Ученик звёздного хирурга^[1]

В окнах бара космопорта Джунтура виднелась бесконечная решетка стыковочных доков, стартовых ферм и рёбер радиаторов, купающаяся в собственном смоге под размазанным розовым небом. Воздух потрескивал от радиации, излучаемой незащищенными двигателями. Это было место, куда не хотелось прилетать, не то что оставаться.

- Мне нужно убраться отсюда, - сказал я.

Капитан корабля презрительно усмехнулся, глядя на мою жалкую горстку кредитов.

- На это ты даже до пояса Нейпира не доберешься, парень, не то что до Фролово.

- Всё, что у меня есть.

- Тогда, может, поработаешь пару месяцев в порту, пока не накопишь на билет.

Капитан - он был киборгом, как и большинство здесь - отвернулся, его сервоприводной экзоскелет жалобно взвизгнул.

- Подождите, - сказал я. - Пожалуйста... всего минуту. Возможно, это изменит дело.

Я вытащил из-под куртки чёрный сверток, отогнул край ткани, чтобы он увидел оружие. Капитан - его звали Мастер Хорог - протянул железную перчатку и взвесил трофей на руке. Его глаз-окуляр, щёлкнув и зажужжав, сфокусировался.

- Весьма мерзкая штука, - оценил он с одобрением. - Я слышал, кто-то использовал такую против Счастливчика Джека. - Глаз резко, как у ящерицы, повернулся ко мне. - Наверное, ты что-то об этом знаешь?

- Понятия не имею, - легко ответил я. - Просто фамильная реликвия.

Реликвией была костяная пушка: технология Империи Калараш, очень старая, очень трудно обнаруживаемая сканерами безопасности. Сейчас таких почти не осталось, потому она мне обошлась так дорого. Она использовала звуковой эффект, чтобы дробить человеческие кости, превращая их в субстанцию, похожую на сахар. Трёх секунд было достаточно. К тому моменту у жертвы уже практически не оставалось скелета.

Конечно, долго так не проживешь. Но и умирал ты не мгновенно.

- Главный фокус, как говорят, - не зацикливаться на черепе, - задумчиво произнес Хорог. - Оставить достаточно костной структуры, чтобы жертва находилась в сознании. И способность слышать, если хочешь над ней поиздеваться. В ухе есть три маленькие косточки. О них обычно забывают.

- Вы берёте пушку или нет?

- У меня могут быть проблемы только из-за того, что я на неё посмотрел. - Он положил пистолет обратно на ткань. - Но вещица хорошая. Еще и тёпленькая. Это может изменить дело. Раньше на Елгаве располагался хороший рынок антикварного оружия. Может, он и сейчас есть.

Я оживился.

- Тогда вы дадите мне место?

- Я только сказал, что это меняет дело, парень. Достаточно, чтобы ты смог отработать остальное на борту "Железной Леди".

Я уже почти чувствовал, как люди Счастливчика Джека прочёсывают порт, задают короткие вопросы. Было лишь вопросом времени, когда они доберутся до этого бара и найдут меня.

- Если вы сможете доставить меня до узла Фролово, я согласен.

- Скорее всего, мы не летим до Фролово. Возможно, мы летим в Разрыв Бафк или Сферу Бельтерры.

- Тогда куда-нибудь поблизости. Другой узел. Неважно. Мне просто нужно убраться с Мокмера.

- Покажи-ка нам свои ручки. - Не успел я и слова сказать, как металлические руки Хорога уже ощупывали мои, кожаные да костяные, с удивительной нежностью раздвигая пальцы. - Ни одного тяжелого рабочего дня в жизни, а? Но пальцы хорошие. Координация рук и глаз в порядке? Никаких нейромоторных осложнений? Паралича?

- Здоровье в норме, - ответил я. - И чему бы вы ни захотели меня научить, я смогу научиться.

- Мистеру Зилу - нашему хирургу - нужен ассистент. Работа в основном ручная. Думаешь, справишься?

Люди Джека, уже ближе.

- Да, - сказал я.

К тому моменту я бы согласился на что угодно, лишь бы убраться с Мокмера.

- Крио-койки не будет, на "Железной Леди" их нет. Всю дорогу пробудешь в тепле. Субъективно два с половиной года, может, три, пока не выйдем на следующую орбиту. А как Зил тебя выучит, он не захочет, чтобы ты уходил из его услужения в первом же порту. Так что готовься провести на "Леди" года четыре или пять; возможно, дольше, если он не найдет другую пару рук. Уже не так сладко звучит, правда?

Нет, подумал я: но и альтернатива не лучше.

- Я всё еще согласен.

- Тогда будь через двадцать минут на девятом шаттл-доке. Во столько мы стартуем на орбиту.

Мы стартовали вовремя.

Из шаттла я не особо разглядел корабль: только успел понять, что Железная Леди выглядит примерно так же, как и все остальные звездолеты с водородными ловушками на орбите Мокмера: мрачно-серый цилиндр, расширяющийся спереди в бронированную пасть магнитного поля, сужающийся в сторону кормы к двигательной установке. Антенны, радиаторы, стыковочные механизмы и модульные грузовые контейнеры опоясывали корабль по его плавно изогнутой талии. Он весь был в шрамах и вмятинах от бесчисленных переходов на околосветовую - огромные следы ожогов и ударные кратеры портили большую часть корпуса.

Шаттл состыковался, на борту находились только мы с Хорогом. Еще до того, как меня представили остальной команде - или хотя бы хирургу - Железная Леди уже тронулась.

- Быстрее, чем я ожидал, - сказал я.

- Жалуешься? - спросил Хорог. - Думал, ты хотел убраться с Мокмера как можно скорее.

- Нет, - ответил я. - Я рад, что мы в пути. - Я провел рукой по панели стены, когда мы шли по коридору. - Очень плавно. Думал, ощущения будут другими.

- Это потому, что мы пока на внутрисистемных двигателях.

- Проблемы с ловушкой?

- Мы не включаем ловушку, пока не уйдем далеко от Мокмера - да и от любой планеты, если уж на то пошло. Внутри корабля мы находимся в безопасности - жилые отсеки хорошо экранированы - но снаружи ты имеешь дело с самым сильным магнитным полем в этой части галактики, не считая Крабовидной туманности. Для мокроголовых вроде тебя это не так страшно... но для нас... всё меняется. - Он постучал костяшками по своему покрытому пластинами черепу. - Киборги вроде меня... киборги вроде всех, кого ты встретишь на этом корабле или в любой космической среде - мы это чувствуем. Окажись в пределах тысячи километров от такого корабля... металл в наших телах начинает нагреваться. Индукционный нагрев: мы поджариваемся изнутри. Потому мы и не зажигаем ловушку: это было бы не по-добрососедски.

- Извините, - сказал я, понимая, что задел рану, болезненную для всех киборгов.

- Зажжём, как придёт время, - Хорог постучал по одной из стеновых панелей. - Вот тогда-то старая леди и затрясется всем своим нутром.

По пути к хирургу мы встретили других членов грозной команды "Железной Леди", но Хорог не счёл нужным меня с ними знакомить. Это был парад уродцев, даже по меркам киборгов, которых я насмотрелся в космопорте. Один представлял собой ухмыляющуюся, хохочущую беззубую голову, воткнутую в какую-то тележку с системой жизнеобеспечения, похожую на переделанного уборочного робота: вместо колёс или ног он передвигался на множестве вращающихся щеток, попутно полируя за собой палубу. Женщина, проходя мимо, надменно взглянула на меня: в целом обычная, если не считать, что верхняя полусфера её черепа представляла собой стеклянный купол, внутри которого вращалась маленькая тикающая модель Солнечной системы: светящиеся планетки-бусинки вокруг яркой лампочки-звезды. На ходу она поглаживала рукой свой округлившийся живот, и я понял - как, видимо, и должен был, - что её мозг для сохранности переместили туда. Ещё один мужчина двигался в экзоскелете, похожем на тот, что был у Хорога, но в этом случае внутри силовой рамы осталось совсем немного человека: просто высохший призрак, нечто, пролежавшее много дней на солнце. Его конечности напоминали верёвки, голова - сморщенный, раздавленный фрукт.

