А в истинно еврейской,порядочной семье, Родился мальчик Миша, наследник от Янкова, И маменьким сыночком считался он везде.
И,если горькая обида, Бывало станет донимать, То не показывал он вида, А,если да, то говорила мать: "Ведь,ты еврей,Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе,ни погром, Ведь ты еврей,Мишка,- еврей не скачет, Еврей берёт всё не наскоком, а умом".
С войной свели мы счёты, стал Кишинёв свободный, А Мишка стал советским, еврейским,как на грех, В стране большой,как лагерь, для умозаключённых, Где вольно и свободно не дышит Человек.
И снова горькая обида Мальчишку стала донимать, И драка предстоит,как видно, За честь свою, но вдруг попросит мать: "Ведь,ты еврей,Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе,ни погром, Ведь ты еврей,Мишка,- еврей не скачет, Еврей берёт всё не наскоком, а умом".
И вот свободной птицей, живёт он Заграницей, В богатой,справедливой, коммерческой стране, Наш Мишка вдруг захнычет, точнее прослезиться, По детству и по юности, по дальней стороне.
Какая горькая обида, И нам легко его понять, И Броня не покажет вида, Но скажет,как родная мать: "Ведь,ты еврей,Мишка, а это значит, Что не страшны тебе ни горе,ни погром, Ведь ты еврей,Мишка,- еврей не скачет, Еврей берёт всё не наскоком, а умом". 12 ноября 2005года,США