Аннотация: Оглавление и вступительный раздел широкомасштабной, но потерпевшей крах потуги разобраться в песнях Михаила Щербакова (весна 1998).
Пространный текст о моём любимом барде, виртуозе русского языка и обожателе нестандартных гармонических последовательностей, я принялся писать в 1998 г. За две неполных недели накуздрял около ста страниц, вконец запутался и... бросил. Причины: втапоры я ни хрена не понимал в стихо- и музыковедении... и вообще во всём литературо- и искусствоведении абсолютным лохом был. Это во-первых. А во-вторых мой герой, Щ, изначально строил свой поэтический мир на постоянных самоопровержениях и самозачеркиваниях, а его "лирический герой", Щ1, с рождения был ящеркой, сразу же отбрасывающей хвост в момент постороннего хватания. Итак, выходило нечто совершенно постыдное, противоречащее самому себе в каждой строке, и совсем не про Щербакова, а про меня любимого, смотрящего в кривое зеркало щербаковских песен. Но спустя почти 30 лет считаю возможным и даже нужным опубликовать оглавление моего несбывшегося замысла и вступительную главу. Приношу извинения самому Щербакову и не такому уж маленькому отряду его искренних ценителей за оскорбительные перехлёсты. При написании я сознательно перегибал палку, зная, что всё равно опус мой никто не прочтёт, а кроме того, факт есть факт: за эти годы Щербаков во многом сменил тематику, поэтику и сценическое поведение: теперь это вполне доброжелательный, подчёркнуто интеллигентный дикобраз, научившийся втягивать свои врождённые колючки. Время обозреть совокупное творчество Мастера ещё не пришло; перед вами - человеческий документ, характеризующий всего лишь его тогдашнее восприятие одним не в меру восхищённым и не в меру сумасшедшим фанатом.
16.7.2026
ГУСТАВ ШЛЕЗИНГЕР
ПОСТМОДЕРНИЗМ С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
Заметки дилетанта о песнях Михаила Щербакова, их "лирическом герое", а также литературном и внелитературном контексте
I. "Антропофобный злобный зверь..."...................................................2
XII. Два постмодернизма...................................................................55
XIII. Человеческое, слишком человеческое...........................................62
XIV. "Апофеоз отчаяния"..................................................................69
XV. В круге девятом..........................................................................71
XVI. "Генератор погодных сюрпризов"................................................79
I. "Антропофобный злобный зверь".
Иные завзятые бардолюбцы (а именно по "бардовскому" ведомству принято числить вдохновителя моих сумбурных заметок) вряд ли примут название этих самых заметок всерьёз. А кое-кто - и в штыки. В "постмодернизме" они, правда, ни шиша не петрят и (по причинам, которые рассмотрю ниже) петрить не желают... но (поскольку не имеют нужды в услугах ни психиатров, ни окулистов) весьма горды своей способностью даже в сумерках отличить "человеческое лицо" от любого другого - будь то лик архангела или рыло свиньи.
Позволь-ка... скажут. У кого это "человеческое лицо"? У постаревшего, поеденного молью Винни-Пуха, который в одной из смурных и смрадных своих сердилок дал следующую исчерпывающую самоаттестацию:
Чуме подобный, злобный зверь.
Антропофобный злобный зверь...
и еще много-много раз обозвал себя "зверем" или вроде того (скоро напомню - как именно)?
Во-во. Повод для моих обильных чернильных излияний - Михаил Щербаков, плодовитый автор и талантливый исполнитель рифмованных речитативов с гитарным сопровождением - то есть по всем признакам, как ни крути, "бард". Широко популярный в узких кругах - таких же, как он сам, "зверей", надо думать: чуме подобных, злобных, антропофобных.
Что же касается "людей" - добрых, с гуманистическими убеждениями, то... На одном из концертов мой герой получил примечательную записочку (общение с рыцарями микрофона и шестиструнки посредством записочек - традиция старая и опять же - добрая). "Многие мои знакомые, - признавался анонимный корреспондент, - считают вас мрачным, пессемистичным бардом, песни которого в наше тяжелое время только усугубляют тоску и безнадёгу". (Цитирую по памяти, но близко к тексту).
"Мрачный бард" отреагировал моментально:
- Ерунда! От моих песен светло на сердце!
