Трасфигурировав стул из какого-то хлама, Том сидел, курил и наблюдал за пятым курсом Слизерина, в полном составе копошившемся в кустах. Внимание их привлёк некий камень, по мнению Тома - самый обыкновенный, но сообщать об этом подопечным он не собирался. Во-первых, кладоискательского пыла это всё равно не охладит, во-вторых, разочаровывать школьников не хотелось, ну а в-третьих - он вполне мог ошибаться, и камень окажется необычным... Но сперва требовалось до него добраться - камень лежал в глубине старого густого орешника, который категорически нельзя было вырубать: по словам Хагрида, это был лучший орешник в Запретном Лесу, и Том склонен был ему поверить.
- Ещё немного!..
- Левее давай!
- Может, хотя бы тут срежем?!
- Ну же, чёрт вас возьми! Осторожнее!!
- Дошли!!!
- Ух ты, вот это бандура!
- Фу-у-у!!
- Мальчики, немедленно прикройте!
Та-ак... Что-то интересное детишки всё же нашли, судя по девчачьему возмущению - фасциний... И откуда он тут - вопрос. Римляне так далеко не забирались, а кельты привычки рисовать члены на любой доступной поверхности не имели, хотя тоже считали важным символом.
Том встал, отменил трансфигурацию, снова превратив стул в хлам, и пошёл смотреть, что же его подопечные нашли.
Камень оказался большим куском сланца, явно не местного - ничего похожего в окрестностях не было. Изображён был на нём Приап - грубо, но старательно, а на другой стороне обнаружилась надпись - вырезанная не столь тщательно и теперь трудночитаемая.
- Та-ак... - протянул Том, достал палочку и провёл ей по камню, произнеся проявляющее заклинание, которому научился у профессора Крофт. - Вот это уже лучше. И что тут у нас... Публий Арторий посвятил этот камень Приапу, чтобы охранить пасеку от злых чар и дурных людей. Да будет проклят тот, кто повредит пчёлам, пусть поразит его бессилие и слепота, пусть душа его вечно не знает покоя. М-да...
- Да уж, этот Публий Арторий очень ценил своих пчёл, - хмыкнул кто-то. - Но, профессор, а разве римляне тут были?
- Кто был, тем определённо было не до пасеки, - хмыкнул Том, выпрямившись. - И возникает вопрос: за каким чёртом кельты или пикты приволокли этот камень сюда? Не знаю, как у вас, а у меня идей нет...
- Скорее всего, они сочли камень посвящённым божеству, а потому ценным трофеем.
- Полагаю, вы правы, мисс Дэвис, - Том затянулся. - Ну что ж, приступим...
Мало найти что-то интересное - находку необходимо прежде всего привязать к местности и культурному слою, иначе получится полная ерунда. И заниматься этим придётся самому Тому...
Пока Том возился с компасом и картой, слизеринцы фотографировали камень, измеряли, рисовали план и делали прорисовку надписи. Энтузиазма у них было больше, чем навыков, так что наверняка всё придётся переделывать... Но это уже мелочи. Эти хотя бы стараются, а не делают всё на отвяжись, как типичный новобранец. Может, не так и много придётся переделывать...
Закончив, Том, приглядывая за учениками, перечитал надпись и задумался. Публий Арторий... А был Луций Арторий Каст, префект конницы Шестого Победоносного, которого кто-то ещё до войны посчитал прототипом Артура. Чушь, конечно, но дело не в этом - а в том, насколько близкими родственниками были эти два Артория и в каких отношениях между собой состояли. Вполне могло оказаться, что этот род играл в Империи чуть большую роль, чем кажется сейчас... И для начало необходимо выяснить, кто такой этот Публий Арторий и когда он жил. А вот получится ли - это большой вопрос: вполне возможно, что более он нигде не упомянут.
- Так, вы закончили? Возвращаемся в Хогвартс!
- Что ж, джентльмены, - произнёс Том, глядя на выстроившихся шестикурсников, - время пришло. С этого дня вы приступаете к полноценной прыжковой подготовке. То есть - прыжкам с самолёта. К подготовке приступить!
Скорость, с которой ученики бросились к складу, сделала бы честь олимпийским спортсменам - чего-то подобного Том и ожидал. Надо будет особо тщательно проверить парашюты, а то могут накосячить от восторга...
Не накосячили - наоборот, сделали всё идеально.
Что, впрочем, не помешало Тому придраться...