- Значит, ты будешь новым помощником, - сказал он голосом, звучащим так, словно его душили.

- Если Зил согласится, - ответил Хорог. - Только в таком случае.

- А если мистер Зил не согласится? - спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.

- Тогда найдём тебе другое занятие, - ответил Хорог. - Работы на... всегда хватает... И тут он запнулся, будто собирался сказать что-то другое, но вовремя осёкся.

К тому времени мы дошли до хирурга.

Мистер Зил занимал комнату без окон ближе к середине корабля. Он работал над одним из пациентов, когда Хорог ввёл меня внутрь. Над операционным столом нависали массивные хирургические машины, несущие лампы, манипуляторы и зубчатые, свирепого вида режущие инструменты.

- Твой новый ассистент, - сказал Хорог. - У него хорошие руки, так что постарайся, чтобы он прослужил подольше.

Зил поднял взгляд от работы. Это был огромный, лысый, толстошеий мужчина с мощной челюстью. В нём не было ничего явно механического: даже окуляр, который он носил на левом глазу, крепился ремнём, а не был вживлён. На голой мускулистой груди висел жёсткий кожаный фартук, он весь блестел от пота и масла.

Его голос слышался низким рокотом.

- Это же просто щенок, Мастер Хорог. Я просил мужчину.

- Нищим выбирать не приходится, мистер Зил. Что было, то и взяли.

Зил встал из-за стола и изучил меня, скривив губы, вытирая правую руку о фартук. Левой рукой он толкнул покрытую ржавчиной сторону одной из хирургических машин, заставив её отъехать назад на гусеницах. Он перешагнул через тело, случайно оказавшееся на полу, задев каблуком грудь.

Голос снова зарокотал.

- Как тебя зовут, парень?

- Питер, - сказал я, пытаясь сдержать нервозность. - Питер Вандри.

Он сдвинул окуляр с глаза на лоб.

- Твои руки.

- Простите?

Он прорычал:

- Покажи свои проклятые руки, парень!

Я шагнул ближе к хирургу и протянул ему свои руки. Зил осмотрел их с особой тщательностью, его взгляд был более пристальным и методичным, чем у Хорога. Он посмотрел на мой язык. Заглянул под веки, глубоко в глаза. Принюхивался, будто работал, и кривая усмешка не сходила с его губ. Все это время я пытался игнорировать ту штуку, что лежала на операционном столе - получеловека, и с ужасом понимал, что она всё ещё дышит, всё ещё явно жива. Торс этого члена экипажа был полностью отделен от бёдер и ног.

- Мне нужен новый помощник, - сказал мне Зил. Он пнул тело на полу. - Я пытался справляться с этим лоботом, но сегодня...

- Температура снова взяла верх? - спросил Хорог.

- Забудь о моей температуре, - предостерегающе ответил Зил.

- Лоботы на деревьях не растут, мастер Зил. Их запас не бесконечен.

Хирург резко перевел взгляд обратно на меня.

- У меня не хватает пары рук. Думаешь, у тебя получится лучше?

В горле пересохло, руки дрожали.

- Мастер Хорог, кажется, думал, что я справлюсь. - Я протянул руку, надеясь, что он не заметит дрожь. - У меня твёрдая рука.

- Твёрдость - само собой разумеется. Но хватит ли у тебя желудка на всё остальное?

- Видел и хуже, - сказал я, взглянув на пациента. Но только сегодня, подумал я: только с тех пор, как я оставил Счастливчика Джека хлюпать на ковре.

Зил кивнул на другого мужчину.

- Можете оставить нас теперь, Мастер Хорог. Пожалуйста, попросите капитана отложить запуск двигателя, пока я не закончу с текущим, если это не слишком большая проблема?

- Сделаю, что смогу, - сказал Хорог.

Зил резко повернулся ко мне.

- Я на середине процедуры. Как ты мог заметить по лоботу, всё пошло наперекосяк. Ты будешь ассистировать при завершении операции. Если всё закончится удовлетворительно... что ж, посмотрим.

Кривая усмешка превратилась в тонкую, недобрую улыбку.

Я перешагнул через мёртвого лобота. Общеизвестно, что космические команды широко используют лоботов для чёрной работы, но видеть доказательства - совсем другое дело. Многие миры не видят ничего плохого в том, чтобы превращать преступников в лоботомированных рабов. Вместо смертного приговора им делают нейрохирургическую операцию и вживляют импланты, чтобы ими можно было управлять как марионетками, давая простые задания.

- Что мне делать? - спросил я.

Зил опустил окуляр обратно на левый глаз.

- Для начала, парень, смотреть примерно в сторону пациента.

Я заставил себя рассмотреть кровавое месиво на столе: две отделенные половины тела, детали плоти, костей и нервной системы почти потерялись в буйном переплетении пластиковых и металлических трубок, торчащих из обеих половин: несущих розово-красную артериальную кровь, химически-зелёную пневматическую жидкость. Гусеничные машины, обслуживающие операцию, имели древнее, убогое происхождение. Ничто в операционной Зила не выглядело моложе тысячи лет.

Зил взял конец одной сегментированной хромированной трубки.

- Я пытаюсь ввести эту грудную линию. Было сильное сопротивление... лобот всё время портил дело. Полагаю, ты справишься лучше.

Я взял конец трубки. Он скользил между пальцев.

- Может, мне стоит... помыться или что-то в этом роде?

- Просто держи трубку. Инфекция - меньшая из его проблем.

- Я о себе подумал.

Зил издал горлом низкий звук, будто пытался откашляться.

- И твоя тоже.

Я работал как мог. Мы вставили линию, затем перешли к другим участкам. Я просто делал то, что говорил Зил, а он наблюдал за мной своим единственным человеческим глазом, замечая каждую оплошность и дрожь моей руки. Время от времени он запускал руку в широкий кожаный карман, пришитый спереди к его фартуку, и доставал новое лезвие или инструмент. Иногда приходил лобот, чтобы унести какое-то оборудование или кусок мёртвой плоти, или приносил что-то новое и блестящее на подносе. Периодами гусеничный робот подползал, чтобы помочь в процедуре. Я заметил, с ужасом, от которого кожа пошла мурашками, что его двойные руки-манипуляторы оканчивались идеальной парой женских рук, длиннопалых, изящных и белых как снег.

- Зажим - говорил он. - Лазерный скальпель. - Или иногда: - Паяльник.

- Что случилось с этим человеком? - спросил я, чувствуя, что должен проявлять интерес не только к механике операции.

- Придержи это, - сказал Зил, полностью игнорируя вопрос. - Режь здесь. Теперь сделай узел и перевяжи. Чёрт возьми, осторожнее.

Чуть позже зажёгся двигатель. Переход к тяге был внезапным и без предупреждения. Пол сильно задрожал. Оборудование посыпалось с подносов. Скальпель Зила резко ушёл в сторону, испортив полчаса работы, и он выругался на одном из древних торговых языков.

- Зажгли двигатель, - сказал он.

- Думал, вы просили...

- Просил. А теперь дави сюда.

Мы продолжали работать, даже когда корабль, казалось, готов был развалиться на части. Нестабильность ловушки, говорил Зил: сначала всегда трясёт, пока поля не успокоятся. У меня начала болеть спина от постоянного нависания над столом. Но спустя много часов, как мне показалось, мы закончили: две половины были воссоединены, соединения состыкованы, кость и плоть принуждены к сращиванию через разрыв.

Пациента зашили, перезагрузили и вернули в сознание. Я потирал спину, пока Зил тихо говорил с ним, отвечая на вопросы и кивая.

- С тобой всё будет в порядке, - услышал я его слова. - Просто держись подальше от грузовых лифтов какое-то врем.