Чернила, даже под пером Льва Толстого, не способны передать интонацию, с которой это было... нет, не сказано - прогавкано.
Зал содрогнулся от истерического хохота. Ведь многие уже познакомились с самым свежим на тот момент самопальным магнитоальбомом находчивого остроумца (кассета и перед концертом в фойе продавалась). А на альбоме том (по авторскому счёту - седьмом) гуськом, в затылок выстроились песенки, одна другой светлее и сердечнее.
Скажем, герой одной из них - "злой подросток, как сгусток весь, как перекрёсток", который
Спит и грезит - не о погромах ли? Ну да.
Они мерещатся ему. А что стесняться?
И казни тоже снятся.
(В конце песенки выясняется, что этот психоневротический тинэйджер и автор - одно и то же лицо).
А вот из следующей песенки:
Вовсю топчи этикеты.
Груби, бесчинствуй, вреди.
Коль скоро там нет вендетты,
ты там её учреди...
А следом за ней:
Гибель всем! Всем! Всем!
Доктор, где твой ножик?!..
И это всё цветочки... На той же кассете - ещё и леденящая кровь, морозящая кожу "Баллада", лютая страшилка для засыпающих взрослых (в силу специфики балладного жанра цитатку выдернуть трудно); и (не в лад и не в попад) "Дуэт", а точнее - пикировка, разжигающая межнациональную рознь и поощряющая дезинтеграционные процессы; и гнетуще-зловещий "Марш кротов" (а по-нашему - фашистов), железной поступью шествующих прямиком к диктатуре - тотальной и глобальной (по трупам, надо думать), причём опять же автор не скрывает, что не кем-нибудь, а им самим
...кончается строй бригад.
Я самый последний крот, арьергард...
(Спасибо хоть, что не авангард...) И, наконец, едкая и меткая "Автопародия" - откровенное глумление над принципами гуманизма:
Напрасно усталый страдающий брат
взывает о помощи днесь:
не жалко и брата. Он сам виноват.
Впредь будет рождаться не здесь.
Такая вот физиономия. Мудрено ли, что вкусившие гуманистической этики и соответствующей эстетики скопом шарахаются прочь и спешат укрыться за широкой спиной или в добрых ладонях какого-нибудь Митяева либо эксгумировать "дорогих покойников". Т.е. наполнить музыкой сердца, взяться за руки (чтоб не пропасть поодиночке) и радоваться - вот, дескать, здорово как, что все мы собрались!..
Нет, Щербакову всё бы простили, его бы на руках носили... если бы он стебался и злопыхал от лица кого-нибудь другого, если бы он таким вот образом кого-нибудь клеймил и обличал. Однако, к вящему сожалению радетелей общечеловеческих ценностей, всё это изрыгается на таком серьёзе, так прочувствованно и выстраданно, что безутешная скорбь переполняет души: ведь он "это всё" - от себя, всё - из себя, всё - про себя. Слишком уж похоже, что сам он взаправду грезит о погромах и казнях, повсеместной вендетте, всевластии Кротов, никого не жалеет и желает - всем, всем, всем - гибели. А в обрамлении диссонирующих аккордов и экзотических словес это гнетёт и пугает втройне.
По ходу же концерта, по мере исполнения новых песен, поступления новых записок и ответов на них (как правило - уходов от ответов) постепенно складывается впечатление, что Антропофобный Злобный Зверь этот ярлык, эту торговую марку, этот фасон держит при любой погоде и в любых ситуациях. Когда терпение публики, наконец, лопается, выступающему - опять же в письменной форме - задаётся лапидарный вопрос по существу: "Почему вы такой злой?"
Не столько даже страшно, сколько противно. Люди по задушевному общению соскучились, люди от проблем - своих и чужих - отдохнуть хотят... люди, наконец, интерес к твоей персоне проявляют: кто мама с папой, кто на творчество твоё повлиял, кто ты сам по гороскопу (ответ на этот вопрос, по мысли вопрошающих, должен снять все прочие). Но нет ответа - только добрая улыбка людоеда, неинтеллигентное фырканье да откровенное смердяковски-смердское хамство.
