Хроника норманнской теории

Предыстория

Викинги (норманны, варяги) общее название скандинавских народов, более всего известных своими морскими походами и набегами на европейские земли. Эти набеги начинаются в VIII веке н.э., достигают пика в IX веке, а в последующие два столетии постепенно прекращаются.

Причинами походов викингов были, с одной стороны, перенаселенность приморских районов Скандинавского полуострова, нехватка пригодных для обработки земель, а с другой, общее потепление в эту эпоху, в частности, освобождение от льда норвежских фьордов, Северного моря, северной части Атлантического океана и т.д., что способствовало прогрессу кораблестроения у скандинавов.

Если на Севере викинги совершали плавания в поисках новых, пригодных для заселения земель (там они достигли Гренландии и Северной Америки), то на юго-западе и юго-востоке Европы целью походов вначале являлся грабеж, затем здесь начинают создаваться опорные пункты для торговли, позже возникают государства викингов.

Этот процесс наиболее активно идет в IX веке: викинги вторгаются в германские земли, во Францию и Британию, в Испанию и Португалию, в Северную Африку и Италию. В Британии центром их экспансии и одновременно торговли стал город Йорк, где образовалась область датского права, во Франции они захватили обширные земли на западе страны, где позже было образовано герцогство Нормандское, на юге Италии викинги также основали свое государство.

В X веке правители викингов породнились со многими европейскими правящими домами: так английская династия все больше становилась скандинавской, и, в конце концов, полностью стала ею после битвы при Гастингсе 14 октября 1066 года, где нормандский герцог Вильгельм II Завоеватель разбил войско английского короля Гарольда Годвинсона и захватил Англию (следует отметить, что и Гарольд был скандинавом по происхождению).

Понятно, что викинги не оставляли своим вниманием и восток Европы: в землях пруссов они держали в своих руках торговые центры Кауп и Трусо, откуда начинался янтарный путь в Средиземноморье; в Финляндии следы их длительного присутствия обнаружены на берегах озера Ванаявеси; на будущих русских землях археологические свидетельства о присутствии скандинавов найдены в Старой Ладоге, Тимереве, Гнездове, Шестовице и в ранних городах Новгороде, Пскове, Киеве, Чернигове.

Таким образом, к IX веку викинги основали свои опорные пункты вдоль всего пути из варяг в греки и, так же как в Западной Европе, влияние викингов на жизнь местных народов усиливалось. Нет ничего удивительного, что именно викинги-варяги основали государство у восточных славян, как об этом прямо сообщает Повесть временных лет. Призванные на княжение Рюрик и его братья Синеус и Трувор были типичными представителями скандинавской знати. По одной из версий, Рюрик являлся викингом Рориком Ютландским (или Фрисландским) из рода южнодатских правителей династии Скьельдунгов.

Имя Рюрик происходит из прагерманского языка, который является предком скандинавских языков: оно базируется на германских корнях hraz слава и rk воин-правитель. Имена его братьев Синеус и Трувор происходят от древнескандинавских Signjtr и rvar. Эти имена хорошо известны в рунических надписях.

Само название государства восточных славян Русь возводится к древнескандинавскому rr гребец или rskarlar гребцы, мореходы. Рсью (Русью) восточные славяне первоначально называли викингов из шведского Рудена, с которым у славян имелись устойчивые связи, поэтому именно к роусьи эти племена обратились с просьбой прислать посредника в междоусобных спорах. После вокняжения династии Рюрика в Ладоге и Новгороде этническое название правителей было перенесено на подвластный им народ по распространенной в Средние века модели (так, например, название восточно-балканских славян болгары от булгар, тюркских завоевателей; французы по названию завоевателей-франков). Академик А. А. Зализняк считает, что слово русь вначале обозначало только норманнов, а затем с норманнской элиты перешло на славян, живущих вдоль пути из варяг в греки.

Целый ряд имен и слов древнерусского языка имеет доказанное древнескандинавское происхождение: Глеб, Игорь, Олег, Ольга, Рюрик; варяги, вира, стяг, пуд, якорь, ябедник (старое значение чиновник), кнут, голбец и другие.

Битвы вокруг норманнской теории

В раннем средневековье норманнское происхождение древнерусского государства и правящей династии не вызывало никаких споров. Родство с викингами королевских домов Европы было, как уже отмечалось, обычным явлением и нисколько не умаляло местных правителей. Положение изменилось после долгого монголо-татарского ига, когда Россия, созданная из осколков Древней Руси, пытается вновь войти на равных в число европейских стран и даже подчеркнуть свое особое положение. Не случайно в начале XVI века возникает теория Москва Третий Рим (о ней будет сказано ниже), а в середине этого же века Иван Грозный яростно спорил со шведским королем Юханом III, доказывая, что русская династия ведет свое происхождение не от варягов, а от Августа-кесаря.

Через полтора века после этого положение резко изменилось: Петр I, прорубив окно в Европу, напротив, был заинтересован в доказательстве древних связей России с европейскими династиями. Приглашенные им немецкие ученые (своих в России тогда не было), добросовестно изучив русские летописи, подтвердили норманнскую теорию. Однако эти ученые (Байер, за ним Шлецер и Миллер) не помышляли о том, чтобы унизить россиян: норманнская теория удачно вписалась в общую идеологию петровского времени и, опять-таки, не вызывала споров до тех пор, пока на престол в 1741 году не взошла Елизавета Петровна.

Она захватила власть в результате государственного переворота, свергнув последнего представителя другой ветви Романовых малолетнего императора Ивана VI Антоновича. Как всякому узурпатору, Елизавете было крайне важно доказать, что совершенный ею переворот был благом для страны, а предыдущее правление представляло собой сплошной кошмар. Для доказательства этого использовался миф о немецком засилье в правление Анны Иоанновны (1730-1740), двоюродной бабушки Ивана Антоновича. Ее фаворитом был курляндский герцог Бирон, отсюда этот период получил название бироновщины; при Елизавете бироновщина описывалась черными красками: утверждалось, что немцы обладали всей полной власти в России, творя страшные притеснения русским людям.

Между тем, верхушку власти при Анне Иоанновне составляли в основном те же лица, что были при Петре I и русские, и немцы, а политика ее в целом была продолжением петровских реформ. Бирон, объявленный при Елизавете воплощением зла, действительно неважно отзывался о русских, но исключительно в частных беседах, а в общественной жизни неукоснительно соблюдал русские традиции, посещал православные церковные службы, пусть и принадлежал к лютеранству, и был, в сущности, не злым человеком. Россия сделалась для него вторым Отчеством: вернувшись из двадцатилетней ссылки, куда Бирон был отправлен Елизаветой, он верно служил России до конца жизни. Что же касается жестокости правления Анны Иоанновны, оно мало чем отличалось от петровского, даже было сравнительно мягче него.

Тем не менее, Елизавета всячески подчеркивала, что в отличие от предшественников ведет политику в русских интересах. Борьба за русскость была перенесена и в научные споры, ее возглавил Ломоносов. Он выступил с яростной критикой норманнской теории, применяя своеобразные аргументы: так, он утверждал, что Рюрик, Синеус и Трувор были славянами и имена их тоже славянские. Никаких серьезных доказательств этому не существовало, но Ломоносов упорно громил немецких ученых, продолжавших придерживаться норманизма порой дело доходило до настоящих драк, причем, Ломоносов каждый раз отделывался незначительными наказаниями за рукоприкладство, настолько его идеи были созвучны правительственным.

В XIX веке изучение норманнской теории стало более спокойным: к концу девятнадцатого столетия большинство исследователей принимало ее, не ставя, однако, под сомнение способность славян самостоятельно создать государство. Главным здесь было наличие экономических и социальных предпосылок к его созданию, а не национальность первых русских князей.

Положение снова изменилось в период сталинской империи. Исключительность советско-российского государства опять приобрела довлеющее значение в противоборстве с Западом, и норманнская теория была объявлена орудием враждебных России сил. Этому способствовало использование норманизма, доведенного до абсурда, до отрицания способности славян к самоуправлению, в идеологии нацистской Германии. Конечно, Гитлер, призывая немцев к походу на Восток, к зачистке жизненного пространства для германской нации, опирался не столько на норманизм, сколько на расовую теорию о неполноценности славян вообще и русского народа, в частности, но и норманизм сыграл определенную роль в захватнических планах нацистов. В результате, норманнская теория в СССР долго была под запретом: она вновь была введена в научный оборот лишь в позднесоветские времена.

В современной России битвы между норманистами и антинорманистами возобновились, причем, первых считают теперь чуть ли не русофобами, а вторых защитниками традиционных российских ценностей. Примечательно, что несмотря на сложные отношения с Западом и антироссийскую риторику определенных политических кругов, никто из западных политиков не пользуется норманнской теорией для обоснования неполноценности россиян. Это было бы нелепым анахронизмом, в представлении Запада норманнская теория давно отошла в область чисто научных споров.

Тем не менее, в самой России борьба с норманнской теорий продолжается, и этому невозможно найти объяснение, если не обратиться к подсознательным мотивам.

Подсознательные мотивы борьбы с норманнской теорией

Подсознательные или бессознательные мотивы играют большую роль в поведении как отдельных личностей, так и общества в целом. После исследований Фрейда, Юнга и Адлера это стало неопровержимой истиной.

Адлер подробно исследовал, в частности, комплекс неполноценности совокупность психологических и эмоциональных ощущений человека, выражающихся в чувстве собственной ущербности. Компенсация ощущения неполноценности часто происходит путем повышенной агрессивности и чрезмерного высокомерия, что свидетельствует о нарушенном чувстве собственного достоинства. Ранее Фрейд писал, что подобные состояния могут приводить к девиантному, то есть ненормальному поведению, служить причиной неврастении и психопатии. Юнг считал, что эти явления свойственны не только отдельным личностям, но коллективному организму (коллективное бессознательное). В обществе комплекс неполноценности развивается, в том числе под воздействием политических и социальных факторов и может охватывать целые народы.

В истории известно немало подобных случаев. В средние века Испания, например, почти семьсот лет находилась под властью арабов. Когда она освободилась, начался компенсаторный процесс преодоления комплекса неполноценности, проявившийся в утверждении собственной исключительности и повышенной агрессивности по отношению к другим народностям. Под лозунгом Одна страна, одна вера, один народ из Испании были изгнаны арабы и евреи, началась зловещая деятельность инквизиции, преследующей всех инаковерующих и инакомыслящих.

Грубое вмешательство в европейские дела под знаком собственного превосходства, попытки создания всемирной империи закончились тем, что Испания стала отставать от ведущих стран и превратилась со временем во второстепенную державу. В XX веке диктатор Франко попытался компенсировать с помощью националистических идей комплекс неполноценности Испании и тоже потерпел поражение, в конечном счете.

Среди других европейских народов комплексом национальной неполноценности страдали немцы, которые долгое время не имели единого государства. Отношение к немцам было довольно пренебрежительным, даже в русской литературе XIX века их изображали в лучшем случае милыми чудаками.

Создание Германской империи Бисмарком проходило с подчеркиванием исключительности и превосходства немецкой нации над прочими народами, агрессивностью по отношению к ним. Это стало одним из факторов, вызвавших Первую мировую войну: поражение в войне лишь усилило комплекс национальной неполноценности, чем воспользовался Гитлер. Нацистская идеология утверждала абсолютное превосходство немецкой нации во всем, не стесняясь подтасовывать примеры из истории. После поражения во Второй мировой войне и краха нацизма немцам пришлось с большим трудом изживать комплекс неполноценности, основываясь на реальных достижениях новой Германии.

Комплексом национальной неполноценности страдали в некоторой степени и США, ведь до середины девятнадцатого столетия это была захолустная страна на задворках цивилизованного мира. Но в отличие от Германии, тут были сильны демократические институты власти, что смягчило проявления этого комплекса впрочем, совсем преодолеть его США не смогли, что видно из событий XX века.

Древняя Русь не знала комплекса неполноценности, занимая после образования государства достойное место среди европейских стран; русские князья участвовали в европейской политике, устанавливали родственные связи с правящими домами Европы. Все изменилось в период продолжавшегося двести пятьдесят лет монголо-татарского ига: Русь была изолирована от Европы, отстала от нее в своем развитии, прежние связи были утрачены. Европейцы считали русские земли частью Великой Татарии, а русских князей слугами татарских ханов.

Освободившись от ига, Россия стремилась преодолеть комплекс неполноценности, но сделать это на основе реальных достижений было невозможно, поскольку они были очень скромными по сравнению с Европой, находившейся на невиданном подъеме в эпоху Возрождения. Отсюда возникают мифологизированные теории о собственном превосходстве, вроде Москва Третий Рим: монах Филофей, создавший ее, утверждал, что московский князь прямой преемник римских и византийских императоров, а России предстоит собрать под своей рукой все христианские народы. Иван Грозный пошел еще дальше по этому иллюзорному пути, собираясь построить град небесный Иерусалим в России, а себя рассматривая как исполнителя божьей воли и предвестника царства божьего на земле.

В XVII веке Россия начинает медленное движение в сторону европеизации, но отставание было еще очень значительным, и комплекс неполноценности, соответственно, проявлялся даже в мелочах. Иностранные дипломаты, приезжавшие в это время в Россию, жаловались, что с русскими сложно иметь дело, поскольку они бесконечно долго обсуждают всякие мелочи посольского этикета, боясь уронить достоинство царя. При этом о достоинстве самих русских речь не шла: все они называются холопами, то есть рабами государя, так он их именует, и так они себя называют, говорили иностранцы.

В начале XVIII века Петр I, начавший вестернизацию страны, выступил с резкой критикой прежних обычаев, затхлой старины, мешавшей России двигаться вперед. Он был убежден, что величие державы строится не на отживших традициях, а на прогрессе по европейскому образцу. Однако строя великую империю и пытаясь воспитать настоящих ее граждан, он использовал варварские методы: казни и пытки приняли массовой масштаб, насилие достигло запредельной черты.

В XX веке Сталин повторяет опыт по строительству передового государства практически теми же методами. Тотальный контроль, страх за личную безопасность, пытки в застенках НКВД, сотни тысяч расстрелянных, миллионы заключенных, ГУЛАГ никак не способствовали формированию чувства собственного достоинства в советских людях. Формально они имели большие права, а на деле по-прежнему ощущали свою неполноценность, избавиться от которой им не удалось до самого краха советской системы.

Не удивительно, что в девяностые годы, когда Россия была унижена и растоптана, комплекс национальной неполноценности проявился еще сильнее; не исчез он и в нынешнее время, при этом степень нервозности и неадекватности тем больше, чем меньше достижения страны. Достаточно посмотреть телевизионные передачи, где с психопатическими выпадами отстаивается исключительность России, а Запад представляется как одна большая империя зла. Бывали случаи, когда телеведущий выталкивал из студии оппонента, чьи высказывания не вписывались в общую линию.

Возвращаясь к норманнской теории, можно сделать вывод: споры, продолжающиеся в России вокруг нее, свидетельствуют о том, что комплекс национальной неполноценности в нашей стране еще не преодолен. Попытки опровергнуть призвание варягов имеют не столько научную, сколько идеологическую подоплеку, которая тесно сплетается с подсознательным чувством собственной ущербности.

Заметки о Слове о полку Игореве

Споры о времени написания этого выдающегося произведения русской литературы не утихают вот уже двести лет. Не являясь специалистом по древнерусской истории и культуре, я не могу претендовать на объективность моей точки зрения по этому вопросу, мне просто хотелось представить свои соображения.

Обстоятельства обретения Слова

Они достаточно известны; вкратце это выглядело так Екатерина II в 1791 году издала указ о том, чтобы все монастыри отправили древние рукописи в единое хранилище, в Синод. В числе прочих рукописных произведений в Синод поступил сборник XVI века, в котором было Слово. Коллекционер древностей Мусин-Пушкин сразу оценил достоинства Слова и взял рукопись себе. Она хранилась в его московском доме до нашествия Наполеона, когда все сгорело в огне. Однако еще до того Мусин-Пушкин успел опубликовать Слово, благодаря чему текст сохранился.

Как отмечают многие критики подлинности Слова эта история более чем подозрительна. Я не буду останавливаться на деталях обретения и утери рукописи Слова, хотелось бы отметить только тот факт, что она появилась как нельзя вовремя. Конец XVIIIначало XIX веков это период романтизма в европейской и российской культуре. Для этого течения характерен интерес к древности, своим корням, героизация прошлого. По всей Европе тогда появляются произведения, посвященные событиям далеких времен, особенно активно на этой ниве трудились славянские авторы, поскольку славянским народам, не имевшим, за исключением России, государственной независимости, было крайне важно доказать свое право на самостоятельную роль в истории.

Древние рукописи стали находить, как по волшебству, так, в Чехии знаменитый поэт Вацлав Ганка обнаружил на чердаке старого дома две древние рукописи, включающие в себя неизвестные поэмы национального эпоса. Все чехи встретили это открытие восторженно, и любой, кто осмеливался сомневаться в подлинности рукописей, зачислялся во враги чешского народа. Позже выяснилось, что автором этих произведений был сам Ганка, однако его фальсификация была настолько великолепной, что эти рукописи до сих пор входят в золотой фонд чешской литературы.

Во Франции знаменитый писатель-романтик Проспер Мериме издал книгу, содержащую переводы песен сербского гусляра Иоакинфа Маглановича. На основе некоторых из них Пушкин написал свои Песни западных славян, полагая, что стихи гусляра Маглановича подлинные. Впоследствии Мериме признался, что сочинил эти стихи за две недели и просил передать Пушкину свои извинения. Я горжусь и стыжусь вместе с тем, что и он попался, писал Мериме

Слово о полку Игореве было обретено почти одновременно с чудесной находкой Вацлава Ганки, и русское общество встретило появление Слова столь же восторженно. Это произведение доказывало, что русская культура ничуть не уступала европейской в средние века, и если в Европе в XI XIII веках были созданы великие литературные творения, то и в России тоже.

Но точно так же, как в случае с рукописями, найденными Ганкой, встает вопрос: почему никто не знал об этом шедевре ранее? Странный заговор молчания на протяжении многих веков! между тем, другие, менее значительные произведения русской средневековой литературы были хорошо известны. Нельзя забывать, что литературное творчество в средние века большая редкость; каждое произведение, особенно, талантливое, сразу становилось заметным; рукописи таких произведений переписывались десятки раз. Именно благодаря этому до нас дошли многие из них, но Слово о полку Игореве отчего-то было переписано только один раз, через триста лет после его создания, и затем еще на триста лет похоронено в архиве провинциального монастыря.

Правда, сторонники подлинности Слова говорят, что оно послужило примером для Задонщины, сказания о разгроме Мамая на Куликовом поле. В Задонщине прослеживается прямой плагиат Слова, что, по мнению сторонников его подлинности, свидетельствует о знакомстве автора Задонщины со Словом о полку Игореве. Тут, однако, возможно обратное утверждение: автор Слова был знаком с Задонщиной, и тогда не Задонщина является бледным подражанием Слова, а Слово яркое подражание Задонщине.

Стиль изложения и герои Слова

Все это резко отличается от известных нам памятников древнерусской литературы. В XII веке, когда якобы было написано Слово, не было столь ярких, насыщенных зрительными образами, метафорами и прочими литературными приемами произведений. Мы можем сравнить Слово, например, с Поучением Владимира Мономаха или Молением Даниила Заточника, которые тоже считаются выдающимися литературными произведениями, но при этом типичны для средних веков. Слово же будто пришло из другой эпохи, а именно из эпохи все того же романтизма. В нем упоминается, скажем, некий Баян, вещий сказитель, но подобные персонажи присутствуют как раз в романтических произведениях. В Руслане и Людмиле есть вещий финн, а классикой жанра являются поэмы английского романтика Джеймса Макферсона, написанные от имени Оссиана, легендарного кельтского барда III века.

Невольно создается впечатление, что Баян из Слова списан с Оссиана из поэм Макферсона. Само имя Баян довольно странное для Древней Руси и нигде больше, как в Слове, не упоминается. Можно предположить, что оно образовано от глагола баить, то есть рассказывать (от этого глагола происходит существительное байка, присказка баюшки-баю и т.д.), таким образом, Баян означает рассказчик, но, повторим, это имя не характерное для Руси, оно явно выдуманное.

Странным выглядит и обращение к жене князя Игоря Ярославна. Для человека более позднего времени оно кажется естественным, ведь в России было принято называть людей по имени-отчеству или просто по отчеству, уважительно-фамильярно. Последнее даже служило неким признаком народности и порой чересчур использовалось авторами, пишущими о народе. Позднее Ильф и Петров блестяще высмеяли такую псевдонародность в Золотом теленке: Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился.

В плане псевдонародности старик Ромуальдыч родной брат княгини Ярославны хотя бы потому, что в XII веке отчеств на Руси попросту не существовало. Как показывает в своей книге Ты и твое имя известный филолог Лев Успенский, отчества в России утвердились только в XVII веке, а перед этим была полная путаница. Так, первую жену Ивана Грозного называли то Анастасией Романовой, поскольку ее отец был Романом, то Захарьиной, то Юрьевой (по имени дела и прадеда). Отчество Романовна присвоили ей историки XVIII XIX веков точно так же, как они присвоили отчества древнерусским князьям, чтобы не перепутать бесчисленных Владимиров, Ярославов, Святославов и т.д.

