Не любитель кошек^[1]

Стюарт Тиррел никогда не задумывался о том, где живут коллеги. Для него они существовали в виртуальном пространстве, в пространстве книг, там же, где и классики античности, авторы комментариев, издатели статей в уважаемых журналах. Всем этим людям не было нужды физически присутствовать в мире. Быть привязанными к одному дому, к грубой физичности единого человеческого тела, каким-то образом их умаляло.

Конечно, дом Джорджа Бехтера не соответствовал ничьим скрытым ожиданиям. Это? Этот громоздкий викторианский особняк, комнат которого хватило бы на гостевой дом, три этажа из тлеющего красного кирпича. И всё же труды Джорджа всегда были столь проницательны, столь тщательно детализированы и скрупулёзны. Объявить эту раскидистую вотчину его домом было всё равно что навестить автора какой-нибудь чудесной диеты и обнаружить его весом в сто двадцать кило, жадно уплетающим пирожные.

Не представлял он себе и вдову Бехтера, облачённую в чёрное траурное платье, ждущую его на обочине. Джордж никогда не говорил о семье.
- Миссис Бехтер.
- Доктор Тиррел, спасибо, что приехали.

Она замерла у калитки, словно не решаясь даже ступить на территорию.
- Это меньшее, что я мог сделать. Я считал вашего мужа самым проницательным умом в нашей области. Он был блестящим человеком, миссис Бехтер.
- Вам не пришлось с ним жить, - говорил взгляд её глаз. - Мне жаль просить о помощи вот так, но его книга... издатели угрожают взыскать аванс с наследства, и... денег у нас никогда особо не водилось. Он говорил, что она почти закончена. Он сказал это всего за неделю до того, как...
- Для меня будет честью довести его последнюю работу до печати, - подтвердил Стюарт.

Поскольку она, похоже, не собиралась этого делать, он зашагал по дорожке к парадной двери, что вынудило вдову Бехтера последовать за ним по пятам. Как только этот Рубикон был пересечён, она, видимо, почувствовала достаточно уверенности, чтобы повернуть ключ и ввести того внутрь.

В доме Бехтера слабо пахло тленом - не человеческой смертью, а старыми вещами, медленно отдающимися новой жизни плесени и сырости. Пространство ещё было загромождено его пожитками, вероятно, тем же образом, как и в момент, когда сердце этого человека окончательно остановилось.
- Все труды находятся в его кабинете, - объяснила миссис Бехтер, словно он должен был знать, о чем речь, и вдова некоторое время топталась в прихожей, прежде чем подняться с ним наверх и показать.

Взглянув на место, где работал великий человек, Стюарт мрачно кивнул.

- Теперь я понимаю, почему вы сказали, что я могу здесь остаться.

Он надеялся просто упаковать исследовательские материалы Бехтера и отвезти домой, но каждая горизонтальная поверхность была завалена бумагами и раскрытыми книгами, испещрёнными пометками, отрывками, стикерами и чернилами красной ручки. Каждая предмет интерьера была ими заполнен: стол, рабочая парта, полки, даже верх старого опустевшего аквариума, в котором теперь не было ничего, кроме пыли и песка. В каждой части комнаты, словно расчленённый, лежал незавершённый проект, застигнутый в самом разгаре. Бехтер и вправду находился в разгаре работы, когда умер, и то, что увидел Стюарт, не выглядело чем-то, до завершения чего оставалась неделя. Шанс поставить своё имя рядом с его, - напомнил он себе, - к тому же я получу свою долю аванса. Условия, которые предложила ему миссис Бехтер, были на удивление щедрыми.
- Вы...? - он жестом указал на бумаги.
Она быстро покачала головой.

- Я собиралась, доктор Тиррел, но... я не могу больше оставаться в этом доме - Теперь, когда его нет.
- Скорее, будто он не ушёл. Простите, но... С моим мужем в последнее время было трудно ужиться. Он был очень погружён в свою работу. Очень предан ей. Мы мало разговаривали, совсем мало. Было тяжело находиться с ним в доме. Это становилось похоже на то, что я делю его, словно он женат на ком-то ещё. Не знаю, что вы или его коллеги получали от Джорджа, но в конце мне приходилось вымучивать у него каждое слово. Думаю, единственное, о чём он вообще заботился, - работа и любимый Феликс.

