НИКОГО НЕТ

Наверное, в каждом городе существуют женщины, добиваться которых бессмысленно. Не потому, что у них кто-то есть. И не потому, что никого нет. Просто они не участвуют в этом виде человеческой деятельности.

Мой роман с одной из них закончился раньше, чем начался. Она отвергла его так спокойно, словно возвращала официанту блюдо, которое не заказывала.

Поэтому я пил в баре с одинокой лесбиянкой.

Она гладила меня по голове.

Иногда обнимала.

Иногда целовала в висок.

Со стороны мы выглядели как две потерявшиеся формы нежности, случайно найденные в одном ящике.

-- Ты правда считаешь, что такие никому не дают? -- спросил я.

Она ничего не ответила.

Через час выяснилось, что мы просто по-разному понимаем одиночество.

Мне казалось: одиноко, когда никто не даёт.

Ей казалось: одиноко, когда некому дать.

Утром я проснулся в чужой квартире без мебели

Кофе остывал в двух чашках.

На полу под пледом спала, видимо, другая лесбиянка.

Моя вчерашняя собутыльница сидела напротив и смотрела в кофе.

Не на меня.

Именно в кофе.

Будто там происходило что-то важное.

Пенка уже осела. На поверхности плавал коричневый остров.

В детстве я видел такие же на школьных картах мира.

-- Ты даже не спросишь, как меня зовут? - сказала она.

-- А ты всё равно не скажешь.

Она кивнула.

Словно мы оба только что правильно решили задачу.

На столе лежали запонки.

Мои.

Видимо, вчера я аккуратно снял их перед тем как лечь на пол с двумя лесбиянкам

Странная судьба для двух маленьких металлических предметов.

Она взяла и стала крутить одну запонку между пальцами.

Я смотрел.

Иногда человеку кажется, что он наблюдает женщину.

На самом деле он наблюдает собственную невозможность её понять.

Кофе окончательно остыл.

Запонка перестала вращаться.

Лесбиянка на полу перевернулась на другой бок.

В комнате что-то закончилось.

Не отношения.

Для отношений требуется хотя бы намерение.

Скорее временное соглашение между двумя одиночествами.

Я нашёл куртку.

Она бросила её через комнату.

Куртка упала на спящую женщину.

Та даже не проснулась.

Наверное, это была самая здоровая реакция из всех присутствующих.

У двери я обернулся.

Она сидела неподвижно.

Запонка лежала рядом с чашкой.

Мне вдруг показалось, что прошедшая ночь вообще не нарушила никаких правил.

Чтобы нарушить правило, нужно верить в него.

А мы просто использовали их как мебель.

На улице шёл мелкий снег.

Из тех осадков, которые не падают, а как будто медленно отменяют видимость.

Я закурил.

И только тогда понял, что был неправ.

Одиноко не тогда, когда никто не даёт.

Одиноко тогда, когда после всего произошедшего в комнате по-прежнему никого нет.