И тогда кое-кто решает: "это всё" - игра, дешёвая завлекалочка, своего рода - навыворот - кокетство. Не Сатана же тут, во плоти, на сцене изгаляется, и не мелкий бесёнок даже - всего лишь изобретательный анфан-терибль: избалованный, хмелеющий от собственной безнаказанности. Так, должно быть, утешают себя благомыслящие слушатели. Народ психически устойчивый, стоический, стойкий. (Вообще-то в последние годы нашу дуру-публику в известной степени приучили ко всякого рода эпатажу. Пусть уже за то спасибо скажет, что её не матерят и на неё не мочатся. Однако ж всё-таки не слишком приживается в наших широтах панк-культура. К тому же фаны Жириновского и Егорки Летова почему-то игнорируют концерты Щербакова...)
Короче, на месте последнего я бы сам низко поклонился аудитории за её долготерпение, за её терпимость, или за толерантность, как выражаются нынче. Аудитория надеется, что свирепый оскал хулиганствующего "барда" - не более чем маска. Те же, кто регулярно ходит на концерты и покупает кассеты с унылыми брюзжалками, даже пытаются понять, где кончается личина и начинается лицо. И какое оно.
Пытаюсь разобраться и я. Увы, все домыслы и догадки касательно истинного лица Щербакова-человека я могу строить на основании одних лишь текстов Щербакова-стихотворца. Хорошее воспитание, паскудный страх за сохранность собственной шкуры, а также полное отсутствие шпионских навыков не позволяют мне накрыть моего героя невидимым колпаком или же подсматривать в замочную скважину: каков-то он наедине с закадычным корефаном, с подругой жизни (если таковая имеется), с самим собой, наконец, - когда бумагу портит туалетную... или писчую...
Непосредственный, честный, тет-а-тетный контакт пока что исключён. Даже сугубо деловой - попытку завязать деловые отношения я сделал ещё в июне 1991 года и понял, что вообще никаких не выйдет. Кстати, в ту пору я имел полное право - и юридическое, и моральное - открывать ногой любые двери и лезть грязными руками в любые души. В ту пору (из моего сегодня это кажется постмодернистским парадоксом) я числился редактором новорожденного, а потому - ничем ещё себя не запятнавшего Российского Телевидения. Когда в перерыве одного из концертов я атаковал моего героя (надо сказать, что моим героем он окончательно сделался именно благодаря тому концерту), преисполненный самых благих намерений: вытащить его, камерного и мало кому известного на всенародный экран и раззвонить о нём по всей Державе. Есть за мной такой грешок, пережиток тоталитарного сознания: если я от чего-то тащусь, пытаюсь сделать так, чтобы все тащились от того же самого. А тут мне карт-бланш дали на авторскую программу произвольного хронометража - негусто заполнялся тогда РТР-овский эфир...
И вот - впервые разглядел я своего героя вблизи, пресловутое "лицо" его (физическое). Умолчу о его выражении, о его гримасах и ужимках; скажу лишь, что оно было вопиюще нетелегенично. И не только лицо, а весь Щербаков, с головы до пят, был и остаётся нетелегеничен... Передо мной стоял хрестоматийный "мешок с костями" в мешковатом прикиде только что не из мешковины. Упитанный, мордатый, лысеющий, очкастый - Пьер Безухов этакий. Только вот Пьер Безухов, по слухам, доброту, сродни детской, излучал и душевную щедрость струил... а этот во все стороны прыскал и брызгал слюной, мизантропией и агрессией. Набычился, окрысился и огрызался... чуть не загрыз. Уж я не помню, по какой фене он ботал, какую пургу гнал и какой мутотой грузил - помню только, что он меня, бедненького, с грязью мешал и испепелял. Говорил, в частности, что ни одной пристойной передачи о "бардах" отродясь не видал и увидать не чает... да и не больно-то хочется... что участие в подобном проекте лично ему (единственное подлинное слово) не-ин-те-рес-но .
Я, с виду такой романтичный, а внутри такой приземлённый, слушал-слушал эту гневную отповедь, искал-искал (и не находил!) встречные аргументы - и одновременно сочувствовал по-звёздному капризной, но несостоявшейся телезвезде; одна из причин её странного поведения была очевидна: с таким-то рылом - да в какой же видеоряд ? От этого я всё больше проникался почтением к объекту моей творческой страсти (на тогдашнем телевидении такая страсть была в чести). Дело в том, что уже тогда днём с огнём нельзя было сыскать индивида с адекватной самооценкой. Её, то бишь адекватную самооценку, если она у кого и проскальзывала, иначе как "заниженной" и называть-то стало не принято. Так же как сознание собственного несовершенства (т.е. адекватная оценка внешней реальности) теперь упорно подменяют расплывчатым, неточным и практически бессодержательным термином "комплексы". Хотя чем как не пресловутыми "комплексами" можно было объяснить неуместную агрессивность подростка-переростка? Ведь он
...По физкультуре не отличник.
