|
|
||
Сценарий телевизионного фильма о русском писателе Ю.В. Мамлееве (1992) | ||
НИКИТА ГЛАДИЛИН
БЕЗДНЫ ЮРИЯ МАМЛЕЕВА
Сценарий телевизионного фильма
|
Тихий московский дворик. Писатель Юрий Мамлеев сидит на скамейке. Ю.Мамлеев входит в арку и - исчезает. Возникают обложки книг Ю.Мамлеева: "Шатуны", "Вечный дом", "Утопи мою голову", "Голос из ничто". Перелистываются страницы. Медленная ПНР по безлюдным московским улочкам и дворам. Город точно вымер. Крупным планом - названия улиц и переулков. Двойная экспозиция - продолжение ПНР и бредущая прямо на телезрителя ДЕВУШКА-СОМНАМБУЛА. Двор-колодец (вроде "петербургских") начинает крутиться в кадре всё быстрее и быстрее. ДЕВУШКА движется всё в том же замедленном ритме. ЧсП возникает в кадре вместо ДЕВУШКИ. Он улыбается; портфель прижат к груди. Неподвижный план двора. ЧсГ, шатаясь, выходит из той самой арки, куда нырнул Ю.Мамлеев. Наезд на крупный план. ЗТМ. Писатель Ю.В.МАМЛЕЕВ сидит в домашней обстановке и говорит в кадр. Возникает обложка книги "Утопи мою голову", перелистывается страница. Микшером проявляется новый план: ЧсГ сидит на асфальте, зажав гитару между ног (руки на грифе, подбородок на корпусе) - на том же месте, где мы с ним расстались. ЧсП стоит за его спиной, в профиль. Держит портфель одной рукой, вторая занята книгой, которую он близко поднёс к глазам. |
ГОЛОС ОТ АВТОРА. Семнадцать лет назад был выдворен из России широко известный в узких кругах писатель, ярчайшая фигура так называемого "московского метафизического подполья". Нервный стресс первых месяцев эмигрантской жизни, преподавание литературы в Нью-Йорке, затем в Париже, членство в престижном международном ПЕН-клубе, запоздалое возвращение на Родину - судьба Юрия Мамлеева типична для русских писателей его поколения. Однако, пожалуй, единственный среди них, он вступил в конфликт с большевистской властью по причинам совсем не политического свойства. Впрочем, эстетическое инакомыслие считалось по тем временам грехом куда более тяжким. Да и сегодня - ко двору ли в своём Отечестве такой сомнительный пророк как писатель-сюрреалист? Гомон человеческой толпы, отдалённый шум автомобилей, вой клаксонов - еле слышный "городской" звуковой фон. ГОЛОС ЧсП (бархатный бас, с еле скрываемым смакованием). Народ в этих местах жил шальной и бывалый, и, несмотря на одиночество, крик здесь стоял день и ночь; сами людишки носили тут печать особой, животной индивидуальности, были тяжёлые, с расплывающимся мешком вместо лица, на котором сидели, правда, как ненужные наросты, два тупо блестящих выпученных глаза; были матерно-активные, условные, как бегущие сами не зная куда лошади... Звуки города становятся чуть слышнее. ГОЛОС ЧсГ (надтреснутый, визгливо-плачущий тенорок). Существо я странное, в общем, простое и неприхотливое, но с болезненно-хрустальной, построенной из воображения душой... ГОЛОС ЧсП (подхватывает) ...Вид у мужчин помятый, странный, глаз - полузвериный, полуищущий правду, кулак - тяжёл и увесист, словно грузное и уверенное дополнение к правде. Бывает, что летними вечерами крик восходит от домов, как плотное облако; женщины кричат о разбитой посуде, о жизни, о детях, о деньгах; мужчины переругиваются более тихо и мрачновато, в основном о водке и смерти... Шум города ещё усиливается. ГОЛОС ЧсГ (форсированный). Человек я нервный, издёрганный, замученный противоречиями жизни. Но когда возникают ещё и другие противоречия, не всегда свойственные жизни, то тут уж совсем беда... ЧсП (зловеще-торжественно). Изредка этот монотонный вой прерывается взрывным грохотом, тяжёлым падением тела - и наступает тишина, мёртвая и страшная, как в глубине вод. Это верный знак того, что произошло нечто, близкое к смерти: удар, кровь, стон и замирание чьего-то сердца и скорый выход души. Но куда? Шум совершенно стихает. Слышны лишь нетвёрдые шаги ЧсГ. Он берёт нестройный аккорд и тут же опускает гитару. ЧсГ (измученно, полушёпотом). Неудачный я человек. Очень нежный и очень жестокий. Нежный, потому что люблю себя, и, наверно, от страха хочу перенести эту нежность вовне, смягчив ею пугающий меня мир... Очень жестокий, потому что ничего не нахожу в мире похожего на меня и готов поджечь его за это... Ю.