- Спасибо, - сказал киборг.

Член экипажа встал со стола, снова целый - или настолько целый, насколько это вообще было возможно. Он, хромая, направился к двери, с каким-то ошеломлённым изумлением ощупывая свои залеченные раны, будто никогда не ожидал покинуть операционный стол.

- Всё прошло не так плохо, как выглядело, - сказал мне Зил, когда пациент ушел. - Оставайся со мной, и увидишь вещи похуже.

- Это значит, вы позволите мне остаться?

Зил поднял масляную тряпку и бросил ее мне.

- А что же ещё? Вытрись, и я покажу тебе твою каюту.

Это была работа, и она позволила мне убраться с Мокмера. Каким бы ужасным ни являлось данное занятие у Зила, я постоянно напоминал себе, что оно намного лучше, чем иметь дело с людьми Счастливчика Джека. И по правде, могло быть намного хуже. Как бы груб он ни был поначалу, Зил постепенно открывался и начинал относиться ко мне... не как к равному, но как к многообещающему ученику. Он журил меня за ошибки, но также старался отмечать, когда у меня что-то получалось хорошо: когда я красиво зашивал рану или вживлял нейромоторный имплант, не нанеся слишком много повреждений окружающему мозгу. Он ничего не говорил, но его кривая усмешка смягчалась, и он удостаивал мои усилия микроскопическим кивком одобрения.

Зил, как я понял, находился в сложных отношениях с остальной командой "Железной Леди". Так, наверное, бывает всегда с корабельными хирургами. Они здесь, чтобы поддерживать здоровье команды, и большая часть их работы по сути безобидна: лечение мелких недугов, назначение восстанавливающих препаратов и диет. Но иногда им приходится делать немыслимые вещи; вещи, которые внушают страх и ужас. И никто не находился вне досягаемости хирурга, даже капитан. Если члену экипажа требовалось лечение, он его получал - даже если Зилу и его лоботам приходилось тащить его, орущего и упирающегося, к столу.

Однако большинство несчастных случаев случалось в порту. Теперь, когда мы были в полёте, всасывая межзвездный газ в поле ловушки, неумолимо приближаясь к скорости света, работа Зила свелась к мелким операциям и корректировкам. Дни проходили без единого пациента. В эти промежутки Зил заставлял меня практиковаться на лоботах, оттачивая навыки.

Четыре или пять лет, сказал Хорог. Дольше, если Зил не найдёт замену. Прошла всего неделя, а это уже казалось пожизненным приговором на борту "Железной Леди". Но я справлюсь, пообещал я себе. Если условия станут невыносимыми, я просто сбегу в ближайшем порту.

А пока я знакомился с новой обителью, насколько мне позволяли. Большие области "Железной Леди" были закрыты: кормовая часть считалась слишком радиоактивной, а носовая была недоступна для низших чинов вроде меня. Я ни разу не видел капитана; так и не узнал его имени. Но оставался лабиринт комнат, коридоров и грузовых отсеков, где мне разрешалось бродить в свободное время. Иногда я встречал других членов экипажа, но кроме Хорога никто и не думал со мной разговаривать. Зил сказал не принимать близко к сердцу: просто я работаю на него, и меня всегда будут считать мальчиком мясника.

После осознания я начал тихо гордиться тем страхом и уважением, которые вызывали мы с Зилом. Остальная команда могла нас ненавидеть, но мы были им нужны. Наши ножи давали нам власть.

Лоботы были другими: они не боялись и не восхищались, просто делали, что мы хотели, с мгновенным послушанием машин. В них не осталось достаточно личности, чтобы чувствовать эмоции. Так мне, во всяком случае, говорили, но я всё равно задавался вопросом. На "Железной Леди" их было девять: пятеро мужчин и четыре женщины. Глядя в их пустые лица сомнамбул, я не мог не думать, кем они являлись раньше; какую жизнь вели. Верно, что все они, должно быть, совершили "преступления, караемые смертью", чтобы стать лоботами. Но не на каждой планете понятие преступление, караемое смертью определяется одинаково.

Я знал, что их девять и только девять, потому что они регулярно проходили через комнату Зила для мелкой корректировки управляющих схем. Я запомнил их лица; научился узнавать их шаркающую, сгорбленную походку, когда они входили в комнату.

Но однажды я увидел десятую.

Зил отправил меня за запчастями для одной из своих машин. Я свернул не туда, потом ещё раз, и прежде чем понял, насколько заблудился, оказался в незнакомой части "Железной Леди". Сначала я сохранял спокойствие, надеясь, что через десять-двадцать минут бесцельных блужданий найду знакомый коридор.

Не нашёл.

Когда полчаса превратились в час, а каждый новый коридор казался всё менее знакомым, я начал паниковать. На стенах не было никаких обозначений; никаких навигационных консолей или цветных стрелок. Мрачная архитектура корабля, казалось, перестраивалась на ходу, сводя на нет мои попытки ориентироваться. Паника сменилась ужасом, когда я осмыслил свое положение. Я мог умереть с голоду, прежде чем найду дорогу обратно в знакомую часть корабля. Железная Леди была огромна, а живого экипажа - мало. Если у них не было причин посещать эти коридоры, мое мёртвое тело могли найти лишь через годы.

Я повернул за очередной угол, скорее от отчаяния, чем надежды, и снова увидел незнакомый коридор. Но в конце его кто-то стоял. Резкий свет сверху выхватывал только лицо и плечи, остальное тонуло в тени. По воротнику я понял, что на ней такой же комбинезон, как у других лоботов. Ещё я разглядел, что внешне она довольно хорошенькая. Лоботам обычно брили головы, чтобы облегчить доступ, когда нужно вскрывать череп. У этой имелись волосы. Они росли неровно, были сальными и спутанными, как ветви старого дерева, но это были настоящие волосы. Под ними - бледное, миндалевидное лицо, наполовину скрытое тенью.

Она отпрянула от меня, исчезая в более глубокой тени, а затем за поворотом в своем конце коридора.

- Подожди! - крикнул я. - Я заблудился! Мне нужно, чтобы кто-нибудь показал дорогу отсюда!

Лоботы никогда не говорили, но понимали устные команды. Девушка должна была немедленно подчиниться. Вместо этого она, шаркая, побежала. Я услышал, как её обувь стучит по палубе.

Я бросился за ней, легко догнав до того момента, как она достигла конца следующего коридора. Я схватил её за левую руку и заставил посмотреть на меня.

- Не стоило убегать. Мне просто нужно знать, как отсюда выбраться. Я заблудился.

Она посмотрела на меня из-под жесткой, спутанной челки.

- Ты кто? - спросила она.

- Питер Вандри, помощник хирурга, - ответил я автоматически, а потом нахмурился. - Ты говоришь. Ты не должна говорить.

Она подняла правую руку, рукав комбинезона сполз, обнажив грубую механическую замену кисти. Это клешнеподобное приспособление было привито к предплечью и держалось на плотном чёрном кольце. На мгновение я подумал, что она хочет меня шокировать, но потом понял, что незнакомка просто делает человеческий жест: касается кончиком механической руки своей головы.

- Я... говорю. Ещё... что-то осталось.

Я кивнул, понимая с опозданием. Некоторым лоботам явно позволяли сохранять больше умственных способностей, по сравнению с другими. Вероятно, вторые являлись теми, кому было нужно выполнять более сложные задачи, требующие некоторой степени двусторонней коммуникации.

Но почему я никогда раньше не видел её?

- Что ты здесь делаешь? - спросил я.

- Я... ухаживаю. - Она сморщила лицо. Даже это урезанное подобие нормальной речи стоило ей огромных усилий. - За ними. Слежу, чтобы... работали.

- Что значит, за ними?

Она мотнула головой назад, в сторону стеновой обшивки.

- За ними.

- Системы двигателя? - спросил я.

- Ты... иди сейчас. - Она кивнула назад, откуда я прибежал. - Второй... налево. Третий направо. Потом ты... знаешь.