Пока самолёт набирал высоту и выходил к полигону, Том наблюдал за шестикурсниками. На самолёте никому из них летать не приходилось... но в воздухе они чувствовали себя не хуже, чем на метле, да и вообще старались не смотреть по сторонам, старательно делая вид, что им всё привычно... Хотя сами буквально сгорали от любопытства, предвкушения и опаски. Как, собственно, и всякие новобранцы - в этом они ничуть не отличались от любых других новобранцев. Сам такой был...
Вспыхнула зелёная лампа, , раздался звонок - и шестикурсники вскочили и замерли, ожидая команды. Том пристегнулся к поручню, открыл дверь и скомандовал:
- Пошёл!
Разумеется, первым пошёл Дженкинс. Два шага вперёд, разворот, ещё шаг - И Том провожает взглядом быстро удаляющуюся фигурку, над которой через несколько секунд вспухает белый купол парашюта.
Следующий. И ещё один. И ещё... Никто не застревает в проёме в ожидании пинка, никому не приходится использовать запасной парашют... И наступила очередь Тома.
Отцепить карабин. Шагнуть вперёд, привычно встречая удар набегающего воздуха.
Отсчитать три секунды. Рвануть кольцо.
Рывок. Том перехватил стропы, бросил взгляд на купол, проверяя, и посмотрел вниз.
Ученики спускались неплохо - относительно кучно, не разлетелись кто куда, и не пытались управлять спуском. Если ещё и приземлятся нормально...
К удивлению Тома, приземлилась вся компания тоже без проблем. Никто ничего не сломал и не вывихнул, не зацепился, не забыл погасить купол, не запутался в стропах...
- Что ж, джентльмены, вынужден признать, что вы справились на высший балл, - сообщил Том выстроившимся ученикам. - Это, впрочем, не значит, что можно расслабляться - вам повезло, но полагаться на одну удачу глупо... Хотя и без неё никуда. Тем не менее, здесь я согласен с Суворовым - русским полководцем позапрошлого века, который говорил: 'Раз повезло, два повезло - но надо же хоть что-то уметь!' Хоть что-то вы, несомненно, умеете... Но этого, как вы понимаете, мало, и поэтому ваши тренировки усиливаются. Джентльмены, где же ваш энтузиазм? Где блеск в глазах? Где счастливое 'Так точно, сэр!'?..Ладно, спишем это на естественное волнение после первого прыжка и отправимся в 'Мясорубку', но перед этим вы соберёте и уложите парашюты...
Тут, подумалось Тому, очень подошёл бы злодейский смех.
Домой Том вернулся усталым, но довольным - вот только гости настроение испортили мгновенно...
- Не то чтобы я не был рад вас видеть, - хмуро произнёс Том. - Но сам факт вашего присутствия здесь намекает на проблемы...
- Ну, пока что проблем нет, - заметил Браун, - но они весьма вероятны. Я это собрание устроил, мне и отчитываться, так что начну немного издалека. Вам ведь знакомо название Уотердип?
- Магическое поселение на западном побережье Канады, в котором лет десять назад случилась какая-то заварушка?
- Оно самое.
- Припоминаю какую-то мутную историю с кучей трупов лет десять назад... Нет, погоди, - Том поднял руку. - Февраль сорок второго, убийство мэра прямо в ратуше, двое выживших, один умер на следующий день, другой месяц или полтора пролежал в коме...
- Арно Маршан. Он так и не оправился, - подхватил Лавгуд. - Остался частично парализованным, страдал головными болями и провалами в памяти, а недавно умер. Его вдова, англичанка, хочет передать нам некий артефакт...
- Пока что я проблем не вижу, - хмыкнул Том, - так что это, вероятно, ещё не всё?
- Артефакт находится в чемоданчике, который вдова не может или не хочет открыть, - сообщил Лавгуд, положив на стол магловскую фотографию. - И тут начинается самое интересное... Потому что этот чемоданчик в описи имущества покойного отсутствует и никто его раньше не видел. Но... В тот роковой февральский день мистер Маршан явился на своё последнее совещание именно с этим чемоданчиком.
- Думаете, это не совпадение? - сам Том в этом был уверен. Таких совпадений не бывает...
- Думаю, что это не совпадение, - ответил Лавгуд. - И мне очень интересно, что же такое стоит хранить в чемодане из драконьей кожи, тиснёной серебром?
Хороший вопрос... Том взял фотографию, покрутил, рассматривая, и медленно положил её на стол. Тиснение определённо было сложнейшей рунной связкой, но разобраться в этом массиве не получалось. Даже отдельные знаки выделить не получалось - руны там определённо были не скандинавские и даже не тюркские... Да и не руны вообще, строго говоря.
