Счета, счета, реклама, коммерческое предложение, счета.
Пачка разноцветных листков, брошюрок, строгих черно-белых...
Хм... "В случае неуплаты до... мы будем вынуждены отключить от электроснабжения..."
Она совсем с ума сошла?
...
Дверь не заперта. Темная прихожая, мутный серый весенний свет из щелей в шторах.
- Эй, привет! Ты дома?
Дом в пригороде, добираться далеко. Было бы куда. Было бы к кому.
Она дома.
Ее коляска не скрипит, не громыхает, только шуршит шинами по ламинату.
- А, это ты? Привет.
Между ног - банка, в банке - ложка. Какая-то шоколадная паста.
Спортивный костюм, волосы засаленные. Даже здесь, в этом полумраке, видно эти волосяные сосульки, полуслипшиеся, нечесаные...
Тьфу.
- Дарья Алексеевна к тебе вчера приходила?
- Нет.
- Почему? Что-то случилось? Я сейчас ей позвоню.
- Не надо.
- Что значит "не надо"? - рука уже лезет в карман за телефоном.
Она это видит, прикрикивает:
- Не надо я сказала! Я ее отправила.
- Что значит отправила?
- То и значит, - уже на миноре, последний слог почти шепотом.
- Ладно. Слушай, у тебя тут счета... Ты почему не платишь? Тебе деньги на карточку забросить?
- Не надо, - равнодушно.
Подкатилась поближе, протянула руку, взяла, выхватила, почти выдернула бумажки из моей руки. И тут же начала их перебирать.
Произнесла, не поднимая головы:
- Ты все? Поехал?
"Ты все" - равнодушно, а "поехал" - даже с какой-то веселостью. Радостью. Врет, типа: "Все у меня в порядке, не волнуйся"?
- Нет.
- На работе тебя не потеряют?
- Не твое дело.
Трудно удерживать раздражение при себе. Но уезжать, действительно, сейчас нельзя. Почему-то. Сам не знаю.
Разулся, прошел в дом.
Шторы задернуты, темно. Только на кухне горит подсветка.
Этот дом построил ее отец. Хм. Всего-то четыре года назад. И не поверишь сейчас, что когда-то... М-да.
В ванной комнате горел свет. Ванна полная. Понятно.
...Она сидела на кухне так, чтобы свет падал на бумажки, которые забрала у меня. Я остановился в трех шагах, она даже голову не подняла.
Раз. Ложку в банку. Два. Ложку в рот. Три. Белая бумажка летит на пол. Четыре. Цветная бумажка прячется под ногу.
- Интересно?
Она вздрогнула. Действительно вздрогнула, не игра:
- Что?!
- Ты рекламу при себе оставляешь, а счета бросаешь на пол. Интересно?
- И че? - как будто равнодушно, но где-то там, уже рядом, пока невидимая, но близкая, истерика рвется наружу.
Она поняла, что я понял.
- Давай я тебе волосы помою.
- Что?! Ха... хи... э... Я... ну...
Эти упражнения в, предположительно, китайском, мне не интересны: я встал за коляской, покатил ее к ванной комнате.
...Глянула на ванну, отвернулась. Я, вроде, не должен был заметить.
Раковина сделана низко, она может откинуться назад и мочалка ее волос как раз попадет под струю. Удобно.
- Ты меня специально сюда затащил? Чтобы между делом меня за ...сиськи пощупать? - на слове "сиськи" густо покраснела.
- Ты меня раскусила.
- Ну, так щупай!
...
Вышел на улицу для того, чтобы, как будто, покурить. А в действительности позвонить.
- Котенок, ты знаешь, я не смогу сегодня приехать... Помнишь ту девушку, которую я спас? Не нужна... Но ты же... Да, я - х... Но... Ноутбук только не выбрасывай с балкона, а?
Черт! Про ноутбук я зря сказал.