В ожидании доктора Вольтер сидел в мягком кресле у окна, эта сторона больницы выходило на море, однако к сожалению, большая часть времени море было покрыто бесконечной пеленой тумана, но не этот факт, и даже наличие решётки на единственном окне не отпугивало Вольтера. Пожалуй это было тот момент, когда он полностью отдавался созерцанию, когда жизнь и мысли принадлежали ему. В остальное же время Вольтер подвергался различным терапиям, и каждая из них наводила на чувство безысходности, словно вот его конец, окружённой докторами и умалишёнными.
- Опишите, что вы сейчас чувствуете? - сказал доктор.
- Ничего - с полным безразличием ответил Вольтер.
- Что же совсем ничего? Ни страха. Ни злости. Ни ярости. - слегка нахмурив брови сказал доктор.
- Ничего - повторил Вольтер, а затем добавил - может быть только печаль. Я принял тот факт, что меня привели сюда против моей воли, я понимаю, что шансов покинуть это место в том состоянии разума, которое у меня было раньше, не получиться. Я лишь печалюсь о том, что не успел многое сделать. Мне хотелось дать этому миру что-то важное и ценное.
- Например? - уточнил доктор.
- Свободу, равенство, единение - пояснил Вольтер.
- Что вы вкладываете в эти слова?
- Свободу я вижу в двух аспектах, как внутреннюю, так и внешнюю. Внутренняя даёт человеку возможность самостоятельно решать во что верить, какие принципы избирать, и чего придерживаться. Внешняя даёт человеку право выбора поступка. Разумеется под смыслом свободы я не подразумеваю бесконтрольный хаос, но это может быть только в образованном обществе, где человеку говоришь свобода и он не начинает кидать камни в окна. Равенство я вижу в абсолюте закона во имя общества, но не просто закона, ибо и в руках тирана есть меч законотворчества. А праведного закона, когда закон отражает положение дел общества, а не группы людей. Право - это все, что истинно и справедливо[1]. Ни кто не должен быть вне закона, он одинаков для всех. Но чем ниже уровень общества, тем хуже закон, тем выборочно он работает. Многочисленность законов в государстве есть то же, что большее число лекарей: признак болезни и бессилия[2].Единство для меня олицетворение гармоничного сочетания личности с обществом, их сосуществование должно иметь баланса. Задача общество помогать личности вливаться в неё, но в то же время уметь порицать.
- Полагаете, что в современном мире подобного рода понятия отсутствуют? - спросил доктор.
- Они иллюзорны. Их существование сведено к словам и формальностью на красивой бумаге. Не более того - ответил Вольтер.
- И только вы способны одарить общество...... - но не успел доктор закончить свое предложение, как Вольтер перебил его.
- Я этого не говорил, не нужно искать смысла где его нет. Должен быть лидер, и с этим спору нет, но не должен быть культ личности из этого человека, как сказал Будда во всем нужно держатся серединности пути - закончил Вольтер.
- Вы видите в себе политика, или по крайне мере активного члена общества. Но ведь это не так, вы никогда не участвовали в выборах, вы даже никогда не ходили голосовать. Вы не были членом профсоюза, вы никогда не были инициатором гражданского контроля или действий. И неформальным лидером вы никогда не были. Вы обычный проектировщик, далёкий от политики, рассуждали о ней разве, что по большим событиям, вроде войны или терактов. Вы пассивный и замкнутый человек, да, вы весьма образованны и с лёгкостью можете рассуждать о многом, но - доктор сделал паузу, что бы снять очки и вытереть правый глаз, словно в него что-то попало - Вольтер, все о чем вы рассказываете - это ложь, вымышленная история вашего разума. Вы это понимаете?
Вольтер улыбнулся, а затем произнёс:
- Может быть, а где доказательство того, что вы не ошибаетесь? Я никогда не говорил, что я политик или лидер гражданских активистов. Я рассуждал о том, что бы лично я внес в это общество.
- Я запутался, в прошлый раз вы убеждали меня в том, что вы политик - надевая очки произнес доктор.
