Как всё резвится и цветёт
в живой и неживой природе!
Как многокрасочен восход!
Как дивно пахнет в огороде!
Как розы сказочно свежи!
Как хорошо, забыв про стужи,
лежать над пропастью во ржи!
(Да и стоять - ничуть не хуже).
Повсюду мирные стада
фламинго, буйволов и кошек.
И где-то рядом - города,
где много девушек хороших.
Сверкает золотом река!
Поэт берётся за поэму!
И воду пьёт из родника
довольный жизнью страус эму.
Разнежился под солнцем луг,
и тучно колосится нива...
О, как красиво всё вокруг!
Усраться, до чего красиво!
воздастся им. Я знаю по себе.
А. Габриэль
МНЕ ЗА СОРОК
Наверное, мы всё-таки мечтатели...
Не веруя в пророчества и сонники,
мы кузькиной парижской богоматери
языческие верные поклонники.
Мы славно покуражились в малиннике,
немного оцарапавшись крапивою,
но стали ль мы законченные циники
с улыбочкой приклеенной глумливою?! -
навряд ли. Просто дуем на горячее.
Бескомпромиссис - больше нам не жёнушка.
А всё, что остаётся непотраченным,
складируем подстилками на донышко
судьбы, чтоб не впивались рёбра жёсткости
в хребтины сколиозные усталые...
Трёхмерности повыпрямлялись в плоскости,
по краешкам немного обветшалые.
Но всё ж, какими б ни были сценарии,
и на какие б ни бросало полюсы -
не всё мы между пальцев разбазарили,
и истощили вещмешки не полностью.
А взгляд назад - отнюдь не во спасение,
а токмо лишь для восполненья опыта...
Весеннее - по-прежнему весеннее,
от птичьих криков до любовных шёпотов.
Нас ветры жизни чуточку взлохматили,
слегка приблизив ангельское пение...
Наверное, мы всё-таки мечтатели -
потерянное, в общем, поколение.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&
П А Р О Д И Я
Поэт природу любит без условностей,
хотя потерянное, в общем, поколение.
Народностью силен и превосходностью,
всем поднимая тонус, настроение.
И славно покуражившись в малиннике,
слегка крапивною клубничкой оцарапавшись.
Он замечает, что вокруг - сплошные циники,
его задором как-то слишком озадачены.
Вокруг него - кликуши с страстотерпцами
пророчества плетут одни и сонники...
Он в бога, душу, матерь, экзистенцию
и страстотерпцев кроет и поклонников.
На битвы не заманишь даже малые...
Бескомпромиссность больше не невестится.
Хребтины сколиозные усталые
уже в окопы не спустить, блин, и по лестнице.
И многомерность жизни его в плоскости,
да и в любой, как видим мы, проекции
старается не повстречаться с жесткостью,
хотя и не чурается эрекции.
Уже не первая его лелеет женушка,
но между пальцев все не разбазарено,
складирует он бережно на донышко,
все - что отпето было, отсценарино.
Орлиный взгляд - отнюдь не в устрашение,
а токмо лишь как подтвержденье зрелости.
Поэт на нашем небосклоне - украшение,
мечтатель и романтик в пору спелости.
Весеннее - по-прежнему весеннее,
не птичьи крики - ангельское пение.
Усраться, но не сдастся утверждению,
что он потерянное, в общем, поколение.