Она произнесла это имя с полным презрением, и Стюарт вспомнил прорезь в парадной двери, которую видел, и записал миссис Бехтер в разряд "не любителей кошек".
- Что ж, я сразу приступлю к работе, миссис Бехтер. Мне понадобится некоторое время, чтобы вникнуть в уже написанное Джорджем, и после этого, надеюсь, я смогу дать вам представление о том, сколько ещё понадобится времени. Или вы хотите, чтобы я связался с издателями напрямую?

Он уже видел своё имя на обложке. Разумеется, после имени Джорджа, но работы явно оставалось достаточно, чтобы он мог заполучить соавторство, а это будет последняя, посмертная работа Джорджа Бехтера, великолепная возможность для Стюарта ступить на его место ведущего специалиста по пифагорейской философии.
- В шкафах ещё остались какие-то консервы и прочее, - подсказала она. - Чай, молоко. Я позаботилась...
- Я видел "Теско" внизу по дороге, - подтвердил Стюарт. - Со мной всё будет в порядке. - Он понимал, как ей отчаянно хочется уйти. - Я остаюсь на связи.

Стюарт собирался провести свой первый день в доме Бехтера, просто разбирая вещи, но соблазн работы, все эти книги, раскрывающие ему свои секреты, привели к тому, что уже через час после отъезда вдовы он сидел за столом покойного, читал черновые главы на его компьютере, находил цитируемые Бехтером источники. Классические теории метемпсихоза - таким было название. Немногие учёные могли сравниться с Джорджем Бехтером в области древнегреческой философии. В свои закатные годы, как видел Стюарт, его мысли с каждым сезоном становились всё мрачнее, что отражалось в смещении фокуса его статей и выступлений. В конечном счёте всё свелось к древней смерти, пока последняя книга не пережила его самого.

Или, возможно, не к смерти. Стюарт перечитывал заметки Бехтера о пифагорейцах, которые, по всем свидетельствам, были ярыми сторонниками метемпсихоза: переселения души после смерти, реинкарнации, перехода в другие тела, животных, деревья, паутину постоянно обновляющейся жизни, не знающей истинного исчезновения. Сидя там, зная, что человек, делавший заметки, действительно отправился дальше по этому колесу или, возможно, просто в небытие, Стюарт ощутил странное чувство собственной смертности. И ты тоже пройдёшь, - было написано между тесными строчками рукописного текста или в двойном интервале 12-го кегля Courier на экране. Лишь через это мы вообще будем помнимы.

Если, конечно, пифагорейцы были правы, - едко подумал Стюарт. И где же в таком случае сейчас находится старина Пифагор?

Как только данная мысль мелькнула у него в голове, свет мигнул, что заставило Стюарта вздрогнуть. Он не заметил, как пролетели часы, но за окнами уже полностью сгустились сумерки. Он задернул шторы и обеспокоился состоянием многолетней проводки в ветхом доме. Бьюсь об заклад, Джордж не часто вызывал электрика. По крайней мере, сейчас ему следовало найти, где находится щиток, на случай, если что-то откажет после наступления темноты.

Он отошёл от стола и совершил обход дома, комната за комнатой с облупленными зелёными обоями и пожелтевшей от никотина краской. Половина дома была полностью отдана паутине и пыли, неиспользуемая десятилетиями. Дети Бехтеров, вероятно, давно выросли и разъехались, и, похоже, никому из них не было дела, чтобы вернуться и помочь матери с наследством.

Наконец он нашёл щиток в хорошо спрятанном шкафчике под лестницей, проверил, как он работает и как можно сбросить автоматы, если потребуется. Вид его, устройства куда более современного, чем он опасался, поднял тому настроение.

Затем что-то двинулось, скрытная, шуршащая поступь, и он замер.

В глубине, в самом конце, где всякая видимость шкафа исчезала, и оставалось просто "пространство под лестницей" - неровное, частично огороженное место, ведущее только во тьму, - свет извне отразился в его сторону. На мгновение Стюарт уставился, полагая, что ему это померещилось, что он видит узоры там, где ничего не нарисовано, но нет: нечто притаилось в глубине, уставившись на него, пока его силует находился в дверном проёме.

