Под сенью старых ив, где тихий ручеёк
Скользил меж берегов серебряною лентой,
Сидел пастух Дамон, и вечер был далёк
От шумных городов с их суетой надменной.

Стада его овец белели на лугу,
Клонился день к закату в золотом сиянье,
И лёгкий ветерок качал и баюкал
Высокие цветы, рождая их шептание.

Там, у прозрачных вод, являлась каждый день
Прекрасная Хлоя с корзиною плетёной;
За нею по траве скользила вяза тень,
И мир казался ей навеки сотворённым.

Она несла венки из лилий полевых,
И песни напевала звонко и беспечно;
Казалось, что сама весна в чертах живых
Улыбкой молодой сияет бесконечно.

Дамон её любил. Но робок был пастух:
Он лишь следил тайком за поступью любимой
И доверял свои мечты дыханью лугов,
Да облакам, плывущим в выси обозримой.

Однажды в час, когда заря зажгла восток,
И жаворонок взмыл над нивою росистой,
Хлоя пришла туда, где вился ручеёк
Под сенью тополей над заводью тенистой.

Она сказала: 'Друг, зачем твой взор печаль
Скрывает от меня за тихими речами?
Неужто между нами легла такая даль,
Которую нельзя преодолеть сердцам?'

Тогда Дамон открыл своей любви секрет,
И дрогнул голос его в сладостном волнении.
А солнце молодое разливало свет
На воду, на цветы и на их примирение.

С тех пор они вдвоём встречали каждый май,
Стада пасли в полях и песни распевали.
И был для них весь мир - благословенный рай,
Где птицы и ручьи их счастье прославляли.

Так жизнь течёт светло среди лугов и рощ,
Где нет ни войн, ни зла, ни тщетного стремления,
И только звёздный свод да благодатный дождь
Хранят любовь простую как благословенье.