При Иване Грозном безусловным правом на отчество обладал только сам царь (Иоанн Васильевич), и те его приближенные, которых он захотел бы так назвать, но их отчество часто заменялось фамилией и наоборот. А в Древней Руси вместо отчества использовалось родовое имя, то есть имя родоначальника семейства помимо того, что русские князья были Рюриковичами, они еще носили имя основателя своей ветви этого рода: Ольговичи (т.е. Олеговичи), Святославичи, Давыдовичи и т.д. Например, князь Игорь, главный герой Слова, был из рода Ольговичей и назывался Игорем Ольговичем, хотя его отца звали Святославом.

Какое имя носила жена Игоря, мы не знаем, но ее не могли называть Ярославной, во-первых, потому что отчества, как уже было сказано, тогда были вообще не приняты; во-вторых, потому что она происходила из рода галицких князей Володариевичей, ее прадед Володарь был основателем этой династии, так что по обычаю XII века жена князя Игоря должна была зваться Володарьевной, но отнюдь не Ярославной.

Здесь же следует отметить, что потрясающий лирический эпизод Слова плач Ярославны тоже невозможен для XII века. Любовные переживания никогда не отражались в древнерусской литературе, особенно, женские переживания. Земная любовь считалась греховной, а женщина существом низменным; никому в голову не пришло бы интересоваться ее чувствами, а тем более описывать их. Единственным достойным женским чувством была любовь к Богу, поэтому, например, в Повести временных лет нет описания горя княгини Ольги после того, как был убит ее муж князь Игорь; описывается лишь отмщение Ольги за его гибель, а главное внимание уделяется принятию Ольгой христианства во время поездки в Константинополь.

В другом известном произведении средневековой литературы Повести о Петре и Февронии Муромских, написанной Ермолаем-Еразмом в первой половине XVI века, жизнь главных героев также показана через призму христианства. Феврония добивается замужества с Петром не для того чтобы предаться с ним земной любви, но для совместного служения Господу и занятия богоугодными делами. Никаких любовных переживаний здесь нет, напротив, земная любовь упоминается с презрением и брезгливостью.

Зато любовные переживания были неотъемлемой частью романтической литературы XVIII XIX веков, и плач Ярославны поэтому хорошо вписывается в традиции романтизма. В этих же традициях в Слове описывается, кстати, природа, которая создает определенный фон для происходящих событий ни в каких других произведениях XII века нет таких романтических пейзажей, как в Слове.

Языческая и славянская мифология в Слове

Удивительно, но в Слове очень мало упоминаний о Боге и христианстве два-три, не больше. В этом смысле Слово также сильно отличается от прочих средневековых произведений, где постоянно присутствуют ссылки на Бога, Христа, Богородицу, Священное Писание, и т.д. (в Слове Богородица, столь популярная на Руси, упоминается всего один раз, в самом конце). Но при этом в Слове о полку Игореве очень много языческих и мифологических образов; конечно, христианство утвердилось в России не сразу как показывает в своей книге Очерки по истории русской церкви видный дореволюционный исследователь этого вопроса А. Карташев, языческие верования сохранялись в народе еще сотни лет после крещения Руси, а русский вариант православия представлял собой, в сущности, причудливую смесь христианских и языческих традиций и обрядов. Однако грамотный образованный человек Древней Руси не мог не быть христианином, поскольку само образование исходило от Церкви, всецело подчинялось ей и служило орудием пропаганды христианских идей.

Но для представителя романтизма XIX века повышенный интерес к язычеству и мифологии естественен все это также было частью романтической традиции. Интересно, что в Слове приводятся мифологические образы, которых в принципе не могло быть в древнерусской литературе, просто потому, что они не существовали в то время, а были созданы много позже и часто ошибочно. Так, в Слове постоянно упоминается римский император Траян (Троян), славяне называются детьми Трояновыми, ходят они по тропе Трояна и т.п. Сторонники подлинности Слова говорят, что Траян сохранился в исторической памяти славян, поскольку вел войны на Дунае, где установил границы своей империи. Однако Траян жил в конце I начале II века н.э., когда славян на Дунае и в помине не было: они появились здесь только в V VI веках. Каким же образом в исторической памяти славянских народов, в том числе русского, мог закрепиться этот император, который не сыграл никакой роли в их жизни?

Но в XVIII XIX веках историки ошибочно считали, что Дунай был прародиной славян, они тут якобы жили издревле и, соответственно, имели дело с Траяном. Следовательно, автор, пишущий в конце XVIII века о славянской древности, обязан был упомянуть Траяна в связи с Дунаем, прародиной славянских народов.

Язык Слова

Но мог ли автор конца XVIII начала XIX века написать это произведение на древнерусском языке? Пушкин уверял, что нет, потому что никто не владел тогда этим языком настолько хорошо. Думается, Пушкин заблуждался: будучи горячим приверженцем подлинности Слова, он готов был обмануться, лишь бы не быть разочарованным. Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад! написал он по иному поводу, но эти строки подошли бы и к случаю со Словом.

Между тем, как утверждают лингвисты, Слово написано на западнорусском диалекте XVI века. На таком же диалекте написаны другие произведения, вошедшие вместе со Словом в сборник, доставшийся Мусину-Пушкину, а потом сгоревший в огне московского пожара. В связи с этим противники подлинности Слова выдвинули версию, что оно попросту было стилизовано его подлинным автором конца XVIII века под прочие произведения сборника. Именно западнорусский диалект сохранял особенности древнерусского языка, потому что на западных русских землях, оторванных от России, не проводились никакие языковые реформы, такие как, скажем, петровские реформы в Российской империи.

Таким образом, автор, пишущий по-западнорусски, в стиле XVI века, писал практически по-древнерусски. Уличить такого автора в фальсификации очень сложно, поскольку у нас нет произведений древнерусской литературы, дошедших в подлиннике, все они являются копиями, сделанными в более поздние века, и сравнивать язык Слова мы можем только с языком этих поздних списков. Единственное исключение это найденные при археологических раскопках берестяные грамоты, которые писали друг другу жители древнего Новгорода и других русских городов, но эти грамоты настолько кратки и отрывочны, что судить по ним о древнерусском языке в целом невозможно.

Итог

Слово о полку Игореве фальсификация конца XVIII начала XIX века. Неизвестный нам автор взял за литературную основу Задонщину, за языковую рукописи, написанные на западнорусском диалекте XVI века, и создал великолепное произведение в романтическом стиле. Трудно утверждать, знал ли Мусин-Пушкин о подделке, о том, что кто-то включил в сборник XVI века фальсификацию, но, вероятно, догадывался, иначе непонятно, почему накануне занятия Москвы французами из дома Мусина-Пушкина не была вывезена эта рукопись, хотя все остальное имущество и ценности вывезли и спасли.

Ответы на комментарии читателей к Заметкам

Один из комментаторов к Заметкам написал, что российским деятелям культуры конца XVIII начала XIX века не надо было доказывать, что в Средние века русская культура ни в чем не уступала западной, потому что это и так было очевидно. В качестве доказательства он приводит Анну Ярославну, которая была образованной женщиной, в то время как ее муж французский король Генрих I был неграмотным. При этом комментатор ссылается на знаменитое письмо Анны Ярославны из Парижа своему отцу, в котором она пишет о невежестве французов, убожестве их жизни и т.д. Между тем, это письмо художественный фрагмент из одного французского романа середины XIX века, в котором описывается мрачная жизнь во времена Генриха I, и письмо русской княжны должно было подчеркнуть это. Впервые Письмо Анны Ярославны было переведено на русский язык и опубликовано в России в конце XIX века как некий курьез, но затем получило распространение как подлинник. В серьезных научных кругах оно таковым никогда не считалось, поскольку в нем встречается масса анахронизмов, не свойственных XI веку, а кроме того, лексика письма явно относится к XIX веку.

В любом случае, какое отношение имеет грамотность тех или иных представителей власти к общему уровню культуры страны? Карл Великий был неграмотным, но способствовал такому возвышению культуры Западной Европы, что этот период получил название каролингского Возрождения (конец VIII начало IX века, когда Руси еще не существовало).

По многим причинам культура Европы в XII веке была выше культуры Руси, именно поэтому в период романтизма в конце XVIII начале XIX века в России существовал заказ на выдающиеся произведения древнерусской литературы.

Почему Батый не завоевал Европу?

Это один из дискуссионных вопросов в истории. Основные факты следующие. В начале XIII века Чингисхан создал мощное монгольское государство, присоединив к нему в результате завоеваний и другие государства в Азии. Согласно некоторым источникам, Чингисхан завещал монголам завоевать все земли вплоть до последнего моря, моря франков. В 1221 году он поставил своему полководцу Субедею (Субэдэй-багатуру) задачу покорить западные степи и окрестные земли на пути к этому последнему морю.

Уже после смерти Чингисхана, на курултае (съезде знати) монголов в 1235 году было принято решение начать поход в Европу к последнему морю. Сначала великий хан Удегей (Удэгэй) хотел сам возглавить поход, но в итоге поручил его Батыю (Бату), одному из внуков Чингисхана. Правой рукой Батыя в этом походе стал Субедей, и в 1236-1237 годах они покорили приволжские государства, в 1237-1238 северо-восточную Русь, в 1239-1240 юго-восточную Русь, после чего в 1240-1242 годах совершили поход в Европу. Однако в 1242 году этот поход был внезапно прерван; монголы покинули Европу и больше туда не возвращались, не считая грабительских набегов.

Историки называют несколько причин отказа монголов от выполнения завета Чингисхана.

Огромные потери, понесенные монголами при завоевании русских земель

Эта широко распространенная версия среди российских историков и политиков. Так, В.В. Жириновский неоднократно указывал в своих статьях и выступлениях: Мы вас [европейцев] от монголов спасли. Если бы не мы, все вы были бы монголами!.

Во многих российских книгах и учебниках по истории тоже содержатся подобные утверждения, при этом нередко ссылаются на пример Козельска, при осаде которого монголы потеряли до 40% осаждавшего его войска и который они прозвали злым городом. Между тем, как установил в своих исследованиях известный историк Лев Гумилев (в книге От Руси до России и других) деление на злые и добрые города было свойственно монголам. Злыми они называли города, которые оказывали им сопротивление, эти города подлежали уничтожению; добрыми были города, признавшие зависимость от монголов, с них монголы брали дань, но не подвергали разорению.

По подсчетам Гумилева, злых городов на Руси во время похода Батыя было не более двух десятков: большинство же городов и даже целые удельные княжества признали зависимость от монголов более того, некоторые выступили в союзе с ними. Монголы их не тронули, так что сведения о русских и, соответственно, монгольских потерях значительно преувеличены.

Но, все же, какой была численность монгольской армии до похода на Русь и после него? По монгольским сказаниям, в распоряжении Батыя перед походом на Русь было 12-14 туменов (1 тумен 10 тысяч воинов). К этому надо прибавить представителей других народов, добровольно или по принуждению присоединившихся к Батыю (в их составе были и волжские болгары, сначала покоренные монголами, а затем вошедшие в их войско; по мнению филологов, именно они назывались на Руси татарами, что дало наименование всему нашествию).

Но даже если потери Батыя при походе на Русь были существенными (что опровергается аргументами Гумилева), у монголов был практически неисчерпаемый запас воинской силы в Великой степи широкой полосе степных просторов от Забайкалья до Причерноморья. В 1380 году, когда русские уничтожили татаро-монгольское войско Мамая на Куликовом поле, новый хан Тохтамыш быстро собрал еще большее войско и в 1382 году захватил Москву, заставив русских вновь признать зависимость от Орды.

Что касается Батыя, он после первого похода на Русь (в 1237-1238 годах) отвел свое войско на Волгу, где оно отдыхало и пополнялось людьми. Арабские путешественники, побывавшие там, рассказывают, что Батый приказал каждому воину принести по камушку к ханскому шатру; в итоге, выросла высокая гора, а когда камушки пересчитали, их оказалось более 300-х тысяч. Скорее всего, это легенда, похожие рассказы есть о многих завоевателях, начиная с древних времен, но несомненно, что войско Батыя не только восстановилось после похода на Русь, но еще и выросло в численности. Следовательно, сопротивление Руси в любом случае не стало причиной провала похода монголов на Европу.

Природно-климатические факторы

Историки, приводящие эти факторы как основную причину отказа монголов от завоевания Европы, ссылаются на то, что, во-первых, значительная ее часть это горы, где монгольская конница была малоэффективной; во-вторых, климат Европы в это время ухудшился: зимой стало очень холодно, а весной и летом дождливо; большие территории оказались подтопленными, что, опять-таки, не давало монголам использовать конницу в полную силу.

Эти доводы нельзя считать серьезным доказательством. Во-первых, у монголов не было нужды взбираться в горы, где были лишь бедные селения, большинство поселений, которые могли представлять интерес для них, находились в долинах, где монгольская конница могла свободно передвигаться (знаменитый альпийский поход Суворова был таким сложным не из-за того, что Альпы были труднопроходимыми, напротив, там издревле были проложены хорошие дороги, по которым Ганнибал провел даже слонов, просто воевавшие против Суворова французы заняли эти дороги, и русским солдатам пришлось карабкаться на горные кручи). За несколько лет перед походом в Европу монголы воевали на Кавказе, где разорили Грузию, персидские владения и ряд других земель, так что успешный опыт войны в горных условиях у монголов имелся.

Во-вторых, какими бы холодными ни были европейские зимы, это, все-таки, еврозимы, не сравнимые с привычными для монголов зимами в Монголии и Сибири. Иногда говорят, что из-за проблем с погодой началась бескормица для монгольских лошадей, но здесь надо учитывать, что монголы получали большие запасы фуража на захваченных территориях, кроме того, как все варварские народы, монголы шли в поход ордой, то есть за ними передвигался большой обоз с женами, детьми и всевозможными припасами. Когда Батый осадил Киев, летописец отмечал, что вся степь перед городом покрылась бесчисленным количеством повозок; ночью горели тысячи костров, а от шума, производимого ржанием лошадей и ревом верблюдов, в Киеве не было слышно человеческого голоса. Орда была фактически тыловым обеспечением наступающего монгольского войска, снабжающая его многим из того, что ему требовалось.

Помимо этого, нельзя забывать об особенностях монгольских лошадей. Это были близкие родственники лошади Пржевальского, низкорослые, выносливые, неприхотливые, практически всеядные в растительной пище. Они отлично выживали в суровых монгольских степях, где зимой выпадает много снега и бывают сильные морозы.

Если же говорить о подтоплении территории, оно действительно задержало наступление монголов весной 1242 года, но ненадолго, поскольку Батый скоро нашел обходные пути, и его передовые отряды, пройдя по Адриатическому побережью, достигли Италии.

Значит, природно-климатические факторы не стали решающими в отказе Батыя от завоевания Европы.

Политические причины

В качестве политической причины отказа от похода чаше всего называют смерть великого хана Удегея в Монголии в декабре 1241 года, что вынудило Батыя прервать завоевание Европы и отправиться на выборы нового хана. Первым эту версию выдвинул папский легат Плано Карпини, современник Батыя, затем она была подхвачена другими авторами и историками.

Между тем, Батый в Монголию не поехал: он остановился на Волге, где ждал решения курултая. Это был разумный поступок, поскольку Батый не мог рассчитывать, что новым великим ханом выберут его; в то же время в Монголии у Батыя имелись опасные противники, в частности, Дорегене, вдова Угедея, которая добивалась избрания великим ханом своего сына Гуюка, личного врага Батыя (несколько позже Гуюк был избран великим ханом и выступил против Батыя).

По решению курултая, Батыю достался западный улус (улус Джучи) огромная территория от Иртыша до границ европейских захватов монголов. Это решение Батыя вполне устраивало, но тем более он должен был бы вернуться в Европу, чтобы довершить завоевание того, что теперь принадлежало ему по праву. Он, однако, не вернулся, а ранее, когда отправился на Волгу, вывел из Европы все монгольское войско, что было абсурдно, если бы он стремился продолжить поход, ведь монголы теряли то, что уже было завоевано. В конце концов, если бы дело было только в выборах великого хана, Батый мог бы оставить во главе монгольского войска в Европе до своего возвращения того же Субедея, опытного полководца, которому он всецело доверял.

Другая политическая причина отказа от похода приводится реже: Батый якобы стремился полностью разгромить половцев, врагов монголов в Причерноморье. Половецкая орда после тяжелых поражений от монголов (в том числе на реке Калке, где были побиты и русские князья) откочевала далеко на запад, в Венгрию, где нашла приют у короля Белы IV. Совершая поход в Европу, Батый якобы хотел уничтожить половцев и покарать венгерского короля за помощь им; когда эта цель была достигнута, Батый прекратил европейский поход.

Эта гипотеза также не выдерживает критики: грандиозный масштаб похода Батыя не соответствует такой малой цели, как разгром половцев и венгров: трудно предположить, что все завоевания монголов в 1236-1242 годах в Поволжье, на Руси, в Европе были лишь второстепенными эпизодами в карательном походе на Венгрию.

Военные факторы

В Европе монголам пришлось столкнуться с неприятными сюрпризами в военном деле. Первый из них большое количество каменных крепостей. На Руси абсолютное количество укреплений были деревянными: даже в таких крупных городах, как Владимир и Киев, только башни были каменными. В Средней Азии и Китае, завоеванных монголами, были каменные крепости (в Китае монголы заимствовали многие приемы штурма таких крепостей, а китайские мастера осадного дела находились потом в войске Батыя, помогая ему во взятии русских городов), но в несравненно меньшем количестве, чем в Европе, где были сотни хорошо укрепленных каменных городов и тысячи феодальных замков.

Разумеется, монголы могли бы захватить значительную часть европейских крепостей и замков, но на это ушло бы очень много времени и усилий, а монголы всегда избегали сомнительных и долгих военных операций, предпочитая действовать быстро и наверняка (на Руси они отказались от штурма Новгорода, который в отличие от других русских городов имел мощные каменные укрепления).

Не стоит забывать, что время было против Батыя, поскольку Европа начала объединяться для защиты от монгольского нашествия. Если в самом начале похода монголы нанесли европейцам ряд поражений, то скоро сами стали терпеть поражения например, от объединенного чешско-австрийского войска при Нойштадте в 1241 году. Тогда же правитель Германии и император Священной Римской империи Фридрих II обратился с воззванием к европейским правителям, в котором говорилось: Время пробудиться от сна Уже по всему свету разносится весть о враге, который грозит гибелью целому христианству. Уже давно мы слышали о нем, но считали опасность отдаленною, когда между ним и нами находилось столько храбрых народов и князей. Но теперь, когда одни из этих князей погибли, а другие обращены в рабство, теперь пришла наша очередь стать оплотом христианству против свирепого неприятеля. (Ранее Батый направил Фридриху II письмо-ультиматум, в котором потребовал, чтобы тот стал его вассалом. В ответ Фридрих II заявил, что для вассала у него слишком большой опыт государственного управления, и спросил, не подойдет ли он в качестве ханского сокольничего? Ирония этого высказывания заключалась в том, что Фридрих II был страстным поклонником и знатоком соколиной охоты.)

В том же 1241 году римский папа Григорий IX назвал монголов посланниками ада и призывал христиан начать крестовый поход, чтобы отразить монгольское нашествие.

Вторым неприятным сюрпризом для монголов стало открытие ими морского характера европейской цивилизации, что отражалось и в военном деле. Многие европейские города были приморскими и имели корабли: как, к примеру, монголы могли захватить Венецию, расположенную на островах и располагавшую мощным флотом?

Существует исторический анекдот, основанный на вымысле, но характерный для данной темы. Якобы один из монгольских отрядов подошел к Риму; тогда папа отправился в порт, погрузился со своей свитой и казной на корабли и отплыл в море. Корабли с папскими сокровищами находились недалеко от берега, но монголы ничего не могли сделать; простояв какое-то время на берегу, они ушли ни с чем.

Для того чтобы успешно сражаться с морской цивилизацией, Батыю надо было бы создать собственный флот и переучить своих воинов на матросов (Петр I в России через четыреста с лишним лет так и поступил, что позволило ему одержать победу над Швецией, морской державой). Оставляя своим потомкам завет достичь последнего моря, Чингисхан явно не представлял, с какими проблемами им придется столкнуться.

Геополитические факторы

Согласно положениям геополитики, сухопутная и морская цивилизации это два диаметрально противоположных типа развития. Цивилизации Суши (теллурократии) присущи следующие черты.

а). Ориентация на континентальные пространства.

б). Экспансионизм и милитаризм. Цивилизация Суши стремится к расширению границ, завоеванию чужой территории.

в). Жесткая иерархия и авторитарность. Общество строится на принципах строгого подчинения.

г). Консервативность и традиционализм. Негибкость социально-политических структур, не склонных к быстрым изменениям.