Потребовалось мгновение, чтобы восстановить в памяти имя. "Феликс", - вспомнил он. Распахнув дверцу шкафа настежь, животное всё ещё было лишь маленьким комочком пушистой темноты, едва отделяющимся от окружающей тени.
- Иди сюда, Феликс.

Стюарт протянул руку и поцокал губами, но не мог дотянуться достаточно далеко, и Феликс лишь сильнее прижался в глубине комнаты, глаза сверкали подозрением в его сторону. Достаточно маленький, чтобы быть котёнком, - решил Стюарт. И напуганный. Но голодный, наверняка. Если, конечно, тут нет мышей...

В любом случае, оставлю дверь открытой. Стюарт всегда жил в домах с кошками. Мысль о том, что Феликс будет украшать кабинет, пока он работает, была приятной. Хорошо иметь компанию. Его недобрые мысли о миссис Бехтер, нелюбительнице кошек, окрепли. Бьюсь об заклад, она не стала тратить много времени на поиски тебя, бедолага.

Он порылся в поисках кошачьего корма, не нашёл и в конце концов успел сбегать в "Теско" как раз незадолго до закрытия. Перед тем как лечь спать, Стюарт поставил миску с мясными подушечками для Феликса, представляя, как этот маленький кусочек тени отделится от темноты шкафа, чтобы бесшумно подкрасться и наесться досыта, пока он спит.

Следующее утро началось с триумфа. Стюарт уже час сидел за столом Бехтера, в отчаянии от осознания, насколько незаконченным всё выглядит, когда обнаружил до сих пор упущенную из виду папку на рабочем столе компьютера, в которой оказалась куда более отточенная версия книги, с различными разделами, предназначенными для проверки, любезно помеченными красным цветом. Внезапно то, что выглядело как месяц работы, решительно приблизилось к той неделе, на которую его убедила вдова Бехтер.

Корм для кота остался нетронутым, как он увидел. Может, он ест мышей. Или, вероятно, он мне ещё не доверяет. Конечно, когда Стюарт заглянул в шкаф, там не было и признаков кошачьего обитателя.

Он позвонил миссис Бехтер в свете своего открытия и подтвердил, что дела идут хорошо. На его слух, она звучала несколько самодовольной, и поэтому он счёл нужным вставить: - Я, кстати, видел Феликса.

На другом конце провода повисло ошеломлённое молчание, а затем она сказала:

- Вы имеете в виду фотографии на кухне?

Он уже направлялся туда, чтобы заварить чай, но теперь ускорил шаг, потому что накануне вечером не обратил особого внимания на декор. - Нет, я имею в виду Феликса, миссис Бехтер, - строго сказал он.
- О... - она звучала так же виновато, как он и надеялся. - О, боже, я не подумала... Я надеюсь...
- О, со мной всё будет в порядке, - заверил он её с многозначительным подтекстом "я-то люблю кошек". - Мы с ним прекрасно поладим.
- С ней, - поправила его миссис Бехтер.
- Странное имя для кошки, - заметил он. Чайник был включён, и Джордж обернулся, чтобы посмотреть на фотографии в рамках. Судя по всему, для Бехтеров не нашлось снимка счастливой пары, только отдельные его и её фотографии. Вот Джордж на фото, сделанном, несомненно, всего за год или около того до смерти, исхудавший старик с трубкой в одной руке, в очках с такими толстыми линзами, что ими можно было бы донышко бутылки пробивать. На снимке он опирался на аквариум, который Стюарт видел наверху, задумчиво глядя вдаль. Не счастливый человек, но и не разбитый горем. Смирившийся, пожалуй.
- Он назвал её в честь святого, - сказала миссис Бехтер, снова с неодобрением в голосе, словно она и не любительница святых тоже. - Вы уверены...
- О, со мной всё будет в порядке.

На другой фотографии узнавалась миссис Бехтер, которая, вероятно, была сделана примерно в то же время. Кошка, которую та держала, выглядела серой, с обвисшей кожей, и смотрела из рамки так, словно умоляла фотографа о помощи. К её чести, миссис Бехтер, очевидно, преодолела свою боязнь кошек на долю секунды, необходимую для приличного снимка, но Стюарт мог лишь догадываться о предыстории. Умолял ли Джордж жену просто притвориться, что та дружит с его бедной, несчастной кошкой ради фото? Заключили ли она и кошка краткое взаимное перемирие, только чтобы порадовать любимого?