- Все мы политики, просто не понимаем этого. Из-за страха, лени, глупости мы не влияем на тех людей, что руководят миром в котором мы живём. Я политик, который мог изменить общество к лучшему, или хотя бы попытаться сделать это. Но порой я думаю, а не ошибаюсь ли я? Иногда я думаю, может быть вера в человека, в том, что можно повлиять на него, сделать его лучше, успешнее и тем самым создать приемлемое для жизни общество утопична. Быть может прав был Гоббс, когда говорил, что человек это с рождения злое и алчное создание. Ведь все мы эгоисты, по другому человек просто не выживет, даже ребёнок, если не будет требовать к себе внимания - он умрёт.
- Вы как будто в тупике собственных принципов и убеждений - констатировал доктор.
- В этом весь я. Я фанатично верю в лучшее, но в то же время я прекрасно понимаю алчность и злость людей. Выход я вижу в смене поколений, когда основная масса станет именно такой, о которой рассуждал ранее.
- То есть, и вы злой и алчный? Если да, как же вы хотели внести что-то лучшее в этот мир?
- Конечно, все что я хотел - это дать людям правду, чтобы они задумались и создали задел для будущего поколения.
На этих словах в кабинет вошла медсестра, молодая девушка с густыми и чёрными волосами, в руках она держала маленькую пластмассовую коробочку, в которой были две ничтожные по размеру, но безмерно сильные для разума таблетки. Время принятие лекарств. Доктор налил стакан воды, Вольтер послушно проглотил принесённые ему таблетки и запил их водой. После медсестра покинула кабинет.
Доктор взглянул на стакан с водой и сказал:
- Вольтер, взгляните на стакан с водой. Что вы видите?
- Стакан и воду - иронично ответил Вольтер.
- Оцените количество - пояснил доктор.
- Вечный спор, стакан на половину пуст или же он на половину полон.
- Как вы бы ответили? Мне интересно ваше мнение - любезно сказал доктор.
- Я скажу, что стакан на половину полон. Но при этом я убеждённый пессимист. Поразительное явление, я прекрасно умею убеждать людей в том, что все будет хорошо, и столь же великолепно могу убедить себя, но при этом я, есть настоящий пессимист.
- Так вы алчный и злой? - резко задал вопрос доктор.
- Конечно, как ещё можно объяснить причину расставания с Эльзой - спокойно и размеренно ответил Вольтер.
- Расскажите об этом.
- Я любил её, очень сильно и каждый день я думал о том, что боюсь её потерять и эта мысль усилила мой эгоизм, я жаждал её внимания. Она была центром моей жизни и хотел, что бы и я был для неё всем. Но она другая, она очень ценила свою независимость и со временем это стала проблемой. И вместо того, чтобы принять это, я ушёл. С тех пор я никого так и не встретил, эгоизм тесно связан с одиночеством.
- Вашу жену зовут Анна, вы вместе почти двенадцать лет, у вас ребёнок. Вы понимаете, что это ещё одна ваша иллюзия, ещё одна выдумка, сказка - нахмурив брови произнёс доктор.
- Может быть, но это же не значит, что я вру или может это не взаимоисключающие события.
- Вам знаком термин мифомания?
- Патологический лжец - сказал Вольтер.
- Вы врёте, и при этом убеждены, что говорите правду и что самое удивительное в вашем случае, каждую неделю вы придумываете новую сказку, но в ней вы непременно рассказываете, что вы или президент, или политический деятель, или просто человек способный повлиять на мир. В то же время, вы рассказываете красивую историю о любви к некой Эльзе. И каждая неделя новая история, а про старую вы даже не помните. Вы придумываете личность на одну неделю, а потом бах и она стерта из вашей жизни. Больше всего меня поражает, ваши убеждения и мысли не меняются, вы по прежнему говорите как величайший философ, выдавая одну гениальную мысль за другой.
- Пока я мыслю, я существую - коротко заметил Вольтер.
- Хоть вы и выдумываете свои личности, но пожалуй самый удивительный человек, что мне довелось встречать. Сегодня вы называете себя Вольтером, а завтра может вы будете Мантескьё, Фихте или Бенедиктом Спинозой.
- Знаете, о чем я сейчас подумал? - сказал Вольтер.
- О чем? - спросил доктор.
- Что вся наша жизнь, все что мы делаем на протяжение всего времени, сводится лишь к одной мысли. К мысли перед самым концом, "Сожалею ли я о прожитой жизни или нет".
________________________________________________
1. Выражение принадлежит В. Гюго.
2. Выражение принадлежит Вольтеру.