Все действующие лица, организации, их имена и названия придуманы автором и не имеют прототипов. Любое сходство персонажей с реальными лицами случайно и не имеет под собой никакой основы.
Он вечно опаздывал. Даже наличие жигуля- копейки, предмета редкого и очень почетного, не помогало. Не мог вовремя проснуться. В течение одного года он трижды опаздывал на московский рейс в 00.40. Он почему-то думал, что после двенадцати есть еще один час. То есть после 12.00 будет 12.40, а ноль часов наступит еще через час. Он ухитрился опоздать на свидание со своей любимой барышней. И она ушла к другому.
Когда стали продаваться книжки про парапсихологию и пришельцев, он сразу стал адептом этих наук и перестал читать все остальное, что могло сдвинуть с места его новое представление о сотворении мира и окрестностей. Это был своего рода подвиг. Учитывая, что одновременно сдал минимум по марксистской философии, в то время обязательный даже для кандидатской по теологии. Как-то он услышал разговор шефа со своим сослуживцем, Александром-младшим, противным и вечно веселым, что называется долбоебом.
--
Саша, - Вовка увидел, как шеф наклонился вниз и по губам прочел вопрос, - а вы случайно, не инопланетянин?
Молодой человек очень серьезно глянул шефу в глаза и сказал:
--
Нет. Но я бы никогда не признался вам, даже если бы был одним из них.
Вовка заметил, как дернулся шеф, и тоже почувствовал холод в нижней части живота.
Еще был лыс. Скорее с лысиной, чем с опозданиями, он связывал разрыв со своей самой любимой барышней. И очень страдал. Страдал так, что выращивал тонкую длинную фигню и долго-долго обматывал ее вокруг головы, создавая из собственных волос нечто среднее между тюбетейкой и кипой-ермолкой. Каждый день по приходу в лабораторию он приклеивал у зеркала свое сокровище к башке, чтобы устранить случайный крен, нанесенный шапкой. Какой-то странный, близкий к мазохистскому, экстаз овладевал им во время этой процедуры.
Александр-младший как-то подкараулил его за этим занятием и громко, чтобы все оценили остроту, спросил цитатой из книги про Швейка:
--
Володя, ты бы съел ложку говна, чтобы выросли волосы?
Вовка так был увлечен прислюнявниванием отделившегося локона, что не понял сарказма и не заметил собравшейся толпы. Он задумчиво глянул в зеркало и ответил как бы самому себе:
--
Скорее всего, да...
--
Так ты попробуй, вдруг поможет!
Толпа рассмеялась, а полудурок-шутник побежал вон из лаборатории, чтобы случайно не получить по балде.
Он не обиделся. Ведь лысина была. И он ее прятал. И вправду съел бы ложку какой-нибудь гадости, если бы это помогло. Так что обижаться было не на что, и убегать тоже было не обязательно.
Еще Вовку очень смущало то, что его коллеги по лаборатории находятся в состоянии постоянного веселья. Именно в те дни идиотской антиалкогольной кампании всевозможные празднования переросли в какую-то бесконечную карусель возлияний, и когда не пил только покойник. Всплеск культурно-массовых мероприятий был такой, что не оставалось времени на хоть какую-то полезную работу.
Посреди этого веселья на факультет приехал Харитон. Не просто Харитон, a the Харитон, то есть тот Харитон, что изобрел водородную бомбу. Или не совсем изобрел, что, впрочем, неважно. К 1987 году он был еще, что называется, светило в расцвете. Светило хорошо знало себе цену и ни в чем себе не отказывало. В смысле халявы.