- Кстати, Амадеус, а что написано на этом чемоданчике, а главное - на каком языке?
- Хм... - Лавгуд пододвинул фотографию, достал лупу и принялся внимательно изучать. - Похоже на муснад... Что и странно.
- Муснад?
- Древнеаравийское письмо, предшественник эфиопского геэза, - пояснил Лавгуд. - Только я решительно не помню чтобы им пользовался хоть кто-то за последние две тысячи лет.
- На привет из античности он как-то не похож...
- Совершенно верно, друг мой, совершенно верно, - кивнул Лавгуд. - Сам чемоданчик сделан веке в восемнадцатом, не раньше, для бумаг непригоден и вообще похож на дорожный несессер - и мне кажется, что он изначально был создан как хранилище артефакта. В любом случае, через неделю мадам Маршан прибудет в Лондон, и тогда, возможно, мы узнаем больше...
- Но пока что эта история крайне плохо пахнет, - подытожил Эрик.
История действительно пахла плохо и Тому не нравилась категорически - начиная с бойни в ратуше. Помнится, об этом говорили даже в Хогвартсе, но тогда списали на немецких диверсантов... А они, возможно, были и не при делах. Тем более, что следствие тогда зашло в тупик... А теперь непонятно откуда взявшийся чемоданчик появляется вновь, и вдова отказывается его открывать. Простор для паранойи...
- Джентльмены, думаю, нам необходимо очень тщательно подготовиться, - подвёл Том итог. - У нас есть неделя... И пока что мы определённо можем выпить чаю.
На этот разговор Том не слишком рассчитывал - всё же всего знать нельзя. Но если кто и может знать, что это за хрень, то только профессор ван Хельсинг...
- Доброе утро, Лидвин. Можете уделить несколько минут для консультации?
- Могу, разумеется. Вы, в отличие от большинства тех, кого мне приходится консультировать, никогда не обращаетесь с ерундой.
Лидвин приняла протянутую фотографию, внимательно изучила, положила на стол и покачала головой.
- Представления не имею, что это, - сказала она, - но оно мне не нравится. Эти письмена... Они предназначены для удержания, не могу, правда, сказать, чего именно... Что это такое?
- Чемоданчик, который, предположительно, вмещает некий артефакт. Помните резню в Уотердипе десять лет назад?
- Разумеется. Шумиха была грандиозная...
- Этот чемоданчик принадлежал выжившему в тот день Арно Маршану, недавно скончавшемуся... но его нет ни в каких документах, и единственный раз, когда он появляется до этого - в тот самый день, в руках месье Маршана. Ну а теперь его вдова собирается передать это Министерству, и принимать артефакт будем мы втроём...
- Знаете, Том, думаю, мне стоит разбавить вашу чисто мужскую компанию. Я, конечно, не знаток боевой магии, но кое-что умею, да и опыт у меня... ладно, не будем. Но главное - я не только историк, но и знаток ритуалистики, и подозреваю, что равных мне уже нет, и это не хвастовство...
- Мне кажется, что лишних там не будет, - задумчиво произнёс Том. - Да и ваше присутствие, как историка, вполне логично, запишем вас консультантом... А дальше - как обычно, по обстоятельствам...
Практическое занятие у первого курса шло именно так, как и ожидалось: гриффиндорцы старательно демонстрировали верность своему девизу. Том, наблюдая за происходящим безобразием, прикидывал - прекратить безобразие, или позволить школьникам набить ещё пару-тройку шишек. С любым другим факультетом вопроса бы не возникло... Но любой другой факультет просто не довёл бы ситуацию до такого бардака. Правда, полигон придётся снаряжать заново, потратив на это целый день даже для неполной конфигурации... Но это неизбежное зло.
- Что ж, леди и джентльмены, - произнёс Том, когда последний гриффиндорец выбрался с полигона, - вашу деятельность я могу описать лишь двумя словами, и слова эти - слабоумие и отвага. То, что вы тут вытворяли - это просто ужас нерождённого, и это отнюдь не то, чему я вас учил... Но, по крайней мере, мы убедились, что вы способны импровизировать - это весьма полезное качество... Если, конечно, применять его с умом. Но проблема состоит в том, что вы предпочитаете не думать, а делать... Да, мистер О'Шей, вас это особенно касается - ваши инфернальные вопли вряд ли возымели какой-то эффект. Разве что привлекли нежелательное внимание...Ну или желательное, если вы с самого начала планировали подраться. Но в целом... Полигон вы прошли, а значит, получаете зачёт. У вас есть время привести себя в порядок, и на следующем уроке мы с вами подробно разберём все ваши ошибки... Кстати, не могу не отдать вам должное - ошибки новые, ваши предшественники такого не вытворяли.
