Я  Броня.   Несчастный  Броня, что  доживает  последние  дни.  Какой
талант  физики  и  химии  может угаснуть  в  одночасье.   Какие  ловкие
пальцы,   способные  дозировать,  присоединять,   устанавливать  пропадут.
         Я  был  лучшим  на  курсе,  а  так  редко  удостаивался  высшего  балла.
О  степндии  государя  и  говорить  нечего.   Давали  тем, чьи  родители могли
дать.   А  я,  в  принципе,   не  принимал   помощь  из  дома.   Ведь платить   за  нее
пришлось  бы  свободой.    
         Свободы  было  мало.   Сплошной регламент  и  давно  отжившие  свое
правила,   установленные  в  допотопные  времена.
         Когда  мои  старания  по  соисканию  степндии  государя   вновь  остались
без  внимания, появился  Петр.
         Он  знал  ответы  на  все  вопросы, а  главное,  почему  кругом  творится
несправедливость.    Познакомил  с  друзьями:  Пахомом  и  братьями  
Васильевыми,  студентами  старшего  курса  нашего   факультета.  
        - Власть совсем  позабыла  страх, - говорил он, -   Нужно  показать  им,
что  есть сила,  способная  сказать о  себе.
        Я  отважился  напомнить,  что  такая  сила  была  совсем  недавно,  но
их   всех   кого  перевешали,  кого  посадили,  кого  гноят  на  каторге.   В 
империи  покой  и  тишина.
       - Тем  лучше,  - усмехнулся  Петр, -  Они  не  ждут  удара.   Мы  застанем
власть  врасплох,  повергнем  в  страх  и  хаос,  опрокинем  в  анархию,  и  только
полная  свобода   вынесет   к  солнцу  достойных  лидеров  отечества.
        -  Но что  мы  можем, -  продолжали  терзать  сомнения,-  Вести  тайные  
разговоры, создать какой-нибудь клуб,  где  будем  собираться.   Устроить  пару
общественных  акций  по  конкретным  претензиям  к  власти.   Так  просто
разгонят  и  все.
        -   А  если  применим  силу,  заложенную  в  твоих золотых  руках, -
усмехнувшись произнес  Петр.
        Я  удивленно посмотрел на  ладони.
       -  Слышал,что  работа  по  синтезации  взрывчатых  веществ  номинировалась
на  золотую  медаль?  -   лучше  бы  не  спрашивал.
       - Не  прошел по  конкурсу,  -  пришлось вспомнить  горечь  неудачи,- А  какая 
 была  идея...
       -   Готов  ли  ее  осуществить?  -   как  иногда,   работают  подначки.
       -  Дв!  - едва  не  вырвался  крик из  груди, -   Они  еще  увидят,  еще   узнают,
кого   оттолкнули.
        И  теперь я  ожидаю  заслуженной  казни  в тюрьме  для  особо опасных
преступников.    За  десять собственноручно    изготовленных  бомб.  Ровно
на  столько   хватило  взрывчатки  и  реактивов.
         - Откуда  такое  богатство?   -спросил, когда  сырье  доствили  мне  в  каморку,
где  обитал.
        -  Сашкину  медаль  продали, -   с  гордостью  поизнес  Петр,  -   Ты  
постарайся, чтобы  так  рвануло,  что  вся  Россия  содрогнется.  
       -  Не  круто  ли  начинаем,  -   снова  зашевелилось сомнение, -   Даже  в
шахматах   до корля  путь  неблизкий.   А  тут  сразу,  и  в  дамки.
       -  Так  Россия  же,  -   возвел  руки  вверх  Петр,-  Страна  чудес.   Здесь
суп  из  топора  сварить можно. 
        Вот  мы  все  и здесь.   В   одиночных  камерах.   Справа  от  меня  камера  
Сашки,  слева - одного  из  Васильевых.   С  ним  не   поперестукиваешься.
Презирает.
         Как   я  каялся  на  суде.   Просил  прощения  за  все  и  у  всех.  Заморочили,
говорил,  голову  дурные  идеи  да  личное  тщеславие.
       Это  все  адвокат  надоумил.
         -  Мужайтесь,-говорил,-   Дело тяжкое  но шанс  есть.   Слух  идет,   что
комедию с  вами  сыграли.   Кое-кто  хотел  государю  полезность  доказать,
вот  и  подстроили   подготовку  к  покушению.    Кайтесь,  просите  милости,
прощения.   Даже  если  приговорят,  не  раскисайте.   Прошение  пишите   о
помиловании. Цепляйтесь за  жизнь,  сколько  возможно.
      А  Сашка  меня  не  отверг.   Он  в  нашей  компании  последним  появился.
Высокий,  худощавый,  угловатый,  неказистый.   А  какая  голова.   За  работу
по  биологии  золотую  медаль  получил.  Как  язык  подвешен.   Сразу  устав
нашей  компании  составил, программу  изложил.  Складно,  понятно, логично.
