Философский вопрос

У подруги моей жены была странная традиция: каждый декабрь она улетала в Кению участвовать в нудистском велосипедном кроссе.

Я никогда не понимал, зачем человеку, живущему в Монреале, платить тысячи долларов за возможность страдать на другом континенте, если для этого существуют ипотека, стоматология и родственники.

Но традиции редко создаются для понимания.

В этом году всё сорвалось. Где-то в Африке выпал снег. Газеты называли это климатической аномалией. Мне же казалось, что природа просто решила пошутить над людьми, которые слишком серьёзно относятся к своим планам.

Когда я услышал новость, мне почему-то пришла в голову мысль:

"Во всякой внутренней паузе есть уголок, в котором прячется обиженный аист".

Мысль была настолько глупой, что я сразу ей поверил.

Через несколько дней жена уехала в командировку.

В квартире стало тихо. Даже холодильник работал как-то осторожнее.

Я позвонил её подруге.

-- Что принёс аист?

Она помолчала.

Потом засмеялась.

-- Вопрос.

-- Какой?

-- Если меня любят, я существую. Если меня хотят, я существую. Если обо мне думают ночью, я тоже существую. А если нет?

За окном падал мокрый монреальский снег. Не настоящий снег, а его бюрократическая версия: серая, водянистая, временная.

Я посмотрел на соседний дом.

В одном окне женщина поливала цветы.

В другом мужчина гладил рубашку.

На улице парень выгуливал собаку, которая выглядела счастливее большинства философов.

-- Ты существуешь, - сказал я.

-- Откуда такая уверенность?

-- Потому что задаёшь этот вопрос.

Она снова засмеялась.

-- Нет. Это дешёвый ответ. Я серьёзно.

Я тоже задумался серьёзно.

Действительно, странная вещь.

Почти всю жизнь человек пытается попасть внутрь чужого внимания. В любовь. В желание. В память. В разговор. Даже в ссору.

Мы редко признаём это вслух.

Гораздо красивее говорить о самореализации.

Или о духовном росте.

Или о поиске предназначения.

Но, если честно, большинство людей расцветает от гораздо более простого явления: когда кто-то рад их видеть.

Мы ещё немного поговорили и попрощались.

Вечером я сидел у окна.

Снег продолжал падать.

Где-то в Кении велосипедисты грустили без гонки.

Где-то жена заканчивала совещание.

Где-то подруга моей жены, возможно, всё ещё думала о своём вопросе.

Я тоже.

Минут через двадцать я заметил, что всё реже думаю о существовании Кристины и всё чаще о самой Кристине.

Это был серьёзный удар по философии.