Работая допоздна в тот вечер, Стюарт услышал скрип двери, и краем глаза заметил низкую, плавно скользящую тень, которая влетела в комнату и затерялась - затерялась сама - среди хлама Бехтера. Проживая жизни философов, людей из эпохи, когда разум и наука, религия и магия шли рука об руку, Стюарт почувствовал, что может вообразить великое чувство одобрения откуда-то из комнаты, пока Феликс наблюдала за его работой. Когда он вставал из-за стола, чтобы сходить в туалет или заварить чай, он представлял себе вспышку раздражения, когти, впивающиеся в ковёр в крошечной истерике. Подобно хранителю гробниц древнего Египта, Феликс наблюдала за завершением работы своего хозяина.

Он сидел за компьютером допоздна, за полночь, потому что книга и правда складывалась. Каждый раздел, который Бехтер пометил, содержал ссылки, факты для проверки, отмеченные для прочтения статьи, но всё это располагалось где-то вокруг него. Продвигаясь сквозь стопки журналов, ксерокопий и шаткие башни книг, расшифровывая беспорядочную систему покойного, процесс был похож на своего рода видение-квест или обряд посвящения в великую классическую тайну. Время от времени Стюарт мельком видел Феликс или думал, что видит - просто тёмную фигуру, крадущуюся тайными тропами по комнате, или блеск этих больших глаз, настороженных по отношению к нему и всё же почти собственнических. Один раз его рука коснулась меха, мгновение ошеломления - и животное исчезло в спешке. И всё же что-то грызло его и не давало покоя, когда тот заснул в кровати Бехтера, с ощущением, что Феликс где-то в комнате, притаилась, устроилась и постоянно наблюдает за ним.

Он проснулся с полностью сформировавшимся подозрением и потратил два драгоценных рабочих часа на обыск дома - не в поисках кошки, а в поисках её следов. Прорезь, разумеется, существовала, но Стюарт уже отметил, что у Бехтеров не было кошачьего корма, и не было лотка, кошачьих игрушек, никаких принадлежностей, которые обычно накапливаются у владельца кошки. Да, кошки приходят и уходят, и, возможно, животное сейчас гуляло на улице, но в нём росло подозрение, и он снова позвонил миссис Бехтер.

Стюарт вспомнил тот неловкий разговор несколько дней назад, изменение в её тоне, когда он упомянул, что видел Феликс. Он счёл её женщиной, не любящей кошек, но теперь, вспоминая её слова, их отголосок в голове наводил на другую мысль.
- Миссис Бехтер. - Это было после того, как он отчитался о хорошем прогрессе, заверил её, что он здоров, пребывает в здравом уме, рассудителен и продвигается вперёд. - Феликс... умерла раньше вашего мужа, не так ли?
- Всего за несколько дней, - прошептала она на другом конце провода. - Думаю, это была последняя капля для Джорджа. Он её очень любил, души в ней не чаял. - И в её голосе прозвучала та горечь, к которой он был готов, потому что ей явно казалось, что он любил своего питомца больше, чем свою жену.
- Когда я говорил, что... - он не был уверен, как это выразить. - Вы сказали, что не можете оставаться в доме. Это было из-за...?
- Да. - Ему пришлось напрячь слух, чтобы расслышать её голос. - Я постоянно видела... Я не верю в привидений, доктор Тиррел, честно, не верю. И думаю, я бы справилась... если бы это был Джордж. Но Феликс...

А наверху, в кабинете, лежало почти законченное исследование о метемпсихозе, переселении душ, вере, что душа человека может вселиться в зверя, а зверь - в человека, и в конечном счёте нет разницы в сути и качестве этих невыразимых сущностей. Внешнее тело не было знаком внутреннего существа.

Почему бы тогда призраку человека не являться в облике кошки, особенно если его кошка была ему так дорога? Или, возможно, кошка и человек - одно и то же... Стоя там, при ярком свете дня, подобное выглядело забавной выдумкой, глупой учёной игрой. Это была какая-то другая кошка. Он так и не разглядел её как следует. Какая-то местная бродяжка пробралась через дверцу. При ярком свете утра, глядя на те фотографии на кухне, Стюарт почти убедил себя в этом. Он даже не мог сказать, что тот маленький шуршащий клочок пушистой тени, который он мельком видел, сильно походил на ту тощую, несчастную на вид кошку, которую сжимала в объятиях миссис Бехтер.