Достижение, конечно, сомнительное... Но наглядно демонстрировало мощь подростковой фантазии и изъяны самого полигона. И вот это было действительно важно - полигон должен был постоянно совершенствоваться...
- Разойтись!
Отложив письмо, Том покачал головой. Пусто... Никаких сведений о Публии Артории не нашлось, специалисты по Римской Британии слышали это имя впервые, но зарылись в источники с редкостным энтузиазмом - дело пахло открытием, пусть даже и не самым масштабным. С чемоданчиком дела обстояли не лучше - удалось выяснить, что Маршаны были боковой ветвью старого французского рода Лемаршан, истреблённого во время революции.
Том, узнав об этом, немедленно написал Лавгуду - новость изрядно осложняла расклад. Теперь можно было уверенно сказать: в чемоданчике какая-то гадость. Род, чья история началась задолго до Крестовых походов, просто не мог не накопить всякой опасной дряни... И не использовать её - тем более.
Ответа пришлось ждать меньше часа, и ответ Тому не понравился...
'Род Лемаршан пользовался крайне дурной славой и даже в те времена, куда более лояльные к Тёмным искусствам, считался по-настоящему тёмным. Их - отнюдь не незаслуженно - подозревали в ереси, жертвоприношениях детей, кровосмесительстве и скотоложестве, а также дьяволопоклонстве. Молва приписывает им обладание некоей головоломкой, каковая, будучи собранной, откроет дорогу в наш мир ужаснейших чудовищ или даже самого Князя Тьмы. Исходя из всего этого я нахожу наиболее разумным уничтожить чемоданчик, не открывая его, тем более, что мой друг-историк датировал его серединой восемнадцатого столетия, и, следовательно, сей предмет почти неизбежно является творением Лемаршана. И последнее, о чём я должен вас известить: условия изменились, и госпожа Маршан прибудет уже завтра'.
Том, не стесняясь, выругался, и стремительно вышел из кабинета. Ван Хельсинг, конечно, будет злиться... Но это уже проблемы чёртовой канадки.
- Настоящий заклинательный покой, - ответил исключительно довольный Лавгуд. - И портключ доставит нашу гостью именно сюда. Я намекнул ей, что шумиха пока излишня, а мы строго придерживаемся правил техники безопасности, и возражений не последовало. Правда, я не объяснял, что из себя представляет эта комната... Но намёками, смею надеяться, создал нужное впечатление. Впрочем, через несколько минут мы это узнаем...
- Ага, только дерьмо уже случится.
- А у кого-то есть сомнения? - хмыкнула Лидвин.
Сомнений не было ни у кого. А если и мелькало что-то - исчезло, стоило только гостье появиться в комнате.
- Добро пожаловать! - Лавгуд взмахнул руками. - Надеюсь, не бедствие заставило вас ускорить планы?
- Это личное, но спасибо...
Том напрягся. На первый взгляд - ничего необычного, просто женщина лет сорока, с приятным лицом и аккуратной фигурой, держится спокойно... Только глаза портили всё.
Глаза двигались с безжизненной равномерностью телекамеры, сканируя всё и не задерживаясь ни на чём. Так смотрела бы вычислительная машина...
- Прошу, - он шагнул в сторону. - Мистер Лавгуд предупредил вас о строгости протокола?
- Да, и это звучало довольно странно.
- Согласен, но всё это необходимо, и даже самые невероятные требования есть результат горького опыта... Итак, прошу вас взять перо и написать своё полное имя - дальше оно будет писать само.
Вдова Маршан подошла к столу, поставила чемоданчик и сказала:
- Я полагала, что доктор Дамблдор тоже будет здесь, но это некритично, - а затем подцепила, проколов до крови, большим пальцем застёжку, и откинула крышку.
Скрытые под тонкими досками фальшивого пола линии чертежа вспыхнули яростным светом, прожигая дерево - и только это позволило Тому отстраниться от затопившей всё чёрно-багровой волны ненависти и ярости, поднять палочку и произнести:
- Lux aeterna Purgatio!
Вспышка.
- Мертва, и мертва безнадёжно, - Лавгуд склонился над телом, потирая висок, стёр кровь из прокушенной губы, пошевелил палочкой пепел, в который превратился чемоданчик. - Но что, во имя проклятых небес Юггота, это было?!