Цивилизация Моря (талассократия) строится на иных принципах.

а). Ориентация на морские коммуникации.

б). Морские пути значительно расширяют связи этой цивилизации с внешним миром, что отражается во всех областях ее существования.

в). Динамичность и открытость к инновациям. Она подвижна, восприимчива к технологическим прорывам, развитию экономики и предпринимательства, социально-политическим изменениям.

г). Ценность индивидуализма. В такой цивилизации высоко ценится личная предприимчивость даже вопреки традиционным нормам.

Понятно, что монголы были представителями цивилизации Суши. При завоевании Азии, где были такие же цивилизации, они просто меняли верхушку властной вертикали на своих представителей, а сама система управления оставалась прежней авторитарной и жестко иерархичной. В Европе такой подход был неприемлем: здесь существовала другая система, где наряду с авторитарными чертами были демократические формы правления (конечно, в средневековом варианте).

Если бы даже Фридрих II стал вассалом Батыя, это вовсе не означало бы, что Священная Римская империя и Германия вслед за своим императором подчинились бы монголам, ведь местные правители были достаточно автономными, не говоря о вольных городах с их собственными законами.

Похожее положение было во всех европейских государствах. Во Франции на пике абсолютизма при Людовике XIV был отдан под суд суперинтендант (министр финансов) Фуке. Как многие государственные деятели, он был склонен путать свой карман с государственным и нажил огромное состояние, обворовывая казну. Несмотря на то, что судьи были назначены лично королем, процесс длился целых три года, поскольку Фуке и его адвокаты умело защищались и, помимо судебной защиты, публиковали памфлеты, вызывавшие сочувствие общества. В результате, невзирая на сильнейшее давление короля, суд долго не выносил приговора, а затем приговорил Фуке к изгнанию, а не к смертной казни, как этого требовал Людовик XIV.

Если такое произошло при короле, сказавшем: Государство это я, то при менее абсолютистских режимах в Европе независимость общества от власти была куда большей, что подтверждается многими примерами.

Очевидно, что ничего похожего в принципе не могло случиться в цивилизации Суши, но навязать свои порядки цивилизации Моря она не могла. Все подобные попытки неизменно оканчивались провалом, от кого бы они ни исходили.

Перефразируя В.В. Жириновского, можно сказать: Для того чтобы европейцы стали монголами, нужно было, чтобы монголы стали европейцами.

Заключение

Надо отдать должное Батыю: он был умным человеком и скоро понял, что Европу ему не завоевать. Заявив, что завет Чингисхана выполнен монголы достигли моря франков, под которым Батый разумел Адриатическое море он навсегда ушел из Европы.

Вернувшись из европейского похода, Батый занялся обустройством своего улуса, основав Золотую Орду. Жемчужиной его владений была Русь, поэтому он уделял ей особое внимание. Проводником монгольского влияния стали князья срединных русских земель; ближайшим союзником Батыя был Александр Невский, который несколько раз ездил в Орду, побратался с сыном Батыя и получил ярлык на великое княжение. (Александр настолько соблюдал монгольские интересы, что некоторые историки обвиняют его в коллаборационизме. Это типичный анахронизм перенос понятия из одной эпохи в другую, несвойственную ему. О коллаборационизме и патриотизме в средневековой Руси будет наш следующий очерк.)

Наследники Александра московские князья и цари успешно прошли гнусную школу монгольского рабства, по выражению К. Маркса. Они переняли и даже превзошли систему монголов, так что в итоге Московское царство стало более татаро-монгольским, чем сама Орда, и, в конце концов, поглотило ее.

За это время, однако, цивилизации Моря ушли далеко вперед, и чтобы догнать их, Петр I сделал решительный поворот в их сторону. Но петровские преобразования затронули лишь некоторые сферы российской жизни, к тому же, осуществлялись методами цивилизации Суши (Ключевский говорил, что Петр хотел кнутом и дыбой воспитать сознательных граждан). В послепетровские времена борьба между влиянием цивилизации Суши и цивилизации Моря продолжалась в России, что привело к многим драматическим событиям в нашей истории.

Патриотизм и коллаборационизм в средневековой Руси

Оба этих понятия часто связывают с Александром Невским, но прежде всего надо остановиться на исторической обстановке, в которой он жил.

Феодальная раздробленность

На Руси при феодальной раздробленности была лествичная система престолонаследия (от слова лествица лестница). Суть ее в том, что власть передавалась не от отца к сыну, а к старшему брату в роду, затем правили его младшие братья. То есть когда умирал великий князь, его место занимал следующий по старшинству брат, и все остальные князья тоже поднимались по лестнице, получая в правление более выгодные уделы.

Подобные смены происходили постоянно, так что патриотизм на Руси был чисто местническим: князь заботился о том уделе, в котором правил, иногда воевал против прежнего своего удела. Понятия Русь и русские существовали, конечно, но неизменно отступали перед местным патриотизмом. Например, одна из самых кровавых битв в период феодальной раздробленности произошла между суздальцами и новгородцами, когда в начале 1170 года к Новгороду подошло объединенное войско, состоявшее из суздальских, муромских и рязанских полков. Решающее сражение состоялось 25 февраля 1170 года; новгородцы отбили штурм. В итоге, суздальцы и их союзники потерпели поражение: многие были перебиты, других взяли в плен. При этом, ни суздальцам, ни новгородцам не приходило в голову, что русские сражаются против русских каждый сражался за свою малую родину.

Можно вспомнить также о затяжной феодальной войне в начале XV века между московским князем Василием II и его ближайшими родственниками дядей и двоюродными братьями. В этой войне обе стороны разоряли земли друг друга, нисколько не заботясь об общерусских интересах. В фильме А. Тарковского Андрей Рублев (Страсти по Андрею) есть эпизод, когда один из двоюродных братьев Василия II с помощью татар разоряет город, принадлежавший московскому князю. Местный монах упрекает брата Василия II: Что ты делаешь?!.. Ты же русский!, на что тот спокойно отвечает: Какой такой русский? Слыхали мы это.

Повторим, никакого русского патриотизма не существовало в то время; говорить о нем применительно к данной эпохе это анахронизм. Точно так же анахронизмом является обвинение князей периода феодальной раздробленности в коллаборационизме, о чем будет сказано далее, но прежде нужно обратиться к правлению Александра Невского.

Личность и правление Александра Невского

Нет более легендарной личности в русской истории, чем Александр Невский. На формирование его героического образа оказал прямое влияние политический заказ. Возвеличивание этого князя началось в XV-XVI веках, когда потомки Александра создавали на заложенных им принципах управления централизованное государство. Именно тогда Александра стали впервые называть Невским, поскольку Россия боролась за те же земли, где сражался он. Позже, при Петре I здесь снова шла война с тем же противником, шведами, и по приказу Петра сюда были перевезены останки Александра Невского, что было глубоко символично.

Вторая волна возвеличивания шла при Сталине, когда накануне войны с немцами, Александр Невский окончательно превратился в национального героя (немалую роль сыграл в этом талантливый фильм С. Эйзенштейна). Изменился даже внешний облик князя Александр стал настоящим русским богатырем, высоким и голубоглазым, этот образ был запечатлен и на известном триптихе художника Корина. На самом деле, Александр имел ярко выраженные тюркские черты, это видно на посмертном покрывале, которое изначально находилось в соборе Рождества Богородицы Рождественского монастыря во Владимире, где похоронили князя после его смерти. Феодосия, мать Александра, была половецкой княжной; дед Александра по отцу, Всеволод Большое Гнездо тоже был женат на половчанке. Не случайно, когда Александр приехал в Орду, его посчитали там своим, что относилось и к его внешности.

Победы, одержанные Александром на Неве и Чудском озере, показывались на волне его возвеличивания как борьба за национальную независимость России, хотя в обоих случаях он был, в сущности, кондотьером, это распространенный тип наемного полководца в Средние века. Кондотьеры заключали с нанимателем договор (кондотту), детально оговаривавший условия службы и размер оплаты, аналогичные договоры заключил Александр с пригласившими его новгородцами, а когда после победы на Неве стал требовать больше положенного, был изгнан за нарушение договора.

Сами битвы не были срывом попытки Запада завоевать Русь, как это нередко показывается в различных популярных изданиях. Численность шведского и немецкого отрядов была явно недостаточной для такого предприятия, к тому же, в это время русские князья после похода Батыя на Русь уже признали зависимость от монголов: первым был Ярослав, отец Александра. Признал такую зависимость и Новгород, так что крестовый поход против Новгорода и Руси обернулся бы для Запада войной с мощной монгольской империей.

Не надо забывать, что в годы битв на Неве и Чудском озере (1240, 1242) Батый разорял Европу, которая должна была приложить все силы для защиты от монголов. В 1241 году римский папа Григорий IX призвал рыцарские Ордена прекратить местные войны и сплотиться в едином крестовом походе против монголов, посланников ада.

(В истории шведского и немецкого походов, отраженных Александром в 1240 и 1242 году, есть немало спорного и неясного, к тому же, новгородцы сами не раз ходили походами на шведские и немецкие земли, но мы не будем останавливаться на этом, чтобы не уйти от нашей темы.)

Заслугой Александра нередко объявляют еще отказ от союза с католической церковью, которого не смогли добиться от него послы римского папы. Утверждается, что такой союз привел бы к потере национальной независимости Руси, но подобное утверждение противоречит фактам. Католические славянские государства Польша и Чехия много веков оставались независимыми, более того, одними из самых развитых и сильных в Европе. В XIV веке католичество приняла Литва, что помогло ей отстоять свою независимость, отбив как набеги татар, так и немецкий натиск.

Исходя из всей политики Александра, причиной отказа от союза с католической церковью было нежелание принять принцип папоцезаризма, то есть подчинения светской власти духовной, ведь римский папа был выше по своему положению, чем короли и императоры. Александр же, напротив, придерживался цезаропапизма, когда светский правитель стоит над церковью. Этот принцип восприняли его потомки, а сама система власти на Руси (потом в Московском царстве) была во многом заимствована у монголов.

В предыдущем очерке (Почему Батый не завоевал Европу) мы говорили, что Александр неоднократно ездил в Орду, побратался с сыном Батыя и получил ярлык на великое княжение. Став великим князем, он неукоснительно соблюдал монгольские интересы на Руси, организовывал карательные экспедиции против непокорных Орде князей (в частности, в 1252 году против своих младших братьев Андрея и Ярослава, пытавшихся бороться с монголами), подавлял народные выступления против Орды. (В 1257 году в Новгороде он, действуя совместно с монгольскими баскаками (сборщиками дани), беспощадно подавил бунт. Летописи сообщают, что князь подверг жестокому наказанию новгородцев (резал носы, выкалывал глаза), что было беспрецедентным для Руси того времени. В 1262 году с такой же жестокостью Александром были подавлены антимонгольские восстания в Ростове, Суздале, Ярославле и других городах.)

Все это дало основание ряду историков обвинить его в коллаборационизме. Напомним, что коллаборационизм это добровольное сотрудничество с противником. Коллаборационизм может принимать различные формы, включая политическое и военное сотрудничество; его причинами часто являются стремление политических лидеров удержать свои позиции, а также принятие идеологических убеждений и политической системы противника.

По мнению Ю. Н. Афанасьева, Александр Невский фактически является первым русским коллаборационистом, предавшим интересы Руси ради удовлетворения собственных политических амбиций. Согласно точке зрения Дж. Феннелла и российского исследователя И. Н. Данилевского, именно коллаборационизм Александра по отношению к монголам, предательство им братьев Андрея и Ярослава в 1252 г. стали причиной установления на Руси ига Золотой Орды.

Сами по себе эти факты сомнения не вызывают, но можно ли говорить о коллаборационизме Александра в связи с ними? Выше мы показали, что в это время не существовало понятия общерусского патриотизма, поэтому Александр никого не предавал. Восточная система власти была намного привлекательнее для него, чем западная. Восточная система (цивилизация Суши) строилась на жесткой иерархии (вертикали власти), авторитарности, на строгом подчинении общества, традиционализме. В западной системе значительное место занимают самоуправление, элементы демократии, динамизм социально-политических и экономических структур. На Западе даже абсолютная власть правителя была, по сути, ограниченной законами, альтернативными органами управления и т.д. На Востоке властная система имела форму азиатской деспотии, когда власть правителя не была ограничена ничем и принимала божественный характер (Иван Грозный, прямой потомок Александра Невского, писал, что как бог волен казнить или миловать людей, рабов божьих, так и царь, представитель бога на земле, волен казнить или миловать их).

Тесный союз с Ордой, ее помощь в борьбе с непокорными князьями, заимствование у монголов методов управления чрезвычайно укрепляли власть Александра, можно согласиться с Ю. Н. Афанасьевым, что это удовлетворяло политические амбиции князя. Но он не был коллаборационистом, как не был и патриотом, он просто действовал так, как ему было выгодно.

Патриотизм и коллаборационизм в средневековой России после Александра Невского

Как уже было сказано, потомки Александра Невского продолжали его политику, во многом превзойдя своего предка. В первую очередь это относится к московским князьям, в частности, к братьям Юрию и Ивану Даниловичам, внукам Александра.

Оба они постоянно ездили в Орду за помощью в борьбе с другими русскими князьями (Иван однажды провел там около двух лет) и обзавелись связями среди высокопоставленных ордынцев. Юрий женился на Кончаке, сестре хана Узбека, которая принесла Юрию огромное приданное и татарское войско, которое нужно было ему для борьбы с Тверью. Тверской князь Михаил Ярославич наголову разбил, однако, москвичей и татарский отряд, после чего был вызван в Орду (другой виной Михаила считалась смерть Кончаки, которая попала в плен к тверичам и там умерла). Не дожидаясь окончания разбирательства, Юрий вместе со своим другом, татарским князем Кавгадыем, убили Михаила.

Тем не менее, Орда вновь передала ярлык на великое княжение тверским князьям, поскольку татарам было выгодно русское соперничество, кроме того, существовали небезосновательные подозрения, что Юрий утаивает часть положенной Орде дани. Тогда Юрий стал доносить на нового великого князя Дмитрия, сына убитого Михаила; в конце концов, оба были вызваны в Орду, и там Дмитрий, недаром имевший прозвище Грозные очи, зарубил Юрия прямо на глазах хана.

Но ярлык опять достался тверским князьям, и теперь за него боролся уже Иван Данилович. Ему помогло восстание в Твери в 1327 году, когда тверичи перебили отряд баскака Чолхана; князь Иван сам возглавил карательный поход на Тверскую землю, учинив здесь страшный погром (как пишут летописи: Людей множество погубиша, а иныа в плен поведоша, а Тверь и вся гради огнем пожгоша). Карательная армия разграбила также окрестности Торжка и взяла откуп с Новгорода Великого.

Сразу после этого похода Иван поехал в Орду и там получил заветный ярлык на великое княжение, а также право самостоятельного сбора дани с русских земель. Помня печальный урок своего старшего брата, Иван аккуратно отсылал положенную дань Орде, однако собирал с русских княжеств больше, чем нужно, оставляя остаток себе. Москва быстро богатела, а Иван получил прозвище Калита (денежный мешок) (московские летописцы утверждали, что это прозвище ему дали за щедрость: он всегда выходил к народу с мешком, полным денег, и раздавал милостыню нуждающимся; впрочем, одно другое не исключает Иван мог и собирать большие деньги с русских княжеств и раздавать мелочь нищим).

Исходя из современных понятий, Юрий и Иван типичные коллаборационисты: чего стоит один только поход Ивана во главе татарского карательного отряда! Но с таким же успехом этих князей можно было бы назвать патриотами Москвы, ведь общерусского патриотизма все так же не было, и князья по-прежнему действовали исключительно в собственных интересах.

Принято считать, что первое серьезное проявление общерусского патриотизма произошло при Дмитрии Донском, разгромившем совместно с другими русскими князьями ордынское войско на Куликовом поле в 1380 году. Однако и тут не все однозначно: во-первых, не все русские князья вышли на битву с Мамаем, а рязанский князь вообще выступил на стороне Орды. Во-вторых, как показал в своих исследованиях Лев Гумилев, у Дмитрия не было задачи разгромить Орду: он действовал как союзник законной ордынской власти, ведь Мамай был узурпатором, не принадлежавшим к роду Чингизидов. После поражения на Куликовом поле Мамай был убит, и законным ханом стал Тохтамыш.

Дмитрий Донской признал его верховенство, но не сразу возобновил выплату дани. Это привело к походу Тохтамыша в 1382 году, во время которого была разорена Москва. После этого Дмитрий вернулся к выплате дани и даже начал чеканить монету, на реверсе которой были размещены хвалебные надписи в адрес Тохтамыша (Султан Токтамыш хан да живет долго).

Патриотизм в Московском царстве

Начиная с XIV века начинается распад и ослабление Орды; московское княжество, напротив, все больше усиливается. Во второй половине XV века московский князь Иван III окончательно отказался от выплаты дани Золотой Орде, а карательный поход хана Ахмата в 1480 году окончился ничем. Иван III называл себя теперь не только великим князем всея Руси, но и царем (этот титул позже официально закрепил за собой Иван IV Грозный, внук Ивана III).

Московское царство во многом переняло от Орды иерархическую систему власти, основанную на жестком подчинении (как уже говорилось, Александр Невский заложил ее основы на Руси). Все остатки демократического управления (в средневековом варианте) последовательно уничтожались, особенно сильные удары наносились московскими князьями по Новгороду, где существовала своеобразная феодальная республика с вече (народным собранием). Еще Иван Калита пытался подчинить Новгород, но успеха в этом деле достиг Иван III: в 1478 году он захватил Новгород, повелев колокол вечевой спустить и вече разорить. Вечевой строй был упразднен.

В Новгороде продолжали, однако, довольно долго сохраняться оппозиционные настроения по отношения к Москве. В конце концов, в 1570 году Иван IV совершил поход на Новгород и разорил его, пытая и убивая новгородцев. По сообщениям летописей, людей обливали зажигательной смесью, волочили за санями, связывали матерей с младенцами и бросали в реку Волхов. Священников и монахов после издевательств забивали дубинами и тоже сбрасывали в Волхов. Царские отряды, разосланные на 200300 верст, производили грабежи и убийства по всей округе.

Апологеты Ивана Грозного говорят о всего 2-3 тысячах замученных и убитых новгородцах, объективные историки пишут о 15 тысячах жертв этого погрома (при общей численности населения Новгорода около 30 тысяч человек).

Новгород превратился в рядовой город, полностью подчиненный московской администрации.

Ужесточение власти, ликвидация последних свобод шло во всей системе Московского царства. Так, Судебники (своды законов) XV и XVI веков все более ограничивали свободу передвижения московских подданных, причем, это касалось не только низших слоев населения (полностью закрепощенных в XVII веке), но и высших. Ранее удельные князья и бояре имели право выбирать, какому правителю им служить: кто-то приезжал в Москву (предки многих русских дворянских родов были выходцами из Орды Тургеневы, Карамзины, Апраксины, Ермоловы, Булгаковы, или из Литвы Голицыны, Трубецкие, Толстые, Романовы), кто-то, наоборот, отъезжал из Москвы в иные владения.

Иван III существенно ограничил право отъезда, а Иван Грозный вовсе отменил его и объявил отъезжающих изменниками. В этой связи характерна переписка Ивана Грозного с князем Курбским, одним из изменников, по определению царя. Курбский писал, что на отъезд решился в том числе из-за несправедливости и лютости Ивана и ставил ему в вину деспотический (тиранский) характер правления. Царь возражал, что государство дано ему от бога вместе с правом карать своих людишек, а если кто-то из них и подвергся гонениям несправедливо и принял мученическую смерть, то это им же во благо, поскольку открыло дорогу в царствие небесное. По мнению царя, истинная добродетель подданных состоит в полном подчинении государю и беспрекословной службе ему.

Таким образом, патриотизм стал пониматься как безусловная готовность к жертвам ради государства, которое олицетворялось государем. В этом была принципиальная разница с западным патриотизмом, напрямую зависящим от прав, предоставляемых гражданам и защищаемых государством. Наиболее последовательно этот принцип развил позже Руссо в своей теории общественного договора, а Дидро говорил, что нельзя любить свою Родину, если она тебя не любит; тогда же в американской Декларации независимости было записано, что каждый народ имеет право на восстание против антинародного правления.

В Московском царстве граждан не было: все подданные царя звались и, по существу, были его холопами или рабами (выражение холоп твой (или раб) челом бьет было строго обязательным во всех прошениях к царям вплоть до второй половины XVIII века). Подобное положение вызывало неприятие у западных путешественников в Московское царство. Для них царь предстает в роли деспота еще и в XVIII веке они писали, что власть правителя настолько деспотична, что жизнь, поместья и земли подданного не могут перейти от отца к сыну без его согласия. Русские знают, что самый важный вельможа империи является не меньшим рабом, чем его конюх, и что только от государя зависит не перепутать хозяина с его слугой (см. Т. Флиши Новая монгольская империя).