Я отпустил её, понимая, что слишком крепко сжимал левую руку. Тут я заметил, что обе её руки заменены механическими протезами. С содроганием мысли вернулись к хирургической машине в операционной Зила, той, у которой были женские руки.

- Спасибо, - тихо сказал я.

Но прежде чем я ушел, она внезапно протянула левую руку и коснулась металлом моей головы, проводя пальцами по коже.

- Мокроголовый, - сказала она с чем-то вроде восхищения. - Ещё.

- Да, - сказал я, стараясь не вздрагивать от холодного прикосновения. - Зил говорил, что скоро вживит мне несколько имплантов, для помощи в хирургии... ничего необратимого, по его словам... но пока ещё этого не сделал.

Почему я так открыто с ней разговаривал? Потому что она была девушкой. Потому что прошло много времени с тех пор, как я видел кого-то, кто выглядел хоть отдалённо похожим на человека, не говоря уже о симпатичной девушке.

- Не давай, - сказала она с нажимом. - Не давай. Плохое случится скоро. Сейчас ты в порядке. Ты оставайся в порядке.

- Я не понимаю.

- Ты оставайся мокроголовый. Оставайся мокроголовый и убирайся с корабля. Как только сможешь. До плохого.

- Как я, по-твоему, должен убраться с корабля? Мы в межзвёздном пространстве!

- Твоя проблема, - ответила она. - Не моя.

Затем она отвернулась, рукава комбинезона упали, скрывая руки.

- Подожди, - крикнул я вслед. - Кто ты? Как... как тебя звали?

Она остановилась в своем неловком шаге и обернулась.

- Моё имя... ушло. - Затем её глаза дико блеснули в тенях. - Второй налево. Третий направо. Иди сейчас, Питер Вандри. Иди сейчас, потом убирайся с корабля.

Мы с Зилом были на середине очередной мелкой процедуры, когда началась атака. Железная Леди задрожала, как ударенный колокол.

- Черт возьми! - сказал Зил, отбрасывая паяльник. - Что ещё?

Я подобрал паяльник и прошёлся по его кончику наждачной бумагой, пока он снова не заблестел.

- Думал, поля ловушки уже должны были успокоиться.

- Мне это не показалось дрожью поля. Скорее похоже на атаку. Подай паяльник: закончим с этим, пока не стало хуже.

- Атака? - спросил я.

Зил мрачно кивнул.

- Другой корабль, вероятно. Им нужен наш груз.

- Пираты?

- Ага, сынок. Пираты. Если это они на самом деле.

Мы, как могли, привели пациента в порядок, пока корабль продолжало трясти. Зил подошел к интеркому, пригнул микрофон к губам и переговорил с остальной командой, прежде чем вернуться ко мне.

- Это атака, - сказал он. - Как я и думал. Видимо, мы пытались уйти от другого корабля неделями. Почему никто не удосужился сообщить мне...

Он с сожалением покачал головой, словно не ожидал ничего лучшего.

Мы были далеко от корпуса, но удары звучали так, будто происходили за соседней дверью. Меня передёргивало при мысли об энергиях, обрушивающихся на и без того израненную броню "Железной Леди".

- Как долго мы продержимся? - спросил я.

- Пойдём со мной, - сказал Зил, сдвигая окуляр на лоб. - Недалеко отсюда есть укрепленный обзорный отсек. Нечасто увидишь ближний бой вживую, так что пользуйся случаем.

Услышанное в тоне Зила меня удивило. Он был раздражен, так как прервали его хирургическую работу, но не звучал особенно встревоженным тем фактом, что по нам стреляет другой корабль.

Что знал Зил такого, чего не знал я?

Пока он вёл меня к обзорному отсеку, я наконец набрался смелости задать вопрос, который собирался задать с тех пор, как встретил девушку в коридоре несколько недель назад. Раз Зил был занят битвой, я предположил, что он не будет слишком углубляться в мои вопросы.

- Мистер Зил... тот лобот, над которым мы только что работали...

Он обернулся.

- Что с ним?

- Забавно, что мы можем так много делать с их мозгами... что-то вставлять, что-то убирать...

- Продолжай.

- Забавно, что мы никогда не вставляем им язык. То есть, они понимают нас... но разве не было бы проще, если б они тоже могли говорить с нами? По крайней мере, мы бы знали, что они поняли наши инструкции.

- Языковые модули слишком дороги. У капитана есть один, но это только по той причине, что балка корпуса повредила его речевой центр.

- Я не о кибер-модулях.

Зил остановился и снова посмотрел на меня. Вокруг корабль содрогался и ревел. Вдалеке выли аварийные сирены. Механический голос монотонно вещал предупреждения. Я услышал визг перерезанной воздушной магистрали.

- А о чём тогда?

- Почему мы вообще удаляем речевой центр? Имею в виду, почему бы просто не оставить его нетронутым?

- Мы берём лоботов такими, какие они есть, сынок. Если речевой центр выскоблен... не в нашей власти вернуть его обратно.

Я прислонился к переборке, чтобы удержаться на ногах - пол под нами ходил ходуном.

- Значит они все такие?

- Если ты не знаешь иного. - Зил изучал меня с леденящей подозрительностью. - Погоди, - медленно сказал он. - Текущий ряд вопросов... это случайно не потому, что ты видел её?

- Её, мистер Зил?

- Ты знаешь, кого я имею в виду. Другого лобота. Десятую. Ты встретил её, не так ли?

- Я - Зил меня переиграл. - Я заблудился. Наткнулся на неё где-то в кормовой части корабля.

Кривая усмешка усилилась.

- И что она сказала?

- Ничего, - поспешно сказал я. - Ничего. Просто... как найти дорогу обратно. Я только это у неё и спросил. Только это она и сказала.

- Она выходит из-под контроля, - ответил он, скорее себе, чем мне. - Становится проблемой. Нужно что-то с ней сделать.

Я почувствовал, что дальнейшие вопросы будут звучать неразумно, горько сожалея, что вообще поднял эту тему. По крайней мере, битва всё ещё продолжалась, и признаков ослабления не наблюдалось. Как ни трудно было считать её положительным развитием, но это могло отвлечь мысли Зила на другие вещи. Если у нас будет поток раненых, он может вообще забыть, что я упоминал девушку.

Как бы не так, подумал я.

Мы добрались до обзорного отсека. Сначала Зил был мрачен и молчал. Он потянул за рычаг, открывая железную шторку. За стеклом, ближе, чем я ожидал, летел другой корабль. Не больше двадцати-тридцати километров от нас.

Это был ещё один звездолёт с ловушкой, примерно такой же формы, как Железная Леди. Мы были так близко, что магнитные поля наших ловушек, должно быть, переплелись, запутались, как такелаж двух парусников, ведущих перестрелку. Возле носа другого корабля, где ловушка сужалась в узкое горло, я даже мог видеть поле: оно обозначалось бледно-фиолетовыми вспышками возбужденного, врывающегося газа. Позади другого корабля виднелся раскалённый шпиль его двигательного факела: конечный результат всего межзвездного вещества, сначала втянутого, а затем сжатого до давлений звездного ядра в его камере. Подобный факел должен был гореть и со стороны кормы "Железной Леди", удерживая нас рядом.

Другой корабль вёл по нам огонь, выпуская чудовищные заряды энергии и снаряды из корпусных орудий.

- Должно быть, это пираты, - предположил я, готовясь к очередному удару. - Я слышал, что они существуют, но до сих пор не верил.

- Начинай верить, - проворчал Зил.

- Это может быть "Рыба-дьявол"?

- И что ты слышал о "Рыбе-дьяволе"?

- Если верить историям, это корабль, который, по слухам, занимается большей частью пиратства между этой системой и узлом Фролово. Полагаю, если пираты существуют, есть хороший шанс, что и "Рыба-дьявол" тоже.

Корпус снова вздрогнул, но вибрация была иной: более ритмичная, похожая на равномерный бой больших часов.

