Занавески на окнах застираны,
Но чисты, словно нравы на Севере.
Баба Вера постель постелила нам
В светлой горенке, пахнущей клевером.
Пожелала ночного спокойствия
И ушла осуждающе тихая:
"Чтоб до свадьбы... Ох, Бога побойтеся!"
Что же ты присмирела над книгою?
Что халатом закутала ноженьки
И сидишь в уголке недотрогою?
Убоялась иконного боженьки,
Или теткой напугана строгою?
Это ты ли, с кем, пользуясь случаем,
Брали всё, что судьбой предоставлено:
Общежитскую койку скрипучую
И дежурный диванчик продавленный?
Ты чего? Городская ж - не местная!
Что тебе эти слухи шипящие?
Или, может, грустишь, что невестою
Никогда не бывать настоящею,
В деревенском понятии - честною?
Что фата - это лишь украшение.
Бутафорская тюль. Мерседесного
Шоу-гоу-гуляй приложение.
Пусть я страстно желал и настаивал,
Только ведь и не брал тебя силою...
Что со мной? Неужели раскаянье?
Это я не сберег тебя, милая!
Вот, невеста, хрустящие простыни.
Спи. Я ж к тетке пойду за укорами...
Посидим, покалякаем сродственно,
Будем ночь коротать разговорами.
О родне, о хозяйстве - до досточки,
И о том, что село нынче брошено.
И тебе перемоем мы косточки,
А под утро решим, что хорошая.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
ПАРАФРАЗА
"Занавески на окнах застираны, Но чисты", - что, Егорыч, за хохмочки? Коль чисты, так, конечно же, стираны. Ты писал сие, сидя на корточках?
И при чем тут поэта стенания: мол-де, "брал и желал, и настаивал", если все, кто хотел, без стеснения на диване любовь отоваривал?
Или с теткой базланить вам не о чем, как лишь то: перемыть деве косточки? Мне, Егорыч, се кажется мелочным, и я сплюнул на улицу в форточку.
Я бы лучше остался без хлебушка, чем творить, изрекая сентенции. КТО ЖЕ НЫНЧЕ ИДЕТ ЗАМУЖ ДЕВУШКОЙ, мужика не проверив потенцию?