Ранее были и такие отзывы: Московиты злы по своей природе, и угодливость, в которой они вскормлены, соединяется с порабощением, для которого они, кажется, родились. Русский родился с чувствами рабства; он повинуется только потому, что он вынужден, он походит на тигра, который лижет руки своему хозяину, пока он на цепи, но как только он оказывается на свободе, разрывает его на части.

Все это нередко называют проявлением русофобии, подразумевая под русофобией ненависть к русским. На самом деле, русофобия буквально означает боязнь русских, и действительно на Западе боялись огромного русского государства с деспотическим правлением и массами бессловесных подданных, готовых на неисчислимые жертвы по прихоти своего правителя.

Корни русофобии. Почему боялись русских

Первые проявления русофобии возникли в IX веке, когда дружины русов совершали походы на Византию. Как все варвары, они творили при этом жестокости, часто бессмысленные, в отношении местного населения: уничтожали деревни и города, вырезали и сжигали жителей, топили их в реках и море и т.д. (византийские хроники дают ужасающую картину таких расправ). Не удивительно, что византийцы испытывали страх перед русами, настоящую русофобию. Но вскоре русские князья начали заключать договоры с византийскими императорами, помогали им в борьбе с соперниками, женились на византийских принцессах, и русофобия надолго ушла в прошлое.

Не было ее и в отношениях с западными соседями Руси: хотя русские много раз воевали с поляками, венграми, шведами, немецкими рыцарскими Орденами, те, в свою очередь, вели военные действия против русских, которые часто сменялись всевозможными союзами, а также заключением династических браков. Такое положение было характерно для всей Европы в период феодальной раздробленности: ни о какой фобии здесь говорить не приходится.

В XIII веке после нашествия Батыя древнерусское государство распалось: западные и южные русские княжества вошли в состав Польши и Литвы; восточнорусские княжества сделались вассалами Золотой Орды. Русь исчезла с европейских карт: все земли восточнее Смоленска обозначались как Великая Татария, а русский народ считался одним из разновидностей татарского, что во многом было правдой, поскольку в результате бесконечных татарских набегов русский генофонд значительно пополнился татарским (Поскребите русского и вы обнаружите татарина, говорил позже Наполеон).

Русские князья в это время не только женились на дочерях и сестрах татарских ханов, но и перенимали, как уже говорилось, характерные черты азиатского правления с его жесткой вертикалью власти, полным подчинением народа, отсутствием гражданских прав. На этих принципах идет объединение восточнорусских земель вокруг Москвы и создание Российского государства (Московского царства). В XV веке оно, по словам Маркса, явилось перед изумленной Европой, которая настороженно и с опасением стала приглядываться к нему. В Европе жадно читали отчеты посольств, побывавших в России, и свидетельства тех, кто приезжал в эту страну.

Отмечая особенности российской жизни, прежде всего, деспотическую форму правления, европейцы не видели, однако, непосредственной угрозы себе со стороны России. Напротив, итоги дипломатической деятельности свидетельствовали, казалось, о возможности сотрудничества с Московским царством, не случайно, туда приезжали видные представители европейской культурной элиты (в частности, А. Фиораванти, знаменитый итальянский архитектор, построившей Кремль в Москве).

Все изменилось в XVI веке, когда Московское царство заявило о своих претензиях на сопредельные западные земли и, начав при Василии III с завоевания Смоленска, который считало своим, потому что он когда-то входил в древнерусское государство, затем при Иване IV Грозном вело долгую кровопролитную войну за Прибалтику (Ливонская война), обосновывая свои территориальные претензии, опять-таки, историческим правом на эти земли, а также недружественными действиями ливонцев в отношении России.

***

Войны в XVI веке велись очень жестоко, однако в Европе уже распространялся гуманизм: возникнув в передовой общественной мысли, он постепенно охватывал все более широкие слои населения, включая правителей отдельных стран.

Одним из таких правителей был французский король Генрих IV (Генрих Наваррский, муж королевы Марго). Во время осады Парижа в 1591 году Генрих, видя бедствия парижан, выпустил из города несколько тысяч человек, создав, если говорить современным языком, гуманитарный коридор.

Когда Генрих, все-таки, вошел в Париж, парижане ожидали массовых расправ со стороны короля, с которым они так упорно сражались. Однако он запретил насилие и грабежи, а когда королевский солдат отнял у парижанина две ковриги хлеба, Генрих, узнав об этом, приказал вернуть похищенное. Он пощадил даже своих ярых врагов, объявив всеобщую амнистию, и лишь ста сорока наиболее непримиримым его противникам предписали покинуть Париж это стало единственной санкцией в отношении них. Был выпущен из Парижа и испанский гарнизон (испанский король Филипп II был злейшим врагом Генриха и поддерживал всех его противников); на прощание король сказал командиру испанцев: Передайте от меня поклон вашему господину, но больше к нам не возвращайтесь.

Тогда же произошел случай, потрясший современников. Герцогиня Монпансье, ненавидевшая Генриха Наваррского, много раз составлявшая против него заговоры, пытавшаяся отравить его и подсылавшая к нему убийц, вдруг увидела Генриха на пороге своего дома. Она подумала, что король приехал покарать ее, вместо этого он завел любезный светский разговор, а потом попросил стакан лимонада, чтобы утолить жажду, и выпил его как ни в чем ни бывало. Герцогиня была настолько поражена благородным поведением Генриха, что поклялась больше никогда не злоумышлять против него.

В ходе своего правления Генрих IV также неизменно проявлял милосердие и гуманизм, заботясь о нуждах французов, за что его прозвали добрым королем Генрихом (le Bon Roi Henri).

В России же правление Ивана Грозного, современника Генриха IV, отличалось изощренными по своей жестокости казнями, опричным террором, не щадившим никого, без различия возраста и пола. Подобные методы переносились Иваном Грозным и на военные действия в Ливонии; вот только некоторые эпизоды: в 1558 году русские войска жгли и грабили посады и села в Дерптском епископстве по сообщением летописцев, русские побили болши трех тысяч, захватили много пленных и скота. Когда ливонские города Кокенгаузен и Венден присягнули на верность датскому принцу, войска Ивана Грозного заняли эти города и расправились с их жителями.

Ливонские хроники отмечают, что при продвижении русских войск крестьяне и горожане подвергались нападениям: дома сжигали, имущество разграбляли; часть населения уводили в плен с целью продажи. Жителей, заподозренных во враждебности к русским, расстреливали из луков и пищалей, вешали, сажали на кол, отсекали части тела.

В источниках встречаются также свидетельства о надругательствах над женами и дочерями мирных жителей: их не только насиловали, но пытали и убивали, не исключая беременных женщин.

Именно тогда в Германии впервые появились так называемые летучие листки, где приводились весьма мерзкие, ужасные, доселе неслыханные, истинные новые известия, какие зверства совершают московиты с пленными христианами из Лифляндии, мужчинами и женщинами, девственницами и детьми, и какой вред ежедневно причиняют им в их стране. Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни.

Некоторая часть историков считает эти летучие листки пропагандой, направленной против России, не задаваясь вопросом, зачем нужна была немцам антирусская пропаганда? Немецкие земли входили тогда в состав Священной Римской империи, с которой у России были прочные союзнические отношения. Первое большое посольство в Российское государство после его образования прибыло из Священной Римской империи: послы искали помощи России в борьбе с поляками (позже этот союз был направлен и против турок). Немцы не собирались нападать на Россию и не ждали от нее нападения, зачем им было вести антирусскую пропаганду?

Причина появления летучих листков была иная. Для средневекового сознания было характерно ожидание конца света, Страшного Суда и наказания для грешников. Войны и эпидемии, с массовой гибелью людей, воспринимались как предзнаменование Апокалипсиса. В этой связи становится понятной ключевая фраза в летучих листках: Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни, то есть московиты показывались как посланцы Апокалипсиса, а их зверства должны были предостеречь христиан и отвратить от греха.

Разумеется, в летучих листках допускались преувеличения злодеяний московитов, но в целом картина была верная, подтвержденная документальными свидетельствами. Ни о каком гуманизме Ивана Грозного речи быть не могло, поэтому летучие листки вызывали у европейцев неподдельный ужас, всю ту же русофобию.

***

В начале XVII века в России наступило Смутное время. С легкой руки Карамзина этот период нередко показывают как вторжение поляков и литовцев в Россию, которые хотели завоевать ее и обратить в католичество. Между тем, это была, в сущности, гражданская война, где столкнулись интересы различных слоев русского населения: крестьян, дворян, служилых людей, купечества, боярства. Мощный социальный взрыв, произошедший в Смутное время, был обусловлен все той же политикой Ивана Грозного, которую многие серьезные российские историки (в частности, Р.Г. Скрынников) справедливо считают одной из главных причин Смуты. Перефразируя слова известного российского политического деятеля, можно сказать, что Иван Грозный заложил мину под Россию.

Поляки и литовцы лишь воспользовались сложившимся положением, при этом, в войсках Лжедмитрия I и Лжедмитрия II большинство составляли русские православные, да и среди поляков и литовцев православных также было немало: предводители польско-литовской армии Ходкевич и Жолкевский происходили из влиятельных православных семейств, потомков древнерусских князей.

Особенной жестокостью в Смутное время отличались даже не поляки (которые, естественно, тоже не были ангелами), а казаки. По сути, это были бандитские отряды, которые беспощадно грабили и убивали русских крестьян и горожан: современники писали, что в деревнях, где прошли казаки, оставались только избы, наполненные обезображенными трупами, поскольку казаки люто пытали жителей, чтобы выяснить, где спрятаны ценности.

Известия о казацких расправах вышли за пределы России, и с тех пор казак стал в Европе символом жестокого необузданного поведения. Казаков изображали не иначе, как косматыми бородатыми чудовищами, не ведающими жалости, невероятно сильными, но слаборазвитыми в умственном отношении. (С этим представлением о казаках, прочно утвердившимся в Европе, связан курьезный факт. В 1856 году в пещере Неандерталь, неподалеку от немецкого Дюссельдорфа, был найден череп человека. Юзеф Майер, нашедший его, предположил, что этот череп, с низким лбом и большими надбровными дугами, принадлежал русскому казаку, который в 1813 году шел за отступающей армией Наполеона, отбился от основных войск и умер в пещере. Позже выяснилось, что череп принадлежал особому виду доисторического человека, получившего наименование неандертальца.) Когда с XVIII века казачьи войска стали составной частью русской армии, они наводили леденящий страх на европейцев во время походов русских в Европу.

После Смутного времени все подданные царя, снизу доверху, окончательно превратились в царских холопов. Даже какой-нибудь знатный и заслуженный боярин, приближенный к царскому двору, именовал себя в прошениях к царю холопом твоим Афонькой (или Ивашкой, или Сергунькой). Царь мог безо всякого суда отобрать его имущество, сослать или подвергнуть казни. О простых людях нечего и говорить: согласно Слову и делу государеву, страшной юридической практике, принятой в России, любого человека могли пытать и казнить даже за безобидное неосторожное слово, сказанное о государе.

Иностранцев, приезжавших в Россию, поражало, что при приближении царя все русские обязаны были пасть на колени, в грязь или снег, не важно, и стукнуться лбом о землю. Эти же иностранцы с удивлением писали, что русские не имеют ни малейшего представления о чувстве собственного достоинства и приучены раболепствовать, как никакой другой народ. Подобные высказывания зачастую также называют русофобскими, хотя тут нет страха перед русскими, скорее, жалость к ним.

Хуже всего, что подобная политическая система шла вразрез с требованиями времени (Новое время в Европе), которое предусматривало личную инициативу, предприимчивость, защищенность в плане гражданских прав. Конечно, положение в Европе со всем этим тоже было далеко не идеальным, тем не менее, новые веяния способствовали быстрому развитию европейской цивилизации, а российская, наоборот, все больше отставала. Петр I оценил несомненные преимущества европейской цивилизации и начал вестернизацию России. Правда, по словам А.И. Герцена, Петр сам был варвар и боролся с варварством варварскими методами: для внедрения новых, более современных форм жизни и управления Петр прибегал к насильственным, порой жестоким мерам тем, которые как раз и ассоциировались с варварством. Герцен противопоставлял это варварству охранителей.

Но, все-таки, вестернизация, пусть неполная и варварская, привела к вхождению России в число европейских государств. (В этой связи обычно вспоминают известную фразу А.С. Пушкина Россия вошла в Европу, как спущенный на воду корабль, при стуке топоров и грохоте пушек, опуская продолжение фразы: Но Россия явилась перед Европой не как равная среди равных, а окровавленная, с искаженным от ужаса лицом.)

В XVIII начале XIX века Россия, несмотря на самодержавие и крепостное право, почти повсеместно ушедшие в прошлое в Европе, воспринималась в качестве полноправной европейской державы. Деятели европейской культуры охотно приезжали в Россию, где создали многие шедевры архитектуры, скульптуры и живописи; в международных делах Российская империя была активной участницей большой политики.

Критические замечания насчет внутреннего устройства России продолжали звучать, но в них не было русофобии, тем более что в Европе этого периода также звучала острая критика существующих политических режимов, которая получила наивысшее выражение в Великой французской революции.

***

Прямым следствием французской революции стал приход к власти Наполеона, закрепившего, с одной стороны, ее достижения, и прекратившего, с другой стороны, хаос и анархию в стране. Наполеон пытался распространить новые порядки на всю Европу, в первую очередь в интересах Франции, и создать нечто вроде Европейского Союза. Но время для такого Союза (не говоря о том, что Наполеон хотел создать его путем завоеваний) еще не пришло; Наполеон потерпел поражение.

Непосредственное участие России в поражении Наполеона чрезвычайно укрепило ее место в Европе, однако русский император Александр I использовал это преимущество для возврата к прежним порядкам, создав Священный Союз для подавления революционных выступлений. Отказался Александр и от реформ в России, которые начал было проводить в первые годы своего правления (старая истина гласит, что поражение в войне порой бывает лучше победы, потому что является хорошим средством от существующих пороков системы).

Политика Александра I вызвала неприятие в прогрессивных кругах как в Европе, так и в России. В России стремление к избавлению от самодержавия и крепостничества вылилось в движение декабристов, однако после разгрома их восстания 14 декабря 1825 года новый император Николай I объявил декабристов горсткой смутьянов, набравшихся западной заразы. Период правления Николая I ознаменовался возвращением к традиционным российским ценностям в противовес гнилому влиянию Запада. Православие, самодержавие и народность стали принципами российского государства, покушаться на которые не было позволено никому. Тайная полиция, называемая Третьем отделением собственной его императорского величества канцелярии, стала страшной силой, способной уничтожить любого, кто, по мнению власти, являлся врагом России.

Вертикаль власти, немного смягченная Александром I, вновь ужесточилась; бюрократический аппарат разросся до такой степени, что вызывал сатирические нападки даже верноподданных царя, малейшие проявления свободомыслия безжалостно подавлялись.

В это время во Франции вышла книга, которую по сию пору считают одним из самых значительных русофобских произведений. Предыстория ее появления такова: в 1839 году маркиз де Кюстин, убежденный монархист, противник установившейся во Франции после очередной революции конституционной монархии и еще больший противник республиканского правления, приехал в Россию, чтобы, по его словам, искать доводы против республики. Но знакомство с российскими порядками вызвало у него едва ли не шоковое состояние: он увидел отрицательные явления русской жизни, из-за которых Россия сделалась страной варваров и рабов, обществом всеобщего страха и бюрократической тирании.

В своей книге Россия в 1839 году Кюстин написал обо все этом, проанализировав, к тому же, историческую судьбу русского государства и представив множество прогнозов о будущем России (большей частью, оправдавшихся) и ее взаимоотношениях с европейскими державами.

Естественно, эта книга была сразу же запрещена в Российской империи, а в Европе, напротив, стала бестселлером. При этом, никакой русофобии в прямом смысле слова книга не содержит: Кюстин не только не боится русских, но сочувствует русскому народу, вынужденному жить в ярме рабства, которое не дает развиться русским талантам. Под влиянием этой книги в Европе возникает двоякое отношение к России: отрицательное к ее политическому режиму, сочувственное к русскому народу.

Николай I сам способствовал развитию подобного отношения. В 1848 году по Европе прокатилась волна революций: начавшись во Франции, революционные выступления распространились по германским землям и Австрии. По просьбе последней Николай отправил русскую армию подавлять выступления в Венгрии, которая входила тогда в состав Австрийской империи, и венгерская революция была жестоко подавлена.

Вместе с тем, Николай заявил о своем праве, унаследованным от Александра I, бороться со всяким либеральным и революционным движением в Европе, и бесцеремонно вмешивался в европейские дела. Николай неоднократно угрожал, что огромная русская армия в любой момент может войти в Европу и установить там должный порядок. (Один такой эпизод, несколько забавный, произошел, когда в Париже хотели поставить пьесу, показывающую любовные похождения Екатерины II, бабушки Николая. Он потребовал отменить постановку, а в случае отказа обещал прислать на премьеру спектакля 100 тысяч зрителей в серых шинелях, подразумевая серые мундиры русских солдат.)

В результате, Россия заслужила прозвище жандарма Европы, а в различных европейских изданиях стали появляться карикатуры на русское самодержавие и лично на Николая I (позже и на других русских царей).

Невзирая на отставание России в техническом и военном плане от европейских держав, Николай I был уверен в своем могуществе. Переоценка своих сил и грубые ошибки во внешней политике привели его в 1853 году к вторжению в турецкие пределы. Николай не предвидел, что европейские державы, и без того обеспокоенные претензиями российского императора на господство в Европе и до крайности раздраженные постоянным вмешательством Николая в ее дела, дружно выступили против России, так что она осталась один на один против всей Европы английские, французские, итальянские и турецкие войска начали войну, высадившись в Крыму. Война выявила вопиющую отсталость русской армии в вооружении, стратегии и тактике мало того, казнокрадство и воровство, процветающие в России, чрезвычайно затрудняли снабжение войск.

В разгар войны Николай I неожиданно умер, и его сын Александр II вскоре подписал мирный договор, означающий поражение России. Под влиянием этого поражения Александр провел широкие реформы в стране, в том числе отменил крепостное право, но они не затронули самодержавный способ правления. Во внешней политике, оправившись от поражения в Крымской войне, Александр II снова приступил к экспансии, на этот раз, в Средней Азии, а при его преемниках Александре III и Николае II началась экспансия на Дальнем Востоке и в Китае

Энгельс писал в это время (Внешняя политика русского царизма): Чтобы самодержавно господствовать внутри страны, царизму необходимо непрерывно одерживать победы. В глазах вульгарно-патриотической публики следующие одно за другим завоевания, могущество и внешний блеск царизма с избытком перевешивают все его грехи, весь деспотизм, все несправедливости и произвол; шовинистическое бахвальство с лихвой вознаграждает за все пинки. Эта его работа тоже была объявлена русофобской, а в сталинское время даже изъята из собрания сочинений Маркса и Энгельса.

Вульгарно-патриотическая публика усиленно пропагандировала тезис об избранности России, якобы вынужденной существовать в сплошном русофобском окружении, охраняя свои традиционные ценности. Отвечая охранителям, выдающейся русский ученый К.А. Тимирязев писал: Когда я прислушиваюсь то к торжествующим, то к негодующим голосам наших охранителей, в моей памяти возникают слова, приписываемые Калигуле, пусть ненавидят, лишь бы боялись. Охватывая сначала внутренних врагов, эта категория распространилась далее на отдельные национальности, поглощенные русским морем, а теперь уже чуть ли не должна охватить кольцом весь земной шар.

Многострадальный наш народ призывается нести последние свои крохи на вооружения, истекать кровью в непосильной борьбе против всего света, сосредоточить на себе все ненависти ради того, чтобы оставаться вечной угрозой всем, кто осмеливается, внутри или извне, мыслить не так, как наши охранители. В этой борьбе признается провиденциальное культурное призвание русского народа...

Путь устрашения чудовищен. Не пора ли попытать найти другой путь, другую формулу: Живите и давайте жить другим, или более старую: На земле мир, в человецех благоволение?.

Особенности универсального государства в России

Предисловие

Человек мера всех вещей это было сказано 2,5 тысячи лет назад (Протагором); человек не средство, а цель позже утверждал Иммануил Кант, однако в государствах с древних времен до настоящего времени человек часто становился средством для достижения чьих-либо целей. Самое поразительное, что люди сами шли на это; отчасти о причинах такого самопожертвования писал Арнольд Тойнби (Война и цивилизация):

Существует факт веры в бессмертие универсальных государств, веры, которая переживает века и тысячелетия, когда на то нет, казалось бы, никаких оснований. Каковы причины этого феномена, столь странного на первый взгляд?

Одна из явных причин заключена в силе личного обаяния, производимого основателями универсальных государств и их последователями. Причем, как правило, эти впечатления передаются последующим поколениям с сильными преувеличениями, превращаясь в легенду.

Другая причина устойчивости веры в бессмертие универсальных государств  впечатляющая грандиозность самого учреждения. Эта грандиозность вырастает из смутного времени и символизирует оживление распадающегося общества, поэтому она и завоевывает сердца людей.