- Это мы открыли ответный огонь, - сказал Зил. - Наконец-то.

Я смотрел, как наши снаряды попадают в корпус другого корабля, расцветая цепочкой взрывов. Мощные взрывы... но недостаточные, чтобы остановить волну ответного огня.

- Она перешла на тяжелые снаряды, - сказал Зил. - Сейчас мы это почувствуем.

И мы почувствовали. Оно было хуже всего, что мы испытывали до сих пор, словно весь корабль яростно трясли в собачьей пасти. К этому моменту шум сирен и предупреждающих голосов стал оглушительным. В окно я видел, как мимо проносятся огромные куски металла.

- Обшивка корпуса, - сказал Зил. - Наша. Это потребует ремонта.

- Вы не выглядите особо обеспокоенным.

- А я и не обеспокоен.

- Но нас тут расстреливают в клочья.

- Мы продержимся, - сказал он. - Достаточно долго.

- Достаточно долго для чего?

Я почувствовал, как внутри всё рухнуло.

- Наш двигательный факел сбоит, - сообщил Зил без тени тревоги. - Капитан отключил ловушку. Сейчас перейдем на резервное топливо.

И действительно, нормальная гравитация вернулась. Два корабля всё ещё были сцеплены бортами.

- Зачем он это сделал? - спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от страха, не желая ударить в грязь лицом перед Зилом. - Мы не сможем долго жечь резерв без ловушки для пополнения...

- Ловушку отключили не просто так, сынок.

Я проследил за взглядом Зила, снова уставившись на другой корабль. Я снова увидел, как горячие газы врезаются в двигательное жерло, мерцая фиолетовым. Но теперь в геометрии поля появилась какая-то асимметрия, как у пламени свечи, гнущегося на сквозняке. Искажение поля усилилось, а затем резко качнулось в другую сторону.

- Что происходит?

- Его полевой мастер пытается компенсировать, - сказал Зил. - Он неплох, надо признать.

Теперь поле ловушки дико колебалось, разрываясь между двумя искаженными крайностями. Зажатый газ раскалился добела - переходя в фиолетовый.

- Что с ними происходит? Почему полевой мастер не отключит поле, если теряет контроль?

- Слишком боится. Большинство кораблей не могут так плавно переключиться на резерв, как мы.

- Я всё равно не понимаю...

В этот момент нестабильность поля превысила критический предел. Сгустки раскаленного газа врезались в поглощающее жерло. Мгновение спустя взрыв разорвал брюхо другого корабля. Тут же его двигательный факел и поле ловушки погасли.

Он начал отставать от нас.

Мы заглушили двигатели и уравняли с ним скорость. Другой корабль был грудой обломков: огромная дыра в средней части, сквозь которую я видел светящиеся внутренности и куски кружащегося мусора, некоторые из которых ужасно напоминали людей.

- Теперь он мёртв, - сказал я. - Нам нужно уходить, убираться отсюда как можно быстрее. Что, если они его починят?

Зил посмотрел на меня и медленно покачал головой.

- Ты не понимаешь, да? Это не они пираты. Они пытались уйти от нас.

- Но я думал, вы сказали...

- Я просто немного развлекался. Происходил запланированный перехват - как и всегда. Просто он случился немного раньше, чем капитан сказал мне.

- Но тогда если не они пираты...

- Верно, парень. Пираты - мы. И это на самом деле не "Железная Леди". Это имя, которое корабль носит в порту. - Он постучал рукой по металлической раме обзорного пузыря. - Ты на "Рыбе-дьяволе", и это делает тебя одним из нас.

Прошла неделя, потом другая. Я научился переставать задавать вопросы, боясь, куда может завести язык. Я постоянно думал о девушке в коридоре и её загадочном предупреждении. О том, что мне нужно убираться с корабля как можно скорее, пока мистер Зил не вставил мне в голову машины или не случилось худшее. Что ж, второе определенно случилось. "Железная Леди", или "Рыба-дьявол", как я теперь должен был её называть, атаковала и искалечила другой корабль. Его трюмы были разграблены. Нескольким членам экипажа удалось сбежать в криокапсулах, но большинство погибло во взрыве, когда двигательная установка пошла вразнос. Я не знал, что случилось с немногими выжившими, но не являлось совпадением, что я вдруг заметил у нас трёх новых лоботов. Я не участвовал в их "перековке", но Зилу не составило бы труда сделать операцию самому. Я уже хорошо знал его операционную; знал, что даётся трудно, а что - легко.

Итак, мы уничтожили другой корабль и взяли часть его команды в качестве трофея. Каждый час, что я оставался на "Рыбе-дьяволе", делал меня соучастником этого преступления и любых других будущих атак. Но куда мне было бежать?

Мы располагались между системами, в глубоком межзвездном пространстве.

- Убирайся с корабля. Пока не случилось плохое.

Она имела в виду атаку или говорила о чём-то другом, о том, что ещё должно произойти?

Мне необходимо было найти её снова. Я хотел задать ей новые вопросы, но это была не единственная причина. Я постоянно видел её лицо, застывшее в свете коридора. Я ничего о ней не знал, кроме того, что хотел знать больше. Я желал коснуться этого лица, откинуть эту спутанную завесу волос и заглянуть в глаза.

Я фантазировал о том, как спасу её: как буду делать минимум для Зила, лишь бы он был доволен, а потом сбегу при первой же возможности. Сбегу и скроюсь, и заберу девушку-лобота с собой. Я ушел от людей Счастливчика Джека; смогу уйти и от команды "Рыбы-дьявола".

Но это будет не так просто.

- У меня для тебя работа, - сказал Зил. - Простая. Потом можешь отдыхать до конца дня.

- Работа? - робко спросил я.

- Возьми это. Он запустил руку в карман фартука и протянул мне что-то: предмет с рукояткой, немного похожий на паяльник. - Это транквилизаторный пистолет, - сказал он.

- Что вы хотите, чтобы я сделал?

- Я хочу, чтобы ты привёл девушку обратно.

- Девушку?

- Не испытывай моё терпение, Питер. - Он сжал мою руку вокруг рукоятки. - Ты знаешь, где она обитает. Найди её или дай ей найти тебя. Это не должно быть слишком трудно.

- А когда найду?

- Тогда ты выстрелишь в неё. - Он поднял предостерегающий палец. - Не насмерть, просто чтобы обездвижить. Целься в ногу. Минутка - и она упадёт. Потом приведёшь её ко мне.

Он освободил операционный стол. Я знал из нашего графика, что сегодня больше пациентов не ожидается.

- Зачем она вам? - спросил я.

- Всегда была слишком бойкой, она. У неё есть работа... определенная работа, для которой она должна быть сообразительнее других лоботов. Но не настолько сообразительнее. Мне не нравится, когда они пререкаются, и мне определенно не нравится, когда у них начинают проявляться зачатки свободной воли. - Он улыбнулся. - Но ничего страшного. Это поправимо, нам с тобой.

- Поправимо?

- Несколько минут под ножом - и всё.

Моя рука дрогнула на пистолете.

- Но тогда она не сможет говорить.

- Вот именно.

- Я не могу стрелять в неё, - сказал я. - Она всё ещё человек. В ней ещё осталось что-то от той, кем она была прежде.

- Откуда тебе знать? Всё, что она тебе сообщила - это как вернуться домой. Или вы говорили больше, чем ты рассказал?

- Нет, - ответил я, пристыженный. - Только то, что я тебе передал.

- Хорошо. Тогда ты не будешь из-за этого переживать, верно?

С пистолетом в руке я подумывал направить его на мистера Зила, усыпить его, а потом убить. Но остальная команда была жива, и мои шансы остановить "Рыбу-дьявола" (не говоря уже о том, чтобы покинуть корабль целым) представлялись практически равными нулю. Это выглядело бы бесполезным жестом, не более. Без Зила команда испытала бы неудобства, но большинство бы всё равно выжило.