Причина приезда проста - Харитон занимался научным чёсом: ездил выступать по окраинам за деньги. Незадолго до того, в блаженные времена геронтократии, баранов и вкуснятину аспиранты из национальных окраин приносили ему просто на дом. С приходом же новых порядков, бартерная система подношений (научные звания в обмен на продукты питания) перестала работать, так как уже почти все, включая и диссер, можно было купить за разумные деньги. При этом качественная баранина и бастурма квантовым скачком рыночных цен превратились из подарков в роскошные деликатесы, и стали цениться заметно дороже любой публикации. Чёс стал необходимой составляющей его доходов, даже при большой зарплате и пайкам из магазина на улице Грановского. Нужно отметить, что дед подходил к делу серьезно: имел секретаря, который подписывал за него платежки и командировочные, и собирал конверты.
Володю поставили прислуживать за светилом и предупредили, чтобы сети местного гостеприимства не затащили великого орденоносца и депутата куда-нибудь не туда. Харитон же, находясь в сумеречном состоянии от возраста и наступившего склероза, воспринимал окружающее как непрекращающийся банкет и все время искал, что называется, на сраку приключений: хлопал по попкам, хватался за сиськи, и все время говорил крамолу. Из-за вечных опозданий, Вовка пару раз чуть не потерял своего подопечного. Раз выкупил его из вытрезвителя. И в последний день гастролей отца-основателя ядерной угрозы Вовка привез его на факультет на своей машине.
Перед выступлением Харитона вели бесконечными коридорами в Малую химическую аудиторию - МХА. Он углядел в книжной лавке книжку Панова "Всё об АСУ" и проорал на весь факультет:
--
Ну разве можно быть таким хамом: всё-об-АСУ?
--
А как нужно было сказать? - не понял юмора туповатый декан Михал Касьянович, который устроил Харитону 150 рублей за 45 минут трепа.
--
Нужно быть скромнее и говорить, ну хотя бы, кое-что обоссу! - ответил московский гость и вошел в МХА.
В первых рядах сидели лучшие представители будущей эмиграции. Он оценивающе посмотрел в зал и сказал загадочную фразу:
--
Вы, наверное, знаете, что АН СССР удвоила ядерщикам зарплату. Наверное, чтобы не убежали к Саддаму.
Зал зашумел, поскольку собравшийся народ собирался скорее в Технион или на худой конец в Калтек, чем в Багдад. Старик поднял руку, призывая к тишине, и сказал:
--
Но ведь какая сволочь, - не зовет!
Харитон снова подмигнул и голосом Сенкевича заговорил о своей поездке в ЦЕРН. Сначала он объяснил, где находится Швейцария. Затем сказал следующую заготовку:
--
В Церне есть ускоритель, который стоит 300 миллионов долларов (коллайдер был только в проекте). Как бы вам объяснить, что такое доллар? - он достал из кармана сотню с портретом Бенджамина.
Толпа снова уважительно загудела: обладание валютой в размере свыше 30 долларов было эквивалентно семилетнему сроку. Лектор продолжил:
--
А доллар - это такой американский рубль!
И достал из другого кармана помятую белесую бумажку с серпом и молотом.
Затем он поведал правду о том, сколько людей еще помрет от Чернобыля и, наконец, перешел к столкновениям элементарных частиц - теме доклада. Он долго и достаточно нудно малевал что-то на доске и затем громко сказал:
--
И тогда в системе наступает резонанс. Как бы мне объяснить вам, что такое резонанс?
Снова драматическая пауза. Миша Гороховецкий из первого ряда поднял руку, чтобы процитировать учебник шестого класса. Харитон отмахнулся от него и продолжил:
--
Допустим, у вас набитый едой холодильник. Дверь уже не закрывается. И вы хотите засунуть туда еще и бутылку коньяка.
Миша, услышав такой спорный тезис, дернулся и без разрешения прокричал:
--
Так ведь коньяк не охлаждают! Не суют коньяк в холодильник! Тоже мне, пример!
Цвет будущей эмиграции начал вторить Мише, и скоро весь зал стал клеймить столичного знатока в неграмотности. Харитон подождал с полминуты, пока вой толпы достигнет максимума, и сказал в микрофон:
--
Вот это и есть резонанс.