МАМЛЕЕВ. В какой-то момент я увидел людей и их души по-другому. Я увидел, что человеческая душа, которая отражается в поступках, действиях, разговоре - это только маленькая часть всей огромной и таинственной человеческой души. И по некоторым поступкам, по некоторым моментам можно всё-таки судить об этих глубинах. Мне как бы открылось видение бездны, глубины человеческой души; я был настолько поражён этим видением, что решил: это обязательно надо выразить художественно... ЧсГ (раздражённо, в кадр). Любили мы друг друга, целыми днями скитаясь по нашим запертым комнатам наедине с кошмаром и тёмным, молчаливым небом, глядящим на нас в окна. Зина чаще молчала, и всё больше небо в себя впитывала. Я же подвизгивал, смотрел на неё и строил миры. Миров она моих боялась и, кажется, плакала от них. Но до меня ей было далеко, не хватало полёта-с! Так и глядели мы, одинокие, растрёпанные, из своих миров друг на друга и пели потайные сказки... ЧсП (глядит в книжку, хихикает). И вы не расписались в ЗАГСе, не оформились, не зачлись?.. ЧсГ (не оборачиваясь). Если я мистик, так уж значит, ничего этого и не было?.. Было, было, всё было. И ЗАГс, и идиотическая свадьба с идиотическими родственниками, и салат с картошкой, и даже "горько"... Впрочем, у меня было такое ощущение, что женят не меня, а кого-то другого. |
|
ЧсП (средний план) поворачивается к зрителям спиной. Вдали, на опушке леса видна смутная фигура седобородого старичка (ЧсГ). ЧсП идёт на зов. Звучит тихая тревожная музыка. Старичок увеличивается в размерах, становясь больше ЧсП, подавляя его. Договорив реплику, Старичок исчезает, словно его и не было. Микшер: ДЕВУШКА идёт по дремучему лесу, не разбирая дороги, продираясь сквозь заросли. Опять на ней белое платье, только помятое, изодранное. Длинные волосы спутаны, лицо расцарапано. Микшером вместо ДЕВУШКИ появляется бредущий словно в безвоздушном пространстве ЧсП. Вокруг ЧсП множатся, извиваются, тянутся к нему со всех сторон руки, руки, руки... Огромные, трансцендентные руки хватают ЧсП с одной стороны за руку с портфелем, другие - за руку с гитарой и начинают тянуть беднягу в разные стороны. Он болтается то влево, то вправо, стараясь устоять на месте... ...и вдруг утягивается в одну сторону - вместе с портфелем. В кадре - только руки, выхватившие у ЧсП гитару. Микшером начинает проступать... ...деревенский пейзаж, окрашенный в голубые тона, музыка становится слащаво-элегичной. ЧсП, устало и блаженно улыбающийся, один в кадре. Фон - однотонно-голубой. В продолжении реплики ЧсП открывает портфель, движением фокусника вынимает из него книги - одну за другой - и небрежно выкидывает вон из кадра. Откуда-то сверху появляется огромных размеров гитара. Двигаясь, точно маятник, она с размаху бьёт ЧсП по голове. ЧсП исчезает. Голубой фон сменяется чёрным. Лишь пустой портфель-кейс да растрёпанные, без обложек книги вокруг. |
СТАРИЧОК (голосом ЧсГ). Ну что ты всё прыгаешь, всё про ведьм и леших гадаешь? Эка невидаль! Да у нас ещё при Екатерине Великой колдуны под Москвой свадебные поезда в волчьи стаи оборачивали... Ты ведь серьёзное хочешь узнать? ЧсП (торопливо). Самое глубокое и тайное... ЧсГ. Ну так что же такой мелочью интересуешься? Пойдём, я тебе дверку покажу. ЧсГ. Слушай, парень. Стоп. Потом сделай несколько шагов к двери. Иди медленно. Если до двери дойдёшь и заглянешь, тебя не будет. Нигде. Но не думай, что это твой конец... Ты будешь там, где тебя не будет. Но можно не заглядывать, на любом шаге от дверки можно свернуть, если будет знак. Иди! ГОЛОС ЧсГ (медленно, полушёпотом). Чёрный ужас заморозил его. Вернее, он сам превратился в ужас. Только высунулся, как у собаки, красный язык. Но он шёл и шёл, точно охваченный невидимым, не от мира сего, холодным и жестоким течением. Если бы не это течение, ужас убил бы его тут же на месте или отшвырнул бы в сторону, как тень, превратив в чёрную бессмысленную жужжащую муху. Но он двигался к дверке, уже превращённый в нечеловека, тихо волоча свои ноги, как лапы. ГОЛОС ЧсП (полушёпотом, быстро). И вдруг, по мере приближения ужас стал превращаться в нечто другое, но это было ещё невыносимее любого ужаса, внушённого когда-либо людям, чертям или духам на этой земле. "Этому" не было слов, и любое безумие было только нежным шелестом утренних трав по сравнению с "этим". ГОЛОС ЧсГ. До двери оставалось всего десять-двенадцать шагов, а "это" длилось уже несколько