Я всё ещё хотел их остановить, но пистолет не являлся ответом. В конце концов, она была всего лишь лоботом. Она даже не помнила своего имени. И каким человеком это делало её?

Я сунул пистолет за пояс.

- Хороший парень, - сказал Зил.

Я снова нашёл её. На удивление, это не заняло много времени. Я внимательно запоминал все повороты, то и дело возвращаясь, чтобы убедиться, что корабль и правда не перестраивается вокруг меня. Это всегда являлось лишь моим воображением, и теперь, когда я снова находился в зоне, где заблудился раньше, всё выглядело намного более знакомым. Теперь, когда мне было позволено находиться в этой части корабля, я чувствовал себя увереннее. Мне всё ещё не нравилась идея стрелять в девушку... но Зил ведь не собирался её убивать. Когда у неё и так уже столько отняли, какая разница - отнимут ли ещё немного?

Я свернул за угол и нашёл её. Она жадно заглатывала какую-то мерзкую пасту из крана в стене, и та покрывала её металлические руки.

Моя рука сжалась на пистолете, всё ещё заткнутом за пояс. Я сделал шаг ближе, надеясь, что она увлечется едой и не заметит меня.

Лобот перестала есть и посмотрела на меня. Сквозь спутанную чёлку волос глаза блестели дико и ярко.

- Питер Вандри, - сказала она, а затем сделала нечто ужасное и неожиданное; то, чего никогда не должен делать лобот.

Улыбнулась.

То была лишь мимолётная улыбка, которая быстро погасла, но я её увидел. Моя рука дрогнула, когда я вытащил пистолет и снял его с предохранителя.

- Нет, - сказала она, отступая от крана.

- Прости, - сказал я, целясь. - Это не личное. Если я этого не сделаю, Зил убьёт меня.

- Не надо, - ответила она, поднимая руки. - Не стреляй. Не стреляй в меня. Не сейчас. Не сейчас.

- Прости, - повторил я.

Мой палец нажал на спусковой крючок. Но две вещи заставили меня замешкаться. Первое: что она имела в виду - "не сейчас"? Какая разница, выстрелю я в неё теперь или позже? Второе - эти дикие, прекрасные глаза.

Моя нерешительность длилась на долю секунды дольше, чем следовало.

- Малыш, - сказала она.

Пистолет дрогнул у меня в руке, а затем с болезненной силой вырвался из неё, едва не сломав пальцы. Он врезался в стену, от удара разлетевшись на куски. Металлические обломки зависли в воздухе на мучительное мгновение, а затем - один за другим - упали на пол.

Я смотрел, ошеломленный произошедшим.

- Предупреждала... тебя, - сказала она. - Предупреждала хорошо, Питер Вандри. Предупреждала... убирайся с корабля. Оставайся мокроголовый. Скоро плохое случится, а ты всё ещё здесь.

Я прижал руку к груди, пытаясь унять боль в указательном пальце, который вывернуло из спусковой скобы.

- Плохое уже случилось, - сказал я, одновременно злой и растерянный. - Мы уничтожили корабль... убили его команду.

- Нет, - сказала она, серьёзно качая головой. - Это не то, что я имею в виду. Я имею в виду настоящее плохое. Настоящее плохое случится здесь. Здесь и скоро. Этот корабль.

Я посмотрел на остатки пистолета.

- Что только что произошло?

- Она спасла меня.

Я нахмурился.

- Она?

На мгновение девушка, казалось, разрывалась между бесконечными противоположными возможностями.

- Ты пытался стрелять в меня, Питер Вандри. Я доверяла тебе, а ты пытался стрелять в меня.

- Прости. Я не хотел... просто мне нужно оставаться в хороших отношениях с мистером Зилом.

- Зил плохой человек. Почему ты работаешь на Зила?

- У меня не было выбора. Они обманом затащили меня на борт. Я не знал, что это пиратский корабль. Мне просто нужно было улететь с Мокмера.

- Что случилось на Мокмере?

- Плохое, - сказал я с полуулыбкой.

- Расскажи.

- Человек по имени Счастливчик Джек что-то сделал с моей сестрой. Я рассчитался со Счастливчиком Джеком. К сожалению, содеянное означало, что мне нельзя было там оставаться.

- Счастливчик Джек плохой человек?

- Такой же плохой, как Зил.

Она посмотрела на меня, пристально, глубоко и вопросительно, а затем сказала:

- Я надеюсь, ты не врёшь, Питер Вандри.

- Не вру.

Она показала мне свои руки, давая время оценить грубость их функций, варварский способ, которым их привили к её рукам.

- Зил сделал это.

- Я понял.

- Когда-то я работала на Зила. Всё шло хорошо... до одного дня. Потом я ошиблась. Зил разозлился. Зил отнял руки. Зил сказал: "Больше пользы на конце машины".

- Мне жаль.

- У Зила темперамент. Однажды Зил разозлится на тебя.

- Я уберусь с корабля до этого момента.

- Ты надеешься.

Теперь пришла моя очередь злиться.

- Какая разница? Мне некуда идти. У меня нет выбора, кроме как работать с Зилом.

- Нет, - сказала она. - У тебя есть выбор.

- Я его не вижу.

- Я покажу. Тогда ты поймёшь. Тогда ты поможешь.

Я посмотрел на неё.

- Я только что пытался в тебя выстрелить. Почему ты всё ещё доверяешь мне?

Она склонила голову набок, словно мой вопрос имел для неё лишь самый смутный смысл.

- Ты спросил меня... как меня зовут. - Она моргнула, сморщив лицо от усилий, нужных для речи. - Как меня звали.

- Но ты не знала.

- Неважно. Никто другой... никогда не спрашивал. Кроме тебя, Питер Вандри.

Она повела меня глубже в корабль, в ту часть, куда, как мне всегда говорили, вход воспрещён из-за сильной радиации. Смутно до меня начало доходить, что это была просто ложь с целью отпугнуть любопытных.

- Зил будет недоволен, что ты не привел меня, - сказала она.

- Я что-нибудь придумаю. Скажу, что не мог тебя найти, или что ты обманула меня и уничтожила пистолет.

- На Зила не подействует.

- Я что-нибудь придумаю, - легкомысленно сказал я. - А пока... ты можешь просто отсиживаться здесь. Когда мы причалим, мы оба сможем бежать.

Она рассмеялась. - Я не покину "Рыбу-дьявола", Питер Вандри. Я умру здесь.

- Нет, - сказал я. - Не обязательно.

- Да, обязательно. Скоро время.

- Там, - сказал я. - Когда ты сделала это с пистолетом... что ты имела в виду, когда сказала "малыш"?

- Я имею в виду это, - сказала она и открыла дверь.

Дверь вела в огромную и яркую комнату: часть двигательной системы. За время на корабле я узнал достаточно о конструкции звездолётов с ловушкой, чтобы понимать: межзвёздный газ, собранный магнитной ловушкой, должен проходить через середину корабля, чтобы достичь камеры сгорания в корме... которая находилась где-то рядом с тем местом, где мы сейчас стояли.

Наверху проходила толстая, светящаяся труба, тянувшаяся через всю комнату. Это был топливный канал. При выключенном двигателе стекло, выстилающее трубу, стало бы черным как смоль. Сквозь него просачивалась лишь малая доля свечения нагретых газов... но и этого оказывалось достаточно, чтобы залить комнату светом, похожим на дневной.

Но это было не единственное, что светилось в комнате.

Мы шли по огороженному перилами мостику, высоко над полом. Внизу, немного сбоку, находилась толстая металлическая клетка в форме горизонтального цилиндра. Клетка мерцала сдерживающими полями.

В ней парило нечто огромное. Это было существо: гладкое и вытянутое, светящееся собственным яростным медным светом. Нечто вроде кита, но вырезанного из раскалённой лавы. Покрытое огненными пластинками, которые сгибались и колыхались, когда существо извивалось в объятиях поля. Мерцающее дугами и нитями молний, похожее на вечный танец огней святого Эльма.