Вовке надоела громкая читка учебника Ландау и Лифшица. К тому же он уже слыхал все эти импровизации на предыдущих лекциях, куда сопровождал великого старца. Вовка вышел из аудитории и увидел ее. Свою Ленку. Свою самую первую, нежную, любимую, умную, красивую, добрую, самую-самую. Ее. Она шла по ступенькам одна. Без своего бородатого придурка, который когда-то увел ее от. Вовка знал, что Ленка уехала в северный город в связи с работой мужа. Сколько раз он видел ее в мечтах и пытался слевитировать поближе к себе. И вот - удалось.
От притока адреналина сердце забилось, опережая частоту звуковой волны. Ленка разглядела Вовку в полумраке коридора и бросила:
--
Привет, Вовка! А где тут лекция про экстрасенсорные способности?
Вовка оцепенел от двойного удара - мало того, что ОНА с ним разговаривает, где-то рядом идет лекция на его любимую тему. Он что-то слышал о сеансе гипноза и некоем психотерапевте, который собирался выступить на факультете, и даже видел где-то плакат, но не думал, что это сегодня...
--
Я не знаю, пойдем, вместе найдем! - Вовка схватил Ленку за руку и потащил за собой.
Ленка не вытащила руки, и Вовка почувствовал родное тепло. Очки внезапно запотели, и он перестал видеть. В конце коридора они наткнулись на придурка Александра. Тот стоял у плаката про сеанс гипноза, который Вовка заметил еще утром. Его шустрый коллега быстро приклеил что-то к афише и убежал, как только заметил своего лысого врага. Вовка протер очки и прочел:
Сегодня,
17 марта 1987 года в 15:00
В Большой химической аудитории
Состоится сеанс гипноза
Психотерапевт Кашпировский
Вход 1 руб.
Рядом со словом "гипноза" было неровно приклеено "и партеногенеза". Вовка не понял юмора и потащил Ленку за собой. Он хотел спросить, не развелась ли его любимая, но язык не поворачивался. И вообще, как она здесь оказалась?
ленка прочла Вовкины мысли и сказала:
--
Вот, мы вернулись. Леша перевелся на кафедру. Будет старшим научным сотрудником.
--
А я? - вслух спросил Вовка неожиданно высохшим языком.
--
А ты ведешь меня на лекцию по психотерапии.
--
И что?
--
А потом мы поговорим, если ты захочешь?
Вовка быстро закивал головой. Но потом вспомнил про своего великого подопечного.
--
Ой, я сегодня не могу. Мне поручено приглядывать за Харитоном. Ну тем, из Москвы...
--
Ну, как хочешь, мой дорогой. Я ведь не могу тоже с тобой так просто общаться, когда ТЫ можешь...
--
Я попробую отпроситься, - залепетал он, и втолкнул Ленку в переполненный зал.
--
А рубль, - услышал он голос Александра.
--
Вот, подавись, - засунул он деньги прямо в руку самоназначенного швейцара и помчался за Харитоном.
Вбегая в МХА, он едва не сбил с Мишку. Тот по стеночке выползал из аудитории. Харитон еще что-то говорил у доски, но, cудя по эху, зал был практически пуст. Вовка присел на первый ряд. Харитон заметил его и прокричал:
--
Лысый из первого ряда, пить будешь?
--
Нет, не буду, - ответил он в тон и текст анекдота.
--
А баба твоя будет?
--
Да не моя это баба! - подумал он о Ленке.
--
Я не про то спрашиваю! Баба пить будет?
Трое оставшихся в зале рассмеялись, Вовка не ответил, и лекция закончилась. Выходя из зала, Харитон спросил Вовку, куда удрал народ с его лекции. Вовка назвал Кашпировского. К вовкиному удивлению, Харитон знал о ком идет речь.
--
А этот совсем далеко пойдет...