Первый хищник его раздавит не жуя. (...)
И близорук, и раб желудка...
Спустя некоторое время версию об "адекватной самооценке" я оставил в силе, а версию о "комплексах" отмёл. Да, мой герой адекватно оценил... но не собственный имидж. Стали очевиднее куда более веские причины щербаковского "фе" (не путать с "ауто-да-фе") в адрес наипрогрессивнейшей из телекомпаний.
Жизнь (и, в частности, практика её телеотображения) показали мне (вот уж кто был несмышлёныш, чемпион по инфантильности): чем меньше народу о ком-то узнает, тем лучше для этого кого-то. И тем больше шансов, что он тем же самым кем-то и останется.
Соотечественники! Телепотребители в ближнем и дальнем зарубежье! Признающие одно лишь жаропонижающее, мочегонное, слабительное, крепительное, мозгоразжижающее, тонизирующее и эрогенное! Уж вы простите мне, растяпе и недотёпе, что до сих пор так и не увидели ни по государственному, ни по частному, ни по общественному каналу слезоточивое, запороспособствующее, камнеобразующее, желчевыделяющее, хреноопускающее, сон и аппетит прогоняющее и вдобавок мозгонапрягающее - лицо Щербакова.
Сноски:
1) Всё, что я сумел тогда у него выцыганить, это - обязательство не мешать мне делать программу о нём без его участия. Мой хороший приятель Дмитрий Громов, впоследствии - доктор исторических наук, вдохновлённый такой (по тем временам - авангардной) идеей, в один присест сочинил небесталанный, хотя и сырой, сценарий, озаглавленный 'Михаил Щербаков. Рама без портрета'. По замыслу автора сценария, трое 'типажных' исполнителей: эфемерно-элегичная Ангел, рассудительный Интеллектюэль и ёрнически-злокозненный Бес (сошедшие с полотна Рембрандта 'Артаксеркс, Аман и Эсфирь') должны были на музыку и слова Щербакова разыграть не то мистерию, не то клиническую историю по схеме: генезис - страсти - нисхождение - падение на дно - Откровение - катарсис. Мы предусмотрительно согласовали персоналии исполнителей с И. Грызловым, бессменным импрессарио, менеджером, промоутером, а также редактором и звукооператором Щербакова, зная, что последний позволяет публично исполнять свои опусы лишь считанным любимчикам. Мы тщательно проработали видеоряд каждого клипа (сценарий предусматривал чёртову дюжину). Но увы - наша затея лопнула. Никого из режиссёров с мало-мальским потенциалом Щербаков 'не зацепил'. К слову сказать, их потенциал так и не трансформировался во что-либо кинетическое. Большинство и по сей день в телевизионном строю, да вот беда - скоренько трансформировалось само телевидение; его жрецы теперь вынуждены клепать ток-шоу, поп-концерты да рекламу. Те, кто не смирился, покинули строй. Покинул и я. Не жалею.
2) В том же июне 1991 года меня настырно окучивала целая банда так называемых 'бардов третьего поколения', то угрозами, то посулами склоняя к пособничеству: любой ценой хотелось им 'засветиться' на Российском канале. Засветились в конце концов, только с подачи другого, более сговорчивого редактора. И в результате приобщились к бомонду, будучи совершенно беспомощными в стихосложении и не умея вырваться из клетки 'блатных' гармоний. Чем взяли? Эксплуатацией знаменитых покойников, лужёными могучими глотками (сто раз кряду: 'Маргарита, погибает Мастер!!!'), зато с превышением уровня в сто децибел), а главное - 'звёздной' внешностью: маскулинные, мускулистые, ястребиноглазые, избыточно густоволосые (что характерно: у всех у них, как и у прочих поп-бардов начала 90-ых была одна и та же причёска - а-ля Газманов и Юра Шатунов).