Но, как и часы жизни смертных людей, часы светового дня должны угаснуть и переселиться в лунную темноту. Сидя там поздним вечером, пока подёргивание стареющей проводки заставляло лампочки танцевать и мерцать, Стюарт услышал скрип двери. Вытянувшись в кресле, он увидел ту стремительную фигуру, несущуюся брюхом к полу, полосу тени, находящую укрытие среди справочников Джорджа Бехтера. Час лишил Стюарта его скептицизма. Он знал, не будучи в состоянии объяснить это знание, что Феликс пришла навестить его.

Феликс стала больше. Он никогда не видел её чётко, но ощущение присутствия в комнате выросло из котёнка до, как минимум, тяжеловесной кошки с фотографии. Вероятно, кошки, будучи центрами своих собственных миров, не осознают своей малости по сравнению с обезьянами, которые их кормят и дают кров.
- Не волнуйся, старушка. Я всё ещё усердно тружусь, - пробормотал он, и то же чувство одобрения излучалось в ответ. Он попытался сказать себе: Я схожу с ума, разговариваю с призраком кошки, - но это казалось каким-то образом совершенно уместным. Сверхъестественное проникло в его разум в кошачьем обличье, а он был человеком, любящим кошек. Феликс не выглядела разрушительным компаньоном, призраком без цепей, стонов или швыряния вещей по комнате. В конце концов, какой дух мог быть тише и деликатнее кошачьего?

Так прошла ночь и следующие две, пока Стюарт распутывал последние недоделки в посмертной книге Джорджа Бехтера, а Феликс становилась смелее. Её присутствие часто ощущалось рядом с его локтем, и иногда он опускал одну руку, чтобы погладить тот мягкий, роскошный мех, на мгновение чувствуя под ним твёрдое тело, которое выгибалось под его прикосновением. Никакого мурлыканья, впрочем, или других кошачьих звуков, только мягкое шуршание лап. Феликс была вежливым, терпеливым призраком.

Её размер определённо увеличивался, и в те безумные часы после захода солнца у Стюарта зародилась мысль, что габариты невидимой, призрачной - возможно, воображаемой - кошки растут по мере продвижения его работы, что дух питается задачей, которую его хозяин оставил незавершённой. К его четвёртой ночи в доме, когда тот сгорбился над клавиатурой, работая над библиографией, тихое пространство рядом с ним имело присутствие и объём тигра. Возможно, все кошки являлись тиграми в собственном представлении.

Когда Стюарт отрывался от работы, то чувствовал, как эти широкие глаза следят за ним по комнате, на мгновение сомневаясь в его преданности проекту, но Феликс уже знала его распорядок. Феликс доверила ему закончить работу.

Стюарт обнаружил, что затягивает её. Днём, когда и Феликс, и его вера в Феликс ослабевали, он почти ничего не делал. Сидел за клавиатурой апатично, чувствуя странное одиночество и опустошение. Без своего призрачного надсмотрщика ему было трудно мотивировать себя. Вместо этого он слонялся по дому, роясь в погребальных дарах комнат, куда почти не заглядывал, читая книги Бехтера, просматривая его шкафы и ящики.

Там-то он и нашёл ошейник. Увидев его, эту красную пластиковую петлю с круглым металлическим жетоном, Стюарт почувствовал прилив торжества. Вот, наконец, какая-то реликвия Феликс, которую миссис Бехтер не выкорчевала. Возможно, он даже сохранит его как сувенир о странной, но приятной неделе. На званых ужинах, может быть, он будет рассказывать данную историю и размахивать этим печальным маленьким ошейником как доказательством того, что да, была кошка по имени...

Выбитое на жетоне имя гласило: "Мистер Бафлз".

Стюарт нахмурился, а потом внутренне пожал плечами. Очевидно, он забрёл дальше в семейную историю Бехтеров, чем думал. Реликвия, которую тот откопал, принадлежала прежней эпохе, когда кошкам давали определённо более глупые имена.