--
Что вы имеете в виду? - с обидой сказал Володя. Обида была на Ленку, которая поднималась по ступенькам - Кашпировский тоже закончил свое выступление.
--
Не сердитесь на меня, - ответил Харитон, - время грядет такое, что лучше бы мне помереть, чтобы не дожить... А вам надо спешить: уставились на барышню и без отрыва смотрите. Уйдет она от вас. Идите за ней. Я уже большой мальчик, не пропаду.
Вовка вздрогнул. Внимательно посмотрел на Харитона. И пошел за любимой. Он сделал три шага в ее сторону и даже поймал ее взгляд. Но Ленка отрицательно мотнула головой, и Вовка вернулся к своему гостю.
В этот момент в фойе показался Кашпировский. Толпа окружала его тараканьим роем, и он пробирался в сторону выхода, расталкивая студенток и климактеричных дам. Тут он заметил взгляд Харитона. И остановился. Шум сразу стих, как будто кто-то умер. Вовка представил, как один их гениев завоет по-кошачьи и вцепится другому в харю. Но ничего не произошло. Психотерапевт отвел взгляд и вышел из факультета к ожидавшему жигулю.
Харитон прислонился к колонне, что-то нашептывая. Вовка услышал качественный набор мата. Затем дед встрепенулся и сказал:
--
Володя, вы никогда не станете богатым, потому что вы все время опаздываете. И еще потому, что ложный замах - это хуже дресни.
--
Чего? - не понял Вовка.
--
А то, что вы пошли к своей любимой барышне, а потом передумали.
--
А что мне было делать - она же показала мне, что не хочет сейчас со мной разговаривать.
--
Я не могу вас учить, как привлекать к себе дам. Ведь вам уже за тридцать, а вы всего стесняетесь, как подросток.
--
Это не так! Я просто не хотел ее смущать! - запротестовал Володя
--
Ну и тогда не жалуйтесь на свою несчастную жизнь...
--
Но я не жаловался.
--
Ладно, оставим это. Что там у нас на сегодня?
Вовка достал бумажку из портфеля и сказал, что их ждут в институте горения.
--
И тления, - добавил в рифму Харитон, - пошли, поедим теперь у них.
В институте горения уже стоял накрытый стол. За столом активно обсуждался гипноз. Оказывается, во время сеанса одна из местных ученых настолько увлеклась шарлатанскими чарами Кашпира, что прыгнула лицом прямо в доску.
Харитон помял губами невидимую травинку и сказал:
--
Знаете, что мне кажется. Приход вот таких господ всегда сопровождается сильнейшими катаклизмами. Не то чтобы они вызывают такие катаклизмы, но просто приходит их время. Когда можно все. И у советской власти начался такой период. И, похоже, обратной дороги нет.
--
Вы что хотите сказать, что перестройка и гласность это плохо, - влез в разговор Михал Касьянович.
--
Я не говорил про гласность или какие-то запреты. Просто люди и общество должны созреть, чтобы не давать другим над собой экспериментировать. Я уверен, что опыты над людьми бесчеловечны. Также бесчеловечны, как и революционные перемены. Поверьте мне, я прошел через них. И не однажды.
Установилась такая тишина, что стало слышно, как на улице поддатый механик Михалыч посылает невидимых собутыльников очень далеко и конкретно. Михал Касьянович по-собачьи встал в стойку. А Вовка увидел в окно Ленку и выбежал из кабинета.
Он схватил ее за руку и потащил к своей копейке, припаркованной у входа в институт. Когда он разворачивался, чтобы увезти свою любимую на пустую дачу, он увидел отблеск фар в широко раскрытых глазах Касьяныча.
Через три дня они вернулись к факультету. Харитон уже уехал. Вовку почему-то никто не искал. Ленкин муж поверил в неожиданную командировку. На вовкином рабочем столе лежала записка: "Я горжусь знакомством с вами!". И подпись.
2008