Третья причина  тоталитарность, всеобъемлющий характер универсального государства. В политическом плане универсальное государство  высшее выражение чувства единства, которое является психологическим продуктом процесса социального распада. Универсальное государство устанавливается основоположниками и воспринимается подданными как панацея от бед смутного времени.

Для России это характерно в наибольшей степени. Ее история состоит из постоянно повторяющихся периодов смутного времени, единственным спасением от которого казалось универсальное государство. Оно воспринималось как панацея от всех бед, во имя него русские готовы были терпеть любые лишения. В то время как на Западе шла непрерывная и успешная борьба за благополучие каждого конкретного человека, в России высшей целью существования считалось укрепление государственной машины. В результате, чудовищно разросшееся, гипертрофированное государство своими политическими амбициями и военными потребностями деформировало естественное развитие экономики и общества. Известный историк Василий Ключевский отмечал, что на протяжении русской истории внешнее территориальное расширение государства идет в обратно пропорциональном отношении к развитию внутренней свободы народа.

Одним из способов доказать необходимость универсального государства и, соответственно, ограничения свободы народа было постоянное напоминание о внешних угрозах. Пожалуй, нигде в мире не говорили так много о враждебном окружении страны, как в России: со времен Московского царства и до нашего времени вновь и вновь реанимируется тезис о чужих и хищниках, готовых растерзать страну и уничтожить ее. Каждое вражеское нашествие служит дополнительным подкреплением этого тезиса, каждое внутреннее потрясение объясняется влиянием враждебных России сил. Между тем беспристрастный анализ хода мировой истории показывает, что Россия вовсе не была исключением из общего правила. Как отмечал все тот же Тойнби, любое государство в своем развитии вынуждено было постоянно отвечать на вызовы и угрозы внешнего мира, а также решать неизбежные внутренние проблемы.

Зарождение русского универсального государства

Ядовитый парадокс истории заключается в том, что русские начинали свою историю как раз в качестве хищников и чужих. Предки русских славяне появились на юго-восточных окраинах Европы довольно поздно, в V - VI веках после Р.Х., и сразу начали хищнические набеги на земли Византийской империи. Славяне стали сущим проклятием Византии, разорения, которые они наносили ей, сопоставимы с разорением Западной Римской империи германцами и гуннами.

Удивительно, что эти кровавые и жестокие набеги подаются в российских учебниках истории как славная страница прошлого нашей страны, а князь Святослав, всю жизнь проведший в завоевательных походах, является положительным героем.

Следует отметить также, что территория, на которой поселились русские, им не принадлежала: до них тут жили финно-угорские племена, бесцеремонно оттесненные или ассимилированные пришельцами. Большинство топонимов на географической карте центральной России имеют финское происхождение, даже название Москва финское.

Впрочем, русским тоже приходилось страдать от хищников: находясь у границ Великой степи, тянущейся на тысячи километров до самого Китая, они постоянно подвергались нашествиям азиатских кочевников; был период, когда русские земли были покорены Хазарским каганатом и входили в его состав.

Нашествие чужих проявлялось и в походах викингов-варягов, которые быстро взяли под свой контроль важнейший торговый путь от Балтийского до Черного моря, проходивший через Русь. Закончилось все тем, что викинги полностью подчинили себе русские земли, основали здесь свою династию и создали государство. Эта династия, ведущая свое начало от Рюрика, правила Россией на протяжении более семи веков. Примечательно, что в русском языке слово русские прилагательное, а не существительное, в то время, как обозначения других национальностей существительные. Таким образом, слово русские отвечает на вопрос вы чьи?, а не вы кто?, и в этом заключен особый смысл русской ментальности. Как писал Николай Бердяев, в русских заложен некий соблазн покорности, по словам Бердяева, вечно бабье в русской душе. В статье с аналогичным названием он пишет:

Русские отдаются соблазну пассивности, покорности, рабству у национальной стихии, женственной религиозности. Огромной силе, силе национальной стихии, земли не противостоит мужественный, светоносный и твердый дух, который призван овладеть стихиями. Отсюда рождается опасность шовинизма, бахвальство снаружи и рабье смиренье внутри Великая беда русской души в женственной пассивности, переходящей в бабье, в недостатке мужественности, в склонности к браку с чужим и чуждым мужем.

В основе русской истории лежит эпизод о призвании варягов-иностранцев для управления русской землей, так как земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет, продолжает Бердяев. Как характерно это для роковой неспособности и нежелания русского народа самому устраивать порядок в своей земле! Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина. Россия земля покорная, женственная. Пассивная, рецептивная женственность в отношении к государственной власти так характерна для русского народа и для русской истории. Нет пределов смиренному терпению многострадального русского народа.

Но, кажется, дело не только в этом: поздно появившиеся на подмостках сцены мировой истории, вынужденные жить на окраине европейской цивилизации, а затем надолго отрезанные от нее и задержавшиеся в своем развитии русские до сих пор чрезвычайно болезненно относятся ко всему, что хоть как-то умаляет их страну и нацию. То, к чему французы, например, отнеслись бы с юмором и посмеялись, поскольку непоколебимо уверены, что Франция лучшая страна в мире, а французский народ наилучший их всех народов, и поколебать эту уверенность не может ничто, русские воспринимают как оскорбление.

***

Подлинное вторжение чужих русские испытали в начале XIII века, когда (в 1237 году) на Русь обрушились монгольские орды. За три года хан Батый, внук Чингисхана, покорил почти все русские земли, и более чем на двести лет Русь оказалась под монгольским игом.

Монголы стали назначать правителя Руси (великого князя), кроме того, она платила им тяжелую дань. Ричард Пайпс пишет (Собственность и свобода):

Взятие на себя русскими князьями ответственности за поддержание порядка и сбор дани от имени монголов имело различные последствия для политического будущего страны, причем все они были неблагоприятны для самоуправления. Во-первых, эти крайне непопулярные действия внесли отчуждение между князьями и их народом, создали ставшую постоянным фактом русской истории пропасть между правителями и управляемыми. Во-вторых, это поощрило князей на использование автократических методов. До монгольского завоевания русские княжества управлялись князьями в совете с вече, аналогом англосаксонского фолькмота. Немецкие купцы, посещавшие Новгород в средние века, поражались сходству вече с учреждением, которое они знали у себя в Германии под названием ghemeine ding или общее дело, причем дело (ding) понималось в старинном значении собрание. В домонгольское время вече были во всех русских городах, притом самые сильные среди них часто изгоняли князей, проигравших битву или как-либо иначе им не угодивших. Поэтому не без оснований можно предполагать, что при естественном ходе событий русские города, подобно западным, стали бы центрами самоуправления и гарантами гражданских прав для своих жителей.

Монголы предотвратили такое развитие. У них не было никакой нужды в вече, которое было опорой сопротивления их требованиям. Русские князья, обязанные собирать дань для монголов, также не имели причин благосклонно относиться к собраниям, которые мешали им выполнять свой долг перед монгольскими властителями. В результате во второй половине XIII века эти собрания остались без употребления. Исключение составил север, особенно Псков и Новгород, в других же местах вече исчезли, оставив князей единственными носителями власти. Там, где князья сталкивались с неповиновением своих подданных, они обращались за помощью к хозяевам-монголам. Князь Александр Невский, которого Сарай назначил великим князем во Владимир (12521263) и который позднее был канонизирован русской церковью, отличился жестоким подавлением народного сопротивления монгольским поборам. То же можно сказать и о московском князе Иване I Калите.

Таким образом, в условиях татаро-монгольского владычества шел естественный отбор, приводивший к тому, что наибольшая власть доставалась самым деспотичным князьям, теснее всего сотрудничавшим с завоевателями. Монгольский способ управления Россией через князей-прислужников привел к устранению демократических институтов и заложил основы будущего самодержавия. Русские, безусловно, усвоили политические приемы и понятия монголов, ибо в роли монгольских порученцев они привыкли обращаться со своим народом, как с побежденным, как с людьми, лишенными каких бы то ни было прав. Такой образ мышления и поведения пережил монгольское иго.

***

Парадоксально, но это страшное время, унесшее сотни тысяч, а может, миллионы русских жизней и наложившее неизгладимый отпечаток на русское государство и менталитет русского народа, не вызывает у русских неприязни к Востоку в широком смысле этого слова, между тем Запад, принесший нам куда меньше бед, всегда воспринимается с подозрением и враждебностью.

Нам могут возразить, что Россия слишком многое потеряла во Вторую мировую войну, когда армии Гитлера нанесли колоссальный урон ее населению и хозяйству. Это так, но враждебность к Западу возникла задолго до Второй мировой войны, еще в глубокой древности. Истоки ее можно найти все в том же XIII веке, а связана она с именем Александра Невского, младшего сына великого князя Ярослава, прославившегося тем, что он первым из всех русских князей поехал к хану Батыю и признал его власть (в 1239 году) и это тогда, когда Русь еще не была полностью завоевана монголами: Киев они захватили лишь в следующем году. Князь Ярослав (а затем и даже в большей степени - Александр) убеждал русских, что им необходимо смириться с монгольским игом и приводил доводы, доказывающие чуть ли не полезность монгольской власти для Руси. Главным доводом стала угроза с Запада, а доказательством - шведский и немецкий походы в 1240 и 1242 годах на земли Великого Новгорода.

Как отмечает один из современных исследователей, советские историки постоянно подчеркивали оборонительный характер развернувшейся борьбы, доказывая, что благодаря походам новгородцев Русь не стала добычей немецкого рыцарства. Но правда состоит в том, что хотя порой немцы доходили до Пскова, большая часть сражений происходила на территории, подвластной Ливонскому ордену, куда, в свою очередь, регулярно вторгались новгородские дружины. Именно в Эстонии были одержаны главные победы новгородцев. В 1234 году князь Ярослав Всеволодович разгромил немцев на реке Эмбах под Дерптом. Знаменитое Ледовое побоище 1242 года, когда Александр Невский наголову разбил немецких рыцарей, состоялось во время возвращения новгородцев из набега на территорию Ливонии. Ожесточенная Раковорская битва 1269 года, закончившаяся с неопределенным исходом, состоялась также на эстонской земле

Конфликт на берегах Невы развивался по той же логике, что и противостояние с немцами. Впоследствии масштабы и значение Невской битвы были преувеличены русскими летописцами и историками до таких масштабов, что стало возникать сомнение в том, имела ли эта битва вообще место (в шведских хрониках упоминаний о ней мы не находим). В советских исторических книгах неоднократно повторяется утверждение, будто целью шведского войска, высадившегося на берегу Невы, был поход на Новгород, однако ни имеющиеся данные о численности шведского отряда, ни его действия об этом не свидетельствуют.

Описание сражения в Житии святого Александра Невского настолько фантастично, что воспринимать его в качестве исторического источника невозможно: шведы названы здесь римлянами (видимо, имеется в виду их принадлежность к римско-католической церкви), а неприятельские войска оказываются в итоге сокрушены архангелами.

Судя по всему, небольшой отряд шведов пытался построить в устье Невы укрепленный торговый пост. Новгородцы, поняв, какую это представляет угрозу для их торговли, отправили дружину Александра и согнали шведов с берега. Говоря современным языком, имел место пограничный инцидент на спорной территории (историк Александр Широкорад возмущается тем, что ряд русофобствующих историков попытался свести битву до уровня малой стычки, но сам же признается, что шведов было меньше, чем предполагали наши патриоты-историки, не более тысячи человек).

Следует отметить, что новгородцы отнюдь не всегда были обороняющейся стороной. Уже в 1187 году они разграбили и сожгли шведскую столицу Сиггурну. Из разрушенного города в Новгород привезли врата, украшенные бронзовыми барельефами, которые приделали к входу в храм Святой Софии. Сиггурна была разрушена настолько, что восстанавливать ее не имело смысла. Выжившие жители основали на новом месте новый город Стокгольм

Если XIII век является временем почти непрерывной войны с немцами, то XIV и большая часть XV столетия проходят исключительно мирно. Тевтонский орден вел оптовые закупки мехов в Новгороде, снабжая новгородскую республику столь необходимым ей серебром.

Московское царство

В XV веке московский князь Иван III провозгласил себя царем (официально этот титул принял его внук Иван IV Грозный) и государем всей Руси. В короткий срок он сделался правителем громадного государства, превосходившего по размерам Францию. Именно тогда рождается мессианская идея об особом предназначении России в мире: монах Филофей из города Пскова создает теорию Москва Третий Рим, надолго ставшую идеологической базой государства в России. Вот как об этом писал Арнольд Тойнби (Война и цивилизация):

Финалы универсальных государств свидетельствуют, что эти учреждения одержимы почти демоническим желанием жить, и если мы попробуем посмотреть на них не глазами сторонних наблюдателей, а как бы изнутри, глазами их собственных граждан, то обнаружим, что и сами граждане искренне желают, чтобы установленный миропорядок был вечным. Кроме того, они верят, что бессмертие институтов государства гарантировано Тому, кто удален от объекта наблюдения Временем или Пространством, чужое универсальное государство всегда представляется нетворческим и эфемерным. Но почему-то всегда получается так, что сами жители универсального государства неизбежно воспринимают свою страну не как пещеру в мрачной пустыне, а как землю обетованную, как цель исторического прогресса!

Это непонимание столь удивительно, что могло бы быть поставлено под сомнение, если бы не огромное количество свидетельств в пользу того, что, несмотря на всю свою парадоксальность, оно действительно существует, и очень многие становятся жертвами этой странной галлюцинации.

В качестве примера приведем универсальное государство в России во время правления Ивана III. Когда прозрачная тень возрожденной Римской империи  призрак призрака эллинского универсального государства  была, наконец, ликвидирована оттоманским завоеванием Константинополя в 1453 г., русская боковая ветвь православия в это время прилагала усилия, чтобы создать свое собственное универсальное государство. Установление русского универсального государства приходится на период с 1471 по 1479 г., когда Московский Великий князь Иван III (14621505) присоединил к Московскому княжеству Новгородскую республику.

Быстрая смена событий в основной области православия и его русской боковой ветви, драматический контраст между падением Константинополя и триумфом Москвы произвели глубокое впечатление на воображение русских. Современный исследователь Н. Зернов пишет: Расширение нации, рост империи  это обычный внешний признак внутреннего убеждения народа, что ему дана особая миссия, которую он должен выполнить. Неожиданное превращение маленького Московского княжества в самое большое государство в мире невольно привело его народ к мысли, что он наделен миссией спасти восточное христианство. Следует сказать, что и другие православные князья до Ивана III жаждали получить знаки отличия Восточной Римской империи. Они не раз обращали свои жадные взоры в сторону Константинополя, но их постоянно постигали неудачи в их нетерпеливых и дерзких попытках.

Исторически сложилось так, что московиты получили некоторое преимущество. В 1472 г. Великий князь Иван III женился на Софье Палеолог, племяннице последнего константинопольского императора Константина, и принял герб  двуглавого восточно-римского орла. В 1480 г. он сверг власть татарского хана и стал единолично править объединенными русскими землями. Его последователь Иван IV Грозный (15331584) короновал себя в 1547 г. и стал первым русским царем. В 1551 г. Собор русской православной церкви утвердил преимущества русской версии православия над другими. Во время правления царя Федора (15841589) митрополит Московский получил в 1589 г. титул Патриарха Всея Руси.

Так серия последовательных политических акций обеспечила русским более благоприятную ситуацию, чем та, в которой оказались их болгарские и сербские предшественники, конец которых был ничтожен. Русские не были узурпаторами, бросающими вызов живым владельцам титула. Они остались единственными наследниками. Таким образом, они не были отягощены внутренним чувством греха. Чувство того, что греки предали свое православие и за это были наказаны Богом, сильно отразилось на далекой русской церкви, где антилатинские настроения были очень сильны. Русским казалось, что если греки были отвергнуты Богом за Флорентийскую унию, мыслившуюся как измена православию, то сами они получили политическую независимость за преданность церкви. Русский народ оказался последним оплотом православной веры. Таким образом, он унаследовал права и обязанности Римской империи.

Русская вера в высокое предназначение России усиливалась библейскими и патриотическими авторитетами. Мотив книги Даниила  четыре последовательных универсальных государства (Даниил 2, 27-49; 7, 1-28; 9, 24-27).

Политическая миссия Третьего Рима никогда не сводилась к тому, чтобы спасать или реформировать Второй Рим. Она виделась в том, чтобы заменить его... Следствием идеи Москва  Третий Рим стало устойчивое убеждение русских в осознании ими своей судьбы, что Россия призвана быть последним оплотом, цитаделью православия.

***

Союз государства и православной церкви окончательно оформился под татарским игом. Одним из достопамятных следствий татарского господства над Россией было еще возвышение нашего духовенства, размножение монахов и церковных имений, писал Н.М. Карамзин. Политика ханов, утесняя народ и князей, покровительствовала церкви и ее служителям; изъявляла особенное к ним благоволение; ласкала митрополитов и епископов; снисходительно внимала к их смиренным молениям и часто, из уважения к пастырям, прелагала гнев на милость к пастве.

По указу хана Менгу Темира, русским митрополитам было предоставлено право наказывать смертью за хулу на православную церковь и за нарушение церковных привилегий.

В XVII веке в самом полном сборнике законов феодальной России Соборном Уложении 1649 года преступления против церкви и патриарха считались тягчайшими: все это рассматривалось как богохульство и каралось квалифицированной казнью сожжением на костре, четвертованием, колесованием или сажанием на кол.

Между тем, православие считается основой основ России без православия нет русского народа, без русского народа нет России, утверждают официозные историки. Со вторым утверждением никто не собирается спорить, но что касается первого, оно сомнительно. Тезис об исключительной роли православия в России издревле поддерживался прежде всего самой православной церковью. После раскола христианства на католичество и православие, католики становятся опаснейшими соперниками православного священства, и оно упорно настраивает против них народ. Обоснование, конечно, все то же: католическая церковь хочет погубить Россию, католики злейшие враги русского народа.

Почему же Россия, приняв католическую веру, непременно должна была погибнуть? Принятие католичества не гарантировало, естественно, для России мирные отношения с европейскими католическими странами, единая вера не мешала европейским междоусобицам, но католичество являлось тем фундаментом, на котором строилась европейская цивилизация, а ей суждено было в дальнейшем стать лидирующей в мире. Отказавшись от католичества, Россия осталась на задворках истории.

Самый точный диагноз симбиозу православной веры и государства дал Петр Чаадаев. Его считают чуть ли не русофобом, а между тем это был человек, всей душой болевший за Россию. К тому же он храбро сражался против Наполеона в 1812 году, участвовал во многих сражениях в отличие от тех критиков, кто ругает его в тихой тиши кабинетов, подвергая себя только одной опасности нажить геморрой.

Чаадаев писал о том, что православие обрекло Россию на отсталость, на замкнутость в своем религиозном обособлении от европейских принципов жизни. В католичестве, а не в православии, было заложено объединяющее начало, которое создало западный мир, то есть его политический уклад, философию, науку, литературу, улучшило нравы, создало предпосылки для свободы личности.

Русская история оказалась заполнена тусклым и мрачным существованием, лишенным силы и энергии, отличающимся злодеяниями и рабством. Самодержавие и православие вот главные пороки русской жизни, ее темные, позорные пятна. Мы пробел в нравственном миропорядке, враждебный всякому истинному прогрессу, говорил Чаадаев. Раз уж Бог создал Россию, то как пример того, чего не должно быть: роль русского народа велика, но пока чисто отрицательная и состоит в том, чтобы своим прошедшим и настоящим преподать другим народам важный урок.

Иван Грозный

Возвращаемся к историческому очерку. Иван IV Грозный (1530 1584) знаковая фигура для России. При слове царь обычно вспоминают именно его. Он в самом деле первым официально венчался на царствование (в 1547 году) и олицетворял известные качества русского царя: грозную силу власти, ее божественный характер, безусловное подчинение ей и безжалостную расправу со всеми, кто осмеливался или мог осмелиться выступить против нее. При этом Иван Грозный вел бескомпромиссную борьбу с Западом и замирял для России восточные страны: при нем Россия разгромила и присоединила к себе последние остатки Золотой Орды и шагнула за Урал, начав присоединение Сибири.

Сама личность царя была необыкновенно колоритной: он не получил хорошего образования, потому что рано потерял отца и мать, а боярам, занятым яростной борьбой за влияние при дворе, не было, в сущности, никакого дела до молодого Ивана. Недостаток образования он восполнял чтением, но оно было хаотичным и бессистемным: впоследствии историков поражала каша, которая содержалась в его посланиях в них были перемешаны, часто безо всякого смысла, ссылки на римских, греческих авторов, на библейских и мифических героев, а также на незначительные исторические персонажи, запавшие в голову Ивану только потому, видимо, что ему попалась какая-то случайная книга о них.

Развитый не по годам Иван разделял, однако, дикие суеверия, свойственные этому времени: вера в колдунов, в духов, привидения, в порчу и черную магию удивительным образом сочеталась у него с православием.

Он был подозрительным, мнительным и патологически жестоким правителем. Даже в этот жестокий век жестокость царя Ивана ужасала современников. Сам он оправдывался тем, что является хранителем святой Руси и истинной православной веры.

