "монастыре", я за одной из дверей открыла умение мысленно повышать и понижать температуру тела. Когда рассказала об этом Маринке, мы начали экспериментировать: повыщали температуру до 39 градусов, а потом снижали до 35. Всего через пару дней это у нас стало так хорошо получаться, что потом мы использовали повышение температуры, когда не хотели идти в школу. То, что мы "заболевали" одновременно, не вызывало у родителей подозрений, ведь мы всё время были вместе, значит, и заразиться или простудиться тоже вполне могли вместе.
В школу мы не хотели ходить, когда нам очень надо было уединиться и отдохнуть от общества. Слова "социофобия" мы тогда тоже не знали.
Ещё в Германии мы начали экспериментировать с гипнозом. Первым нашим подопытным был наш кот Винни Пух, Пуничка. Я, например, садилась напротив него и начинала представлять, как над его головой кружится муха. Через пару минут Пух начинал дёргать ухом, поднимать голову, оглядываться, махать лапой, пытаясь поймать несуществующую муху. Потом мы экспериментировали над учителями: мысленно заставляли их вызывать или не вызывать нас к доске, подводили их к окну или разворачивали в проходе между партами, заставляли вызвать конкретного ученика и так далее. Маринка даже заставляла учителей ставить ей в журнал и в дневник пятёрки просто так, ни за что.
- Зачем ты так делаешь? - Удивлялась я. - Ведь ты и так всё знаешь, могла бы и ответить.
- Так интересней! - Говорила Маринка и продолжала тренироваться.
Теперь я рассказала Маринке, как ещё в детстве придумала свою улыбку, чтобы все меня любили. Здесь к улыбке я добавила немного внушения, чтобы все окружающие воспринимали меня положительно. Маринке мой метод не понравился, она хотела быть выше других. В своих экспериментах с внушением она добивалась восхищения собой и поклонения. Так, например, однажды, когда мы пришли к папе в военное училище, она сказала:
- Сейчас курсанты будут отдавать мне честь!
Она выпрямилась, приняла "королевскую" осанку и, ни на кого не глядя, пошла вперёд. И вдруг все курсанты, которые в это время находились на плацу, выпрямились по стойке "смирно" и отдали ей честь. И не нам обеим, а именно ей!
Ещё за одной из дверей я "нашла" принципы старения. Согласно этому принципу люди сами программируют себя на быстрое старение. Все подростки хотят скорей повзрослеть и стремятся выглядеть взрослее. Эта скорость взросления записывается в програмиу организма и потом приводит к его старению. Я решила, что если затормозить процесс взросления и распределить более медленное старение по десятилетиям, можно продлить свою молодость. Сейчас, когда мне 14 лет, я выгляжу лет на 13, а если я быстро повзрослею, вдруг меня при встрече не узнает Олег? Надо оставаться такой же. Я определила, что взрослеть мне надо до 17 лет, а потом остановиться. По моей программе в 25 лет я должна была всё так же выглядеть на 17, в 35 - на 20, в 45 - на 25, в 60 - на 35, в 70 - на 40. Дальше моя программа не заглядывала. Кстати, я действительно всю жизнь выглядела моложе своих лет: в двадцать пять лет мне могли оказывать внимание пионеры, в тридцать два заигрывали семнадцатилетние и так далее. И хотя на фотографиях я старалась быть серьёзней и взрослей, в жизни я казалась значительно моложе.
Когда я рассказала об этом Маринке, она выбрала для себя возраст 19 лет. Эти цыфры - 17 и 19, стали для нас "счастливыми". Чтобы мозг на улицах был чем-то занят, я придумала складывать цыфры на номерах машин. Если в сумме получалось 17, это было для меня счастливое предзнаменование. Я мысленно говорила: "Семнадцать - чтобы у меня всё было хорошо!". Точно так же Маринка поступала с числом 19.
Маринка преимущественно обнаруживала новые находки для рисования. А ещё ми занялись "Чеканкой". Папа где-то достал тонкие металлические листы, почти как толстая фольга. Мы рисовали на обороте рисунок, а потом выдавливали его шилом или отвёрткой в виде точек или выпуклостей. На лицевой стороне получался "чеканный" рисунок.