     На  суде  не  каялся.    От  его слов  на  глаза  слезы  наворачивались.
Сам  на  эшафот  шел.   С  верой, от  которой  такие  как  я, во имя  жизни, 
немедленно  отреклись.   Да  и  была  ли  вера,   если  скрутили  нас  в  заветный  
день в  одно мгновение.
      Его  с  Пахомом  и  братьями  Васильевыми по  дороге  к  месту  арестовали.
Меня  и  Петра  на  день   раньше   повязали.   Остальных   вечером  следующего
дня,  после  занятий  в  университете.
     Теперь, мы  все  пятнадцать  расплаты  за  свою  глупость  дожидаемся.
На  суде  я  первый  выступал  и  девять  человек  по  моему   примеру   поступили.
     А  как   Сашка  слово взял,  отступников  уже  не  было.
     Я  ему  через   стенку,  морзянкой,    слова  адвоката  передал.
     -Тем  лучше, - удивил  он,-  Значит,  безвинно  уйду.
     Спросил  только про  запалы  от  бомб.
     -   Так  Петр утром  того   дня и   забрал,  - что  мне  было  скрывать, -   А
вечером   меня    прямо  в  каморке  и  прихватили.
     -   Петра   арестовали   еще   днем,  самым  первым   из  нас,-  сообщил Сашка, -
Ты  про нечто  подобное  говорил.
     -  Даже  в  шахматах   до короля  путь  долгий,-  вспомнил  я.
    - Что  узнал  от  адвоката,  никому  ни  слова,-   потребовал  Сашка, -   Узнают,
сразу  всех  убьют.   Повезет,  живите,  ни  к  кому из  вас  у  меня   претензий  нет.
     Тут  в  коридоре  сапоги  застучали,  раздался  скрежет  ключей  и  дверей
открываемых  камер.   До  нас  не  дошли.
    - Стойте,  дайте  сказать!  - донесся  сдавленный  крик  Петра,  но тут  же  заглох.
     Шаги  удалились.   Три  камеры  опустели.   Резко  подступил  ужас.
"Шалтай-болтай висел на  стене.   Шалтай-болтай  свалился  во  сне.   Вся  
корлевская  конница. Вся  королевская  рать не  могут  Шалтая-болтая  собрать".
Видно, не  силен   я  в  вере, если  ни  одна  молитва  на  ум  не  пришла.   
      Прошло  полчаса.   Снова  послышались  шаги, приближавшиеся  к  моей  
камере.
     - Прощай,-  прошел  последний  стук  от  сашкиной  стенки.
      "Ой,  вы  меня пощадите!   Ой,  вы  меня  не  казните!  Лучше  всю жизнь 
улыбаться,  чем  на  веревке  болтаться!"
     Я  не  виноват,   этот бред  сам  ко  мне  в голову  влез.
     Тоже  звякание  ключей,  скрежет  дверей.   Справа  и  слева.   Двоих.
Брата  Васильева  и  Сашку. Шаги  удалились.
     Почему  только  двоих?   Там  же  три  рабочих  места?
     Сознание  померкло,  и  охватил  мрак.
     С  утреннего  пробуждения,  нас, оставшихся   десять  человек, согнали  на  
тюремный  двор.   Серьезный  чин  важно  сообщил,что  вчера, во исполнение
смертного  приговора,  были  казнены  Петр,  Пахом,  братья  Васильевы  и  Сашка.
     Что  касается  нас,оставшихся,   то  учитывая чистосердечное  публичное
раскаяние, государь-император   заменяет каждому  смертную  казнь   на
пятнадцать  лет  каторжных  работ.
     По  возвращении  в  камеру, сделав  нехитрый  подсчет, я  понял,  что  жизнь
еще  не  кончена, а  от  сумы  и  тюрьмы  в  России не зарекаются.
     Прошел  месяц  в  ожидании  отправки  на  этап,  когда  пришла  новая,
ошломляющая  весть.   Нам  заменяют  каторгу   высылкой  из   столицы.
Только  и  всего.   Жить вне  столицы  под  надзором   полиции,  который
заключается  в  том, что необходимо отмечаться  раз в  месяц  в  ближайшем
полицейском  участке.
     Я  вернулся  в  родной   город,  где  родные  и  знакомые   встретили  меня,
как  героя.   Ближайший год  я   добросвестно   отмечался  в  участке  каждый
месяц,  пока  не  узнал.  что  и  это  ограничение  отменено.  Мы,  раскаявшиеся
и  отрекшиеся,  полностью  амнистированы  государем. которого  намеревались
лишить  жизни.   
     Некоторые  вернулись  в  Петербург,  а  двое, весьма  способные  студенты,
восстановились в  университете,  откуда  были  год назад, естественно, исключены.
     Я  же  поступил  в  местный  университет,  на  тот  курс,  где прервалась учеба.
     Но   Сашка.  Несгибаемый  Сашка.
     Неужели  он  предвидел,  какой  толчок  последующим  событиям  даст его
гибель?