Аннотация: Одна из лучших стихотворных подборок "Самиздата" http://www.moslit.ru/nn/1008/14.htm
http://www.moslit.ru/nn/1008/14.htm
Михаил Гарцев
* * *
Ну, вот и всё. Последний росчерк пера, зажатого в руке, и целый ряд безмолвных точек растает где-то вдалеке ............................ И там, летя в пыли астральной, в наплыве лунных анфилад, всей сутью нематериальной ты ощутишь ТОТ терпкий взгляд со дна хрустального колодца в янтарном просверке конька, и крепко сдобренный морозцем ТОТ пряный запах табака.
* * *
С детства вижу картинку: вдаль струится ручей... Я бессмертной былинкой на скользящем луче в непрерывном движенье, веру в чудо храня, вдруг замру на мгновенье у излучины дня. Перед встречным потоком всплесков полная горсть. Стайки трепетных токов, обретающих плоть.
* * *
Вот и закончились сказки. Отголосила гроза. Желто-багровые краски кружатся в сумраке вязком, неба надорваны связки и голосуют вновь за то, чтоб сменилась погода. Хмурая мглистая хлябь к нам снизойдёт с небосвода. В панцире громоотвода выползет новая явь. Снег, как лачком-с, всё покроет, и тишина, тишина ... Чёрт или буря завоет с горя иль просто с запоя... Грустно мерцает луна.
* * *
С этой песней протяжной и тяжкой отогреть свою душу присел. Хлестанула судьбина с оттяжкой, выпал многим знакомый удел. И запел, застонал и... забылся. Всё куда-то в туман отошло... словно солнечной влаги напился, на душе хорошо-хорошо. Год сидел или месяц, не знаю, стал травою и мхом обрастать, только птиц быстрокрылая стая позвала меня в небо опять. Я рванулся... и вместе со стаей полетел в перехлёсте огней, и то место, где сердцем оттаял, за спиною осталось моей. Где найду я ещё эту радость, ту, что глушит отчаянья крик. Эта сладкая светлая слабость в этой жизни нам только на миг! И так стаи, стада и селенья всё, что движется, дышит, живёт, припадут к роднику на мгновенья, и инстинкт их толкает вперёд!
* * *
Играя в вихре ярких красок, звук обнажает темперамент. Она собой напоминает в стремительном полёте барса.
В движеньях резких ток играет, нас погружая в царство транса. Огня пылающий орнамент вокруг неё бушует властно.
Очнулись. Новое виденье. К нам нежности поток струится щемящим, мягким, страстным звуком.
В сто раз дороже упоенье. И сердце бьётся, словно птица, взмывая к новым сладким мукам.
* * *
Теченье жизни скоротечно, минуя тернии, невзгоды, несут нас молодости годы легко, стремительно, беспечно. Но, охватив вдруг взглядом вечность, поверхность вод в огне лазури, в нас, словно в круговерти бури, погрузится на дно беспечность. Там в глубине прозрачной влаги увидим струи ржавой грязи. Цветов песочно-серой бязи клокочут силы темной флаги. Так ручеек сверкает чистый, стрелой стремится к океану, но превратится в амальгаму, пристав к любой речушке быстрой. Ее дыханием омылся, с ней, только с нею путь свой мерит и никогда ей не изменит, он в ней навеки растворился. И примеси не замечает. С мечтой о встрече с океаном, укрывшись сладостным туманом, он только скорость прибавляет. Тревожны взрывы темной силы, рожденной с ним в его истоках, вкусившей сладость новых соков из чуждой, инородной жилы. Войдя в открытое пространство, он мчит уже немного сонный в воде туманной и соленой. В мечтах, надеждах, постоянстве.
* * *
Душа зачахла - узник плоти. От гнета раны не уйти. Гниют раздробленные кости, и он решил: "Конец пути".
Но дух спортзала шлет нагрузки. Сквозь отчужденье и вражду энергии живые сгустки взрыхляют звездную межу.
За это ТАМ не ждет награда, но он подходит вновь и вновь к железным челюстям снаряда жевать дымящуюся кровь.
* * *
Какая утонченность вкусов, какой набор точеных фраз, какое знание искусства, и это все не напоказ,
и это все, конечно, нужно, и это не каприз тщеты, но муза корчится от груза тщеславной нужной суеты.
Ей легче дышится на воле среди природы, детских снов, и тут уже никто неволен формировать ее покров.
Но я все чаще ее вижу в тот самый яркий в жизни миг, когда, вдавив окопа жижу, привстанет воинфронтовик.
Привстанет, форменку разгладит шершавой кожицей фаланг, потушит взгляд в небесной глади, и телом остановит танк.
* * *
Ты подошла к окошку с улыбкою виноватой и протянула ладошки к желтой косе заката.
Время сужает рамки, я раздвигаю границы. Долго еще подранки будут ночами сниться.
Все - что ушло в бессмертье, вспыхнуло и пропало ночью, Вы мне поверьте, светится в полнакала.
Выщерблено на камне, где-то там затесалось, иль протоплазмой в магме будит слепую ярость
вновь прорываясь к жизни каждой угасшей клеткой... Вдруг тормозами взвизгнет у роковой отметки.
* * *
Поле все золотое... Все назойливей зной. Я спасаюсь от зноя средь прохлады лесной. Но я в мире изменчивом вечный пленник полей. Мягким локоном женщины льется солнца елей.