Первым подробный анализ правления Ивана Грозного провел Н.М. Карамзин. По своим убеждениям он был убежденным монархистом: по его мнению, Иван Грозный стал тем испытанием для России, которое должно было проверить на прочность приверженность народа к самодержавию и православию. Вот как Карамзин пишет об этом в История Государства Российского:

Между иными тяжкими опытами Судьбы, сверх бедствий Удельной системы, сверх ига Моголов, Россия должна была испытать и грозу самодержца-мучителя: [Россия] устояла с любовью к самодержавию, ибо верила, что Бог посылает и язву, и землетрясение, и тиранов; не преломила железного скипетра в руках Ивановых и двадцать четыре года сносила губителя, вооружаясь единственно молитвою и терпением

В смирении великодушном страдальцы умирали на лобном месте, как греки в Фермопилах за отечество, за Веру и Верность, не имея и мысли о бунте. Напрасно некоторые чужеземные историки, извиняя жестокость Иванову, писали о заговорах, будто бы уничтоженных ею: сии заговоры существовали единственно в смутном уме Царя, по всем свидетельствам наших летописей и бумаг государственных. Духовенство, бояре, граждане знаменитые не вызвали бы зверя из вертепа Слободы Александровской, если бы замышляли измену, взводимую на них столь же нелепо, как и чародейство. Нет, тигр упивался кровью агнцев - и жертвы, издыхая в невинности, последним взором на бедственную землю требовали справедливости, умилительного воспоминания от современников и потомства!..

Жизнь тирана есть бедствие для человечества, но его история всегда полезна, для Государей и народов: вселять омерзение ко злу есть вселять любовь к добродетели - и слава времени, когда вооруженный истиною писатель может, в правлении Самодержавном, выставить на позор такого Властителя, да не будет уже впредь ему подобных! Могилы бесчувственны; но живые страшатся вечного проклятия в Истории, которая, не исправляя злодеев, предупреждает иногда злодейства, всегда возможные, ибо страсти дикие свирепствуют и в веки гражданского образования, веля уму безмолвствовать или рабским гласом оправдывать свои исступления.

В конце XIX века В.О. Ключевский, являющийся признанным классиком русской исторической науки, так писал об Иване Грозном (Исторические портреты):

Иван рано осиротел на четвертом году лишился отца, а на восьмом потерял и мать. Он с детства видел себя среди чужих людей Как все люди, выросшие среди чужих, без отцовского призора и материнского привета, Иван рано усвоил себе привычку ходить, оглядываясь и прислушиваясь. Это развило в нем подозрительность, которая с летами превратилась в глубокое недоверие к людям.

Безобразные сцены боярского своеволия и насилий, среди которых рос Иван, были первыми политическими его впечатлениями. Они превратили его робость в нервную пугливость, из которой с летами развилась наклонность преувеличивать опасность, образовалось то, что называется страхом с великими глазами. Вечно тревожный и подозрительный Иван рано привык думать, что окружен только врагами, и воспитал в себе печальную наклонность высматривать, как плетется вокруг него бесконечная сеть козней, которою, чудилось ему, стараются опутать его со всех сторон. Это заставляло его постоянно держаться настороже; мысль, что вот-вот из-за угла на него бросится недруг, стала привычным, ежеминутным его ожиданием. Всего сильнее работал в нем инстинкт самосохранения

По природе или воспитанию он был лишен устойчивого нравственного равновесия и, при малейшем житейском затруднении, охотнее склонялся в дурную сторону. От него ежеминутно можно было ожидать грубой выходки: он не умел сладить с малейшим неприятным случаем. В 1577 г. на улице в завоеванном ливонском городе Кокенгаузене он благодушно беседовал с пастором о любимых своих богословских предметах, но едва не приказал его казнить, когда тот неосторожно сравнил Лютера с апостолом Павлом, ударил пастора хлыстом по голове и ускакал со словами: Поди ты к черту со своим Лютером.

В другое время он велел изрубить присланного ему из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колена. Ему недоставало внутреннего, природного благородства. Он был восприимчивее к дурным, чем к добрым впечатлениям. Он принадлежал к числу тех недобрых людей, которые скорее и охотнее замечают в других слабости и недостатки, чем дарования или добрые качества. В каждом встречном он прежде всего видел врага

Черты его личного характера дали особое направление его политическому образу мыслей, а его политический образ мыслей оказал сильное, притом вредное влияние на его политический образ действий, испортил его.

Одностороннее, себялюбивое и мнительное направление его политической мысли при его нервной возбужденности лишило его практического такта, политического глазомера, чутья действительности, и, успешно предприняв завершение государственного порядка, заложенного его предками, он незаметно для себя самого кончил тем, что поколебал самые основания этого порядка. Карамзин преувеличил очень немного, поставив царствование Ивана по конечным его результатам наряду с монгольским игом и бедствиями удельного времени.

***

Развернутый психологический портрет Ивана Грозного составил П.И. Ковалевский дореволюционный русский психолог, психиатр, историк, публицист и общественный деятель. В своем исследовании Иоанн Грозный он, в частности, отмечал:

Этот от природы нервно неустойчивый, впечатлительный и раздражительный человек, унаследовавший жестокость и бессердечие от своих предков, постепенно развивал в себе жестокосердие и кровожадность: сначала на животных, потом на низшем классе людей и, наконец, на боярах и вельможах. И что ужаснее всего, так это то, что на все эти ужасы наталкивали его приближенные. Они не только будили в царе присущего ему от рождения зверя, а поселяли и развивали в нем нового зверя. Они не только будили лежащую в глубине его души кровожадность, но и возбуждали полное презрение к людям и воззрение на людей, как на материал для кровожадной забавы и излияния своей злобы и мести.

В юные годы молодой царь, видимо, отличался крайнею неустойчивостью характера, жаждою новых впечатлений и неудержимым стремлением к изменению образа жизни и перемены обстановки. Царь-отрок постоянно ездил по разным областям своей державы, не с целью изучения нужд государства и чинения правосудия, а для забавы звериной охотой. Так он был с братьями Юрием Васильевичем и Владимиром Андреевичем во Владимире, Можайске, Волочке, Ряжске, Твери, Новгороде, Пскове, где, окруженный сонмом бояр и чиновников, не видал печалей народа и в шуме забав не слыхал стенаний бедности; он оставлял за собою слезы, жалобы, новую бедность, ибо сии путешествия государевы, не принося ни малейшей пользы государству, стоили денег народу: двор требовал угощения и даров.

Знаменитый наш историк С. Соловьев говорит так: Окруженный людьми, которые в своих стремлениях не обращали на него никакого внимания, оскорбляли его, в своей борьбе не щадили друг друга, позволяли себе в его глазах насильственные поступки, Иоанн привык не обращать внимания на интересы других, привык не уважать человеческого достоинства, не уважать жизни человека...

Как наследственник болезненной нервной системы Иоанн еще с детства должен был проявлять черты характера, свойственные этим лицам. В нем рано проявились: замкнутость в себе, сосредоточенность, скрытность, усиленная наблюдательность ко всему окружающему (Ключевский говорит по этому поводу: Иоанн усвоил себе привычку ходить, оглядываясь и прислушиваясь), недоверие, подозрительность, крайняя неустойчивость и переходы от одного состояния к другому, отсутствие крепкой привязанности, резкая раздражительность, еще более резкая вспыльчивость, чрезмерное самолюбие и самомнение, трусость и выжидательность, отсутствие прочной любви и привязанности, хитрость, жестокость, чувственная разнузданность, безмерная злость и кровожадность.

Смесь аскетизма и строгой религиозности и кровожадного зверства дополнялась безнравственной половой необузданностью. Так, царь часто приказывал силою приводить к себе чужих жен, обесчестив которых, отдавал на поругание опричникам, а затем возвращал мужьям. Иногда, опасаясь, чтобы муж не вздумал мстить за это безобразие, царь приказывал мужей умерщвлять, в некоторых случаях он не брезгал и издевательствами над опозоренными мужьями. Так, передают, что в одном случае Иоанн приказал изнасилованную жену повесить над порогом дома мужа и оставить труп в таком положении две недели, - в другой же раз повешена была жена над обеденным столом своего мужа Чиновник Мясоед имел красивую жену. Ее схватили, обесчестили, повесили пред глазами мужа, а затем отрубили голову и ему.

Мучениям и истязаниям, придумываемым Иоанном для своих подданных, не было конца. Для этого их ставили на раскаленные проволоки, сажали на особо для этого устроенные печи, мучили железными клещами, острыми ногтями и длинными иглами, разрезывали по суставам, перетирали тонкими веревками надвое, сдирали кожу, выкраивали из спины ремни и т.п. Святая инквизиция могла бы смело поднести ему премию за изобретательность.

Жажда крови усиливалась в Иоанне. Его рассудок все более и более затемнялся (Костомаров). Постоянный ужас и боязнь за свою жизнь все более и более овладевали царем. Он был убежден, что вокруг него множество врагов и изменников, - а отыскать их он не в силах. Он готов был то истреблять поголовно чуть не весь русский народ, - то бежать от него в чужие края. Уже и своим опричникам он не верил. Он их ненавидел, и уже близок был и их конец.

***

В последний год своей жизни царь выглядел страшно. Н. М. Карамзин отмечал: В сие время он так изменился, что нельзя было узнать его: на лице изображалась мрачная свирепость, все черты исказились, взор угас, на голове и в бороде не осталось почти ни одного волоса.

Мы видели жизнь Иванову: увидим конец ее, продолжает Карамзин, страшный для воображения: ибо тиран умер, как жил - губя людей, хотя в современных преданиях и не именуются его последние жертвы. Можно ли верить бессмертию и не ужаснуться такой смерти?.. Всегдашний трепет гнева и боязни, угрызение совести без раскаяния, гнусные восторги сластолюбия мерзостного, мука стыда, злоба бессильная в неудачах оружия, наконец, адская казнь сыноубийства истощили меру сил Ивановых

Павел Ковалевский писал:

Пьянство, разврат, бесконечные оргии, распутная жизнь, душевная болезнь и связанные с нею душевные терзания, все это не могло не отозваться на Иоанне и не расшатать его здоровья. А между тем оно становилось все хуже и хуже. У него явилась болезнь: какое-то гниение внутри, и от него исходил отвратительный и смрадный запах. Грехи опричнины и содомии дали себя знать...

А между тем болезнь усиливалась. Вся внутренность начала гнить, а тело пухнуть. Днем мучился царь физическими немощами, ночью его преследовали видения. Враги и злоумышленники были всюду вокруг царя. Он их страшился, он их трепетал. А тут еще казненные им жертвы восстали из гробов и требовали ответа от немощного царя... Кто может описать ужас такой ночи больного человека?.. Где найдутся силы и мощь вынести сообщество костяных мертвецов, требующих от убийцы отмщения за их мучения, истязания и смерть Астрологи предсказали Иоанну скорую смерть, но он приказал им молчать, угрожая в противном случае всех их сжечь в доме живьем.

И вот измученный, изнуренный и ожидающий смерти царь находит себе развлечение и утешение в рассматривании своих сокровищ и драгоценных камней и толкования их значения.... Летописи передают невероятный и потрясающий факт о безграничном нравственном разврате Иоанна. К разбитому, угнетенному, страждущему и умирающему Иоанну явилась супруга его сына Федора навестить немощного отца. И этот находящийся на смертном одре и заживо разлагающийся царь и отец не погнушался обратиться с похотливым вожделением к жене своего сына и наследника престола.... Несчастная невестка с омерзением должна была бежать от сладострастного бесстыдства тестя... Обманутый, разозленный и сконфуженный Иоанн приказал казнить всех благородных свидетелей этого последнего своего позора, а сына убеждал развестись с распутной женой и вступить в новый брак.

Состояние умирающего царя Ивана действительно было ужасным он сильно располнел, его носили в кресле; при каждом движении в животе царя булькала жидкость (цирроз печени непременный спутник сифилиса, сопровождающийся накоплением жидкости в брюшной полости). Только в бане он чувствовал себя немного лучше, поэтому проводил там каждый день по два-три часа; после бани он и умер внезапно упал на пол и испустил дух.

Династия Рюриковичей, древняя династия России, прекратилась вскоре после смерти Ивана Грозного, и царь приложил к этому руку. Он истребил почти всех детей и внуков своих дядьев Андрея Старицкого и Юрия Дмитровского. Причем Мария Старицкая была убита в десятилетнем возрасте, ее сестра Евдокия в девять лет, их брат Юрий в шесть лет. Иван Грозный не пощадил даже жену своего слабоумного родного брата Георгия она была утоплена в реке вместе с теткой Ивана.

Средний сын царя, слабоумный Федор, унаследовавший его власть, умер через четырнадцать лет, не оставив потомства, а Дмитрий, сын царя Ивана от шестой жены, погиб в Угличе, бросившись в припадке эпилепсии на нож, которым игрался с дворовыми детьми.

Воцарение Романовых

XVII век плохо начался для России. Смутное время явилось причиной разорения страны и гибели тысяч ее жителей. В официальной российской историографии этот период однозначно показывается как нашествие чужих, в первую очередь поляков. Примечательно, что среди современных российских праздников есть День народного единства (4 ноября), посвященный освобождению Кремля от поляков в 1612 году.

Однако независимые исследователи рисуют иную картину Смутного времени. Признанный специалист по этому периоду Р.Г. Скрынников определял Смутное время (в книгах Русская история IX-XVII веков, Смутное время. Крушение царства и других) как династический кризис, сопровождающийся Гражданской войной. Дело в том, что тогда не было резких отличий межу Россией и Речью Посполитой (так называлось польско-литовское государство, образовавшееся в 1569 году). Войны между этими государствами сменялись миром, а мир войной, но в целом связи были тесными. Многие знатные русские рода имели польско-литовское происхождение: переезд на постоянное жительство из Литвы в Россию и обратно был обыкновенным явлением. Помимо родственных отношений, русских и польско-литовских князей и бояр связывала общность языка и веры: в Литве русский язык долгое время был государственным, а православная вера господствовала во всех восточных областях. Несмотря на принятие в 1596 году Брестской унии, согласно которой православная церковь в этом государстве признала главенство римского папы, униатскими стали лишь несколько епархий, но и там сохранялось служение по православному образцу на церковнославянском языке.

В общем, отношения между Россией и Польшей действительно были похожи на отношения родственников, которые ссорятся и мирятся, но в любом случае остаются близки. Это подтверждается и взаимными притязаниями на престол, которые воспринимались обеими сторонами как нечто само собой разумеющееся. Так, Иван Грозный сватался за сестру литовского великого князя (правителя государства) Сигизмунда Августа, надеясь получить под свою власть Литву, а позже, после смерти Сигизмунда, ставшего первым королем объединенного польско-литовского государства, пытался добиться своего избрания на польский престол, и шансы царя были достаточно велики.

В свою очередь, сын польского короля Владислав в период Смутного времени (в 1610 году) был избран русскими царем избрание происходило в полном соответствии с русскими законами и обычаями. Владиславу помешало приехать в Москву и править Россией только желание его отца Сигизмунда III самому занять русский престол.

Поэтому будет ошибкой делить участников Смутного времени на два лагеря: русских и нерусских, своих и чужих. Как показал Скрынников в своих книгах, разделение существовало не по принципу национальности, а по династическим и социальным группам: кто-то поддерживал Владислава, кто-то свергнутого царя Василия Шуйского, кто-то выступал за самозваных русских царей, появлявшихся один за другим, наконец, были и такие, кто воевал против всех, исключительно в собственных интересах. При этом как русские не составляли единого лагеря, так и поляки между последними случались порой более ожесточенные столкновения, чем у поляков с русскими. Следует добавить, что большинство предводителей польско-литовских отрядов в России были православного вероисповедания, и русский язык был для них родным, так же, как и для значительной части рядовых воинов, которые были выходцами из Белой Руси, то есть будущей Белоруссии.

Но, вопреки всему этому, в царское время Смуту упорно называли отражением иноземного вторжения в Россию, а главными врагами были, разумеется, поляки. Это не удивительно, ведь после уничтожения польской независимости и вхождения значительной части Польши с Варшавой в состав Российской империи поляки неустанно боролись за восстановление своего государства, а российское правительство жестоко подавляло польское национально-освободительное движение. Для официозной российской идеологии крайне важно было показать поляков с черной стороны, как извечных противников русских и России, таким образом, утверждалось, что поляки понесли заслуженное наказание, а уничтожение Польши было актом исторической справедливости. По схожим мотивам почти так же изображались события Смутного времени в сталинский период тогда даже был снят фильм Минин и Пожарский о предводителях Второго ополчения, которое освободило Москву от поляков и литовцев и заняло Кремль 4 ноября 1612 года. Примечательно, что фильм был снят в том же году (1939), когда Сталин заключил пакт о ненападении с Гитлером (пакт Молотова-Риббентропа), по условиям которого Польша была поделена между Германией и СССР.

Надо сказать, что в российской историографии были все же попытки объективно разобраться в событиях Смутного времени. Наряду с работами Скрынникова и других авторов, писавших в 1960-е 1980-е годы, аналогичными исследованиями занимался ранее видный русский историк М.Н. Покровский. Он верно отмечал, что самодержавие эксплуатировало историю Смуты в династических целях и ради популяризации идеи народной поддержки института монархии. На самом деле ополчение Минина и Пожарского было создано не по воле народа, а по инициативе и на деньги русского купечества: торговому капиталу в лице русского купечества и близких к торговле дворян необходимо было сильное русское правительство, способное преодолеть междоусобную войну. К тому же поляки оказались не в силах прекратить демократическую революцию, и тогда, пишет Покровский, торговый капитал выдвинул своего вождя Кузьму Минина: Купечество в воззваниях призывает встать не только за православную веру, но и за свою землю и, прибавляют они, за достояние, которое нам дал Господь Бог. Защита Родины и защита мошны у этих людей, как у буржуазии всех времен, сливались таким образом в одно. Военным предводителем торгового капитала стал князь Дмитрий Пожарский, помышлявший, между прочим, избрать на русский престол шведского принца. Союз буржуазии и дворянства выразился в организации ополчения, которое разбило поляков и литовцев, а с другой стороны, подавило крестьянскую революцию.

Невзирая на классовый подход, свойственный ранней советской исторической науке, нельзя не признать, что Покровский был во многом прав.

***

В 1613 году на русском престоле воцарилась династия Романовых. Первым русским царем из этой династии был Михаил Романов, избранный на царство в шестнадцатилетнем возрасте. Его права на престол подтверждались родством с последним царем из династии Рюриковичей Федором, сыном Ивана Грозного. Родство это было, однако, довольно отдаленным: Михаил приходился Федору всего лишь двоюродным племянником. Среди претендентов на царскую корону были более близкие родственники Федора, но Михаил имел могущественного покровителя своего отца, патриарха русской православной церкви. К тому же за годы смуты Романовы сблизились с дворянством, принимавшим в ней активное участие, и это также определило избрание Михаила.

Историк Николай Коняев в своей книге Романовы. Творцы Великой Смуты доказывает, что Федор (Филарет) Романов, отец Михаила, был одним из главных организаторов смуты. Подвергшийся преследованиям при Борисе Годунове, он сделал ставку на подрыв русской государственности как таковой, чтобы в начавшейся буре вновь подняться наверх. Показательно, пишет Коняев, что Филарет Романов митрополичий сан принял из рук Лжедмитрия I, а патриархом его сделал Лжедмитрий II.

Когда ополчение Пожарского и Минина штурмовало Кремль, продолжает Николай Коняев, все Романовы, и будущий царь в том числе, находились не с народным ополчением, а по другую сторону кремлевской стены вместе с осажденными поляками.

Однако, заняв престол, Михаил провозгласил беспощадную борьбу с чужими, в которой больше досталось его собственному народу, чем внешним врагам. Из числа последних были отражены поляки (в 1616 году), пытавшиеся посадить на трон Владислава, которого они продолжали считать законным русским царем, поскольку Михаил в их глазах был узурпатором. На этом успехи Михаила в борьбе с внешними врагами закончились, правда, в 1632 году русские войска вторглись в Речь Посполитую, чтобы отнять у нее приграничные территории и, главным образом, город Смоленск (камень преткновения в отношениях Польши и России; этот город в древности был столицей одноименного русского княжества, затем вошел в состав Литвы, затем с большим трудом был завоеван русским великим князем Василием III, отцом Ивана Грозного, затем отвоеван поляками и литовцами в Смутное время). Однако эта война была неудачной для русских, они были разгромлены поляками, и Смоленск пока продолжал оставаться за Речью Посполитой.

Зато в борьбе с врагами внутренними, подлинными и мнимыми, Михаил преуспел. Сначала были казнены все оставшиеся в живых самозванцы и их дети: в числе прочих был казнен через повешение (на воротах Спасской башни московского Кремля) трехлетний сын Лжедмитрия II, причем толстая веревка не затянулась на тоненькой шее мальчика, и несчастный ребенок провисел несколько часов в петле на холоде, пока не замерз насмерть. Глава казаков Иван Заруцкий был посажен на кол, расправились и со многими рядовыми участниками этих событий.