Было ещё много "находок" в коридорах мозга, но все их описывать не имеет смысла. Главное: раз уж мы не такие, как все, то не стоит это скрывать, надо это подчеркнуть и использовать в свою пользу.
В конце августа мы решили не покупать себе школьную форму, а пошить её. Мама привезла из Германии несколько журналов мод, в одном из которых мы выбрали красивые платья. Купили в универмаге коричневую ткань, такую же, из которой шились форменные платья. Мама раскраивала платья и строчила, мы с Маринкой смётывали и подшивали. Платья получились модными, с большими острыми воротниками, с белыми пуговичками спереди до талии и по две на рукавах, с широкими поясами на белой пряжке. Фартуки мы решили не шить.
- Скажем, что у нас была такая форма! - Предложила я.
Восьмой класс
Перед тем, как идти в школу, я придумала новый сценарий поведения. Мы опасались новых соучеников, новых отношений, поэтому надо было как-то от них отделиться.
- Давай говорить со всеми на "вы". - Предложила я. - Всех это ошарашит и они не особо будут к нам подходить.
- Со всеми? - Удивилась Маринка.
- Ну... Давай с девчонками говорить на "ты", а с мальчишками - на "вы". Тогда девочки будут с нами разговаривать, а мальчишки - не очень.
- Интересно... Передайте, пожалуйста, тетрадь! - Примерила Маринка на себя новую роль. - Вы не подскажите, какой у нас сейчас будет урок? Получается по-старинному, как в гимназии.
- Точно! Поэтому говорить надо на чистом русском языке, без сленга и каких-то новых словечек. - Добавила я.
- Надо потренироваться. - Согласилась Маринка.
Тренировались мы на случайных встречных в троллейбусе, в магазине, на улице, делая вид, что нам надо спросить, например, дорогу. С языком никаких трудностей не возникало, потому что у нас дома родители говорили только чисто по-русски, не употребляя ни ругательств, ни каких-либо посторонних слов, а говорить "вы" поначалу мы стеснялись, но через три-четыре дня у нас это стало получаться очень хорошо.
Первого сентября в школу шли в парадной форме - тёмный низ, белый верх. Пионерский галстук я не надела.
- А почему ты без галстука? - Спросила меня классная руководительница, когда все классы выстроились на площадке перед школой на "Первый звонок".
- Потому, что у нас было прощание с галстуком. - Тут же начала сочинять я. - В конце седьмого класса, перед днём рождения Ленина у нас была торжественная линейка. Под звуки горна и барабана внесли школьное знамя. Все семиклассники отдали последний салют и, сняв свои галстуки, повязали их третьеклассникам, которых принимали в пионеры. Так что я уже не пионерка и галстука у меня нет.
Красивый сценарий, правда? Его вполне можно было бы и в самом деле ввести в школах.
- Но у нас все ходят с галстуками. Купи новый и ходи с ним.
- Не могу. У нас было прощание с галстуком. Что же мне, не соблюдать пионерские традиции?
И мне разрешили ходить без галстука.
После линейки нас повели по классам. Мой 8-Б класс располагался на первом этаже в кабинете автомеханики. Что за кабинет в школе, в которой такого предмета не было? Вдоль стен в шкафах стояли какие-то механизмы, в классе вместо парт были столы со стульями. Мне досталось место за последним столом, а стульев не хватало, к последним столам были приставлены стопки дисков от автомобильных колёс, на одной из которых я и сидела.
- Это временно. - Сказала учительница. - Через несколько дней будут стулья. Потерпите немного.
Оказалось, что в этом классе все изучали английский язык, с немецким была я одна. Классная руководительница, которая вела историю, пошла к директору и через несколько дней меня перевели в 8-В класс. Этот класс был на втором этаже, там же, где Маринкин, обставлен он был всем необходимым и значился как кабинет литературы. На стенах висели портреты русских классиков, а классная руководительница преподавала литературу и русский язык. Звали её Александра Тимофеевна Архиреева. Её сын тоже учился в нашем классе. Моя первая классная привела меня к этому кабинету после последнего урока.
