РАБ ВАГИНЫ

Каждый человек вышел из вагины.

И к ней вернётся.

Эту мысль я высказал женщине, пока она пыталась расстегнуть сапог.

Она стояла одной ногой на стуле.

Вторая оставалась на полу.

Из-за этого поза выглядела настолько неприлично, что философия сразу оказалась в невыгодном положении.

-- Ты опять несёшь херню, - сказала она.

-- Нет. Это антропология.

-- Тогда почему ты смотришь не на меня?

-- Я смотрю на человечество.

Она опустила глаза.

Человечество в этот момент заканчивалось чуть выше её колена.

-- Понятно.

Некоторое время она возилась с молнией.

Я наблюдал.

У мужчин вообще странные отношения с географией.

Мы готовы часами смотреть на карту мира.

Но стоит женщине немного раздвинуть колени, как все континенты моментально теряют политическое значение.

-- Объясняй, - сказала она.

-- Всё просто. Ребёнок выходит из одного места.

Потом всю жизнь пытается туда вернуться.

-- К матери?

-- Нет. Это уже версия для телевидения.

Она засмеялась.

Я тоже.

Но не одинаково.

Женщина смеялась над теорией.

Я над тем, что теория сидела передо мной и застёгивала сапог.

-- Значит, любовь...

-- Обходной маршрут.

-- Искусство?

-- Обходной маршрут.

-- Религия?

-- Особенно религия.

Она наконец справилась с молнией и выпрямилась.

Потом посмотрела на меня так, как женщины смотрят на мужчин, которые только что сказали глупость и случайно попали в цель.

-- То есть мужчины всю жизнь идут в одну сторону?

-- Конечно.

-- И куда же?

Я посмотрел на сапог.

Потом выше.

Потом снова на сапог.

Остатки воспитания ещё сопротивлялись.

-- Туда, - сказал я.

-- Очень научно.

-- Я не гуманитарий.

Она расстегнула второй сапог.

Потом сняла платье.

Комната стала немного пустее и значительно сложнее.

Я заметил, что оба сапога совершенно одинаковые.

До этого момента они казались разными.

Вероятно потому, что между ними находилась женщина.

Вообще большинство предметов интересны только промежутками между ними.

Два сапога.

Две руки.

Две ноги.

Два человека.

Стоит исчезнуть промежутку, и начинается мебель.

Она ушла на кухню.

Я остался один.

На стуле лежало её платье.

Странная вещь платье.

Когда женщина его носит, оно описывает тело.

Когда снимает, начинает описывать отсутствие тела.

Некоторое время я смотрел на стул.

Потом понял, что смотрю не на стул.

Потом понял, что и не на платье.

Человеческий взгляд вообще плохо переносит пустые места.

Он сразу начинает их заселять.

Именно поэтому мужчины придумали искусство.

А дети монстров под кроватью.

В соседней комнате звякнула чашка.

Потом ещё одна.

По звуку было понятно, что чашки стоят рядом.

Я позавидовал чашкам.

Они не знают слова "расстояние".

Человек знает.

Поэтому мучается.

Я вдруг подумал, что вся жизнь устроена через удаление.

Сначала удаляется детство.

Потом родители.

Потом волосы.

Потом люди, которых любил.

Потом причины, по которым их любил.

И только одна вещь остаётся неподвижной.

На кухне засмеялась женщина.

Я понял, где нахожусь.

И это было значительно ближе, чем несколько минут назад.