Апофеозом борьбы власти за укрепление своего влияния в XVII веке стало Слово и дело государево. Это настолько необычная практика судопроизводства, что на ней надо остановиться подробнее.

Под Словом и делом понималось доносительство о злых умыслах по отношению к царю, о государственной измене, об оскорблении царского имени, царской семьи, просто неосторожное слово в отношении царя. Каждый, кто знал о таких преступлениях (они считались тягчайшими), был обязан под страхом смертной казни донести об этом властям, объявивСлово и дело государево в отношении какого-то человека. После этого обвиняемый заключался в тюрьму, где подвергался допросам и пыткам. Окончательное решение по всем подобным делам, где бы они ни разбирались, принималось в Москве.

Русский историк Николай Новомбергский еще до революции опубликовал обширное исследование по практике Слова и дела, изучив тысячи таких дел (Н. Новомбергский. Слово и дело государевы, в 2-х томах). Его выводы неутешительны: Слово и дело помогло выявить очень мало настоящих случаев государственной измены, подавляющее большинство этих дел касались обычных бытовых эпизодов, когда подвыпивший человек мог нелестно отозваться о царе и, по русскому обычаю, о его матери. Иногда повод для судопроизводства по Слову и делу был совсем пустяковым: например, во время застолья первый тост был поднят не за царя, а за присутствовавших гостей, или за именинника, и тому подобное. Наказание за эти мелкие провинности было, однако, вовсе нешуточным: в лучшем случае виновного били кнутом (после десяти ударов кожа сползала со спины, после пятнадцати рассекалась до костей, а опытный палач-кнутобоец мог перебить хребет с пяти ударов), вырезали язык (кончик или по горло) и выжигали на лице клеймо. В худшем случае полагалась квалифицированная, то есть особо жестокая смертная казнь, как за настоящую государственную измену, покушение на царя или патриарха (мы уже упоминали об этом в связи с Соборным Уложением 1649 года).

Таким образом, в России было запрещено даже высказываться о власти. От наказания не был освобожден никто: при Петре I двум знатным княжнам и их служанке вырезали языки, а затем били кнутом и сослали на каторгу за неосторожные слова о царе, сказанные во время ничего не значащего женского разговора. При царице Анне, племяннице Петра, по Слову и делу было осуждено более 20 тысяч человек, среди них было немало людей благородного сословия.

Введенная при царе Михаиле практика Слова и дела просуществовала более ста лет, до 1762 года; естественно, ни о каком уважении человеческой личности, а уж тем более о свободе слова в России и речи быть не могло.

Расширение России

Чем более жестоко обходилось с народом государство, тем больше русских покидало свою страну. По числу эмигрантов Россия уверенно держала одно из первых мест в мире. В XVII XVIII веках были случаи, когда люди уходили тысячами, однако перейти границу было не так легко; в то же время дорога на Восток за Урал и в Сибирь была проще, и там лежали бескрайние земли. Как писал один из классиков русской исторической науки Сергей Соловьев, чем больше государство давило на народ, тем больше он растекался по территории. В итоге возникла странная ситуация: с одной стороны, власть не хотела, чтобы народ уходил на новые земли, собственно, чтобы не допустить этого, и было введено крепостное право; с другой стороны, чрезвычайно низкая степень развития хозяйства в России неизбежно подталкивала власть к освоению новых территорий; страна шла по экстенсивному пути развития.

Николай Бердяев отмечал в своей книге Судьба России:

Не раз уже указывали на то, что в судьбе России огромное значение имели факторы географические, ее положение на земле, ее необъятные пространства. Географическое положение России было таково, что русский народ принужден был к образованию огромного государства и в огромном деле создания и охранения своего государства русский народ истощал свои силы. Требования государства слишком мало оставляли свободного избытка сил Отказ от исторического и культурного творчества требовался русским государством, его сторожами и хранителями.

Государственное овладение необъятными русскими пространствами сопровождалось страшной централизацией, подчинением всей жизни государственному интересу и подавлением свободных личных и общественных сил. Всегда было слабо у русских сознание личных прав, и не развита была самодеятельность классов и групп.

Огромная, превратившаяся в самодовлеющую силу русская государственность боялась самодеятельности и активности русского человека, она слагала с русского человека бремя ответственности за судьбу России и возлагала на него службу, требовала от него смирения. Через исторический склад русской государственности сами русские пространства ограничивали всякую ответственную самодеятельность и творческую активность русского человека. И это порабощение сил русского человека и всего русского народа оправдывалось охранением и упорядочением русских пространств.

С Ивана Калиты последовательно и упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Силы народа отдаются колоссу государственности, превращающему все в свое орудие. Интересы созидания, поддержания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории. Почти не оставалось сил у русского народа для свободной творческой жизни, вся кровь шла на укрепление и защиту государства. Классы и сословия слабо были развиты и не играли той роли, какую играли в истории западных стран. Личность была придавлена огромными размерами государства, предъявлявшего непосильные требования Россия самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Бюрократия развилась до размеров чудовищных.

***

Страшный гнет власти, все усиливающийся по мере создания Великой России, наложил неизгладимый отпечаток и на характер русского народа. Вот как об этом пишет русский мыслитель Н.О. Лосский (Характер русского народа):

В русской жизни немало проявлений жестокости. Многие отрицательные стороны поведения крестьян объясняются чрезвычайною нищетой их, множеством несправедливостей, обид и притеснений, переживаемых ими и ведущих к крайнему озлоблению. Измученный заботами о том, как спасти семью и себя от полного разорения, живущий в крайней тесноте неуютной избы, кишащей тараканами и клопами, крестьянин мог доходить до крайних степеней озлобления и зверства; например, говорит Достоевский, наложив непомерно воз, он сечет свою завязшую в грязи клячу кнутом по глазам и сам угнетен, как эта кляча.

Аптекман объясняет так же, как и Достоевский, жестокости народа. Он говорит, например, о том, как мать привела в амбулаторию свою дочь, всю избитую ее обезумевшим от нужды, горя и водки мужем.

Одним из характерных явлений русской жизни было самодурство. Как объяснить это грубое самодурство, иногда выражающееся в совсем уж нелепых поступках, например, когда разгулявшаяся в роскошном ресторане компания начинает бить дорогую посуду, зеркала, все, что попадает под руку? Как это ни странно, в таких поступках выражается примитивная форма любви к свободе. Возвышенный характер имеет любовь к свободе тогда, когда человек любит свободу как принцип, который должен быть положен в основу жизни всякой личности. Такой человек заботится не столько о своей свободе, сколько о том, чтобы не стеснять свободу других людей и отстаивать свободу как принцип общественной жизни.

У грубых эгоистических натур свободолюбие выражается лишь в требовании: моему нраву не препятствуй. Богатство разнуздывает прихоти такого человека, и он становится самодуром, угнетающим прежде всего наиболее близких к нему людей, членов своей семьи и всех, кто зависит от него.

Утратив устои и начав бунтовать против них, русский человек, по словам Достоевского, испытывает потребность хватить через край, потребность в замирающем ощущении, дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую бездну и броситься в нее, как ошалелому, вниз головою.

Не только среди крестьян, и в других слоях русского общества молодые люди, усомнившиеся в существовании добра, не обладая выработанным устойчивым характером и пользуясь живым изобретательным воображением, способны совершать изумительные хулиганские выходки. В романе Ремизова Пруд рассказана жизнь одной семьи в Москве, явным образом на основании наблюдения действительных фактов. Это была купеческая семья, в которой умер отец и, спустя некоторое время, повесилась мать; дети-сироты жили из милости у своего дяди во флигеле, находившемся во дворе фабрики его. Дети эти были добрые по существу, однако, наблюдая кругом несправедливости и жестокости, испытывая нередко обиды, страдая от нищеты и чувствуя на каждом шагу свое зависимое положение, они изверились в добре. Во всем они видят отрицательную сторону и мстят за нее, издеваются надо всем, совершая поразительные хулиганские выходки. Они, например, способны были вымазать навозом или даже накормить куриным пометом пришедшего к ним в гости мальчика. Имея много знакомых среди духовных лиц и дружа с некоторыми из них, они в то же время давали им насмешливые и даже отвратительные прозвища, например, отец Алфей Сосок, о. Иосиф Блоха, о. Геннадий Курья шейка, о. Никодим Гнида, о. Никита Глист.

На какой почве возникло хулиганство этих детей-беспризорников, можно живо представить себе, знакомясь с восприятием жизни одного из них, который вспоминает дни, когда тихонько в дверь нужда постучалась, верная спутница неудачи, она тебя никогда не забудет. И впустили ее, приняли дырявую, гнилую, рваную, с плоским безволосым черепом, с загноившимися, мутными от слез глазами. Как не принять! И вот будто в уголку где-то примостилась она зимовать. Разбухшие прелые челюсти ей рот перекосили, и хрипло и гнусаво затянула она свою песню: Родненькие, сердечные, есть мне хочется; дайте, голубчики, кусочек, хоть завалящий какой, родненькие! А вокруг ее тараканы шуршат, мыши грызутся, клопы кишат.

Петр I и Екатерина II

Петр I, младший сын царя Алексея Тишайшего, вырос вблизи так называемой Немецкой слободы в Москве. Этот район, заселенный выходцами из Европы, находился поблизости от царской резиденции Преображенское, в которой Петр провел молодые годы. Юный царь часто бывал в Немецкой слободе и был восхищен всем, что здесь видел. Под влиянием своих друзей-иностранцев Петр приступил к широким реформам, которые должны были модернизировать России по образцу европейских государств. Необходимость этого была неоспорима: православная русская держава, хотя и носила гордое название Третий Рим, сильно отстала от ведущих европейских государств.

Но эти реформы царь проводил с поистине азиатской жестокостью: рядом с дворцом, в котором вырос Петр, был построен страшный Преображенский приказ, в котором царский родственник Федор Ромодановский творил расправу над всеми подлинными и мнимыми врагами Петра. Царь настолько доверял Ромодановскому, что пожаловал ему титул князя-кесаря и поручал все государственные дела в свое отсутствие; московские жители боялись князя-кесаря, как самого дьявола, и говорили, что Ромодановский видом, как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни; но его величеству верной так был, что никто другой. Вместе с царем Петром он люто пытал арестантов в застенках Преображенского приказа, отчего по Москве пошла молва: Которого дня великий государь и Ромодановский крови изопьют, того дня они веселы, а которого дня они крови не изопьют, и того дня им и хлеба не естся.

Арнольд Тойнби по-своему оценивал поворот России к Западу (Война и цивилизация):

Петровская политика ставила своей целью превращение русского православного универсального государства в одно из местных государств современного западного мира, с тем, чтобы русский народ мог занять определенное место среди других западных наций. Стратегия Петра Великого была направлена на то, чтобы при включении России в западное сообщество в качестве равноправного члена сохранить ее политическую независимость и культурную автономию в мире, где западный образ жизни уже получил широкое признание. Это был первый пример добровольной самовестернизации незападной страны.

Однако процесс вестернизации не затронул всех сторон жизни России и был жестко ограничен определенными рамками. Собственно, Запад так и не оказал глубокого влияния на жизнь и культуру России. Отсталая страна осваивает материальные и интеллектуальные достижения развитых стран. Но это не означает, что она раболепно следует чужим путем, что она воспроизводит все стадии их прошлого. Возможность перешагнуть через несколько ступеней, разумеется, ни в коей мере не абсолютна и в значительной степени определяется всем ходом экономического и культурного развития страны.

Отсталая нация, кроме того, нередко вульгаризирует заимствованные извне достижения, приспосабливая их к своей более примитивной культуре. При этом сам процесс ассимиляции приобретает противоречивый характер. Таким образом, усвоение некоторых элементов западной науки и техники, не говоря уже о военных и промышленных заимствованиях, привело при Петре I к усилению крепостничества. Европейское оружие и европейские займы  продукты более высокой культуры  привели к усилению царизма, который становился тормозом развития страны.

Петровские реформы были половинчатыми, ибо царский режим не мог допустить полной либерализации русской политической и социальной жизни, хотя принятие западной индустриальной техники могло потребовать этого в качестве цены за сохранение русской независимости и военного паритета с Западом.

***

В 1721 году Петр I официально провозгласил Россию империей, а себя императором. Владения России были самыми большими в мире, но и этого было мало российской власти. Империя продолжала неуклонно расширяться, особенно много земель было присоединено при Екатерине II. Россия вступила в Среднюю Азию, присоединив Киргизию и Казахстан, отобрала у Турции значительную часть черноморского побережья и Крым, а у Польши вначале большой кусок ее восточных территорий, а затем вообще захватила саму ее вместе с польской столицей Варшавой.

На всех этих землях почти сразу начались восстания, направленные против России, потому что она использовала присоединенные территории как свои колонии, а кроме того, проводила политику насильственной русификации и обращения местных жителей в православие. Отношение к ним при этом было пренебрежительным: в России их называли инородцами и считали людьми второго сорта. Не случайно за Российской империей прочно закрепилось название тюрьмы народов.

По мере расширения российского государства власть в нем, как это всегда было, становилась все более бесконтрольной, что привело к поражающим воображение произволу и коррупции в высших кругах России; показательна в этом смысле метаморфоза, произошедшая с самой Екатериной. Чистокровная немка, она выросла в маленьком немецком княжестве Ангальт-Цербст, в котором власть князя было ограничена множеством законов, а все его расходы утверждались специальным Советом. Протестантская вера лютеранского толка, принятая в Ангальт-Цербсте, требовала от своих последователей бережливости и умеренности во всем. Злоупотребления властью были здесь нонсенсом: правитель, который попытался бы выйти за строго ограниченные рамки, не продержался бы сколь-нибудь долго.

Несмотря на то, что София Фредерика Августа (так звали будущую русскую императрицу до переезда ее в Россию и принятия православия) с детства отличалась живым нравом и не любила ограничений, ей пришлось бы со временем смириться с существующими порядками, а если и грешить, то понемногу и втайне. Но в России все было по-другому: приехавшая сюда немецкая принцесса-лютеранка с удивлением, а потом с восхищением увидела, что русская власть не знает слова нет, когда дело касается ее прихотей (императрица Елизавета, дочь Петра, имела более 40 000 платьев в своем гардеробе; Екатерина, став императрицей, будет покупать себе ювелирные украшения, предпочитая бриллиантовые: из всех сокровищ дома Романовых, приобретенных за триста лет, доля украшений Екатерины составляет примерно 45 %). Не удивительно, что эта немецкая принцесса всей душой захотела сделаться настоящей русской правительницей и добилась своего: свергнув в 1762 году своего непутевого мужа Петра III, она узурпировала престол.

Екатерина полностью постигла мастерство лицемерия и притворства; всю жизнь она играла роль, которую сама себе придумала и которая представляла ее в самом лучшем свете. Искусная лицемерка, Екатерина изображала из себя просвещенного монарха, но на деле действовала в полном соответствии с худшими традициями российской власти: именно при Екатерине был принят закон, запрещающий крестьянам жаловаться на своих помещиков за попытку подать подобную жалобу несчастных ждало битье кнутом, вырывание ноздрей и ссылка в Сибирь. В результате помещики благословляли матушку-императрицу, но крестьяне лютой ненавистью ненавидели поганую немку. При ней они потеряли последнюю надежду на защиту государства, и до этого весьма слабую; издевательства над бесправным народом приняли ужасающий характер, достаточно вспомнить дело Дарьи Салтыковой, помещицы знатного рода, которая обладала садистскими наклонностями и зверски замучила несколько десятков своих крепостных девушек-служанок. Крестьяне не раз пытались жаловаться на нее, но их жестоко наказывали и ссылали; каким-то чудом им все-таки удалось довести жалобу до властей. Преступления Дарьи Салтыковой были столь вопиющими, что даже дворянский суд приговорил ее к смерти, однако императрица Екатерина распорядилась отправить Салтыкову в монастырь.

В годы правления Екатерины голод был обычным явлением в русской деревне, но она лгала иностранным послам, что если в России крестьяне отчего и умирают, так это от переедания. Народ жил скудно и бедно, однако высшая власть утопала в роскоши, сравнимой с роскошью двора древнеримских императоров. И еще в одном двор Екатерины был похож на древнеримский тут процветал безудержный разврат в самых крайних формах. Пример подвала сама императрица: она была явно выраженной нимфоманкой с ненасытными сексуальными желаниями.

Блестящую характеристику эпохи Екатерины II дал Александр Пушкин (Заметки по русской истории XVIII века):

Со временем история оценит влияние ее [Екатерины] царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законодательстве.

Мы видели, каким образом Екатерина унизила дух дворянства. В этом деле ревностно помогали ей любимцы. Стоит напомнить о пощечинах, щедро ими раздаваемых нашим князьям и боярам, о славной расписке Потемкина, хранимой доныне в одном из присутственных мест государства: Потемкин послал однажды адъютанта взять из казенного места 100 000 рублей. Чиновники не осмелились отпустить эту сумму без письменного вида. Потемкин на другой стороне их отношения своеручно приписал: Дать, е м.

Екатерина знала плутни и грабежи своих любовников, но молчала. Одобренные таковою слабостию, они не знали меры своему корыстолюбию, и самые отдаленные родственники временщика с жадностию пользовались кратким его царствованием. Отселе произошли сии огромные имения вовсе неизвестных фамилий и совершенное отсутствие чести и честности в высшем классе народа. От канцлера до последнего протоколиста все крало и все было продажно. Таким образом, развратная государыня развратила и свое государство.

***

Что касается коррупции, она была неизбежным злом в российских условиях. Петру казалось, что он может справиться с ней с помощью строгих законов и показательных расправ над ворами и мошенниками. Однако каждый, кто имел доступ к казенным средствам, грел на них руки, и никакие, даже самые жестокие меры не могли остановить лихоимство. Царь Петр вешал воров, четвертовал, клеймил раскаленным железом все впустую. Соблазн был так велик, что перед ним не способны были устоять не только люди, распоряжающиеся казенными деньгами, но и суровые чиновники, поставленные надзирать за этими людьми, равно, как еще более суровые чиновники, поставленные наблюдать за всеми чиновниками вообще.

Любая вертикаль власти обязательно вызывает коррупцию; любые приближенные к телу особы подвергаются соблазну коррупции в силу своего положения.

Во времена Екатерины II это проявилось в полной мере: вседозволенность для небольшого круга лиц и вопиющее бесправие для всех остальных, процветание воровства и взяточничества, величайший разврат и прожигание жизни этими избранными, а с другой стороны, жестокий гнет и тяжелая нужда народа. Это верно отразил Александр Радищев в Путешествии из Петербурга в Москву, где подверг резкой критике существовавшие в России при Екатерине II порядки. Он поплатился за свою откровенность: был приговорен к смертной казни, которая затем была заменена ссылкой; позже покончил с собой.

Православие, самодержавие, народность

В начале XIX века в России закончилось правление Павла I, сына Екатерины II. Он был убит заговорщиками в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Этого императора называли сумасбродным, многие его начинания вызывали сомнения в том, что он находится в нормальном состоянии ума. Тем не менее в течение пяти лет даже абсолютно безумные его указы выполнялись без возражений, и только после того, как он обидел многих важных лиц в верхах общества, судьба Павла было решена. Он забыл, что власть это не только правитель, это еще его окружение. Оно готово многое простить ему, но лишь до тех пор, пока он не затрагивает жизненные интересы своего окружения тогда жди предательства.

При этом заговор против Павла не был исключительным явлением для России: весь XVIII век в России происходили дворцовые перевороты, и два императора уже были убиты: Иван VI и Петр III. Дворцовые перевороты порождались произволом власти, с одной стороны, а с другой, отсутствием каких-либо действенных правовых механизмов для влияния на нее. Таким образом, произвол власти порождал ответный произвол, насилие порождало насилие, беззаконие приводило к столь же незаконным методам, применявшимся в ответ.

В заговоре против Павла участвовали почти все, кто его окружал, в том числе его сыновья. Старший из них, Александр, занял место отца на троне и правил Россией четверть века, до 1825 года. В первые годы своего правления он начал было проводить либеральные реформы, рассматривал проекты Конституции и освобождения крестьян, но затем, к несчастью для России, выиграл войну с Наполеоном. Победоносная война всегда тяжелое испытание для власти, а в России особенно. Положение власти после такой войны укрепляется, и если до этого волей-неволей приходится думать о реформах, то триумф победителя позволяет забыть ненужные хлопоты.

Между тем Александр мог получить куда больше от союза с Наполеоном, чем от войны с ним. Накануне войны, во время переговоров в Тильзите, а потом в Эрфурте французский император предлагал, чтобы Франция и Россия создали великий евроазиатский союз от Атлантического до Тихого океана. Франция получила бы больше выгоды в Европе, а Россия в Азии, и нет сомнений, что они стали бы мощнейшими державами.