- Вот, к вам перевели новенькую. - Сдала она меня с рук на руки Александре Тимофеевне.
- Добро пожаловать! - Попривестсововала меня та. - Вот наш класс, а это - хозяйка! - Представила она мне девочку со шваброй, убиравшую в классе.
Я очень удивилась, что в этой школе есть хозяева классов, но потом выяснилось, что это была просто дежурная. В классе дежурили по два человека, сменяясь каждый день, и убирали они класс, ставя стулья на столы, выгребая мусор из столов, подметая пол и моя потом его шваброй.
Оказалось, что в этой школе вообще не было парт, во всех классах стояли столы и стулья. Меня посадили за второй стол в ряду у стены, поэтому моя очередь дежурства уже прошла.
На следующий день, когда я пришла в школу, мне снова пришлось рассказать легенду о "Прощании с галстуком", на этот раз я приукрасила её новыми подробностями. Кроме того, пришлось что-то придумать насчёт формы, подтвердив свой рассказ тем, что на переменах мы с Маринкой теперь ходили по коридору вместе, обе в одинаковых платьях.
В классе оказалось ещё двое новеньких - одну из городских школ расформировали, а её учеников распределили по другим, учитывая место жительства. В наш класс попало двое мальчиков - Толя Малыса и Сергей Кумыш.
Малыса был уже с усами и казался мне похожим на матроса-революционера из рассказов об истории Октябрьской революции, а Кумыш был вообще огромным - под два метра ростом и широкий, как шкаф. Их посадили на задних партах.
Огромный дядька-Кумыш тоже стал ходить в школу без пионерского галстука. Его заставляли, вызывали в школу родителей, те пытались объяснить директору и завучу, что такому большому мальчику неудобно ходить с пионерским галстуком, но руководство школы было неумолимым.
- Ему четырнадцать лет, он пионер! - Провозглашали они. - В пионерском уставе написано, что надо ходить с галстуком!
Тогда Сергей приколол к пиджаку октябрятскую звёздочку, повязал пионерский галстук, повесил на шею соску-пустышку на голубой ленточке и так ходил по школе. Как только он встречал директоршу или завуча, сразу же вставлял соску в рот и старательно её сосал. К тому же он перестал бриться. Всего через неделю у него выросла борода почти как у Карла Маркса.
- Выбрось соску и побреся немедленно! - Войдя в наш клас на уроке литературы, приказала директорша.
- В пионерском уставе не написано, что пионер обязан бриться! - Ответил Кумыш. - И про соску там ничего нет! Буду ходить так!
Так он и ходил до конца первой четверти, снимая все эти атрибуты после уроков за школьной калиткой. Я его за этот поступок очень зауважала.
Малыса оказался "немцем", он учил немецкий язык. Нас "немцев" было в классе всего пятеро: я, Малыса, Глоба и ещё две девочки. Молодая учительница немецкого пыталась хоть как-то научить их читать, а со мной могла немного и поговорить. Словарный запас моих соучеников был минимальным.
***
Уже к середине сентября на уроке химии я получила две записки, в обеих значилось: "Давай дружить". Одна была подписана Виктором Глобой, а вторая - Петей Рассказовым. Писать ответные записки я не стала, просто на перемене подошла к каждому, показала его записку и сказала, обращаясь на "вы":
- Это Вы написали?
- Я.
- Вы действительно хотите со мной дружить?
- Да.
- Я не против, если это только дружить. К тому же я получила ещё одну такую же записку. - Показала я записку другого мальчика.
Оба мальчика согласились "только дружить". Витя был выше меня на полголовы, смуглый и черноволосый, чем-то похожий на моего папу. Петя был маленький, почти моего роста, светло-русый и с серо-голубыми глазами. Оба были троечниками. О том, что я люблю Олега, я никому не сказала.
Через неделю на классном часе учительница решила пересадить учеников так, как посчитала нужным. Меня посадили за второй стол у окна, а моим соседом стал Коля Романенко, которого все называли Ромашка. Он был влюблён в Иру Долгополову, сидевшую за предпоследним столом у стены, и постоянно на неё оглядывался, а дружил он с Петей.