Я прищурился от сияния, исходящего от этой чужеродной твари.

- Что...? - спросил я, не в силах сказать больше.

- Потоковый Пловец, - сказала она. - "Рыба-дьявол" нашла её... живущей в выхлопной струе звезды. Не эволюционировала там. Мигрировала. От звезды к звезде, миллиарды лет. Старше Галактики.

Я смотрел, потрясенный, на это удивительное создание.

- Слышал о таких. В текстах Калараш... но все всегда считали их легендарными животными, вроде единорогов или драконов.

- Реальные, - сказала она. - Просто... редкие.

Существо снова извилось, выгибая длинное, сплющенное, как хлыст, тело.

- Но зачем? Зачем держать её здесь?

- "Рыбе-дьяволу" нужен Потоковый Пловец, - сказала она. - У Потокового Пловца... есть сила. Магнитные поля. Тянется... формирует. Меняет.

Я медленно кивнул, начиная понимать. Я вспомнил столкновение с другим кораблем; то, как его поле впуска фатально исказилось.

- Потоковый Пловец - это оружие "Рыбы-дьявола" против других кораблей, - сказал я, озвучивая мысль за девушку. - Она тянется и искривляет их магнитные поля. Зил всегда знал, что мы победим.

Я снова посмотрел на существо внизу, оно выглядело очень жалко в своей металлической клетке. Мне не нужно было читать мысли животного, чтобы понять: оно не хочет находиться здесь, запертым в сердце "Рыбы-дьявола".

- Они... заставляют её делать это, - сказала девушка.

- Пытками?

- Нет. Она всегда могла... выбрать смерть. Для нее это было бы легче.

- Тогда как?

Она провела меня дальше по мостику, так что мы оказались прямо над пойманным животным. Тогда я понял, как команда контролирует чужака.

Скрытая раньше от глаз, но теперь видимая, здесь находилась уменьшенная версия той же клетки. Она стояла рядом с Потоковым Пловцом. В ней располагалась другая версия чужеродного животного, но гораздо меньше первой. Сквозь поле тянулись зонды, касаясь огненной шкуры маленького существа.

- Малыш, - сказала девушка. - Причиняют боль малышу. Заставляют мать формировать поле, или причиняют малышу ещё больше боли. Вот как это работает.

Это было уже слишком. Я закрыл глаза, ошеломленный подразумеваемым ужасом того, что мне только что показали. Малышу сейчас не причиняли боли, но только по той причине, что "Рыбе-дьяволу" не нужны были услуги матери. Но когда нужно будет уничтожить и разграбить другой корабль... тогда боль вернётся снова, пока мать не протянет свое чужеродное влияние за пределы корпуса и не исказит магнитное поле другого корабля.

- Теперь я понимаю, почему капитан отключил наше поле, - сказал я. - Чтобы она могла протянуть сквозь него свою силу.

- Да. Капитан умный.

- А какова твоя роль в этом? - спросил я.

- Я забочусь о них. Ухаживаю. Поддерживаю в них жизнь. - Она кивнула вверх, туда, где от главной топливной магистрали отходили трубы поменьше. - Пловцы пьют плазму. Капитан дает им топливо. Ровно столько... чтобы выживали. Не больше.

- Мы должны сделать так, чтобы увиденное больше никогда не повторилось, - сказал я, снова открывая глаза. Тут меня осенило. - Но она же может это остановить, верно? Если у матери достаточно влияния на магнитные поля, чтобы искривить ловушку корабля за тридцать километров... она точно может остановить капитана и его команду? Они же киборги, в конце концов. Они практически полностью сделаны из металла.

- Нет, - ответила она, качая головой в отчаянии - то ли от сложившейся ситуации, то ли от своих собственных ограничений. - Мать... слишком сильная. Большое расстояние... хороший контроль. Уничтожить другой корабль, легко. Близкое расстояние... плохо. Слишком близко.

- То есть... она не может осуществлять достаточный локальный контроль, потому что слишком сильна?

- Да, - сказала она, энергично кивая. - Слишком сильная. Слишком большая опасность... убить малыша.

Значит, мать бессильна, подумал я: у неё есть способность уничтожить другой корабль, но нет возможности освободиться от собственных цепей, не навредив своему ребенку.

- Но постой. То, что случилось с пистолетом... это потребовало точности, не так ли?

- Да, - сказала она. - Но не мать. Малыш.

Она сказала это с чем-то вроде гордости.

- Малыш может сделать такой же трюк?

- Малыш слаб... пока. Но я делаю малыша сильнее. Даю малышу больше топлива. Они велят морить малыша голодом... держать малыша живого, но еле-еле. - Она сжала кулак и оскалилась. - Я ослушалась. Даю малышу больше еды. Даю малышу стать сильнее. Тогда однажды...

- Малыш в состоянии сделать то, что не может мать, - сказал я. - Убить их всех. Это и есть то плохое, да? То, о чём ты меня предупреждала. Велела убираться с корабля до того, как это случится. И проследить, чтобы Зил не вставил мне импланты в голову. Чтобы у меня появился шанс.

- Кто-то... выживет, - сказала она. - Кто-то... вернётся. Найдет "Рыбу-дьявола". Освободит мать и малыша. Заберёт их домой.

- Почему не ты?

Она коснулась головы.

- Я лобот.

- О, нет.

- Когда случится плохое, я тоже уйду. Но ты выживешь, Питер Вандри. Ты мокроголовый. Ты вернёшься.

- Как скоро? - выдохнул я, не желая думать о том, что она только что сказала.

- Скоро. Малыш сильнее... час за часом. Контроль... улучшается. Видит, чувствует всё вокруг. Эмпатия. Знает, что делать. Понимает хорошо. - Снова эта вспышка гордости. - Малыш умный.

- Зил вышел на тебя. Поэтому он послал меня сюда.

- Вот почему... должно случиться скоро. Пока Зил не забрал... меня. То, что останется после... не будет заботиться о малыше.

- А сейчас?

- Я забочусь. Я люблю.

- Ну разве не трогательно, - раздался голос позади нас.

Я обернулся и увидел мистера Зила, загораживающего главный мостик. Он надвигался на нас с тяжелым пистолетом в человеческой руке: на этот раз не транквилизатором. Он разочарованно покачал головой.

- А я-то думал, тебе, может, нужна помощь... и вот прихожу и застаю тебя за милой беседой с лоботом!

- Зил сделает тебя тоже лоботом, - сказала она. - Он тренирует тебя сейчас... просто чтобы нарастить нейромоторные паттерны.

- Послушай её, - насмешливо сказал Зил. - Отойди-ка теперь, Питер. Дай мне закончить работу, с которой ты так трагически не справился.

Я стоял на своем.

- Верно, Зил? Ты собирался сделать и меня одним из них или просто планировал отобрать мои руки?

- Отойди, парень. И, кстати, для тебя я "мистер Зил".

- Нет, - сказал я. - Я не позволю тебе тронуть её.

- Отлично. Тогда сам напросился.

Зил прицелился и выстрелил в меня. Пуля пробила ногу чуть ниже колена. Я вскрикнул и начал оседать, нога подкосилась. Вцепившись в перила, я еле удержался, чтобы не свалиться с мостика.

Зил надвигался, ботинки гремели по металлу. Я едва стоял. Кровь текла по ноге из раны. Руки скользили вдоль перил, хватка ослабевала.

- Я стараюсь не наносить слишком много повреждений, - сказал Зил, снова наводя на меня пистолет. - Мне бы хотелось ещё хоть что-то спасти.

Я собрался с духом перед выстрелом.

- Малыш, - позвала девушка.

Рука Зила резко отлетела в сторону, врезавшись в перила. Пальцы разжались, пистолет выпал. Он загрохотал по настилу мостика, а потом упал на пол камеры, где и разбился вдребезги.

Зил застонал от боли, здоровой рукой массируя пальцы другой.

