Жара. Вагон не спит. Он дышит
в любой зазор, в любую щель.
На стеклах сажа. Каждым движет
еще не познанная цель:
каникулы? командировки?
охота к перемене мест?..
Порхают Божии коровки.
Платформа. Станция. Разъезд.
В перипетиях чаепитий
неспешно подступает сон.
Устав от видов и событий,
утихомирится вагон.
Погаснут лампочки и лица.
Свет ночников уныл и лжив.
Измотанная проводница,
всех уложив и ублажив,
как полководец в бивуаке,
производя ночной обход,
по коридору в полумраке
в помятом кителе идет.
В ее повадках генеральских -
следы бессонниц и тревог
кавказских, северных, уральских
железных путаных дорог.
Но флегматично, как Кутузов,
она проводит через тьму
конгломерат людей и грузов
к местам, назначенным ему.
А нам привиты от рожденья
привычки перелетных птиц.
За полосою отчужденья
мы забываем проводниц.
Я видел, уходя с вокзала
вдоль одинаковых дверей:
ты, одинокая, стояла
в случайном свете фонарей.
Но луч, блеснув во мгле вагонной,
на миг в руке твоей зажег,
как будто свечку под иконой,
прощальный желтенький флажок.
...И снова трогается поезд,
уходит почва из под ног.
Конца не знающая повесть -
ступеньки шпал, линейки строк.
И провода вдоль серой бровки
протянутся из забытья,
как бесконечные веревки
для сушки драного белья.
========================================
Памяти незримая петарда россыпью колючих многоточий
выстрелит в районе миокарда и отпустит на исходе ночи...
Сочиненье стихов... Зачем?!
И на кой совершенство слога?! -
недоказанных теорем
остаётся не так уж много.
Слишком хожена эта гать
и протоптаны эти стёжки...
Унизительно - подбирать
со столов опустевших крошки.
Мне б исчезнуть в мельканьи лиц,
в шевеленьи житейской пены,
но невидимый миру шприц
мне стихи загоняет в вены...
Ночью всё так выпукло и чётко делится на дебет и на кредит;
только сердце, шалая подлодка, глубиной непознанною бредит...
Стая истин, спаянная в узел, ставшая докучливою ношей,
острыми рапирами иллюзий тычется в предсердья и подвздошье...
Сочиненье стихов... К чему?!
Что изменится в мире этом?! -
всё из света уйдёт во тьму,
чтобы вновь обернуться светом.
И за краткий житейский миг,
напоённый мечтой о чуде,
я не стану скопленьем книг,
что до дыр зачитают люди...
Ночью так враждуется с собою! И от изголовья до изножья
время захудалою арбою тянется по мраку бездорожья.
Нет стихов, шрапнельных многоточий; только холод стен да холод пола.
Всё, что я хочу от этой ночи - 28 капель корвалола..." (с)
=================================================
Валерий Прокошин
Рецепт
Ларисе Курсовой
"Итак: преднизолон, ранитидин и но-шпа,
И капельницы плач, и редкий снег в окне,
А по утрам тошнит, а вечером так тошно,
Как будто жизнь сгорает на медленном огне.
Итак: рентген груди, потом - бронхоскопия.
Под подозреньем все: и сердце, и душа.
По венам яд течет, страшней, чем ностальгия,
И пахнет спиртом кровь под лезвием ножа.
Итак: девятисил, ромашка и фиалка -
Все выпито до дна из Чаши 'Общепит'.
Душа летит на свет. И ничего не жалко -
Душа на свет летит..." (с)
ёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёёё
* * *
Нет ни Резниченко, ни Прокошина...
Отчего ж так перспектива перекошена,
словно в сердцевине нет ядра,
словно жизнь моя совсем изношена,
иль под чей-то нож беспечно брошена,
и подходит к финишу игра?
У меня ещё достанет мужества
оценить талант ребят недюжинный,
хоть при жизни - были на ножах.
Видно, предначертано содружество
для поэтов, рифмами загруженных,
где-то на астральных этажах.
У меня ещё достанет храбрости
плюнуть в рожу надвигающейся старости,
заодно - патерналистам всех мастей...
Только не хватает самой малости -
подавить приливы острой жалости,
вас бросая без хороших новостей.
Небо словно пеплом запорошено.
Для меня закат - уже с горошину.
Космос манит неизведанностью снов.
Нет ни Резниченко, ни Прокошина...
Все мы в ситуации "заброшенности"
улетаем, отрываясь от основ.