На этом же классном часе назначались ответственные за политинформацию. И опять я подняла руку первая, чтобы записаться на рубрику "В мире интересного". В конце классного часа учительница сказала:
- Кстати, как там Таня Стрельникова? Кто-нибудь её навещал?
Таня Стрельникова оказалась ещё одной ученицей нашего класса. Летом она сломала руку и в школу пока не ходила. Кто-то из девочек сказал, что она уже дома и ей скоро должны снять гипс.
Через несколько дней она появилась в классе. Я подошла к ней на перемене в первый день её появления в школе, улыбнулась и просто заговорила. Таня стала моей "подругой". Она была в курсе всех событий в школе и в классе и, разговаривая с ней, я о многом узнавала.
Мы с Маринкой всё так же были самодостаточны вдвоём. Остальные люди нам были не неужны, но я думала над тем, как бы это скрывать. Я рассказала Маринке, что хотя нам никто не нужен, но дополнительный источник информации не помешает.
- Ну и что, что мы не умеем дружить?! - Говорила я. -Если мы будем в классе сами по себе, нас будут считать одиночками, буками. Поэтому выбери себе кого-нибудь в подруги. Пусть она будет просто дополнительным источником информации. Только ей об этом не говори. Пусть и она, и все в классе считают вас подругами. Тогда с остальными общаться не будет необходимости. Вот я, например, выбрала себе таким источником информации Таню Стрельникову. Буду ходить с ней на переменах и домой после школы - этого вполне достаточно.
Маринка послушалась меня и на следующий же день выбрала себе "подругу". Теперь мы ходили на перемене по коридору парами - я с Таней, а Маринка тоже с какой-то девочкой. Таким образом мы маскировали свою социофобию, о которой уже догадывались.
Кстати, в те времена по школьным коридорам бегать не разрешалось. На переменах все выходили из классов и ходили по коридору, чаще всего парами, потому что коридоры были не широкими. Именно поэтому большинство и дружили парами. С Петей Рассказовым и Витей Глобой я ходить не собиралась. Петя ходил с Ромашкой, в основном за парой Иры Долгополовой и ещё какой-то девочки, а с кем ходил Витя, я не знаю. Кумыш ходил со своей соской, один занимая столько же места, как любая другая пара. В школе пар мальчик-девочка не было, те, кто так "дружил", встречались после школы.
В восьмом классе я уже была не самая маленькая, на физкультуре за мной стояли три девочки. А национальностей в этом классе тоже было представлено несколько: русские, украинцы, евреи, азербайджанец и цыганка. И ни одного татарина, даже не крымского. Тут я впервые узнала, что цыгане бывают не только кочующие, но и оседлые, живущие в квартирах со всеми удобствами, посещающие школу и даже закончившие институты.
Каждую неделю по понедельникам у нас была политинформация. И так случилось, что моя рубрика "в мире интересного" всем очень понравилась. Все, кто вёл политинформацию, быстренько рассказывали своё, а потом слушали мои сообщения, которые я тщательно подбирала из научно-популярных изданий накануне.
Однажды учительница влетела на политинформацию и прямо с порога воскликнула:
- Теплеет климат планеты!
Я подумала, что она расскажет что-то о потеплении климата, о ледниковых периодах и периодах потепления, но оказалось, что это был заголовок из газет, которые сообщали о потеплении в Холодной войне (Холодная война - глобальная геополитическая, економическая и идеологическая конфронтация между Советским Союзом с их союзниками с одной стороны и США со странами Западной Европы с другой. Началась с 1946 года, а закончилась в начале 90-х с распадом Советского Союза).
Я заметила, что у мальчиков появилась новая мода - ходить в красных и жолтых носках, которые обязательно должны были выглядывать из под брюк. Эти носки были дефицитными, как и большинство товаров в СССР, поэтому мальчишки гонялись за ними и где-то "доставали". Тогда же я узнала о таком явлении, как "толкучка" - нелегальный базар, где люди продавали дефицитные вещи, каким-то образом раздобытые ими. Говорили, что существовали какие-то товарные базы, на которых было всё, но это всё в магазины не попадало, а распространялось только "по блату".