- Хороший трюк, - сказал он. - Но из-за этого для вас обоих всё пройдёт только медленнее и грязнее.

Обеими руками - видимо, боль была не такой уж сильной - он запустил в карман на фартуке. Он вытащил пару длинных, зловеще выглядящих ножей, поворачивая их лезвиями, чтобы мы видели, какие они острые.

- Малыш... - позвал я.

Но Зил продолжал наступать, на ходу затачивая ножи друг о друга, не показывая никаких признаков того, что малыш как-то воздействует на его оружие. Только тогда я понял, что ножи, возможно, не обязательно были металлическими. Малыш не сможет с ними ничего сделать.

Огромные ботинки Зила тяжело гремели всё ближе. Боль в ноге стала невыносимой, притупляя бдительность. Сидя на палубе, я едва доставал до его пояса, не то что до ножей.

- Тише, парень, - сказал он, когда я попытался его остановить. - Тише, и мы все сделаем быстро и аккуратно, когда придет твоя очередь. Как тебе такое?

- Это звучит...

Я безуспешно вцепился в кожу его фартука, скользкую от крови и масла. У меня не было ни малейшей возможности ухватиться, даже если бы хватило сил его остановить.

- Ну, парень, - сказал он, звуча скорее разочарованно, чем злобно. - Не заставляй меня полосовать твои руки. Они слишком хороши, чтобы так их тратить.

- Ты не получишь ни единой моей части.

Он издал тихий, довольный смешок и опустился на колени ровно настолько, чтобы воткнуть острие одного из ножей - того, что был в правой руке - мне в грудь.

- А теперь серьёзно.

Давление ножа заставило меня откинуться назад, так что я оказался спиной на палубе. Тут я коснулся её голой рукой и почувствовал, какая она горячая.

Горячая и становилась всё горячее.

Индукционный нагрев, подумал я: магнитное поле малыша бьёт по металлу, нагревая его.

Я повернул шею, чтобы взглянуть на девушку, и увидел её боль. Она держала руки перед собой, словно ожидая подарка. Должно быть, малыш нагревал и руки, и палубу. Малыш не мог это контролировать.

Теперь я лежал на палубе, а Зил опустил каблук мне на грудь.

- Да, палуба нагревается. Я чувствую это даже через подошву ботинка.

- Не трогай её.

Он усилил давление на грудь, сдавливая легкие.

- Или что, например?

У меня не было сил ответить. Всё, что я мог - безуспешно толкать его ботинок, пытаясь глотнуть немного воздуха.

- Я займусь тобой через минуту, - сказал Зил, готовясь двинуться дальше.

Внезапно он остановился.

Даже с того места, где я лежал, я смог увидеть, как изменилось его лицо. Самоуверенная челюсть чуть заметно опустилась. Глаза посмотрели вверх, словно он увидел что-то на потолке.

Ничего он там не увидел. Он смотрел на свой окуляр, сдвинутый на лоб.

В самом окуляре ничего не изменилось, если не считать тонкой струйки дыма, вьющейся оттуда, где оно касалось кожи.

Окуляр начинал вплавляться ему в лоб, притянутый ремешком.

Зил издал оглушительный вопль боли и ярости - на этот раз настоящий. Руки рефлекторно дернулись вверх, будто он хотел сорвать прибор. Но в обеих руках были ножи.

Он закричал, когда горячая штуковина впилась ему в лоб, как клеймо.

Зил опустил руки и попытался неуклюже запихнуть один из ножей в карман фартука. Движения казались отчаянными, нескоординированными. Нож рвал кожу, но никак не попадал в карман. Наконец, визжа, он просто бросил оружие.

Оно упало на палубу. Я протянул руку и схватил его.

Зил потянулся здоровой рукой и сжал пальцы на окуляре. Тут же я услышал шипение горящей кожи. Он попытался отдёрнуть руку, но пальцы, казалось, приклеились к устройству. Теперь, пребывая в агонии, он потянулся другой рукой со вторым ножом - всё ещё не желая его отпускать - и попытался использовать его лезвие, чтобы поддеть эту ужасную массу сплавленного металла и кожи со лба.

Тогда я вонзил другой нож ему в голень и провернул. Зил покачнулся, борясь за равновесие. Но с одной рукой, прилипшей ко лбу, и другой, сжимающей нож, ему нечем было удержаться.

Я помог ему перевалиться через край. Зил закричал, падая. Затем раздался грохот, а потом всех накрыла внезапная жестокая тишина.

Целую вечность, казалось, я лежал на мостике, тяжело дыша, пока боль не перестала быть всепоглощающей.

- Команда скоро явится за нами, - сказал я девушке.

Она всё ещё держала свои металлические руки перед собой: я мог только представить её боль.

- Нужно сделать малыша сильным сейчас, - сказала она. - Накормить его ещё.

Она подошла к консоли, встроенной в углубление перил. Она коснулась когтями пульта управления и ахнула, не в силах завершить задуманное.

Я заставил себя встать, перенеся вес на здоровую ногу. Та была в плохом состоянии, но пальцы всё еще работали. Если я наложу шину, то, наверное, смогу что-то схватить.

Я, хромая и спотыкаясь, добрался до неё.

- Покажи, что делать.

- Дай малышу больше топлива, - сказала она, указывая на пульт. - Поверни вон то. До конца.

Я сделал, как она сказала. Палуба загудела, словно корабль содрогнулся. Наверху я заметил, что свечение трубы после точки ответвления малых линий потускнело.

- Долго ещё? - спросил я, прижимая здоровую руку к ране, чтобы остановить кровь.

- Не долго. Корабль замедлится... но недостаточно, чтобы капитан заметил. Малыш пьёт. Потом... плохое.

- Все на борту умрут?

- Малыш убьёт их. Зажарит заживо, как Зила. Кроме тебя.

Я подумал обо всём, что сделала "Рыба-дьявол". Если бы только половина этих историй являлась правдой, этого было более чем достаточно, чтобы оправдать то, что должно было случиться.

- Долго? - повторил я.

- Тридцать... сорок минут.

- Тогда времени достаточно, - ответил я.

Она посмотрела на меня с удивлением.

- Достаточно... для чего?

- Чтобы добраться до хирургической. Уложить тебя на стол и вытащить эти импланты из твоей головы.

Нечто вроде надежды мелькнуло на её лице. Она всё же появилась, мимолетная. Потом исчезла, стёртая. Как часто она осмеливалась надеяться, прежде чем научилась давить это чувство, чтобы оно не причиняло ещё больше боли? Я не хотел знать... пока не хотел.

- Нет, - сказала она. - Не время.

- Время есть, - сказал я.

Если я успею извлечь импланты и снять эти металлические руки, она переживёт магнитную бурю малыша, когда та пронесется по остальной команде. Для других лоботов я ничего не смогу сделать за оставшееся время. И, вероятно, для них уже ничего нельзя было сделать.

Но девушка была другой. Я знал, что внутри есть что-то ещё... нечто, не бывшее полностью стёртым. Возможно, она и не помнила своего имени сейчас, но со временем... с терпением... кто знает, что возможно?

Но сначала мы должны были спасти чужаков. И мы сделаем это. "Рыба-дьявол" будет в нашем распоряжении. Если мы и не сможем понять, как доставить чужаков домой, то, по крайней мере, будем в состоянии их отпустить. Они были созданиями космоса: всё, чего они действительно жаждали - это свободы.

А потом... когда с Потоковыми Пловцами будет покончено... мы найдем криокапсулу и спасемся сами. Ну и что, если пройдет много времени, прежде чем нас найдут?

- Нет времени, - сказала она снова.

- Есть, - сказал я. - И мы это сделаем. Ты мой пациент, и я не сдамся. Я Питер Вандри, хирург.

- Помощник хирурга, - поправила она.

Я посмотрел вниз на распростёртую, неподвижную фигуру Зила и покачал головой.

- Вообще-то, хирург. Кто-то только что получил повышение.

1. The Star Surgeon's Apprentice, 2008