Для Александра, однако, Наполеон был ненавистным символом Великой французской революции, которая бросила дерзкий вызов всему, на чем держалась самодержавная российская власть. Естественно, царь предпочел иметь дело с противником Наполеона Англией, которая, хотя тоже пережила когда-то революцию и была монархией лишь по форме, но не стремилась распространять свои опыт на другие страны. Если французы были своеобразными идеалистами, которые хотели преобразить весь мир на принципах свободы, равенства, братства, то англичане оставались реалистами, полагавшими, что для Англии лучше, чтобы другие страны как можно дольше оставались архаичными, то есть не были их соперниками. Таким образом, Россия, выбрав Англию, а не Францию, не только подставила себя под удар Наполеона, но и была обречена на отсталость.

Английские козни в период наполеоновских войн проливают бальзам на душу настоящих русских патриотов, ибо доказывают, что Англия вечно гадит России. Им как-то не приходит в голову, что, представляя Россию вечно обманутой, а русский народ постоянной жертвой русофобов, именно они, настоящие русские патриоты, унижают свою страну и свой народ. Получается, что власть в России настолько никчемна, а народ наивен, что каждый злоумышленник может помыкать ими, как захочет.

Мы ни в коем случае не стремимся оправдать российскую власть, напротив, постоянно пишем о ее худших чертах, однако было бы большой ошибкой считать ее кисейной барышней, которую ничего не стоит обмануть. Как показывает история, власть в России ни в чем не уступала по коварству и хитрости своим соперникам; если чего ей не хватало, так это политического реализма.

***

Выше мы упоминали об убийстве императора Павла, прибавим, что заговор против него поддерживал английский посол Чарльз Уитворт, который, хотя и отсутствовал в Петербурге в роковую ночь с 11 на 12 марта 1801 года, но не терял связи с заговорщиками и, возможно, снабжал их деньгами. Это, разумеется, служит лишним доказательством для русских патриотов о вредоносном влиянии Англии на судьбы России. Однако если взглянуть чуть раньше на деятельность лорда Уитворта, мы убедимся, что она полностью соответствовала интересам Павла и русского дворянства. Уитворт от имени Великобритании подписал (в 1797 году) торговый договор с Россией, который был жизненно необходим для русских помещиков, так как позволял им продавать хлеб в Англию. Более того, английский посол добился от своего правительства субсидий для России, после чего император Павел просил короля Георга III о пожаловании Уитворта в пэры Англии.

Уитворт начал действовать против Павла, когда тот стал нарушать англо-русские договоренности и заключил союз с Францией, тогда английский посол нашел полное понимание в окружении императора. Как уже говорилось, либеральные идеи, которая несла Франция, были смерти подобны для консервативной верхушки русского общества, и если полубезумный Павел не понимал этого, то его окружение понимало очень хорошо. К тому же без хлебной торговли с Англией русским помещикам пришлось бы нелегко, что тоже вызвало острое недовольство политикой этого императора. Не будем забывать о сумасбродных указах и произволе Павла, и нам станет понятно, что заговор против него был чисто русской затеей. Английский посол лишь воспользовался ситуацией, но ничего не смог бы сделать, если бы русские сами не захотели избавиться от Павла.

Александра I, пришедшего к власти в результате заговора, тоже трудно назвать английским ставленником: он принимал помощь Англии лишь постольку, поскольку это соответствовало его интересам. Между прочим, в 1805 году он получил от Великобритании субсидий на 250 тысяч фунтов стерлингов (1 миллион 491 тысяча русских рублей), колоссальная сумма по тем временам. В 1806 году Великобритания дала русскому царю еще 300 тысяч фунтов стерлингов; с 1807 года, когда Александр заключил Тильзитский мир с Наполеоном, явная выдача субсидий прекратилась, но они все равно поступали в Россию через финансовых посредников (в их числе были, кстати, знаменитые Ротшильды). Заметим, что Англия в это время сама вела активные действия против Франции на суше (в Испании) и на море (например, триумфальная для англичан Трафальгарская битва) и несла большие потери.

В 1812 году Наполеон начал поход в Россию. Его целью было не завоевание страны: он хотел принудить Александра подписать новый прочный договор с Францией, так как прежний постоянно нарушался русским императором, главное, Россия продолжала продавать тайком хлеб англичанам, а без этого континентальная блокада Англии, проводившаяся Наполеоном, теряла всякий смысл. Интересно, что, уже начав войну, Наполеон продолжал надеяться склонить Александра на свою сторону и не терял надежды на союз с ним. Чтобы не оттолкнуть от себя Александра, Наполеон никак не затрагивал русских порядков: даже крепостное право не было отменено на занятых французами территориях.

Это, безусловно, было ошибкой Наполеона: если бы крестьяне получили свободу, они вряд ли стали защищать своих помещиков: во всяком случае, среди русского крестьянства ходили упорные слухи, что Наполеон несет волю, а раскольники-староверы добавляли, что он предсказанный еще в XVII веке царь Развей, который освободит русский народ. На стенах московских домов в 1812 году появились надписи масляной краской: Вольность! Полиция провела расследование и арестовала грамотных дворовых людей Петра Иванова и Афанасия Медведева, которые на допросе заявили: Скоро Москву возьмут французы, будут все вольные, а помещики будут на жаловании. Я боюсь прокламаций, боюсь, чтобы не дал Наполеон вольности народу, боюсь в нашем крае беспокойства, писал в первые дни войны известный русский генерал Николай Раевский.

Позже Наполеон сам признал, что допустил просчет, не отменив крепостное право в России: Я провозгласил бы свободу всех крепостных в России и уничтожил бы привилегии дворянства. Это создало бы мне массу приверженцев, сказал он, находясь в ссылке на острове Святой Елены, своему врачу О'Меару.

***

Царь и церковь после вторжения Наполеона немедленно выпустили манифесты, в которых объявлялось о нашествии двунадесяти языков на Россию (наполеоновская армия действительно была многонациональной) таким образом, поход Наполеона показывался как поход всего Запада против России. Более того, петербургский митрополит Платон явно намекал, что Наполеон это Антихрист, вышедший из бездны, чтобы сокрушить православную святую Россию: Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку страшно выговорить реку крови человеческой. Наполеон грозит потрясением православной грекороссийской Церкви во всей чистоте ее и святости; в молитве к Богу говорилось: Сей враг смущает землю Твою и хочет положить Вселенную в пустоту; ее люди собрались, чтобы погубить достояние Твое, разорить честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию.

Все это вызвало взрыв патриотизма в русском обществе, а царь Александр, возглавлявший страну в этот трудный момент и не сложивший оружия, стал национальным героем. Взяв Москву, Наполеон ничего не добился: Александр категорически отказался от мира с ним.

Москва сгорела, причем в ее поджоге французы обвиняли русских, которые якобы предпочли уничтожить свою древнюю столицу, чем отдать ее врагу. Русские же вначале обвиняли в поджоге французов, которые уничтожили Москву, чтобы нанести удар по русскому самосознанию и культуре, но затем согласились с французской версией о том, что сами сожгли город. Эта патриотическая версия была принята в официальной российской историографии; прав же, наверное, был Лев Толстой, который в Войне и мире писал, что огромный деревянный город, каким была Москва, и без войны горел почти каждый год, а когда сюда пришла неприятельская армия, солдаты которой мало заботились о пожарной безопасности, Москва просто не могла не загореться.

Остаться в сгоревшем городе на зиму Наполеон не мог; к тому же вокруг действовали партизанские отряды, отрезавшие французов от снабжения. Заметим, что крестьяне нападали не только на французские отряды, но и на помещичьи усадьбы: в занятых французами районах отмечено несколько десятков таких случаев. Подобный эпизод есть и у Толстого в Войне и мире: княжна Мария Болконская стала свидетелем крестьянского бунта в своем имении; крестьяне не хотели ее выпускать, велев ждать французов, которые несут настоящие порядки. Только вмешательство отряда регулярной русской армии спасло княжну.

Уйдя из Москвы, Наполеон попытался прорвать в богатые южные губернии России, но неудачно; поход закончился полным поражением французской армии; русские войска вошли в Европу и восстановили там монархические порядки. В 1814 году Наполеон отрекся, во Франции к власти пришел Людовик XVIII, брат казненного во время революции Людовика XVI. Талейран остроумно заметил о вернувшихся во Францию былых хозяевах жизни: Они ничему не научились и ничего не забыли.

Почти в то же время Александр I сказал: Думал я дать Конституцию, да вижу теперь, что она России не нужна, и последний период правления этого царя был отмечен крайней реакционностью. Еще раз повторим, что победоносная война всегда тяжелое испытание для власти, а в России особенно.

***

Тогда же в России появились тайные общества, которые ставили себе задачу изменить политический строй страны. Число их участников, впрочем, было невелико, четкого плана действий не было. В большинстве своем эти ниспровергатели были молодыми дворянами, прошедшими войну с Наполеоном, повидавшими Европу и европейские порядки и от того остро почувствовавшими несовершенство русской жизни. Имея благородные души, они особенно переживали за рабское состояние своего народа, тем более что он только что проявил беззаветный героизм в борьбе с французским нашествием, а получил в благодарность еще больший гнет государства и помещиков.

Собственно, вся деятельность русских якобинцев ограничилась одними беседами, а более того, бесконечными спорами. Но и это не дало никакого результата: единого плана действий по-прежнему выработано не было, программы также, дата выступления переносилась несколько раз.

Все это в полной мере проявилось в ходе восстания в Петербурге 14 декабря 1825 года. Этот день был выбран для восстания не случайно после скоропостижной загадочной смерти Александра I в стране началась неразбериха с наследником престола. Детей у Александра не было, и трон должен был бы занять Константин, следующий по старшинству брат почившего царя. Но Александр еще при своей жизни отлучил Константина от наследования, поскольку тот был непопулярен у русского дворянства, к тому же, вопреки запрету, женился на полячке. Об этом указе Александра мало кто знал, поэтому в России присягнули Константину; он, однако, после долгих колебаний отказался от царствования. Тогда была назначена присяга Николаю, третьему сыну Павла, которая должна была состояться 14 декабря.

Неразбериха с наследованием вызвала волнение в России, чем решили воспользоваться участники тайных обществ. Их целью было захватить Сенат, чтобы не допустить присяги Николаю, и заставить сенаторов объявить в России республику или конституционную монархию (участники тайного общества так и не определились до конца).

Но восставшие прибыли на Сенатскую площадь с большим опозданием и обнаружили здание Сената совершенно пустым: сенаторы собрались пораньше, быстро приняли присягу новому царю и разошлись по домам. Таким образом, планы восставших были сразу же нарушены, и это обстоятельство оказало роковое влияние на дальнейший ход событий. Восставшие так растерялись, что простояли на Сенатской площади до вечера, не предпринимая никаких действий и лишь убив добродушного петербургского генерал-губернатора Милорадовича, героя войны 1812 года. Между тем, пойди они на Зимний дворец, императорскую резиденцию, которая находилась в полумиле от Сенатской площади, неизвестно, удалось бы Николаю сохранить свободу и жизнь. Охрана дворца была столь малочисленной, что вряд ли она смогла бы защитить царя, когда же подошло подкрепление, то выяснилось, что по чьей-то халатности солдатам не выдали заряды для ружей, а когда подтянули артиллерию, не подвезли порох. Так что жизнь Николая действительно висела на волоске, и если бы не сенаторы, исход этого дня мог быть иным.

В благодарность император Николай I многое прощал после Сенату, служба в этом высшем государственном учреждении России стала почетной синекурой; сенаторы относились к своим обязанностям спустя рукава. Количество не разобранных дел в Сенате все увеличивалось, и Николай со временем перестал удивляться этому. Интересно, что в начале своего правления он поинтересовался, сколько таких дел числится за министерством юстиции (которое должно было являть пример аккуратности прочим государственным учреждениям). Оказалось, 2 миллиона 800 тысяч; через некоторое время царь снова спросил о количестве дел, ждущих своего рассмотрения ему доложили, что теперь их стало 3 миллиона 300 тысяч. Николай махнул рукой и больше не интересовался этим вопросом.

Но все же и его терпение однажды лопнуло: явившись в Сенат к десяти часам утра, царь застал на месте одного сенатора Дивова (да и тот, как выяснилось, заснул здесь с вечера, будучи сильно нетрезвым), а больше никто еще не пришел. Царь велел передать сенаторам, что был у них с визитом, но никого не застал; после этого специальным указом обязал членов Сената являться на службу к шести часам утра ежедневно. Однако они слезно молили царя отменить сей жестокий указ, ибо, по их словам, царское посещение Сената само по себе уже сделало полезную электризацию параличному

А восстание на Сенатской площади 14 декабря закончилось трагически: когда правительственная артиллерия получила, наконец, порох, по восставшим был открыт огонь картечью. Многие были убиты, а те, кто остались в живых арестованы; пятерых ждала виселица, прочих каторга в Сибири. Восстание декабристов оказалось полезным только в том смысле, что оно показало, как не надо делать революцию.

***

В день казни пятерых декабристов, 13 июля 1826 года, Николай I выпустил манифест, в котором была определена идеологическая основа правления этого царя. Там, в частности, говорилось:

Преступники восприняли достойную их казнь; Отечество очищено от следствий заразы, столько лет среди его таившейся Не в свойствах, не во нравах русских был сей умысел. Составленный горстью извергов, он заразил ближайшее их сообщество, сердца развратные и мечтательность дерзновенную; но сердце России для него было и всегда будет неприступно

Все состояния да соединятся в доверии к правительству. В государстве, где любовь к монархам и преданность к престолу основаны на природных свойствах народа; где есть отечественные законы и твердость в управлении, тщетны и безумны всегда будут все усилия злонамеренных: они могут таиться во мраке, но при первом появлении, отверженные общим негодованием, они сокрушатся силою закона. В сем положении государственного состава каждый может быть уверен в непоколебимости порядка, безопасность и собственность его хранящего, и, спокойный в настоящем, может смотреть с надеждою в будущее.

Чтобы не допустить проникновения гнилых идей Запада, в России вернулись к обновленной идее Третьего Рима. Граф Сергей Уваров, назначенный Николаем I министром просвещения, в одном из своих циркуляров написал про общую нашу обязанность, которая состояла в том, чтобы народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха, совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности.

Уверовав в то, что Россия носительница особого духа и имеет вселенскую миссию, Николай I стремился диктовать свою волю Европе. Любые возражения воспринимались им с крайним раздражением, он постоянно напоминал Европе об огромной русской армии, нависающей над ней. Не ограничиваясь угрозами, царь вводил войска в европейские страны, если там шло что-то не так, как он хотел. Особую его ненависть вызывало революционное движение, организаторами которого он считал все тех же злонамеренных извергов, пытавшихся вызвать волнения и в России.

В 1848 году во Франции началась революция, в результате которой была провозглашена республика. Очень скоро революция вышла за пределы Франции, охватив многие европейские страны. Демократически настроенная молодежь, в том числе из России, сочувствовала восставшим; русские, находящиеся за границей, вступали в их ряды. В Австрии и Пруссии тоже произошли демократические перемены: монархическая власть была ограничена в пользу выборных органов.

В марте 1848 года Николай I выпустил манифест, в котором говорилось:

После благословений долголетнего мира запад Европы внезапно взволнован смутами, грозящими ниспровержением законных властей и всякого общественного устройства Теперь, не зная более пределов, дерзость угрожает, в безумии своем, и Нашей, Богом Нам вверенной России Мы готовы встретить врагов наших, где бы они ни предстали, и, не щадя Себя, будем в неразрывном союзе со святою Нашей Русью защищать честь имени Русского и неприкосновенность пределов наших.

Заметим, что неприкосновенность русских пределов тогда никто и не думал нарушать: как это часто случалось в истории, будущий агрессор заранее оправдывал свои действия якобы готовящимся нападением на него.

В 1849 году 150-тысячная русская армия вошла в Европу. Целью были венгры, которые сражались за свою независимость от Австрии (царю было важно сохранить Австрийскую империю как своего последнего союзника в Европе). Венгры были разбиты, Австрийская империя была спасена.

Как отмечают многие российские историки, эти события оказали заметное влияние и на самого Николая I, и на проводимую им внешнюю политику:

С одной стороны, усилилось его высокомерное презрение к Европе, не способной последовательно противостоять революционной заразе; с другой стороны, Николай ощущал великую гордость за свой непоколебимый порядок и за самого себя, этот порядок создавшего. Ведь Россия оказалась чуть ли не единственной из великих европейских держав, устоявшей среди всеобщего мятежа и безначалия и сохранившей в своих пределах тишину и спокойствие. Мало того, именно Россия спасла своего незадачливого соседа Австрийскую империю от полного развала.

В результате у Николая I появляется твердое убеждение в полном превосходстве России над своими возможными противниками, и с конца 1840-х годов русская внешняя политика приобретает все более авантюрный характер. Эти новые тенденции сказались прежде всего в подходах Николая к решению Восточного вопроса.

***

Главным объектом давления России стала Турция, переживавшая не лучшие времена. Ее сотрясали как восстания христианских народов, так и военные заговоры. Так, в 1832 году Мухаммед Али, правитель Египта, входившего в состав Турецкой империи, поднял мятеж против султана Махмуда II. Основные военные действия развернулись на территории Сирии, где войска Мухаммеда Али (во главе которых стоял его сын Ибрагим) разгромили турецкую армию. Возникла реальная угроза Стамбулу, но на помощь султану пришел Николай I, пославший в Турцию русский флот и армейский корпус.

В результате султану Махмуду II удалось сохранить власть, однако он должен был пойти на большие уступки России по условиям заключенного в 1833 году русско-турецкого договора. После этого у Николая I возник план раздела Турции, который получил название политика в отношении слабого соседа или раздел наследства больного человека. Думая о разделе, царь рассчитывал захватить территории в районе черноморских проливов, а на Балканах создать православные государства.

После событий 1848 1849 годов царь явно потерял способность трезво оценивать соотношение сил в Европе. Будучи твердо уверен в превосходстве России, презирая или недооценивая своих европейских противников, Николай I все больше утверждался в намерении решить Восточный вопрос военным путем, пишут российские исследователи. Царь надеялся, что Австрия поддержит его в благодарность за свое спасение от верной гибели в 1849 году; рассчитывал он договориться и с Англией, пообещав ей часть османского наследства. Что же касалось Франции, то Николай I не скрывал своего презрения к стране, которая, по его мнению, уже не способна была ни на что, кроме постоянных бунтов и анархии. В сближение Франции с Англией, которое становилось все более очевидным, царь не верил, переоценивая разногласия этих двух держав, возникавшие в борьбе за колонии и сферы влияния.

В конце концов, войска Англии, Франции, Турции и Северной Италии высадились в Крыму (в 1854 году), и началась Крымская война. Русские солдаты оборонялись героически, но были обречены на поражение. В ходе войны выяснилось, что православие, самодержавие и народность отбросили Россию далеко назад: она так сильно отстала от Европы, что сражаться с ней на равных была не в состоянии. К тому же казавшаяся крепко спаянной российская власть не выдержала проверку на прочность: всюду проявились гниль, неспособность к управлению, всеобщее воровство, из-за которого солдаты в Крыму не получали даже самого необходимого. Николай I, потрясенный открывшейся его взору безобразной картиной разложения, скоропостижно скончался.

В 1855 году русские войска оставили Севастополь; на следующий год был заключен мирный договор в Париже. Россия потеряла военный флот и все крепости на Черном море, отдала туркам города в Закавказье, лишилась придунайских земель, отказалась от влияния на Румынию и Молдавию. От нее требовали и более значительных уступок, в том числе на Балтике, и только разногласия среди европейских стран позволили России избежать еще худших для нее итогов Крымской войны.

***

Закончить исторический обзор универсального государства в России мы хотели бы словами Чаадаева, сказанными в годы правления Николая I:

Сейчас в России сложились условия, невозможные для нормальной жизни человека; проклятая действительность подавляет все усилия, все порывы ума. Чтобы совершить какое-либо движение вперед, сначала придется себе все создавать, вплоть до воздуха для дыхания, вплоть до почвы под ногами, а главное, уничтожить в русском раба! Для этого нужно воспитание, аналогичное тому, какое прошло западное человечество, воспитание по западному образцу

Я верю, придет день, когда мы станем умственным средоточием Европы, как мы сейчас являемся ее политическим средоточием, и наше грядущее могущество, основанное на разуме, превысит наше теперешнее могущество, опирающееся на военную силу; если России выпадет миссия облагородить человечество, то, конечно, не военными средствами

Настанет пора, когда мы вновь обретем себя среди человечества; мы пришли позже других, а значит, сможем сделать лучше их, если сумеем правильно оценить свое преимущество и использовать опыт западной цивилизации так, чтобы не входить в ее ошибки, заблуждения и суеверия. Более того: у меня есть глубокое убеждение, что именно мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, которые занимают цивилизованный мир. Мы должны сочетать в себе два великих начала духовной природы воображение и разум и объединить в нашей цивилизации историю всего земного шара

России поручены интересы человечества, в этом ее будущее. Но прежде чем Россия станет совестным судом по тяжбам человеческого духа, она должна понять свое прошлое, признать свои собственные заблуждения, раскаяться в них и сделать плодотворные выводы.