секунд... ГОЛОС ЧсП (очень быстро). Мне показалось, что я уже ощущаю тень того, что прячется за дверью, тень последней тайны. Она лишь слегка коснулась моего сознания, в котором смешались все пласты, потусторонний, подсознательный, человеческий... И в этот момент кто-то мягко и нежно (свет не без добрых леших!) выбросил меня из течения, выбросил с пути. И затем нечто голубое, воздушное, пленительной струёй вошло в моё сознание. ГОЛОС ЧсГ (словно из космоса, с ревербератором). Это будет тебе подменой, ибо с тем, что ты ощущал, нельзя жить, хотя ты даже не дошёл до двери. ГОЛОС ЧсП (весело). Потихоньку я добрался до деревни. Уже пели петухи. Одинокими голосами перекликались ведьмы. Всё было до удивительности нормально и спокойно. Где-то в саду тоненько пели о любви... ГОЛОС ЧсГ (печально). Теперь в душе его пел приобретённый подарок - голубая радостная струя... Он не знал, что этот смешной покой был лишь тенью, вернее антитенью того страшного, но высшего покоя, который он мог бы приобрести на одной из ступенек к двери. ЧсП. Между тем жизнь брала своё. В соответствии со своей голубизной я настойчиво объяснял своим друзьям, что "в целом всё хорошо", и "там", и "здесь", но что особенно-де "там", то есть где-то после смерти, причём для всех и во всяком случае, "в конечном итоге". Я стал очень активен, доверчив к людям, шёл душа нараспашку, всем помогал... Стал как-то чересчур, до неприличия, социален: копошился в различных общественных организациях, хлопотал, выступал, ездил убирать картошку... И только после смерти мне послышался дальний смешок, и чей-то голос в пустоте произнёс... (Искажённый, с хрипом и треском, удар колокола). ГОЛОС ЧсГ (космический, через ревербератор). Улизнул всё-таки... щенок! |
|
Отъезд, переходящий в ПНР по берегу. Стоит одинокая часовня, над ней ярко светит солнце, бликуя на маковках деревьев и на воде. Звучит медитативная светлая музыка. ДЕВУШКА в белом идёт по направлению к часовне, спиной к камере. Появляется Ю.В.МАМЛЕЕВ, лишь в углу кадра продолжает своё шествие ДЕВУШКА и видна часовня. Микшером возникает разворот книги "Вечный дом". ДЕВУШКА идёт по берегу, теперь мы видим её лицо - глаза широко раскрыты, губы - в полуулыбке. Музыка достигает апогея. Свой путь ДЕВУШКА продолжает по воде. Солнце закатывается. Высится часовня. Чёрная вода (микшером) поглощает всё. |
ЧсГ (за кадром продолжает рассказ). Весёлый был дед, бессознательный. Смеялся как волк, скорее даже жрал что-то невидимо со смехом, чем просто смеялся. Больше всего любил в прорубь нырять. Вылезал быстро, как змея человечья, и голый на гармошке играл. В пляс пускался. Любил плясать перед пустотой; без всякого присутствия; только разве что совсем дальнего. Дело происходило так. Дед шёл, шёл одиноко себе по тропинке и вдруг чувствовал, что сознание выпрыгивает из него и скатывается перед ним в пустоте, как некое зеркальце... Ю.В.МАМЛЕЕВ. Россия существует только тысячу лет фактически, и я надеюсь, что она, несмотря на все наши кризисы, продолжит своё существование и ей принадлежит будущее. Чувство, которым было объято так много русских людей, писателей, и в том числе людей культуры - это не просто чувство, это чувство какой-то иной реальности, отвечающее какому-то предназначению России, какой-то реальной загадке России, которая, может быть, окончательно разрешится в будущем. ГОЛОС ДЕВУШКИ. С Пищезадумчивого переулка уеду. И найду Бога. Который во мне и Который есть моё истинное Я. Живёт в Москве Учитель, он поможет. Но главный Учитель во мне самой. И он раскроется, я знаю. И войду в жизнь высшую и вечную. И забуду о себе как о человеке и мир забуду. И рухнет преграда между мной и Богом, и будем мы Одно. Всё забуду, и ум человеческий исчезнет во мне, только одну Россию не забуду. Не знаю, почему. Что за Россией кроется?! Но чувствую: это не забуду даже Там, в Вечности. Или... неужели придётся выбирать?!! Нет, нет, нет!!! Всё должно исчезнуть во мне, кроме Бога, но не Россия. Только не Россия... Голос ЧсГ. А на следующий день в деревню вошла процессия обнажённых высоких стариков со скрипками: они остановились как раз около того места, где выскакивало сознание Матвея, и, повернувшись лицом к видимой пустоте, молча заиграли на скрипках. Кончив, повернулись и скрылись в лесу. |
К О Н Е Ц
Апрель 1992г.
|