2b. Стенограмма моей защиты

 
 
 
 
 
 
 
 
 
     П. Л. Капица:
     Оппоненты удовлетворены ответом?
    
     Диссертация открыта для общего обсуждения. Кто желает выступить?
    
     Ю. В. Шарвин:
     Я бы хотел сказать несколько слов об этой области, поскольку так уж получилось, что я следил за ее развитием на протяжении довольно длительного промежутка времени, начиная с тех пор, когда Александр Иосифович впервые показал двухфазную природу промежуточного состояния.
     Я должен отметить, что трудами И. Л. Ландау этот вопрос сдвинулся на очень большой интервал развития науки. В его работах была в значительной мере выяснена целая группа вопросов, связанных с динамическим промежуточным состоянием. К числу больших не только заслуг, но и удач диссертанта относится то, что ему удалось вскрыть совершенно новый пласт в этом вопросе, а именно, существование нового способа перехода сверхпроводника в нормальное состояние через двумерное смешанное состояние.
     Вспоминая, как это все происходило, я подумал, что, когда эти эксперименты только начинались, вопрос об устойчивости, который поднял Николай Евгеньевич, не был очевиден. Дело в том, что умозрительно, как это было сделано Львом Давидовичем Ландау, можно себе представить, что такой слой двумерного смешанного состояния действительно возникает на внутренней стороне пустотелого цилиндра, но, тем не менее, вопрос о том, не выкидывает ли природа каких-то других штук и не дает ли она совершенно другого способа решения этой задачи, был априори совершенно неясен. И лишь эксперименты Игоря Львовича показали, что действительно, такое состояние не только является устойчивым и возникает в однородном виде на внутренней стороне цилиндра, но и объясняет собой целую группу явлений, связанных с разрушением сверхпроводящего состояния.
     Я вспоминаю, например, что, когда Илья Михайлович Лифшиц рассматривал разрушение сверхпроводимости цилиндра продольным магнитным полем, он отмечал, что, если процесс разрушения продольным магнитным полем совершенно ясен, то процесс выключения магнитного поля составляет трудность для теории. В этом случае возникает неустойчивое состояние внутри и неясно, каким образом поле оттуда выходит, потому что на поверхности должна образовываться корка сверхпроводящего состояния.
     Ответ на этот вопрос был найден здесь, поскольку именно двумерное смешанное состояние оказалось тем состоянием, которое возникает на поверхности цилиндра, одновременно удовлетворяя условию существования там поверхностного тока и, в то же время, позволяя внутреннему полю постепенно выходить из образца. Выяснение всех этих вопросов, мне кажется, важная заслуга Игоря Львовича. Я еще раз хочу подчеркнуть, что его труды были выполнены на очень высоком экспериментальном уровне, потому что все время приходилось иметь дело с довольно трудными экспериментальными проблемами - обращение с чистыми монокристаллическими образцами, да еще надо было заводить внутрь всевозможные зонды. И все это было сделано собственными руками с большой экспериментальной легкостью.
     Мне кажется, что искомая степень вполне заслужена диссертантом.
    
     А. И. Шальников:
     Я не буду говорить о самой диссертации. Это превосходная работа, которая выполнена на блестящем экспериментальном уровне. Я хочу сказать, что в лице Игоря мы имеем первокласснейшего экспериментатора, выдающегося. Для него нет, по-моему, никаких экспериментальных трудностей и его выдумка совершенно поразительна. Могу сказать еще о том, что он является в Институте просто неким центром, общение с которым приносит всем нам много пользы. Во-первых, он генерирует идеи, а, во-вторых, он умеет сам их критиковать и критиковать своих товарищей. В этом смысле это просто поразительный случай. Причем экспериментатор он настоящий, он все умеет делать своими руками с поразительной работоспособностью. Он просто молодец.
    
     П. Л. Капица:
     Есть ли еще желающие выступить?
     Мне хочется тоже сказать несколько слов. Мне, как председателю, очень легко суммировать. Диссертация очень полно объяснена, результаты приведены и единодушное мнение оппонентов дает возможность легко сделать основной вывод о достоинствах диссертации.
     Мне хотелось отметить, что сверхпроводимость - удивительная проблема, в особенности сейчас, потому что сверхпроводимость из курьезного явления становится большим фактором современной техники и промышленности. Термоядерная техника будет решаться на основе сильных магнитных полей. Передача энергии на большие расстояния, по-видимому, тоже будет пользоваться сверхпроводимостью. При этом сверхпроводимость как физическое явление ляжет в основу большой техники и больших технических результатов, а это, конечно, накладывает на теоретические изыскания большие обязательства - понять явление до конца. И, удивительное дело, что с самого начала понимание этого явления далеко еще не полное и не такое, какое бы дало возможность полностью им овладеть. До сих пор мы не знаем можно ли сделать сверхпроводник при комнатной или при еще высоких температурах. Фундаментальные работы в этом вопросе непрерывно продолжаются. Значит, некоторые верят, что это можно сделать. Практическое применение имеют сверхпроводники второго рода и Николай Евгеньевич правильно говорит, что полное понимание процесса в сверхпроводниках второго рода не может быть без наличия понимания старых сверхпроводников, с которыми работает Ландау. Эта проблема показывает, что еще долго будет много интересных работ. Полупроводники, пожалуй, более исчерпаны, чем сверхпроводники. Там мы понимаем большее до конца, чем здесь.
     Эта проблема, по существу, началась у нас в Институте, проблема промежуточного состояния. Лев Давидович вел теоретические работы, в тесной связи с ним работал Александр Иосифович Шальников. Это легло в основу целой школы в этом направлении. И было получено много интересных результатов, которые завершает уже Игорь Ландау.
     Характерно, что работы по сверхпроводимости есть во многих местах, но характерная черта того, что делалось у нас в Институте, это тесное сотрудничество между экспериментом и теорией. В других местах такое тесное и плодотворное сотрудничество, я думаю, отсутствует.
     Я глубоко верю, что физика эффективно развивается, когда существует сотрудничество между теоретиками и экспериментаторами, когда они работают под одной крышей, а не когда они разбросаны в разных институтах. Работа Игоря Львовича является и теоретической, и экспериментальной. Нам не хватает сейчас теоретиков типа Льва Давидовича, чтобы продвинуть эту проблему. Надо показать теоретикам полученные результаты. Смогут ли они разобраться в этих вопросах? Смогут ли они решить эту проблему, которая здесь поставлена совсем иначе? Смогут ли они понять и объяснить это новое состояние, которое в настоящее время мало понятно.
     Я очень рад, мне приятно, что Игорь становится доктором наук нашего Института. Диссертация хорошая и работа была сделана хорошая. Я думаю, что мы можем закончить прения.
    
     Предоставляю заключительное слово Игорю Львовичу
    
    
    

    
     Фотография Института физических проблем. Здание было построено в начале 30х годов.