Ближе к вечеру, чувствуя, как работа начинает затягивать его, он снова позвонил миссис Бехтер.
- Я, кстати, нашёл кое-какие вещи, принадлежащие вашей прежней кошке.

Он отчитался о книге, но всё ещё чувствовал себя яростным сторонником в деле Феликс против миссис Бехтер, и теперь обнаружил, что та, вероятно, преследовала целые поколения несчастных кошек, из которых бедная покойная Феликс была лишь завершающим камнем.

Голос миссис Бехтер звучал удивлённо.

- У нас никогда не было другой кошки, доктор Тиррел. Что вы имеете в виду?
- Ну, тогда кто такой Мистер Бафлз? - спросил он её в манере великого детектива, разоблачающего убийцу.
- Мистер Бафлз - мой кот, - раздался голос в телефоне, искренне озадаченный. - Вы, должно быть, видели его на фотографии, на кухне.

Стюарт как раз был на кухне, и его взгляд встретился с отчаянным взглядом кота на фотографии. В этом взгляде животного была какая-то настойчивость, послание для него.
- Но если вы нашли что-то, принадлежащее Мистеру Бафлзу, я заеду завтра или послезавтра, - говорила миссис Бехтер. - Да, я заеду, Мистер Бафлз.

И там, на заднем плане, далёкий, как эхо из гробницы, раздался слабый писк.
- Но я думал... вы не любите кошек...
- Я обожаю кошек, доктор Тиррел. Я люблю кошек. А вот Джордж, он так и не поладил с Мистером Бафлзом...

Стюарт отодвинул телефон от уха, уставившись в пространство, слыша, как что-то движется, бесшумное, но такое большое, в доме над ним. Но ведь она сказала, что на фото - Феликс, - сказал он себе. На фотографии был только один кот, и он не делил кадр с Джорджем Бехтером. Вместо этого учёный стоял наедине со своей трубкой, его собственническая, любящая рука лежала на аквариуме. На аквариуме?

Он располагался в кабинете, сухой и пустой, и Стюарт предположил, что рыб забрала миссис Бехтер или спустила в унитаз, и не думал об этом больше. Глядя на него теперь, частично скрытый в углу фотографии, тот не очень-то походил на аквариум. Не было ощущения воды, преломления света над песком и камешками на дне, но там виднелось нечто, какое-то тёмное пятно...

Стюарт бросился наверх и ворвался в кабинет, по-новому взглянув на резервуар. Ни фоновой бумаги с водорослями, ни помпы, просто стеклянный ящик, выложенный землёй, с обогревателем.

Не аквариум: террариум.

В комнате Феликс беспокойно зашевелилась. Стюарту давно пора было приниматься за работу. То, что делило с ним кабинет - существо, монополизировавшее тени, мелькавшее между стопками книг, когда оно пробуждалось ото сна, - уже не поместилось бы в этот резервуар. Уже нет. Он слишком хорошо его откормил своим усердием, вниманием и верой.

Он сел за стол, ощущая эту массивную присутствие за своей спиной, чувствуя остриё внимания Феликс, пока его руки зависли над клавиатурой, готовые продолжить. Вместо этого он открыл поисковую систему. Названная в честь святого, - сказала она. Его пальцы слегка дрожали, когда тот печатал.

Святой Феликс из Нолы - появился немедленный результат поиска. Там была картина, изображающая решающий момент его жизни: тот прятался в норе, пока здоровяк, похожий на персонажа эпохи Возрождения, крался мимо, спасённый от охотников лишь вмешательством одного из мельчайших созданий Бога. Солдаты, как гласила история, увидели паутину, протянутую через вход в убежище святого человека, и решили, что оно давно заброшено. Только тогда он обернулся и увидел Феликса отчётливо. Долгое мгновение тот смотрел в ожидающий, клинический взгляд круглых, блюдцевидных глаз. Затем он судорожно сгорбился обратно в сторону экрана и снова открыл библиографию, потому что это была его задача, и подобное, и ни что иное, он терпел в этом доме. Часы тянулись к полуночи, он нумеровал страницы, исправлял ошибки и дрожащими руками разыскивал последние ссылки среди книжного ландшафта Бехтера. И всё это время огромная, многоногая тень Феликса сидела на корточках там, где стена сходилась с потолком, ожидая, когда Стюарт закончит.

1. Not a Cat Person, 2012