* * *
Я ревную любимую к зеркалу в её ванной,
опрозраченных штор не хватает, чтоб скрыть ненужный
разошедшийся ливень, привычный скорей не нам, но
облупившимся стенам, залысинам междулужий,
парашютам зонтов, их намокшей структуре кружев,
и всему остальному. На мягкой груди дивана
я ревную любимую к мылу в её руках,
к полотенцу отцветшему, к шёлку дезабилье,
к нистекающим каплям, к воздуху, что запах
её вкусом в выстиранном белье,
к мутным шарикам дареного колье,
и всему, что в её удваивается глазах…
Я ревную любимую к пёстрому одеялу,
за возможность укрыть её, чувствовать её телом,
застревать между ног, вздрагивающих и усталых
от прошедшей зимы. Ревность, возможно, в целом,
неоправданна, но, тем не менее, оробело,
поперхнувшись пространством, в простуженном кубе зала,
Я ревную любимую… Любимая, наша лента
лишена эпилога… любимая, нынче нас
перепутали с нами, с полотнами кватроченто,
с переливами нежных красок в словце «экстаз»…
Проще – нас отменили… дышать бы тобой сейчас…,
но меня недостаточно, чтобы считаться чем-то…
Опубликовано в СИ 12.02.2002
|
