Половина дождя

Левый и правый глаз

делят пополам

дождь.

Каждому достаётся своя половина воды.

Своя половина улицы.

Своя половина женщины.

Поэтому человек никогда не видит женщину целиком.

Мозг потом сшивает две картинки грубой внутренней ниткой и выдаёт результат за реальность.

Так возникают зрение,

любовь

и большинство ошибок.

Я понял это в тот вечер, когда мы сидели в машине возле реки.

Дождь шёл такой плотный, словно небо решило избавиться от лишней памяти.

Она сняла туфли и положила ноги на приборную панель.

Левый глаз видел её левое колено.

Правый глаз видел правое.

А всё, что находилось между ними, приходилось достраивать воображению.

Именно поэтому воображение никогда не бывает объективным.

Оно всегда движется в одном направлении.

Она что-то рассказывала.

Я кивал.

Иногда даже отвечал.

Но внимание уже работало самостоятельно, как старый пёс, сорвавшийся с поводка.

Дождь стучал по крыше.

Капли ползли по стеклу.

Её юбка заканчивалась немного раньше, чем следовало для спокойной философской беседы.

Левый глаз наблюдал погоду.

Правый занимался теологией.

Потому что между её ногами находилась та разновидность пустоты, вокруг которой мужчины тысячелетиями строят религии, государства, стихи и совершенно нелепые планы на будущее.

Она вдруг замолчала.

-- О чём думаешь?

Я посмотрел на дождь.

Потом на неё.

Потом снова на дождь.

Человек редко готов признаться, о чём думает на самом деле.

Особенно если мысль уже сняла обувь и сидит рядом.

-- О погоде, - сказал я.

Она улыбнулась.

И по этой улыбке я понял, что мои глаза поделили пополам не только дождь.